Полевая тактика Тридцатилетней войны

[Malcolm]

Это "в разной степени" весьма характерно. Земли собственно Габсбургов страдали относительно мало - Богемия в 1620, Венгрия в те же годы. Опять Богемия - в 1631-1632, снова Богемия в 1639... Этого мало для разорения.

Не совсем. Венгрия она по большей части была охвачена антигабсбургскими восстаниями. Богемия с Силезией подверглись наиболее страшному разорению наряду с Померанией, Бранденбургом и частью Саксонии. Часть Австрии тоже была сильно разорена. Лучшей иллюстрацией  тут является "Симплициссимус" Гриммельсгаузена.

Но череда поряжений в 1642-1645 гг. показала, что в войне произошел перелом и Габсбурги не могут не только наступать, но и успешно обороняться. В сочетании с вторжением Торстенссона, дошедшего до Вены, это произвело впечатление.

А теперь вспомним, что в 1636 г. умер Фердинанд II, один из зачинателей войны, и как раз после этого у Габсбургов начинаются приготовления к миру - и одновременно война. Однако с противником перешедшим к войне на истощение справиться именно что не смогли. Потому как шведы не имею достаточно сил для наступления  и денег для оплаты войск как раз и занимались содержанием войск за счет населения. Причем практически на официальном уровне. И сами шведы про это пишут - если бы не такая политика, то хрен бы они что то сделали.
А Бавария разорялась еще шведами - первым туда заглянул на огонек Густав Адольф еще.

Был опасный момент после Валансьенна, когда сохранялась возможность выступления англичан на стороне испанцев.

Это было практически исключено из-за английского общественного мнения(в первую очередь тех, кто имел денежки). А оно тогда как раз достаточно значило - известно чем все закончилось, когда Карл I на него наплевал.

Там были особые условия - большая часть армий Густава Адольфа воевала под командованием немецких князей. Пока король был жив - ему удавалось удерживать их политические амбиции, а вот потом это стало практически невозможно. Умеренных саксонцев возмущало самоуправство шведов в Германии. А при Нордлингене погибло две шведский - непосредственно шведский - армии. После чего осталась только одна - Банера. Остальные армии находились в руках немецких князей и были орудием их политики. Ослабление Швеции заставило их изменить свою позицию.

1. Густава Адольфа тогда уже не было в живых
2. Как раз Оксеншерна и создал Гейльброннскую лигу и урегулировал все отношения с князьями. Конечно главным аргументом тут были войска, но тем не менее был достигнут консенсус, основывающийся на стремлении князей использовать шведскую мощь в своих целях. кроме того эта мощь была гарантией против мощи императора.
3. Армии немецких князей не были шведскими. Это были союзные шведам  армии немецких князей. Потому как было понятие службы. И хотя армия сильно зависела от своего командира, тем не менее на скажем так национальную принадлежность воинского контингента  смотрели вполен однозначно и были нормальные термины типа майор саксонской службы, полковник шведской службы и т. д.
4. В итоге после разгрома силы, цементирующей союз, он и развалился.

Насколько я помню, Дельбрюк высказывался в том смысле, что сражение почти не дает реальных выгод, а то, чего с его помощью можно достигнуть, можно получить и маневрированием.
Рациональное зерно здесь есть но и совсем о военной ненужности сражений говорить не стоит. Вы сами упоминали Брейтенфельд и Нордлинген. К ним можно добавить Белую гору. Остальные сражения не вели непосредственно к выигрышу войны сразу, но позволяли уменьшить ресурсы побежденного - путем захвата инициативы, взятия городов, продвижения вперед.

Не совсем так - он писал, что в тогдашних условиях вести войну на истощение пытаясь лишить противника ресурсов было выгоднее и главное безопаснее, чем вести войну на сокрушение, давая сражение за сражением. потому как сражение штука малопредсказуемая и рискованная, потому как его величество случай никто не отменял и войска бывают разные. В то же время плоды сражений использовать было сложно и трудно, а часто и невозмолжно.
Поэтому в тогдашних условиях вести войну без сражений было просто выгоднее и менее затратно.
Как классический пример можно привести Фридриха и его 3 Силезские войны. Особенно Семилетнюю.
То есть нельзя сказать, что сражения вообще не нужны, они вполне пригодны, например чтобы выйти из сложного положения с помощью победы и т. д. и т. п. На сражение шли редко и когда без этого было не обойтись. Гораздо проще, безопаснее и менее затратно было вести войну манерированием, осадами, стычками и т. д. без крупных полевых сражений.

[Rochefort]

Венгрия она по большей части была охвачена антигабсбургскими восстаниями. Богемия с Силезией подверглись наиболее страшному разорению наряду с Померанией, Бранденбургом и частью Саксонии.

Мы ведь говорим о владениях Габсбургов? Т. е. Померания, Бранденбург, и Саксония здесь лишние.

А теперь вспомним, что в 1636 г. умер Фердинанд II, один из зачинателей войны, и как раз после этого у Габсбургов начинаются приготовления к миру - и одновременно война.

Не так однозначно.
Во-первых, Фердинанд II понятия не имел, что он начинает Тридцатилетнюю войну - он вполне успешно подавил восстание в Богемии, выиграл войну в Германии в 1620-1624 гг., затем началась война с Данией - тоже выигранная. И только в 1630 г. в Гармании высаживаются шведы. Причем после Нордлингена у императора есть все основания считать, что в военных действиях вновь произошел перелом и победа близится. Но опять не получилось - в войну вступила Франция. В 1636 г. имперцы с испанцами предприняли попытку выбить французов из войны и, хотя казалось, что победа близка, не добились успеха. Одновременно шведы одержали победу при Виттштоке и перешли в наступление на Саксонию. Стало ясно, что плоды Нордлингена потеряны окончательно и война практически начинается по новой - 20-й год уже как. Естественно, что стали появляться мысли о мире. Но о каком? На каких условиях? в конце 30-х годов империя рассчитывала на куда лучший мир, чем ей пришлось заключить.

