Стеклянный мир-2

[Convollar]

В большом зале Горного замка, между тем, уже собирались гости. Ануир сидела в комнатах Риаль и расспрашивала бывшую ученицу. При всей своей проницательности, она не заметила в Риаль недовольства или грусти.
- Так Риан, говоришь, спит в кустах сирени? – в пятый раз спрашивала Ануир.
- Ему так нравится, - Риаль не казалась особо огорчённой – ведь мы ещё не обручены.
- А в твои покои не заходит?
- Заходит, ему мои гобелены нравятся, и мы подолгу разговариваем – обо всём Он мне рассказывает о своём мире, обещал меня в мир Могуществ перенести, у него там друзья–эльфы. Да они придут сегодня. Я в Синегорье хотела побывать, Риан мне лошадь подарил, белую, но там что-то у него разладилось с тёщей короля и мы решили подождать, хоть мне и хочется посмотреть на тамошних эльфов.
- Да, - вздохнула всезнающая Ануир – с Ашрет лучше подождать!  Так Риан, говоришь, в твоих покоях ночевать не оставался?
- Нет, что ты, как можно! Вот после обручения….
- Нда! – почему-то Ануир улыбнулась – посмотрим, что будет после обручения.

Открылась дверь в покои Риаль и в комнату вошёл Риан. Как и положено жениху, он был одет в белое и серебристо-серое. На мгновение Ануир вздрогнула, одежда Риана почему-то показалась ей траурной, но потом опомнилась, тем более, что белый бархатный жилет и шёлковая рубашка, вышитая Риаль серебряной нитью, шли ему необычайно. Простой серебряный обруч в чёрных с проседью волосах, тоже не портил впечатления, но вот кольца…Четыре детских с прекрасно огранёнными алмазами, и одно с изумрудом. Обручальные кольца ждали внизу, в серебряной шкатулке, но почему он носит этот изумруд – это кольнуло Ануир болью в сердце, но она оправилась и вслед за Рианом и Риаль спустилась в большой зал. Гостей собралось немало, не было только демонов пустыни, да и обитатели дальнего мира Морены и мира Ирратир тоже не появились. Зато почти все потомки Риана и Тайрин были здесь, за исключением Сиоля и Файнель. Уговорить Файнель посетить праздник было невозможно, она очень любила Тайрин и проявила неожиданное упрямство. Сиоль не хотел оставлять жену, к тому же их пригласила супруга их внука, Снежная Королева и они ушли в город Творцов. Владыка Лесов и Ацерина, естественно, отсутствовали, зато Север и Динель пришли. Ещё до праздника, Динель, зная Риана, уговорила Севера самому надеть молодым обручальные кольца, она подозревала, что Риан не перенесёт этой процедуры и сломается. Север взял со столика шкатулку, открыл её и про себя выругался. В шкатулке лежало прекрасно кольцо для невесты с очень бледным голубым сапфиром и старое  кольцо для Риана – то, самое первое обручальное кольцо, которое рассыпалось в прах после Риановских заморочек и первого ухода Тайрин в мир выбора. Сейчас это кольцо было восстановлено, и тёмный изумруд в форме кленового листа лежал на белом бархате в правом углу шкатулки – кольцо жениха.
- Неужели вспомнил что-то? – подумал Север – вот уж ко времени!

[Convollar]

Кольца Творец мира всё-таки надел на пальцы Риана и Риаль и, ничего, мир не рухнул. Запели светильники под высоким сводом зала, Риан церемонно протянул руку Риаль и они закружились в вальсе. Вальс был хорош, и пара смотрелась прекрасно, но стоящий у колонны Шалиах невольно вспомнил другой вальс, щемящее-горький и прекрасный, зимний вальс, принесённый когда-то Тайрин из мира выбора. Он краем глаза посмотрел на Ринель, и ему показалось, что в зелёных глазах жены мелькнула слезинка. Мелькнула и исчезла, а потом они тоже танцевали, и был накрыт стол, и пили вино, шипучее вино, которое особенно удавалось Шалиаху, и снова танцевали. Риаль пригласил на танец дальний родич Фиона и вообще её окружили эльфы, а Шалиах и Риан вышли на галерею. Под ними дышал прохладой и запахом сирени старый парк, белела мраморная лестница, ведущая в персиковый сад и дальше к холму, заросшему сиренью.
- Вот и всё, - сказал Риан – теперь я стану благополучным и спокойным Великим Магом, нашедшим свою тихую пристань. Но не сейчас! Не сейчас!- закричал Риан и исчез.

