А все так хорошо начиналось! - 8

[Tany]

Что там они эдакое открыли? Порох?

[Convollar]

Что-то горючее! Может быть, нефть?

[Эйлин]

Спасибо, эреа  Convollar,  эреа Красный Волк, эреа Tany!
Страшилки придумывать вместо того, чтобы  просто подумать многие горазды. Но Тиниар с Орриком  неплохо  прочищают эльфийские мозги. Польза от них  несомненна. Будут   помогать  квенди  адаптироваться в Мордоре. Интересно, что  оные   квенди скажут, узнав, что Мгрыха орка? Правда, пока их никто просвещать не торопиться.
А что открыли?  Скорее всего  порох.   а там  и без оного вещества  сплошные войны. Лишнее оружие  -  там  совсем лишнее.

[Tany]

Оружие повсюду лишнее...

[Convollar]

Вот если бы всё оружие в нашем мире сразу вывести из строя... Так ведь дубинами будут драться!

[Эйлин]

Вот если бы всё оружие в нашем мире сразу вывести из строя... Так ведь дубинами будут драться!

Точно,   отними пистолет - убьют подсвечником. Отними дубину - возьмутся за  стул  или  мотыгу.



            Через неделю  к реке вышли   несколько  оборванных и донельзя измученных квенди. Двое  мастеров и  четверо воинов. С криком   к ним бросились несколько  женщин.  Обнимали, гладили волосы, всматривались в родные лица.  Они уже   и не чаяли  увидеть своих мужей живыми.  Мужья  неловко  улыбались, растроганные и чуть  ошарашенные таким взрывом  чувств. Обычно эльфийские жены сдержанны и  скупы на ласку. По крайней мере, на  виду.
               Немного отдохнув,  мужчины   поведали о судьбе своего родного  края.
        Печальна оказалась  эта  повесть, хотя   все и так  понимали: добрых известий ждать не стоит. Герольд Гил-Галада  потребовал открыть ворота и впустить  его с войском в  столицу.   Оставшиеся мастера и воины отказались, предложив Элронду убираться восвояси.  Они заявили, что никакой Саурон им  не угрожает, и  у них есть законный государь, а Келебримбор Верховного короля нолдор о помощи не  просил. На какой-то миг Элронд заколебался, но рядом  с ним тут же  оказался Лаурэ. Посуровев лицом,  герольд Гил-Галада  снова потребовал открыть  ворота, выдать приспешников  Тьмы, обещая  не трогать остальных. Иначе он возьмет город приступом.
           Услышав угрозы из уст  Элронда, воины приготовились к  бою, а мастера занялись другим делом, которое они, пожалуй, считали более важным, чем оборона города. С помощью остатков  своего  изобретения, они  разрушили Дом мастеров и  свои жилища. А ведь говорили, что  все уничтожили. Вот и  верь  этим  кмырговым изобретателям!   Огонь перекинулся и на другие здания, тушить было  некогда, да и  некому. Воины верховного  короля нолдор, увидев огонь и дым, усилили натиск.  Защитники столицы сражались отчаянно, но их была всего лишь горстка.  Да и не надеялись они  удержать город, Теперь, когда попытка  отделаться от  непрошенной ими помощи провалилась, их  целью стало  дать возможность  жителям подальше уйти и  позволить мастерам сделать задуманное. Когда от мастерских почти  ничего не  осталось, был   получен  приказ отступать. Кажется, его отдал Эдрахил.  Город покинули  быстро, унося раненых. Лишь кучка  осталась прикрывать  уходящих. Некоторые  погибли в огне  пожарищ,  большинство от стрел   и мечей  противника.  Но и с  собой они  забрали жизни тех, кто теперь стал врагом.
            В Мордор пришли не все:  лишь те, у  кого были  жены  и дети. Остальные отправились  искать пристанище  в других  местах, все-таки слишком многое разделяло  квенди с Черным майа. Что сталось с Эдрахилом, никто не знал, мертвым его тоже  не видели.

