Сказочка

[Markiz]

Немного не в кассу, но пусть будет.


Сказочка о Черте


Интересно, что бы вы сделали, ранним утром по пробуждению застав у себя Черта? Не знаете? Вот и я не знаю.
Разлепляю с трудом глаза, а у дивана рядом этакое чудо пасется. Угольно-черное, мохнатое, с рожками. Симпатяга, нечего сказать.
Сначала я даже не понял, что случилось. Думал представитель дружественной африканской демократии в гостях. Ну мало ли…
Но вот потом, когда проморгался… Все, думаю, конец. Пил, пил, и допился… До чертиков. Точнее, до одного.
А тот, зараза, кокетливо так из-под ресниц поглядывает, и морда у него довольная-довольная. Ну еще бы. Он же вчера день рождения любимого друга Коляныча по кличке Три Креста не отмечал? Не отмечал. Хорошо ему… А Колька прозвищем этим странным на студенческих полевых работах обзавелся. Все люди как люди – в списке фамилию накорябали, а наш – три креста поставил. Типа имя, фамилия и ученая степень. Шутник, чтоб его. Ну потом и носился по картофельным полям злой председатель совхоза и требовал этого умника, который «Три Креста», пред сиятельные очи начальства. Так и повелось.
Вот оно как: живешь, себе живешь, а уж глядишь, и тридцатник разменял… Нет в жизни счастья… Одни вот черти.
Лениво покосившись на галлюцинацию, я попытался подняться с дивана. Голова болела дико, давненько со мной такого не было. Старею, видать… Кофе бы. Хорошего, черного, молотого. Не этой растворимой псевдокофейной гадости, которой лишь тараканов травить… Кофе, полжизни за чашку кофе…
Последнюю фразу я, похоже, произнес вслух. Потому что мой чертенок понимающе кивнул и, звонко перестукивая копытцами, поспешил на кухню.
Нет, я, конечно, все понимаю, но чтоб галлюцинации кофе варили…
На кухне что-то оптимистично позвякивало, и вскоре оттуда потянуло знакомым ароматом. Гордо держа перед собой на вытянутых руках - ну точно подушечку с орденами - поднос с кофе, явился чертенок.
С трудом заняв сидячее положение, я хлебнул кофе, дождался, пока горячая волна достигнет желудка… Хорошо-то как...
В голове постепенно прояснялось, и жизнь возвращалась на накатанные рельсы.
«Сейчас оглянусь и…» - подумал я и повернулся.
Черт никуда не исчез. Приволок себе стул и сел рядом, ручки на коленках сложил и хвостиком сверху. Ни дать, ни взять, прилежный ученик на уроке любимого учителя. И еще глаза у него – зеленые-зеленые. Аж страшно.
- Ну, что, - говорю, - Нечистый, никак за душой явился?
Тот аж сморгнул от обиды.
- Вот так всегда. Какие же вы все-таки люди – свиньи. А я ему еще и кофе варил. – И слезы в голосе. Нет, ну вы видели плачущих чертей? Вы вообще чертей не видели? Ну так считай – повезло.
– А я, между прочим, два раза в день моюсь. В отличие от некоторых, - и нехорошо так на меня покосился. Намекает типа. Ну-ну, черт – аккуратист. Кофе варит, лапы моет – экзотика, чтоб ее.
- Ну, - говорю, - чистый Нечистый, я конечно рад, что в аду правила личной гигиены блюдут? блюдят? - блудят? - соблюдают, в общем. Но я-то тут причем? Что от меня-то конкретно надо? Если мыла там, зубную пасту – нет проблем, бери, сколько совесть позволяет.
Интересно, у чертей совесть есть? У этого точно была.
Обиделся бедняга, прям аж жалко стало. Думал все, по плечу потрепать – не будет ли излишне фамильярно?
- Ладно, - говорю, - не обижайся. Я по утрам всегда злой, а уж с похмела… Тебе надо чего-нибудь или просто так зашел? В гости?
Чертенок уставился на меня в упор невинными зелеными глазами:
- Ты, Олег, совсем ничего не помнишь?
Я принялся мучительно рыться в памяти. День рождения помню, не весь, правда, но помню. Коляныча помню, Аленку его тоже. Эльдара с третьего подъезда с бутылкой коньяка. Дядю Женю… А вот чертей не помню, хоть убей. Даже стыдно.
Я сожалеюще пожал плечами. Прости, мол, друг, запамятовал.
Чертенок вздохнул. Грустно так, будто у него любимая игрушка сломалась. А потом и заявляет:
- Ты меня вчера к себе жить пригласил.
Я чуть с дивана не свалился.
- Что? - говорю, - я? Черта? К себе?
Чертенок еще сильнее смутился. Сидит, сжался весь, лишь кисточку хвоста теребит, словно оторвать хочет.
- Сам вчера супруге своей заявил, что «лучше с чертом жить в одной квартире, чем с тобой». Вот я и пришел.
Тут я наконец понял, чего мне подсознательно не хватало. Не хватало Аньки. Постоянного ее нудежа на тему вреда пьянства для здоровья. И фотографии не хватало. Большой, свадебной, что на шкафу стояла.
Не знаю, что на меня нашло, но тигром я спрыгнул с дивана – точнее, свалился, - схватил своего гостя за грудки и давай из него душу вытрясывать, ежели, конечно, у чертей она есть.
- Куда, подлец, Аньку дел?! Супругу мою нежно любимую?! – и дальше по тексту. А тот, подлец, не сопротивляется нисколько. Ну разве можно так? Если драка – то обе стороны должны деятельно участие принимать. А если нет…
В общем, снова мне стыдно стало. Выпустил я звереныша копытного.
- Ну, - говорю, - извини, погорячился. Ты мне только по-хорошему ответь, куда Анька делась?
Чертенок глянул на меня исподлобья обиженным зверьком, громко всхлипнул, достал откуда-то носовой платок… До боли знакомый носовой платок, в элегантную темно-синюю клеточку. Высморкался и буркнул.
- Куда-куда, к матери уехала. Заявила, что не может больше здесь жить, вещи собрала и вперед. Ты бы ей позвонил хоть, извинился, а? – И ресницами хлоп-хлоп. Ну просто земное воплощение совести. Тьфу.
- И, чего, - говорю, - теперь ты здесь жить собираешься?
- Ага, - Чертенок с готовностью кивнул и умильно так сложил перед грудью лапки. Ну вылитый японский турист, чтоб его. – Я все умею, стирать там, готовить, в магазин бегать. Ты меня только не бей, ладно? – И поглядывает так с надеждой. Ну разве можно такую мохнатую симпатягу обидеть?
- Ладно, - говорю, - живи, пока жена не вернется.
Гость аж запрыгал от радости. На всех четырех лапах. Странное зрелище…
Подождал я, пока приступ радости минует копытного, и спрашиваю:
- Звать-то тебя как, гость мой адский?
- Я не Адский, - сразу обиделся чертенок. – Я Московский. Тимофей Сергеевич я. – И лапу протягивает. Забавно. Ну пожал я ее. Ничего так на ощупь, приятная, как шапка меховая. Из норки…
Так и начали мы жить с чертенком Тимофеем вместе.

