Роман "Дочь Хранителя" (три дневника).

[Tany]

Похоже, что врет 

[Dolores(9)]

— А ради чего? Берольд, как ты его называешь, всегда знал, кто я. Если он почему-то решил сообщить, что я Альдис, то честно сказать, кто я, было опасно. Он мог разозлиться. А ты ничего не решаешь здесь. Так для чего называться?

Шукшин как-то назвал такое поведение припадком дурной откровенности...
     

— Что с девчонкой?
     — Она умерла. Сорвалась в пропасть. Я не сумел ее вытащить.

Я надеюсь, врет?

НУ, Орби девочка прямая. Что думает, то и говорит.
А почему врет?

Похоже, что врет 

После таких комментариев чувствую себя изощренной садисткой  

Глава 16.

     Я решил найти Альдис без помощи ящера. Хотя Берольд клялся, что не нарочно привез мне Орбекку, я больше не верил ему. Я рассчитывал с помощью шара узнать, где сейчас дочь Хранителя, но хрусталь был темен. Это немного смутило. Я знал: шар не может найти человека, который покинул Гокстед, но поместье, в котором жила эта девочка, было поблизости.
      — Снова Защита? — подумал я, вспомнив, что так и не смог рассмотреть лицо Альдис, хотя Берольд мог показать мне любого, кто был рядом с ним, даже в Лонгрофте или Фироде.
     Решив не спешить, я попробовал вызвать видение замка. При помощи шара я смог осмотреть в нем все комнаты. Девочки не было.
     — Может быть, Альдис гостит у одной из подруг? — пришла мысль.
     Чтобы выяснить это, я должен был слышать, о чем говорят в замке Альдис, но шар лишь показывал. (Я потерял старый навык ловить сквозь него звук речей.) Это было не лучшим открытием.
      — Признак того, что я вновь начинаю стареть, — пронеслось в голове, пока я безуспешно пытался услышать, о чем говорят слуги Альдис.
      Убрав шар, я начал искать другой путь. Вода в чаше, которую я научился использовать, пока я жил в Гальдорхейме, молчала, как горный хрусталь шара. Лишь Луч, пробивший пространство, позволил на миг прикоснуться к последним событиям, что сберегла Память замка. (Булыжники стен собирают и прочно хранят информацию о всех событиях, что происходят поблизости. Нужно лишь только уметь получить ее.)
      — Альдис уехала. В Лонгрофт, — пришел мне ответ через Луч.
Я был должен услышать еще что-то, но Луч исчез.
      — Лонгрофт, — вновь повторил я название. — Что ей там делать? Искать жениха?
      Я не знал, но почувствовал, что должен ехать за ней. Я не мог отказаться от замысла, когда желанный объект с Силой найден.
       — Лонгрофт...
      Кое-кто из допущенных в секту давно жил в столице. Я мог бы легко найти там укрытие и начать поиск. Однако непросто решиться покинуть пещеры! Я просто забыл, как живут люди, город пугал меня.

      Я колебался достаточно долго, но все же решился. Отправившись в Лонгрофт верхом, как простой путешественник, я рисковал меньше, чем прибегая к обычному способу магов. Мой перт бы мгновенно привлек Истребителя, но повстречать Наделенного, следуя главной дорогой, навряд ли возможно. Волшебники прячутся, а Мастера не шатаются попусту. В Лонгрофте было намного опаснее, чем на дорогах, однако в столице хватало вполне подходящих Убежищ.
       — Мой погреб для вин подойдет вам не хуже пещеры, Наставник, — внушал мне Финнер, приглашая не раз и не два навестить его.
       Этот Финнер занимал важный пост при Дворе у Властителя Лонгрофта. Благообразный старик с выразительным взглядом больших черных глаз, не утративших блеск и пронзительность даже на склоне лет, с первого взгляда внушал уважение. Он был довольно суров, мудр и сдержан. Властитель ценил его, так как Финнер мимоходом мог дать очень дельный совет, разрешить безнадежный конфликт и помочь в два-три дня раздобыть информацию о нужных людях. Финнер не любил пустозвонства, рискованных шуток, распутства. Придворные даже боялись “достойного старца”, способного гневной тирадой ответить любому, кто в чем-то нарушил неписаный кодекс морали Финнера.
      Никто не знал, что эта праведность старца, внушавшая трепет — лишь маска, прикрывшая истинный лик. Финнер с раннего детства был в секте. Однако его богом был не Лайцерф, а земная власть. Ради нее Финнер продал бы душу любому, кто мог ее дать. Обладая зачатками Силы, он быстро освоил те практики, что позволяли ему управлять человеческим разумом и подчинять себе нужных людей.
       Финнер мог бы развить Силу, но побоялся утратить свое положение в обществе. Чтобы подняться наверх, он использовал маску фанатика. Рьяно поклоняясь Святому, клеймя “грехи мира” и славя “великую “Службу””, он смог уберечься во время облав.
Я-то знал, что Финнер презирает любую горячую веру. Как все остальные, Финнер приезжал ко мне в Скалы для наших обрядов, однако он видел в них лишь инструмент для своих тайных целей. И все же я знал, что Финнер никогда не предаст меня.
      Здесь дело было не в принципах. С помощью магии, через Берольда, который жил в Лонгрофте, я наблюдал за людьми и знал многие тайны своих “подопечных”. Опасные тайны. Властитель карал и за меньший проступок, чем те, что они совершали, стремясь получить свой кусок на роскошном пиру жизни Лонгрофта. “Праведный старец” не раз и не два предавал господина, ведя с ним двойную игру. А привычная маска подчас утомляла Финнера, толкая искать развлечений в клоаках Лонгрофтского дна. Посмей Финнер меня выдать “Службе”, и он бы взошел на костер за мной следом. Как член секты, маг и предатель. Финнер хорошо понимал, чем рискует и был верен мне.
       Я явился к нему, не послав предварительной весточки, но Финнер, если и был удивлен, хорошо это скрыл. Приказав слугам мне приготовить горячую ванну и сытный обед, он им тут же сказал, что уже через час я покину его дом.
     — Посланец привез мне письмо, — сказал он своим людям.
     Я знал, что посыл, данный им, зафиксирует в памяти слуг информацию о гонце, что “вручил свиток хозяину, вымылся, плотно поел и уехал.” Они повторят это и под присягой Властителю, и в “Службе Магии”, если их спросят о том, что случилось сегодня.
      Обещанный погреб немного пугал меня, но Финнер был не так глуп, чтобы мне предложить место рядом с бочонками пива. В одной из стен был потайной вход в другую пещеру, она и служила Убежищем.
       Эта пещерка была совсем маленькой. Узкое ложе вдоль самой большой стены, вполне годилось для сна. Стул и столик давали возможность писать и обедать. Меня удивили ковры, покрывавшие комнатку.
       — Кажется, гости бывают здесь часто? — спросил я Финнера.
       — Я сам провожу много времени в этом Убежище. Ведь заниматься магией в доме рискованно. В стенах есть два тайника для приборов.
       — Наивно считать, что ковры скроют их, — усмехнулся я.
       — Ковры — защита от холода. Я не могу сделать печь в этой комнатке, так как дым выдаст укрытие.
      Финнер был прав.
      — В Скалах много теплее, чем здесь, — согласился я.
Финнер не стал звать служанок, он сам застелил мне постель.
      — Я смогу заходить к вам, Наставник, раз в день. А вернее, среди ночи, когда все спят. Не хочу прибегать каждый раз к нашим практикам, чтобы обманывать слуг. Волшебство не проходит бесследно, — сказал он мне. — Ведь ваш приезд — это знак. Я уже собирался отправиться в Скалы до срока, желая увидеть вас.
      — И для чего? — равнодушно спросил я Финнера, хотя сердце вдруг пропустило удар.
    