[Эйлин]

4

            Солнце уже село, лишь на западе горела узкая лиловая полоска заката. Темные тучи почти совсем скрыли блеклое небо. Гортхауэр стоял у окна, вглядываясь в пурпурную полоску под  дымными тучами. Он вспоминал.
            Белые башенки, кружевные  балкончики, горьковато-сладкий аромат цветов, журчание  фонтанов. Просторные  мастерские, где с утра до поздней ночи кипела  работа, где совершались  необычайные открытия и создавались удивительные вещи. Стук молота, жар печей, споры…
          Этого уже нет - и никогда не будет. Будет иное. Остались мастера. Жив, хоть и раздавлен произошедшим,  Келебримбор. В одной из долин строят свой город оставшиеся в Черных землях  эльдар. 
           Только Ост-ин-Эдиля уже не будет, и тех, кто погиб, не будет. Эрегиона тоже не будет.   Столица разрушена, мастеров нет. Небольшие поселения квенди скоро опустеют. Одни уже ушли в Линдон, другие отправились в земли нандор, оставшиеся либо последуют их примеру, либо погибнут от рук многочисленных шаек урухов и уруг-аев. Гил-Галад не справится с дикими,  а отрядам Мордора все труднее проникать в эти  края. Светлые, как и всегда, разницы между черными воинами и дикими орками не видят. Им же от этого и хуже. Гортхауэр никогда не был альтруистом, и сейчас не намерен проливать кровь своих ради неблагодарных, не умеющих видеть дальше своего носа. Да и смотрят они вечно чужими глазами, древние клятвы и заветы для светлых важнее настоящего. Ну и пусть! Живущие прошлым обречены никогда не увидеть будущего.
           Черный майа откинул со лба прядь волос.
            Покинувшие Ост-ин-Эдиль квенди наконец-то были устроены. Кто-то остался в Мордоре, кто-то отправился искать сородичей. Разумеется, в Линдон не пошел никто. Были желающие уйти за море.  Майа попытался отговорить их: вряд ли бы их встретили в Валиноре с распростертыми объятиями. А уж после рассказа обо всех приключениях лучшее, на что они могли рассчитывать -  это сады Ирмо и напиток забвения. Лиссэ, правда, не согласилась с мужем, считая, что Владыка снов  не будет больше никому убирать  память. Да и Манвэ вряд ли захочет повторить историю с Эллери, утверждала она. Гортхауэр считал, что в этом случае жена неверно оценивает ситуацию:  дорогой дядюшка во имя своей власти и воли Эру расшибется в лепешку, то есть других в блин размажет. Да и как бы там ни было, чем дольше Благословенный край остается в неведении о происходящем на Арде, тем лучше. Убитые не в счет. Намо оставит их в Мандосе, а Сулимо не захочет узнавать лишнее. Судя по его предыдущим действиям, Манвэ считает – чем меньше знаешь об Эндорэ, тем  спокойнее живется в Амане.

[Эйлин]

              Рассказывать о  таких сложностях уставшим от жизни  в этом мире  созданиям он тогда не стал. Майа лишь намекнул, что  обратной дороги нет -   и  не будет.  Слушать его  не  пожелали. Проклятые  квенди  всегда знают все лучше  всех. Помощь пришла от Тиниара. Блаженный братец  Лиссэ  в  своем непревзойденном велеречивом  стиле  убедил  всех остаться в Эндорэ. Гортхауэр невольно усмехнулся, вспомнив вдохновенную речь Тиниара.
            -  О, мои дорогие друзья!  Сколько   испытаний послала  вам судьба! Вы не  устрашились, но  отчаялись. Вы захотели  покоя и отдыха в  краю, которой  был  покинут вами и вашими  предками много столетий тому назад. Но найдете ли вы  его там? И нужен ли вам, вкусившим  иной жизни, этот  покой?  Сможете ли вы забыть  стук   капель,  шелест листьев, шум  ветра и  рокот  грома? Не наскучит ли вам,  видевшим, как одно  время года сменяет  другое,  вечное лето Валинора?  Вы знали потери, вы  знали  разлуки.  Волею небес вы столь  часто  шли  по самому краю. Сейчас вашу  душу    накрыл  сумрак тоски, и вы жаждете Света! Но  не опалит ли  Свет Амана  ваши души? Не   затянет  ли в  свою  пучину вас тьма безразличия  среди безмятежной жизни? Сможете ли вы жить,  помню о   том, что покинули? И не будет ли предательством ваш  уход по отношению к той земле, что кормила и поила вас все эти  годы? Нет, братья мои! Не обретете   вы истинного  Света в  ничегонеделании и  безучастии! Покой губит души! Лишь  помогая обездоленным и  страждущим можно обрести истинный Свет! Не  бойтесь сумрака и тьмы   вокруг! Они  не пристанут к душе, если  вы исполнены  милосердия   и любви к ближним!
            - И дальним, - тихо добавила Лиссэ, видимо, не  выдержала столь  пафосной речи.
         Братцу внимали     благоговейно и  с горящими глазами. Потом  призадумались.
         На запад не  поплыл никто, некоторые из жаждавших покоя даже остались в  Мордоре. Решили  нести   исцеление   оркам. Ну и  пусть их! Главное всем им  нашлось место  в  многочисленных зеленых долинах Черных земель. В одной из них уже    начал  строится  город. Люди добры  к изгнанникам. Потомки  обитателей Твердыни знают, как  тяжко покидать свой дом, оставляя его на разорение  врагу.   Иртха тоже  стремятся  помочь  квенди. Они  и  сами  помнят,   как больно в одночасье  лишиться всего, чем жил долгие  века. В их душах жива боль  утраты, но  ненависти  нет. Да и не  было в войске  из Валинора ни этих  эльдар, ни их   родителей.

