Военная, политическая и историческая проблематика в России и вокруг - XLIV

[Лоренц Берья]

Корнилов о СЕТА
 http://ukraina.ru/exclusive/20161028/1017728481.html
Валлония сдалась, но оставила глубокую занозу в филейной части Евросоюза

Как всего один бельгийский регион затормозил глобальный процесс евроатлантической интеграции и поставил вопрос о дееспособности европейской бюрократии Слово «Валлония» вдруг стало хитом этой недели. Мировые СМИ неожиданно для себя узнали о существовании этой 3-миллионной провинции Бельгии, которая посмела громко заявить о себе, высказав мнение, идущее вразрез с официальной позицией Евросоюза, и сорвав «историческое» подписание соглашения о свободной торговле между Канадой и ЕС (СЕТА). Да, в течение нескольких дней «бунт на корабле» был подавлен, валлонов вынудили согласиться на ратификацию соглашения. Но при этом они добились торможения запуска Независимого инвестиционного суда — органа, который вызвал наибольшие споры в странах Старой Европы в связи с предстоящим подписанием и ратификацией СЕТА. Несмотря на подавление «бунта», руководство Валлонии тем самым добилось торможения общего процесса имплементации всего документа. Теперь все страны ЕС должны будут согласовать изменение положений об инвестиционном арбитраже, пройти процесс ратификации этих изменений, а затем только можно будет подписывать соглашение. После же подписания начнется длительный (возможно, растянутый на несколько лет) процесс ратификации документа во всех парламентах Европы. Основные положения соглашения вступят в силу сразу после подписания — как это происходит с Соглашением о евроассоциации Украина-ЕС. Но только не Положение об Инвестиционном суде. Которое теперь, благодаря Валлонии, «зависнет» на те самые несколько лет всеобщей ратификации. Таким образом, можно сказать, что Валлония сдалась, но глубокую занозу в филейной части Евросоюза она все-таки оставила. Но самое главное — «Валлонская заноза» вновь, в который раз за этот год, обнажила серьезную проблему, связанную с функциональностью Европейского союза и его структур. Когда в начале года Евросоюз столкнулся с неожиданным затруднением в виде голландского референдума по Соглашению Украина-ЕС, мало кто понял слова президента Еврокомиссии Жана-Клода Юнкера о том, что данный референдум может повлечь за собой «континентальный кризис». Да и сам Юнкер сразу после провального для еврочиновников референдума поспешил поскорее «забыть» эти слова, заявив, что «ничего особого не произошло». Однако мы видим, что последовало за этим: провальный для ЕС референдум в Британии, референдум в Венгрии, срыв Валлонией праздника «венчания» между ЕС и Канадой. Нельзя сказать, что и раньше в Евросоюзе не возникало подобных затруднений — вспомним хотя бы срыв Европейской Конституции на референдумах во Франции и Нидерландах в 2005 году или провальный для евробюрократов ирландский референдум по Лиссабонскому договору в 2008-ом. Но чтобы все серьезные проблемы функциональности ЕС сконцентрировались и проявились в течение одного года — такое сложно припомнить. Чиновники Евросоюза предпринимают лихорадочные попытки «починить» свое пошатнувшееся здание, но при этом понимают, что без капитального ремонта, который потребует и переделки фундамента, не обойтись. Гонясь за расширением ЕС любой ценой, Брюссель создал неповоротливого монстра, где процесс принятия решений усложняется и удлиняется по мере приема новых и новых членов. И каждый уже понимает, что в дальнейшем ком проблем, связанных с управляемостью этого монстра, будет лишь нарастать. О необходимости кардинального реформирования этого процесса говорят уже открыто.

[Лоренц Берья]

