вестерн

[Tany]

Давным-давно, в докомпьютерную эпоху, еще до знакомства с книгами Веры Викторовны, накропала я под впечатлением книг Ламура и сериалов о Диком Западе что-то типа примитивного вестерна.
Сразу предупреждаю - писано исключительно для развлечения, сюжет примитивный, изобилует штампами, герои, как и положено героям вестерна, прямолинейны и просты. Однако, от положенной доли тапок автор не откажется, примет с благодарностью и добавит в свою коллекцию

[Tany]

Глава 1. Знакомство
  Джоанна ехала, отпустив поводья. Красавчик, гнедой мустанг, осторожно ступал по выгоревшей от солнца траве. И когда только успела? Ведь начало июня. На опушке леса она очнулась от своей задумчивости, улыбнулась какой-то затаенной мысли, натянула поводья. Всадница свернула на лесную тропинку, и зеленая стена леса мгновенно поглотила ее. Здесь, в чаще, где полдневный зной сменился приятной прохладой, девушку укутал густой, настоянный на ароматах хвои и трав, воздух. Задумчивость Джоанны сменилась чуткой настороженностью, как только она оказалась под сенью деревьев. Острый глаз девушки замечал малейшее трепетание веток, блики солнца на листве, колебание придорожного кустарника. Вот мелькнуло голубое оперение сойки, сверкнула роса на кружеве паутины между соснами, испуганно шмыгнула в свою норку дремавшая на песчаной дороге серая ящерка. Лесная тропа петляла между могучих сосен и внезапно вывела на небольшую лесную полянку. От поляны расходились в разные стороны три пути. Джоанна тронула поводья, направляя лошадь влево, и вдруг резко дернула ремень на себя. Гнедой испуганно всхрапнул, попятился от напугавшего его места. Трава примята, на листьях дрока и клевера запеклись капельки крови, а в дальнем конце поляны, под кустами лабазника и ежевики лежал человек. Всадница, бросив поводья на спину мустанга, скользнула на землю. Рука сама легла на рукоять кольта на правом боку. Осторожно ступая ногами в мягких мокасинах по полегшей траве, Джоанна подошла к лежащему, внимательно всмотрелась: молодой мужчина без сознания. Сердце  сильно билось от волнения, но женским глазом она успела отметить, что незнакомец молод, красив и хорошо сложен. Одежда на нем была обычной для Дикого Запада: темно-синие подбитые кожей джинсы, клетчатая черно-белая рубашка, ярко-желтый платок на шее. На боку виднелся пояс с пустой кобурой, серый стэтсон валялся в нескольких метрах от юноши, в траве  белела рукоятка кольта. Парень лежал на спине, рука сжата в кулак, другая прикрывала рану на груди. Длинные темные волосы падали на смуглое лицо. Джоанна опустилась на колени, осторожно тронула незнакомца за плечо. Юноша шевельнулся, медленно приоткрыл глаза. Они оказались поразительно синими на смуглом от загара лице. Секунду недоуменно смотрел на девушку, потом с трудом разлепил пересохшие губы.
- Кто вы?
- Молчите, вам нельзя говорить, я постараюсь помочь.
-Нет, не надо, это потом, - голос раненого окреп, стал тверже.
- Но вы ранены и очень опасно. Я разбираюсь в ранах, мой отец - врач.
- Прекрасно, но это потом, выслушайте меня. Вы знаете местного шерифа? Вы из города?
- Наша ферма в трех милях отсюда, мы с отцом работаем в городе. Говорят у нас новый шериф, но я его еще не видела. Он совсем молодой, прежнего - мистера Джонсона убили две недели назад.
-Значит, вы не знакомы с шерифом? Ладно, все равно... Нужно предупредить шерифа - на него готовиться покушение. Я пытался их остановить, но... - губы незнакомца искривила улыбка.
- Сколько их?- перебила Джоанна.
 - Было пятеро, двоих я уложил, еще один, по-моему, ранен. Это было пару часов назад, - незнакомец посмотрел на солнце. - Да, часа полтора- два назад. Спешите же.
- Не беспокойтесь, не станут же они стрелять средь бела дня, тем более, что у них есть раненые и убитые. Они здешние?
- Нет, из Миссури. Эти выстрелят и днем.
- Тогда они поедут по дороге, а я напрямик - через лес и реку вплавь.
-Вы молодчина! - в глазах незнакомца мелькнула искра восхищения, он, казалось, только сейчас заметил, что перед ним девушка.
- Но сначала я займусь раной, нельзя оставлять вас здесь одного в таком состоянии.
- Нет, спешите спасти шерифа, со мной все в порядке, - вопреки словам, лицо раненого покрылось крупными каплями пота, голос звучал все глуше, но глаза горели все тем же пламенем непреклонного упрямства. Он попытался приподняться, глухо вскрикнул и снова потерял сознание.  Джоанна метнулась к лошади, достала флягу с водой, полоски чистой ткани из седельной сумки, осторожно расстегнула окровавленную рубашку и осмотрела рану. Пуля прошла чуть пониже ключицы, выходного отверстия не было. "Плохо, придется па повозиться". Приложила  к ране щепотку травы из своей сумки, плотно забинтовала плечо юноши и поднесла к его губам горлышко фляги.
- Пейте, я оставлю вам всю воду и перезаряжу кольт, вот запасной барабан. Диких зверей здесь нет, но двуногие бывают опаснее четвероногих. Сейчас устрою вас поудобнее. - Девушка приподняла незнакомца, прислонила спиной к стволу гигантского бука, подсунув под голову свою куртку.
- Вот здесь вы будете в тени, кольт и фляга  под рукой. Постараюсь вернуться через час с живым шерифом, все будет хорошо, незнакомец, - крикнула она, садясь в седло.
- Меня зовут Фрэнк, - сообщил вдогонку ей парень, но Джоанна даже не обернулась. Там при раненом она старалась казаться уверенной в себе и спокойной - сказался многолетний опыт ухода за больными. Отец не раз внушал ей: главное - ничем не волновать человека, тогда и выздоровление пойдет быстрее. Но сейчас, наедине с собой, сердце отчаянно колотилось: два часа - это очень много, даже если убийцы успели похоронить трупы своих погибших приятелей и оказали помощь раненому. Даже напрямик до города ехать около часа, надо спешить - убийцы вряд ли станут дожидаться вечера, тем более, что Фрэнк сорвал их планы с самого начала. Интересно, кто он такой? По виду простой ковбой, но внешность здесь, на Западе часто бывает обманчивой. Джоанне приходилось встречать оборванцев, закончивших Вест-Пойнт или Оксфорд и превосходно разбирающихся в древнем искусстве или последних достижениях инженерной мысли. Встречались ей и одетые по последней парижской моде невежи, не умеющие правильно написать свое имя. Однако, ну и глаза у этого парня!

[Tany]

