"Выгодная покупка"

[Воронёнок]

Упс - это в смысле такой задумчивый фырк:). В специфически-воронячьем звучани выглядит как "кырк". Междометие, в общем:).

[Нелл]

И все-таки я несогласная! Ведь у Гатти нету копирайта на слово "ментор"!

[Воронёнок]

Нету, конечно, но слово все-таки весьма специфическое и определенные ассоциации вызывает!

[Нелл]

Ну, раз вызывает - то и Бог с ним! Вот следующий кусок, и последний в этом вступлении.

Аргас, Хинтари (поместье Робийяров). Январь 1622 г.

- А Рамон собрался в Остенлибе, - крутя в пальцах нож для резки фруктов, лениво заметил Виктор.
- И что? - сухо отозвалась Элеонора. Отпрыск развязно расселся в кресле, перекинув одну ногу через подлокотник и отрезая от яблока мелкие кусочки. Демонстрировал свою неза-висимость. Вот только движения ножа слишком отрывистые и нервные…
- Как? А святая месть? А прах убиенного Леона? – удивленно заморгал Виктор. – Разве тени Бертиле и ее невинного отродья уже не взывают к отмщению?
- Прекратите кривляться, - холодно ответила падме Робийяр, с отвращением глядя на сы-на. Проклятие, как он на нее похож, вся разница – что он подлец и трус. То же круглое ли-цо, обаятельнейшая улыбка, темные волнистые волосы, темно-карие глаза, смуглая ко-жа… Нахальный, но настороженный, как у нашкодившего кота, взгляд встретился с твер-дым и презрительным взглядом матери, дрогнул и убежал на стену; Виктор принял более приличную позу и отложил ножик и искромсанный фрукт.
- Вальдано не сможет таскать за собой табун телохранителей, и у него нет его полоумных рокуэльцев, - напряженно изучая пушистый хадизарский ковер, заметил сын Гризеля.
- Возможно, - сурово согласилась Элеонора, - но князь Хейнрих будет беречь его пуще глаза. Убивать его там – слишком рискованно, и к тому же будет бурный политический скандал, что не в наших интересах. И прошло еще очень мало времени, Рамон настороже и готов ко всему.
- Значит, пускай еще побегает? Кстати, в Остенлибе он потащился за женой, так что я бы на вашем месте поторопился, а то еще наплодит потомства...
Элеонора, улыбнувшись, от чего Виктор вздрогнул, потеребила за уголок письмо брата, епископа Медонского. Вот, значит, почему ты, дорогой сын, воспылал жаждой мести? На-до же, а при жизни на дух Леона не переносил. Леон… единственный, кому она не то что-бы доверяла, но уважала. Как жаль, что не он родился первым, Гийом такой же подонок и трус, как Виктор, даром, что грызутся, не переставая. Она посчитается с Рамоном и за эту несвоевременную смерть, а пока... Откровенно говоря, падме Робийяр предпочла бы, что-бы томоэ прикончил ее второго сына, все равно с него никакой пользы, а вот вреда…
Виктор поерзал в кресле; видимо, желание высказать еще какую-нибудь гадость боролось с врожденной трусостью. Элеонора подняла бровь.
- Так я пойду, матушка? – трусость победила.
- Идите, сын мой, и прикажите своему слуге собрать ваши вещи - вы поедете в Остенлибе на разведку, уж коли вы так туда рветесь. А если я опять узнаю, что вы подсыпаете жене Ги яд, чтобы она выкинула, вы отправитесь либо в тюрьму, либо в монастырь, смотря ка-кое у меня будет настроение, - небрежно бросила ему в спину Элеонора, с удовольствием наблюдая, как дернулись плечи родимой кровиночки и побелели пальцы, стиснувшие по-золоченную ручку.
- Старая сука, - прошипел Виктор, хлопнув дверью.
Посмеиваясь, падме Робийяр откинулась на спинку кресла и взялась за письмо отца Гре-горио, присланное сегодня утром. Прочитав первые десять строк, она отшвырнула посла-ние и тяжело задышала. Как же трудно жить, когда твой брат - идиот...

