Снимается кино

Кто там жаловался, что у нас все слишком карамельно? Пожалуйста, ангст с мордобоем!

Луиза в волнении ходила по "Талигойской звезде" и явно чего-то ждала. Чего, а точнее, кого он ждала, знала вся съемочная группа, поэтому госпожу Арамону никто не трогал. Многие даже понимающе улыбались: ходили слухи, что от своего законного мужа Луиза то ли ушла, то ли собирается уходить. Опять же, всем было понятно, к кому.
По пятам за Луизой ходила Катарина, и успокаивающе дергала ее за рукав льняного жакета. Что на площадке делала Катари, было непонятно никому, но так как они с Луизой были подругами, королеву тоже никто не трогал - да и вообще, кому помешают две обворожительно красивые женщины, особенно после исключительно мужского общества. Дверь павильона распахнулась и в проеме показался Алва. Повелитель Ветра имел вид абсолютно довольного собой и жизнью человека, который только что вернулся из похода к любимой женщине. Любимая женщина тут же попала в поле его зрения. Вся студия, затаив дыхание, наблюдала за сближением двух до недавнего времени разлученных сердец, как вдруг… Как вдруг случилось нечто до такой степени неправильное и неожиданное, что на толпу снизошла оглушающая тишина. Вместе с оплеухой, которая мгновением раньше была отвешена герцогу. Мир замер. Бледная Луиза, кусая дрожащие губы, развернулась и вышла. Стук каблуков отчетливо раздался в притихшем павильоне. Алва остался стоять посреди павильона, где его и настиг второй акт мистерии в лице Ее Величества Катарины Ариго. Катарина была левшой, поэтому теперь щеки герцога выглядели довольно симметрично. По полу павильона дробно простучала еще одна пара каблуков. Алва выглядел так, будто эти самые каблуки прошлись по крышке его гроба.
В наступившей тишине прозвучал непривычно неуверенный голос режиссера:
- И что это было, господа?
У господ возможно и были ответы, но при взгляде на лицо Рокэ Алвы от них почему-то оставалась исключительно нецензурная часть, которую и озвучил оператор.
- Это я понял. - лаконично отозвался режиссер глядя на Алву.
У Алвы был вид человека, глубоко задумавшегося о судьбах родины. Причем судьбы эти были явно не из приятных. Глаза, сфокусировавшиеся на двери павильона, воспринимать другую действительность отказывались.
Откуда вывалилась Айрис, никто так и не понял. Но факт остается фактом : герцогиня Окделл выплыла на сцену нацеленной торпедой , резко затормозила перед Алвой, который ее появления вообще не заметил, демонстративно отряхнула руки и голосом, полным искреннего презрения, произнесла:
- Пачкать жалко.
Развернувшись так, что звякнул пирсинг, девушка уже совсем было вознамерилась повторить финальный проход старших подруг, как возле самой двери была схвачена и утащена за декорации решительным старшим братом.
- Пусти, гад! - у юноши создавалось впечатление, что он пытается удержать брыкающуюся лошадь. Дикон, который за прошедший месяц заметно окреп и возмужал, встряхнул сестру за плечи. Зубы Айрис клацнули.
- Ты чего, дура? - вежливо поинтересовался любящий брат.
- Вечно ты перед ним прыгаешь, наверняка с ним заодно! Ызаржонок поганый! И вообще, все вы, мужики…! - далее следовала крайне нелицеприятная тирада о мужских особях вида Homo Sapiens.
Тираду Дикон пропустил мимо ушей, выловив из речевого потока самое главное.
- В чем заодно? Да не брыкайся ты, объясни нормально!
Глаза Айрис расширились.
- Так ты еще и отрицаешь? Мы тут третьи сутки на ушах стоим, Луиза валерьянку литрами пьет, а ты меня еще и спрашиваешь?!