И ничего так жили, нормально.
Чертяка наловчился в магазины бегать прямо через дверь, не открывая. Мне бы так научиться – Форт Нокс бы к чертовой матери вынес подчистую.
Я Тимофея спрашиваю, мол, расскажи, что да как, да куда ноги девать, голову там и все остальное, плотское. А тот лишь мнется и отмалчивается. Нехорошо так отмалчивается. С намеком на будущее.
В общем, решил я расспросы свернуть. На всякий случай, чтоб чего не вышло. Непредусмотренного.
Ну вот смотается он, значит, с утра в магазин, натащит всего, бесплатно причем. Рай. Домашний черт – и почувствуй себя олигархом на отдыхе. В смысле, чего ни попросишь – все притащит и денег не требует.
Интересно, на чертях жениться можно? А то я бы женился. С удовольствием. Это тебе не зануда-Анька, это настоящий домохозяин, мечта.
Вот так и жили, а вечерами гулять ходили. Вместе. Чертушку моего, правда, предварительно обряжать приходилось. Люди же у нас темные, непросвещенные, как при инквизиции. Чуть что – сразу на костер, то есть в отделение.
В общем, одевали мы Тимофею на копыта кроссовки, рога под кепарик прятали, глазищи, адские, зеленющие – под очки солнечные, а хвост – под пальто. А что морда заросшая – так мало ли что.
Прохожие особо и не оборачивались. Правда, один раз моджахедом обозвали. Нет, не меня – его, но это – мелочи…
Так бы и жил я до сих пор, проблем не зная, но однажды черт меня за язык дернул. Под руку толкнул.
Значит так, лежу я на диване ЦСКА – Спартак смотрю. Наши мяч забили, а пива все нет и нет. Ну стучу я Тимофеичу в стенку, мол, хозяин заждался, давай сюды копытцами. А он, зараза такая в ответ, что салатик режет, оливье. Хороший салатик из породы как накормить гостей ненужными тебе продуктами, под водочку особенно идет. Тазиками.
Ну ладно, жду. Второй тайм начался, наши, уроды кривоногие, умудрились мяч пропустить. В откровенно дурацкой ситуации. Тут меня такая злость взяла, кричу ему, что, Тимофей, мол, пора и совесть иметь, тащи пива, а то сейчас как выгоню к чертовой матери отсюдова.
Тишина.
Плюю на матч, прихожу на кухню, а он там сидит, вилку-ножик взял и лопает чего-то по всем правилам куртуазии.
Как меня это взбесило, даже словами не передать! Много я ему чего сказал со зла, и что разожрался на халявных харчах, физиономия в ворот свитера не пролазит… И что обленился совсем – хозяину пива не носит вовремя…
В общем, много чего... Нехорошего.
Мне потом даже стыдно стало. Чертушка молчал лишь, да слезы с ресниц смаргивал. Длиннющие такие ресницы, а слезы крупные-крупные.
Ну вот. Я футбол ушел досматривать, а когда матч закончился – наши выиграли – бегом за Тимофеем, пусть смотается в магазин – праздник у нас сегодня.
А Тимофея-то нет нигде. Как сгинул. Уж звал я, звал. Даже на улицу сбегал – исчез мой чертушка, как приснился…
Жалко конечно.
Теперь придется и с Анькой мириться, и работу новую искать…
Не судьба, видать, русскому человеку на халяву пожить.