Уф! Беру тайм-аут, т.к. простыла в метро и не шибко хорошо соображаю.

[Лисёнок]

Хм... очепятки отловлены не все, и я бы еще посидела с этим текстом. Аки, туда-сюда, признанный корректор глюков. Не скинете мне в приват свой электронный адрес?

[Mumrik]

Упс... а может, обитающих в отрывке "менторов" все-таки на учителей или наставников заменить? А то опять несколько... камшеобразно получается, да простит меня хозяйка сайта за такой термин:).

В выходные отсутствовала по объективным причинам.
А там было слово "ментор"? Ну и не обязательно менять было. Никаких сносок на Камшу в нем нет.

[Mumrik]

Нелл, имейте совесть!!!
Выкладывайте скорее! Завтра наш офис переедет (я и сейчас сижу среди пустых шкафов, коробок и мусора) и я не успею прочитать продолжение!
Побиваясь головой об стену Горе мне!!! Там нет интернета (и не будет до Нового года)

[Нелл]

ОСТЕНЛИБЕ, МАЙБУРГ. Март 1622 года.

Фабиан валялся на кровати, задрав ноги к балдахину, и с отвращением изучал шерстяные полосатые чулки, весившие немногим меньше, чем его сапожки из тонкой эльянской кожи. А как эти чулки чесались! О-ой… Мальчик потер ноги одна о другую, перевернулся на бок, свесился с кровати и брезгливо посмотрел на большие, тяжеленные черные боты.
«Ну и гадость!» - скривился ребенок.
Впрочем, про Остенлибе он мог сказать то же самое. Мелкое северное княжество не понравилось ему с первого же взгляда. Во-первых, здесь было очень холодно. Во-вторых - очень мрачно. К тому же пришлось натянуть на себя кучу теплых одежек, в которых Фабиан чувствовал себя до омерзения неповоротливым, как кочан капусты на ножках.
В Остенлибе все было огромным, тяжелым и приземистым, отчего княжеский замок смахивал на тюрьму для особо опасных преступников, мебель больше походила на надгробные изваяния, а в кровати можно было потеряться или удушиться среди кучи пуховых перин, одеял и подушек.
Фабиан слез с кровати герцога и, мрачно насупясь, стал натягивать боты. Население замка пареньку тоже не приглянулось. Княжеская резиденция кишела мужчинами с огромными пивными животами; странно одетыми женщинами с волосами, зализанными в круглый пук на макушке; толстощекими детьми и гигантскими псами – мерзость какая!
Брачное посольство прибыло в Остенлибе утром. Едва процессия выползла из портала, как ее взяли в оборот посланные князем Хейнрихом министры. Два часа – с отвращением подумал мальчик. Два часа на морозе пришлось внимать занудным речам встречающих! А они к тому же так странно косились на полукровку, особенно когда Рамон почесал его за ушком…
В Майбург прибыли ближе к обеду; там гостям дали передышку до вечера. Вечером, в во-семь часов, должен был начаться торжественный прием в честь жениха. Гостей неторопливо провели по замку и наконец доставили к тронному залу. Фабиан, как и подобает любимому пажу герцога, держался слева от томоэ и потому успел хорошенько рассмотреть княжье обиталище. А заодно отметить, как таращатся на него все остенлибские дворяне; следом за рокуэльцами пополз настороженный шепоток…
Сначала их представили хозяевам тюрьмы. Тощая белобрысая мымра («Ее высочество княжна Эрика Софи Фредерика, сэр!») вылупилась на томоэ - на его томоэ! - оскалила зубы и просидела так весь прием. Потом «дорогих гостей» усадили за стол – ну разве можно столько есть?! – и пузатый хряк, он же князь Хейнрих, елейно осведомился, «кто этот славный мальчик, который ни на шаг не отходит от моего любезного брата?» За «любезного брата» мальчишке тут же захотелось запустить в князя чем потяжелее, но за столом уже зашушукались:
«Какой мальчик, где мальчик?»
«Бастард, бастард!»
«Да вы что, они же совсем непохожи!»
«Какой ужас, неужели это внебрачный сын?!»
«Да где, где вы его видите?!»
«Зачем герцогу понадобился какой-то сирота?..»
«Хуже всего будет, если он захочет его усыновить!»
«Какая низость – притащить сюда своего ублюдка и посадить за один стол с нами!»
Фабиан ухмыльнулся, гордо выпрямил спинку и уже сосредоточился на ближайшем блюде с цельной свиньей. От неминуемой выходки гостей спала княгиня Фелисия, которая стала гладить его по головке и сюсюкать: «Ах, до чего прелестное дитя! Ну просто игрушка! А какие у него красивые глазки!» Прелестное дитя мигом сузило глазки, выщерило зубки и зашипело, выпустив когти. Швабра в мантии ахнула и живо отдернула граблю.
Томоэ, посмеиваясь, пригладил волосы воспитанника, незаметно запустил в них пальцы и сжал кончик острого уха. Ребенок страдальчески пискнул, и некоторое время за столом царили мир и согласие - пока зубастая мымра не рыпнулась потанцевать с Рамоном. Такого посягательства на его герцога парнишка спустить не мог и взглядом опрокинул на гадину соусницу. Визгу-у-у...
Зато все присутствующие сразу оживились. Остенлибцы возмущенно зашелестели; рокуэльцы дипломатично спрятали улыбки в кубках с вином. Дон Мигель утирал испарину со лба, бросая на Фабиана грозные взоры, а молодежь, буйно радуясь, передразнивала князя, княгиню княжон и всех вокруг.
Вечером, конечно, состоялась воспитательная беседа. Хотя герцог больше смеялся и утешал юного ревнивца, качая его на коленях, из разговора мальчик уяснил одно - сегодня белесая мырица будет показывать его томоэ замок, и «во избежание прискорбных случаев, я оставлю вас в комнате. Внизу есть фехтовальный зал, развлекайтесь». Ха, зал! Можно подумать, от этого ему будет лучше! Тьфу!
Парнишка прислонился спиной к борту кровати и задумался, накручивая на палец прядь волос. Полукровку разрывали три противоречивых чувства: с одной стороны, Рамон ясно дал понять, что после вчерашнего мальчику следует посидеть у себя и подумать о своем поведении. Нет, герцог не приказывал и не наказывал, но Фабиан понял, что томоэ будет недоволен, если такое еще раз повторится. С другой стороны, пареньку было чертовски любопытно поглядеть на замок – вчера только и видели, что парадное, а кто знает, какие тайны здесь водятся?
А с третьей… ну а с третьей – было просто страшно. Мальчик никак не мог взять в толк, почему Рамон выбрал именно его. А вдруг эта белесая краля ему понравиться больше, и томоэ решит ее оставить, а его выгнать? Томоэ хороший, но вдруг? Вдруг?!
Фабиан прикусил губу и сосредоточенно пожевал. Ему ведь вовсе не обязательно мельтешить перед герцогом. Он просто пойдет погуляет. Рамон ушел недавно, он еще успеет догнать герцогскую свиту… он даже не покажется томоэ на глаза, просто посмотрит… Ведь в этом же нет ничего плохого!
Фабиан шмыгнул в свою комнату, сунул за голенища ботов метательные ножи, выскользнул из отведенных владыке Рокуэллы покоев и пустился по следу Рамона.
Свита с герцогом еще не успела затеряться в глубинах замка; Фабиан крался следом, ори-ентируясь по звуку шагов и голосам Рамона и Оливареса. Наконец они остановились, парнишка догнал и притаился за колонной.
Местом встречи была назначена небольшая круглая зала. Рамон, как и полагается воспи-танному кавалеру, прибыл первым. В его свите было человек пятнадцать, в их числе седо-ласый строгий пузан – дон Мигель, длинный, как жердь, и такой же тощий адмирал Ибаньес, его младший сын – с ним Фабиан пока не успел познакомиться, а еще…