[Convollar]

Он стоял в саду, в воздухе едва чувствовался аромат ночных фиалок, смешанный со слабым запахом сирени. Дорожка, выложенная камнями, вела к дому, и на этой дорожке сидел большой волк. Шуба его серебрилась в свете луны, а глаза, совсем не по волчьи отливали зеленью. Волк посторонился и пошёл вслед за Рианом.
- Его зовут Щекн, - подумал Риан – откуда я знаю его имя? Я не знаю, кто живёт в этом доме, но знаю имя стража, почему?
Они поднялись по стёртым мраморным ступеням и дверь тихо, без малейшего скрипа, открылась, словно исчезла. Дом спал, но он не был заброшен. В тёмной комнате вспыхнули зелёные огоньки – глаза зверей.
- Здесь живут звери, - подумал Риан – значит, я попал в Заповедный Лес.
Он поднялся наверх по широкой мраморной лестнице, в верхнем холле было темно, только из-под одной двери слабо пробивался бледный лучик света. Риан подошёл к двери, и она тоже распахнулась перед ним, как и та, внизу, выходящая на крыльцо. Круглая комната была ему чем-то знакома, на стенах, между узкими арочными окнами висели портреты его детей, и витая чугунная лестница вела на самый верх башни, туда, где что-то светилось. Он поднялся по лестнице и оказался ещё в одной комнате, тоже чем-то знакомой. Здесь, в углублении толстой стены стоял диван, перед диваном размещался маленький столик и над столиком, в свете кристалла, Риан заметил портрет. Из овальной рамки на него смотрело женское лицо, удивительно знакомое, чем-то похожее на лица Ринель и Сильверен. Лицо что-то будило в памяти, но он не понимал – что. Что-то похожее на ненависть и ему захотелось уничтожить портрет, он даже вынул кинжал, но не мог дотронуться до холста. Глаза женщины, тёмно-зелёные, как изумруд в его кольце, подёрнулись влагой и на холст скатилась слезинка. Риан бросился прочь из комнаты, прочь из дома, пробежал через сад и увидел поляну. Под старым дубом висели качели, с ними было связано что-то, с этими качелями, что-то невероятно горькое, и он бросился в Лес. Тропа вдоль ручья вела на запад, потом от неё отделилась узкая тропочка и повела куда-то вглубь леса. Там, где-то далеко слышался звук свирели и что-то пели дриады. Риан бежал через Лес и, наконец, оказался на поляне. Здесь действительно пели дриады, подыгрывая себе на свирелях, и мелодия была странно знакомой. Невыразимо печальный, щемящее-горький, плыл над поляной вальс и будил, тревожил что-то в душе, что-то знакомое, прекрасное и больное. Светила луна и среди мохнатых еловых лап тенью, размытой лунным светом, появилось женское лицо – то же, что на портрете в башне. Усталые глаза смотрели, казалось, прямо в душу, а музыка всё лилась и лилась, и теперь это были не только свирели, звучали скрипки, пели флейты и кружились в танце дриады. А потом музыка оборвалась, исчезла в еловых лапах тень женщины, и Лес зашумел, замахал ветвями, и в этом шуме ночной ветер донёс до него голос.
- Уходи, - шумели ветви – уходи,- шелестели листья – уходи и не приходи сюда больше.
- Всё кончено, – кричал ветер – всё кончено, ты не вспомнил, не вспомнил, ты всё забыл, уходи!

[Tany]

Горько, но надежда умирает последней или все же умирает...