И все-таки, что же случилось с их тихим спокойным городком? Предыдущего шерифа, мистера Джонсона убили прямо средь бела дня в его канцелярии, пуля прошла точно через левый глаз, но преступникам показалось этого мало, и они разрядили в грудь маршала две обоймы своих кольтов, а потом преспокойно скрылись на глазах потрясенных горожан. Почему убийцы упорно охотятся здесь за служителями закона? Кому они мешают? У нас нет золота, нет нефти, окрестные жители - сплошь да рядом фермеры, живущие безбедно, но не заимевшие большого богатства. Крупных ранчо тут нет, население городка - простые ремесленники и лавочники, одним словом, городок как городок, таких на Диком западе десятки тысяч. Мысли Джоанны вновь и вновь вертелись вокруг странных событий последних дней. Лесная дорога вывела к холмистой равнине, поросшей невысоким кустарником, запетляла среди небольших болотин, образованных старицами, уступами спустилась к реке. Через полчаса всадница спешилась на высоком берегу широкой спокойной реки. Серебряная - назвали ее первые поселенцы, Река-серебрящаяся-под-лунным-светом - говорили индейцы. Сейчас река сверкала под лучами полуденного солнца. Джоанна не стала утруждать себя раздеванием, сняла только мягкие, затейливо расшитые мокасины - подарок индейской подружки Ласковый Вечер, да перепрятала в шляпу свой кольт.
-Вперед, Мэл! - скомандовала девушка. Гнедой, давно привыкший к причудам своей молодой хозяйки, покорно ступил в воду. Через несколько шагов мелководье закончилось, и мустанг поплыл к противоположному берегу, борясь с довольно сильным течением. Джоанна плыла рядом, придерживаясь за луку седла.
    Тихий городок дремал  в этот предобеденный час под лучами жаркого июньского солнца. Улицы  пустынны, только возле салуна томились у коновязи несколько фермерских лошадей. Единственным человеком, встреченным Джоанной по дороге, оказался ее любимый ученик Билли Купер. Босой, в просторном синем комбинезоне с одной подвернутой штаниной, он  шлепал по придорожной пыли, гордо неся на плече связку рыбы. Услышав топот, мальчишка обернулся:
- Привет, мисс Джоанна!
- Привет, Билли! Ого, какой улов! Ты молодчина - ранняя пташка! - одобрила она.
- Это что, - отмахнулся от похвалы мальчишка, - видели бы Вы какую я упустил!
- Ничего, мама тебя и так похвалит, - утешила Джоанна. Она знала, что в большой семье Куперов рыба будет хорошим подспорьем.
-Не-а, - протянул Билли, - ма мне задаст: я должен был выполоть до обеда все грядки, а после играть с Энди. У ма сегодня стирка.
Джоанна улыбнулась, про себя посочувствовав миссис Купер: надо же, в семье муж и пятеро мальчишек, ни одной девочки. Хорошо хоть ребята растут дружными, работящими и стараются не очень огорчать мать.  В маленьком Билли Джоанну поражало редкое для десятилетнего мальчишки сочетание почти взрослой рассудительности с полным нежеланием вникать в науку. За те три года, что она учила Билли, ей так и не удалось вывести мальчика из состояния абсолютного безразличия ко всем школьным премудростям. Другие дети, конечно, тоже иногда ленились, но потом внезапно загорались, особенно, если она рассказывала что-нибудь интересное, и наперебой тянули руки. Билли же упорно смотрел в стенку и мечтал, грезя о чем-то с широко распахнутыми глазами. Сердиться на него было невозможно: он ослепительно улыбался, уморительно щурил светлые круглые глазенки, морща веснушчатый нос, и нарочито тяжело вздыхал:
-Не-а, мисс Джо, я не учил... Тетрадь? Забыл. А, вот есть... Писать? А я ручку забыл!
Джоанна сдавалась - ну зачем, в самом деле, ему далекие моря и древний Карфаген? Он будет фермером, как его отец и старшие братья.
- Ладно, Билли, - усмехнулась девушка,- скажешь матери, что заговорился со мной. Кстати, ты знаешь нового шерифа?
- Конечно, мэм. Он такой, такой... Одним словом, вы его оцените, как женщина! - круглая веснушчатая физиономия расплылась в хитрющей улыбке.
-Билли! - делано возмутилась Джоанна,- откуда ты знаешь, что нравиться женщинам? Мне надо увидеть его по делу.
- И вам по делу? Он сегодня всем нужен.
- А кто его спрашивал? - встрепенулась Джоанна.
- Да двое незнакомцев. Видать не из наших мест. Они...
- Билли, - перебила учительница, - когда это было? Давно?
- Не-а, минут десять назад, - протянул мальчик.
- Ты видишь их сейчас? Это их лошади у салуна?
- Нет, там был пятнистый мустанг. Ой, вот смотрите - кто-то стоит за лавкой мистера Адамса и лошади там же.
- Билли, беги домой, скажешь маме, что ты мне очень помог сегодня, - Джоанна пришпорила коня и во весь опор помчалась к салуну. Расчет ее был прост: раз уж эти убийцы сидят в засаде, значит, шериф находится в салуне, во всяком случае, там  подскажут, где его разыскать.
Она не стала тратить время на привязывание коня, одним духом взлетела по ступенькам, толкнула распашную дверь, вихрем ворвалась в салун. После яркого солнечного света помещение показалось темным. Девушка огляделась: посетителей сегодня было мало, в основном окрестные фермеры, приехавшие в город по делам и заодно решившие пропустить стопочку-другую настоящего фабричного виски.  Салун был местным клубом - тут заключались и обмывались сделки, отмечались праздники, узнавались и обсуждались последние новости. Двоих чужаков Джоанна приметила сразу. Они сидели за угловым столиком у стенки, потягивали виски, время от времени поглядывая по сторонам, но чаще всего их взгляды возвращались к стойке бара. Там беседовал с салунщиком Бобом Паркером высокий плечистый молодой человек. Густые, коротко остриженные светлые волосы, короткий прямой нос, крутой подбородок и внимательные серые глаза. Сейчас глаза светились добродушием и весельем, но уж конечно они могли становиться твердыми и холодными, если их владельца разозлить. Парень повернулся к вошедшей Джоанне, и девушка заметила серебряную звезду на простой полотняной рубахе. Шериф! Больше не колеблясь, она направилась прямо к стойке.
- Добрый день, мистер Паркер!
Здравствуйте, мисс Джо! Чем могу служить? - салунщик-ирландец хорошо знал дочь  Дока, молодую учительницу. - Ваш заказ прибудет завтра.
- Спасибо, ребята или па заберут. Я хотела бы поговорить с шерифом.
- Знакомтесь, шериф. Это мисс Джоанна Мэйсон, дочь доктора Денниса Мэйсона, местная учительница.
- Чем могу быть полезен, мисс Мэйсон? - улыбнулся шериф.
Джоанна вдруг представила себе, как она выглядит в глазах незнакомого молодого человека: волосы растрепались, влажные брюки и рубашка облепили тело, щеки горят от быстрой езды и волнения. Кошмар! А ко всему этому на ней мужская одежда и она зашла в салун в неурочное время, когда здесь бывают, по местным обычаям, только мужчины. Девушка решительно тряхнула головой и выпалила:
- Отец поручил передать  лекарство, которое вы просили.
-Но, - начал шериф и осекся -  зеленоватые глаза Джоанны смотрели на него в упор: "Пойми же", казалось, говорили они.
- Это слабительное, - продолжала девушка. - Оно там, в сумке в седле. Пойдемте же, это ненадолго, я очень спешу, надеюсь, ваш кофе подождет. Вы вернетесь через минуту, - нарочито громко заверила она, для тех двоих в углу.

[Tany]

