Стеклянный мир-2

[Convollar]

Тайриэнн услышала зов ранним утром. Где-то, недалеко от  парка Горного замка, случилась беда. Натянув рабочую одежду, Тайриэнн переместилась в лес. Родившийся прошлой весной лисёнок, уже покинувший нору и вполне самостоятельный, ловил рыбу в ручье, служившим границей между парком Горного замка и лесом, где у него была небольшая, но вполне приличная нора. Обычная охота, но в тот день дул сильный шквалистый ветер. Лисёнка швырнуло на перекат и очень неудачно – он сломал лапу. Мокрый, голодный, он едва дополз до норы. Ночью, как обычно в это время года полил дождь, и Тайриэнн вытащила из норы мокрого, дрожащего зверя. Судя по всему, сломанная лапа вызвала воспаление, Тайриэнн любила лис, поэтому решила забрать страдальца к себе. Неожиданно в лесу возник довольно крупный чёрный волк, раза в два больше обычного, синеглазый, с седоватой полосой вдоль хребта. Тайриэнн, волка, конечно, сразу узнала и обернулась лисой, причём совершенно необычной для лис масти – шуба получилась пепельно-русой. Лисёнка она взяла в зубы, посмотрела на наглую волчью морду, и хотела послать Тариана – а это был, без сомнения, он – куда подальше. Однако пасть у неё была занята и, она сверкнула изумрудными глазами,  гордо развернулась и исчезла.
Дома Тайриэнн осмотрела больного лиса, мгновенно высушила его и занялась больной лапой. Зверь прекрасно понимал, что ему помогают и не кто-нибудь, а Звериная Магиня, тихо лежал на боку, и после лечения настолько пришёл в себя, что поел отварной рыбки, попил тёплого рыбного бульона, закрыл глаза, облегчённо вздохнул и уснул. Тайриэнн положила его на шкуру у камина, погладила рыжую шубку и решила оставить зверька себе.
- Пусть живёт у меня, - подумала она – мой Волк его всему научит, а Тариан пусть близко сюда не подходит! Явился, друг любезный! Я его не звала и не позову! Пусть ищет свою среброволосую красотку, - тут Тайриэнн с сомнением посмотрела на свои пепельные волосы – а я и без него проживу!
Магиня поднялась на второй уровень, миновала маленький холл и вошла в башню, с которой и начинался переход в когда-то любимый ею домик в парке Горного замка.
- Постарался, малахитом весь переход облицевал, - подумала она – только камни, как бы хороши они не были, любви и веры не заменят.  А через мою бамбуковую стену никто не пройдёт!
Она подошла к плотно стоящим стеблям бамбука.
- А это что? – Тайринэнн заметила, что на стеблях бамбука появились  побеги – так ведь и не так давно я его здесь высадила, он же цветёт раз в жизни и лет через тридцать! Хаос, сколько времени я уже здесь живу?
- Двадцать лет, но ты же его вырастила в переходе! – прогудел Хаос и замолк.

[Convollar]

- Я на тридцать лет рассчитывала, да видно не хочет бамбук здесь жить! Он же погибнет после цветения, вся моя стена погибнет! Ну, я семена могу и вокруг сада посеять, это не вопрос, но стены второй раз не сотворишь, хотя, если он так быстро зацвёл, лучше не сеять, -  подумала Тайриэнн. Она провела рукой вдоль бамбуковой стены и её не стало. Зато перед взором Магини открылось множество столиков, уставленных шкатулками, настенные светильники, явно когда-то бывшие цветами и прочие изделия Тариана, предназначенные, очевидно, для неё.
- Подлизывается, гад такой! – Тайриэнн и попробовала сдвинуть столики так, чтобы они образовали некую черту. Однако труды её не увенчались успехом, хитрый Тариан разместил столики у боковых стен, вдобавок, они были явно выращены из пола. За спиной трудящейся Магини сидели Белый Волк и рыжий лис. Они внимательно следили за её попытками сотворить границу, и, кажется, улыбались.
Всё! – подумала Тайриэнн – ничего не буду трогать, просто больше сюда не пойду! Хотя очень хочется посмотреть, что там в шкатулках.

