вестерн

Форум официального сайта Веры Камши

Внимание! Данный форум доступен только для чтения,
для общения добро пожаловать на новый форум forum.kamsha.ru

Добро пожаловать, гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, если хотите стать полноправным участником форума.
13 сентября 2026 года, 08:37:36

ВНИМАНИЕ! В ближайшие дни должен состояться переезд форума на новый хостинг и новый движок! Переезд будет сопровождаться временным отключением доступа к форуму. Подробности - в разделе "Работоспособность форума"

844443 Сообщений в 12090 темах от 7410 участников
Последний участник: Vera_Kamenskaya

Дык, кто ж ее не любит. Герои обязаны любить то, что нравится их творцу, а то живо из ~~почетных святых~~ суперменов переведем в просто святые Смех

СПОЙЛЕРЫ

цитата из: Convollar на 16 ноября 2013 года, 22:04:01

СПОЙЛЕРЫ

Автор скромно умолчал о том, что возможно, имело место быть Подмигивание

СПОЙЛЕРЫ

Спасибо большое за продолжение, эрэа Tany!

Нет, я все-таки хочу такое кино. Ужасно хочу. А в роли Фрэнка мне упорно, хоть ты тресни, видится почему-то молодой Мэл Гибсон... Глазки вверх

И Рикардо - действительно очень интересный и очень симпатичный новый персонаж. А с Тересой Вы нас познакомите поближе?

цитата из: Красный Волк на 17 ноября 2013 года, 00:13:19

Спасибо большое за продолжение, эрэа Tany!

А как насчет молодого Кларка Гейбла, или Бреда Питта? Подмигивание

Ага - и таблеток от жадности побольше, эр Drago!