-Ну, если так, мисс, - шериф развел руками, показывая, что не может противиться желанию дамы. Он галантно придержал перед ней распашную дверь. На крыльце Джоанна остановилась, отметив краем глаза, как подобрался бандит в засаде за лавкой.
- Итак, в чем же дело, мисс? Мое пищеварение... - начал юноша.
- Да помолчите же! - ("идиот", добавила она про себя). - Ваша жизнь в опасности. Те двое в углу - наемные убийцы, еще один - в засаде за лавкой, - тихо проговорила Джоанна.
С секунду шериф изумленно смотрел на нее и, вдруг, губы его плотно сжались, глаза сузились. "Понял, поверил", - с облегчением выдохнула девушка. Скрипнула дверь салуна за  спиной. Дальнейшее слилось для Джоанны в один длинный миг: "Ложитесь!" - крикнул шериф и толкнул ее вниз, затрещали выстрелы, падая на дощатый настил крыльца, она увидела головоломный прыжок шерифа - от того места, где он только что стоял, полетели щепки, выбитые пулями бандитов, грузно упало рядом с ней тело одного, зажимая простреленную ногу, скатился со ступенек другой, вскрикнул за углом лавки третий. А шериф уже был внизу у крыльца, прижимая дуло кольта к виску раненого.
- Сколько вас? Кто приказал убить меня?
- Все, шериф, отпусти, я все скажу... - прохрипел несостоявшийся убийца.
Отовсюду к салуну сбегались люди.
- Как же у нас много народу, - удивилась про себя  Джоанна.
- Мистер Паркер, попросите Мортона сделать два гроба. А этого в офис, - распорядился шериф. - Эй, Барри, возьми его! Перевяжи и оставь в камере. Я сейчас допрошу эту сволочь, - кивнул он своему помощнику, старому охотнику Барри Старку. - Все, расходитесь, ребята, тут вовсе не выступление цирковой труппы, - и легким шагом он взбежал на крыльцо к поднимающейся с колен Джоанне.
- Мисс Мэйсон, простите меня. Вы сильно ушиблись?
- Нет, ерунда, - Джоанна потерла локоть и слизнула капельки крови с костяшек пальцев.
- Спасибо, вы спасли мне жизнь, мисс.
- Нет, - возразила девушка, - это не я. Как вы думаете, откуда я о них узнала?
- О черт...  Простите, - вконец смутился шериф, густой румянец залил его потемневшее от загара лицо. - Я действительно круглый идиот.
- Ну что вы, - снисходительно улыбнулась Джоанна. - Вы действовали так стремительно, просто вихрь какой-то, я не успела даже вытащить оружие.
- Я должен был заметить их сразу, но  не думал, что они сработают так быстро. Итак, кто же мой таинственный спаситель?
- Я сама не знаю, кажется,  назвался Фрэнком. Он ранен и очень опасно, лежит в лесу за речкой, но  не позволил помочь себе и потребовал, чтобы я в первую очередь предупредила вас.
При имени "Фрэнк" шериф вздрогнул, но тут же овладел собой:
- Значит, поехали к нему, я только возьму винчестер и отдам распоряжения Барри. Эй, Билли, скажи, чтобы оседлали мою лошадь, - свистнул он крутившемуся под ногами мальчишке.
- Билли, я же просила тебя уйти домой, - возмутилась Джоанна. - Убийство людей, даже если это негодяи, неподходящее зрелище для детей.
- Но было так здорово, мисс Джо, прямо как в цирке!  Шериф у нас просто молодчина! - круглая мордашка Билли сияла от удовольствия, хотя из глаз еще не исчез испуг.
- Шериф, возьмите какое-нибудь полотнище для индейской волокуши, - Джоанна догнала юношу уже у крыльца его офиса. - этот парень очень плох, его нужно срочно на ферму к моему отцу, но верхом мы его не довезем.
Через две минуты шериф и Джоанна гнали лошадей к лесу. На ходу девушка объясняла, как  нашла раненого и каким образом сумела сократить путь, выиграв у бандитов время.
- Я даже не представился, - вдруг улыбнулся юноша. - Меня зовут Джон Бартон,  двадцать семь лет, холост,  приехал из Техаса. Был  рейнджером, затем - шерифом.
- А, вот откуда ваша потрясающая реакция, - догадалась Джоанна.
- Не только, но об этом - после. Скажите, Джоанна, а как выглядит этот Фрэнк?
- Высокий, как вы, но несколько изящнее, смуглый, темные волосы, удивительно синие глаза, одет обычно для ковбоя, особых примет нет, вот только в волосах седая прядь, а ему всего лет двадцать пять - двадцать семь, - перечисляла девушка. - А в чем дело, мистер Бартон? Вы так взволнованы!
- Просто Джон или Джек, как зовут меня друзья. Видите ли, мисс Мэйсон...
- Просто Джоанна или Джо, как зовут меня здесь все, начиная с отца и заканчивая этим озорником Билли.
- Да, хорошо, Джо. Так вот, вы описали человека, которого я уже пять лет считаю погибшим, моего лучшего друга и названного брата. Давайте не будем пока об этом говорить. Лучше расскажите о себе и вашем отце.
    Разговор оборвался у реки. Джон Бартон все с большим удивлением наблюдал за Джоанной. Он уже убедился, что она великолепная наездница, а теперь оказалось, что и плавает девушка как рыба, нет, скорее как русалка, - решил шериф. Эти зеленоватые глаза и стройная фигурка при весьма аппетитных формах... Ноги его коснулись дна, лошади довольно фыркнули, выбираясь на мелководье. Через мгновение всадники снова были в седлах.
-Вы не простудитесь? - озабоченно спросил шериф.
- Нет, - засмеялась Джоанна. - Я простужаюсь в теплой комнате при легком сквозняке, но в экстремальных условиях - никогда. Мне было восемь лет, когда мы с  индейской подружкой взяли у ее отца собачью упряжку и поехали икать северное сияние. Потом началась пурга, все племя разыскивало нас двое суток, нашли полузамерзшими, благодаря умным псам, и, знаете, я даже не чихнула после этого. Жаль только было новенькие мокасины, их подарила сестра вождя, моя мачеха, а я потеряла где-то в сугробах. Отец узнал обо всем только через месяц, я тогда гостила у индейцев, - пояснила Джоанна.
- Индейцы прозвали вас маленьким чертенком? - поддразнил Джон.
- Нет, сэр, они называют меня Та, что приносит счастье. В их мифологии нет чертей, есть только злые духи, а я была для племени добрым духом, я и мой отец.
- Ваша мачеха - индеанка?
- Да, наполовину. Ее брат, вождь Высокая Сосна - чистокровный ирокез, а Медовый Голос, моя мачеха, - по отцу француженка.   Мама  погибла, когда мне было  три года, я ее плохо помню. Отец так и не смог забыть ее, оставил свою практику, дом на Востоке, взял меня и переехал сюда. Его все считали безумцем, но именно это нас и спасло. Отец оказался одним из первых поселенцев, он мастер на все руки, умница. Ему удалось вылечить молодого вождя ирокезов, и индейцы позволили нам жить спокойно на этих землях. А горожане пообещали не обижать племя и не раз спасали индейцев от голодной смерти и переселения в резервацию. А потом отец полюбил Медовый Голос. У них родился сын. Моему братишке уже пятнадцатый год. Он полгода учится во французском колледже, а остальное время живет на ферме или в племени у дяди. Ирокезы дали ему имя Солнечный Дождь, а в церкви его окрестили Дэвид. Дэйв просто чудесный - умница и симпатяга. Он скоро приедет, и, я уверена, подружится с вами.
- А вы? - хотелось спросить шерифу, но вместо этого он поинтересовался:
- Далеко еще?
   На поляне все было по-прежнему, только примятая трава уже успела немного подняться, а над венчиками цветов прибавилось жужжащих насекомых. Шерифу хватило одного взгляда на лежащего у бука.
- Это Фрэнсис, мой брат, - хрипло прошептал он и бросился к раненому. Тот открыл глаза.
- Джек!? Так это ты здешний шериф?
- А ты даже не знал, кого спасал? Но как же так? Ты жив! А ведь я своими глазами видел камень на твоей могиле!
- Длинная история, брат... - раненый закашлялся.
- Ну вот, что, шериф, - вмешалась наконец в этот бессвязный диалог Джоанна, - он потерял много крови, у него где- то внутри сидит пуля и его место сейчас на операционном столе. Потом предадитесь светлым воспоминаниям, а сейчас давайте, мастерите тобогган. Ваша лошадь крупнее, и ей меньше досталось сегодня. Вот по этой тропе доберетесь до ручья, а я полечу вперед - вышлю повозку с фермы. За дело, Джек!
- Она молодчина, да? - прошептал Фрэнк.
- Она - чудо, - подтвердил шериф, глядя вслед скрывшейся в лесной чаще всаднице.

[Drago63]

Tany, гип-гип, ура!!!
Да здравствует романтика, наше пионерское детство, Дикий Запад, Морис Дже... тьфу, Фрэнсис и всякие Гойко Митичи иже с ними!!!
Все отлично, разве что в первой части слишком часто встречаются однокоренные слова "лес", "лесной", "лесная", зачастую по несколько раз в одном предложении.  А во второй - судя по описываемым временам, "Кольтов" модели A911 и аналогичных быть просто не могло, тогда они выпускались исключительно в виде револьверов, стало быть, злодеи могли разрядить в покойного шерифа барабаны, а не обоймы. Сорри за придирки, Драконы иногда бывают чудовищно вредными .

[Convollar]

Спасибо, эрэа Tany! В кольтах я не разбираюсь, но читать интересно и почему-то вспомнились рассказы О.Генри и Брета Гарта о Диком Западе. Всё из детства и всё так интересно!

[Colombo]

Интересно, но чересчур уж подробно. И еще СПОЙЛЕРЫ

Кто виноват? - Драконы виноваты!

мне очень стыдно, но я не сразу сориентировался и все ждал, когда появится старина Волверстон и изнемогающий от женского внимания Питер Блад (кстати, это не он там валяется в лесочке?).  

[Drago63]

Интересно, но чересчур уж подробно. И еще СПОЙЛЕРЫ

Кто виноват? - Драконы виноваты!

мне очень стыдно, но я не сразу сориентировался и все ждал, когда появится старина Волверстон и изнемогающий от женского внимания Питер Блад (кстати, это не он там валяется в лесочке?).  

СПОЙЛЕРЫ

Если под видом Волверстона появится изнемогающая от ... ревности Арабелла, я точно застрелюсь. Из Кольта с обоймой.