В соседней галерее зашуршало, и навстречу томоэ вышла княжна с дюжиной фрейлин, все, как одна, - страшнее баньши. Несколько секунд после приветственного поклона две свиты напряженно изучали друг друга, словно ожидая подвоха; на губах Вальдано заиграла ироническая улыбка, вогнавшая в трепет эрикиных фрейлин. Наконец Оливарес покашлял, томоэ шагнул к вздрогнувшей невесте и галантно приложился к ручке, метнув по полу пером шляпы.
- Доброе утро, ваше высочество. Вы очаровательны.
Мымра что-то квакнула, полиловела и зачем-то вцепилась в ладонь Рамона. Тот деликатно высвободил пальцы из захвата и предложил Эрике руку. Высочество, не будь дура, тут же на ней повисла.
Фабиан злобно засопел. Ишь, вцепилась, как клещ!
Маршрут путешествия был согласован заранее. Княжна и герцог шли по галерее, Эрика что-то бормотала о достопримечательностях («А вот здесь князь Фердинанд III убил неверную супругу охотничьим кинжалом…»); свитские тащились следом, зорко следя за соблюдением приличий.
Рамон скорбно вздохнул. Невеста изо всех сил старалась произвести впечатление на же-ниха и, за неимением талии и бюста, демонстрировала лучшее, что у нее было, - зубы. Эмпату уже казалось, что она из них, в основном, и состоит. Девушка была взволнована, растеряна и даже испугана, и ее крайне смущало присутствие мужчины, но… Рамон улыбнулся, как сытый кот: первая любовь – такое вкусное чувство…
Эрика, краснея, бледнея и нервно теребия край расписной остенлибской шали, вдруг ус-корила шаг. Рамон чуть повел плечом, и Оливарес притормозил, метнув в спину его сия-тельству грозный взор («Не вздумайте распускать руки!», о боги, когда же министр пове-рит, что его герцог повзрослел?!). Вспыхнуло негодование дюжины княжеских нянек, но рокуэльцы помешали им догнать бесстыдников. А вот Бьяно и не подумал остановиться. Прокрался-таки, постреленок! Надо же, маленький, а ревнивый такой…
Эрика сомлела – она еще ни разу не видела, чтобы нареченный так улыбался. Молчание длилось долго, пока они не добрались до какого-то коридора, украшенного картиной, мраморным бюстом и гобеленом. Там девушка наконец решилась поднять на жениха лучащиеся первой любовью глаза.
- В-ваше с-сиятельство, - пролепетала княжна, - обратите внимание на этот гобелен…
Герцог обратил, и давно. Конечно, он в безопасности, пока с ним ее высочество, но Рамон не имел привычки прятаться за женские юбки.
- Да, ваше высочество, - мягко отозвался эмпат. Девушка всхлипнула, резко выдохнула и выпалила:
- Я совсем не нравлюсь вашему мальчику, да? И вам тоже!
- Почему вы так решили? – спросил Рамон, ненавязчиво оттаскивая девицу от опасного места. Но будущая супруга уперлась, как норовистая кобыла, выдернула руку и развернулась к герцогу. Проклятие, и почему ей приспичило выяснить отношения именно здесь?
- Я же вижу, я знаю… понимаю… Вы такой красивый, такой необычный… не такой, как все, а я? Кто я? Вы совсем не можете меня любить, но я буду очень стараться! Я буду очень, очень хорошей женой!
Бедной дурочке и в голову не приходило, что он вовсе не собирается на ней жениться. Но, черт возьми, надо убрать ее отсюда, пока… поздно.
Фабиан, заслышав признания княжны, сперва задохнулся от негодования. Эта мымра не только лезет к его томоэ, но и думает, что он ей чего-то должен! Расчирикалась! Что бы ей такого сделать? Муки выбора были нелегкими,  но вскоре мальчишку осенило. На стене висел гобелен, и паренек усилием воли дернул его вниз. Цветастая тряпка рухнула на княжну, подняв тучу пыли и явив взору герцога парочку местных разбойников с пистолетами.