Эх, мечтать не вредно... Подмигивание

Спасибо, эрэа Красный Волк Поцелуй

В мечтах позволено все Радость

Глава 9. Рождество в горах
Когда Джоанна проснулась, хижина была почти пуста. Ей не надо было, как многим другим людям, вспоминать, где она находится, и что случилось накануне. Джека рядом уже не было, сквозь замызганное оконце просвечивало солнце, напротив, разметавшись по подушке, спал малыш Энди, рядом лежал Фрэнк, над ним склонилась Энн.
- Привет, как дела? – улыбнулась им Джоанна.
- О, Джо, чудесно, что ты проснулась, - обрадовалась Энн, - убеди, пожалуйста, этого дурачка принять еще опий, я же вижу, как ему плохо, - она сердито дернула плечом и вышла на крыльцо.
- Сейчас разберемся, - Джоанна проворно вскочила с постели, быстрым движением закрутила волосы на затылке, сунула ноги в заботливо поставленные кем-то у постели сухие мокасины.
Через несколько минут, умытая и одетая, стояла у постели Фрэнка.
- Как дела, братишка? – коснулась его теплой влажной руки и внимательно всмотрелась в напряженное лицо с крепко стиснутыми зубами.
- Сильно болит, да?
- Терпимо, - сквозь сжатые зубы произнес Фрэнк. – И пока я могу терпеть, не надо наркотиков, Джо, убеди Энн, что мне легче страдать от боли, чем зависеть от какого-то дурацкого зелья.
- Хорошо, Фрэнки, если тебе так легче, но подумай и об Энн. Легко ли ей смотреть на твои мучения? Она же понимает, что с тобой происходит и ничем не может помочь. Поставь себя на ее место.
- Ладно, давай так – ты подашь мне лекарство, только в чашке будет чистая вода, а опий спрячь, чтобы не видела Энн.
- Согласна. Энн, иди сюда, он выпьет, но только ради тебя.
Джоанна внимательно осмотрела кровавые рубцы на груди Фрэнка – большая их часть действительно подсохла, благодаря лечению Рикардо, но несколько ран выглядели ужасно. «Придется чистить,- подумала Джоанна, - бедняга Фрэнк», но вслух сказала:
- Все идет нормально, братик, ты у нас молодцом.
Фрэнк покорно выпил протянутую Джоанной чашку с водой и попросил:
- Ложись рядом, Энни, ты не спала всю ночь. Я сейчас тоже усну.
Он действительно прикрыл глаза, и Джоанна приказала Энн взглядом: «Ложись», но про себя решила, что теперь ее очередь дежурить, если Фрэнку станет хуже. А пока что надо найти остальных и познакомиться с лагерем. Она набросила куртку, вышла на крыльцо и замерла в восхищении: впереди, в нескольких ярдах от хижины переливалось изумрудно-опаловыми красками Мерцающее зеркало, окруженное со всех сторон амфитеатром из гор и деревьев. Снежная буря стихла, сквозь сероватую пелену проглядывало желтовато-тусклое солнце. На берегу несколько ковбоев чистили и поили лошадей, остальные бандиты занимались повседневными делами, при появлении Джоанны все головы повернулись в ее сторону, а Джон подбежал к жене с радостным лицом.
- Видала, какая красота, Джо?
- Чудесно, Джек! А почему озеро не замерзает?
- Тут бьют горячие ключи, видишь пар над водой?
- Значит, в нем можно купаться?
- Ребята говорят, что после бани так и делают.
Подошедшие бандиты улыбками приветствовали жену шерифа.
- Сейчас будем есть печеную оленину, мэм, - Громила Джо кивнул в сторону двух ковбоев, жаривших на вертеле над костром олений бок.
- А где Рикардо? – удивилась Джоанна.
- Ну, этот парень неуловим, как молния, - засмеялся крошка Уитни. – Возможно, отсыпается где-то в укромном уголке, не верю я, что он спокойно спал в эту ночь. Эль Койот – тертый парень. Но зря вы нам не доверяете, шериф. Мы дали слово и не нарушим его.
- Ты или Громила – да, но ты не можешь отвечать за всех, Том.
- Если кто-то попробует обидеть гостя в нашем лагере, мы сами с ним расправимся. Да и кто посмеет выступить против двух рейнджеров или Красавчика?!