[Красный Волк]

  Спасибо за удовольствие, эрэа Tany! Тоже сразу пахнуло в лицо светлой такой романтикой детства. И вспомнилось, как я взахлеб зачитывалась Майн Ридом, Джеймсом Шульцем и О`Генри - и засматривалась фильмами с Гойко Митичем и "Великолепной семеркой"... Всё так романтически ярко и очень вкусно выписано - а Билли ( чудный какой образ! ) явно списывался с натуры...
 СПОЙЛЕРЫ

А еще по-настоящему приятно встретить в Вас единомышленника . Я когда-то, в вузе еще, тоже пыталась писать в этом жанре . В результате родился опус, занявший три пухлых общих тетради, исписанных мелким почерком - он до сих пор у меня валяется дома, а выбросить рука не поднимается. Это была история про рыжего и очень безбашенного ковбоя - друга индейцев, который влюбился в прелестную, весьма эмансипированную и абсолютно чуждую светских условностей и предрассудков офицерскую дочку. А еще в сюжете наличествовали не менее положительный брат героини - курсант Вест-Пойнта ( в свою очередь, влюбившийся в прекрасную дочь индейского вождя ), терроризировавшая окружающее население банда во главе с совершенно негодяйским главарем и преследовавший героиню своей порочной страстью молодой плантатор - белокурый красавец и при этом сущий гад ползучий, который вел темные делишки с бандитами и заказал им стравить поселенцев с индейцами, чтобы потом прибрать под свою руку индейские земли ( а еще, как выяснялось по ходу сюжета, он отравил родного брата из-за наследства - короче, пробы ставить на этом главзлодее негде было ) . В общем, штамп на штампе лихо гарцевал и штампом погонял. Не говоря уже о литературном качестве сего опуса.
  А потом я еще, в свое время, писала повесть о Майке Финке. Герое американского поселенческого фольклора - гребце, лодочнике, бурлаке и отчаянном парне с Миссисипи допароходной эпохи, который вроде как был реальным историческим лицом, но вокруг него нарос со временем целый ворох легенд. Тоже там и приключений было выше крыши, и любовный треугольник, и попытка ( увы, по-моему, явно неудачная ) показать историю становления характера персонажа... Уй, а как я безбожно Марка Твена с тем же Майн Ридом грабила, когда пыталась всё это писать...

   А что подробно - так тем только интереснее . Ждем продолжения! 

[Tany]

Всем спасибо за отзывы
 Drago63, само собой, не A911, а классический легендарный
Colt Single Action Army (Peacemaker) Так что, спасибо за замечание, хотя в вестернах частенько все же пишут обойма, а не барабан. Однокоренные слова встречаются потому, что автор тогда был полным лохом в писательстве, впрочем, и сейчас далеко не ушел
Convollar,
Эр  Colombo, а Арабелла с Волвесторном и Бладом тут каким боком?  Я на территорию Дракона не посягаю, себе дороже. Сожжет
А излишние подробности... так это же повесть, даже роман в трех частях, а не рассказ. Я человек обстоятельный, люблю, чтобы была полная ясность во всем.
Эрэа Красный Волк, спасибо. Да, Билли с натуры

[Tany]

гл.2. Док.
  Дэвид Мэйсон, крепкий широкоплечий мужчина сорока пяти лет со светлой бородкой, открытым простым лицом, за свою жизнь на границе, да еще практикующим врачом, привык ко всяким неожиданностям. Уже почти двадцать лет жил он на своей ферме  близ Гринтауна, занимался хозяйством, лечил людей, воспитывал дочь и сына и умудрялся находиться в добрых отношениях с собой, соседями и окружающим миром. Дэн, как его называли все местные жители и домочадцы, был неизменно спокоен, доброжелателен и всегда готов помочь ближним. За годы его жизни на Западе в его практике встречалось всякое: пулевые и  ножевые ранения, вывихи и переломы, трудные роды и эпидемии, отравления и сердечные приступы... Пожалуй, в окрестных поселках и на фермах не было человека, которому он не помог хотя бы однажды, а все дети просто могли считать его крестным отцом. Он был здесь одним из первых поселенцев: именно Мэйсон с друзьями - теперешним мэром города Питером Смитом, лавочником Адамсом, фермерами Лиддом и Причардом, тогда еще зелеными юнцами, а ныне самыми уважаемыми людьми, - навели, в свое время, порядок, очистив город от заезжей шайки любителей легкой наживы, заключили мир с индейцами, добились введения должности шерифа. Через Гринтаун часто проезжали переселенцы в поисках счастья и богатства, но в городке оседали немногие. Док Мэйсон и его друзья сумели создать такую атмосферу, что люди непорядочные, подлые, завистливые здесь просто не задерживались. Конечно, жители города не были святыми, здесь случались драки, ссоры, даже перестрелки, но до серьезных происшествий не доходило. Одними из первых зданий в городе были построены церковь и школа. Дэн Мэйсон сам съездил в столицу территории и добился направления сюда двух учителей, а затем пригласил  старого друга, священника  Грегори Мак-Кинли, в качестве приходского пастора. Отец Грегори вел по воскресеньям и занятия в воскресной школе.
  Свой дом Док построил своими руками, при помощи нанятых им по дороге двух безземельных братьев-близнецов Тэда и Ника О'Нилов. Оба брата приехали из Ирландии и успели поработать лесорубами, ковбоями, золотоискателями, но разбогатеть им так и не удалось.  