[Dolores(9)]

        Ни один из сектантов не смел беспокоить меня по своим делам. Если Финнер собирался приехать, то в Лонгрофте что-то случилось. Конечно, Финнер не мог знать про мою Альдис и план создания новых гомункулов с Силой Хранителей, но сбой привычной системы общения между сектантами был дурным знаком. Опасность, грозившая тем, кто жил в Лонгрофте, могла и помешать моим замыслам.
       — Я услышал о них, этих клирах, три года назад, но не принял всерьез проповедника, — начал Финнер.
      Я не сразу поверил ушам, а потом испытал прилив гнева. Финнер, без сомнения, к старости стал слабоумным. Решить ехать в Скалы с известием о новой секте? Он верил, что некие клиры способны меня испугать?
      — Опять новая секта в столице? И что? — ровным тоном спросил я, стараясь не дать волю ярости, вдруг обуявшей меня. (После долгого сна я заметил, что бурные выплески чувств забирали часть Силы, а я не хотел ослабеть до того, как найду Альдис в Лонгрофте.)
       — Не просто секта, — сказал Финнер, словно не чувствуя, что со мной. — Клиры отнюдь не стремятся отвергнуть привычную веру в Святого. Они признают те законы, которые он передал людям.
       — И в чем отличие их культа от общепринятой веры? — спросил я, стараясь проверить, насколько владею собой и как долго смогу слушать старческий бред слабоумного труса.
      — Лишь в том, что они отвергают и Силу, и Магию в любом обличье, считая их порождением Лайцерфа.
      — Мне-то что до этих клиров? — зевнул я, сумев укротить порыв гнева, и чувствуя, что устал.
      — Клиры опасны, Наставник. Опаснее церкви Святого, опаснее “Службы”, — сказал Финнер.
      — Чем? Ты сказал, что они чтут законы Святого, противные тем, кто вступил на наш путь. Неужели ты веришь, Финнер, что их проповедь “добра и блага” способна исправить людей?
      — Одна проповедь? Вряд ли. А вот совершенно реальная помощь... — заметил Финнер. — Клиры могут помочь и советом, и делом. Они дают бедным еду и одежду, богатым — протекцию или совет, как добиться желаемой цели. Они принимают любого, кто хочет “служить справедливому делу Святого”.
      — Как мило! — опять зевнул я, потянувшись.
Финнер должен был бы понять, что я очень устал и хочу лечь, однако он даже не встал с табурета.
      — Наставник, ты знаешь, какая у них власть? — спросил он, нарушив все правила секты Скал. — Клиры за несколько лет сотворили то, что мы пытались создать почти целую жизнь. Эти клиры разбили Лонгрофт на квадраты. Они разделили дома горожан меж собой и обходят их в поисках новых сторонников. Секта растет с каждым днем. “Служба Магии” смотрит сквозь пальцы на клиров, не видя опасности, но если кто и сумеет разрушить оплот их могущества, так это клиры!
       — Ну да! Поклоняясь Святому. Блюдя все законы, любимые “Службой”. Отвергнув и Силу, и Знание, — резко ответил я, чувствуя, что закипаю опять.
       — Именно! — вдруг побледнев, заявил Финнер. — Клиры потушат любую энергию, если она не похожа на поле их секты.
       — Не понял.
       — Любой Истребитель, волшебник, колдун, попав к клирам, мгновенно лишается Силы. Не важно, кому она служит: поклоннику Лайцерфа, Мастеру или Хранителю! Едва попав на сбор клиров, любой Наделенный теряет способность использовать Мощь или Магию.
       — Да? Любопытно, — заметил я, в первый раз вдруг ощутив интерес к болтовне старика.
      — Сами клиры не могут менять мир, они почитают грехом трансформацию тонкого плана. Их цель — лишить всех Наделенных могущества, сделать простыми людьми.
     — Благородная цель, — усмехнулся я.
     — Разве? Не слишком. Для клиров любой Наделенный — опасный враг.
     — Как и для “Службы”, — подвел я итог.
     — Не совсем. Клиры не поведут на костер, но посмевший отвергнуть их веру, становится полным изгоем. Никто не продаст ему пищу, никто не допустит под кров. Потушив Силу, клиры способны себе подчинить колдуна и душою и телом. Да что колдуна! “Кто не с нами, тот против!”
      — Обычный девиз “Службы Магии”. Это знакомо, — кивнул я.
      — Проклятая “Служба” дает много больше свободы. Она понимает, что ей нужен враг и дает нам шанс выжить и жить. Мастера не способны стереть все различия в мыслях людей. Истребляя, они сохраняют свою власть. А клиры стремятся себе уподобить любо-го. Дай им волю, и не останется ни одного, кто посмел бы иначе смотреть на мир, чем они.
      — Чушь, — равнодушно сказал я Финнеру.
      Однако рассказ взволновал. “Если кто-то и сможет лишить “Службу Магии” власти, так именно клиры. Мне стоит взглянуть на них,” — думал я.
      — Мне бы хотелось узнать, как они тушат Силу, понять их воздействие, — просто сказал я Финнеру. — Возможно, что клиры не так сильны, как ты считаешь.
      — Я видел, что стало с одним Наделенным, попавшим к ним, — сразу ответил Финнер. — Я хотел привезти его в Скалы, но он, испугавшись костра, пожелал пойти к клирам. Теперь он лишь кукла, лишенная Силы и воли.
      Слова не смутили меня. Я рос в Скерлинге, я знал достаточно много о методах “Службы”.
     — Будь клиры настолько опасны, как мне говорит Финнер, их бы убрали, — подумал я.
     Я приказал принести мне хрустальный шар для наблюдения и “Сетку времени”. Я знал, как “Служба” ведет поиск Силы и открыл своим приближенным, как вычислить время проверочных зондов, которыми все Мастера вели поиск.. Моя “Сетка” нам позволяла работать с шарами в часы между зондами, чтобы никто не почувствовал нас. Поначалу, лет сто пятьдесят назад, часть начинающих все же попалась, однако теперь моя “Сетка” работала без всяких сбоев.
      Финнер почти сразу исполнил приказ. (Шар и “Сетка” хранились в его тайнике.) Когда он ушел, я погрузился в расчетную схему для зондов. Наутро я знал, когда можно искать дочь Хранителя в Лонгрофте, не привлекая к себе Мастеров.