- Это так, - согласился Джон, - но лагерь не застрахован от визитов неожиданных гостей типа Скунса, а они не отличаются особым благородством.
- Ладно, делайте, как знаете, это – ваше право, я бы тоже не стал рисковать, имея такую жену, - Крошка Уитни галантно снял шляпу и с поклоном отошел к костру.
- Как там Фрэнк? – спросил Джон.
- Об этом я и хотела поговорить, - повернулась к мужу Джоанна. – Ему очень плохо, а он отказывается от опиума, мне пришлось даже обмануть Энн. Что делать, Джек?
- Не знаю, Джо. С одной стороны – эта его бешеная гордость, тем более, что он видел еще в Европе, что могут сделать наркотики с человеком, с другой стороны – я тоже не могу смотреть, как он страдает. Надо посоветоваться с Рикардо, а пока пойду, сам взгляну на этого упрямца.
Возле хижины появилась Энн с Энди, мальчик с радостным воплем повис на Джеке.
- Фрэнк спит?- спросил шериф.
- Или делает вид, что спит, - вздохнула Джоанна, - думаете, вы меня обманули фокусом с чашкой?
- Слушай, Энн, - начал Джон, - Фрэнк – мужчина, пусть поступает, как ему легче, он не будет меняться даже ради любимой женщины или лучшего друга, за это мы с тобой его и любим, ведь так? Если ему проще, когда мы не обращаем внимания на его боль, мы должны уважать его желание, правда, девочка?
- Ладно, - согласно кивнула Энн, - лишь бы я была ему нужна.
- Ты ему всегда будешь нужна, - заверил Бартон, - он и во сне держал тебя за руку.
- А ты подсматривал, бессовестный! – возмутилась Энн.
- Наблюдал, - поправил ее шериф, - они все чудесные парни, но осторожность не помешает. Ну, а сейчас – все к костру: ребята приготовили чудесное барбекю, а оленя, кстати, добыл, в свое время, Фрэнк.
- Вы ешьте здесь, - предложила Энн, - и возьмите с собой Энди, а я пойду покормлю этого гордеца.
- Вот это верно, - одобрил ее Бартон.
Когда Энн вошла в хижину с кусками истекающего соком мяса, Фрэнк бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц и тут же прикрыл глаза. Энн невозмутимо подошла к постели, поставила поднос на табурет и спокойно сказала:
- Давай завтракать, обманщик, я ведь знаю, что ты не спишь.
Фрэнк ухватил ее за руку, поднес тонкие пальцы к своим губам, потом рассмеялся и открыл глаза.
- Прости меня, - прошептала Энн, - я все поняла. Ты будешь есть?
- Из твоих рук, конечно, хотя не очень хочется, - честно признался он. – Ты посидишь со мной?
- Конечно, дурашка. А сейчас давай поедим. Это из твоего оленя.
- Джимми постарался, да? – оживился Фрэнк. – Он мастер по части мяса, а Лори хорошо печет оладьи и хлеб – они неплохие ребята, просто скотокрады. А как там Энди?
- В восторге ото всего происходящего, не слезает с рук и плеч, боюсь, они разбалуют мне сына, - засмеялась Энн.
- Ничего, Энди и так было не сладко в последние дни, а этим бродягам полезно присутствие женщины и ребенка. Кое-кто задумается о том, что он потерял в этой жизни.
- Ты, например, - невинно заметила Энн.
- Да, и я, - после секундной паузы признал Фрэнк. - Слушай, Энни, прости меня за все, я был дураком – надеялся сбежать от судьбы, но от счастья ведь нельзя бежать, как и от беды. Я очень боялся за тебя и Энди, передо мной почти двадцать лет стоят призраки сестры и матери, я всегда считал, что не имею права на счастье, на семью, на свой дом, но пример Джека и Джоанны научил меня многому. Я люблю тебя и Энди, и хочу, чтобы мы были вместе. И еще я хочу брата или сестричку для Энди. Энн, - он с неожиданной робостью взял ее за руку и заглянул в лицо, - ты согласна? Почему ты плачешь?
- От счастья, милый. Я думала, что ты никогда мне этого не скажешь…