Мэйсон никому не обещал богатства, но люди у него работали охотно и уходили по своей воле редко. У себя в имении он ввел множество новшеств и часто брал работников в долю. Стадо молочных коров было небольшим, но породистым, на ферме была своя маслобойня и сыроварня, а близость к городу позволяла каждый день продавать свежие продукты в собственной лавке. Мэйсон был родом с Востока и обожал цветущие по весне сады, вопреки мнению скептиков, он развел фруктовые деревья и через пять лет упорного труда сад дал первые плоды. Он создал небольшую птицеферму и тоже имел с нее неплохой доход. Каждый год в крупной голове Дэниса Мэйсона появлялись новые идеи, годы не охладили этот пыл. Он умел зажечь людей своим энтузиазмом, ему верили и охотно помогали. Для  работников  выделил землю под застройку и помог соорудить уютные небольшие коттеджи, платил за обучение детей фермеров и лечил своих людей бесплатно. Прибыль от предприятий и фермы  делил со своими работниками в зависимости от вклада каждого в дело. Но от людей требовались преданность, честность и профессионализм. Лентяи и разгильдяи на ферме не задерживались. Док лично проверял  работников в  деле, будь это ковбой, столяр или садовник. Он знал и умел множество вещей и сам был профессионалом во всем, за что брался. Одним из первых начал выписывать сельскохозяйственные журналы, изучал способы интенсивного ведения хозяйства. И еще одного не терпел Док Мэйсон - жестокости по отношению к животным. Престарелые лошади и собаки спокойно доживали свой век на ферме хозяина. Из уст в уста предавался рассказ о том, как Док застал молодого работника за избиением запряженной в телегу с камнями лошади, приказал выпрячь несчастное животное, стать на его место возчику и сдвинуть телегу с места. После этого Док выплатил горе-работнику причитающееся жалование, отступные за удар плетью, смазал след от удара какой-то мазью и отправил восвояси. Ни один из окрестных фермеров не захотел взять возчика себе, и тот вынужден был убраться из округа.
  Никто никогда не слышал рассказов Дэна о его прежней жизни, но все знали, что он был единственным сыном в зажиточной семье первых поселенцев из Новой Англии, блестяще окончил университет в Париже, получил диплом доктора, женился по любви на красавице-креолке из Луизианы. Жизнь улыбалась ему:   обширная практика, богатый дом, через год родилась прелестная дочурка. Несчастье случилось через четыре года после свадьбы. Его горячо любимая жена была беременна вторично, супруги с нетерпением ожидали сына, но судьба распорядилась иначе. Однажды, когда молодая женщина выходила из своего экипажа, на нее налетела карета с пьяным кучером, сбила на мостовую и протащила несколько метров по булыжникам... Молодая, полная сил женщина скончалась через несколько часов, не приходя в сознание, ребенок так и не появился на свет. Впервые Дэнис Мэйсон ощутил бессилие своего врачебного таланта. Он не мог оставаться в доме, где все напоминало о любимой юной супруге. Несколько недель  никого не принимал, забросил практику, пытался напиваться в одиночестве, но ничто не давало забвения. Единственным спасением для него стала маленькая Джоанна. Девочка не была точной копией матери, но в изгибе бровей, повороте головы, звонком смехе угадывалось что-то до боли знакомое. С годами это сходство усилилось. Решение пришло неожиданно: уехать на Запад, забыть о прежней жизни, испытать что-то новое. Вероятно, в Дэне Мэйсоне заговорила и кровь его английских пращуров-авантюристов. В семье  жила легенда, что один из этих далеких предков был пиратом на корабле Моргана. Так или иначе, но через полгода после трагедии, Дэннис Мэйсон продал  дом, практику, взял свою долю наследства, нежно, но решительно распрощался с родными и друзьями и двинулся в путь навстречу приключениям. Изящный костюм светского денди скоро сменился простой охотничьей курткой и высокими сапогами, вместо саквояжа в руках появился карабин, а лошадь и фургон заменили экипажи и поезда. Дэн Мэйсон решил попробовать всего. Он нанялся простым пастухом на ранчо в Техасе (вот где пригодились уроки верховой езды в манеже), он сплавлял лес по Миссисипи, охотился на бизонов с индейцами сиу... В скитаниях прошло два года. Эти годы изменили доктора Мэйсона: он приобрел множество новых знаний и умений, его характер стал тверже и определеннее, он научился ладить с самыми разными людьми и глубже понимать их, но, самое главное, он изменился внутренне, стал по-другому смотреть на мир. И однажды  понял: все, хватит, у меня растет дочь, которая нуждается в отце, пора позаботиться о ее и своем будущем.  Купил  землю у правительства, а затем отправился к индейцам и заключил договор с ними. За свою землю он заплатил дважды и ничуть не жалел об этом. А потом  собрал своих друзей, всех, кого встретил в скитаниях по Западу, тех, кто когда-то помог ему и кому помог он. Тут был ковбой Бэн Смит, обучавший неопытного новичка искусству бросания лассо. Смит не забыл, как Док несколько недель выхаживал его после перелома ноги и выполнял двойную работу за себя и напарника. А Дэн часто вспоминал салунную драку, в которой они спина к спине отбивались от десятка пьяных ковбоев с соседнего ранчо. Тут был Барри Старк, который отдал ему, застигнутому бурей в горах, свое оружие и половину продовольствия, а  он лечил потом помятого гризли Старка и спас ему руку, хотя доктор из миссии св. Маргариты настаивал на немедленной ампутации. После той стычки с гризли Барри остался хромым, со страшными шрамами на теле. Тут был Арчи Адамс, тогда юный золотоискатель. В салуне на прииске Арчи неосторожно сел за стол с шулерами. На память о той игре у Арчи и Дэна остались следы от пуль и сами пули на брелоках, а спас их тогда Артур Причард, теперь - владелец соседской фермы. Правда через пару месяцев Арчи и Док отплатили Артуру той же монетой, помогая отбиться от грабителей. С тех пор все трое стали компаньонами и несколько месяцев усердно мыли золото на участке Арчи. Добытого как раз хватило, чтобы купить лошадей, новое снаряжение  и  отправиться восвояси. Приехала в Гринтаун и пожилая негритянка, тетушка Бетси. В свое время она работала кухаркой в гостинице золотоискательского городка и приметила новичка с Востока, неизменно вежливого и приветливого со всеми людьми независимо от цвета кожи. Тетушка Бетси угадала материнским сердцем его тайную тоску по оставленной в родительском доме дочурке. Она всегда норовила подсунуть Дэну кусок получше, следила за рубашками и бельем, позволяла играть со своим малышом Джимми. Дэн Мэйсон платил ей благодарностью и уважением. Теперь Бэтси стала домоправительницей Дока, а Джимми главным управляющим на ранчо.

