Предновогодние хлопоты

Продолжение

Предновогодний день шел своим чередом - благородные эры и эрреа готовились к празднику, Робер Эпинэ общался с Мэллит, а достопочтенный Енниоль на кухне входил в роль Деда Мороза. Ему было трудно привыкнуть к мысли, что подарки придется дарить, так как он всю жизнь привык продавать. Да и от специфических гоганских оборотов отучиться ему было крайне трудно.

- Здравствуйте, внуки Каби…, то есть благородные эры и эрреа, я Дедушка Мороз! Я подарки Вам продам… в смысле принес! – все время выходило у Енниоля.

Неподалеку заседал комитет из королевы и придворных дам, придумывающих новогодние конкурсы, в обмен на участие в которых будут выдаваться подарки. Стихи и танцы прошли на ура, но этого было мало. Для военных выбрали показ маршировки и ружейные приемы. Рокэ и Роберу предстояло изобразить суд Бакны, в котором Адгемара Кагетского заменит снеговик. От предложения Арамоны устроить катание на Пегой Кобыле опять решительно отказались. В конце концов Арамона согласился сам показать джигитовку на Пегой Кобыле. Цилла вызвалась исполнить песню «О маленькая девочка с глазами волчицы»! Необычная идея - провести шуточный вызов Зверя Раканов в конце концов отказались, так как существовала крошечная вероятность, что Зверь вызовется на самом деле, и что же тогда с ним делать? Праздник по крайней мере точно накроется.

Между тем Рокэ Алва собственноручно придирчиво осматривал свиней у ближайшего фермера. Бедняга фермер никогда не рассматривал свиней как потенциальных верховых животных и был в большом недоумении. Но покупатель есть покупатель. В конце концов 20 наиболее матерых свиней были отобраны, оплачены и отправлены под конвоем фермера и его помощников к месту своей будущей боевой славы. Рокэ запланировал турнир из двух команд по 10 всадников сразу после наступления Нового Года. В честь года Красной Свиньи команды должны были называться Первая Красная и Вторая Красная.

«Красное на красном. Это что – то знакомое. Где же я мог это слышать»?– задумался Рокэ.

Должны были состояться 10 индивидуальных поединков и одна групповая схватка. Встал вопрос о сбруе, но о переделке части конской сбруи можно было договориться с фок Варзовым. В качестве участников будут выступать все имеющиеся в наличии лица мужского пола, но их надо было еще уговорить. Опять же на защиту свиней мог встать новообращенный гринписовец Штанцлер.

Тем временем дамы перешли к украшению зала и по этому поводу ухитрились разругаться, потом помириться, а потом снова разругаться. Наступил вечер.

Педантичный фок Варзоф, домуштровавший гвардейцев до нужной кондиции взял дюжина помощников и начал готовить испытательный салют особой мощности. Инструкция по его приготовлению была написана ужасающим шрифтом, да еще с употреблением устаревших мер веса, в которых фок Варзов не разобрался и приготовил салют гораздо более сильный, чем нужно. Конечно у главкома РВСН этот заряд не вызвал бы ничего, кроме презрительной усмешки, но для того времени салют получился что надо.

Место взрыва Фок Варзов выбрал в двухстах метрах от дворца на такой же высоте, и тщательно прицелившись выстрелил.

- Низко пошел, видать к дождю. – отметил Фок Варзов. В расчетной точке фейерверк взорвался. Эффект взрыва был просто термоядерный. Грохот и взрывная волна потрясли дворец до основания. Занимавшихся понятно чем Марианну и Дикона, в этот момент как раз достигших очередной вершины блаженства снесло с кровати и слегка ударило об стену.

- Вот это да! - воскликнул Дикон, более или менее придя в себя.
- Невероятно потрясающий оргазм! – согласилась с ним Марианна. Салюта и связанных с ним грохота и вспышек они попросту не заметили.