[Воронёнок]

Весело! Нежелательная семейная жизнь томоэ точно не грозит

[Нелл]

Продолжение предыдущего эпизода:

Несколько секунд наемники таращились на Рамона, позабыв от удивления, зачем пришли. Герцог отпихнул трепыхающуюся в гобелене княжну в сторону, и в этот миг из-за колонны вылетел Фабиан, отважно загородив собой томоэ. С тонких мальчишеских пальцев сорвались два огненных шара… ну, честно говоря, они были больше похожи на огненные кляксы, да и толку от них оказалось немного – заказчик снабдил убийц защитными амулетами. Огонь стек по одежде наемников и погас, а охотники за герцогской головой наконец пришли в себя. Они уже прицелились, но Фабиан взглядом сорвал с постамента бюст хейнрихового предка и запустил им в ближайшего бандита. На такой вес амулеты рассчитаны не были, убивец с воплем сложился пополам, уронил пистолет и рухнул на подельника. Тот разрядил орудие убийства в потолок, а парнишка добавил наемному работнику тяжелой рамой от картины.
Крики, пальба и грохот не оставили свиту Рамона равнодушной – рокуэльцы бросились на помощь своему сюзерену. Звонкий топот эльянских сапог с подковками раздался как нельзя кстати – из галереи высунулись еще трое "гансиков" с мушкетами. Эти не растерялись. Грянули выстрелы, прибавив южанам прыти.
Эмпат с ленивым любопытством оглядел обалдевших убийц – они-то ожидали, что герцог падет, обливаясь кровью, но Рамон давно уже выучился отводить людям глаза. Фабиан зловредно хихикнул, сворачивая в ладошке еще один огненный шар. Разбойная троица неуверенно переглянулась – был, конечно, соблазн кинуться на мужчину с ребенком и забить их мушкетами, но из соседнего коридора уже слышались гортанные возгласы рокуэльцев, герцог был при шпаге, мальчик – при шаре…
Убраться с места преступления остенлибцы не успели – оставив далеко позади блистающую обнаженными шпагами свиту, в галерею ворвался юнец лет четырнадцати. Притормозив, он уложил выстрелом из пистолета одного из трех наемников, обнажил шпагу и ринулся в бой. Фабиан метнул нож в горло второго убийцы, а третий решил, что жизнь одна и дороже денег – так быстро растаять во тьме галереи не сумел бы и призрак.
- Не надо, Миро, - Рамон прихватил подростка за перевязь. - Пусть.
Мальчишка обернулся и восхищенно посмотрел на Фабиана.
- Здорово ты его, ух - и нету!
Парнишка не ответил, настороженно глядя на подростка из-под руки Рамона и крепко обняв томоэ за талию. Миро был высок, худощав и черноглаз, как и его отец – адмирал Ибаньес. Из-под синего берета, съехавшего на сторону, выбивались прямые черные волосы, остриженные до мочек ушей, как полагалось мальчикам по рокуэлькому обычаю. Длинное, костистое лицо с аристократически горбатым носом освещалось добродушной усмешкой.
- Рамиро Ибаньес - Фабиан Эрбо, будьте знакомы, - светски заметил герцог, наклонился и вытряхнул из гобелена почти задохнувшуюся княжну. Эрика осоловело огляделась, узрела убитых, испустила визг и опрокинулась в обморок.
В галерею пестрой толпой ворвались рокуэльцы и фрейлины Эрики; первым, несмотря на возраст и комплекцию, добежал дон Мигель. Оливарес смерил томоэ пронзительным взглядом, убедился, что главное достояние Рокуэллы не пострадало, и, пыхтя и отдуваясь, опустился на постамент колонны. Дамы подняли дикий визг; рокуэльцы принялись деловито обыскивать павших в неравном бою.
- Ибаньес, позаботьтесь о ее высочестве, - распорядился Рамон. - Зверек, что вы делаете, как вам не стыдно!
Фабиан поднял на герцога ясный, невинный взгляд и сунул за спину свой нож и кусок эрикиной юбки, которым он оттирал его от крови.
- Нет мне нигде покоя, - философски заметил Рамон. Оливарес, отдышавшись, пощипывал бородку.
- Какой бред! – раздраженно заявил первый министр. – По-моему, это полный идиотизм! Ни за что не поверю, что князь Хейнрих…
- А это и не князь, - обронил герцог. – Такой хитрый лис не станет убивать жениха дочери сразу после его приезда. К тому же, Остенлибе – одно из сотни мелких северных княжеств, на карте не разглядишь, ну а Рокуэлла… – Рамон выразительно присвистнул. – Оно ему надо?
- В том-то и дело, что нет, - отозвался дон Мигель, оставив в покое бородку и взявшись за усы. – Устраивать покушение, да еще и с риском для ее высочества...
- Не знаю, не знаю, - протянул герцог. - У князя семнадцать детей, одной больше, одной меньше... Однако, какая топорная работа! Они, эти заказчики, не очень-то и старались.
- Но тогда я не понимаю, кто… - Оливарес оборвал фразу. – То есть, кто – я как раз понимаю. Не понимаю – как. И зачем.
- А что тут понимать? Некто приехал в Остенлибе раньше нас, завел несколько ценных знакомств, а поскольку северяне чихнуть не могут без распоряжения начальства… - Рамон фыркнул. – Не думаю, что узнать путь заранее описанной на бумаге романтической прогулки было слишком сложно. Да, Бьяно?
- Куда тащить княжну? - спросил Фабиан.
- В ее покои, фрейлины проводят. А уж организовать такое бездарное убийство…
- Хвала богам, что бездарное, - резко ответил дон Мигель. – Кто знает, что будет в следующий раз!
- Не торопитесь заворачивать меня в вату, - беззаботно засмеялся Рамон. - Это вовсе не покушение. Это предупреждение. Вот и посмотрим, кому и что от нас нужно.