Вошедший в хижину Рикардо застал их как раз во время долгого поцелуя. Мексиканец секунду помедлил, потом отступил назад и осторожно прикрыл за собой дверь.
С этого момента Рикардо и остальные перестали тревожиться о Фрэнке. По вечерам у него по-прежнему поднимался жар, боль редко отпускала его тело, несколько раз пришлось вскрывать нарывы на месте воспаленных ран, но все знали, что выздоровление – это только дело времени. Через несколько дней он поднялся с постели. Джоанна и Энн, уверенные в глубине души, что Фрэнк поспешил, не возразили вслух ни слова.
Джон и Рикардо не удивились. Они и сами на месте друга поступили бы так же, зато бандиты были потрясены:
- Другой бы месяц валялся, - пробурчал Берт Кларк. – Вот сукин сын! Прошу прощения, мэм, - осекся он, заметив стоящую рядом Джоанну.
- Не стоит извиняться, Берт, это прозвучало как молитва, - улыбнулась женщина. – Лучшей похвалы трудно придумать!
… Жизнь в лагере шла своим чередом. Мужчины иногда уходили на охоту, женщины решительно настояли на том, чтобы взять на себя часть работы: стирали, шили, помогали убирать и готовить, но главное – стали для этих одиноких неприкаянных мужчин чем-то вроде исповедников и советчиков. Так уж сложилось, что по вечерам все собирались в большой хижине, на самых уютных местах усаживали женщин с шитьем в руках, вокруг располагались остальные, и начинались рассказы, байки, а иногда и задушевные разговоры. Оказалось, что в лагере есть даже любители чтения и поэзии, были тут и свои признанные рассказчики трагических былей и веселых историй. Один из ковбоев постоянно возил с собой Библию и любил на досуге почитать и растолковать своим заблудшим собратьям несколько страниц слова Божия. Впрочем, это не помешало ему пару лет назад помочь веселой компании очистить карманы своих ближних, имевших неосторожность ехать поездом в сторону Скалистых гор. Особой набожностью обитатели хижины не отличались, но проповеди Святоши-Тэда слушали с интересом и могли часами до хрипоты спорить, прав или неправ был тот или иной библейский персонаж, и как следовало поступить в сложной ситуации пророку Илие или царю Соломону. Часто в этих толкованиях было больше здравого смысла, чем в самом священном писании. В хижине было банджо, на котором недурно играли братья Кларки и, к удивлению Джоанны, Джон. Под звуки этого разбитого, постоянно настраиваемого инструмента спелось множество песен, принесенных поселенцами из других краев: ирландские, испанские, французские, английские напевы, негритянские гимны, жалобы ковбоев, веселые насмешливые куплеты оглашали стены бревенчатой хижины.
Джоанну больше всего тревожило, что решат мужчины в отношении Скунса и двух дружков Джеда – отпустить их было опасно, держать связанными никому не хотелось. Джон и Громила решили все через несколько дней. Однажды утром Джоанна обнаружила, что почти все мужчины куда-то исчезли. Из рощи донеслось несколько револьверных выстрелов, а когда встревоженная женщина побежала на звук пальбы, навстречу ей уже шел Джон в сопровождении Рикардо и нескольких бандитов, под руки они вели одного из юнцов – соратников Джеда. Джон был сосредоточен и мрачен, Джоанна заметила, что в бросаемых на него взглядах добавилось еще больше уважения.
- Ну, маленькая женщина, можете гордиться своим мужем, - подошел к ней Фредди Кларк, - Как он стоял! Как стоял!
- Да что же произошло, расскажите, - взмолилась Джоанна, хотя в общих чертах уже догадывалась о событиях в роще.
Рикардо коротко объяснил ей, что шериф предложил трем арестованным бандитам сразиться с ним в поединке. В случае победы они могли беспрепятственно уйти из лагеря.
- И они согласились? – удивилась Джоанна.
- А что им оставалось делать?
- Но Джон – отличный стрелок…
- Но ведь они должны были выступить сразу втроем против одного Бартона, - улыбнулся Рикардо.
- И он… он сражался сразу с тремя… - прошептала Джоанна.
- Да. Это надо было видеть! Он был быстр, как молния. Скунса и Лохматого уложил выстрелами в голову и в сердце, а этому сопляку, Сверчку просто раздробил руку. Он еще совсем зеленый, авось, поумнеет, пока поправится. Они не успели ничего сделать, это был какой-то вихрь. Только Скунс сумел выстрелить, но пуля пробила шерифу шляпу.
- Новой он не получит, - отрезала женщина.
Запоздалый страх и возмущение душили ее. Рисковать своей жизнью, черт знает, из-за чего!
Она резко развернулась и пошла в сторону озера, свистнув Цезарю. Джон нашел ее через несколько минут. Она сидела на обломке скалы, обхватив руками крепкую лохматую шею собаки и глядя сухими невидящими глазами вдаль.
- Джо, - несмело попросил шериф, - прости меня, но ведь не было другого выхода. Их нельзя было отпускать, и здесь оставлять связанными тоже нельзя. Не мог же я их просто повесить…
- Ты мог хотя бы сказать мне, - резко повернулась к Бартону жена.
- Да, надо было, но ты бы только зря волновалась.
- Зря? Да ты же еще не оправился после болезни и раны! Ты же мог погибнуть – что было бы со мной?
- Но ты же знала, за кого вышла замуж.
- Знала, - всхлипнула вдруг Джоанна и, повернувшись, уткнулась мужу в плечо. – Знала, но к этому невозможно привыкнуть, когда ты вот так постоянно рискуешь собой!
- Ну, хватит, Джо, будет, - он языком осторожно слизнул соленые капельки с ее щек. – Лучше, давай подумаем о празднике – через неделю сочельник. Надо что-то придумать, чтобы Рождество прошло веселее.
Когда через полчаса они, обнявшись, появились в лагере, все головы повернулись в их сторону и многие проводили супругов растроганными взглядами. Здесь перед ними было что-то особенное, то, что редко встречается в обыденной жизни – эта пара казалась единым целым, а свет, исходящий от их глаз зачаровывал и манил, как волшебное чудо. Хрупкая женщина и сильный мужчина составляли не разрывное единство, казалось, само зримое воплощение любви и счастья прошло перед зачарованным лагерем. Никому из мужчин не пришло в голову пожелать Джоанну или подумать: «Счастливчик этот Бартон!», но каждый отчаянно захотел, чтобы у него в жизни было такое же чувство, у каждого мелькнула непрошенная мысль: «Какое счастье – так любить!».