[Tany]

Долину для будущей фермы Дэннис Мэйсон нашел случайно, во время своих скитаний. Он приехал сюда осенью один,  его поразила удивительная тишина и покой этого места. Стояло индейское лето, окрестные холмы пылали золотом и медью буков и кленов, густая трава уже пожухла местами, на ней пышным багряным ковром лежали опавшие листья. День был теплый, ясный, густо-синее небо отражалось в покойных водах Серебряной реки. Плыли над землей легкие шелковинки-паутинки. "Вот тут я хотел бы  жить и умереть", - подумал тогда Дэн, обозревая открывшийся ему простор с седла коня. Он несколько минут любовался пустынным пейзажем, потом спешился и устроил привал. Вечером к костру вышли индейцы. Мэйсон уже достаточно разбирался в боевой раскраске и расшитой одежде, чтобы понять - перед ним не коренные жители этих холмов. Их было двое, воинов примерно одного с ним роста и возраста. Они смотрели спокойно и, казалось, равнодушно на прихлебывающего из жестяной кружки кофе Дэна. Мэйсон указал воинам на место рядом с собой, протянул  кисет и трубку. Сам он не курил, но табак всегда возил с собой для таких вот встреч. Индейцы сели молча, достали  трубки, набили предложенным белым путником табаком. После нескольких затяжек  заговорили.
- Наш брат едет один?
- Да, я путешествую ради удовольствия.
- Наш брат - великий воин!
- Нет, я вовсе не воин, скорее шаман.  Я умею лечить людей.
Воины отставили предложенные кружки с кофе и оживленно заговорили о чем-то, затем повернулись к Дэну:
- Наш брат не мог бы удостоить своим посещением наше племя? Вождь Высокая Сосна тяжело болен. У него черная болезнь.
-Оспа? - догадался Док.
-Да, воины из форта на востоке называли это именно так.
- Поехали. - Дэн не представлял, чем он может помочь индейцу, для которого болезнь белых могла оказаться, скорее всего, смертельной, но не колебался ни секунды. Ведь кроме вождя там было племя -  воины, женщины, дети... Возможно, удастся сберечь хотя бы кого-то.
Селение находилось в десяти милях от места привала, путники приехали туда глубокой ночью, но никто в деревне не спал. Индейцы плясали у костров, заклиная злых духов покинуть тело вождя. Дэна провели в какое-то длинное строение на центральной площади. При свете очага он увидел лежащего в углу человека и две склонившиеся над ним тени. Тени повернулись к вошедшему, и он разглядел ужасную маску смерти на лице высокого худого старика. Шаман!
- Отец наш, этот бледнолиций - тоже шаман. Он обещал помочь вылечить Высокую Сосну, - проговорил один из спутников Дэна.
К удивлению Мэйсона, шаман согласно кивнул.
- Попробуй, Белый Брат, это болезнь бледнолицых, возможно, тебе и лечить ее. Мои духи молчат.
- Хорошо, хотя я не могу обещать вам чуда. Случается, и белые умирают от этой болезни, - пояснил Дэн. - Да у меня и нет необходимых лекарств. Когда заболел вождь?
- Три солнца назад. Он вернулся из восточного форта уже больным.
- Это опасная болезнь для всего племени. Кто тут живет с ним?
- Только Медовый Голос, его сестра. Вождь узнал, чем он болен и запретил кому-либо из племени входить сюда. Мы уже знакомы с этой болезнью, - пояснил шаман на довольно сносном английском. - Уходите, - повернулся он к воинам.
-А вы? - удивился Дэн.
- Я давно ничего не боюсь, я слишком стар и я уже болел этой болезнью, говорят, такое не повторяется? - Шаман снял маску и Док увидел сморщенное коричневое лицо, мудрые карие глаза и рябые пятна оспин.
-Хорошо, отец мой, - улыбнулся Дэн,- но девушке лучше уйти.
Он впервые взглянул в лицо индеанки и замер от восхищения. Она казалась воплощением всего лучшего, что было в индейской расе. Короткая кожаная одежда не скрывала очертаний сильного гибкого тела, черные густые волосы, более пушистые, чем у большинства  соплеменниц, на точеном смуглом лице сияли огромные, как у косули глаза.
- Эта болезнь может испортить ваше прекрасное лицо, мисс. Вам лучше уйти отсюда, - повторил Мэйсон.
- Зачем мне моя красота и моя жизнь без моего брата? - тихо, но твердо проговорила девушка. Голос ее был нежен (как лепетание листвы, подумал Дэн  и понял смысл ее имени - Медовый Голос).
- Хорошо, оставайтесь, - разрешил он, - но вы будете слушаться меня, - и склонился над больным.
Четыре дня вождь ирокезов находился между жизнью и смертью, четверо суток Дэн не отходил от него и, неизменно, рядом была тихая, почти незаметная сестра Высокой Сосны. Шаман оказался человеком, искушенным в медицинской науке, и стал для Дока  дельным помощником, точнее, полноправным коллегой. На пятый день корочки на теле больного подсохли, он перестал метаться в жару и заснул спокойным сном выздоравливающего. Дэн распорядился разбудить его при малейшем ухудшении состояния вождя, потом бросил в углу какую-то шкуру  и блаженно растянулся на ней. Он уже не слышал, как Медовый Голос подложила ему под голову сверток с мехами, укрыла одеялом и тихонько села рядом. Он проспал почти сутки и проснулся голодным, как все волки прерий Запада. Индеанка мгновенно оказалась возле него с чашкой бульона и большой миской мяса. Рядом с мясом лежали кукурузные лепешки.
- Откуда? - удивился Дэн.
- Из собственного маиса, - пояснила девушка. - Мы - ирокезы из Длинных хижин, наши предки всегда умели выращивать маис, фасоль, тыкву. Этому нас научил сам Великий Дух. Мы часть племени онондага, сюда переселились десять великих солнц назад. Сиу уступили нам часть своих охотничьих угодий в обмен на оружие белых людей.
- А откуда у вас оружие?
- Это тайна, но ты спас моего брата, ты наш друг и я расскажу тебе - брат позволил.
- Брат? Он пришел в  себя? - встрепенулся Дэн.
- Да. Я дала ему поесть, и он снова уснул.
- Вот что, Медовый Голос, ты сама должна поспать и хорошенько отдохнуть, а то ведь и заболеть можно. Я превосходно выспался и посмотрю за Высокой Сосной. А для рассказов у нас будет время, я не оставлю вас, пока не уверюсь, что твой брат вполне здоров, а ни ты и никто в племени не заразились от него.
Девушка ничего не ответила, тихо улыбнулась, собрала миски и отошла к очагу. Дэн потянулся до хруста в костях и решительно откинул одеяло. За порогом хижины его ждал удивительный незнакомый мир. Мэйсону приходилось бывать в индейских лагерях, несколько месяцев он прожил с сиу-дакота, но в селении оседлых индейцев  был впервые. Дэн с интересом смотрел на длинные, крытые маисовой соломой, деревянные хижины, на вырезанное из дуба изображение бога плодородия в центре площади, на тянущиеся до самой реки поля кукурузы. Початки с большинства из них были убраны, и теперь золотились в связках под крышами хижин. У реки группа мальчишек купала табун лошадей, перед домами женщины и девочки чистили маисовые початки. Мужчин было мало - скорее всего, началась осенняя охота, решил Дэн. Его заметили почти сразу:
-Белый шаман! Друг! - завопили мальчишки. Несколько воинов неспешно приблизились к доктору.
- Не подходите близко, - предупредил Дэн. - Дух болезни может быть опасен для вас.
Из группы отделился один воин.
- Мне можно, я уже болел черной болезнью в детстве. Прими нашу благодарность, о Великий Шаман! Наши молодые воины поехали на охоту на карибу, по окончании охоты будет пир в твою честь.
- Спасибо, друзья. Мне очень помогли ваш шаман и сестра вождя, без них я бы не справился.
- Ты скромен и прямодушен, Великий Шаман. Мы ждем нашего брата вечером на потлач.
Так Дэн Мэйсон познакомился с индейским племенем онондага и прожил у своих новых друзей почти два месяца. Он принимал участие в пирах и советах, охотился, купался, чистил по вечерам маис и вел долгие разговоры с шаманом и вождем. Высокая Сосна оказался рослым стройным мужчиной, ровесником доктора, его классическое индейское лицо с резкими чеканными чертами представляло разительный контраст с нежным обликом сестры. Вскоре Дэн узнал, что отцом Медового Голоса был охотник-француз, полюбивший мать Высокой Сосны после гибели ее индейского мужа. Охотник долго жил с племенем и погиб во время весеннего разлива два года назад, спасая свою жену-индеанку. Именно отец настоял, чтобы Медовый Голос обучалась в канадской миссии у отцов-иезуитов, там ее крестили и дали имя Мария. Скоро Док понял, что за мягкостью и нежностью скрывается железный характер. Онондага, не в пример индейцам прерий, уважали своих женщин и прислушивались к их словам в совете. Высокая Сосна, хоть и был старшим братом и заботился после смерти матери и отчима о Медовом Голосе, во многом принимал и ценил ее мнение. Незаметно брат и сестра стали друзьями доктора, именно им он поведал о своей прошлой жизни, о тоске по маленькой дочке и намерении поселиться на ферме на Западе. Тут и пришло к ним троим решение...
Медовый Голос несмело посмотрела на брата:
- А что, если...
- Ты права, сестра моя. Дэн, тебе нравятся эти места?
- Да, очень, но ведь это земли твоего племени.
- Немногих белых остановит это соображение. Мое племя уже почти двести лет отступает вглубь страны от Великого океана. Да, мы купили эти земли у сиу, но не у правительства США. Оно не признает наш договор. Вот если бы их купил ты... Мы могли бы стать добрыми соседями, если в новом селении белых все люди будут похожими на тебя. Правительство переселяет индейцев в резервации, но здесь мы были бы под твоей защитой, ведь мы - оседлое земледельческое племя и нас так мало. Правительство  могло бы нас и не заметить... у нас есть желтый металл на покупку земли. Я говорю тебе об этой большой тайне. За золото мы купили оружие для сиу, за золото ты купишь эту землю для нас и себя. Ты пригласишь сюда только хороших людей, которые не считают индейцев дикими зверями. Ведь у тебя есть такие друзья? У хороших людей они всегда есть.
- Да, - немного подумав, кивнул Дэн. - Я сделаю это для вас и для себя. Но платить надо не золотом, а деньгами. Если кто-то узнает о золоте, вас не оставят в покое. Я достаточно богат и у меня есть друзья в правительстве, мой отец и дядя - влиятельные люди. Через неделю я поеду на Восток, к следующей весне ждите меня и моих друзей. А золото приберегите до лучших времен. Возможно, я обменяю его позже, но где-то в другой части Штатов или в Канаде. Никто ничего не должен знать - золото имеет свойство привлекать к себе беды и несчастья.
- Ты мудр, как Змей, брат мой, - улыбнулся Высокая Сосна.
- Вот и хорошо, - засмеялся Дэн, вспомнив любимую с детства книгу Купера.