[Нелл]

Виктор обвел покои герцога брезгливым взором. Вальдано отвели аж шесть комнат, обставленных с убогой северной роскошью: много шкур, много оружия, очень много рогов и звериных морд. Изящные рокуэльские безделушки казались детскими игрушками, разбросанными по пещере великана-людоеда. Пустая круглая ваза для фруктов сиротливо стояла посреди стола, которому для полного сходства с могильной плитой не хватало только надписи «Да упокоится  с миром…».
Виктор задумчиво обошел гостиную для приема посетителей. Потом еще раз, и еще… Нарезав десяток кругов, дворянин покосился на другую дверь, напротив входной. Поскольку в приемной пока никто не объявился, Виктор решил поглядеть, что она скрывает, однако не успел аргассец тронуть медную ручку, как дверь распахнулась сама.
На пороге появился ребенок лет одиннадцати на вид, затянутый в кожаный нагрудник. На руках были перчатки без пальцев; правой дитя придерживало тяжелую створку, в левой сжимало маленькую, по росту, шпагу. Заточенную...
Шевалье инстинктивно качнулся назад: вид у мальчишки был такой, словно он прикидывал, в какое место незваного гостя всадить свой клинок.
«Ничего себе – раб!» - подумал Виктор. Чему Вальдано вздумал его учить! Кует себе преданного телохранителя? Все может быть… Что ж, будем добродушны, глядишь – малец и оттает. Широко и обаятельно улыбнувшись, Робийяр шагнул к мальчонке:
- Привет, парень, а где хозяева?
Мальчик не ответил. Поджав губы, он сверлил Виктора таким взглядом, которому позавидовал бы цепной пес.
- А тебя-то как звать? – попробовал с другой стороны аргассец. Каштановые бровки ребенка сошлись в тупой угол над переносицей.
- Ну, ну, не дуйся, - снисходительно бросил Робийяр, протянул руку, дабы потрепать румяную детскую щечку, и едва успел отдернуть конечность. Белые, удивительно крепкие для раба зубы клацнули в волоске от пальцев южанина. Виктор попятился, ошалело щупая ладонь – цела ли?
Ребенок поднял шпагу и ткнул ею в сторону дивана.
- Сядьте там, - приказал он. - Я сейчас позову томоэ.
Робийяр, прижимая руку к груди, попятился, плюхнулся на диван, отшиб зад о жесткое сиденье и чуть слышно зашипел.
Мальчик захлопнул дверь в фехтовальный зал, пересек комнату, обернулся на пороге, словно проверяя, не запихивает ли гость в карман серебряную вазу для фруктов, и вышел.
Когда Фабиан, вежливо постучавшись в кабинет Рамона, получил разрешение войти, он застал томоэ в обществе остенлибского министра торговли, глав купеческой гильдии и адмиралов. Его сиятельство обсуждал с ними подробности торгового договора. Полукровка, убрав шпагу за спину, поклонился. Оливарес нахмурился.
- Что вам, идальго? – осведомился Рамон, переводя взгляд с пергамента на пажа.
- Томоэ, там к вам один тип пришел, - сообщил Фабиан.
- Какой тип, Бьяно?
- Мерзкий, - подумав, ответил мальчик. - Такой чернявый, смуглый, физия круглая, глаза черные.
Адмирал Ибаньес и дон Мигель настороженно переглянулись. Остенлибцы деликатно прикинулись глухими.