[Konstantin]

  Нехорошо  с Тимошей он поступил. А теперь кончилась сладкая жизнь...

[Markiz]

Мораль злая получилась((

[Konstantin]

  Может быть, но меткая и ...злободневная...

[Markiz]

Песня о том, как Великий Вождь Магерито Орлиное Перо по граблям ходил.

Однажды Великий Вождь Орлиное Перо ехал по прерии на своем любимом скакуне Хромоногом Аребуте и размышлял о смысле жизни. И тут Вождь увидел, что на дороге прямо перед ним лежал грабли. Это были хорошие грабли, с крепкой деревянной рукоятью и выкрашенными черной краской металлическими зубьями. Великий Вождь подумал, потом спешился и наступил на них. И получил рукоятью по лбу.
Потер Магерито Орлиное Перо пострадавший лоб, поразмышлял о превратностях судьбы и забрался снова на верного Аребута.
Только отрешился Великий Вождь от тлена земной жизни и воспарил духом к небесным сферам, как, глядь, на дороге лежат другие грабли. О, эти грабли были очень модными, особенно для диких прерий. Их острые зубья были цвета неба на закате, а литая резиновая рукоять будила в памяти неуместные воспоминания о полицейских дубинках.
Долго думал Магерито Орлиное Перо, но потом все-таки спешился и наступил на грабли. И снова получил рукоятью промеж глаз.
Долго ругался Великий Вождь, проклиная и свое любопытство, и Духа Прерий, разбросавшего на дороге Магерито грабли, но потом снова вскарабкался в седло и продолжил свой путь.
Только-только перестала ныть шишка на лбу Великого Вождя, как снова увидел он на своем пути грабли. На этот раз грабли были очень старыми, можно даже сказать, боевыми. Их зубья, изрядно тронутые ржавчиной, были кое-где отломаны, а деревянная рукоять почернела от времени.
Долго размышлял Магерито Орлиное Перо, созерцая грабли, потом все же спрыгнул на землю и наступил на них.
И точно также получил черенком по лбу.
Великий Вождь взобрался на Хромоного Аребута и, вытаскивая на ощупь засевшие занозы, возблагодарил Духа Прерий за науку и с тех пор остерегался наступать на грабли, как бы привлекательно или необычно они ни выглядели.

Мораль. Грабли остаются граблями независимо от их внешнего вида.
Мораль 2. Личный опыт – штука болезненная.

[Venera]

Забавненько)  Очень милая сказочка 

[Konstantin]

  Нет, ну будто специально. На днях эта мораль мне пришла в голову...