[Tany]

Гл.3. Фрэнк.
  Дэн Мэйсон закончил обязательный объезд своих владений и уже подъезжал к дому, когда его догнала взъерошенная Джоанна. Вид  дочери немало позабавил Дока, но девушка не дала ему вымолвить ни слова и еще издали выпалила:
- Готовь стол и инструменты, па! Тяжело ранен друг нашего нового шерифа. Я выслала им навстречу Тэда с повозкой, через четверть часа они будут здесь. Я сейчас переоденусь и буду тебе ассистировать.
Дэн не успел ответить дочери, которая вихрем подлетела к крыльцу, бросила поводья кому-то из ковбоев, ее звонкий голос уже раздавался в доме:
- Бетси, готовь горячую воду! Ма, покормишь потом шерифа, он, кажется, неплохой парень.
  Док  усмехнулся и покачал головой, спешиваясь у крыльца. Джоанна порой изумляла неженской энергией и самостоятельностью. Все в доме подчинялись тогда ее неуемной активности и деспотизму. По-счастью, у нее не бывало обычных женских капризов, распоряжения всегда были здравы и разумны, а жажда командовать проявлялась только в экстремальных ситуациях. Обычно девушка так была поглощена работой, книгами и верховыми прогулками, что совершенно не вмешивалась в дела домашних. Бетси и Медовый Голос великолепно справлялись со всеми хозяйственными проблемами, недаром Дэн втайне весьма гордился своим домом - нигде он не встречал такого уюта и порядка, нигде так вкусно не кормили и не принимали так радушно. Мэйсон любил приглашать к себе в гости друзей, позже это стали делать и дети, на ферме часто бывали индейцы  - родственники Медового Голоса, здесь никогда не отказывали в гостеприимстве путникам, независимо от их происхождения и воспитания. На Западе такие вести расходятся быстро, и не один бродячий торговец или одинокий ковбой предпочитали заночевать на ферме  Дока Мэйсона, а не в городской гостинице. Людей привлекала сама возможность познакомиться со знаменитым хозяином дома.
  Через несколько минут все в доме было готово к приему раненого. Джон Бартон сам на руках внес Фрэнка в указанную комнату и положил на приготовленный стол. Джоанна и Док уже ждали его.
- Здравствуйте, шериф! Не волнуйтесь, сейчас займемся вашим другом, а вы пройдите в холл. Моя жена позаботится о вас. Дорогая, - повернулся к индеанке доктор, - это шериф Бартон. Моя супруга - Медовый Голос, Мария Мэйсон.
- Пойдемте, шериф, - улыбнулась женщина, - вы, вероятно, голодны и устали.
Джон Бартон покорно пошел за хозяйкой дома. В просторном холле Медовый Голос усадила гостя в удобное кресло, протянула стакан с пшеничным виски и  извинилась:
- Я оставлю вас на минутку. Вы, верно, умираете с голоду?
- Да, кажется, ведь я так и не успел позавтракать в салуне, - вспомнил Джон.
  Оставшись один, он сделал глоток янтарной обжигающей жидкости и откинулся на спинку кресла. Шериф с удивлением рассматривал комнату: холл был обставлен в своеобразной манере, не похожей ни на что, виденное им раньше. Вся мебель здесь была сделана, вероятно, руками местного мастера, но выглядела изящной и удобной. Пол вместо ковров устилали отлично выделанные звериные шкуры, на стенах висело множество индейских украшений, над массивным камином - индейское оружие -  все вещи были добротно сделаны и очень красивы, всюду царила безупречная чистота.
- Ну, вот и я, - Мария Мэйсон появилась на пороге холла.
Джон уже внимательнее взглянул на хозяйку необычного дома. Впервые он мог без помех рассмотреть ее. Ей было лет тридцать пять - сорок, возраст, в котором многие индеанки выглядели старухами, но на Медовом Голосе годы почти не оставили своих жестоких отметин. Смуглая кожа была светлее, чем у  соплеменниц, а волосы гуще и мягче - тут сказывалась кровь белого отца. Зато огромные темные глаза, высокие скулы, тонкий нос с изящно вырезанными ноздрями, полные нежно очерченные губы выдавали принадлежность к индейской расе. Все вместе составляло необычайно привлекательный облик, поражавший мягкостью и твердостью одновременно. Речь – свободна, без акцента, правильнее, чем у большинства женщин в городе. Домашняя одежда  сшита из ткани, но украшена индейской вышивкой и бахромой, волосы уложены в сплетенную из кос корону вокруг высокого чистого лба. Такова была жена Дэниса Мэйсона - одна из легенд Запада, известная не менее, чем сам доктор. За две недели пребывания в городке шериф успел узнать множество историй обо всех жителях и уж, конечно, чаще других упоминалось имя Мэйсонов. То, что белый образованный мужчина взял в жены индеанку, уже само по себе было сенсацией. Но эта индеанка была необыкновенной натурой. Она одинаково естественно выглядела и в вигваме своего брата-вождя и в качестве хозяйки светского раута. Она умела вычинить шкуру бизона, обработать мотыгой маисовое поле и сыграть модную пьесу на фортепиано, вести светскую беседу о последнем романе известного писателя. Многие белые женщины завидовали изяществу манер и глубине знаний Медового Голоса.
- Прошу вас, пройдемте в столовую - обед готов, - пригласила Мария, и Джон мгновенно очнулся от своей задумчивости. Столовая тоже поразила его. Здесь не было ничего, напоминающего западноамериканскую обстановку холла. Это было похоже на гостиную английского дома - большой стол с красивым фарфором и серебром, дубовые резные панели стен, буфет с хрусталем и фаянсом.
- Вероятно, привезти все это с Востока стоило немалых трудов и денег, - улыбнулся Джон.
- Да, но мы хотели иметь в доме те вещи, которые привычны нам обоим. Дэн любит Европу, а я - индеанка и француженка, как вам, вероятно, уже сообщили. Собственно, мы - космополиты. Спальня у нас во французском стиле, внутренний дворик - испано-мавританский, а дети обставили свои комнаты по собственному вкусу. Ведь дети всегда самые большие космополиты и интернационалисты. Только комнаты для гостей выдержаны в традиционном американском стиле. Но я вас совсем заговорила, ешьте же.
- С удовольствием. А вы? Вам налить вина?
- Нет, я почти не пью. Разве что чуть- чуть хереса, это настоящий испанский. Обязательно попробуйте нашей ветчины, мы сами делаем все мясные продукты. Но начните все же с супа. Я полагаю, в  салуне редко готовят первые блюда.
  Джон отдал дань уважения всему, что было на столе. Он наслаждался бы этой изысканной обстановкой и домашним обедом в обществе дамы, если бы не тревога за друга. Мария поняла его чувства.
- Кофе, чай? Конечно, кофе, но я предпочитаю чай. А вы пока курите, не стесняйтесь. И не волнуйтесь так: ваш друг - крепкий парень, а мой муж - искусный хирург. Конечно, рана сложная, но все будет хорошо. Вам сигару или трубку? Табак здесь...
Прихлебывая крепкий кофе, Джон с удовольствием затянулся сигарой, но все мысли его были там, внизу. Вопрос Медового Голоса вывел его из задумчивости:
- Я не знала, что у вас здесь есть близкий друг. Кто это?
- Простите, мэм. Это не только друг, Фрэнки - мой названный брат. Мы вместе выросли, но пять лет назад потеряли друг друга. Я думал, что он погиб вместе  с моими родителями. Мне даже показали его могилу. Я ничего не знал до сегодняшнего утра. Его нашла Джоанна в лесу, он был ранен, но запретил  возиться с ним и приказал предупредить шерифа о наемных убийцах. Он даже не знал, что этот шериф - я. В этом весь Фрэнк Джильберт. Как же мне не хватало его все эти годы!
- Как же случилось, что вы потеряли друг друга, сэр?
- Это длинная история, мэм.  Но время у нас есть...
- Если вам неприятно...-  осторожно начала миссис Мэйсон.
-Нет, что вы, мэм. Слушайте же. Мы оба происходим из старых пионерских семей на Востоке. Наши отцы дружили в детстве, вместе учились в Европе, потом их пути разошлись. Моя семья переехала  в Теннеси, там отец женился на маме, там родился и я. Отец был судьей округа, наша семья жила в достатке, родители искренне любили и уважали друг друга, но у них родился только я, а мне всегда хотелось иметь брата. Мечта моя исполнилась неожиданно. Мне было девять лет, когда отец уехал однажды на несколько дней на Восток, он часто бывал в разъездах по долгу службы, и я не придал этому значения. Как-то ранним утром я сбежал с соседскими мальчишками на рыбалку, рыбы мы наловили, но очень увлеклись и теперь я спешил домой, опасаясь, что мне влетит от мамы. Я, конечно, не пошел в дверь, а влез через окно в гостиную (связку рыбы предусмотрительно спрятал в кустах в саду), и тут меня ждал сюрприз - я увидел незнакомого мальчика... С тех пор прошло почти двадцать лет, но встреча эта свежа в памяти, как будто все было только вчера. Я был босой, растрепанный, в простой фланелевой рубашке и холщовых штанах, волосы взмокли от быстрого бега, руки изрезаны осокой. А тут передо мной стоял чистенький ухоженный мальчик в черном бархатном костюмчике, темные кудри рассыпались по плечам, а глаза синие, как васильки - картинка из модного журнала, да и только. При моем появлении он испуганно вскочил и прижался спиной к креслу. Губы его задрожали, а  глаза стали почти черными от расширенных в ужасе зрачков. Мне бы поздороваться с ним по-доброму, но меня, видно, толкал какой-то бесенок изнутри. Больно уж лощеный вид был у этого незнакомца. Мне родители летом позволяли носить, что угодно и бегать босиком до морозов с фермерскими детьми. Отец был демократ по натуре, а мама видела, что мне это только на пользу. Кроме того, я был раздосадован, что меня застукали на горячем, пусть и чужой мальчишка. Ну и этот испуг в его глазах чем-то задел, он оскорблял во мне мужчину.
- Эй, ты, смотри не разревись, - презрительно фыркнул я.
- Не волнуйся, - ответил мальчик. - Тебя что ли бояться?
- А хоть бы и меня. У тебя же поджилки трясутся!
- А вот и нет. Ты врешь, - тихо, но твердо ответил он.
- За вруна получишь, -пообещал я.
- Попробуй!
- А вот и попробую.
- Ну, давай, тогда сам получишь!
- Что-то не верится!
- А ты давай, попробуй!
Его сопротивление вывело меня из себя: я размахнулся и ударил его прямо в лицо. В тот же момент я получил хороший удар в скулу, мы сцепились и покатились по персидскому ковру гостиной. Мальчик оказался ловким и увертливым, дрался он с упорством обреченного, вкладывая в удары, как я потом понял, всю накопившуюся в нем злость и отчаяние. Скоро мы оба покрылись ссадинами и потом, но ни один не хотел сдаваться. В пылу драки мы не заметили подоспевших родителей.
- Боже мой! - простонала мама. - Джекки, как ты посмел!?
- Он же не знает, милая, - остановил ее папа.
- Да, но наброситься на гостя, это все равно не по-джентльменски.

[Tany]