- Надо же, - хмыкнул герцог. – Мои извинения, господа, - Рамон поднялся и отвесил остенлибской делегации неглубокий поклон, - это дело, не терпящее отлагательств, и я вынужден ненадолго вас покинуть. Впрочем, я оставляю вам дона Мигеля, - министр торговли привстал и поклонился в ответ, показывая, что объяснения приняты. – Пойдемте, кабальеро, посмотрим на этого типа.
Эмпат, дон Диего и его сын покинули кабинет и вошли в приемную следом за Фабианом. Увидев Робийяра, Рамиро на миг застыл, а затем испустил негодующий крик и даже успел наполовину выдернуть шпагу из ножен, прежде чем адмирал призвал отпрыска к порядку, смерив сына таким холодным взглядом, что идальго застыл на месте, покраснев до корней волос.
- Спокойнее, дон Рамиро, спокойнее, - сказал Рамон.
- Но это же Робийяр!!
Фабиан зашипел и прыгнул к посетителю, но адмирал ловко перехватил его на полпути к цели.
- Ша, господа, я пришел с миром, - развязно заметил Виктор, вскидывая руки. - При мне только шпага.
- Оставьте ваши манеры контрабандиста, шевалье, - отрезал Ибаньес. - Вам дает аудиенцию его сиятельство герцог Рокуэльский.
- Пфуй, сколько важности! А большой тогда конфуз вышел, не так ли? – Робийяр подмигнул, длинное лицо дона Диего заледенело окончательно. - Не ожидали найти меня в лодке с тюками кофе? Родственника его сиятельства, хэ!
- Родственника? - вскинул бровь Рамон. - Надеюсь, вы явились не за своей долей наследства?
Виктор насторожился. Он знал о шашнях дядюшки с эмиссаром, и слова томоэ показались ему весьма подозрительными. Уж не раскусил ли их рокуэльский властитель?
- О, ну что вы! – аргассец учтиво, на грани дерзости, поклонился. – Ни в коем разе! Многие вам лета, счастья в браке и кучи детишек!
- Сударь! – взорвался Миро. – Либо вы сейчас же прикусите ваш поганый язык, либо найдете его в сточной канаве! Где ему и место!
- Идальго, - емко сказал адмирал.
- Простите, отец, - пробормотал Рамиро, опустив голову.
- Какой милый юноша, это ваш сын? – участливо спросил Виктор. Ибаньес не снизошел до ответа.
- Шевалье, - герцог опустился в кресло, - может, вы все же поведаете нам, зачем пришли? Только не говорите, - Рамон насмешливо улыбнулся, - что явились сюда с тем, чтобы спровоцировать меня на дуэль.
- Ваше... сиятельство, - елейно протянул Робийяр, - желает обсуждать наши родственные дела при свидетелях?
- Родственные?
Щека Робийяра дернулась. Он давно уже научился пропускать мимо ушей мелкие колкости, но в короткую фразу, сопровождавшуюся едким смешком, герцог вложил слишком многое.
- Ну вы же не думаете, что я пришел сюда во имя святого возмездия?
- Не думаю, дураком вы никогда не были, - согласился эмпат, окинул визитера ленивым взором и добавил: - Хотя если судить по вашему поведению… Общество контрабандистов не пошло вам на пользу.
Виктор стиснул рукоять шпаги, поведя ее вперед. Фабиан сладко улыбнулся, словно только этого и ждал, Миро скользнул к двери, и даже на лице Ибаньеса появилось что-то вроде брезгливого интереса.