Продолжение

Правда, при этом все понимают, что данная реформа неминуемо связана с резким снижением уровня демократизма в ЕС и усилением полномочий Еврокомиссии и Европарламента, наделением их фактически диктаторскими функциями. Лидер либеральной фракции ЕП бельгиец Ги Верхофстадт, который сейчас представляет ЕС на переговорах по Брекситу и был «главноуговаривающим» в переговорах с Валлонией, по итогам торгов с последней открыто призвал отказаться от принципа единогласия в Евросоюзе, поскольку он «парализует весь процесс». «Демократия не может функционировать, когда она перегружена правом вето», — сделал он основной вывод по итогам переговоров с Валлонией. Неделю назад тот же Верхофстадт заявил в связи с переговорами по СЕТА: «Теперь абсолютно ясно, что требование ратификации торговых соглашений на уровне национальных и даже региональных парламентов устарело. ЕС имеет полное право вести переговоры, подписывать и внедрять торговые соглашения вроде СЕТА… Вовлечение 70 национальных и региональных парламентов никогда не будет работать. Это превращает Европейский Союз в обузу вместо стабильного, надежного торгового партнера», — завершил политик. С одной стороны, бельгиец прав. Всем уже стало ясно, что рано или поздно проект ЕС натолкнется на непреодолимые для себя препятствия при сохранении базового для себя принципа единогласия в принятии решений. Но, с другой стороны, Верхофстадт не пояснил: а зачем тогда вообще нужны национальные парламенты внутри ЕС? Какие функции остаются за ними? Евробюрократы сами пошли на то, чтобы вместо обычных торговых соглашений Брюссель начал заключать со своими потенциальными партнерами, вроде Канады или вассалами вроде Украины, гораздо более широкие, всеобъемлющие договоры, выходящие далеко за рамки экономических сделок. А теперь они еще хотят навязывать национальным парламентам эти сделки, невзирая ни на интересы той или иной страны, ни на общественное мнение в этих странах. А что там с демократией? Но какая демократия, когда речь идет об интересах европейских чиновников. «Валлонская проблема» Евросоюзом, вроде бы, решена. Но все понимают, что история с имплементацией СЕТА и, тем более, с еще более болезненной для Европы сделкой с США (TTIP) только начинается. В той же Голландии уже собрано почти 190 тыс. подписей с требованием референдума против TTIP. И это задолго до подписания и ратификации данного соглашения. Нет сомнений, что эти договоры станут предметом жесточайших споров в ходе выборов в Германии, Франции и тех же Нидерландах, намеченных на 2017 год. Можно также не сомневаться, что попытки никем не избираемых еврочиновников лишить национальные парламенты последних прав и полностью подчинить себе все функции Евросоюза натолкнутся на еще большее сопротивление и усилят центробежные тенденции в Старой Европе. И тогда Брексит может оказаться только разминкой…

[Лоренц Берья]

http://www.dw.com/ru/следствие-в-сша-назвало-смерть-михаила-лесина-несчастным-случаем/a-36194469?maca=rus-tco-dw

"В результате расследования, которое длилось почти год, главный судебно-медицинский эксперт Вашингтона переквалифицировал причину смерти Лесина из "неопределенной" в "несчастный случай", - говорится в заявлении прокуратуры, размещенном на сайте министерства юстиции США. Сопутствующей причиной смерти стало сильное алкогольное опьянение, уточнили в ведомстве.
В ходе расследования выяснилось, что утром 4 ноября 2015 года Лесин в последний раз зашел в свой номер в гостинице Dupont Circle в Вашингтоне "после многодневного чрезмерного употребления алкоголя", отмечено в заявлении. Основываясь на данных с камер видеонаблюдения и свидетельствах очевидцев, следователи пришли к выводу, что бывший советник российского президента Владимира Путина находился в номере один, когда получил приведшие к смерти увечья.
Согласно заключению судмедэкспертизы, смерть Лесина наступила вследствие тупой травмы головы и аналогичных травм шеи, торса, верхних и нижних конечностей, которые он получил в результате падения. В заявлении сообщается, то расследование дела о смерти Лесина закрыто.

[Auburn-2]

http://www.dw.com/ru/следствие-в-сша-назвало-смерть-михаила-лесина-несчастным-случаем/a-36194469?maca=rus-tco-dw

"В результате расследования, которое длилось почти год, главный судебно-медицинский эксперт Вашингтона переквалифицировал причину смерти Лесина из "неопределенной" в "несчастный случай", - говорится в заявлении прокуратуры, размещенном на сайте министерства юстиции США. Сопутствующей причиной смерти стало сильное алкогольное опьянение, уточнили в ведомстве.
В ходе расследования выяснилось, что утром 4 ноября 2015 года Лесин в последний раз зашел в свой номер в гостинице Dupont Circle в Вашингтоне "после многодневного чрезмерного употребления алкоголя", отмечено в заявлении. Основываясь на данных с камер видеонаблюдения и свидетельствах очевидцев, следователи пришли к выводу, что бывший советник российского президента Владимира Путина находился в номере один, когда получил приведшие к смерти увечья.
Согласно заключению судмедэкспертизы, смерть Лесина наступила вследствие тупой травмы головы и аналогичных травм шеи, торса, верхних и нижних конечностей, которые он получил в результате падения. В заявлении сообщается, то расследование дела о смерти Лесина закрыто.