При первых словах родителей мы опомнились и вскочили на ноги, тяжело отдуваясь и смахивая злые слезы со щек. Мой противник перевел взгляд с меня на отца и заявил:
- Простите, дядя Роберт, и вы, мэм, я не знал, что это Джон. Я  думал - это влез грабитель и набросился на него. Он не виноват.
-Нет, это я виноват, я первый начал, - я не мог допустить, чтобы этот мальчишка превзошел меня благородством.
- Ладно, будем считать, что вы познакомились, - улыбнулся отец. - Это Френсис Джильберт, сынок, и он будет жить с нами, ты же всегда мечтал о брате. А теперь покажи Фрэнку свою комнату, и переоденьтесь к завтраку. Когда приведешь себя в порядок, зайди ко мне в кабинет.
- Пошли, - буркнул я и повел  нового знакомого в мою комнату на втором этаже. Там уже стояли чемоданы и саквояж. Служанка принесла  воду и чистые полотенца и мы, помогая друг другу, попытались привести себя в приличный вид. А когда  вытирались, я заметил на руках и шее Фрэнка кровь.
- Смотри, это ты, наверное, зацепился где-то о мебель в гостиной, - показал я.
- Нет, это я содрал струпья на месте ожогов. Они еще не совсем зажили. - Он закатал рукав и я увидел, что вся правая рука мальчика от локтя до запястья покрыта струпьями и молодой розовой кожицей. Такие же следы я заметил  на плече и шее, когда он снял свою уже не белоснежную рубашку. Там, где его достали удары моих кулаков, кожица лопнула и из трещинок сочилась кровь. Я испугался:
- Надо позвать маму и перевязать тебя.
- Не надо, она испугается. Это сейчас подсохнет.
- Очень больно? Прости, я же не знал... - я был полон раскаяния. Мне случалось обжечь палец, а тут у этого мальчишки... И я еще принял его за хлюпика!
- Ничего, ты  и впрямь не знал. Да уже и не больно, это не самое главное... - он отвернулся, но я успел заметить, как синие глаза опять налились слезами. - Ты иди, - сипло попросил он, - тебя же отец ждет. Я спущусь в столовую через несколько минут, как только кровь подсохнет.
Я шел в кабинет отца с тяжелым сердцем, но папа не стал ругать, он прекрасно понял, как мне паршиво сейчас. Просто  усадил  в кресло у окна, обнял за плечи и объяснил:
- Сынок, я, наверное, сразу должен был сказать тебе все, но перед отъездом я еще не знал о Фрэнке. Он сын моего старого друга. Его отец был шерифом соседнего округа. Год назад Джильберт арестовал одного преступника, убийцу. Этого подонка потом судили и повесили, но у него остались братья и они поклялись отомстить шерифу. Мой друг Фрэнк Джильберт был отважный человек, он не захотел трусливо бежать из этих мест. Две недели назад эти негодяи ворвались ночью  в дом шерифа, убили его самого, жену и дочь. А когда Фрэнк попробовал защитить мать и сестру, схватившись за отцовскую саблю, они ударили его по голове и посчитали, что мальчик убит. Тогда  подожгли дом, чтобы скрыть следы преступления, но Фрэнк был только оглушен, он пришел в себя, когда на него свалились горящие шторы и сумел вытащить из огня тело сестренки. Тут возле дома их и нашли заметившие зарево соседи. Мальчик был обожжен, оглушен, но жив, маленькая Луиза, к сожалению, мертва, тела их родителей удалось отыскать в доме после того, как погасили пожар. Там почти все выгорело...
Я молчал, оглушенный рассказом отца.
- У Фрэнка есть родственники, но его нельзя там оставлять. Во-первых, все напоминает там  о трагедии, а, во-вторых, бандиты узнают, что он жив и захотят уничтожить свидетеля, ведь он видел их лица и может опознать. Мы распустили слух, что мальчик умер в больнице от ожогов. Вот я и решил усыновить Фрэнка в память о Фрэнке-старшем, моем друге. Я верю - ты будешь ему хорошим братом!
Теперь была моя очередь плакать:
- Папа, прости - я не знал, кто он. Это случайно получилось. Па, а жить он будет в моей комнате? Он ездит верхом? Я подарю ему своего Вихря. А учиться мы будем вместе?
- Он многое умеет, а чего не умеет - ты его научишь. Учиться вы будете вместе - он твой ровесник. Кстати, он мой крестник. Коня я ему подарю, так что Вихря оставь себе. Спать, если не возражаешь, будет пока в твоей комнате, он не признается, но, думаю, ему жутковато пока оставаться по ночам одному после всего случившегося. Постарайся не напоминать о трагедии, - отец взлохматил мои вихры, - а теперь пошли завтракать.
-Ой, нет, нужно помочь Фрэнку. - Я рассказал об ожогах. - Он не хочет волновать маму.
- Ладно, я сам зайду к нему, а ты беги вниз, может быть, и твоя рыба поспеет к завтраку.
"Рыба?" Я и думать забыл о ней. Впрочем, рыбы мы в то утро так и не попробовали: всю связку стянул наш жуликоватый черный кот Пират.
- Так в мою жизнь вошел Фрэнк Джильберт, - улыбнулся шериф.
- Какая удивительная и печальная история, - вздохнула миссис Мэйсон. - И что же было дальше?
- А дальше началась самая счастливая и удивительная полоса в моей жизни. Мы подружились, стали с тех пор не разлей вода. Пожалуй, и родные братья не всегда бывают так дружны. Мы оба любили одни и те же книги, обожали охоту и рыбалку, ездили верхом, играли с соседскими мальчишками. Фрэнк был неистощим на выдумки, отчаянно смел, очень умен и ловок. Два года  учились в местной школе, потом вместе поступили в закрытый колледж на Востоке, вместе решили продолжить образование в Европе. Отец был не очень богатым человеком, но на  нашу учебу денег не жалел. Мы  изучали право в Германии, затем усовершенствовались в Сорбонне и перешли на последний курс, когда во время каникул случилось несчастье с Фрэнки - он неудачно упал с лошади и поломал ногу. Было решено, что я продолжу учебу, а  брат будет заниматься дома и через несколько месяцев приедет сдавать экзамены экстерном. Как я ругал потом себя, что не отложил поездку, возможно, не произошло бы всего последующего... - Шериф вздохнул и прикурил потухшую сигару. Дальше он говорил скороговоркой.
- Я получил через два месяца сообщение, что вся моя семья трагически погибла. Когда приехал домой, там все было как в кошмарном сне: развалины дома и могилы на кладбище. Никто не мог ничего объяснить. Говорили, дом загорелся средь ночи, в огне погибли все - мама, папа, Фрэнк и служанка Дженни. Мне тогда показалось, что жизнь  кончена. Я не хотел оставаться в этом месте, на плаву удержало только чувство долга - отец так хотел видеть меня юристом. Я привел в порядок дела отца, продал землю, взял остатки денег из банка и уехал в Европу заканчивать свое образование. Экзамены сдал на "отлично", но уже некого было порадовать своими успехами. В Штаты  вернулся с сотней долларов в кармане и дипломом юриста. Мне предлагали работу в солидной юридической фирме, но меня тянуло на родину, кроме того, мучила одна мысль: очень уж похожи судьбы моих родителей и семьи  Фрэнка. Тут крылась какая-то тайна. Это не могло быть простым совпадением. Я начал поиски разгадки, которые привели меня на Запад. Убийц наших родных я так и не нашел, а здесь пришлось заниматься многим: был рейнджером, помощником шерифа, теперь вот сам стал шерифом. Меня считают крутым парнем, плохим. Я действительно ненавижу насилие и с преступниками обхожусь круто, впрочем, они со мной тоже. А встреча с Фрэнки - это как подарок судьбы! Кстати, как он там?
Словно в ответ на его слова, в комнату вошел доктор Мэйсон. Мудрые усталые глаза остановились на побледневшем от волнения лице Джона:
- Я вытащил пулю, шериф. Сейчас ваш друг наверху, в комнате для гостей. С ним Джоанна, но он не скоро проснется, я дал  успокоительное. Пришлось таки повозиться, он очень слаб - потерял много крови,  но жить, надеюсь, будет и со временем совершенно поправится. Крепкий  парень. Завтра сможете навестить его, а сейчас располагайтесь-ка на отдых.
- Нет, Док, спасибо, но мне надо в город, расспросить этого молодчика, он, кстати, тоже ранен.
-Тогда, я с вами.
-Сначала ты поешь, Дэн, - тихо, но твердо сказала жена.
Док, улыбаясь, развел руками: вот он - деспотизм женщин.
- Ешьте, конечно, а мне можно просто взглянуть на брата? Ну, пожалуйста, - совсем по-детски взмолился Джек.
- А, - махнул рукой Мэйсон, - что с вами поделаешь. Вторая комната по коридору налево.
- Спасибо, -просиял шериф, - огромное вам за все спасибо! - Он рванулся к порогу, но у двери обернулся. - Миссис Мэйсон, все, что я вам рассказал, конечно же, не секрет от вашей семьи, но в городе никто ничего не знает. Я все еще надеюсь найти убийц наших родителей, и им совсем ни к чему знать, что мы с Фрэнком живы. О Фрэнке, вообще, пока лучше молчать, он останется ведь  на ферме?
- Не волнуйтесь, Джон.
Когда за шерифом закрылась дверь, Дэн вопросительно посмотрел на жену.
- Потом расскажу, милый. Бедные молодые люди, видно в каждой семье есть свой скелет... А пока ешь и побыстрее. Боюсь, с приездом нового шерифа жизнь в городе станет не скучной.

[Drago63]

-Пр-релес-с-стттььь!!! (с) 
Коту Пирату бы - по наглой рыжей (пардон, черной) морде. Так ведь даже не поймет, за что, и обидится, мерзавец...  Подумаешь, всего-то связку рыбин утащил!

Одно только "но": как могли индейцы, проживавшие на Великих Равнинах, охотиться на КАРИБУ?