[NNNika]

А почему врет?

Так было бы интереснее. Можно было бы продолжить сюжетную линию Бертольд-Орбекка.

И в чем отличие их культа от общепринятой веры? — спросил я, стараясь проверить, насколько владею собой и как долго смогу слушать старческий бред слабоумного труса.

Рамман, как всегда, красотуля. Финнер - очень интересный персонаж, не очень понятно зачем ему убогий во всех смыслах "наставник".

[Dolores(9)]

А почему врет?

Так было бы интереснее. Можно было бы продолжить сюжетную линию Бертольд-Орбекка.

И в чем отличие их культа от общепринятой веры? — спросил я, стараясь проверить, насколько владею собой и как долго смогу слушать старческий бред слабоумного труса.

Рамман, как всегда, красотуля. Финнер - очень интересный персонаж, не очень понятно зачем ему убогий во всех смыслах "наставник".

Информация про Орбекку еще будет.

А Финнеру, как и большинству членов секты, Наставник особо не нужен. Сидит себе в скалах Гокстеда нечто древнее и полудохлое - и пусть сидит. Есть не просит, в жизни не разбирается, в дела особо не лезет. К тому же "нечто" в детстве основам магии и защит обучило, "путевку в жизнь" выдало, да еще и "стартовый капитал" подарило.
С магией "нечто" явно на "ты",  иногда может ценное что подсказать-предсказать, опять же, камешков  драгоценных подкинуть. Полезное "нечто"! А то, что "нечто"  Наставником нужно звать да раз в пару лет ему молитвы-славославия возносить, выражая почтение во время редких визитов, и некие просьбы выполнять, так это мелочи. Родственники, от которых наследства ждут, куда большего требуют. А тут - своеобразный ручной "божок", к которому и относиться всерьез уже как-то неловко, и плюнуть, в то же время, опасно. Кто знает, на что он способен? Не зря же столько лет в скалах сидит! Его сковырнешь, а потом окажется, что старый гриб своей магией тех же херписов под землей удерживал. Они возьмут да попрут в человеческий мир! Пусть уж лучше сидит, где сидел, а то мало ли что?

[NNNika]

Шикарнейшее объяснение! Спасибо, Долорес.

[Dolores(9)]

Шикарнейшее объяснение! Спасибо, Долорес.

      Поиск был очень долгим, и он не принес результата. Проверив при помощи шара весь Лонгрофт, я понял, что Альдис нет в городе или она входит в секту, пугавшую Финнера. Как я связал эту девушку с клирами? В Лонгрофте я обнаружил семь “пятен”, которые шар не мог мне показать. А когда я спросил у Финнера, что с шаром, он сразу ответил:
      — Наставник, я вам говорил: клиры могут блокировать магию. “Пятна” — места их собраний, куда Наделенный не может проникнуть при помощи Силы и чар.
      “Если Альдис в Лонгрофте, и я не нашел ее, значит, она среди тех, кто сокрыт в этих “пятнах”,” — решил я. (Догадка казалась разумной.)
      — Финнер, я хочу видеть клиров, — сказал я однажды ему.
      Финнер словно бы ждал этих слов.
      — Я могу вам устроить случайную встречу, Наставник, — ответил он. — Но будьте бдительны, не позволяйте им вас затянуть на собрание чуждой вам секты. Два или три клира бессильны, десяток опасен.
      Я сделал вид, что согласился с ним. Когда Финнер передал, что он сводит меня в один дом, где хозяева связаны с клирами, я был готов к встрече.
      Выбрав по “Сетке” условный час, я пришел в нужный дом. К счастью, он был на окраине Лонгрофта. Я опасался, что место довольно открытое, но в доме был подвал-погреб. Финнер уверял, что хозяин не выдаст нас “Службе”, хотя и поймет, что я из Наделенных.
      Два клира пришли позже нас. Я покорно прослушал их проповедь о Святом и самой истинной вере и взял пять предложенных свитков. В течении месяца я видел клиров несколько раз. Они не торопили меня, не пытались насильно тянуть на собор, как они звали свое место встреч. Можно было подумать, что клиры от чистого сердца сочувствуют мне, Наделенному.
      — Я из Гокстеда, — сказал я пришедшим, в очередной раз встретив их. — Я слыхал, что среди вас сейчас одна девушка, Альдис. Она прибыла в Лонгрофт где-то полгода назад.
      — У нас несколько девушек, прибывших в Лонгрофт из наших провинций, — с улыбкой ответил мне клир. —Я не знаю, о ком из них речь.
      — Альдис шестнадцать лет и она провела свое детство в поместье под Гокстедом. У нее длинные черные волосы, она высокая, смуглая... Я был знаком с ее дедом, и мне бы хотелось, чтобы именно Альдис ввела меня в круг клиров, — прямо сказал я.
      Я думал, что клир не ответит, однако он вновь улыбнулся.
      — Я знаю, о ком из сестер идет речь. К сожалению, девушка с нами недавно. Ей, как и вам, нужен духовный надзор.
      Я уже знал, что клиры дают новоприбывшим Старшего, чтобы он им не давал “оступиться в ту бездну, откуда они поднялись.”
      — Я совсем не прошу, чтобы Альдис вела меня дальше. Я просто хочу с нею встретиться. Мне будет легче прийти на собор, если девушка будет со мной, — солгал я. (В мои планы совсем не входило идти туда.)
      Клир ничего не ответил. Однако уже через несколько дней в дом пришла... Альдис? Я не мог в этом поклясться. Ей было шестнадцать. Она была очень высокой и смуглой. Она знала Гокстед. Но ей не хотелось со мной говорить о своем прошлом. Девушка словно бы и соглашалась со мной, когда я начинал вспоминать о поместье, в котором она жила, и словно не понимала, о чем речь.
       — Поймите, моя настоящая жизнь началась только в Лонгрофте, в новой семье, — говорила она, называя семьей секту клиров.
       Любую беседу она почти сразу сводила на новую веру и праведность секты.
       — Она? Не она? — безнадежно гадал я, не в силах прочесть мысли девушки. (Клиры не знали Защит, но их разум был плотно закрыт от меня непонятной завесой.)
Не в силах понять, кто она, я решился пойти на собор, чтобы дать Альдис знак моей веры. Я думал, что после собора смогу убедить ее вместе со мной возвратиться в Гокстед “ обращать души в праведность”. (Формула клиров мучительно резала слух, нарушая все правила грамотной речи, однако идея как будто понравилась девушке.) Я полагал, что смогу сберечь Силу, закрывшись от клиров.
       В назначенный день я явился на место собора. Я думал, что дом будет если не новым, то все же большим и богатым. Дощатые стены, земляной, прочно утоптанный пол, деревянные лавки смутили.
       — Мирские богатства не ценятся клирами, — мягко сказала мне девушка.
      Я усмехнулся, припомнив, кто был в этой секте. (Финнер говорил, что к ним ходят известные люди, владевшие многими землями.)
      В зале уже собрались очень многие. (Я не знал, кто эти люди.) Рассевшись на скамьях, они равнодушно смотрели в пол, словно не видя друг друга.
      — Они не знакомы? — спросил я у девушки.
      — Нет. Просто мы до молебна стремимся молчать, опасаясь нарушить Покров, распростертый Святым над его домом.
      — Что будет после молебна?
      — Беседа со Старшим о темных местах Святой Книги. Потом отчет Братьев о том, что они сотворили во имя Святого.
      — Когда ты представишь меня своим Братьям?
      — Зачем? — удивленно спросила меня Альдис. — Ведь представляют лишь тех, кто окреп в нашей вере настолько, что хочет пройти Посвящение.
      Эти слова показались залогом моей безопасности. Я не хотел становиться одним из них, я хотел лишь увезти Альдис в Скалы.
       На центр жалкой комнаты вышел мужчина. Все встали. Взяв в руки какую-то книгу, он начал читать нараспев. Остальные за ним повторяли. И, глядя на них, я вдруг вспомнил про пестреньких птиц у Финнера.
       — Они повторяют за мной почти все, — сказал он мне, решив показать как-то ночью свой замок. (Собрание клиров напомнило стаю из клетки.)
      Я вскоре устал. Хрипловатый хор был монотонным и нудным. Он мог усыпить. Он не нес ни крупицы магической Силы. Когда он умолк, я не сразу сумел понять, что я здесь делаю и как попал на собор. Я не чувствовал, что изменился. Я был прежним.
       Вторая часть была хуже, чем первая, но я сумел продержаться. Финал походил на отчет о работе гонцов: где бывали, кому передали и что принесли.
       — И Финнер полагает, что эти зануды опасны? — с трудом подавив подступавший зевок, вновь подумал я.
       Когда собор завершился, я даже не сразу поверил.

[Dolores(9)]

       Мы с девушкой вышли из дома. Я так устал от тягомотных речей, что не слишком хотел говорить.
      — Как я рада, сестра Марион, вновь увидеть вас и убедиться, что вы с нами, — вдруг прозвучал рядом чей-то размеренный голос, заставив меня обернуться.
      — Святой не покинет того, кто идет к нему, — тихо ответила Альдис, потупив глаза.
      “Марион?” — это имя заставило вздрогнуть.
      — Сестра, — обратился я к той, кого мне представляли как Альдис. — Я вижу, эта достойная женщина, что обратилась к вам, и помогла вам найти вашу веру? Позвольте мне с ней побеседовать, чтобы познать глубину ее мудрости.
      Я ожидал, что моя просьба будет отвергнута, но Марион-Альдис, кротко кивнув, отошла.
      Я умел разговаривать. Делая вид, что меня занимает сама вера клиров, я смог навести разговор на мою “проводницу на трудной стезе правды.”
      — Да, Марион лишь недавно прошла Посвящение. Она из Гокстеда. Имя? Нет, мы не меняем имен, данных нам от рождения.

      — Ты Марион! — гневно бросил я девушке в этот же день. — Ты лгала мне, когда называла себя Альдис!
      Я ожидал, что девица хотя бы смутится, однако она улыбнулась, потупив взгляд.
      — Разве Святому так важно, кто именно сможет пролить свет в заблудшую душу? Ведь имя — лишь звук, не несущий в себе ничего кроме пошлой людской суеты.
      — Мне нужна была именно Альдис. Ведь я пришел к клирам, поверив, что ты — она.
      — Повод не важен, важно завершение. Каждый, нашедший алмаз чистой веры там, где ожидал разыскать побрякушку страстей, да восславит Святого.
      — Ну что же, сестра Марион, я действительно рад. И мое предложение в силе. Ты мне обещала поехать в Гокстед открывать душам свет. Я считал, что для этой работы назначена Альдис, но ты убедила меня, что я был слеп, — со скрытой угрозой сказал я девице.
      Я знал, как ужасно для тех, кто молился Святому, дать жизнь существам в колбах. (Это считалось кощунством для тех, в ком не тлела искра Силы.) Мне не нужны были слуги, однако при мысли, как я раздеру эту лживую мразь, я почувствовал если не радость, то чувство покоя.
      — Святой предназначил нам разный путь, — с нежной улыбкой ответила девка.
“Святой, но не я,” — захотел я ответить ей, но промолчал. Этот промах подсказывал, что клирам лучше не верить.
      — Соборы! Я был на одном и остался таким, как и раньше, — подумал я. — Если ходить постоянно, то я смогу выяснить, где настоящая Альдис.

       Вернувшись к Финнеру, я взялся за шар. План был прост. Отыскав через светлый хрусталь главарей клиров и Марион, попытаться услышать, о чем они там говорят. Я готов был поклясться, что эта девица расскажет, как я разозлился, узнав про обман. Я был твердо уверен, что шар возьмет тех, кто мне нужен. (Хотя он не мог показать мне собор клиров, он легко брал одиночек.)
       Усевшись за столик и вынув хрусталь, я взглянул на него. Шар блестел при свече как кусок льда. Я мысленно четко представил лицо Марион и послал его в центр блистающей глади. Я ждал, когда шар замутится, однако он был совершенно прозрачен.
       —  В чем дело? Она не одна? — раздраженно подумал я. — Рядом с моей самозванкой с десяток тупиц-клиров? Ладно, пока посмотрю, где Финнер. (Его не было в замке, когда я вернулся.)
       Свеча догорала, хрусталь отражал лишь мое лицо.
       — Что происходит? — подумал я, вдруг ощутив липкий страх. — Что со мной?

      — Клиры тушат любую энергию, если она не похожа на поле их секты... Едва попав на собор клиров, любой Наделенный теряет способность использовать Мощь или Магию, — вспомнил я голос Финнера, и бледность, покрывшую его лицо.

       — Невозможно! Я знал бы, что я потерял Силу! Как после взрыва в пещере...
       Поверить тому, что открылось, я просто не мог. Альдис, колбы, гомункулы и моя секта утратили смысл. Для чего мне нужно было это, когда я лишился себя самого? Так нелепо, так глупо?
     — А если все это ловушка? — ожгла вновь ужасная мысль. — Вдруг Финнер захотел уничтожить меня, чтобы встать самому во главе моей секты, а клиры — орудие для его планов?
       Теперь конура, где я жил, не казалась надежным убежищем, я видел в ней мышеловку.
      — Назад, в Скалы! Там я хозяин, никто не достанет меня, — повторял я себе.
      Мне хватило ума скрыть мой страх от Финнера. Когда все уснули, я просто сбежал, прихватив плащ, коня и кошелек.
      — Я, как Наставник, не должен ему ничего, — решил я.
      Всю дорогу до Скал я почти не спал. В каждом прохожем я видел грабителя или убийцу, желавшего мне смерти. Скрип двери, стук сапог и резкий грохот пивной кружки, брошенной в угол таверны, пугали меня до холодного пота. Без Силы я был беззащитен и слаб как младенец.
       В одном из трактиров, столкнувшись нос к носу с разведчиком “Службы” я чуть не лишился сознания. (Он не заметил меня, не сумел ощутить мою Силу.) Я даже не знал, плакать мне после этого или восславить Святого. И все-таки я возвратился!
       Добравшись до милых пещер, я был счастлив так, как никогда. Каждый камень казался настолько родным, что я чуть не лишился рассудка.
      — Мое царство здесь, — повторял я, вдыхая сырой запах плесени. — Сила вернется ко мне.

[NNNika]

Как мило и просто провели и облапошили мудрого и грозного наставника!

— Мое царство здесь, — повторял я, вдыхая сырой запах плесени. — Сила вернется ко мне.

И что, таки вернется? 

[Dolores(9)]

Как мило и просто провели и облапошили мудрого и грозного наставника!

— Мое царство здесь, — повторял я, вдыхая сырой запах плесени. — Сила вернется ко мне.

И что, таки вернется? 

Раммана облапошить нетрудно 

Глава 17.

      Было много труднее, чем в первый раз. Собор клиров мне повредил больше, чем я рассчитывал, я не сумел возвратить себе все, что утратил. Я мог смотреть в шар, мог воздействовать мыслью на тех, кто был рядом со мной, мог творить заклинания. Но я не смог бы столкнуться с разведчиком или другим колдуном. Я утратил связь с теми, кто был за пределами Скал. Я окончательно уподобился тем, чьим Наставником был. Финнер не ошибался, когда говорил об опасности клиров.
      Теперь сохранять секту мне было опасно. Мои “колдуны” очень быстро смекнули бы, кем я стал, и перестали бы мне подчиняться. Они могли даже убить. Я не хотел рисковать. Я решил затвориться в пещерах и с помощью практик вернуть себе то, что утратил. Крупицами Силы порвав «нити» между сектантами, я перекрыл им невидимый доступ к пещерам. Один только херпис, Берольд, не сумел расцепиться со мной. Когда я попытался отринуть его, я не смог. Наш контакт, создаваемый долгие годы помимо желания ящера, был слишком прочным. Разбить его не удалось.
       — Ничего. Звероящер не жаждет общения. Он будет рад, если я перестану его вызывать, — решил я. — Мне не стоит общаться с Берольдом, пока я слабее него. Вот когда я верну Силу...
       Эта надежда осталась бесплодной мечтой. За три года упорной работы в пещерах я понял, что я потерял все, что мог. Старый метод откачки энергии не подходил мне. (Возврат к плотской жизни бы просто убил.)
       — Значит, это конец, — понял я, но смириться не смог.
       “В мире есть что-то, что сохранит мою жизнь! Что поможет мне!” — словно молитву, твердил я.
       И случай помог.

       Рывок был слишком мощным. Он смог бы меня разбудить, даже если я спал бы. Я сразу же понял, что херпис стремится разбить нашу связь. Случись это в начале контакта, я понял бы этот бессмысленный бунт. Но сорваться теперь, когда я сам хотел отойти от Берольда, казалось не слишком разумным.
       — Зачем? — пронеслось в голове.
       Не успев еще толком понять, что задумал Берольд, я привычным усилием воли вошел в поле ящера и ощутил его страх. Он стремился скрыть то, что увидел.
       
        Огромная площадь в Гокстеде... Толпа... Акробаты-актеры...

        Взгляд ящера быстро метался, как будто не в силах вцепиться во что-то конкретное. Но я почувствовал, что поразило его. Эта стертость видений запомнилась мне навсегда. Среди множества лиц разношерстной толпы лишь одно оставалось размытым, мгновенно фиксируя взгляд.
        — Альдис!
        Я был уверен, что это она. Та, которую я безнадежно искал эти годы.
       — Берольд, отзовись!
       Ящер тупо молчал, подтверждая, что он не желает помочь мне ее отыскать.
       — Ничего, — усмехнулся я.
       Я потерял на соборе свою Силу, зато приобрел странный дар без Защит укрывать свои мысли. Берольд не почувствовал, что я задумал, стараясь сберечь наш контакт.
Лица двух мужчин рядом с девчонкой казались достаточно ясными. Я мог поклясться, что в силах послать эти образы тем, кому нужно.
       — Найдя их, я выйду на девушку, — сразу решил я и вышел из ящера. (Берольд мог думать все, что он захочет.)
        Я очень устал, но был должен проделать еще кое-что. Я связался с одним из участников секты. Карм был самым сильным из тех, кто жил в Гокстеде. Я опасался его больше, чем остальных, но не мог выбирать. Его Сила была как могучий магнит, за который я мог зацепиться. Контакт вышел слабым, но все же довольно отчетливым.
        — Карм, ты найдешь двух мужчин, — передал я ему, — и узнаешь про некую женщину...
        Я опасался, что Карм воспротивится, но он исполнил задание. Я понял, что не ошибся. Девчонку, привлекшую взгляд, звали Альдис. Она была замужем за одним из тех мужчин, у нее было двое детей. “Как летит для людей время!” — думал я, слушая этот отчет.
        — Мне нужна эта женщина. Выкради Альдис и привези в Скалы, — дал я приказ Карму, еще не зная, как он исполнит его.

         Все вышло лучше, чем я полагал. Это сильно смутило меня. Подсознательно я ожидал, что опять будет срыв. Когда Карм положил на пол женское тело в плаще, я почувствовал, что ждал другого.
        — Скажи, как ты выкрал ее?
        — Очень просто, она оказалась одна в замке. Ночью я проник в ее комнату и усыпил нашу пленницу. А потом я ее вынес из замка и привез в Скалы.
        Мне не понравился этот рассказ. Было трудно поверить, что Карм так легко смог исполнить мое поручение.
       Плащ, покрывающий пленницу, не позволял рассмотреть ее, и я совсем не спешил его снять. Я боялся. Теперь, когда Альдис попала в пещеры, я вдруг усомнился, что это она. Две ошибки учили, что мне нужно быть осторожным. Я чувствовал, что я устал ожидать долгожданное чудо, и я не вынесу новой оплошности.
         — Карм, отнеси эту женщину к ходу, которым идет новичок, пожелавший познать колдовство, — приказал я ему.
         Не желая напрасно растрачивать время, я твердо решил перед встречей испытать свою пленницу. Тот коридор, по которому я собирался направить ее, был опасен. “Тоннель привидений”, как звали его колдуны, мог свести с ума тех, кто не знал, как вести себя. Вой, скрежет, гул голосов, живших в этом тоннеле, был так древен, что ни один, живший в Скалах, не мог объяснить, как он создан. Защита могла усмирить его, как и приемы практической магии, но человек без способностей был обречен.
        Вход-воронка, которой кончался тоннель, вела в бездну. Заметить железную лестницу было не так-то легко. После стресса в тоннеле не каждый бы смог рассмотреть ее, как и дыру в стене. Тот, кто сумел бы так сделать, достоин был встречи со мной. (Третий, самый последний отрезок пути, был вполне безопасен.)
        — Та женщина, что доберется ко мне сквозь тоннель и колодец-воронку, достойна особенной встречи. Не так уж и важно, как будут звать ту, что войдет живой в залу, где я буду ждать ее, — думал я, глядя вслед Карму.
         Вернувшись к себе, я сумел изменить внешность. (Остатков Силы хватало на то, чтобы я смог держать новый облик достаточно долго.) Я помнил, как нужно вести себя с пленницей, чтобы она не боялась меня. Та ошибка, которую я допустил с этой дурочкой Орби, уже не грозила, Берольда со мной рядом не было.
         Чтобы не слишком скучать, я взял пару таблиц из хранилища...

[NNNika]

Вот Альдис и в пещере. С нетерпением жду продолжения.

[Dolores(9)]

Вот Альдис и в пещере. С нетерпением жду продолжения.

Продолжение 

      Шорох, отвлекший меня, был совсем тихим, но я услышал его.
      — Начинай, — приказал я себе и взглянул на вошедшую.
      Я знал, что должен сыграть изумление и страх, однако наигрывать мне не пришлось. Пальцы сами сложились в знак против неведомых чар, напускаемых ведьмами. Шок, пережитый мной, был слишком сильным. Я даже отпрянул, не в силах понять, как Она оказалась здесь.
      В темном проходе, сжимая в руке догорающий факел, стояла она, Лея, полузабытая Жрица из Скерлинга.
      — Лея! — воскликнул я мысленно, но Жрица не шелохнулась.
      За время разлуки она повзрослела, но блеск черных глаз был по-прежнему ярок, а смоль прямых жестких волос безнадежно темна. Ее легкое платье-туника теперь превра-тилось в лохмотья, однако осанка осталась такой же надменной, как в годы, когда мы встречались в саду.
       — Уйди, призрак, тебе здесь не место, — сказал я видению, чувствуя, что я теряю контроль над реальностью. — Я не боюсь тебя, дух.
       — Я не дух, я обычная женщина, — просто ответила Лея.
       — Женщин здесь не бывает.
       Я даже не понял, как смог ей сказать эту фразу, которую я заготовил, и начал читать заклинание против видений. Клянусь Святым, я не играл, я был вправду напуган увиденным. Я ощущал что-то странное. Встретившись с Леей, я словно бы стал тем мальчишкой, каким был когда-то. Давно позабытые чувства внезапно наполнили грудь, причиняя боль и ужасая. И сладко маня обещанием некоей тайны.
       — Нет, я не хочу! Не хочу!
      Я не выкрикнул этого вслух, но отчаянный всплеск чувств разбил непонятные чары. Принять незнакомку за Лею мог только слепец. Они были совсем не похожи. Вернее, все сходство сводилось к высокому росту, загару и черному цвету волос.
       Орби и Марион... Если я попытался бы их описать, то слова были бы те же самые. Но эти девки во мне не смогли пробудить память прошлого. Так почему облик этой неведомой женщины чуть не лишил меня разума?

       — Кто ты? Как ты здесь оказалась?
       — Не знаю. Меня принесли в подземелье, и я, найдя факел, пошла. И пришла.
       — Точно так же, как я...

       Говоря очевидную ложь, я поверил на миг, что все именно так. Почему-то мне впрямь захотелось на время стать тем неразумным мальчишкой, которого я сочинил. Я хотел, чтобы женщина верила мне. Ни одна из ведьм с помощью чар не смогла бы достигнуть того, что она сотворила со мной, появившись здесь.
        Странное чувство, огнем опалившее грудь, вовсе не было страстью. Я знал, что совсем не хочу обладать незнакомкой. И знал, что она мне нужна. Что я ждал ее всю мою жизнь.
        Незнакомка спросила меня про гомункулов-слуг. Я ей что-то ответил. Я очень боялся, что женщина сможет понять, что со мной, и использовать власть, обретенную ей надо мной.

      — Как твое имя? — спросил я ее, полагая, что знание сможет помочь мне.
       — Меня зовут Альдис.

       Я был прав. Ответ мне помог вспомнить, что я задумал. Я вспомнил, как долго искал ее и как, боясь ошибиться, велел отнести Альдис в дальний Тоннель привидений. Теперь я готов был поклясться, что это и впрямь дочь Хранителя. Как же иначе я мог объяснить все те странности, что происходят со мной рядом с Альдис?
       Я твердо решил повести себя так, как планировал. Я объяснил Альдис, что ее ждет в подземелье, потом предложил еду.

        — Я до сих пор не пойму, то ли это грибы, то ли это улитки, — вздохнул я, взяв вил-ку, хотя хорошо знал воздействие этих растений, способных ввести в транс.

        Орбекка достаточно долго швыряла тарелки о стену, но я верил, что Альдис так не поступит.

        Я сумел уловить подходящий момент, и мы оба вошли в состояние транса в один миг. Я очень хотел ей раскрыть тайны магии и повести за собой, чтобы Сила, дремавшая в Альдис, смогла пробудиться и слиться с моей. Я летел вместе с ней по запретным мирам. Я хотел подчинить ее и пробудить в душе Альдис тягу к запретному. Я должен был отделить ее от прежних ценностей, дать ей понять, как пуста была старая жизнь и как важно отречься от прошлого.
        — Альдис, пойми, есть лишь то, что сейчас! — крикнул я и...
        Слова полетели с моих губ... Звенящие строки, способные преобразовывать мир... В первый раз после взрыва Убежища, после убийства младенца и смерти Вираты... И с ними я вновь обрел власть. Я узнал, я почувствовал, что душе Альдис теперь суждено стать моей. Нет такой Силы, что одолеет заклятия, данные мне моим Даром. Я вновь среди первых!
         Я чувствовал, что горю, словно в огне. Я готов был рыдать от восторга. Я был благодарен тому, кто вернул меня к жизни...

        Выход из транса был трудным. Впервые я так распустился, утратив контроль. Альдис было еще хуже, но я сумел успокоить ее. Она вовсе не жаждала вновь испытать то, что ей приоткрылось, однако уже не боялась меня. Это было хорошим знамением. Я был уверен, что я нашел ту, что нужна мне. Но Силу, сокрытую в ней, нужно было суметь пробудить, чтобы все завершилось достойно. Решив не пугать свою пленницу слишком стремительным натиском, я вышел.
        Я ощущал необычный подъем, знал, что я могу все. И я был благодарен ей, Альдис, вошедшей в мою жизнь. То, что я увидел в ней Лею, казалось отнюдь не случайным.

        —  Представь, Рамман: много детей одной крови из колб... И они обретают реальную власть... Мастера, Истребители... Вовсе не воля Святого ведет их по жизни, а тайная цель! Поднимаясь все выше, они занимают у нас ключевые посты... Ты Творец! Ты создашь этот новый клан... Ты мужчина, ты Мастер. Я — женщина, Жрица...

       Казалось почти нереальным, что я через сотни лет вспомнил об этих словах. И теперь мне казалось, что вовсе не Лея сказала их мне, а она, дочь Хранителя, Альдис. И в Скалы ее привела не моя воля. Внутренний поиск того, кто позволил бы ей обрести мечту жизни, свел Альдис со мной. И не важно, что я не могу любить так, как считается принятым в мире людей. Той, что жаждет создать новый клан, ни к чему ритуальные действия.
        — Я помогу тебе, Альдис, вернуть Силу и обрести то, к чему ты стремишься, — шептал я, пытаясь унять дрожь, пронзавшую тело при мысли о будущем.

       Вскоре Альдис решила взглянуть на другие пещеры, но я не пустил ее в те, где стояли скульптуры, боясь испугать раньше времени. (Женщины Гокстеда вряд ли оценят наследие вымерших херписов.) Я показал ей свою спальню, библиотеку, пещеру с камнями, а так же те комнаты, где занимался развитием Силы.

       — Ты хочешь узнать, чем я здесь занимаюсь? — спросил я у Альдис, хотя уже знал, что она жаждет этого.
       — Не откажусь, — согласилась она, постаравшись скрыть свой интерес.

        Мой ответ лишний раз подчеркнул, что я вовсе ее не хочу принуждать к постижению магии. Она свободна решать, как себя повести.

        — Если ты вдруг испугаешься, то можешь встать и уйти.

        Но она не боялась. Я взял ее дух и повел за собой в верхний пласт мыслеформ, позволяющий магам менять жизнь. Я ей открывал то, что было укрыто от разума Альдис под слоем докучных догм и глупых правил людской жизни. Жизни, имеющей горький конец. Смертной жизни. Я должен был в ней пробудить первозданный протест против рабства бессмысленной плоти, подверженной смерти, гнев против земного конца. Осознав свою смертность, почувствовав всю безысходность конца, дочь Хранителя бы оценила, как сладко живому бессмертие... И мой порыв зазвенел в строках властных стихов.

        Воздействие их оказалось сильнее, чем я полагал. Альдис чуть не лишилась сознания. Я успокоил ее, как умел, но меня удивили слова, что ей вовсе не нравится голос, ведущий ее за собой.

       — Он ведет за собой, но не любит меня. Он вообще не способен любить.
       — В твоем мире любовь так важна? — спросил я, удивляясь желанию Альдис цепляться за мишуру, прикрывавшую истину.

        Я попытался открыть ей, какая судьба ожидает ее, как близко исполнение тайной мечты.

        — Альдис, хочешь жить вечно? — спросил я ее. — Чтобы видеть и знать. И презреть горечь смерти?...
        — Пусть все будет так, как ты мне предлагаешь, — ответила Альдис к концу разговора. — Мне трудно смириться, что я могу жить всегда. Но, может, после я и оценю этот дар. Не пытайся меня торопить...

        Я смотрел на нее, с трудом веря тому, что услышал. Она не могла думать так!
Альдис, видимо, что-то почувствовав, вновь повернулась ко мне. Свет от факела, что стоял рядом с ней, вдруг встрепенулся и огненным бликом скользнул по ее волосам. Смоль окрасилась рыжим оттенком...
        — Вирата! — огнем опалило мой мозг.
        Эта ведьма была совсем рядом. Я мог протянуть руку и прикоснуться к ней. Она стояла, с испугом смотря на меня, но совсем не желая мириться с моей волей...

        — Знаешь, мне хочется ближе узнать необычную магию камня, — с улыбкой сказала Вирата. — Я женщина, и переливы дорогих самоцветов мне ближе, чем пыль свитков и путь Луча. Ты не против?

        Я думал, что сердце пробьет мою грудь и кровавым комком рухнет на пол, у ног ведьмы. Но факел вспыхнул опять и прогнал наваждение.
       — Бред... Морок... — думал я, чувствуя, что прихожу в себя. — Альдис совсем не похожа на рыжую ведьму... Вирата была небольшой, хрупкой и светлокожей... Зачем же она вновь привиделась мне?
        Сердце вновь пропустило удар. Я почувствовал медленный жар, затопляющий разум.
        — Мне был вещий знак! В Альдис есть то, что я ненавидел в Вирате. Она, как и ведьма, не хочет понять, как ценны власть и разум без тени порывов. Но Альдис уже очень скоро поймет это. Альдис достойна судьбы, что я ей уготовил. Она уничтожит в себе ведьму и станет именно той, кого я безнадежно искал...

[NNNika]

Большое спасибо за чрезвычайно интересное продолжение!
 

Я готов был рыдать от восторга. Я был благодарен тому, кто вернул меня к жизни...

Что само по себе самое большое чудо - Рамманушка и благодарность!

[Dolores(9)]

Большое спасибо за чрезвычайно интересное продолжение!
 