Однако...



И с Днем Рожденья, эр Лоренц

[Gustav Erve]

http://www.dw.com/ru/следствие-в-сша-назвало-смерть-михаила-лесина-несчастным-случаем/a-36194469?maca=rus-tco-dw

Согласно заключению судмедэкспертизы, смерть Лесина наступила вследствие тупой травмы головы и аналогичных травм шеи, торса, верхних и нижних конечностей, которые он получил в результате падения. В заявлении сообщается, то расследование дела о смерти Лесина закрыто.

Смерть от несчастного случая в виде падения и удара головой о тупой тяжелый предмет, хехех. Несчастный случай, хехе. Верим-верим.
 
И да: с Днем Рождения, эр Лоренц!

[Лоренц Берья]

И с Днем Рожденья, эр Лоренц Улыбка

И с Днем Рожденья, эр Лоренц Улыбка

Спасибо!

Однако...

Смерть от несчастного случая в виде падения и удара головой о тупой тяжелый предмет, хехех. Несчастный случай, хехе. Верим-верим. Подмигивание

А помните я писал про одного американского эксперта криминалиста, который челу с отрезанной головой сделал заключение "Смерть по естественным причинам", а голову ему типа отъела его маленькая собачка?

[Gustav Erve]

Смерть от несчастного случая в виде падения и удара головой о тупой тяжелый предмет, хехех. Несчастный случай, хехе. Верим-верим. Подмигивание

А помните я писал про одного американского эксперта криминалиста, который челу с отрезанной головой сделал заключение "Смерть по естественным причинам", а голову ему типа отъела его маленькая собачка?

Да. А еще помню криминалиста, который, взирая на труп с двумя пулевыми отверстиями, дал вердикт,что это - самоубийство

[Змей]

Клан новосибирского олигарха и правительственного чиновника не теряет надежды освободить родственника-убийцу
http://www.apn-spb.ru/news/article24760.htm

[Gustav Erve]

Поскольку сегодня - 67 лет и один месяц со дня провозглашения КНР, то размещаю здесь стихотворение К. Симонова ( в сети его нет, и даже в первом томе его сочинений, что содержит его стихи, поэмы и переводы), посвященное этому событию.

1 октября 1949 года.

Мы стоим на трибуне в самом Пекине,
На площади Неба, под небом синим.
Великий день сегодня в Китае!
И на сердце чувство такое хорошее!
А все-таки рядом тех не хватает,
Кто спит под Ухтой, присыпан порошей,
Или на Киевском направлении
Лежит, застрелившийся в окружении,
Или, попав с самолетом в аварию,
Теперь лишь с портретов со мной разговаривает,
Или, войдя в Берлин невредимым –
Все пули мимо, все мины мимо, -
В боях не заметил, как сердце устало
И биться взяло и перестало.
Друзья, чьих имен не назвал поневоле я, -
Вы сами б этого мне не позволили, -
Для меня вы самые дорогие,
Но у другого друзья другие,
Моих не хуже, ему дороже,
В руках оружие державшие тоже
И тоже сложившие головы где-то
Под Веной, под Гдыней, в монгольской пустыне,
Чтоб после их смерти случилось все это,
Что мы, живые, видим в Пекине.
Их всех бы сюда, справедливости ради, -
Бок о бок с живыми побыть на параде,
Чтоб в небо над ними, как ныне над нами,
Взвилось долгожданное красное знамя,
Чтоб так же вот, на ухо, им переводчики
Шептали названья полков поименно
И чтобы, с лицом пожилого рабочего,
Чжу Дэ на глазах их объехал колонны….
Ведь это они до последней минуты
Тревожились, верили, думали думы:
О том, как китайцам приходится круто,
О том, как дела у Мао Дзе-дуна…..
Они говорить не умели цветисто,
Но думать умели о целой планете,
Решив наперед, что они – коммунисты –
За счастье целого мира в ответе.
Друзья, что погибли, лежат недвижимы,
Но движется время навстречу их думам:
Всего, что считалось недостижимым,
Достать в этом веке имеем в виду мы!
Тут дело на долгие годы заварено,
И будут тревоги, невзгоды и зарева,
И будут не раз еще каменистыми,
Пути, по которым идти с коммунистами
И как ни мечталось  бы мне увидеть
Своими глазами все, во что верю,
Знаю, что так не у каждого выйдет:
Были потери, будут потери.
Хотелось бы только, чтоб в тех свободных
Странах, что называть еще рано,
В странах, где о свободе сегодня
Многим и думать кажется странным,
Где свободу не поднесут на блюде,
Где бой еще будет, чтоб горя не стало!
Чтоб там в день победы нас вспомнили люди
И чтоб этим людям нас не хватало.
Так не хватало, как нам не хватает
Всех умерших от ран,
Всех сраженных в сраженьях
Сегодня на празднике этом в Китае,
В День Народной республики провозглашенья.