[Convollar]

Тариан был Магом Огня, конечно, он ёлку с сосной не путал, но в тонкости жизни растений как-то не вдавался, особенно, если учесть, что занятия по ботанике в школе посещал от случая к случаю. Увидев новые побеги на бамбуковой стене, он решил, что Тайриэнн просто укрепляет защиту и тем самым, объявляет о полном разрыве с ним. Никакого разрыва Тариан не хотел, а хотел он только одного – чтобы эта бамбуковая граница в один прекрасный день исчезла вовсе, а Тайриэнн, по крайней мере, посетила сотворённые для неё новые комнаты в её доме в парке. Поэтому бурно растущие побеги на стеблях бамбука ему совсем не понравились. У бамбуковой стены, он, надеясь на то, что время лечит и не такие раны – если, конечно, можно считать раной убийство собственного мужа – так вот, у этой проклятой стены он сотворил очень красивые столики из малахита, разместив их у боковых стен перехода. На одном таком столике стояла малахитовая же ваза с удивительно красивым рисунком камня, а в вазу он каждое утро ставил свежие цветы. Вчерашние цветы он превращал в камни и делал из них украшения для Тайриэнн, настенные светильники, а на столиках стояли шкатулки с украшениями. В благодарность за свои труды получил он ростки бамбука на стеблях и без того, уже давно достигших потолка. То, что это именно и есть некая, в своём роде, благодарность за его творения, он не понял и решил посоветоваться с Рианом, который имел богатый и не сказать, чтобы приятный, опыт, по вылезанию из подобных ситуаций.

[Convollar]

Риан встретил гостя весьма дружелюбно, они зашли в его кабинет, как водится, не обошлось без коньяка, и Тариан рассказал про свои беды.
Риан невесело усмехнулся.
- Про цветы и украшения можешь забыть, - сказал он – пойдём, я тебе кое-что покажу.
Они прошли через весь замок и оказались в небольшой комнате. Стены были выложены лазуритом и вдоль стен стояли столики и ещё над столиками висели полочки. Всё это, было заставлено множеством кофейников дивной работы, тончайшего фарфора посудой, в открытых витринах лежали украшения из прекрасно обработанных камней самых разных видов, оправленных в серебро – простое и лунное, платину, золото – в общем, комната представляла собой музей ювелирного искусства. 
- Всё это я дарил моей дражайшей супруге, - сказал Риан – естественно, я и в добрые времена дарил, но когда она меня посылала в мой замок и уничтожала переходы, я пытался как-то наладить отношения – вот, однажды, сильно рассвирепев, она и сотворила этот музей. Но от себя не уйдёшь, мы врозь жить не можем, так, что рано или поздно – однажды через сотню лет, Тайрин меня прощала.
- Тайриэнн меня прощать не хочет, - вздохнул Тариан – бамбук этот, и без того была стена, теперь ещё ростки пошли по стеблям!
- Прошу прощенья у благородных магов, - в комнате появилась женщина – надеюсь, я вам не помешала? Я горжусь своим музеем, мой супруг всё-таки Мастер, с большой буквы.
Тариан обернулся и вздрогнул. В первую секунду ему показалось, что в комнату вошла Тайриэнн, но потом он понял, что сходство, если так можно сказать, чисто профессиональное. У всех Звериных Магинь зелёные глаза, но у Тайрин эта зелень была очень тёмная, а в русых волосах кое-где проглядывали тёмно-рыжие осенние прядки. Сопровождавший Магиню волк был серебристо-серый с чёрными глазами.
- Тайрин, - Риан был рад видеть супругу, она всегда предпочитала замку свои дома – в парке и в Заповедном Лесу – я хотел просить Тариана написать твой портрет, на холсте, такой настоящий!

[Convollar]

- Да, мне тоже хотелось бы, - улыбнулась Тайрин – но эта работа потребует времени, кроме того и твой портрет тоже надо бы сменить, да ещё у нас четверо детей, уж я не говорю о внуках! Тариан не может тратить время на портреты нашего семейства, у него свои дела, а быстро настоящий художник не рисует.
- Тайрин, - сказал настоящий художник – ты что-нибудь знаешь о том, как растёт бамбук?
- Разумеется, - удивилась Звериная Магиня – он у вас, не зацвёл ли? Это редкое явление, бамбук цветёт раз в жизни и потом погибает!
-А часто он цветёт? – спросил Тариан – я за двадцать лет ни разу не видел!
- Двадцать?- Тайрин улыбнулась – он может зацвести лет в тридцать, в шестьдесят или даже в сто! Сначала на стеблях такие ростки появляются, а потом цветы и семена. К сожалению, он имеет привычку цвести одновременно по большой территории, где растёт, и гибнут целые рощи!
- Тот бамбук растёт в переходе, переход – это как бы вне мира!- уточнил Риан.
- Ну,  это хорошо, а то могут погибнуть и звери, которые питаются верхними ростками, такие красивые, чёрные с белым, панды. Зато крысы размножатся!
- Значит, стена погибнет? – с надеждой спросил Тариан.
- Стена-то погибнет, но лучше бы её сама Тайриэнн уничтожил, - Тайрин нахмурилась – думаю, она это и сделала, когда поняла, что её граница вот-вот зацветёт. Хоть переход и вне мира, но лучше не рисковать. Везде есть дриады, есть хранительницы леса, не обязательно Звериные Магини, бамбук срезают задолго до цветения. Кроме того, цветёт он чаще всего лет в тридцать, просто переход, видимо, ускорил цветение. Он быстро растёт и из него можно много чего сделать.

[Tany]

Музей подарков - забавная идея

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Тайрин давно сотворила этот музей, уж не помню сама, в какой истории.
Картинки прелесть, особенно внутренний дворик и столик под аркой, увитой розами! Ох, не так и много нам нужно для счастья...Спасибо, Tany!

[Красный Волк]

Никак не может Тайриэнн поверить, что чувства Тариана - искренние. Но душа ее уже, похоже, оттаивает - и поверить в это ей так хочется... И так хочется тепла, любви и счастья - пусть и пытается она себя убедить, что путь ко всему этому ей заказан...
А Рианом и Тайрин я опять просто залюбовалась . Спасибо большое за продолжение, эрэа Convollar!
СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Спасибо, Красный Волк!
Тайрин, в своё время, скажем так, подробностей не видела, а Тайриэнн забыть дивное зрелище не так просто. Вот она и мечется между любовью и недоверием. Отдельное спасибо за картинки - все хороши и очень в тему.

[Эйлин]

Очень рада встрече с Тайрин и Рианом - замечательная  они  пара!  Надеюсь, что и Тариан и Тайринэль  когда-нибудь смогут найти  путь друг к другу. Хотя еле заметные шаги уже  есть. Тариан мечтает вернуть доверие и любовь своей  Единственной, но ей после  всего очень трудно в это поверить. А бамбук-то знает, что делает - пора стене исчезнуть. А вот Тариан  напрасно ботаникой  пренебрегал в  младые лета.
Спасибо за продолжение, эреа  Convollar! СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Спасибо, эрэа Эйлин! Какие картинки, чудо - синеглазый волк, рыжий лис с белым волком, а лисёнок с удочкой! Смотреть и смотреть. Упрямую Тайриэнн мы пока оставим. Посмотрим, что там с Хеллен происходит.

[Convollar]

Зима постепенно вступала в самые тёмные дни года. Заповедный Лес спал, а Тариан всё чаще появлялся в Горном замке Изначального мира. Риану очень хотелось, чтобы портрет Тайрин висел в большом зале замка, однако работа занимала немало времени, и Риан, поразмыслив, решил присутствовать на сеансах. Маг из далёкого чужого мира был красив, даже слишком, по мнению Риана, и при всей своей уверенности в жене, в голову нет-нет, да и закрадывались неуместные мыслишки.
- Похоже, со своей подругой, мой собрат по дару так и не помирился, - думал Риан – а с портретом он уж очень долго возится. Знаем мы всё это, в юности проходили, да и не в юности тоже. А Тайрин, похоже, нравится позировать.
Тариан заметил внезапно вспыхнувшую в хозяине замка любовь к искусству, но ничего не сказал, только чуть заметно улыбнулся, а Тайрин улыбнулась ему в ответ. Этот обмен улыбками окончательно разозлил Риана.
- И кто меня за язык тянул с этим портретом, - Риан обычно усаживался у окна и делал вид, что просто отдыхает – можно подумать я своей жены не помню! Да я все её родинки знаю, без всяких портретов! Это всё же моя родная жена, не Хеллен какая-нибудь!
Тайрин, между тем смотрела на стоящую  за спиной художника вазу с зимними цветами и едва заметно улыбалась. Совсем чуть-чуть, одними глазами. Риан злился – на себя, на художника, на Тайрин и на весь мир. Он тоже смотрел на цветы и цветы тихо  увядали! У ног Тайрин лежал Щекн и ухмылялся.
- Риан, - неожиданно спросил художник – что у тебя с глазами?
Тайрин тоже посмотрела в глаза мужу, засмеялась и, не стесняясь художника, встала и обняла своего вечного спутника.
- Дурачок ты у меня, всё-таки, - безмолвно сказала она блудному супругу – и за что я тебя люблю? Вот сама не знаю!
Серебро в глазах Риана растаяло, и он посмотрел на Тайрин тёмно-серыми, почти чёрными глазами.
- Любят просто так, - тоже безмолвно сказал Великий Маг Огня – ни за что, просто ты есть, а без тебя ничего нет. Совсем ничего.
- Ну, я думаю, на сегодня хватит, - Тариан всё понял без слов – портрет я забираю с собой, его надо немного доработать. Это займёт не больше недели.
- А потом мы отметим окончание работы, - подвёл итог повеселевший Риан.
Тариан действительно так и не наладил отношения с Тайриэнн. Переход был свободен, он мог легко пройти в дом своей подруги, но что-то ему мешало. Словно между ними выросла невидимая, непреодолимая стена. Однажды он всё-таки решился, прошёл переход, заглянул в открытые двери комнат Тайриэнн и спустился вниз. Его встретили очень вежливые оборотни-шакалы, предложили горячий пирог и подогретое вино, но Звериной Магини в доме не было. Не было её белого волка и рыжего лиса, вообще, казалось, дом живёт сам по себе, без хозяйки.

[Convollar]

- Хозяйка Тайриэнн отправилась навестить Владыку лесов и проверить леса в южном полушарии, - объяснила вежливая шакалиха – мы не знаем, когда она вернётся, скоро праздники и она, наверно, захочет провести их вместе со своей семьёй.
Тариан выпил горячего вина, попрощался с оборотнями и ушёл.
- Я, значит, уже не семья, - подумал он – а кто я? Кто я для неё? И кто она для меня? До истории с Хеллен, мы были единым целым, но ведь недаром говорят – обручение ещё не свадьба! Может быть, мы просто не нужны друг другу?
Он посмотрел на стоящие в переходе столики, заполненные шкатулками с украшениями. Открыл одну, глянул на зеленоватый жемчуг и вдруг понял, что эти вещи – всего лишь хорошая, даже превосходная работа, но в них чего-то не хватает. Жемчуг был просто жемчугом, в нём не было души, не было любви к той, кому он был предназначен.
- Может быть, - подумал Тариан – я никогда не любил Тайриэнн? Тогда, до появления в доме Ниры, такая мысль не пришла бы мне в голову. Тогда почему сейчас? Ниры-Хеллен нет, но в галерее висит её портрет, один единственный портрет полудевочки-полудевушки с серебряными волосами. Если Тайриэнн заходила в галерею, она этот портрет видела. Видела и что-то поняла, что-то такое, чего не скажешь, но оно останется в душе, как заноза! Поэтому и переход открыт и двери в её комнаты – Тайриэнн всё равно, пройду я этим переходом или нет. Я ей не нужен больше. А мне? Что нужно мне? Кто мне нужен? Шалиах не собирается вести патруль в мир эльфов за Кольцом, но зачем мне патруль? Я хочу разобраться в себе, а для этого я должен найти Ниру-Хеллен и понять – почему я позволил Тайриэнн уйти в её Лес. Талисман-талисманом, но любовь живёт в душе и ей плевать на любую магию. Если это любовь.

[Convollar]

Горы тянулись к серому зимнему небу, тучи скользили по ледникам на вершинах, а у корней гор лес омывался зимними дождями. Тропа из эльфийского селения вела вверх, и дожди сменялись снегом, а дубы и буки тёмной зеленью елей. В широкой долине, заваленной снегом, стоял дом. Старый дом, выращенный из дерева. Где-то, на краю долины звенел подо льдом ручей, летом он пел свои песни серебристым елям, кормил рыбой зверей и женщину, жившую в старом доме. Хеллен. Лишь однажды она спустилась вниз, в селение. Дом её родителей стоял пустым, её братья давно перебрались на другой континент, отец и мать жили вместе со старшим сыном, невесткой и внуками. Слухи о Нире-Хеллен быстро разнеслись по селениям эльфов, и найти себе жён на полуострове, братья Ниры не могли. Однако эльфы-мастера оказались менее суеверными – узнав от корабелов, что талисман, державший в плену душу и разум Хеллен, уничтожен, они приняли пришельцев. Но в доме, оставшемся на полуострове, селиться никто не хотел. Хеллен вернулась в своё жилище в горах и больше никто её не видел. Ей было хорошо в этой долине, она напоминала о детстве, о такой же долине в горах, о праздниках, о первом и единственном настоящем доме. И ещё о замке Учителя и сломанной судьбе. Впрочем, ломается там, где доски гнилые, но неужели Изначальный не понимал, чем может обернуться её Дар? Понимал ведь, что она опасна, иначе, откуда веточка полыни? Понимал, но не остановился. Не сумел дать ей понять, что ему просто жаль её, как жалеет отец больное дитя? Ведь она и была таким вот больным ребёнком, но без посвящения, без талисмана, без призрака любви, прожила бы одну, но свою жизнь. Может быть, было бы больно, но больно только один раз.  И не кляла бы себя сейчас за чужие сломанные судьбы – людей, магов, эльфов, её собственных детей, которым эта зараза передавалась по наследству! Алуаф мог избавить её от Дара, избавить, а не усиливать его. Вряд ли он хотел причинить ей вред, скорее надеялся помочь. Но Алуаф был Изначальным, он так и не смог понять, ни эльфов, ни людей. Любил народ Хеллен, хотел ему добра, но добра он этому народу не принёс. Сейчас, когда его игрушка уничтожена, Хеллен ясно понимала, сколько горя она принесла тем, кто пытался ей помочь. Восемь из девяти избранных учеников смогли разобраться, какую опасность таят в себе «дары богов», и избавились от них, нашли Шалиаха и отдали талисманы тому, кто мог с ними справиться. Только не Хеллен. Призрак любви шёл рядом с ней по её жизням, однажды столкнул её с Асинтой, и веточка полыни была заключена в пентаграмму. Защита от себя почти потеряла силу. Иногда защита словно просыпалась, Хеллен вела себя, как нормальная эльфийка, даже замуж выходила и детей рожала, а потом всё начиналось сначала. Сколько раз она возрождалась в своих потомках, и каждое возрождение кому-то приносило смерть.
Хеллен устала думать о былом, но память упрямо возвращала её в ту, родную долину, в дом, где она впервые увидела свет. Её отец, настоящий отец, был очень дружен с Алуафом, но мать, теперь Хеллен это ясно понимала, не хотела, чтобы дочь слишком часто общалась с Изначальным. Когда Хеллен стала одной из девяти учеников, мать заболела.
- Мать знала, - думала Хеллен – это особое обучение не принесёт мне счастья. Оно никому не могло принести счастья. Мать была из лесных эльфов, живших своей жизнью и не враждовавших ни с кем, но и особой любви к Учителю не проявлявших. Впрочем, Алуаф и сам не стремился завязывать более тесные отношения с соседними племенами.
- Занимался нами, как подопытными кроликами, - однажды поняла Хеллен. Избранный народ! Скорее уж, обречённый народ, хорошо, что Шалиах сумел почти всех увести на юг, в горную солнечную долину! Шалиах понял что-то, или это Алиен его надоумил? Алиен не любил меня, и правильно делал, вот он понимал, что происходит, пожалуй, лучше всех понимал, лучше Учителя. Так хорошо понимал, что Алуаф выгнал его!

[Convollar]