Я готов был рыдать от восторга. Я был благодарен тому, кто вернул меня к жизни...

Что само по себе самое большое чудо - Рамманушка и благодарность!

Рада, что нравится 

      Звон, раздавшийся вдруг в голове, прогнал грезы. Я понял, что кто-то вошел в Скалы.
      — Мастер? Навряд ли... Но кто из сектантов посмел заявиться ко мне, не почувствовав Зов, не спросив дозволения? — гневно подумал я.
      — Это Берольд, — почти сразу пришел мне ответ. — Я был должен на время укрыться. Похоже, в Лонгрофте почуяли, что я отнюдь не простой человек. Ты же мне не откажешь в Убежище?
      Наглость Берольда, посмевшего так говорить, изумила. Он словно забыл, как он должен ко мне обращаться. Однако я не мог упрекнуть звероящера, так как сейчас я был много слабее него.
      — Ты мог спрятаться в доме Финнера, — сказал я Берольду.
      — Не мог. Это было бы слишком рискованно. “Служба” в последнее время совсем озверела. Они рыщут всюду, ничуть не стесняясь обыскивать даже дома приближенных Властителя.
      Новость была не из лучших. Я сразу подумал, что это облава на клиров. Должно быть, до “Службы” дошло, чем грозит необычная секта.
      — Езжай в Гокстед. Там есть немало людей, верных мне, — посоветовал я звероящеру.
      — Нет, в Скалах будет надежнее, — с наглой усмешкой ответил Берольд.
Я почувствовал, что, споря с ним, не смогу настоять на своем, и решил сделать вид, что он смог убедить меня.
      — Ладно, останься. Но помни, что я запрещаю тебе появляться там, где буду я. Да и пленнице не нужно знать, что ты здесь.
      Я совсем не хотел говорить ему об Альдис, но знал, что херпис почует ее много раньше, чем встретит.
      — Как скажешь, Наставник, — небрежно ответил Берольд, словно бы потеряв интерес к разговору.
      Однако уловка не обманула меня, я почувствовал, что херпис что-то задумал.
Уже через день, когда Альдис пошла в ту пещеру, где мягко сияли каменья, я вдруг обнаружил Берольда у смотрового окна. Разноцветный витраж из камней был подобен зеркальному куполу Скерлинга. Он позволял наблюдать за вошедшим в пещеру, оставшись невидимым.
     Ящер не знал, что я рядом, когда смотрел, чем занимается Альдис. Я сразу же понял, что Альдис пыталась поближе взглянуть на один из камней в самом верхнем ряду. Эти камни при свете огня были желтыми, а в темноте начинали светиться зеленым. Как видно, заметив эффект, Альдис твердо решила проверить догадку. Она взобралась на валун и, вцепившись рукой в верхний выступ стены, подняла факел вверх. Стоять было неловко, и Альдис прижалась к скале. Ее тело на фоне камней, украшающих стену, казалось совсем черным.
      — Словно пятно... Или тень... Тень невидимой ящерки... — вдруг пронеслось в голове.
      И мне стало мучительно трудно дышать. Я готов был поклясться, что вижу на тени четыре упругие лапки, прилипшие к камню, отчетливый контур хвоста и зубцы от коронки. И трепет двух жал язычка, что скользнул между сомкнутых губ. Мой горячечный бред, мой кошмар...
      — Херпа!
      Я не сказал это вслух, а лишь только подумал. Я был убежден, что она где-то рядом. Взглянув на Берольда, я понял, что прав. Прижимаясь к окну, он смотрел на тень и не скрывал своих чувств. Только херпа могла пробудить эту жуткую смесь из пугающей злобы и похоти. Я сам прошел через это, я знал, что способна будить эта погань в душе.
      — Убирайся, она не твоя, — зарычал я, забыв, что нас могут услышать.
      — Тебе не нужна моя кровь в твоих новых гомункулах? — с жесткой усмешкой спросил звероящер. — Нужна только чистая кровь Наделенной, которую ты искал все это время... Ведь так? Но откуда ты знаешь, что в ней, в твоей Альдис, живет Сила?
      — Ты забываешься, херпис!
      — Возможно. Но то, что она дочь Хранителя, мало что значит. Ведь Сила отнюдь не всегда переходит с частицею крови. Быть может, не стоит так рьяно мечтать о другом сверхслуге?
     И я понял, чего опасается херпис. Берольд не хотел уступать свое место тому, кто был должен родиться от Альдис.
     — Не стоит так нервничать, ящер, — ответил я, чувствуя, что вновь обрел свою власть. — Я совсем не стремлюсь убить Альдис, как всех остальных. Может статься, что мне нужна вовсе не кровь этой женщины. Я ее долго искал и теперь не хочу потерять.
     — Почему же, Наставник?
     — В ней слиты в единое все, кто хоть что-нибудь значил в моей жизни, — ответил я ящеру.
     Я знал, что это достаточно пошло звучит, но не мог подобрать других слов. Я был искренен и знал, что ящер почувствует это. Внуши я Берольду, что он ошибается, и я бы смог получить драгоценное время, в котором нуждался.
      — Ты видишь в ней всех женщин, значивших что-то в твоей судьбе? — словно охрипнув, спросил звероящер. — Не так ли, Наставник?
      — Да, именно так.
      Берольд странно взглянул на меня, а потом закатился пронзительным лающим смехом.
      — Ты, спятил Берольд?
      — Я? Да нет. Я припомнил одну сказку... Сказку, которую можно найти у любого торговца лубочными книжками. Но ты ее не читал! Ты вообще никогда не любил сказок. Правда, Наставник? А я... Я ее помню.
      — Если в твоей голове до сих пор живут и Херувимчик, и Монстр, мне тебя жаль, — с досадой ответил я ящеру.
      — Нет, тут другая история. Это “Мечта целой жизни!” Безмозглый старик, промотав все, что раньше имел, совершенно случайно встречает какую-то девушку. Она приходит к нему по ночам, когда солнце уже село. В каждый приход старикашка в ней видит черты своих прежних возлюбленных. В ней одной слито все, что так влекло его в них, в распрощавшихся с ним. Он уверен, что начал жить вновь... Старикашка не знает, что девушка — это сама Смерть, пасущая новую жертву... Она — его СМЕРТЬ!
      И Берольд начал вновь хохотать. Этот жуткий пронзительный хохот, взлетая под своды пещеры пугал хуже явных угроз.
     — Замолчи, звероящер!
     Однако Берольд не исполнил приказ...

На этом месте мемуары Раммана прерываются.

Конец 2 части.

[NNNika]

На этом месте мемуары Раммана прерываются.

Как неожиданно! Очень интересно кто же будет третьим репортером.