[Эйлин]

          А его душу сейчас захлестывали  волны ненависти и боли. Память  снова и снова заставляла переживать  прошлое.
            Черные стройные башни, кружевные мосты, стрельчатые окна. Просторные залы, широкие коридоры, уютные библиотеки… Звонкие голоса, быстрые шаги, смех, споры… Ученики, мастера и другие обитатели Твердыни.
              Узкие, искалеченные руки, осторожно укладывающие  узорную мозаику в серебро оправы. Взгляд ярких глаз  - то участливый, то насмешливый, то задумчивый, то яростный, но никогда  - равнодушный. Этого тоже уже никогда не будет.

            Как же больно терять! Сколько можно еще терять?! А Лаан Гэлломэ он вспоминать не будет.

          Майа яростно сжал руки. Как же   нестерпимо хочется  уничтожить  тех, кто стал причиной гибели Аст Ахэ, Ост-ин-Эдиля, Лаан Галломэ. Если бы он мог… Нет, он может:   натравить  диких на Линдон, погнать стаю, отправить войска. Он  может попробовать пробудить балрогов. Он может  возглавить поход,отдать приказ истребить все живое в эльфийских землях. Потом   можно будет направить смертоносный удар на остров. Светлые  и их бывшие прихвостни так наивны в своей слепой уверенности, что Чёрный властелин со своими прислужниками боится воды, боится Ульмо. Владыка вод уже давно и носа не  высовывает из Валинора, даже Оссе и то не видно и не слышно. Единственный майа здесь он – Таирен Ортхеннер, Гортхауэр, Гортхар, Саурон. Кто ему помешает? Пока опомнятся валар, пока  определятся вмешиваться или нет, вся Арта станет его. Войн не  будет, ибо таким будет его желание – а кто осмелиться ослушаться воли могучего Властелина?!
                Майа сжал ладонями виски. И кем он тогда  станет? Кем станут исполнившие его приказ? Сможет ли он посмотреть в глаза Тано?  Да и сможет он   после всего этого жить?! А если сможет, то он ли это  будет?! Есть черта, переступить  которую нельзя.
              - И чего ты  в окно глядишь? -  тихо проговорил  любимый голос.  Руки – такие нежные, такие родные – обняли его за плечи. -  Не терзай себя, все уйдет. Все перемелется – мука будет. А я пирогов  напекла. Нарви с Тьелперинкваром тебя заждались. Пойдем, а то гном мои пироги слопает.
             Лиссэ  крепко прижалась к нему. От её голоса, от её любви  и нежности, стало легче. Словно смыло все дурное. И впрямь: перемелется. Все еще будет, не у них, так у тех, кто придет потом. Главное, что было кому и куда.

[Красный Волк]

"...Всё перемелется - мука будет. А я пирогов напекла..." Как же повезло, все-таки, Гортхауэру с любимой женщиной! Любимой - и неистово его любящей. Умной, сильной, светлой... Которая всегда поймет, ободрит, поддержит - когда на сердце плохо и горько так, что хочется выть на луну. Не будь рядом Лиссэ, ноша, которую он на себя взвалил, была бы много тяжелее...
  А еще Гортхауэр прав: "Есть черта, переступить которую нельзя" . Ни при каких обстоятельствах... И никакая высокая цель тебя не оправдает, если ты ее переступишь.
   И опять совершенно шикарна здесь прочувствованная речь Тиниара . Пафосная-то она пафосная, да, по полной программе, но попытался донести он до беженцев из Эрегиона очень и очень дельные и верные истины. И ему это удалось.
  Спасибо большое за продолжение, эрэа Эйлин!