Тариан решил начать своё познавательное путешествие с патрульной базы в пустыне. Ветер безуспешно пытался засыпать купол песком – Шалиах творил базу на совесть. Тариан был здесь с последним патрулём и знал пароль на вход. Матовая гладкая стена прогнулась и пропустила путешественника внутрь. Тариан переоделся, оставил на базе костюм для перемещения в пространстве и вновь вышел на горячие пески. Память не подвела, он знал, что Нира (называть девочку с серебряными волосами, именем Хеллен, ему было всё-таки непривычно) ушла в дом в горах. Тропинка, ведущая в горные леса, отыскалась быстро, и Тариан решил довериться ей. Он нырнул под кроны мокрых буков, миновал ореховую рощу, потом пошла берёза с примесью ели, и заметно похолодало. Мелкий дождь сменился мокрым снегом, ельники и пихтарники постепенно закрыли горизонт, но тропа вела всё выше. Вскоре снег решил передохнуть, и перед магом открылась довольно широкая долина, по краю долины, прижимаясь к горам, звенела подо льдом горная речка. В конце долины, на невысоком холме стоял старый деревянный дом, довольно большой и из трубы вился лёгкий белый дым. Тропа вела к дому и вблизи крыльца была расчищена. Тариан поднялся на деревянное крылечко с резными перилами, и хотел было постучать, но дверь распахнулась сама. В проёме двери стояла женщина. Нира? Нет, от девчушки с серебряными волосами, портрет которой Тариан принёс с собой, не осталось почти ничего. Но всё-таки, это была она, его маленькая воспитанница, называвшая его папой и сломавшая ему жизнь. Только теперь её нельзя было назвать Нирой. Это была Хеллен. Молодое, красивое лицо, серебро волос потемнело и смешалось с сединой, глаза, когда-то изумрудно-зелёные, как у Тайриэнн, теперь стали напоминать траву под водой. Впрочем, женщина была красива, но это была чужая, совершенно незнакомая женщина.
- Входи, Тариан, - сказала Хеллен и отступила в сторону – я не причиню тебе зла, хотя бы потому, что не смогу этого сделать. Не потому, что очень люблю тебя, нет. По правде сказать, я никого не люблю, просто сил творить зло, у меня нет, равно, как и сил творить добро.
Тариан вошёл в просторную комнату. Дом был явно выращен, стены, пол, потолок сияли так, словно дерево только что натёрли воском. Горел камин в углу, в стене, выходившей в коридор, сияла изразцами печь – топилась она, видимо, из коридора. Куда-то вела ещё одна дверь, но хозяйка дома указала Тариану на кресло у камина.
Тариан не знал с чего начать разговор.
- Ты сама всё это сделала? – спроси он, оглядев комнату.
- Нет, - ответила женщина – и да. В прошлой жизни, когда у меня была сила. Теперь вот пользуюсь своими же трудами. Впрочем, у меня есть мастерская с ткацким станком, огород, сад, рыба в ручье – много ли надо эльфу?
- Хеллен, - решился Тариан – скажи, за что ты ненавидела Тайриэнн?
- Ненавидела? Да, я её ненавидела и ещё я ей завидовала. Даже глаза себе сделала, как у неё. Сейчас это прошло, но тогда…Ты так любил её, меня никто никогда так не любил! Мне это не дано.
- Мы с женой старались заботиться о тебе, - сказал Тариан, понимая, что слова его пусты и в долгой жизни Хеллен их с Тайриэнн забота ничего не значит.
- Вот-вот, - грустно усмехнулась Хеллен – все старались заботиться обо мне, начиная с Алуафа! Правда, однажды мне удалось заморочить голову аж Риану, а он очень сильный маг. В моём талисмане уже были лепестки Асинты, вдобавок я стащила у любимого учителя его кинжал. Кинжал Изначального – это такая силища. С этим набором мне ничего не стоило отнять тело Тайринэль, а тут ещё и Тайрин обо мне позаботилась – дала мне браслет со своей кровью из какой-то их Рианом прошлой жизни. Такие багровые жемчужины. Я могла принять любой облик, и я стала очень юной Тайрин, похожей и не похожей на Тайринэль. Браслет нужно было вернуть, но я предпочла забрать у Тайрин и любовь и жизнь. Не вышло. Голову Риану я заморочила, но тут вмешался волк Тайрин, её друзья, Риан опомнился, меня изгнали, но это уже другая история.
Тариан слушал женщину, уже ничем не напоминавшую девочку с серебряными волосами. Потом вынул из воздуха полотно, портрет Ниры. Молча, поклонился и отдал его хозяйке. Хозяйка, так же молча, встала и бросила портрет в горящий камин. Вспыхнул огонь, холст сгорел мгновенно.
- Теперь всё, - сказала Хеллен – теперь ты свободен, этот портрет был моей маленькой местью тебе и твоей жене.
- Местью? За что?
- За очередную порцию любви и жалости к несчастному ребёнку. Первым, кто напоил меня этим коктейлем, был мой Учитель, последним – ты, Маг Огня, Тариан. А теперь уходи, меня утомляет общество  творящих добро и не умеющих остановиться вовремя.