[Павел Парвус]

Поскольку сегодня - 67 лет и один месяц со дня провозглашения КНР, то размещаю здесь стихотворение К. Симонова

Все-таки повезло ребятам со временем

СПОЙЛЕРЫ

В ГУЙЛИНЕ
Мне сегодня всю ночь не лежится,
не спится
здесь, в трехстах километрах от вьетнамской
границы.
Позабыл, что здесь - тропики,
сам виноват!
В первый день шел по тропке
как бывалый солдат,
ехал - шапки не надевал,
без перчаток поводья держал
и испекся до трещин, как глиняный старый дувал.
Ночью градусник сунул - под сорок!
А отстать - не догнать!
Каждый час им тут дорог -
надо их понимать!
Рассказал бы, что болен, - проявили б заботу,
лег бы в госпиталь гость.
А тем временем эта пехота
горы все прошагала б насквозь:
по-китайски, с пробежками -
только кружки гремят!
На привалах не мешкая,
в сутки - по пятьдесят!
Отлежал бы неделю,
поплелся за ней по пятам,
узнавал бы в политотделе:
"Что было здесь? И что там?
Где сбивали заслон? Где в обход? А где вброд?"
Разевал бы при этом, как положено, рот...
Благодарен покорно -
у газетчиков тоже есть гордость!
Хоть спина так набита
качаньем коня,
словно в камнедробилку, на сито
швыряли меня, -
рад, что выдержал марку,
что в седле усидел,
как на электросварку,
на проклятое солнце глядел,
но добрался сюда, до Гуйлина,
то верхом,
то пешком
за семь жарких
и длинных
суток - вместе с полком.
Буду после смеяться
над своими несчастьями!
А пока - ни размяться,
ни двинуть запястьями,
вьюка не развязать,
как подушки, распухшими пальцами.
Если честно сказать -
даже стыдно перед китайцами!
Хорошо, что мои провожатые
час назад ушли на партгруппу!
Кое-как в коленях зажатую
табаком набив себе трубку,
слышу их голоса -
обсуждают, должно быть, итоги:
что там против, что за
и какие ЧП по дороге;
переводчик Сюй-дян, опуская лицо,
говорит, что имелись ошибки - "Ю-цо"!
А какие ошибки?
Не вспомнишь о них без улыбки:
где-то что-то загнул
раз в три дня
в переводе
да однажды заснул
и свалился с коня без поводьев.
А случись, если надо, -
из-под огня бы унес!
Мировые ребята -
люблю их до слез!
Я гляжу за окно -
все оно
крепко взято в решетки, все в железе кругом
и на первом
и на втором
этаже;
генерал Бай Зун-си, верно, строил свой дом,
когда нервы
сдавали уже,
и, не веря ни в сон, ни в чох,
ни в охранный свой полк,
даже здесь ждал удара под вздох
гоминдановский волк.
"Старый тигр гуансийский" -
как его называли льстецы, -
словно Врангель российский,
отдавший за море концы!
Говорят, что с утра улетел,
пока цел,
пока бывшим солдатом не взят на прицел, -
бывшим, к нам перешедшим,
политграмоту между боями прошедшим,
со своим батальоном,
в пыльной шапке зеленой,
за семь суток похода до логова тигра дошедшим!
От такого при стычке
не получишь пощады
и, по старой привычке,
не подкупишь наградой
при встрече -
потому что купить его нечем!
Слишком жадный он стал - тот солдат, слишком смелый.
Говорит, что не надо ему ничего,
кроме провинции целой -
Гуанси своего!
Взял две трети, возьмет и последнюю треть!
А на доллары эти
и не захочет смотреть!
Генерал
удирал:
ясно вижу картину
вот этого,
в хлопьях жженой бумаги, двора,
в час, когда под Гуйлином
с рассветом
мы дивизией всей
рванули - "вансей!" - "
в переводе на русский - "ура!".
Как спешил генерал, как они тут метались, собаки
набивали в багажники барахло из корзин,
проверяли в машинах все баки -
не подсыпан ли сахар в бензин!
И без памяти гнали,
сигналя,
петляя,
об сундуки
синяки
наставляя,
в чемоданы вжимая то носы, то затылки,
торопясь к той условленной, тайной развилке,
где их на поле ждал третьи сутки подряд
самолет, от жары раскаленный, как ад.
И хотя Бай Зун-си уж к Тайваню теперь подлетает
и раз уж удрал он -
то пожить еще, верно, имеет в виду, -
все же надо ему посочувствовать - плохо в Китае
стало жить гоминдановским генералам
в этом сорок девятом году!
Во дворе - хоть шаром покати:
стен бетон,
по углам - капониры,
в подземелье - пустая тюрьма...
Скольких стон
умер здесь, не донесшись до мира!
Скольким было
сюда
суждено лишь войти,
чтоб не выйти
уже никогда!
Сколько здесь посходило
в деревянных колодках с ума,
не дожив до последних событий,
которые мы
называем свободой,
называем победой народа,
по которых бы не было тоже,
не будь этой черной каймы
вокруг списка всех павших,
с Кантона еще начиная.
Мороз подирает по коже -
ни конца нет, ни края,
так тот список длинен -
километры имен;
одному человеку,
даже если не спать и не есть,
за всю длинную жизнь, за три четверти века,
половины их вслух не прочесть...
Рано утром заходят
командир с комиссаром полка,
говорят, улыбаясь, по-русски: "Пока!"
Ну, а все остальное пока еще нам переводят.
Переводят,
что полк уже час как в походе,
переводят,
что сводка хорошая,
переводят,
что победа близка,
две дивизии вышли к вьетнамской границе
и войска Бай Зун-си с ночи заперты на два замка.
Переводят -
но это я сразу увидел по лицам, -
что зашли на минуту, а то не догонят полка.
И опять, но уже без улыбки, по-русски: "Пока",
к козырьку на прощанье рука!
А глаза так полны,
так полны
чем-то очень знакомым, усталым, орлиным,
как у нас на исходе войны
под Берлином...
1949-1954