Это было практически исключено из-за английского общественного мнения

Англо-французское сотрудничество совсем не было гладким - у англичан имелись серьезные претензии к союзникам и не менее серьезные подозрения в нежелании французов выполнять условия договора (Дюнкерк). Поэтому в компании 1658 г. англичане настояли на немедленном наступлении на Дюнкерк, без предварительного захвата близлежащих крепостей, что увеличивало риск до очень большого. И легкость победы в Дюнах не должна обманывать - в случае поражения оно было бы крайне тяжелым. И сразу возникал вопрос о продлении союза (а там и Кромвель умер).

Как раз Оксеншерна и создал Гейльброннскую лигу и урегулировал все отношения с князьями. Конечно главным аргументом тут были войска, но тем не менее был достигнут консенсус, основывающийся на стремлении князей использовать шведскую мощь в своих целях. кроме того эта мощь была гарантией против мощи императора.

В том-то и дело. Густав Адольф был главой протестантской партии де-факто, а члены Гельброннской лиги стали союзниками Швеции. Достаточно равноправными союзниками, со всем проблемами в виде интриг, сепаратных переговоров, неподчинения и несогласованности. Густав же был достаточно силен, чтобы склонить своих союзников к повиновению.

 

Армии немецких князей не были шведскими. Это были союзные шведам  армии немецких князей.

Но пока был жив шведский король, они действовали по его плану, а после смерти Густава - с каждым месяцем все более и более самостоятельно.

В итоге после разгрома силы, цементирующей союз, он и развалился.

Т. е. мы имеем сражение, приведшее к решительным результатам. 

[Rochefort]

В то же время плоды сражений использовать было сложно и трудно, а часто и невозможно.

В идеале (редко достижимом) выигранное сражение "убирает с доски" вражескую армию на определенное время, которое можно использовать, чтобы развить преимущество. При этом, создавая новую армию, противник ослабляет гарнизоны крепостей (делая их уязвимыми) и другие направления, перебрасывая с них полки. Более того, после крупного поражения неприятель теряет инициативу, потому что часто не может позволить себе рисковать спешно воссозданной армией.
Удача может быть использована в различном масштабе, это зависит от условий, решительности полководцев и многого другого.
В то же время наивно рассчитывать выиграть войну победив в одном сражении - это даже Наполеону удавалось крайне редко.

Слабые места сражений - они могут закончиться неудачей и они могут обойтись слишком дорого, чтобы удалось развить успех. Впрочем, последний пункт следует понимать очень условно - Конде положил под Фрейбургом 1/3 своей армии - меньше, чем противник, тем не менее сумел, пока Мерси приводил себя в порядок, овладеть средним Рейном (Филиппсбург, Майнц, Шпейр, Вормс, Мангейм...). Т. е. очень кровавое и нерешительное сражение было развито в крупный и несомненный стратегический успех. Удалось бы добиться того же, если бы Мерси оттеснили от Фрейбурга маневрированием? Вопрос очень спорный.

На мой взгляд, обе крайности одинаково вредны. Полководец, стремящийся все проблемы решать только при помощи сражения, часто несет большие потери, добиваясь скромного успеха. Но и полководец, полагающийся на осады и маневрирование, будет воевать беззубо. Тут требуется соблюдать баланс, разумность которого - случай индивидуальный.
Вывод - сражение (я имею в виду обсуждаемую эпоху) - не единственный способ вести войну, но оно входит в арсенал средств и им нужно пользоваться наравне с другими.

[Rochefort]

Продолжение банкета.

Готфрид Генрих цу Паппенгейм. Этот неистовый кавалерист почему-то стойко ассоциируется у меня с Эмилем Савиньяком. Не могу объяснить, откуда появилось это сравнение, потому что кроме принадлежности к одному роду войск и характерной порывистости между ними нет ничего общего.
Паппенгейм служил в армии католической Лиги с 1619 года, быстро пройдя путь от капитана до генерала. Сравнительно молодой (он родился в 1594 голу) он представлял собой едва ли не карикатуру на пламенного кавалерийского лидера, блестящего,  вызывающего поклонение у своих солдат, вспыльчивого и недисциплинированного. Находясь под командованием 70-ти летнего генерала Тилли он считал его дряхлым и умышленно подрывал его авторитет. Именно его войска ворвались в осажденный Магдебург и устроили там резню. Именно он на военном совете настоял на том, чтобы дать битву при Брейтенфельде, не дожидаясь подкреплений. Его недисциплинированность и неосмотрительность стала одной из причин страшного поражения католиков. Однако, когда он принял самостоятельное командование, то именно эта агрессивность и самоуверенность оказалась ключом к победе над многочисленным противником.
Я хочу рассказать о последней – и самой блестящей компании этого неординарного человека, в которой Паппенгейм заявил о себе как о крупном самостоятельном полководце – только за тем, чтобы получить смертельную рану в последнем сражении этой кампании, командуя отчаянной атакой против шведов при Литцене.

Итак...

[Rochefort]

ВОЙНА В ВЕСТФАЛИИ, 1632 ГОД

Паппенгейм принимает командование

Паппенгейм получил назначение главнокомандующим армии Католической Лига в Вестфалии в декабре 1631 года. Это повышение может показаться странным, если вспомнить его неудачные действия при Брейтенфельде, но положение в Вестфалии складывалось настолько отчаянным, что найти желающего занять этот пост было затруднительно. Все силы католиков состояли из нескольких деморализованных гарнизонах, раскиданных по городам Вестфалии. Сколько-нибудь боеспособные части были отозваны на юг для восстановления разбитой армии Тилли и обороны Баварии. Паппенгейм тоже смог превести с собой только свой штаб и незначительную сумму денег. В Вене уже списали Вестфалию со счета, но Паппенгейм не считал дело потерянным, наоборот, все внимание и противника и католического командования было приковано к другим районам и он мог наслаждаться полной свободой действий. Сейчас Паппенгейм намеревался продемонстрировать миру, на что способен один энергичный полководец, которому не мешают ни трусливые гражданские чиновники ни ограниченные армейские начальники.