- Ну да, спрашиваю, - не понял Дикон. - А трое последних суток мы провели в поезде. Нет, серьезно, чего случилось-то?
До Айрис начало медленно доходить. Она подняла на старшего братца огромные серые глаза по пятаку каждый и спросила:

- Ты чего, правда не в теме?!
И невтемный Дикон был просвещен по всем статьям. А точнее, по одной из статей, коею ему даже предъявили, сняв ее с доски объявлений на входе в павильон. По мере прочтения статьи глаза Дикона становились все больше, а челюсть падала все ниже. Под броским заголовком: "Страстное на страстном" (с) публиковалась история любви, за которой вся съемочная площадка наблюдала еще с зимы. Вытащено было все: и аспекты ролей, вплоть до цитат из канона, и карьера герцога, и семейные обстоятельства госпожи Арамоны, и даже творческая биография ее мужа, второго режиссера в одном из столичных театров. Отдельным курсивом с рамочке под отдельным заголовком "Письма с фронта" были опубликованы смски. Того, что писал Алва Луизе с Кавказа, Дикон, разумеется, не читал, но стиль был безошибочно узнаваем. Ничего особенно фривольного сообщения в себе не содержали, но выходило так проникновенно, что Дикону мгновенно стало неловко - как будто его застали подглядывающим в замочную скважину за первым поцелуем. Айрис прыгала вокруг и цитировала особо запоминающиеся фрагменты - видно, злополучную статью за эти трое суток они успели выучить наизусть.
- Дикон, - глаза девушки на мгновение затуманились. - А он что, правда ей такое писал?
- Не знаю, - честно ответил Повелитель Скал. - Наверное.
- Везет, - мечтательно вздохнула Айрис.
- Где везет? - поперхнулся Дикон. - Ты их видела? Я вот сейчас это покажу эру Рокэ, и вот тогда посмотрим, кому повезет, а кому нет… - с этими словами он зажал газету в одной руке, другой схватил Айрис, и решительно двинулся в сторону гримерной, так как в павильоне Алвы уже не было.
…
В гримерной образовался небольшой смерч из режиссера, помощника, Савиньяка и еще небольшого количества околосъемочного народа. Народ носился вокруг Алвы который, как и положено центру смерча тихо сидел, закинув ноги в джинсах на спинку близстоящего кресла и изредка теребя хвост. Все эти метания вокруг его персоны были ему явно до лампочки.
- Вот! - Дикон потряс газетой в воздухе.
Алва не среагировал, зато встрепенулись все остальные. Режиссер взял газету у Дикона, развернул и начал зачитывать вслух. Группа внимала.
- Ну и чего? - режиссер оторвался от статьи где-то на середине. - Она же взрослая, опытная актриса! Да ей роман приписывали с каждым партнером, с каждым молодым актером труппы! Да о ней такое писали! А это? - он потряс статьей. - Да подумаешь, журнальчик! Это даже не серьезная газета - так, желтуха! - вдоволь натрясясь газетой, режиссер стал читать дальше. В последнем абзаце, со многими экивоками и намеками говорилось о том, что главный герой сего романа после долгих уговоров все-таки дал интервью. Вернее, он не хотел его давать, но газета публикует на свой страх и риск то, что сказал многоуважаемый герцог о своем новом романе. В принципе, там тоже не было ничего страшного… Говорилось о том, что звезда нового сериала и сам не уверен в перспективах этого увлечения.. что романы бывают на съемочных площадках довольно часто, но к чему это приводит в реальной жизни? Что у всех бывают свои клины на роли - зачем же делать из этого что-то серьезное? И все бы ничего - да вот только способ изложения мыслей до того напоминал Алву, что группа даже призадумалась.
- Герцог, - выразил общую мысль режиссер. - Вы давали интервью?
Поднявший голову Алва кратко и четко объяснил, что кому и как он давал, и куда конкретно с этой бесценной информацией может идти любая пресса Москвы.
