Парагвай

[Станислав]

В теме о СССР был поднят вопрос, почему страны Латинской Америки за два столетия своего существования так и не смогли построить добротную экономику. Одна из причин заключается в том, что «сильные государства» Старого и Нового Света не заинтересованы в этом. Их вполне устраивает роль Латинской Америки как сырьевого придатка и рынка сбыта своей продукции. И всякие попытки изменить ситуацию воспринимают как угрозу своей безопасности.

Ну а с противниками разговор короткий. И если враг не сдаётся, его просто уничтожают. Так и случилось с Парагваем в XIX веке.

Сначала я приведу отрывок из книги М. Калашникова и Ю. Крупнова «Гнев орка: Америка против России», стр.208 - 212. Оговорюсь сразу: я не являюсь сторонником Калашникова. Однако его рассказ (с минимальными сокращениями) об этой истории – очень хорош: ярок, эмоционален, доходчив:


История знает не один кровавый пример того, как страны, которые осмеливались нарушить планы могущественных гегемонов мира, жестоко наказывали за попытки развиваться по своему разумению. Просто о таких эпизодах мировой хроники почему-то не любят говорить.

Начнём с событий полуторовековой давности. Что представляет собой сегодняшний Парагвай? Нищее захолустье даже по латиноамериканским меркам. А ведь к 1862 году эта страна была самой развитой страной Южной Америки. Но её подвергли самому жестокому геноциду.

А дело было так. После Наполеоновских войн англичане, как и американцы после 1945 года, начинают экономический передел мира. Побеждённые европейской коалицией французы успели нанести смертельный удар по Испанской и Португальским империям, которые владели огромными землями Латинской Америки. Не было ещё тогда ни Мексики, ни Колумбии ни Эквадора с Боливией, ни даже Бразилии, равно как и всех других латиноамериканских стран. Испанцы, например, создавали эти колонии, развивали там промышленность и защищали их рынок от проникновения дешёвых английских товаров, от экспансии английского капитала. Но Наполеон, разорив саму Испанию, породил сепаратистское движение в Южной Америки. Под знаменем демократии, на манер французской революции.

Конечно, вожакам сепаратистов на всю эту демократию наплевать было. Просто им, как и главам республик СССР, хотелось сами стать хозяевами в своих вотчинах, самим распределять бюджеты, земельные угодья и собственность, торговать сырьём и жить в президентских дворцах. Это движение охотно поддержали англичане. Южная Америка пережила серию жестоких гражданских войн, отпав и от Испании, и от Португалии.

Политическую независимость завоевали – а вот экономически попали в самую полную зависимость. Именно с тех пор латиноамериканцы ассоциируется с опереточными генералами-диктаторами, с нищетой людей, дикой коррупцией и неразвитостью. Но англичане выиграли: новые государства просто завалили их дешёвым сырьём и золотом, покупая у англичан всё: и потребительские товары, и машины, и корабли, и оружие, и даже брусчатку для мощения улиц. Всё велось уже по хорошо знакомой нам формуле: если мы сегодня за импортный компьютер должны отдать три-четыре тонны нефти, то тогда латиносы за манчестерское сукно отдавали горы леса, хлопка, мяса. Особенно богатели первые люди в Англии – еврейские банкиры клана Ротшильдов. Да и молодые США очень скоро присоединились к этому грабежу. Потом они даже вытеснят британцев из этой части света. Но в середине XIX века британцы и американцы работали сообща.

К тому времени латиноамериканские режимы вовсю воевали, сменялись в переворотах, брали взятки и грабили собственны народы. Но только одна страна стояла особняком: гордый Парагвай – там стала развиваться индустриальная цивилизация, которая никак не служила Западу источником дешёвого сырья и бросовой рабочей силы. А ведь Парагвай всегда был самой глухой, самой неразвитой провинцией Испанской империи, в людях которой было больше индейской крови, чем иберийской!

Парагвайцы силой оружия отбили попытку тогда ещё молодой Аргентины осчастливить себя демократией. Во главе их с 1810 года стоял Хосе Франсиа, образованный правовед. Именно он стал диктатором Парагвая, отбившим все попытки аргентинцев присоединить страну к себе.

Естественно, западным приватизаторам это не понравилось, и уже в марте 1820 года был раскрыт инспирированный зарубежными спецслужбами заговор, во главе которого стояли в основном помещики и высшие офицеры. Франсиа реагировал молниеносно. Руководителей заговора расстреляли. Распоряжением верховного диктатора были высланы из страны все граждане Испании и на два года полностью прерваны отношения с внешним миром. За это «мировое сообщество» заклеймило Франсиа как кровавого тирана, хотя на самом деле за годы его правления преследованиям властей подверглись всего около 1000 человек, из них 68 были расстреляны, а остальные отделались тюрьмой или высылкой.