У него было две проблемы – отсутствие людей и денег. Стояла зима 1631/1632 года. Густав Адольф, Валленштейн и дюжина других военначальников, лучше обеспеченных деньгами, занималась вербовкой десятков тысяч рекрутов для следующей компании. Без денег Паппенгейм не мог получить солдат, а без солдат (вот заколдованный круг!) не мог собрать деньги. Единственный источник для создания армии он видел в гарнизонах врепостей. Они были ослаблены, а некоторые полностью оставлены. Одновременно Паппенгейм настойчиво набирал рекрутов – несмотря на его безденежье эта настойчивость тоже приносила некоторый эффект. Денежные средства он получал из разных источников – часть выделяли вестфальские католики, часть он получал за счет займов, под обещание расплатиться, но основную часть доставляли реквизиции и грабежи. В течении всего срока командования Паппенгейм упорно собирал средства, которые использовал на увеличение своей армии, поддерживая ее существование контрибуциями, налагаемыми на города. Кроме того, он при первой же возможности обеспечивал своих людей за счет противника, отбивая у него все необходимое. Грабежи создали Паппенгейму такую же страшную славу, как Валленштейну и шведским солдатам (которые уже начинали забывать о былой сдержанности и тоже включались в грабеж). Справедливости ради укажем, что у него не было другой возможности содержать свою армию. В то же время нельзя сказать, что Паппенгейм сдерживал свойх солдат от мародерства, когда в нем не было необходимости.

Стратегическая ситуация рисовалась безнадежной – силы католиков были разбросаны от Магдебурга на Эльбе до Северного моря и Кельна. Все вместе они не превышели 5-10 тыс., в то время как против них стояло около 50 тыс. протестантов, разделенных на шесть армий (так в тексте, перечисляется только пять): с юга ландграф Гессен-Кассельский угрожал Падеборну; на севере командовал герцог Георг Брауншвейг-Люнебургский; на Балтике Тотт осаждал Висмар; на востоке Банер и Вильгельм Саксен-Веймарский блокировали Магдебург. Таким образом, Паппенгейм находился в кольце врагов, угрожавших ему с трех направлений.

Он устроил передовую базу в Хамельне на Везере, стратегически важном пункте находившимся между Георгом, Банером и Гессеном. К 1 января в распоряжении Паппенгейма находилось только 3000 пехотинцев и 1500 кавалеристов. Он разработал план войны, учитывающий слабость своих войск.

Не имея возможности превзойти противника в численности и ресурсах, он решил отбросить заботу об обозах, линиях коммуникаций и обеспечении. Его войска обеспечивались припасами, захваченными у врага, а свои базы он защищал атакуя неприятельские. Замысел заключался в том, чтобы мобильность возместила недостающую численность, а рейды завершались раньше, чем противник узнал бы о его приближении. Таким образом, безопасность хаключалась на в соблюдении осторожности, а в лишении врага времени на реакцию.

[Rochefort]

Операция под Магдебургом.

Первым объектом, в направлении которого Паппенгейм нанес удар стал Магдебург в котором засели имперские генералы Мансфельд и Боннингхаузен с 3000 солдат – беглецов из под Брейтенфельда. Они рассчитывали организовать очаг сопротивления, с опорой на Магдебург, но попытка с самого начала потерпела неудачу – кавалерия Боннингхаузена была разбита Банером, который с 11 тыс. начал осаду города. За время службы в одной армии Паппенгейм поссорился с Мансфельдом и ненавидел его, но он не хотел терять вместе с ним его солдат.

Банер впервые получил командование отдельной армии и явно был еще не готов к самостоятельному командованию. Он подумывал о вторжении в Вестфалию, но его первоочередной целью являлся именно Магдебург, на котором ему было приказано сосредоточиться. Предполагалось, что Банер подчиняется ландграфу, но полномочия и обязанности не были четко оговорены и Густав Адольф сквозь пальцы смотрел на нарушения субординации, которые проявлял его любимец. Банер находился в непростом психологическом положении – он не мог позволить себе отступление, но не мог и допустить поражение при первом же своем командовании. Банер был убежден в неприступности Магдебурга и оказался не в состоянии найти общий язык с немецкими союзниками. Кроме того, на способность эффективно осуществлять командование заметно (и негативно) влиял его услиливающийся алкоголизм. Армия Паппенгейма уступала Банеру более чем вдвое и была весьма сомнительного качества, но военначальник Лиги решил создать у противника преувеличенное представление о своих силах, распуская слухи.

Паппенгейм умело распускал слухи, что его армия насчитывает от 10 до 20 тыс. чел. Настоящая численность скрывалась за счет передвижений ночью и отдельными подразделениями. В населенные пункту на пути Паппенгейма были отпревлены гонцы с приказом заготовить все необходимое для 10-15 тыс. армии.  Банер получил довольно точные донесения о настоящей численности войск противника – около 5 тыс., но его сбил с тольку туман, напущенный Паппенгеймом. Шведский генерал считал, что у противника 10-15 тыс. солдат – больше, чем у него.

Надо сказать, что в то время полководцы имели обычай прикидывать общую силу и расположение противника по именам полковников, входивших во вражескую армию. Эти сведения получались не столько от разведчивов и шпионов, сколько из косвенных источников – корреспонденции, слухов и т. п. И вот, все эти источники сейчас заработали против Банера, оповергая сведения, доставленные разведчиками.