[Markiz]

Сказочка про Лох-Несскую Жабу, или Сказочка об истинной природе вещей

В одном болоте жила-была Жаба. Славная такая Жаба, зелененькая, пупырчатая. Да и размеров солидных для представителей жабьего племени.
И вот однажды прослышала Жаба, что где-то там, в далекой Шотландии в озере Лох-Несс живет страш-шное чудовище, Несси прозываемое. И что со всего мира съезжаются туристы с фотоаппаратами с целью эту Несси увековечить.
Подумала Жаба, подумала и решила: «А я чем хуже? Не плезиозавр, но все равно – земноводное!»
И с тех пор на закате из болота стали доноситься странные тоскливые звуки, так разительно отличающиеся от жабьего кваканья. А в темной воде изредка мелькала тень кого-то очень большого и очень древнего.
И пошел по окрестным поселкам слух, что в болоте завелось свое Лох-Несское чудище, и собирались зеваки ближе к вечеру или с рассвета, чтобы подстеречь таинственного зверя, глянуть на него хоть одним глазком. И никто не обращал внимания на довольно крупную Жабу, лениво развалившуюся под корягой и поглядывающую на мир с извечной жабьей философской апатией.

Мораль. Приглядись внимательнее к таинственному чудовищу, может, это просто обычная жаба.
Мораль 2. Мы сами создаем себе славу.

[Konstantin]

  То есть, белый пиар ! Маркиз, с возвращением ! Как всегда, низко кланяюсь  . 

[Venera]

Уря!  Замечательная сказочка))

[Markiz]

В одном болоте жила Жаба, и никак у этой жабы не получалось жизню наладить. Одну лапу вытащит - другая увязнет, вторую вытащит - третья увязнет. И так до бесконечности.
И вот так это все Жабу достало, что взомолилась она: "Господи! И почему у меня все не так, как у нормальных людей?!"
Посмотрел Господь на нее с небес, подумал-подумал и ответил: "Потому что ты - Жаба!"

[Markiz]