[Gustav Erve]

Поскольку сегодня - 67 лет и один месяц со дня провозглашения КНР, то размещаю здесь стихотворение К. Симонова

Все-таки повезло ребятам со временем

Да, что есть - то есть
И еще стихотворение Симонова на китайскую тематику
Мы плывем на лодке через Янцзы -
Голубую реку,
я, переводчик
и еще три человека.
Мы плывем на тот берег - в Учан
из Ханькоу.
А река!
Какая река!
Я еще не видел такого!
Дождь моросит над Янцзы,
по воде - маленькие кружки.
До правого берега - плыть и плыть, а левый
еле виден из-под руки.
Под мокрыми, черными парусами
вниз, к Нанкину, уходят джонки -
жаровня шипит,
кто-то поет,
женщина кормит ребенка;
бочонки с вяленой рыбой,
дрова,
в желтых циновках рис,
капуста, наваленная до бортов, -
все проплывает вниз.
А навстречу идет пароход с баржами,
зелеными от солдат,
на корме, в чехле, - полковое знамя,
и часовые стоят.
Наверно, в верховья плывут, к Чунцину,
где еще Чан Кай-ши;
спешат, чтоб землю отдать крестьянам.
Счастья желаем им от души!
Большая река,
большая страна,
большой народ -
можно о многом передумать,
пока лодка реку переплывет.
Я этого вот человека люблю,
сидящего рядом в лодке, -
зеленый ватник,
красная звездочка,
как на наших пилотках.
Он окунает руку в Янцзы
и там забывает ее надолго...
Наверно, и я бы вот так задумался,
плыви мы через Волгу.
Он вполголоса тянет какую-то песню,
широкую, как плес, -
может быть, их "Дубинушку"
или "Есть на Волге утес"?
Потом с усталым вниманьем
поворачивается ко мне,
но глаза его далеко отсюда -
где-то там, на войне.
Он вспомнил о ней,
глядя вслед плывущим
к Чунцину солдатам.
А ему вот надо ездить со мной,
быть моим провожатым:
говорить,
объяснять,
отвечать на вопросы:
- Как то у вас?
Как это у вас? -
И немножко досадно,
и интересно,
и - приказ есть приказ.
Я этого человека люблю
и, мне кажется, понимаю,
хотя не бывал у него дома
и его языка не знаю.
Но мы с ним оба - политработники,
привыкли к схожим вещам.
Знаем, что такое - субботник,
митинг,
разговор по душам,
знаем, что такое -
когда
солдат не пообедал,
Знаем, что такое беда
и что такое - победа;
приходилось обоим и отступать,
и наступать,
и писать листовки,
и хоть это не главное
в нашей работе, -
самим брать в руки винтовки.
Переводчик нам переводит слова,
но это техника дела,
а вообще-то
мы понимаем друг друга,
мой товарищ из политотдела.
Понимаем, где черное
где белое,
кто враги,
кто друзья.
Плывем по Янцзы,
и я понимаю:
это Волга твоя.
Эти рыбаки в синих робах,
наваливающиеся на руль,
этот парус на старой джонке,
дырявый от пуль,
бурлаки в соломенных шляпах,
бредущие с бечевой,
вода за кормой,
чайки в небе,
солнце над головой,
дымок над жаровней,
далекая песня,
ребенка кормящая женщина -
все это твоя милая родина,
твоя Полтавщина
или Смоленщина.
Вот и я зачерпнул воды из Янцзы,
она синяя-синяя.
Я все время расспрашиваю,
хочешь -
ты расспроси меня.
Большое дело -
вера друг в друга!
На том и стоим:
я - с тобой,
мы - с вами;
мой народ - с твоим.
Вот и берег холмистый правый,
как мы быстро доплыли!
Недаром целую переправу
молча проговорили.
Чалку ловит старый крестьянин
из любезности,
просто прохожий.
Не правда ль,
все добрые старики
друг на друга чем-то похожи?
Я ваш разговор
читаю по жестам:
он глядит на меня, сюда,
и спрашивает тебя: "Советский?" -
И ты отвечаешь: "Да".
Он приветливо,
медленно собирает
все морщинки лица...
Хорошая у него улыбка!
Как у моего отца.