Свиней, как раз подогнанных к дворцу взрыв привел в состояние паники. Будущих верховых еле усмирили.

На кухне Енниоль был отброшен к котлам и был облит сразу тремя соусами, придавшими костюму Деда Мороза невиданный ранее колорит.

С сеновала конюшни свалились Луиза Арамона и Ларак старший, переставшие доверять такому ненадежному месту как спальня.

Упавшая первоначально на пол своей спальни герцогиня Мирабелла встала и вооружившись житием Святого Алана отправилась наводить порядок. Прочие обитатели замка последовали ее примеру.

Над Фок Варзовым сгустились тучи. От физической расправы его спасли гвардейцы, но носящая в себе гнев всех угнетенных женщин Кэртианы Катарина Оллар высказала все претензии, что у накопились у нее к мужчинам вообще и фок Варзову в частности за эти два дня. Суть претензий Катарины можно было бы выразить такими словами как мужской шовинизм, гендерная эксплуатация, оголтелый милитаризм и массовый алкоголизм, но таких слов в Кэртиане еще не было, так что Катарина обошлась менее четкими, но зато более яркими и образными местными выражениями. Прочие обитатели дворца тоже высказали свое недовольство излишней мощностью взрыва. В конце концов по предложению Штанцлера празднующие решили собраться всем коллективом через полчаса в обеденной комнате и рассмотреть вопрос с фейрверком коллегиально.

Начали собирать всех. Выяснилось, что Алву никто уже давно не видел, Дикон Окделл из спальни Марианны не выходил, Альдо Ракан утром читал Фердинанду Оллару лекцию «Разумная вдова – женский идеал королей» и обсуждал с ним профсоюзные вопросы, а потом заперся один в своем кабинете. Фердинанд же остаток дня просто напросто спал. Валентин Придд бродил на лоне природы подальше от окделлов и грустил. Енниоль чистил костюм Деда Мороза и говорил Мэллит, что понимает, почему правнукам кабиоховым запретили проживать вместе с внуками- в целях безопасности.

За пятнадцать минут до начала собрания ко дворцу подъехал герцог Алва и обрадовал всех предстоящим турниром на свиньях. Потенциальные наездники задумались, и даже могучая харизма Первого Маршала не могла преодолеть вековых предрассудков. Спор о турнире плавно перетек в зал собрания, куда постепенно начали приходить все гости. Даже Дикона с Марианной вытащили из спальни. Они выглядели уставшими и поминутно зевали. Присутствие этой парочки вызвало непредвиденный скандал, прервавший обсуждение турнира.

Увидев сына Мирабелла обвинила его в том, что он, в то время как мать весь день помогала готовить праздник (сидя в спальне за чтением Жития Святого Алана) он бездельничал непонятно где. Дикон не успел на это ничего ответить, так как зевнул в этот момент особенно сильно. Вместо него томным и утомленным голосом ответила Марианна.
- Герцогиня, Вы не правы. Ваш сын сегодня очень напряженно и результативно трудился.
Мирабелла от возмущения потеряла дар речи.

- Герцог Окделл проводит время как хочет, где хочет и сколько хочет! – подключился Дикон.

- Распутник!- Возопила Мирабелла. – Что я скажу твоей будущей супруге, которую я еще не выбрала! Я поклялась сама себе и Святому Алану, что ты до дня своей свадьбы сохранишь свою невинность! Да как ты мог!!!

Гневная тирада Мирабеллы была прервана громким хохотом Первого Маршала Талига.

-Юноша! – сквозь смех со слезами на глазах простонал Алва – Когда нибудь вы меня точно уморите!