С этого дня Джоанна и Энн стали часто уединяться вместе и шушукаться о чем-то своем. Иногда к этим тайнам допускался кто-то из мужчин, но никогда – все вместе. Время от времени кто-нибудь исчезал из лагеря на день-другой, дольше всех отсутствовал Громила – целых четыре дня и появился в лагере только накануне сочельника с большим мешком за плечами. Путешествовать приходилось пешком, последняя оттепель сделала конные тропы непроходимыми, но никто не жаловался – все стремились как можно лучше выполнить поручения женщин.
Рождественский вечер выдался как по заказу: спокойный, безветренный, с легким морозцем. Днем с неба тихо падали легкие хлопья пушистого снега, но под вечер небо прояснилось, приобрело густой синий оттенок, последние отблески зари растаяли, пропали за горными вершинами, и все вдруг явственно увидели нависшую над хижиной большую голубовато-зеленую звезду.
- Смотри, Энди – звезда Иисуса, - шепнула Энн.
- Вижу, мама, вижу! – воскликнул удивленный мальчик. – А вот и еще одна, и еще!
Все смотрели, следом за малышом, запрокинув головы в вечернее темнеющее небо.
- Значит, пора за стол, прошу, - засмеялась Джоанна.
Мужчины обрадовано загудели – в этот день женщины с утра изгнали всех из хижины и целый день колдовали над чем-то, время от времени, призывая к себе на несколько минут то Джона, то Громилу. Остальным запретили даже подходить к дверям, не сделав исключения и для Фрэнка. Джильберт ничуть не обиделся и, прихватив с собой Энди, отправился к видневшимся на той стороне озера скалам. Они вернулись только под вечер, нагруженные ветками остролиста. Румяная мордашка Энди сияла от удовольствия – за собой он тащил по снегу огромного, подстреленного Фрэнком глухаря. Собственно, нес его Фрэнк, но перед самым лагерем дал мальчику.
И вот теперь все обитатели лагеря с нетерпением ожидали начала праздника. Они толкнули дверь хижины и замерли на пороге, восхищенные не меньше Энди. Усилиями двух пар женских рук комната преобразилась в сказочный дворец: ярко горели свечи и лампы, сияла золотая мишура, купленная Громилой в дальнем селении на той стороне перевала, в углу переливалась огнями нарядная елка, а посреди хижины стоял уставленный яствами праздничный стол. И что это был за стол!
Его соорудили братья Кларк с таким расчетом, чтобы все пятнадцать обитателей долины поместились за ним. Энн превратила две простыни в нарядную белоснежную скатерть. Посуда была простой – оловянные и деревянные миски, жестяные кружки, но еда и напитки радовали глаз. Тут были зажаренный олений бок, жаркое из рябчиков и глухарей, свиные отбивные и даже домашние колбасы (пару дней назад ковбои подстрелили дикого поросенка), не одна, а целых три рождественских индейки, фаршированных овощами украшали стол. Виски, ром и настоящее французское шампанское (тоже заслуга Громилы) ждали своего часа. Кастрюля с ярко-малиновым клюквенным морсом возвышалась на краю стола, но самым главным украшением был, конечно же, огромный рождественский пирог. На него не пожалели муки, масла и драгоценного сахара, пирог напоминал сказочный замок изо льда. Маленькая позолоченная фигурка ангела со звездой венчала его. Вокруг лежали ветки остролиста и ели, оживляя белое пространство скатерти, а среди них – чудо из чудес! – краснобокие яблоки и настоящие апельсины (еще одна затея Громилы). Возле порога серебрилась корона из фольги, а во главе стола возвышались два стула – для короля и королевы. Общее настроение выразил точнее всех Берт Кларк:
- Черт меня побери, если я видел что-нибудь прекраснее, мэм!
Скрипучий голос Святоши-Тэда оборвал его излияния:
- Стыдись, Берт, поминать нечистого в такую-то ночь.
- Простите, мэм, - повернулся Берт к Джоанне и Энн, сиявшим от удовольствия при виде замешательства мужчин.
- Спасибо, Берт, но пора к столу, - улыбнулась Джоанна. – Джо, разрежь, пожалуйста, пирог – надо же выбрать короля.
Донельзя довольный своей почетной миссией Громила с сожалением посмотрел на сахарное чудо и начал осторожно отрезать куски, стараясь не испортить всю красоту. Под его ловкими руками скоро появилось пятнадцать кусков и маленький Энди, конечно же, нашел в своей доле маленькую блестящую монетку.
- Что это, мама?
- Ты сегодня король, милый, - улыбнулась Энн.
Под общие аплодисменты она водрузила корону из фольги на головку малыша и усадила сынишку на высокий стул во главе стола.
- А теперь выбери королеву.
Растерянный Энди посмотрел на нее:
- А можно дядю Фрэнка?
- Нет, милый, - под общий смех пояснила Энн, - Фрэнк – мужчина, а тебе нужно выбрать меня или тетю Джо.
Мальчик в замешательстве переводил глазенки с матери на ее подругу. Кого выбрать? Маму, конечно! Но тетя Джоанна тоже очень хорошая… и вдруг он спросил:
- А можно двоих королев?
Дружный смех снова огласил хижину.
- Да ты настоящий турецкий султан, Энди, - воскликнул Том Уитни.
- Значит, нельзя, - прошептал маленький король.