Кроме того, Паппенгейм распускал ложные слухи о цели своего похода – все города между Эрфуртом и Балтийским морем попеременно объявлялись его целью. В результате, Банер предполагал, что первый удар Паппенгейма придеться на Хальберштадт. Он имел строгий приказ короля – при приближении равного противника попытаться перехватить его на марше, а перед превосходящими силами отступить за линию р. Заале (которая находилась на Нижней Эльбе и прикрывала Саксонию). Паппенгейм прошел Вольфенбюттель 12 января. Банер, устрашенный распускаемыми слухами отошел на Заале, к деревням Кальбе и Гросс-Зальц. 14 января Паппенгейм успешно освободил Магдебург от осады и вышел из города с вдвое большей армией, чем была у него вначале.

Тем временем Банер, вообразивший, что он находится в страшной опасности, рассылал союникам панические просьбы о помощи. Тотт, стаящий в Висмаре, ответил прямолинейным отказом, саксонцы, услышав о Паппенгейме, озаботились прикрытием собственного герцогства, а Вильгельм Саксен-Веймарский пообещал помощь «скоро». Только ландграф предпринял настоящие действия, дважды атаковав Падеборн, чтобы отвлечь имперцев с Эльбы. В результате Банер топтался за Эльбой и бездействовал, наблюдая, как кавалеристы Паппенгейма методично опустошают всю территорию восточнее Вольфенбюттеля, сжигая все, что не могут унести с собой. В этом районе шведам не осталось даже крошки.

Паппенгейм не собирался удерживать Магдебург. Это была сильная, но очень большая крепость – для ее защиты требовался слишком многочисленный гарнизон. Кроме того, она слишком далеко вдавалась в земли, контролируемые противником. Паппенгейм решил, что его восточным форпостом станет Вольфенбюттель – такая же сильная крепость, но меньшая и потому не нуждающаяся в таком крупном гарнизоне. 17 января имперская армия (8000) отправилась в обратный путь по направлению к Вотыенбюттелю. Перед маршем все награбленное, не имеющее непосредственной военной ценности погрузили в повозки, а что не поместилось сбросили в Эльбу на глазах местных жителей. Этот наглядный пример стратегии выжженной земли, часто практиковавшейся Паппенгеймом, укрепил его репутацию безжалостного человека. Католики вернулись в Вольфенбюттель через 6 дней, Банер их не преследовал. Хотя Вильгельм, наконец, пришел на помощь шведам, соединение двух армий произошло только 27 января, да и потом Банер еще продолжал верить в 15000 имперцев и не решался их преследовать. В результате Паппенгейм 28 января вернулся в Хамельн.

В это время в ход военных действий вмешался шведский король, неблагоразумно попытавшийся управлять войной в Вестфалии на расстоянии (и этим продемонстрировав границы своего стратегического таланта). Он не доверял генералам, не входившим в его ближний круг; это недоверие мешало ему назначить одного командующего в Вестфалии и он решил координировать действия вестфальских армия сам, через курьеров. Учитывая, что король был полностью поглощен командованием главными силами на Дунае в Баварии, было очень хорошо, если его реакция на меняющиеся события на севере запаздывала не больше, чем на неделю. Это давало Паппенгейму неожиданное преимужество. Более того, Густав сразу приказал генералам свернуть текущие операции. Банер и Вильгельм, только что взявшие Гослар и Геттинген, должны были сосредоточиться первый в Магдебурге, а второй в Эрфурте. Король считал, что объединенный сил Тотта, герцога Георга, Бремена (вот шестая армия!) и гессенцев (которые по приказы короля отступили от Падеборна, которому угрожали) хватит, чтобы справиться с Паппенгеймом. Но Тотт двигался медленнее, чем было запланировано. Он взял Висмар 27 января, но переправлся через Эльбу только 10 февраля, тут же начав новую, надолго затянувшуюся осаду какого-то незначительного места.

Да и сам Густав проявлял несвойственную ему нерешительность. Ему советовали назначить главнокомандующим энергичного ландграфа, но этому назначению мешала его неопытность. Кандидатура Георга, имевшего опыт, была отклонена, как не вызывавшего доверия у короля, а Тотт и Банер, хоть и были надежно, не оправдали ожиданий.

[Rochefort]

Операция под Хекстером

Из-за сильного снегопада Паппенгейму пришлось отложить операции, запланированные на февраль – как оказалось, к счастью. Густав готовился к вторжению в Баварию и сосредотачивал все свободные полки. Бездействие Паппенгейма навело короля на мысль отзвать в главную армию Банера и Вильгельма, оставив вместо них Кагге с несколькими тысячами человек. У Тотта, Кагге, Георга, Бремена и гессенцев (которыми командовал Услар) вместе было 30 тыс. солдат – в четверо больше, чем у  Паппенгейма. Тотт, Георг и Бремен осадили Штаде – крепость на берегу Северного моря, а Кагге объединился с Усларом для угрозы Падеборну с юга.

Кагге и Услар встали лагерем вокруг небольшого города Хёкстер на Везере. Т. к. они не ожидали нападения противника в зимнее время, то войска были расположены на зимних квартирах согласно стандартной практике – небоьшая часть в городе, а основная масса в окрестных деревнях. 16 марта в 3.00 утра Паппенгейм и его маршал Гронсфельд проскользнули в расположение противника под прикрытием ненаблюдаемого леса. Неожиданность была полной. Целые полки были захвачены, разогнаны ибежали за Везар. Католики захватили 500 пленных, войсковую казну и массу снаряжения с минимальными потерями. Не теряя времени Паппенгейм атаковал ближайшую деревню, где располагалась артиллерия гессенцев и захватил их лошадей и обоз. Люди и пушки остались нетронутыми, но потеряли мобильность. Кагге и Услар поссорились, обвиняя друг друга в поражении. 21 марта они отступили в Эйнбек. Таким образом, угроза Падеборну была отведена.