Чрезвычайное положение, введенное после раскрытия заговора, позволило практически покончить с терроризировавшими население преступными шайками. Резкое сокращение импорта компенсировалось расширением отечественного производства... Снижение налогов на производство стимулировало развитие государственной промышленности. В массовом порядке создавались школы. Парагвай стал единственной страной Южной Америки (и одной из первых в мире - Станислав), где существовало всеобщее бесплатное начальное образование.

Располагая неограниченной властью, глава государства ни разу не использовал её в личных целях личного обогащения. Жалованье, установленное ему Конгрессом, он сначала урезал, а потом и вовсе от него отказался, предпочитая жить за счёт сбережений, сделанных ещё до прихода к власти. Неудивительно, что авторитет Франсиа, получившего в конце жизни от народа неофициальный титул – Верховный (El Supremo), был абсолютен. Когда же 13 октября 1840 года, простудившись во время верховой прогулки, 74-летний диктатор скончался, по всей стране люди рыдали так же, как и 112 лет спустя плакала Россия, узнав о смерти другого Верховного, Иосифа Сталина.

После смерти Франсиа во главе парагвайского государства стал другой известный адвокат, сын бедного сапожника, Карлос Лопес. Поскольку внешняя угроза к тому времени ослабла, новое правительство открыло границы, установило дипломатические отношения с большинством стран мира и стало бурно развивать международную торговлю…

Быстро развивалась страна и при сменившем скончавшегося в 1862 году К. Лопеса его сыне, Франсиско. Его стараниями Парагвай превратился в самую передовую страну Латинской Америки. В ней были богатые, но не было нищих и почти отсутствовала преступность. Парагвай  полностью обеспечивал себя тканями, бумагой, стройматериалами, оружием и боеприпасами. Действовала одна из первых в Южной Америки железных дорог, работала телеграфная связь, национальная валюта была устойчивой, как ни в одной другой латиноамериканской стране, а внешнего долга не было вообще.

Существование южноамериканского государства, не позволяющего себя грабить, подрывало все мысленные устои. Когда же президент соседнего Уругвая решил последовать этому примеру и ограничить произвол английских и американских корпораций, терпение «мирового сообщества» лопнуло.

Действуя по указке Англии и США бразильский император Педро II 10 августа 1864 года объявил войну Уругваю и захватил его столицу Монтевидео. Так как через этот порт осуществлялось вся внешняя торговля Парагвая, его захват враждебным государством автоматически приводил к экономическому удушению страны.

Президент Лопес был вынужден начать военные действия против Бразилии. Овладев бразильскими пограничными крепостями, парагвайские войска двинулись в южном направле6нии, чтобы соединиться с остатками армии Уругвая. Успешно начатое наступление провалилось из-за предательства генерала Эстигаррибии. Изменник завёл свой 8-тысячный отряд в ловушку в городе Уругваяна, где тот был окружён и уничтожен 30-тысячной бразильской армией...

[Станислав]

1 мая 1865 года Бразилия, Аргентина и оккупированный Уругвай заключили договор о союзе против Парагвая, и в марте 1866 года вторглись на его территорию. Исход войны казался заранее решённым. Страна была полностью отрезана от внешнего мира, её население составляло 1,4 млн. человек, в то время как одна Бразилия имела свыше 10 миллионов при неограниченной военной помощи Англии, Франции и США. По планам «Тройственного союза» война должна была завершиться не позже, чем через три месяца…

Событие, достойное занесения в знаменитую книгу Гиннеса, по гнусности и лицемерию намного превзошло нацистский террор, но до сих пор успешно замалчивается во всех учебниках истории. С 1864 по 1870 годы мировое сообщество в составе Британской империи, Франции, США, Бразилии и Аргентины истребило свыше 85 процентов населения маленькой латиноамериканской страны Парагвай.