Внезапно посерьезневший Фред Кларк уверенно ответил:
- Ну, конечно, можно, Ваше Величество. Признаюсь, я на твоем месте принял бы то же соломоново решение. Пусть будет две королевы, мы все с радостью станем их слугами, - он галантно склонил желтоволосую голову перед Энн и Джоанной и подвел их к сидевшему во главе стола Энди.
Тут только мужчины заметили, что обе дамы были одеты в настоящие платья, а на шеях у них золотились тонкие изящные цепочки. Мужчины пододвинули стулья, Энди увенчал головы матери и Джоанны самодельными коронами из мишуры, и, под одобрительные аплодисменты обе королевы заняли свои места по бокам от Энди.
Джоанна обвела глазами комнату. Вот они сидят перед ней – друзья и вчерашние враги, их лица светятся сейчас покоем и счастьем. Задумались, притихли молодые ковбои, сияет от радости черное лицо Громилы Джо, лукаво смотрят из-под соломенных шевелюр братья Кларки, закусил губу, словно обдумывает очередной картежный ход Крошка Уитни, листает Библию Тэд, несмело улыбается с рукой на перевязи Сверчок, но всех ближе, всех роднее лица Рикардо, Фрэнка и Джона. Ребята уже давно, не стесняясь, носят с гордостью свои серебряные звезды. Три пары глаз: карих – Рикардо, синих – Фрэнка и серых – Джека с любовью и нежностью смотрят на своих королев. Джоанна улыбнулась Энн, та ответила ей кивком головы. И вот она уже стоит с кружкой шампанского, улыбаясь всем своей милой немного застенчивой улыбкой. Джоанна встала рядом и шум за столом стих.
- Слово, королева Джо! – крикнул Фред Кларк.
- Слово, королева! – поддержал его Рикардо.
И тряхнув кудрями, одарив всех лучезарной улыбкой, пряча за этой улыбкой свое волнение, Джоанна начала:
- Что мне сказать вам, мои дорогие? Сегодня особая, святая ночь, такая бывает только раз в году. Многих эта ночь застает в пути, в одиночестве или среди чужих людей, и настоящее счастье – сознавать, что мы находимся в теплом дружеском кругу, что наш огонек согревает не только тела, но и души. Пусть сохранится это тепло в наших душах весь следующий год. За тепло человеческих душ и тепло наших отношений!
- Здорово сказано, мэм, - пробормотал Джим Хопкинс.
Жестяные кружки сдвинулись в приветственном тосте, и скоро за столом царило то непринужденное веселое оживление, которое характерно для небольших дружеских компаний, где все хорошо и давно друг друга знают. За тостом Джоанны последовали другие здравицы: за любовь и удачу, за прекрасных дам и отважных мужчин, за Штаты и Мексику. А потом женщины пошептались о чем-то с Громилой Джо, тот исчез на несколько минут, и, вдруг, в хижине появился настоящий Санта- Клаус с огромным, расшитым звездами, мешком подарков. Тут были трубки для курильщиков, вышитые кисеты с именами, стэтсоновские шляпы и нашейные платки, перчатки и пояса. Рикардо получил посеребренные шпоры, Энди – игрушку-калейдоскоп, а Джон и Фрэнк по биноклю. Даже Цезарю повязали на шею огромный бант. Джоанна и Энн, затеявшие все это, радовались не меньше получавших подарки.
- А как же наши дамы? – возмутился Крошка Уитни. – разве они не получат своих подарков? Давайте, ребята!
В тот же миг к Джоанне и Энн потянулся десяток рук с пакетами, украшенными лентами и бумажными цветами. Растроганные женщины со слезами на глазах рассматривали довольно безвкусные шали, перчатки, игольники, блокноты, подаренные им бандитами. Все это дарилось от чистого сердца, так же, как и самодельные игрушки для Энди. Малыш был в восторге от своей роли короля, от подарков и внимания своих новых друзей.
- Пора танцевать! – объявил Фрэнк.
Столы были мгновенно сдвинуты, и на освободившемся пространстве закружили под звуки банджо веселые пары. За нехваткой дам, несколько молодых ковбоев перевязали себе руки платками и танцевали женские партии. Джоанна и Энн перелетали из рук в руки, кружась в вальсе и риле. Рикардо во время танца потребовал от Джоанны объяснения всем сегодняшним чудесам.
- Да все очень просто, - рассмеялась она, - У Фрэнка и Джона были деньги, а Громила Джо вызвался добраться до ближайшего селения по ту сторону гор и принести столько продуктов, подарков и украшений на елку, сколько сможет дотащить. Рисковал, конечно, но отговорить его было невозможно. Конечно, он и от себя кое-что добавил, как я понимаю. Даже подумал о платьях и цепочках для нас с Энн. Они все, действительно, неплохие ребята, только сбились с пути.
- Но как вы все это сохранили в тайне? –
- Фрэнк и Джон знали – это, собственно их идея, ребята тоже кое-чем помогли: столы, дичь, елка - каждый знал лишь о своей части общего дела, вот и получился праздник с сюрпризами.
- Но как Громила Джо проделал этот путь?
- Это мог сделать только он. Он потом сутки отсыпался после дороги. Я думаю, что это был подвиг с его стороны. Он все сделал с таким удовольствием. Жаль, для нас такой путь заказан, там и сильный мужчина прошел с трудом.