Кстати сказать, в самом первом варианте стихотворения за строками
"хочешь -
ты расспроси меня"
следуют:
Я б рассказал, если бы ты спросил,
Как в двадцать седьмом в Рязани
Я чучело Чан Кай-ши носил
За измену его в наказанье;
Как в тридцать пятом следил по картам
За вашим Великим походом;
Как мы, молодые еще ребята,
Рвались вам на помощь в те годы!
Но зато в сорок втором,
Когда в Сталинграде был я,
Я знаю, как ты за нас волновался
В янаньских пещерах у радио.
А мы в сорок шестом в Токио -
Вот куда меня занесло! -
Отмечали флажками ваш марш на север,
Американцам назло.
Бой шел за тысячи верст от Янцзы,
У Шанхайгуаньских ворот,
Но нас, как и вас, научили с детства
Верить в народ

[Gustav Erve]

Прочитав эту новость - http://www.dw.com/ru/%D0%BA%D1%82%D0%BE-%D0%BE%D0%BD%D0%B8-%D0%B2%D1%80%D0%B0%D0%B3%D0%B8-%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D1%8B-%D0%BF%D0%B5%D1%87%D0%B0%D1%82%D0%B8/a-36224728 - почему-то вспомнил этот стих Симонова
В Боннской республике
Бывает, случится не самое главное,
Что даже не стоит событие имени.
А все же среди полетов и плаваний
Нет-нет, да и вспомнишь об этом именно.
Погодка была…. Ни себе, ни вам
Не пожелаю такого веселья.
Сказал Амстердам: - Посадки не дам! –
И в Брюсселе тоже не сели.
Самолет мотало и вкривь и вкось,
Дождем попадало и в бровь и в глаз,
Как будто мы мелкая рыбная кость,
Что небу в глотку назло впилась.
Ему - лишь бы выплюнуть, все равно,
С визами мы или без виз!
Только б найти в облаках окно,
Через которое сбросить вниз!
И наконец, словно «вира-майна»
Кто-то скомандовал за облаками,
Мы валимся ночью в Франкфурт-на-Майне,
Туман до земли продирая боками.
Нам, собственно, надо бы прямо до Лондона,
Но мы среди прочей укачанной публики,
Поскольку погода нам Богом не додана,
Нисходим на землю Боннской республики.
Пол…. Четыре ноги. Сапоги.
Над сапогами – два тела поджарые,
Над телами – усы, над усами – носы,
Над носами – две каски, почти пожарные.
Смотрит нам шуцман в лица зеленые,
Смотрит второй – в книжицы красные,
Стоят, как два слона удивленные,
Хоботом пробуя что-то опасное.
И вдруг над их недремлющим глазом,
В их гробоподобной – с решетками – комнате
Мы с Фединым фыркаем оба разом:
- Как там у Маяковского – помните?
Еще только строим Магнитогорски
И, первою сотней тракторов гордые,
Еще собираем газики горьковские
Покуда что из деталей Форда.
Еще ни метро нет, ни Волго-Дона,
И китайцам еще лет двадцать драться,
И до Берлина свои знамена
Не пронесли еще сталинградцы.
А Маяковский насмешек лавину
Буржуям на голову рушит бесстрашно!
Хоть нет за спиной его и половины
Всего, что сегодня стоит за нашими.
И хоть с визами дело пахнет кутузкой
И шуцманы, видно, на это надеются,
Номы смеемся, мы, двое русских,
Двух паспортов советских владельцы!
И, подивившись такому нахальству,
Для коего не предусмотрен параграф,
Шуцман первый идет по начальству,
А шуцман второй – видать, не из храбрых! –
Он, подальше от нас затесавшись в угол,
Пока их начальства звонят друг другу:
- Что делать на ночь с красной опасностью? –
В итоге – тот, первый, приходит снова
И, с порога трубя, как труба ерихонская,