Дикон в ответ произнес пламенную речь о пагубном влиянии матерей на подрастающее поколение. Валентин Придд чувствовал себя отмщенным. Но расслабился он рано. Когда хохот Алвы и остальных начал затихать он услышал, что Мирабелла уже перешла на нравы всей современной молодежи, а от нее на его собственную герцога Придда персону. Покушение на ее вдовью честь было расписано в таких подробностях и таких черных красках, что Придд пришел бы в священное негодование, если бы сам не знал, что же произошло на самом деле. Услышав неизвестные ранее подробности о Валентине и .Мирабелле Рокэ Алва вновь начал безуспешно бороться со смехом. Борьбу со смехом Алва окончательно проиграл благодаря Альдо, который напомнил Фердинанду про утреннюю лекцию и добавил:

- Перед вами, коллега явно выраженный экземпляр второго подвида Вдов - Вдова Неразумная!

Рокэ веселился от души, впрочем и остальные, за исключением Дикона, Мирабеллы, Валентина Придда и Айрис от него не отставали. Если смех продлевает жизнь, то благородные эры и эрреа могли смело считать себя долгожителями.

Когда все наконец отсмеялись, и по мере сил извинились перед насмеявшимися присутствующими, то перешли к насущным вопросам – фейрверку и турниру. С фейрверком победило предложение Штанцлера ограничиться минимальными зарядами. К турниру постановили привлечь гвардейцев, так как свиней было больше, чем благородных эров. Так как времени осталось немного, то приготовления начали делать немедленно и все присутствующие разошлись. Тем временем у Первого Маршала Талига созрела новая идея.

Продолжение:

- «На праздник надо позвать Леворукого». – решил Рокэ. – «Получится Новый Год в стиле экстрим. Если его позову я один, то он вряд ли откликнется, а вот если все четыре Повелителя, то этого наверное хватит. Осталось привлечь на свою сторону ребят».

Первым Алва уговорил Робера Эпинэ, который помнил как Леворукий спас ему жизнь, и они уже вместе отправились убеждать Дикона, который добравшись до своей комнаты выпил стаканчик Черной Крови и устало задремал.

Дикону приснился кошмарный сон. Рокэ Алва, выросший в росте до двух метров, одетый в черный костюм и черный плащ, сражался с ним на шпагах на вершине какой – то огромной башни. Шпага Рокэ отливала красным, а шпага самого Дикона отсвечивала синим.

- Стал ты силен и могуч, Алва. Черную Кровь в тебе я ощущаю! – неожиданно для себя произнес Дикон.

-Я сильнее, чем любой из Повелителей. Даже чем ты. – ответил ему Рокэ глубоким металлическим басом. Подогнав Дикона к внутреннему краю башни неестественно пыхтящий Первый Маршал отрубив правую руку Окделла и произнес:

- Не заставляй меня убивать тебя! Ты еще не понял всю важность нашей встречи! Ты даже не открыл в себе Силу. Присоединись ко мне и я завершу твое обучение! Вдвоем мы покончим с этой войной и установим мир во всей Кэртиане.

-Я никогда не присоединюсь к тебе! – кричал в ответ Дикон.

- Эр Штанцлер не сказал тебе, что случилось с твоим отцом?

- Он рассказал мне достаточно! Он сказал мне, что ты убил его!

- Нет! Я твой отец!

- Это не правда!

- Вопроси свои чувства, Дикон, и ты поймешь, что я говорю правду!

Как ни странно, чувства подтвердили правоту Первого Маршала.

- Эр Штанцлер, почему вы мне не сказали! – закричал Дикон со слезами на глазах.

- Ты можешь уничтожить Верховного Раттона и он это предвидел! Присоединяйся ко мне, и мы вместе будем править Великим Талигом как отец и сын!

- Никогда! Разве что мы будем править Великой Талигойей! – с этими словами Дикон прыгнул с башни и проснулся. В его дверь кто – то стучался. Дикон подошел к двери и открыл ее. На пороге стояли Рокэ Алва и Робер Эпинэ.

- Я знаю, зачем вы пришли - произнес Дикон. – Я должен присоединиться к вам.

- Как вы догадались, юноша? – удивился Первый Маршал Талига. Робер удивился не меньше.

- А что в этом необычного? – отвечал еще не вполне проснувшийся Дикон. – Вы мой настоящий отец, Робер скорее всего тоже ваш сын и мы вместе должны убить Верховного Раттона, а потом все вместе править Талигоей и всей Кэртианой.

У Первых Маршалов отвисли челюсти.

- С чего вы это взяли, юноша? – потрясенно спросил Алва. - Хотя политический план не так уж и плох. - добавил он немного погодя.

- Вы сами сказали мне это, когда мы с вами только что сражались на вершине башни!

- Какой еще башни?! - После довольно сумбурной беседы обстоятельства дела выяснились и все только удивлялись этому непонятному сну.

- Ну, если не нужно убивать Верховного Раттона а потом править Талигойей, а надо всего лишь позвать Леворукого на Новый Год, то я согласен! – обрадовался Дикон.

Дело оставалось за Приддом, который в этот момент, пользуясь тем, что дамы устроили перерыв, и в зале никого не было, вносил свою лепту в украшение зала, повторяя шутку времен Лаик. Валентин подвешивал к потолку штаны Арамоны с приделанным сзади поросячьим хвостиком. Для Года Свиньи украшение было в самый раз. За этим занятием его и застукали трое остальных повелителей.

-Здравствуйте, граф Медуза! – приветствовал его Дикон. – Мы тут как раз ищем господина Арамону. Вы его поблизости не видели?

Герцог Придд мрачно молчал. Он со всей очевидностью понял, что сегодня не его день. И был совершенно прав - его день был 14 февраля, но Валентин об этом не знал.

- На самом деле, Валентин, вам повезло – дипломатично сказал Рокэ Алва. – У вас есть выбор – либо вы помогаете нам позвать Леворукого на этот новогодний праздник, либо господин Арамона узнает, благодаря кому он лишился уже второй пары штанов.

Валентин хотя и посетовал на гнусный шантаж, но т выбора у него не было, и он согласился, а благородные эры пообещали не выдавать его Арамоне.

После этого повелители отправились наблюдать за подготовкой Кабанерии, как ее назвал Дикон. За образец приняли слегка видоизменную бакранскую козлиную упряжь. Следующим этапом был отбор всадников из числа гвардейцев и выбор всадниками боевых скакунов. У скакунов настроение было отнюдь не боевое – они решили, что попали куда – то вроде свинячьего концлагеря, где над ними будут всячески издеваться, воспринимали упряжь как утонченную пытку и начинали отбиваться, когда кто то пытался на них усесться. Укрощать кабанов пришлось Рокэ Алва, впрочем по сравнению с Моро это была просто детская забава. Сам Моро наблюдал за хозяином из окна конюшни и думал (насколько это было в его лошадиных возможностях), что его хозяин спятил.

«Сперва он общался с людьми, которые ездили страшно подумать - на козлах! Теперь он сам ездит на свиньях, а там и до коров дело дойдет! Жизнь у людей сложная и нервная, сами они на редкость хрупкие существа! Да если бы не было нас, коней, они бы совсем пропали!» – Сокрушался Моро. – Ох уж этот Излом! Доконал он моего хозяина»!

Когда вернувшиеся в зал дамы обсуждали новое украшение к ним присоединилась Цилла и поведала о новой проблеме – у ее отца кто – то стащил праздничные брюки.

- Да вот же они висят! – просветила девочку Матильда Ракан.

- Они испорчены! Что теперь будет!

- Погрустит твой папа и новые купит! – утешила ее Матильда.

- Штаны казенные, а эти Раттоны такие жадные! Думаете, почему у нашей кобылы подковы без гвоздей? Раттоны даже на гвоздях экономят!

- Ну, мы что - нибудь придумаем!

Эта проблема решилась довольно легко – Арамоне достались старые брюки с царского плеча Франциска Оллара, у которого была сходная комплекция. Арамона еще какое – то бурчал себе под нос, что найдет этого шутника Сузу - Музу и познакомит его филейную часть с розгами, но потом успокоился.

Рокэ Алва в это время доверительно говорил Роберу, что нынешние повелители не чета прежним! Вот скажем, при Золотой Анаксии, он читал это в древних хрониках семидесятилетних повелителей от молоденьких служанок было не оттащить. А сейчас Повелители просто какую –то геронтофилию развели! Робер вздыхал и краснел.

Не успел Дикон добраться до своей комнаты и потребовать чашечку шадди, как его внимание привлек шум в камине. Когда Дикон заглянул туда, то увидел смотревшее на него из камина перевернутое мышеобразное лицо в монашеском капюшоне. Незнакомец спустился по каминной трубе и теперь висел вниз головой, выглядывая из камина.

- «Истииник» - подумал Дикон.

- «Окделл» - подумал истинник.

-Здравствуйте, герцог! Я смиренный монах Ордена Истины. – поприветствовал монах Дикона прямо из камина. – Не удивляйтесь моему появлению. Наш Магнус в восторге от вашего вчерашнего фейрверка, и предлагает вам взаимовыгодно сотрудничать с Орденом Истины. Вы сумели одним ударом разоблачить несколько пар прелюбодеев, собственную мать - эсперантистку и двух королей с профсоюзным заговором! Это уровень наилучших профессионалов, а ведь у вас даже нет начальной специальной подготовки! Орден Истины нуждается в таких людях как вы!

- Ваш Магнус? А разве его уже вылечили? – удивился Дикон.

- И его вылечили, и меня вылечили. – успокоил его монах.

Дикон задумался. Конечно хорошо, когда твои способности так высоко ценятся, но верность Раканам для Окделлов превыше всего. Поэтому Дикон вежливо, но окончательно и бесповоротно отказался. Истинник попытался его уговорить, но понял, что это безуспешно, откланялся и стал подниматься по камину ногами вверх. Это было довольно трудно. Из камина еще долго слышались шорох и напряженное пыхтение.

В это же время Август Штанцлер занимался спасением животных от жестокого обращения, отпуская на волю кавалерийских свиней. Подкравшись к воротам загона он снял засов и кинул внутрь загона петарду. Напуганные взрывом свиноходцы вырвались из загона и дружной стаей помчались к лесу.

- Хрюши, мчитесь полным ходом
В лес, откуда все вы родом!
В час, когда придет рассвет
Отправляйтесь солнцу вслед!

С этой песней Штанцлер провожал милых свинюшек, махая им вслед рукой и вытирая слезы кружевным платочком. За этим занятием его и застали служители, сбежавшиеся на выстрел петарды. Друг свиней был немедленно обезврежен, а за беглецами была послана погоня.

Штанцлером занялся сам Рокэ Алва. Несмотря на то, что у него чесались руки устроить Штанцлеру Суд Бакны, он удивляясь своей сдержанности своими руками размешал в Черной Крови всего - навсего две таблетки Озверина. Затем Алва начал уговаривать Штанцлера выпить это вино. Штанцлер по старой привычке упирался и отказывался.

- Вы что, Штанцлер, не будете пить даже за Великую Талигойю?! Я не верю своим глазам! Пейте, Штанцлер!

- Я не буду пить за страну, жители которой едят трупы убитых животных, носят меха и одежду из кожи бедных зверюшек! Ваше вино – кровь убитых виноградин! Кавалерийские войска – каторга для лошадей! И сам вы, Рокэ нагло и безжалостно эксплуатируете своего несчастного жеребца!

- Эк вас, Штанцлер понесло! Ну – как погодите! О! Штанцлер, выпейте за Фронт Освобождения Животных, Гринпис и передачу в Мире Животных. Вот и отлично!

До Нового Года оставалось еще час, и довольный Алва отправился переодеваться в праздничную одежду.