Тут побитую армию нагнал очередной приказ Густава, который предписывал Кагге направиться в Магдебург. Уход 5000 шведов поверг гессенцев в уныние. Услар оставил Эйнбек и оступил в Мюнден на Гессе (река?).

Развивая свой успех, Паппенгейм перешел Везер в Хекстере 23 марта и бросил свои войска на северо-запад. Уже 25-го он взял Марк-Олдендорф, через несколько дней полки Ламбуа и Хорста обратили в бегствокавалеристов Георга у Хильдесхейма. Потерявший самоодладание Георг заперся в Хильдесхейме, а Паппенгейм продолжал движение в сторону Альфельда, закончив свою операцию взятием Эйнбека. 31 марта его кавалерия окружила город, а на следующий день он овладел подходами к стене и начал обстрел из мортир. Испуганные горожане использовали запасы воды на тушение возникших пожаров. На следующий день сдалась вся округа – Эйнсбек, Остероде и окрестные деревни. Паппенгейм задержался на месте лишь для того, чтобы собрать контрибуцию (38000 талеров), после чего покинул город (12 апреля) и вернулся в Хамельн. У него на уме уже была новая операция, а Услар после ухода католиков вздохнул с облегчением.

Операция при Штаде

На севере Тотт осаждал крепости католиков на берегу Северного  моря. Самой большой крепостью был Штаде, его прикрывала меньшая крепость – Букстехуде. Тотт, Георг и Бремен взяли его в середине апреля. Ситуация здесь имела сходство с Магдебургской – 4000 человек истощали свои силы удерживая удаленную крепость, осажденную 20 тыс. швелов. Чтобы снять осаду Паппенгейм изобрел особенно утонченный трюк. С непривычным для его образа вниманием к дипломатической обстановке он начал распускать слухи, которые должну были убедить шведов, что датский король вот-вот выступит на стороне Империи.

Эти слухи не были полным вымыслом. Христиана давно приводили в ярость успехи его шведского соперника там, где он сам потерпел неудачу. Шведское доминирование в северной Германии ставило Данию в незавидное стратегическое положение. Каждый шведский успех побыждал его на очередное небольшое сближение с Веной. Но Христиан не имел намерений вести настоящую войну, он получил слишком хороший урок в 1625 году. Его проимперские настроения сдерживала мысль, что в Густав может оставить войну на Дунае и лично вернуться на север. Но дезинформация достигла своей цели и на протяжении всей компании Тотт был вынужден оклядываться на Данию, считая что находится в гораздо более шатком положении, чем на самом деле.

В конце апреля Паппенгейм оставил Боннингаузена наблюдать за гессенцами Услара, а сам с главными силами направился на север. Тотт, парализованный слухами о враждебности датчан, проявлял неуверенность и никак не мог решиться ни преградить противнику путь, ни своевременно отступить. В серии мелких боев, произошедших 26-28 апреля Паппенгейму удалось изолировать и разбить часть сил Тотта. Католики перерезали дорогу на Штаде. У шведов еще сохранялось численное преимущество, но их командир полностью утратил волю к борьбе и приказал отступать в Гамбург. Паппенгейм поступил так же, как и в Магдебурге – эвкакуировал крепость, присоединив ее гарнизон к своим войскам и вернулся в Хамельн во второй половине мая, разорив по пути владения Георга.

Совсем павший духом и смертельно больной Тотт сдал командование Баудиссину (10 мая), офицеру, сделавшему карьеру на датской службе. Баудиссин и Георг выдвинулись в Бремен, но не осмелились вступить в бой с Паппенгеймом.

[Rochefort]

Операции против гессенцев

За время отсутствия Паппенгейма Услар потеснил Боннингхаузена, разбив несколько разъездов в окрестностях Хильдесхейма и взяв три небольших укрепленных пункта близ Мюндена (Витзенхаузен, Аллендорф и Эшведе). Представитель Густава, штатский по имени Вольф, передал, что король недоволен столь малыми успехами. Густав хотел как можно быстрее покончить со второстепенным фронтом в Вестфалии, чтобы высвободить войска для других операций. Услар знал, что его армия находится в довольно жалком состоянии – потрепанная в боях, недовольная из-за невыплаченного жалования, ослабевшая за счет дезертирства и плохого снабжения. Но он, все же, собрал 2000 кавалеристом и 600 пехотинцев для удара на Фольксмарсен – один из нескольких фортов на спорной территории между Падеборном и Касселем. Его обороняли 400 кавалеристов и 200 пехотинцев под командованием подполковника Оупхаузена. К 26 июня гарнизон уже был готов сдаться, когда прибытие Паппенгейма изменило ситуацию.

Паппенгейму и Гронсфельду удалось приблизиться в Фольксмарсену в тайне как от Оупхаузена, так и от Услара, точно ночью на 27 июня. Утром гарнизон, сдавшийся на условиях свободного выхода, покадал крепость, а полумертвые от глода победители входили в город, отмечая победу грабежами и насилиями. В этот момент они были атакованы 3000 кавалеристов Гронсфельда. Удар получился неотразимым – 200 чел. были убиты на месте, 200 кавалеристов и 600 пехотинцев захвачены с 9 знаменами и 12 пушками. Оставшиеся 1200 гессенцев разбежались по всей Вестфалии. Этот разгром полностью вывел из игры гессенскую армию до конца компании. Неудачливый Услар попад под суд, правда, его оправдали и восстановили на командной должности.

Потерявшие присутствие духа от такого поворота событий, Баудиссин и Георг (видимо, шедшие на соединение с Усларом?) отступили в Хильдесхейм. Их растерянность увеличилась еще больше, когда под городом появилась конница Паппенгейма, немедленно начавшего устанавливать осадную батарею. 11300 протестантов обладали численным перевесом, но он более чем компенсировался моральным превосходством католиков. Но Паппенгейм все же понимал, что Хильдесхейм слишком хорошо укреплен, чтобы он мог его захватить. И вот, пока Баудиссин готовился к отчаянной обороне, имперцы захватили Калленбург и другие места вокруг города, а потом в ночь на 11 июля скрылись так же внезапно, как и появились.