Разрешает нам ехать в отель, взяв слово -
Не взрывать и не портить республику Боннскую!
Поскольку мы, собственно, и не хотели
Заниматься подобными злодеяниями,
Мы даем это слово, берем в отеле
Номер в две пушных немецких постели
И долго хохочем под одеялами.
И только тут, на исходе дня,
Когда кончены все по мукам хождения,
Я вдруг вспоминаю, что у меня,
Как ни странно, сегодня - день рождения!
И поскольку уж это вспомнено мной,
То, открыв чемодан Федина,
Мы с ним пьем по одной и еще по одной:
- За тех, кто в пути, - как дома заведено.
За дождя пеленою немецкие шпили торчат,
Над душой за стеною американцы мычат:
- Что стесняться в своем Франкфуртском уезде? –
За дверьми кто-то шепчется: - Deine…. Meine –
Франкфурт-на-Майне – так Франкфурт-на-Майне!
…………………………………………………………………………..
Наши крылья уже над Ламаншем висят.
Утро. Можно поставить точку.
Пусть над этим стихом улыбнется дочка,
Когда ей будет двадцать, а мне – пятьдесят.
Когда в этот вот самый Франкфурт-на-Майне,
Что сейчас, казалось, глаза бы повыколол,
Пригласят студентки единой Германии
Подружек-москвичек к себе на каникулы.

P.S. Эр Лоренц Берья если ты этот материал еще не видел, то тебе он должен показаться интересным: http://scepsis.net/library/id_2536.html -

Так в процессе обсуждения начинаются сыпаться скелеты из шкафов. То Кёниг признает, что «тема национал-социалистского прошлого не играла в Федеративной республике 50-х гг. … никакой роли. Ее не анализировали и историки. Нет написанных немецкими историками исследований о Шоа, об уничтожении европейских евреев. Вышедшая в начале 60-х гг. в Америке знаменитая работа Рауля Хильберга не интересовала никого в Германии» (с. 73), – и ситуация изменится под воздействием бунтующей молодежи 60-х (г-н Кёниг даже скажет о «конфликте поколений») (с. 74). То фон Штудниц проговорится, что Карл Ясперс, фрустрированный пронацистскими настроениями общества ФРГ, в 1949 году бежал в Швейцарию (с. 108). <...>То Йенс-Христиан Вагнер («руководитель мемориального комплекса Миттельбау-Дора в Нордхаузене») упомянет о совершенно неизвестной у нас феерической истории в Гарделегене («маленьком городе между Ганновером и Берлином»), [/b]где в последние дни войны местные жители с помощью полиции, пожарных и других технических служб сожгли заживо свыше тысячи заключенных концлагеря. Оказывается, по этому преступлению в городе не так давно начался судебный процесс – и на процессе руководитель мемориала в Гарделегене выступил адвокатом местных жителей и возложил всю вину за массовое убийство на… самих заключенных! В результате суд остановили (с. 100).<...>

А Берндт Бонвеч («профессор, директор Германского исторического института в Москве») ввел это признание в европейский контекст: напомнил, что и во Франции не обходится без «ревизионизма» – в парламенте пытаются реабилитировать колонизаторов в Алжире, а историки «пересматривают» взгляд на французское Сопротивление. Заодно г-н Бонвеч похвалил Василя Быкова за то, что у того полицай изображен куда патриотичнее и человечнее, чем партизан (с. 39)! Так они и выдают свои скрытые желания…