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Риан вновь стоял на галерее и смотрел на Шалиаха. Словно не исчезал. Но в зале уже гасли светильники, и смолкла музыка.
- Ну, объявился, жених, - сказал Шалиах – мы уж все кусты обшарили, тебя искали! А где это ты поцарапался?
- Поцарапался? – Риан провёл рукой по лицу. К щеке прилип берёзовый листок, видно ветка хлестнула его, когда он бежал по лесу!
Он молча убрал лист и привёл лицо в порядок.
- Ну, иди уже в покои невесты, - усмехнулся Шалиах – Ануир её туда уже давно проводила, думаю, одела соответствующим образом, у эльфов, знаешь свои обычаи….
- Заткнись, а, Шалиах!- рявкнул Риан – не обрядила же она Риаль в супружескую сорочку?
- Да нет, скорее что-то воздушное, полупрозрачное, у Ануир хороший вкус!
- Тогда тем более, заткнись!
- Что-то ты очень уж нервничаешь, жених, - засмеялся Шалиах, пожалуй чересчур уж весело – как в первый раз! Да, ты через зал пройди, пожалуйста, тебя тут всей компанией искали, так уж покажись гостям!
- Шалиах, последний раз прошу, заткнись!
Риан вошёл в зал, гости сделали вид, что ничего не заметили, но хозяин замка счёл нужным пояснить, что он был на смотровой башне.
Наир хотел что-то сказать, но Эллис чувствительно ущипнула его. Смотровую башню Наир осмотрел в первую очередь. Риан поблагодарил гостей и направился к лестнице, ведущей в личные комнаты.
- Бедная девочка! – почему-то прошептала Ринель и гости стали исчезать, как осенние листья на ветру. Последней ушла Ануир, напоследок посмотрев на Риана весьма строго. Риан усмехнулся и пошёл в свою спальню, переодеться.
- Ты куда это? – неожиданно спросила Ануир.
- Переодеваться, - огрызнулся Риан – а ты, что, со свечкой стоять собралась?
В лице Ануир что-то дрогнуло.
- Не обижай её, Риан, - тихо сказала она.
- Не обижу, - проворчал Риан и поднялся в свою спальню.
Уже под утро он выбрался из постели, поцеловал в лоб засыпающую Риаль и отправился досыпать наверх.
- Прости, Риаль, не таким должен был быть твой первый мужчина, - подумал он уже в своей строгой спальне. Улёгся на ставшую привычной кровать и посмотрел на стену напротив узкого окна. На стене висела странная картина – портрет в овальной рамке. Пустой портрет, чёрный фон без лица.

[Convollar]

Спасибо, тёзка, за качели и за надежду....Огромное спасибо!

[Эйлин]

Грустно... Всколыхнулось что-то в душе и пропало... Осталась  лишь тоска. И все-таки он не вспомнил. И все-таки надежда еще остается, хоть и пуст теперь  портрет.
Спасибо, эреа Convollar! СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Спасибо, эрэа Эйлин! Мне почему-то Риаль стало жаль. Надо её из замка вытаскивать, хотя для Риана такая жена очень удобна. Впрочем, какая жена? В былые времена Тайрин его чуть не пристукнула за такое вот благонравное поведение. А портрет в его спальне в Горном замке был пуст ещё с ухода Тайрин, она об этом позаботилась. Вот визита в Лес она не ждала, поэтому там её портрет и сохранился. Она вообще не ждала, что Риан не сможет до конца избавиться от памяти, даже не от памяти, от тени памяти. Он старался, конечно, вот жену выбрал подходящую, только жестоко это - если Риаль сама не поймёт, что такое счастье. За картинки особое спасибо - такие интересные, глаз не оторвать.

[Convollar]

Шли годы, звенели ручьями вёсны, пышно и томно цвели роскошные летние дни, золотом пылала осень за осенью, лили зимние дожди в Горном парке и кутались в белые пуховые покрывала ели в Заповедном лесу. Риан проводил время в силовой башне, или ходил в патрули вместе с Шалиахом – в последнее время он часто уходил к другим мирам, словно искал разгадку какой-то тайны, и боялся эту разгадку найти. Когда бывал дома, обязательно заглядывал по вечерам в покои Риаль, но дольше полуночи не задерживался и уходил спать в свою келью в башне либо в сиреневые заросли на холме. Риаль, впрочем, не возражала, напротив, как-то замирала, если её супругу вдруг приходила блажь исполнить супружеские обязанности, но никогда не выказывала, ни малейшего недовольства и не жаловалась на головную боль. Вот его рассказы о других мирах, о древнем Великом Кольце, о Творцах миров, доставляли ей истинное наслаждение, и она была готова слушать Риана хоть до утренней зари. Риана вполне устраивала такая супруга – спокойная, никогда не проявляющая ни малейшего признака ревности, к тому же редкостно красивая. Возвращаясь домой из патруля, а иногда и из очередного загула, он всегда привозил ей какой-нибудь необычный подарок – кофейные чашечки из нефрита, эльфийской работы или семена необычных редких цветов, драгоценные камни, невиданной красоты ткани, а однажды привёз белого пушистого котёнка с синими глазами. Риаль радовалась подаркам, ткала гобелены и вышивала мужу рубашки. В замке к ней относились тепло, только вот иногда она замечала в глазах болотницы что-то вроде жалости. Но, в общем, такая жизнь её вполне устраивала, да и Риана тоже. Иногда она посещала Ануир, рассказывала о своей жизни в Горном замке и Ануир с интересом слушала её. Правда, дорога в Храм шла вдоль моря, а моря Риаль боялась, этот детский страх она так и не смогла изжить. Однажды она пересилила себя и дошла до причала, у которого покачивался на мелкой волне изящный парусник. Кораблик был очень красив, только почему-то без имени, а было, было название, ученица Ануир даже нашла место, где было когда-то название корабля. Труднее всего было проехать по мосту над морем, хоть мост был построен в самом узком месте, на юге, над проливом. Зато на востоке, за мостом, шли зелёные холмы, здесь жили эльфы, виноградари, а потом уже в горах, на перевале стоял старый Храм и древний маленький дворец из грубого камня, в котором и жила Ануир и её ученицы. Сама Ануир со дня обручения в Горном замке не появлялась и, однажды, когда Риан отправился в очередной патруль, Риаль решила навестить её. Путь был не близкий, но вдоль дороги, в холмах, жили хафлинги, они держали маленькие гостиницы и всегда были рады случайному путнику. На этот раз Риаль сравнительно легко преодолела свой страх перед морем и благополучно миновала мост через пролив. Дальше дорога шла через эльфийские виноградники. Можно было ехать в объезд, но белая красавица кобылка почему-то свернула в холмы. Риаль смотрела на аккуратные ряды виноградных лоз и не заметила, как дорога вильнула куда-то вправо. Сообразив, что она заблудилась, Риаль не испугалась и решила поискать путь к колодцу – было жарко и хотелось пить, а уж потом эльфы подскажут ей, как выбраться к перевалу. Интуиция её не подвела, из-за виноградных лоз появился молодой эльф, улыбнулся и спросил, не заблудилась ли прекрасная дева среди виноградников. Риаль объяснила, что она наречённая супруга Мага Огня, хозяина Горного замка, а сейчас едет в Храм на перевале.
- Так ты Риаль, - сказал эльф – мы хорошо знаем хозяина Горного замка, позволь мне проводить тебя к источнику, а уж потом я выведу твою лошадь на дорогу к перевалу. Эльф взял белую кобылку под уздцы и через несколько минут они оказались у фонтанчика, стоящего внутри беседки, увитой виноградными лозами. Риаль с удовольствием устроилась на мраморной скамье, а эльф поставил на маленький столик, кувшин,  наполненный прозрачной, и как выяснилось, очень, вкусной водой. Появилось и блюдо с ранним розовым виноградом.
- Отдохни, Риаль, - сказал эльф – меня зовут Лаурин, я сын Лауира, а о тебе мы слышали.
Риаль только сейчас хорошенько рассмотрела эльфа. У него были очень красивые вьющиеся  волосы, цвета кофейных зёрен и золотисто-карие глаза. Редкий для эльфов цвет волос и глаз. Тонкий золотой обруч был почти незаметен в густой гриве волос и вообще эльф был очень красив, но главное было не в этом. Он был понятен, и он был свой. Риаль даже не могла бы объяснить, почему она считает эльфа своим, только потому, что он тоже эльф, как и она?
- Спрошу Ануир, - подумала «наречённая супруга» Великого Мага Огня, поблагодарила Лаурина и отправилась в путь. Лаурин вёл её кобылку под уздцы, и от его присутствия было тепло, словно она вернулась в родной дом, которого никогда не знала.

[Convollar]

Ануир тепло встретила бывшую ученицу, поблагодарила Лаурина, проводившего Риаль до Храма, и повела путницу в бассейн с тёплой водой, настоянной на целебных травах. Потом Риаль сняв богатую дорожную одежду, с удовольствием облачилась в своё старое, в мелких цветочках, платье и они устроились в беседке над ручьём. Сад у Ануир был простой, и, на первый взгляд, запущенный, но Риаль знала, что запущенность эта хорошо продумана.
- Ну, Риаль, - взяла быка за рога  Ануир – твой «наречённый супруг» по-прежнему развлекает тебя разговорами?
- Не только, - слегка покраснела Риаль – иногда он, ну, не только ….
- И как часто не только? – Ануир трудно было сбить с толку – раз в неделю? В месяц? В год?
- Когда как, - Риаль уже не краснела – да мне и не нужно чаще. Детей у нас быть не может, а так просто… зачем? Я не страдаю по этому поводу, зато он столько интересного рассказывает! И подарки дарит такие необычные. Да и в замке меня любят, все, только вот..
- Что вот?
- Мне кажется иногда, что они меня жалеют! А мне там хорошо – парк, сады, да я и всё-таки хозяйка Горного замка, - уже совсем тихо сказала Риаль.
- Ты полная хозяйка своих покоев, а не замка, - уточнила Ануир.
- Нет, ты не права, если мне что-то нужно, Рагха распорядится, и всё тотчас сделают! Знаешь, я о другом хотела спросить, - перевела стрелки Риаль.
- И о чем же?
- Понимаешь, я в спальне Риана никогда не была, а он спать туда уходит, ну, даже после, понимаешь..
- Понимаю! – сказала Ануир – давай дальше! Тебя разобрало любопытство!
- Да! Он ушёл в патруль дня за три до моей поездки к тебе…
Аннуир с трудом заставила себя не расхохотаться в голос. Она была в гостях у Ринель на этой неделе – Шалиах был в своём замке, и ни в какой патруль не собирался. В ближайшие три месяца, да!
- Ладно, - сдержалась Ануир – так что ты сделала?
- Да ничего особенного, поднялась в его спальню! Я думала, там роскошь необыкновенная, а там просто келья какая-то. Ну, вот я хотела гобелен хоть красивый на стену повесить, покрывало вышить на кровать, ковер там постелить….
- Ну, и что? – заинтересовалась Ануир.
- Ануир, это в полночь было и полнолуние. Луна в окно заглянула, и я увидела на стене картину в овальной рамке, только она была пустая!
- То есть?
- Чёрный фон и всё! А потом из тьмы стало проступать лицо, женское лицо, чем-то на Ринель похоже, но волосы пепельные и с рыжиной кое-где! Вот глаза видно было хорошо – зелёные, тёмно-зелёные, как изумруд в кольце Риана! А потом всё исчезло. А я убежала. Ануир, а Риан это видит? И кто там, на портрете?
- Долгая история, девочка, - грустно сказала Ануир – ты ведь знаешь, детей аисты не приносят. Эльфы их рожают, а маги творят. Но один маг, любого пола, не может сотворит живое. Нужно мужское и женское начало. У твоего «наречённого супруга» четверо сотворённых и у них, у сотворённых, уже и правнуки есть. Значит, сотворили их давно, очень давно. Тебе ничего не говорит имя – Тайрин?
- Один раз слышала, Мороша приготовила что-то очень вкусное в глиняных горшочках и сказала, что Тайрин это называла – жульен. Рагха так на неё посмотрела, что Мороша вся позеленела и что-то начала рассказывать про сказки своей бабушки.
- Это не такие уж сказки, Риаль, и есть те, кто их сказками не считает. Но одно могу сказать – в Горный замок Тайрин не придёт, в вашу жизнь не вмешается, место её – Заповедный Лес, а Риан её не помнит. Но, видимо, совсем память не убьёшь, что-то, да всплывёт. Это не Тайрин ты видела на портрете, это тень памяти Риана о Тайрин.
- Так она есть? Зачем тогда я?
- Её нет, она ушла и унесла память о себе. Но часть её души стала частью её Леса. Где она и вернётся ли когда-нибудь – никто не знает. Все сроки прошли. Да если и вернётся, к вам не придёт, она освободила Риана и от клятвы и от кольца. Вот он освободил ли себя – трудно сказать. Спать-то он в заросли уходит, а там когда-то был дом Тайрин. Там все их сотворённые выросли.
- Я спросила как-то в шутку – что ему снится в этом шалаше – он там шалаш себе соорудил – он сказал, что не помнит, совсем ничего не помнит, и он не соврал. Ануир, можно я тут у тебя немного поживу?

[Convollar]

Риан вернулся «из патруля» недели через три. Риаль уже была в замке, и было в ней что-то новое. Словно за две недели пребывания у Ануир, она согрелась у тёплого камина. Риан усмехнулся, глядя на свою «наречённую супругу», на обратном пути с юга, где он провёл весьма насыщенные три недели, он заглянул на виноградники и получил искреннее удовольствие от созерцания своей «наречённой» гуляющей по лугам с красивым эльфом. Эльфа он знал, это был Лаурин, он жил в посёлке виноградарей и делал прекрасное вино – розовое, душистое вино, даже у Шалиаха такое не получалось. Вообще Лаурин всегда был симпатичен Риану, но сейчас он заметил, что эльф симпатичен не только ему. Такой счастливой и живой Риан свою «наречённую супругу» не видел никогда. Он с первой недели после своего обручения, относился к Риаль с уважением, даже с восхищением, но и только. Уже тогда, в Заповедном Лесу, он понял – то, что мучает  его, кроется в нём самом, в его памяти. Он должен что-то вспомнить, очень важное, определяющее всю его жизнь и все его прогулки по мирам – это поиски разгадки тайны, скрытой в его прошлом. Риаль была прекрасна, умна, она вполне подходила на роль хозяйки замка, но любви не было. Не было у него и не было у неё. Замок встретил его домашним теплом и уютом, но Риан, потрепав Риаль по нежной щёчке и поцеловав в лоб, поднялся наверх, в свою спальню. Вид овальной рамки, заполненной тьмой, поднял в его душе такую бурю, что он не выдержал.
- Тебя нет, нет, но ты есть! Ты – моя память! Так отпусти же ты меня совсем! Отпусти или вернись! – крикнул он и метнул кинжал в то место, где, у изображения, как ему казалось, должно было быть сердце. Кинжал вонзился в чёрный холст, и красные капли потекли по стене, и с каждой каплей в памяти Риана возникала картинка и все они складывались в бесконечную картину его прошлой жизни. Вот из распахнутых дверей замка на солнечный свет выбегает девчушка лет пяти и бежит к нему, а он кладёт ей на руки волчонка. Вот та же девчушка, уже постарше, в зарослях малины и мордашка перепачкана ягодным соком, он сажает её к себе на плечо вместе с волчонком и они идут через поле к замку. Вот уже девушка, она сидит на обрыве над морем, а он играет на саксофоне и девушка плачет, а потом просит сыграть ещё. Дом в персиковом саду, сирень под окнами и два рыся тащат за рубашки Наира и Ринель, дети перемазаны ежевикой, на рубашках пятна и он им что-то строго выговаривает. Прекрасная женщина с пепельными волосами, в волосах золотые пряди, он берёт её на руки, а она смеётся и говорит, что внизу их ждут гости, и страшная картина, когда он целится в неё у лесного ручья, но под пулю бросается волк. Горечь разлуки, сто лет одиночества, счастье и горе – всё перемешано, но всегда она где-то рядом – Тайрин. Имя тает на губах, Тайрин, Тайрин, парусник с изумрудными парусами, Тайрин, музыка падения в лунный свет, Тайрин, горький зимний вальс – Тайрин. Кровь на стене, вернувшаяся память – Тайрин.
Где-то, в другом пространстве, в другом мире, у женщины внезапно и очень сильно кольнуло сердце, обожгло огнём, онемела левая рука. Она едва успела дотянуться до мобильника и нажать красную кнопку экстренного вызова. А потом наступила тьма. 

[Tany]

Убить, чтобы вспомнить?

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Спасибо, тёзка! Кто это сказал - если не умрёшь - не оживёшь. Точно не помню, но где-то в Евангелии. Для Тайрин другого пути вернуться не было.Но Риан об этом не думал. Он просто дошёл до точки. Вообще - память такая штука - можно либо полностью всё убить, но тогда ты - как новорожденный, либо как карточный домик - вынул одну карту, рассыпалась пирамида. Вот у Риана вынули одну карту, заметьте - не Тайрин, уж скорее игры Корвина с кривыми зеркалами и его, Риана,  собственное забытое желание - ещё когда он был графом Северским. Вот осторожным надо быть в желаниях. Но тут другое - он, конечно, маг и всё такое, но душа-то живая, ему что-то мешает жить, а что - он не понимает. Ярче всего это выражено в портрете, думаю, что и он в полнолуние что-то видел на чёрном холсте. Риан просто сорвался, в какой-то степени - удачно. Для Тайрин. А не таволга ли на вашей картинке, кстати, я её очень люблю!

[Tany]

да, похоже, таволга. Трава моего детства.

[Convollar]

Мороша уже накрыла на стол, все ждали хозяина Горного замка, но наверху стояла тишина, словно там никого и не было. Наконец, Рагха не выдержала.
- Риаль, если тебе не трудно, поднимись в спальню Риана, обед он обычно не пропускает, - Рагха едва не добавила – когда бывает дома, но сдержалась.
- Хорошо,  - сказала Риаль, хотя идти в ту странную комнату с черным портретом ей очень не хотелось.
Она поднялась по лестнице, осторожно постучала в дверь – ни звука.
- Спит с дороги? – подумала Риаль и осторожно потянула на себя дверь. Дверь легко открылась, в комнате стоял густой запах коньяка, Риан лежал на кровати и чему-то улыбался во сне. На прикроватном столике стоял вместительный хрустальный графин, почти пустой, только на донышке светился тёмно-золотистый остаток благословенного напитка, который Риаль не переносила. Розовое вино, которым её однажды угостили в доме родителей Лаурина, было божественным нектаром по сравнению с этим золотым огнём. Риаль осторожно, прикрыв нос вышитым платком, подошла к кровати. Риана просто окутывало облако коньячного аромата.
- Риан, - тихо позвала Риаль – Риан, стол к обеду накрыт!
Риан попытался перевернуться на другой бок и упал с кровати, довольно узкой, к слову сказать.
- Тайрин, - пробормотал он, не просыпаясь – я спать хочу! Поцелуй меня!
- Прелесть, - внезапно возмутилась Риаль – ну, ладно, Тайрин, я теперь про неё знаю, но целовать эту пьянь, это просто была какая-то необыкновенная женщина!
Вслух она ничего не сказала, но, уходя, всё-таки  бросила взгляд на портрет. На чёрном фоне очень смутно, словно из-за плотной вуали проступило лицо женщины, она прижимала руку к груди, сжимая рукоятку кинжала. На пальце у неё горело огнём кольцо с тёмно-красным рубином. Из-под кольца тянулась тёмная полоска, похожая на кровь, и на светлом камне стены были видны кали, тоже тёмные, засохшие, буроватые капли. Риаль испугалась и бросилась вон из страшной комнаты. Она даже не закричала, только побелела, как полотно и Рагха, увидев её, бросилась наверх.
- Ничего особенного, - Рагха быстро спустилась вниз – просто тебе, девочка, не приходилось видеть пьяного Риана. Он проспится к вечеру, его коньяк не вызывает никаких побочных эффектов, однако он слишком много выпил!
- Ааа, а портрет? – спросила Риаль, стуча зубами – и кинжал, я видела, там кровь!
- Есть много странного на свете, друг Горацио – ни к селу, ни к городу вдруг процитировала Мариша – тебе это всё ничем не грозит, да и никому не грозит. Давайте обедать!
Риаль едва притронулась к вкуснейшему плову с каштановыми орехами и ушла в свои покои, сославшись на головную боль.
- Вспомнил, значит, - резюмировала Рагха – ну и как он с этим жить теперь будет? А плов чудо, как хорош!
-Девочку жалко! – тихо сказала Мариша.
- Ой, брось, девочка найдёт своё счастье, настоящее, да, кажется, уже и нашла. Ты заметила, как она сияла, вернувшись из Храма? Я её такой никогда не видела, - Рагха явно увлеклась рассказом и не заметила, что в столовую вошёл её муж, комендант замка.
- К нам тут эльфийская ладья на днях приплывала,  осетрину свежую привезли, - рассказывала Рагха - так эльфы-мореходы видели нашу Риаль вместе с Лаурином, они цветочки на лугу собирали! А Лаурин, между прочим, по словам мореходов и в гости её водил – к родителям. Он умный, этот парень, понимает, что эльфийке с беспамятным магом счастья не будет!
- Вот счастье будет, если Риаль своему «наречённому супругу» рога наставит! – хихикнула развеселившаяся Мариша – никто ещё Риану рогов не наставлял, а не мешало бы!