- Простите, где мне найти Люцифера Вельзевуловича. – Спросил я у пробегающего мимо сотрудника.
- Второй этаж, комната 213. – Отозвался он и, ловко освободившись, исчез.
Пожав плечами, я спокойно поднялся вверх по лестнице. Контора, видом снаружи вызывавшая в памяти славное коммунистическое прошлое, внутри оказалась совершенно обуржуазненной. Одни ковровые лестницы с позолоченными перилами и зеркала в полный рост чего стоили.
Комнату 213 я нашел сразу. Точнее не комнату, огромную кабинетищу с не менее огромной приемной. Сидевшая за телефоном девица, судя по всему, секретарша, кокетливо препиралась с каким-то хлыщом, намеревавшимся любой ценой прорваться сегодня к начальству:
- Лилит Астаротовна, вы только войдите в мое положение. Ну, пожалуйста.
Лилит Астаротовна ни в чье положение входить не намеревалась, ей и в свое было очень даже неплохо. Сверкнув на меня черными очами, она небрежно поздоровалась:
- Проходите, Сергей Николаевич. Он вас ждет.
- Благодарю. – Кивнул я в ответ и вошел.
- Заходите, заходите. – Поднялся он с места и широким жестом протянул руку через стол. Я пожал крепкую ладонь, наводящую на мысли о различных, не свойственных конторскому работнику, видах спорта и сел. Он тот час же опустился в кресло напротив и принялся разглядывать меня в упор, поигрывая золоченым карандашиком.
- Ну что же, по здравому размышлению вы все-таки решились?
Я согласно кивнул – говорить почему-то не хотелось.
- Хорошо. – Пальцы, быстро-быстро перебиравшие карандаш остановились, но игрушку он так и не выпустил, нажав кнопку связи левой рукой.
- Лилечка, милая, договор по форме 4Д, два экземпляра.
- И что теперь? – Смог, наконец, произнести я, с трудом привыкая к звучанию своего голоса.
- Ничего. – Мило улыбнулся в ответ он, растягивая губы в стандартной улыбке. Тоже, наверняка, форма 4Д или какая там еще. – Условия мы уже согласовали. Только подписать, впрочем…
Дверь открылась и в кабинет вплыла давешняя высокая брюнетка в длинной, украшенной великолепным разрезом, позволяющем оценить красоту длинных ног, юбке. Лениво покачивая упругими бедрами, она проследовала мимо, изогнувшись кошкой, положила на стол боссу распечатанный договор, бархатно промурлыкав:
- Пожалуйста, Люцифер Вельзевулович.
И также неторопливо удалилась.
- Что, хороша девочка? – Сочувственно поинтересовались над ухом, и я понял, что уже довольно долго, как последний дурак, таращусь на давно закрывшуюся дверь.
- Да-да… - Невнятно пробурчал я в ответ, но ему и этого хватило, чтобы расплыться в мечтательной улыбке. Искренней, не по форме.
- Племянница моя. Вот, так сказать, протекцию составляю… - Он вдруг оборвал себя на полуслове, оставил в покое карандаш и решительно потерев ладони друг о друга, заявил: Ну-с, приступим.
- Приступим. – Вяло согласился я и пододвинул к себе договор. Первую страницу уже украшала моя фамилия, и я с трудом сдержался от желания полезть за паспортом и начать по привычке сверять остальные данные.
- Не стоит, не стоит… - Заметил он, словно бы почувствовав мое намерение. – В таких вещах моя контора редко ошибается. Вы условия проверяйте, условия…
Я послушно кивнул, но на всякий случай все же внимательно просмотрел свои входные данные, чем вызвал очередную улыбку. На этот раз понимающую.
- Где подписать? – Спросил я, наконец, закончив чтение.
- Последняя строчка и вот здесь, в квадратике. – Он любезно отлистал мне договор.
- Кровью? - Смог я, наконец, решиться задать главный, мучающий меня с утра вопрос.
- Да вы что! – Замахал он на меня руками. – Ручкой, ручкой расписывайтесь. Тоже мне придумали. Мы что, инквизиция какая? Не-ет, мы нечисть мирная, законопослушная. Не то что Торквемады всякие…
- Но ведь положено. – Возмутился я. – Классики свидетельствуют, что надо кровью. Гете, например, читали, так вот там доктор Фауст…
- Ну что вы… - На этот раз в его улыбке появилось неуместное снисхождение. – Авторы, они люди впечатлительные и не всегда адекватные. Им эффекты нужны. Театральные. Но мы же ведь с вами люди образованные. К чему нам эта пошлость?
Сейчас он нисколько не напоминал того, чьим именем подписывался. Не могло быть у дьявола таких хитроватых глаз чиновника средней руки, и костюма, темно-синего в тонкую редкую полоску тоже не должно было быть. Дьявол должен носить черную хламиду и тюрбан. Почему тюрбан? Хочется мне. Поэт я или не поэт? Мне театральные эффекты нужны. Глаза у него должны быть разные. И портсигар с треугольником…
Люцифер Вельзевулович прищурил глаза и понимающе пожал плечами.
- Хламида, шпага и тюрбан – это пожалуйста. Это я могу. Но вот от крови – избавьте. Не эстетично это. Да еще в наше время зараза всякая ходит – СПИД там или гепатит какой. Нам же еще вас потом лечить придется, а это непредвиденные траты. Нет уж… - Он решительно качнул головой в сторону. – А тюрбан – сейчас будет.

[Konstantin]

  Маркиз, так тут будет продолжение ? 

[Markiz]

Песня о Великом Вожде Криворуком Орле и возвышенном.

Однажды Великий Вождь племени Сиу, меткий лучник Криворукий Орел решил познать тайны мироздания и нарисовал палкой на земле прямую. Но прямая эта по причине ли дурного настроения Вождя, не идеальности поверхности ли, или еще какой выглядела откровенно не ровной. Разочаровавшись, Вождь нарисовал на земле посохом еще одну прямую, но эта прямая оказалась даже более кривой, чем предыдущая.
Вождь поразмыслил немного и, стерев результаты своих прежних трудов, провел очередную прямую, оказавшуюся так же бесконечно далекой от совершенства.
Тогда Вождь закрыл левый глаз и посмотрел на кривую – она стала чуть-чуть ровнее, но окончательно прямой так и не стала. Тогда Вождь открыл левый глаз и закрыл правый – кривая снова немного распрямилась, но идеальных форм так и не достигла.
«Все в мире относительно», - подумал Вождь и, закрыв оба глаза, вообразил себе идеальную прямую и внутренним зрением долго созерцал ее безупречную ровность, воспаряя сознанием к высшим сферам.

Мораль. Не можешь увидеть вживую  – представь.
Мораль 2. Не вся геометрия – Евклидова.

[Konstantin]

  Здорово, Маркиз ! Просто прелесть !  А почему- Криворукий Орел ?