 Чудовищная бойня открыто оплачивалось международным банкирским домом Ротшильдов, тесно связанным со знаменитым британским банком «Бэринг бразерс» и другими финансовыми структурами, где традиционно ведущую роль играли соплеменники Ротшильда. Особый цинизм геноциду придавало то, что он проводился под лозунгами освобождения парагвайского народа от ига диктатуры и восстановления в стране демократии. По существу, «мировое сообщество» впервые опробовало здесь схему «защиты прав человека». Реальные же причины, как обычно оказались сугубо экономическими…

Основная борьба развернулась за крепость Уймату – центральный пункт всей парагвайской обороны, названный за стойкость защитников южноамериканским Севастополем. Многократные атаки интервентов захлебнулись, а несколько их отрядов были разбиты смелыми контрударами парагвайской армии. Тогда бразильское командование решило обойти Уймату с севера. Новая бразильская армия почти год продиралась сквозь джунгли. Не имея свободный войск, Лопес бросил на них отряд женщин. В сражении при Корумбе лихие девчата вместе с гарнизоном крепости полностью разгромили оккупантов, загнав их в болото, где незадачливых вояк прикончила тропическая лихорадка.

Не сумев добиться победы силой, интервенты сделали ставку на измену. Американский посол Уошборн организовал заговор с целью свержения Лопеса. И опять ничего не вышло. Заговор раскрыли, посла с подельниками выслали. Правительство США обещало их наказать и, естественно, соврало.

Пришлось опять штурмовать Уймату. В бой бросали всех, кого могли. Армия интервентов пополнялась бразильскими рабами, которым обещали свободу после войны, иностранными наёмниками и бандами боевиков бразильских и аргентинских помещиков. Из Европы и США шёл непрерывный поток орудия: новейшие винтовки, пушки и, главное, мощные мониторы с бронёй, неуязвимой для парагвайской артиллерии. В августе 1868 года после 30-месячной осады Уймата пала. Спустя ещё четыре месяца главные силы парагвайской армии были разбиты и оставили столицу страны Асунсьон.

Разгром армии не означал конца боевых действий. Лопес увёл остатки своих отрядов в горные районы Кордильер и перешёл к партизанской войне. Против оккупантов поднялось всё население. Каждую деревню приходилось брать штурмом, после чего всех жителей, включая детей, обычно вырезали…

Последнее сражение парагвайской войны произошло 1 марта 1870 года в ущелье Серро-Кора. В неравном бою отряд Лопеса был полностью истреблён. Последними словами раненого президента были: «Я умираю вместе со своей Родиной!» За шесть лет войны население Парагвая с почти полутора миллионов уменьшилось до 221 тысячи. Из оставшихся в живых лишь 29 тысяч составляли взрослые мужчины. (То есть остались жить либо пересидевшие лихую годину в дальних лесах, либо предатели - Станислав). Война закончилась. Воевать стало не с кем.

Лишившаяся половины территории обескровленная страна превратилась в жалкую англо-американскую полуколонию, известную сегодня одним из самых низких в мире уровней жизни, разгулом наркомафии, огромным внешним долгом, полицейским террором и коррумпированностью чиновников. У крестьян отняли землю, отдав её кучке помещиков, приехавших в обозе оккупантов. Впоследствии они создали партию «Колорадо», до сих пор правящей страной во имя интересов доллара и дядюшки Сэма. Демократия восторжествовала…

М. Калашников, Ю. Крупнов «Гнев орка: Америка против России», стр.208 - 212.

Итоги войны:

1. Уничтожение главного противника интересов для Англии и США в Латинской Америке - государства Парагвай. Попытка государств данного региона самостоятельно развить индустриальную экономику была пресечена на корню.

2. Передел территории между победителями – Бразилии и Аргентиной.

3. Геноцид парагвайского населения. Число погибших превысило 85%.

[Станислав]

Вообще-то найдутся скептики, которые заявят, что Калашникова опять занесло и что он опять несёт всякую чепуху. Предлагаю ознакомится с краткой версией этой же истории с точки зрения развлекательного журнала «GEO»:

«… В нескольких кварталах от дворца – Национальный пантеон героев Парагвая. Здесь похоронены самые выдающиеся личности в истории страны. Справа от входа – фигура Хосе Гаспара Родригеса де Франсия. Любопытнейший персонаж: возглавив страну после провозглашения независимости от испанской короны он объявил себя верховных диктатором. Поклонник Вольтера и Русо, де Франсия горел желанием создать идеальное государство, веря в абсолютизм как метод правления на благо народа. При нём были закрыты границы, запрещён ввоз и вывоз товаров, национализировано имущество церкви и привилегированных классов. Недовольных де Франсия урезонивал без церемоний. В парагвайских тюрьмах практически не было бедных арестантов – в основном олигархи и испанская аристократия. Землю раздали крестьянам, в стране объявили борьбу с неграмотностью. По сути, де Франсия строил что-то вроде социализма, и простой народ его боготворил. Результатом правления диктатора стала стабильная экономика, отсутствие преступности, бюрократии, неграмотности и внешней задолженности. Отец нации, диктатор-философ Хосе Гаспар Родригес де Франсия умер в 1840 году, задолго до появления в России большевиков.

Пришедший ему на смену Карлос Антонио Лопес развил экономический успех страны. Границы открыли и Парагвай принялся экспортировать свои товары (мясо, табак, мате) и импортировать специалистов и технологии. Инженеры, архитекторы, учёные со всего мира сбежались в Парагвай. Появился телеграф и одна из первых в Южной Америке железных дорог. Было налажено производство хлопка, да в таком объёме, что это начало угрожать экономическим интересам Британской империи. А подобное было непростительно.

Когда место отца занял молодой маршал Франциско Солано Лопес (его статуя тоже установлена в Пантеоне), над самой прогрессивной и независимой страной континента уже сгущались тучи. Британия плела интриги, подталкивая Бразилию и Аргентину к войне с Парагваем. И в 1865 году страна вступила в самую трагическую фазу своей истории – войну против Тройственного союза – Бразилии, Аргентины и Уругвая. Несмотря на ожесточённое сопротивление, шансов у Парагвая не было. За пясть лет войны погибло 75 % парагвайцев, 99 % взрослых мужчин…

Невероятная битва состоялась при Акоста-Ню. Сдерживая наступление противника, маршал Лопес сформировал полк из детей от 6 до 15 лет. Их кое-как вооружили, приклеили фальшивые усы и бороды. 3 500 детей сдерживали наступление 20 000 солдат бразильской армии… День 16 августа 1869 года в Парагвае будут помнить всегда. Дети отчаянно сопротивлялись, а когда закончились боеприпасы, бросали во врагов камни. Несмотря на героическую оборону, Парагвай пал. Франциско Лопес так и не сдался, он принял сабельный удар со словами «Умираю вместе со своим Отечеством!» Действительно, от его отечества к тому времени почти ничего не осталось…»

Журнал «GEO», № 5, 2006 год, стр. 76 – 78.

На лицо полное совпадение версий событий: успешная попытка построить экономику, развитие промышленности, агрессия соседей, щедро оплаченная европейской страной; тотальный геноцид… Надеюсь никто не станет утверждать, что национал-технократы сумели подмять под себя «GEO» и превратили его в трибуну для своих выступлений? 

[Yolka]

В ту же копилку: на страничке Змея статья "Геноцид во имя демократии". Не менее ярко и доходчиво.

[Дракон]

Да, значит я вчера угадал, когда советовал эру Закатному Коту заглянуть в статьи эра Змея. Все-таки историческое образование (включающее натаскивание на даты и события) не пропьешь! Слышал один раз-в следующий вспомнишь обязательно.
Интересно, что нам эр Gunchik на это скажет. Как раз ведь по его "более приемлемая ситуация, когда большее количество людей умрет, не сумев приспособится, чем меньшее будет сознательно принесено в жертву"...

[Лоренц Берья]

Взгляд с другой стороны. Британский.

В 1864 г. маршал Лопес, свирепый и бесчеловечный тиран Парагвая, вынудил своих соседей объявить ему войну и заключить тройственный союз, целью которого было уничтожить его деспотизм. Этот странный человек, история жизни которого напоминает, главу из романа, задумал играть в Южной Америке роль Наполеона. Он организовал большую, но довольно плохо вооруженную армию, наполовину из испанцев, наполовину из индейцев. Они сражались с одинаковым отчаянием, потому что если они отступали или обращались в бегство, то Лопес безжалостно расстреливал каждого десятого солдата. Их противники имели европейское оружие и броненосцы, но зато отличались трусостью и бездарностью. Несколько юмористичен тот факт, что чем большую трусость и неспособность демонстрировал командир союзных сил, тем с большей [287] уверенностью он мог ожидать массы почестей и производства по службе. Бразилия даже дошла до того, что окрестила свои корабли именами людей, которые фактически опозорили ее{195}. Каковы были адмиралы, таковы были и матросы. Целыми неделями флот, состоявший из броненосцев, бомбардировал форт, в котором имелось всего одно орудие; бразильцы сыпали град картечи по всем направлениям, заслышав шелест листа в лесу. Они имели редкостный обычай стрелять без разбора по своим и по чужим, а когда однажды с ними поравнялась парагвайская лодка, то они сочли себя погибшими и обратились в бегство. Бразильцы и аргентинцы постоянно избирали для своих нападений на парагвайские позиции самые сильные их пункты; они считали делом чести никогда не преследовать разбитого неприятеля, а когда на их стороне оказывались все шансы, что случалось часто, то медлили и зевали. Война, которая должна была закончиться в пять месяцев, растянулась на пять лет. Таким образом допустили полное разорение Парагвая Лопесом.

Лопес начал войну, захватив в 1864 г. бразильский пароход, направлявшийся в Мату-Гросу. Вслед за этим противозаконным поступком он занял южную часть бразильской провинции Мату-Гросу, и его войска вступили в аргентинский город Корьентес. Он собрал эскадру из девяти небольших речных пароходов. Из них «Такуари» (6 орудий), «Парагуари» (4 орудия), «Игуреи» (5 орудий), «Ипора» (4 орудия), «Олинда» (4 орудия) и «Хехуи» (2 орудия) были колесные пароходы, а «Сальто Орьенталь» (4 орудия), «Ибера» (4 орудия) и «Пирабебе» (1 орудие) — винтовые. Вооружение этой флотилии состояло из гладкоствольных пушек древнейшего образца и во многих случаях со свищами от ржавчины. Механиками служили по большей части англичане, которые позже были расстреляны или замучены до смерти господином, которому они служили, в награду за свою храбрость и верность. Действительно, Парагвай во время этой войны представлял настоящий ад, почти превышавший своими ужасами наимрачнейшие фантазии Данте. [288]

Бразильский флот в начале 1865 г. состоял из 40 деревянных пароходов с артиллерийским вооружением примерно в 250 орудий. К ним в течение войны было присоединено 20 небольших броненосцев. Половина их были казематными, водоизмещением до 1500 т, с 4,5-дюймовой броней{196}. Каждый корабль вооружался четырьмя 150-фунтовыхми и четырьмя 68-фунтовыми нарезными орудиями системы Уитворта. Другая половина кораблей — однобашенные и двухбашенные мониторы, имеющие от двух до четырех орудий. Шесть однобашенных речных мониторов, каждый с одним 7-дюймовым 150-фунтовым орудием Уитворта в неподвижной башне, заканчивали список флота. Аргентинский союз не имел никакого флота, кроме двух гнилых речных пароходов.

Бразильский флот покинул Рио-де-Жанейро в начале 1865 г. и отправился в Монтевидео. Ни его офицеры, ни матросы не проявляли никакого желания сражаться. Действительно, главным желанием всех, начиная с командующего флотом адмирала Тамандаре, было как можно дольше не встречаться с парагвайцами. При выходе из Буэнос-Айреса всеобщее состояние было весьма подавленным, так как иностранные офицеры даже заключали пари (и бразильцы могли это слышать), что ни люди, ни корабли не вернутся. Этот достойный флот потратил 42 дня на переход от Буэнос-Айреса до передовой линии, причем расстояние между ними было всего несколько сот миль по удобной для плавания реке Паране. 10 июня он бросил якорь близ устья Риашуэло, притока Параны, где мог оказаться под выстрелами парагвайцев. Хотя было известно, что неприятель близко, не приняли никаких мер предосторожности. Бразильцы не сознавали необходимости быть настороже и делали все, чтобы оказаться застигнутыми врасплох. Парагвайцы установили несколько орудий в лесу, где неприятель не мог их видеть, и приготовились к [289] нападению. Отряд из восьми пароходов получил от Лопеса приказ спуститься вниз по реке мимо броненосцев, затем повернуть и взять их на абордаж. Этот план исключал возможность внезапного нападения, но это были пустяки. По какому-то недосмотру парагвайские суда не были снабжены абордажными крюками. 11 июня, рано утром, они стали спускаться вниз по реке. Бразильцы, разумеется, спали и могли бы быть захвачены, но неповиновение Лопесу было равносильно смерти. В силу этого парагвайцы прошли мимо, разбудив дремавшего неприятеля и дав ему возможность приготовиться, затем, повернув, стали подниматься вверх по течению.

Бразильцы имели девять кораблей с общим числом орудий 59: «Амазонас» (под флагом адмирала Барросу), «Жекитиньюнья», «Маерим», «Бельмонте», «Паранаиба», «Ипиранга», «Игуатеми», «Арагуай» и «Биберибе». Они были значительно лучше и несравненно сильнее вооружены, чем их противники, которых они должны были уничтожить за 10 минут. Парагвайцы подошли близко, открыв жаркий огонь из своих гладкоствольных пушек. В «Жекитиньюнью» попало несколько снарядов, и, намереваясь бежать, он сел на мель, где и был оставлен своим экипажем. «Паранаиба» был взят парагвайцами на абордаж и понес значительный урон. Три неприятельских парохода окружили его, при этом 28 человек было убито, а 20 прыгнули за борт и утонули. Командир одного из бравших его на абордаж парагвайских судов был, однако, убит, и «Паранаибу» спас подошедший «Амазонас». Он ударил в «Парагуари» и посадил его на мель. Честь этой победы отнюдь не принадлежит адмиралу Барросу; он прятался во время сражения в своей каюте и вышел не ранее, чем оно окончилось. «Бельмонте» тоже получил несколько снарядов в ватерлинию и, наполнившись водой, должен был выброситься на мель.

Парагвайцы пострадали сильнее. В самом начале сражения гранатой пробило котлы на «Хехуи», и его понесло течением мимо броненосцев; оно отдало якорь несколько ниже, и тогда бразильцы направили на него свои орудия и потопили. У «Олинды» и «Сальто» тоже были пробиты ядрами котлы, они не могли управляться, и течением [290] их посадило на мель. У «Такуари» вокруг одного из котлов лопнула обшивка, но сам котел не был поврежден. У «Игуреи» один котел разбило 68-фунтовым ядром, но судно могло кое-как двигаться с помощью другого. Четыре парагвайских парохода, находившихся еще на ходу, наконец удалились, а бразильцы, имевшие семь гораздо лучших единиц, дали им уйти и последовали за ними на почтительном расстоянии, хотя два из парагвайских судов были так сильно повреждены, что адмиралу Барросу стоило порядочных усилий удержаться позади них. За эту блестящую победу Барросу получил баронство{197}; а само сражение впоследствии было увековечено в названии бразильского броненосца «Риашуэло». Потери парагвайцев достигали 1000 человек и четыре парохода, тогда как бразильцы, как сообщалось, кроме двух пароходов потеряли 300 человек. Парагвайцы сняли с «Жекитиньюньи» более легкие орудия, которые с чисто бразильской предосторожностью были оставлены в исправности. Победители вслед за успехом удалились вниз по реке к Гойа, так как парагвайцы установили батарею из 32-фунтовых орудий на позиции у Беллависты, ниже Риашуэло. Доблестный Тамандаре явился из Буэнос-Айреса с большими подкреплениями, но бездействие продолжалось. Однажды{198} четыре бразильских корабля поднялись вверх по Паране и появились в виду жалких остатков одной из армий Лопеса, переправлявшихся через Парану на маленьких лодках. Все присутствовавшие при этом европейцы считали парагвайцев погибшими. Не имея судов для прикрытия, они после поражения оказались дезорганизованы и в удрученном состоянии. Ко всеобщему удивлению, бразильцы обратились в бегство и пустились вниз по реке, убегая от солдат в лодках и невооруженных пароходов!


С уважением

[Лоренц Берья]

Продолжение

Наконец 21 марта 1866 г. Тамандаре начал подумывать о сражении. При нем находились три казематированных [291] броненосца типа «Мерримака» и монитор «Байя», на котором было два 150-фунтовых нарезных орудия в одной башне. 27 марта эти броненосцы вместе с многочисленными деревянными судами отчаянно сражались против одной парагвайской плоскодонной лодки, вооружение которой состояло из одной 8-дюймовой гладкоствольной пушки. На этот раз бразильцы продемонстрировали удивительную бездарность. Ядра и гранаты их сыпались повсюду, но только не вблизи лодки. Наконец она была потоплена, но лишь после того, как успела наделать много вреда. Одно из ее ядер ударило в косяк пушечного порта бразильского броненосца «Тамандаре» и разлетелось на части, которые, попав в каземат, убили 23 человека и ранили 15{199}. После этого не покажется удивительным тот факт, что один форт в Итайпури, при слиянии Параны с Парагваем, задерживал Тамандаре целые недели, хотя в нем находилось всего одно орудие{200}. Суда со страшной энергией бомбардировали это укрепление, но, как это постоянно и происходило при их операциях, никак не могли попасть в орудия, или в орудие, как правильнее будет выразиться в этом случае, или же ранить кого-либо из прислуги. Зато они снабжали парагвайцев железом, запас которого у последних сильно истощился, так что их собственные гранаты были расплавлены и отлиты в ядра или же ими заряжали пушки, захваченные у бразильцев, для стрельбы по ним самим.

Итайпури с течением времени пал, а его единственная пушка была увезена парагвайцами. Союзная армия теперь должна была действовать в болотистой местности, густо поросшей кустарником, против возвышавшейся над Параной парагвайской крепости Хумаита. Ниже, у Курупаити и Куруцу, и выше, у Тимбо, находились вынесенные вперед укрепления, которые легко могли быть взяты флотом при содействии армии. Вместо этого 11 месяцев ушло на пустую бомбардировку, причем парагвайцы, со своей стороны, спускали на неприятеля [292] брандеры и плавучие мины. 1 сентября 1866 г. произошло горячее дело с батареей у Куруци, на которой находились одна 8-дюймовая и две 32-фунтовые гладкоствольных пушки, а кроме того, еще 10 меньших. На казематированном броненосце «Рио Жанейро» двумя 68-фунтовыми ядрами была пробита 4-дюймовая броня, и, ударившись о парагвайскую мину, корабль затонул вместе с командиром и большей частью команды. «Иваи» был приведен в негодность ядром, пробившим его котлы. 2 и 3 сентября бомбардировка еще продолжалась, хотя результат ее был совершенно ничтожен, пока, наконец, высадившиеся войска не бросились в атаку и не взяли укрепление.

Вслед за тем была произведена атака на Курупаити. На этой позиции находилось 47 орудий и две ракетные пушки, но из них только 13 обстреливали реку. Бомбардировка началась 22 сентября и длилась несколько недель. В отдельные дни бразильцы выпускали по укреплению до 4000 ядер и гранат, не убивая при этом ни одного человека и не сбивая ни одного орудия. К счастью для Бразилии, Тамандаре был отозван в декабре 1866 г., и место его занял адмирал Игнасио, несколько более деятельный и предприимчивый. Иначе бразильский флот продолжал бы тратить заряды на Курупаити целый век. 15 августа 1867 г. новоприбывший адмирал с девятью броненосцами прошел мимо укрепления Курупаити{201}. Бразильские корабли получили много повреждений, и одно ядро, попав в порт «Тамандаре» (подобный случай произошел с этим же кораблем уже второй раз), ранило его командира, а также убило и ранило еще 15 человек. Пройдя мимо парагвайских орудий, бразильцы отремонтировали поврежденные корабли и ждали, а парагвайцы тем временем перетащили свои орудия из Курупаити выше по реке. Таким образом, бразильцы дважды прошли мимо тех же орудий, правда установленных в различных местах. [293]

Пройдя Хумаиту 18 февраля 1868 г., Игнасио свои корабли («Байя», «Барросо» и «Тамандаре», каждый из которых во время прохода мимо парагвайских портов буксировал по небольшому монитору{202}) повел вверх по реке на столицу Парагвая Асунсьон. В бою с батареями в маленький монитор «Алагоас» попало 180 снарядов, а в «Тамандаре» — 120. При этом несколько листов брони было смещено, и корабли значительно пострадали. Бразильцы, невзирая на полученные повреждения, поднялись до Асунсьона и могли бы взять его, но, по обыкновению, только поглядели и ушли прочь.

Бразильцы затем укрепились выше Хумаиты, в Тайи, так что все-таки добились хоть какого-нибудь результата. 1 марта парагвайцами осуществлено замечательно смелое нападение на бразильские броненосцы близ Хумаиты. Нападение это предприняли 24 лодки, в каждой из которых было по 12 парагвайцев, вооруженных холодным оружием и ручными гранатами. Два броненосца, «Хербал» и «Кабрал», были взяты на абордаж, и большая часть их экипажей, спавших на палубах, была перебита. Остальные заперлись внутри кораблей, и два других броненосца, услышав пальбу, подошли и очистили палубы взятых на абордаж кораблей картечью и гранатами, убивая бразильцев наравне с парагвайцами, но спасая броненосцы от захвата. Точно такая же попытка была сделана 10 мая для того, чтобы напасть врасплох на «Барросо» и «Рио Гранде». Лодок, как и прежде, было 24. Попытка парагвайцев чуть было не увенчалась успехом, и если бы они напали на корабли одновременно, то почти нет сомнения, что они бы.их захватили. «Рио Гранде» был взят на абордаж первым, большая часть экипажа — перебита, а остальные заперлись внутри. Пока парагвайцы старались взломать решетки, закрывавшие люки, подошел «Барросо» и перебил картечью всех, находившихся на палубе «Рио Гранде».

После этого интерес к войне, с морской точки зрения, пропадает. 24 июля парагвайцы покинули Хумаиту, и Лопес удалился к границе Пикисири, между Ангостурой [294] и озером Ипора{203}. Сюда же устремился и флот, а с тыла подошли высадившиеся войска. Лопес потерпел страшное поражение и был вынужден бежать в дикую местность, находившуюся в северной части Парагвая. Тут, на берегах Акидабана, 1 марта 1870 г. он был настигнут бразильской кавалерией и, всеми покинутый, пытался бежать, но был убит бразильским солдатом. [295]

Вильсон Xерберт | Wilson H. W.
Броненосцы в бою

С уважением

[Станислав]

Лоренц Берья

Лоренц - спасибо за текст. Особенно порадовали эти две цитаты:

маршал Лопес, свирепый и бесчеловечный тиран Парагвая

Война, которая должна была закончиться в пять месяцев, растянулась на пять лет. Таким образом допустили полное разорение Парагвая Лопесом.

Ну и конечно, боевуй дух и мастерство армий Тройственного союза просто впечатляют. 

[Лоренц Берья]

Все таки англичанин писал. Причем по времени он не так уж далеко был от этих событий. Думаю все моральные установки своей нации на эту войну он изложил.  . Меня в своё время тоже поразил этот поток двойного сознания, относительно Лопеса.

С уважением.

[S1]

Непонятно,почему "сепаратизм" в США(имеется в виду их война за независимиость) не привел к появлению таких же опереточных диктаторов,постоянных переворотов и гражданских войн? Иными словами почему США стали сверхдержавой а скажем Мексика или Бразилия не стали? А в Парагвае меня лично больше интересует не Лопес или Франсиа а Стресснер,он ведь только недавно умер.

[Станислав]

S1

Непонятно,почему "сепаратизм" в США(имеется в виду их война за независимиость) не привел к появлению таких же опереточных диктаторов,постоянных переворотов и гражданских войн? Иными словами почему США стали сверхдержавой а скажем Мексика или Бразилия не стали?

Вопрос очень сложный. И наверняка ответа не имющий.  Может быть потому, что территория мятежных штатов и была наиболееразвитой в Новом Свете? А может потому, что руководство мятежников повстанцев оказалось гораздо умнее и сплочённее, чем их коллеги в Латинской Америке? Ну а может дело в местном менталитете... Да хотя какой там менталитет.  Ну а может всё дело в том, что все "сильные" страны были далеко (в Европе) и у всех у них не было интересов в той части света, где образовались САСШ. Ну а хищники "местного" масштаба и вовсе отсуствовали. Зато через пятьдесят лет, когда начались революции на территории Испанской империи, такой хищник в Новом свете уже водился. 

[Станислав]

Я вот о чём подумал: мы частенько киваем на англичан: "Нас в варварстве обвиняют, а сами концлагеря изобрели". А ведь если вспомнить участь Парагвая, то концлагеря для военнопленных и интернированного гражданского населения - ба-а-альшой шаг вперёд в плане гуманизма... 

Такая вот загогулина. 

[S1]

Интересно,а откуда известны последние слова Лопеса? В такой ситуации нормальный человек скорее выматерился,хотя судя по их кино латиноамериканцы обожают мелодраму.

[Станислав]

S1

Интересно,а откуда известны последние слова Лопеса?

Есть два варианта:

1. Слова Лопеса слышали его враги. Именно они и донесли их до потомков.

2. Ничего такого Лопес не произносил. Уже позже, народ Парагвая (наверняка воспринимающий довоенное время не иначе как "Золотой Век") приписал ему эту фразу, тобы лишний раз подчеркнуть любовь погибшего Правителя к своей Родине.

Каждый может сам выбирать в какой из вариантов верить. Суть дела всё равно не изменится.

[Kris_Reid]

Ну и я сыпану
Статья У.Г.Девиса "Война Тройственного Альянса с Паргваем" из  журнала "Красный офицер" (№3/1998 г).
http://vif2ne.ru/nvk/forum/0/archive/462/462865.htm
а то ведь пред. ораторы как-то "позабыли" даже про такую колоритную личность, как Элиза Линч 


От себя могу добавить, что подавляющее большинство источников схожи в одном: войну начал именно Лопес из-за поражения своей фракции в Уругвае.

P.S. Ну и с потерями там тоже далеко не все чисто Хотите в этом убедиться, спросите, когда именно проводились переписи в Парагвае