[Convollar]

Безумно жаль прекрасный город, но хорошо, что удалось спасти большинство его обитателей. И как же трудно Гортхауэру, ведь, как ни посмотри, а на его плечах держится Эндорэ. И как хорошо, что он не один, что есть Лиссэ, Келебримбор, Мгрыха, Тиниар - но самое главное, конечно, Лиссэ. Солнце в холодной воде, тепло и свет, да и пироги, наконец - ему это сейчас очень нужно.
Спасибо за прекрасное продолжение, эрэа Эйлин!

[Эйлин]

Спасибо, эреа  Convollar,  эреа Красный Волк!
 Лиссэ  нужна Гортхауэру и важна для него. Без неё ему было бы труднее, да и он, пожалуй, мог бы  быть другим. Его ноша  тяжела, но все-таки рядом  есть надежное  плечо и  любящее сердце.

[NNNika]

Спасибо за  продолжение, эрэа Эйлин!
А как там поживают дедушка с внучкой, давно о них ничего не слышно?

[Эйлин]

Спасибо за  продолжение, эрэа Эйлин!
А как там поживают дедушка с внучкой, давно о них ничего не слышно?

Спасибо за отзыв, эреа NNNika ! Извините, что так долго не отвечала. Не    увидела.
 О дедушке и  внучке, а также Клементе и Гилмантии будет в следующих главах. Они  пишутся.  К сожалению, дел  навалилось  много, потому и такая  задержка с  продолжением. Но все будет.

[Эйлин]

Глава 30. Старые счеты и новые загадки

Случайность — это воля других.
(с)

          Свечи мерцали, озаряя тусклым светом стол и два  кресла  подле  него, остальная часть    комнаты  тонула  в  полумраке.    Узкое лицо Клемента казалось  алебастровой  маской – холодной и застывшей.  В  комнате стояла   тишина – тяжелая, неподвижная. Даже  белая кошка,  уютно свернувшаяся клубком на коленях магистра,  не  мурлыкала.   Сверкало  изумрудами  вино в бокалах, сияли изумруды в   перстнях  Клемента.  Как же много зеленого  в этой теряющейся в  темноте   комнате!  Изумруды и  малахит. Зеленый бархатный халат Главы Школы, зеленый  бархат  скатерти,  изумрудный шелк стен  и малахит подсвечников. 
          - Ну что,  Совет Изначальных всех  миров   удовлетворен результатами своего эксперимента? –  лениво  произнес  магистр, протягивая руку к бокалу  с вином.
          - О чем ты? – опешил Гилмантий. – Какой  еще   эксперимент?
          - У  Трех Звезд, разумеется.  Мелькор  оправдал ваши ожидания или  нет?
         От негодования Древнейший  на миг  потерял  дар речи. Да  как он смеет?! А еще   друг!
          - Как ты смеешь?! - так и    сказал он. – Ты нас  за   кого принимаешь?!
          - За Изначальных, разумеется, - тон магистра был  все так же ленив и безмятежен, лишь   глаза сверкнули. –   Интересно же  узнать, как   поведет  себя  неискушенный в ваших древних  играх Вала. К тому же ради   разгадки  старых тайн  можно  разменять несколько  фигур. Тем более, все  ведь ради  блага миров. Не так ли?
          - Я бы никогда  не стал участвовать в  подобных делах. Зов  опасен.  Из-за  Стены  не  вернулся  никто, – устало вздохнул Гилмантий.
          - Значит,  тебя просто не поставили в известность, – Клемент  пригубил вино и поставил  бокал на  подлокотник.  –  На всякий случай предупреди остальных  Творцов, что  Мелькор – учитель  Школы, а  я категорически против повторения подобных историй.
           - Неужели ты считаешь меня  способным кого-то подставить? – горько спросил Древнейший. Слова  Клемента неожиданно очень сильно задели   его.
           - Почему бы  и  нет? – усмехнулся его собеседник.  -  Но я в  данном  случае  и не думал, что ты замешан  в этом деле.
           - Тогда  какого Хмарыша ты  морочишь мне  голову своими  нелепыми  подозрениями?! – Изначальный  стукнул по столу  кулаком.
           - Никакого!  Мне захотелось  убедиться в твоей невиновности. Это раз. Мне  хотелось узнать, знаешь ли ты  хоть что-то о  чужих   замыслах.  Это два. Не знаешь. Печально. Или знаешь, но  не  еще  понимаешь. Это лучше…  - магистр допил  вино  и налил  еще.