Маастрихтская экспедиция

Паппенгейм вернулся к своим главным силам. Небольшой отряд Гелена был направлен в вольфенбюттель. Баудиссин послал несколько полков кавалерии против него, но они сами оказались перехвачены и разбиты Геленом. В Калленбурге был оставлен значительно более крупный отряд для наблюдения за Баудиссином и Георгом.

Сам же Паппенгейм решил отвлечься на совместную операцию с  испанцами в Нидерландах. Испанская крепость Маастрихт была осаждена голландцами и испанцы предложили Паппенгейму 750 тыс. флоринов за помощь в снятии осады. Паппенгейм нуждался в деньгах, а ему предложили слишком много, чтобы отказаться. Поэтому он разделил свою армию и оставив 3000 Гронсфельду отправился с 8000 к Маастрихту.

Несмотря на заманчивые обещания и его выдающиеся усилия, экспедиция оказалась ошибкой и закончилась неудачно. Союзники оказались в равной степени с врагами обмануты пропагандой Паппенгейма и ожидали подхода 20 тыс. армии. Реальные силы Паппенгейма вызвали у них разочарование и недовольство. Среди союзников не было согбласия, а объединенная армия оказалась слишком слаба, чтобы освободить Маастрихт, который сдался 23 августа. Более того, испанцы нарушили свое обещание и не заплатили Паппенгейму.

[Rochefort]

Война в Вестфалии во время отсутствия Паппенгейма

За время его отсутствия Георг и Баудиссун захватили инициативу и  начали наступление во главе 18000 чел. Гронсфельд медленно отступал, сначала сдав Калленбург, а потом позволив противнику обложить Дудерштадт. Баудиссину повезо – в тот момент, когда он подошел к городу, среди его защитников вспыхнул мятеж. В результате не только Дудерштадт, но и Остероде перешли в руки протестантов без боя, вместе с 1200 пленными и 12 орудиями. После этого союзники разделились – Баудиссин продолжил движение на запад, а Георг направился к Вольфенбюттелю.

Собственно, на этим месте везение протестантов и закончилось. Когда Гелен принимал командование в Вольфенбюттеле, он нашел город в очень плохом состоянии – запасы провизии  были не велики, и люди истощены и лишены уверенности. Укрепив гарнизон 1200 чел,, он провел серию рейдов, которые не толо воодушевили солдат, но и снабдили город продовольствием на месяц вперед (фактически – разграбил окрестности). В результате, когда Георг приблизился к городу, он оказался полностью готов к обороне.

В свою очередь, Баудиссин решил нанести удар в направлении Падеборна. Обойдя позиции противника в Херстелле и Дрингенберге он с 5000 чел. обложил город (11 августа). Но когда он узнал, что Гронсфельд с 3000 (2 пех. и 3 кав. полка) приближается к нему то, опасаясь повторения Фольксмарсена, немедленно снял осаду и отступил в Хекстер, призавая Георга на помощь.

В этот момент в игре появился новый игрок. Впечатленный успехами Паппенгейма, Валленштейн начал проявлять интерес к Вестфалии. Он послал подкрепления (которые Паппенгейм принял с радостью) и распоряжения (которым Паппенгейм был совсем не рад). В начале сентября в Вестфалии появился генерал Мерод с 4 пехотными и 4 кавалерийскими полками, который 15 сентября соединился с Гронсфельдом в Падеборне.

Гронсфельд решил совершить рейд на Бракель – город, в котором располагались передовые отряды (драгунский полк Баудиссина) шведов (25 сент). Но неожиданность не была достигнута и события вылились в довольно продолжительный бой, со значительными потерями для обоих сторон. После того, как Баудиссин привел на помощь всю свою кавалерию, Гронсфельд отступил, бросив 3 орудия. Обе стороны заявляли о своей победе, но Баудиссин – с большим основанием.


Возвращение Паппенгейма

Несмотря на этот успех Баудиссин испытывал беспокойство. Ни Георг ни гессенцы не присылали ему подкреплений (все свободные полевые части гессенцев были отозваны Густавом на помощь главной армии), запасы истощались, а силы противника росли. Хекстер казался Баудиссину беззащитным и его опасения подтвердились, когда 29 сентября Паппенгейм вернулся и соединился с Меродом и Гронсфельдом.

В ближайшую ночь небольшой разведовательный отряд, посланный Паппенгеймом, обнаружил незащищенный противникам равелин и занял его. Утром Баудиссин, решив, что с образованием такой бреши в обороне он не сможет удержаться, отступил в Мюнден. Хекстер сдался. Кавалерия Паппенгейма переправилась через Верер вброд, а пехота по наплавному мосту, построенному Баудиссином и неосмотрительно неуничтоженному в ходе отступления. Затем Паппенгейм разделил свои силы – Гронсфельд должен был сопровождать важный конвой в Хамельн, Мерод с 1400 кавалерии был направлен в Вольфенбюттель, а с главными силами Паппенгейм гнал Баудиссинадо Мюндена, захватив еще 150 пленных и убив 400 солдат.

Герцог Георг все же отправил 2000 солдат на помощь Баудиссину, но слишком поздно и в результате они не помогли ни Баудиссину, ни Георгу. С оставшимися у него 4000 Георг оказался в состоянии вытеснить имперский гарнизон из Хтльдесхейма. 4 октября Мерод соединился с Геленом. В 6.00 утра 5 октября их объединенные силы (1400 кавалерии и 1200 пехоты) атаковали и разбили Георга, нанеся ему потери в 1500 чел. и взяв 12 знамен. В результате осада с Вольфенбюттеля была снята.

Последние успехи были достигнуты не только Паппенгеймом лично, но и благодаря Гронсфельду, Мероду и Гелену. Но при всей их храбрости надо признать, что именно личность Паппенгейма воодушевляла армию. Отметим, что ни один из перечисленных военначальников не сумел вновь подняться на продемонстрированный в 1632 году уровень, командуя войсками самостоятельно.

В начале сентября Валленштейн стал требовать, чтобы Паппенгейм обратился на другой фронт. Заметим, что Валленштейн, подобно Густаву, пытался детально управлять операциями за сотни километров от своей ставки, засыпая Паппенгейма приказами и приходя в ярость от отказа последнего предоставлять полные отчеты о своих действиях. «Я сейчас даже не знаю, жив Паппенгейм или уже нет!» - бушевал Валленштейн. Сейчас генералиссимус решил зажать армию Густава между своими войсками и Паппенгеймом. Этот план хорошо смотрелся на карте, но дело в том, что Валленштейн тоже оказался обманут слухами о численности армии Паппенгейма и представлял ее более сильной, чем на самом деле. В реальности же Паппенгейм втрое уступал протвнику, которого предполагалось окружать. Далее, Валленштейн хотел, чтобы Паппенгейм оставил Вестфалию и присоединился к его армии в Саксонии. Понятно, что сам Паппенгейм не пришел в восторг от этих планов, которые лишали его самостоятельности, но и уклониться от их выполнения он не мог. Однако, перед маршем на юг он решил нанести еще один удар по противнику, взяв Хильдесхейм.

Паппенгейму опять удалось обеспечить внезапность – Георг и Баудиссин совершенно не ожидали нападения. 5 октября кавалерия Паппенгейма окружила стены, 6-го прибыли главные силы. Т. к. протестанты в панику отступили, город защищало только ополчение из 500 человек. К 7 числу все подходы к городу были захвачены и начался обстрел из мортир. Уже 8-го город запросил условия капитуляции, которая была подписана 9-го (контрибуция в размере 200000 талеров и полное содержание постоянного гарнизона в 2000 человек). Католики вошли в город 10 октября, после чего Паппенгейм потратил еще 11 дней на приведение дел в порядок и отдачу последних распоряжений. Гронсфельд был оставлен против Георга, а Мерод – против Баудиссина. 22 октября Паппенгейм с 8-9 тыс. выступил на юг навстречу смертельному ранению в разгар кавалерийской атаки в битве под Лютценом. Кампания в Вестфалии была закончена. Лишь Баудиссин попытался совершить нападение на Кельн в декабре, но устрашенный преградившим ему дорогу Меродом, отказался от своего намерения.

[Rochefort]

Заключение

Валленштейн выражал недовольство тем, что он не знает где находится Паппенгейм и что он делает. Но цель Паппенгейма как раз и заключалась в том, чтобы все думали, что он так, где его у же нет, делает то, чего он на самом деле не делает и с теми силами, которых у него на самом деле нет. Основой его успехов была подвижность, смена направлений, внезапность и личный героизм.

Главной стратегической проблемой в обороне Вестфалии был вдающийся в эту провинцию выступ, образуемый Геммен-Касселем. В результате линия Везере не была надежно защищена в центре (в треугольнике Кельн-Мюнстер-Падеборн) и для этого района постоянно существовала опасность флангового удара из Гессена. Преемники Паппенгейма истощили свои ресурсы, безуспешно пытаясь срезать этот быступ. Паппенгейм использовал стратегию динамичной обороны. Как и в большинстве ситуаций, протестанты, обладающие внешними операционными линиями, проявляли тенденцию к разделению своих сил, чтобы охватить противника с нескольких сторон. Паппентейм использовал это, смело вторгаясь между своими противниками и нанося им поражения по частям. Подвижность Паппенгейма и, следовательно, успех его плана, зависел от сохранения контроля над коридором Хамельно-Каленбург-Хильдесхейм-Вольфенбюттель.

Кампанию Паппенгейма нельзя считать не достигшей успеха. Он сумел создать из ничего полноценный фронт, связал превосходящие силы противника, отразил их наступление и даже вернул ряд потерянных территорий. Это ему удалось даже не смотря на отвлечения на оперецию под Маастрихтом и Лютценом. Успехи Паппенгейпа являли собой резкий контраст с неудачами католиков на других театрах – в Баварии и на Нижнем Рейне. Из всех второстепенных участков только Вестфалия успешно оборонялась, не требуя попощи и деже оказывая ее соседям. Но Паппенгейму не удалось достичь программы-максимум – оказать влияние на главный театр военных действий, либо оттянув на себя армию Густава, либо щаставив его отправить в Вестфалию подкрепления.

Создается впечатление, что Паппенгейм предвосхитил ту манеру ведения войны, которая повсемествно установится в поздний перод (1636-1648) и выражавшуюся в возрасшей подвижности войск и акценте на малой войне. Удивительное дело, но Банер проявил себя в большей степени как ученик Паппенгейма, чем как ученик Густава. И если сравнить его неумелось при Магдебурге с его поздним блеском, становится ясно, что он многому научилс за те два месяца.

[Rochefort]

Комментарий (мой)

Главный вопрос, который ставит кампания Паппенгейма звучит так: насколько успешно может небольшая мобильная армия противостоять превосходящим силам противника и от чего зависит ее успех?

И в самом деле, это выглядит очень заманчиво – как победа искусства над грубой силой, пример маленькой армии, успешно одолевающей большую. Так может ли решительность, подвижность и использование внезапности стать надежным оружием против превосходящих сил? Логика подсказывает, что нет. Конечно, небольшие летучие отряды обладают высокой подвижностью и менее чувствительны к вопросам снабжения. Они могут постоянно беспокоить врага рейдами, налетами, засадами и т. п. Но ведь превосходство в подвижности проявляется только в том случае, если мы сравниваем летучие отряды со все армий неприяте. Ничто не мешает этой армии выделять такие же летучие отряды по командованием дерзких и способных офицеров. И они с тем же успехом смогут устраивать рейды, налеты и засады – с той разницей, что за за это завесой из легких сил быдет двигаться линейная пехота и артиллерия, способные выиграть крупное сражение, взять мощную крепость и удержать ее, оставив в ней гарнизон. Всего этого слабые армии, рассчитывающие только на свою стремительность, сделать не могут.

Получается, что малые силы и летучие отряды могут достигать стратегического успеха только если выполняется одно из следующих трех условий: если командование большой армии не отличается компетентностью, если большая армия часто дробит свои силы, если летучие отряды обладают качественным (а в идеале и количественным) превосходством в кавалерии, дающим им возможность навязывать противнику бой или уклоняться от него по своему желанию. В то же время при компатентном и уверенном командовании сбалансированная армия найдет что противопоставить налетам подвижных отрядов.

Кампанию в Вестфалии хорошо было бы сравнить с Польско-шведской войной в Пруссии (1626-1629). К сожалению, в моем распоряжении нет такой же подробной информации о ней (а «Википедию» просьба не предлагать). Но с уверенностью можно утверждать, что шведская армия, имевшая общее численное превосходство, столкнулась с уступающей ей числом польской армии, которая имела лучшую кавалерию – и качественно и количественно. Это соотношение сил привело к тому, что шведы находились под постоянным давлением поляков в поле – при каждой удобной возможности немедленно наносился удар. Выстоять в полевом сражении шведам удавалось только при поддержке пехоты и артиллерии. Но Густав Адольф сумел выбрать правильную стратегию – его армия продвигалась вперед, захватывая неприятельские крепости. Поляки не имели ни пехоты ни артиллерии, которая могла бы их вернуть. В результате даже серьезная неудача в полевом сражении не меняла баланса сил – за счет владения укреплениями и общего численного перевеса шведы уверенно сохраняли контроль на Балтике и удерживали инициативу на протяжении всей войны. В то же время, надо признать, что гетману Конецпольскому удалось максимально осложнить шведам жизнь и неспособность поляков использовать тактические успехи своей кавалерии для перехвата стратегической инициативы позволила шведам успешно закончить войну.

Блестящие примеры удачного действия малых, подвижных сил были продемонстрированы и во второй половине Тридцатилетней войны – достаточно вспомнить хотябы рейды Кенигсмарка. Но эти рейды – как раз пример летучего отряда, отряженного от большой, главной армии, действующего во взаимодействии с ней или, если их разделяют сотни километров – по согласованному плану. Этому отряду всегда было куда отступить и всегда было от кого получить помощь.

Великолепной легкой кавалерией располагали имперцы. Но несмотря на приносимую пользу она никогда не играла стратегической роли – в немалой степени из-за разумных мер, предпринимаемых противником. Да и качественный разрыв со шведской кавалерией да и качественного разрыва с противником не было.

Можно сделать вывод, что кроме выдающихся личных качеств, успеху Паппенгейма способствовала некомпетентность и разобженность среди его противников. Собственно говоря, подобная некомпетентность и разобщенность являлась настолько часто встречающимся моментом, что возможность взять верх над превосходящим противником, которая предоставилась Паппенгейму, не может выглядить ни уникальной ни редкой (можно вспомнить французскую правительственную армию времен поздних религиозных войн, когда она в 1622 г и 1627-1628 гг расшибала себе лоб о гугенотские крепости в Лангедоке, в то время как летучие отряды Рогана громили ее тылы). Тем не менее следует отметить две важные особенности:
1. Все успехи Паппенгейма оказались неокончательными – он блестяще «давал по пальцам» наступающему противнику, но для перехода в решительное наступление и полдного разгрома неприятеля ему элементарно не хватало сил – хотя бы для того, чтобы удерживать захваченные города. В этом слабость малых подвижных армий – они одерживают победу, но не выигрывают войну.
2. Появление у противника единого и компетентного командующего обычно кладет конец успехам малым армий – их просто начинают методично вытеснять из ключевых пунктов, ставя перед выбором – или вступить в бой с превосходящими силами, которые их поджидают или сохранить живую силу, но сдать ключевое место, что равносильно крупному поражению. Если бы Густав назначил в Вестфалию толкового главнокомандующего, который, объединив войска, начал бы наступление сосредоточенными силами и с одного направления – компания имела бы совсем иной исход (что, кстати, продемонстрировала и кампания 1629 г в Лангедоке, когда французы перестали дробить войска для осады сразу всех крепостей и подставляться под удары противника, а сосредоточились и начали методичное продвижение, взяв Ним, Але, Монтобан... и война закончилась за три месаца!).

[Lord Guan]

Кампанию в Вестфалии хорошо было бы сравнить с Польско-шведской войной в Пруссии (1626-1629). К сожалению, в моем распоряжении нет такой же подробной информации о ней (а «Википедию» просьба не предлагать).

А Доджа предлагать? 

[Rochefort]

А Доджа предлагать? 

ДА!

Давно понять хочу, как это поляки из "википедии" все сражения выигрывали, но войну умудрились проиграть. 

[Rochefort]

БЛАГОДАРНОСТЬ

Выражается неповторимой Тви, чье знание английских слов поистине неисчерпаемо, а умение складывать их в осмысленные фразы вызывает преклонение.
Без нее последний рассказ был бы короче. 

[Malcolm]

Давно понять хочу, как это поляки из "википедии" все сражения выигрывали, но войну умудрились проиграть.   

А это просто. Государство у них такое было, что могли все выиграть, а войну продуть.
А вот тут написано мнение одного шведа по поводу шведских войн и войны 1621-1629 гг. в частности.
http://home.swipnet.se/~w-42039/Slahist.htm
А про Паппенхейма интересно. Он еще подавлением крестьянских восстаний прославился.