- Господа, вы же не собираетесь убивать меня... прямо тут, да еще и с таким перевесом в силе и вооружении? - шутливо запротестовал аргассец, на всякий случай отступив к двери в фехтовальный зал.
- А почему бы и нет? - заметил Рамон; молодежь встрепенулась. - Я получил ваше предупреждение и могу им воспользоваться. По своему усмотрению.
- Ну, ну, я же сказал, что принес благую весть!
- Претендуете на ангельский нимб?
- Почти, - белозубо улыбнулся Виктор. – Я принес вам мир!
- Простите, что? – со смехом переспросил Рамон.
- Мир, - сквозь зубы повторил Робийяр. Герцог с любопытством оглядел посетителя:
- И в чем же вы его принесли?
- У меня есть деловое предложение, - сказал Виктор. – Услуга за услугу, так сказать! Покушения прекратятся, а вы устроите мне майорат. Графская корона красит меня куда больше моего старшего брата.
Судя по долгому молчанию рокуэльцев, шутку не оценили. Когда у дворянина уже забегали по спине мурашки, а в душе шевельнулось подозрение, что живым он отсюда не выйдет, Рамон изрек:
- Дон Эрбо, проводите шевалье Робийяра.
- О! А вы хорошо подумали? Я ведь тоже могу перейти к боевым действиям, - вкрадчиво осведомился Виктор.
- Наймете больше убийц?
- Наемные убийцы - это отнюдь не самое худшее, что может с вами случиться, - обронил Робийяр.
- Томоэ, давайте его убьем! - вмешался Фабиан.
- Не сейчас, Бьяно, - темная рука ласково пощекотала шейку мальчишки. - Позже. Если шевалье решит еще раз позабавить нас новыми шутками.
- Я никоим образом не шучу.
- Зря, - холодно заметил томоэ. – Некоторым дворянам роль шутов и лицедеев пошла бы значительно больше.
Виктор тяжело задышал.
- Какой у вас славный раб, томоэ! Просто игрушка, а не ребенок, - прошипел аргассец. – Смотрите, как бы про вас не пошли слухи, что вы предпочитаете хорошеньким девушкам маленьких мальчиков! - и хлопнул дверью. Вовремя – шпага Фабиана влетела в резную панель, едва не догнав спину Робийяра.
- Надо было убивать, пока не вышел, - наставительно сказал полукровке Миро. Тот показал советчику язык.
- Ваше сиятельство, что за гнусность он тут ляпнул? – обеспокоено спросил Ибаньес.
- Поживем - увидим, - меланхолически протянул Рамон. Фабиан молча выдрал шпагу из двери. Виктора он запомнил.

[Воронёнок]

ГХм... Все вкусно, но водящиеся в тексте аквилонцы наводят на мысль о саге о Конане-варваре, где присуствует государство Аквилония и его граждане - само собой, аквилонцы. И Конан сам - король аквилонский:). Можно ли их как-нибудь по-другому обозвать?

[Нелл]

Ох, надо подумать... Ну не могла ж я в лоб написать, что юг Аргаса - это Аквитань? А Конана Варвара не читала, и совпадение чисто случайное!

[Нелл]

Да, вот еще вспомнила - ведь в Выгодной покупке Аквилон уже упоминался. вы просто не заметили - когда Элеонора обсуждала с сыновьями, как половчей убить Рамона.
Лись, а где страшно конструктивная критика? 

[Воронёнок]

Аквилон - ладно, но аквилонцы эти самые уже навевают... хотя бы потому то имеют, так сказать, прецедент существования именно в таком звучании и ассоциируются со вполне конкретным циклом произедений.