- Понятно, не давали… А кто тогда?
Нехороший был у Алвы взгляд. Какой-то выбирающий.
- Не зафиксирует ведь, скотина - успел прошептать режиссер.
Танцоры вообще двигаются крайне быстро. А Алва в жизни отличался не сильно крепким телосложением, но зато кошачьей грацией. И когда он успел встать с кресла, а тем более засветить Савиньяку в челюсть - так никто и не понял.
Половина присутствующих повисла на Алве, вторая бросилась к порушенной костюмной стойке, откуда доносился жалобный мат, смысл которого сводился к вопросу: "А меня-то за что?"
Капитан королевской гвардии и маршал в одном лице, выбрался из вороха костюмов, стряхнул с воротника матильдин парик и невнятным из-за свороченной челюсти тоном поинтересовался:
- А не офонарели ли вы, герцог??? Вам что одному страдать воспитание не позволяет?
Алва рванулся, режиссер с оператором выдержали. Айрис деловито вывернулась из рук братца и направилась к стоящему в углу холодильнику. Через минуту офонаревшему скулой графу был вручен пакет со льдом, что дикции не улучшило.
До Алвы постепенно дошло, что недоуменная морда товарища, - это несколько не тот результат, которого он пытался достичь. Он прекратил попытки вырваться из цепких рук начальства.
- А теперь, герцог, - начал режиссер, видя, что объект склонен к переговорам, - внятно и вдумчиво объясните нам, при чем тут граф и зачем вы нам парализовали съемочный процесс примерно на неделю? А то заставлю платить простой из собственного кармана.
- Он. У меня. Брал. Телефон. - Внятно и вдумчиво пояснил герцог. Понятнее никому не стало.
- И что? - не поняли окружающие.
- Может он с вами познакомиться хотел… - хихикнул в углу Ги Ариго.
- СМСки. - буркнул герцог. Те до кого дошло, а таких было большинство посмотрели на Савиньяка с подозрением. Близнец самого себя сперва вжался обратно в стойку, но потом нехорошо сузив глаза отшвырнул в сторону пакет со льдом и попер вперед, как бык на красную тряпку
- А ты значит решил…
- Стоять! - заорал режиссер, крепче вцепляясь в герцога, вторая половина группы поспешно повисла на Савиньяке.
- А кто? - выворачивался из крепких дружеских рук Повелитель Ветра.
- Стоп! - режиссер задумался и отпустил локоть ведущего актера. - Герцог а действительно с чего вы взяли? В конце концов, утечка могла произойти и здесь.
- Точно! - резонно заметил кто-то из удерживающих графа. - Мобильники весь день лежат в гримерке, заходи кто хошь, бери что хошь. Может, их действительно с её телефона попятили?
- Но о перспективах я точно только ему говорил - нехорошим тоном отозвался герцог.
- Так это когда было? - захлебнулся возмущением Савиньяк. - Это ж месяца три назад было, у вас же с тех пор, все давно поменялось!!!
- Вот именно! - кивнул Алва.
- Значит так, - принялся расхаживать по павильону режиссер. - Что мы имеем? Ты этого не делал, он этого тоже не делал, ведь не делал, да? - Савиньяк горячо замотал головой, ежеминутно морщась, - челюсть болела. - А кто тогда???
- Какая нафиг разница! - махнул рукой герцог и, подобрав с пола куртку, направился к выходу.
- Герцог а вы куда?
- Пить. - лаконично отозвался Алва.
- А работать кто будет? - нехорошим тоном поинтересовался директор картины.
- Да ладно тебе - махнул рукой режиссер. - С ним сейчас каши не сваришь. И граф сияет как рождественская елка. Давай думать, что можно снять имеющимся комплектом.
- А чего думать… - пожал плечами директор - С таким разве что Ричарда со шкатулкой на алатской границе.
- Вот и договорились.
Отпущенный на свободу граф потащился за герцогом…