[Лоренц Берья]

P.S. Эр Лоренц Берья если ты этот материал еще не видел, то тебе он должен показаться интересным: http://scepsis.net/library/id_2536.html -

Он великолепен. И он для меня крайне своевремнен. Как раз искал пример посиделок из негосударственной дипломатии которыми разные фонды оболванивают. Каминг аут сплошной. Скелеты наступают из шкафов волнами, пулеметы перегреваются, а пулеметчики сходят с ума.

[Gustav Erve]

P.S. Эр Лоренц Берья если ты этот материал еще не видел, то тебе он должен показаться интересным: http://scepsis.net/library/id_2536.html -

Он великолепен. И он для меня крайне своевремнен. Как раз искал пример посиделок из негосударственной дипломатии которыми разные фонды оболванивают. Каминг аут сплошной. Скелеты наступают из шкафов волнами, пулеметы перегреваются, а пулеметчики сходят с ума.

Собственно, я считаю, что все эти завывания касательно "коммунистического тоталитаризма" имеют лишь одну цель - реабилитацию (сначала идеологическую) традиционного германского империализм, без маски "христианско-демократической бундесреспублики". Реабилитация же будет проводиться за счет удвоенной и утроенной демонизации СССР, на фоне которой даже Третий Рейх будет казаться бастионом цивилизации, а уж Кайзеррейх - так и вообще, идеалом человеческого развития.

[Gustav Erve]

В канун "Дня Народного Единства" публикую здесь еще одно, очень русское, стихотворение К.М. Симонова
Хлеб
Америка. Лето сорок шестого.
Они уже там подсчитали ревниво,
Во что нам встанут все,
От Ростова до Курска,
Спаленные солнцем нивы,
И как нам солоно это горе,
И как после засухи будет тяжко –
Все уж прикинуто в их конторе,
На весело щелкающих костяшках.
Уже и программа готова, пожалуй:
Как и когда отвалят от берега
Пароходы, везущие хлеб лежалый
На старых кровавых условиях Шейлока.
Конечно, мы числимся их гостями –
Совсем-то когти нельзя из-под платья!
Но почему бы гостей костями
Не похрустеть под видом объятия?
И вот мне сердце пальцем проколото.
И, палец там повернув побольнее,
Один меня спрашивает:
- Как у вас голодно?
И будет ли еще голоднее?
И второй мне, нервы клетку за клеткой
Сладчайшим видом своим выматывая,
Говорит, улыбаясь, что пятилетку
Придется, наверное, нам пересматривать.
А третий, голоса ржавым железом
Кусок души у меня отпиливая:
- На сколько хлебный паек урезан? –
Узнать у меня прилагает усилия.
Спрашивают о горе народа,
Словно спрашивают, какая погода.
Умирать буду – не забуду
Их улыбок сорок шестого года!
Сорваться нельзя – за слабость сочтут,
Надо спокойствием бить их в зубы, -
А в глазах пепелища войны встают
Спаленные нивы, землянки да трубы.
Знаешь, что дома стряслась беда,
И стоишь перед этими медными лбами,
Твердо веря в одно: «Никогда! Никогда!
Коммунары не будут рабами!»
Сколько б тут ни щелкали они на своих
Ростовщических хлебных и атомных счётах,
Никогда, никаких ультиматумов их
Там, на родине, дома, не примут в расчёты.
Потому что Москва – это твердость сама!
И, по правде сказать, каб не чувство вот это,
Можно было б, товарищи, спятить с ума,
По Америке ездя в то трудное лето.
***
Пишу все это не для ворошенья
Тех бед, что все дальше отходят в века, -
Я вспомнил то лето, читая решенья
Сентябрьского Пленума Цека.
Кому что на память придет
В такие минуты хорошие…..
А мне – сорок шестой год;
А мне – улыбки этих господ,
Незабвенно-счастливые рожи их.
Как они говорили о нас тогда?
Что не встать. Не подняться.
О, йес! О, да!
Как уверены были в этом! Как веселы!
И сколько же пощечин за эти года
Мы им каждым успехом своим отвесили!
Мало радости помнить об этих плантаторах,
Но я сочту, что времени не потерял,
Если этот мой стих пойдет агитаторам,
Как дополнительный материал