- Но вы с Энн сотворили настоящее чудо, - Рикардо обвел рукой сияющую огнями и украшениями комнату.
Однако, самым большим чудом друзьям показался в эту ночь Фрэнк – казалось, он на некоторое время превратился в счастливого маленького мальчика. Исчезли всегдашняя серьезность и озабоченность, он сыпал остротами и шутками, смеялся, танцевал, дурачился и был в этот вечер душой общества.
- Вероятно, именно таким был его отец, - вздохнул про себя Джек. - Если бы не след той давней трагедии, наложившей отпечаток на жизнь и характер Фрэнка, он всегда был бы милым, обаятельным веселым парнем. Я даже в юности не видел его таким веселым.
И верно, отброшена была многолетняя привычка контролировать и сдерживать свои эмоции. Глядя в веселые смеющиеся синие глаза юноши, Джоанна подумала:
- Вот в такого Фрэнка я бы могла влюбиться тогда. Впрочем, все к лучшему – у меня есть Джон, а Фрэнк нашел свое счастье с Энн.
- Сумасшедший, отпусти меня сейчас же, - послышался счастливо-встревоженный голос Энн, - у тебя еще не зажили раны!
Но неугомонный Джильберт уже держал Энн на руках и кружился с ней в центре комнаты. Наконец, он остановился и, не отпуская девушку с рук, воскликнул:
- Слушайте все! Мы с Энн решили пожениться. Свадьба состоится, как только мы попадем в Гринтаун и я вас всех приглашаю быть нашими гостями на ней. Энди, хочешь, чтобы я был твоим папой?
- Да, - решительно пискнул мальчик, но дальнейшие слова были заглушены хором поздравлений.
- Я так рада за вас, - обняла смущенную подругу Джоанна. – Хорошо, что Фрэнк наконец решился. Я еще не видела его таким. Мне кажется, сегодня он стал самим собой впервые за много-много лет.
- Он замечательный, правда? Просто, я раньше не представляла, что бывают такие, как он, что можно так любить, - и зардевшаяся Энн уткнулась в плечо Джоанны.

цитата из: Tany на 17 ноября 2013 года, 12:42:21

Глава 9. Рождество в горах

- От счастья, милый. Я думала, что ты никогда мне этого не скажешь…

СПОЙЛЕРЫ

Перейти в раздел: