Путь Молний

[prokhozhyj]

Никак, нашлась Дама Пик?
СПОЙЛЕРЫ

И Трефовый Король?

[Техна]

Очень интересно. Мне тоже казалось, что трефовым королем будет Анри-Гийом, но увидим. Во всяком случае, после этой сцены ему как бы и незачем идти за Алисой.

[Tany]

Бедная Франция! Держись, Ришелье!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Красный Волк, эрэа Эйлин, эр prokhozhyj, эрэа Техна, эрэа Tany, огромное спасибо вам за чтение и за ваши комментарии!

Что же теперь будет с Анной и Бекингэмом? И как объяснить исчезновение Алисы? Мне что-то не очень хочется видеть Анну на месте Алисы. Но на всё воля автора. Жду продолжения.

Анну на место Алисы никто и не предлагает, что вы! Исключительно наоборот.

Все-таки очень жаль здесь Анри-Гийома. Узнать, что женщина, которую ты вот так боготворил и которой верил, тебя всего лишь использовала - как ступеньку на пути к власти... Хотя, с другой стороны, только  такая шоковая терапия, наверное, и могла помочь ему прозреть.

Жаль, конечно, но вы правы, иначе бы он никогда не смог разлюбить ее. Даже если бы она исчезла, тосковал бы по ней всю оставшуюся жизнь. А так - все, что нас не убивает, делает сильнее.

Влюбленный рыцарь  получил  по заслугам! Увидел    истинную суть своей  Прекрасной Дамы. А ведь  готов был  повторить  подвиг  Бекингэма -  убежать с  любимой далеко-далеко, оставив  всех и  вся.

Вы правда думаете, что можно заслужить предательство того, кого любишь больше всего на свете? И чем? Любовью и преданностью, готовностью на все ради возлюбленной?

Как же  Алиса  сможет  адаптироваться   к новой  среде? Честно говоря,  от такой  дамы  там будет вреда  больше, чем  пользы.

У нее есть преимущество перед теми, с кем придется иметь дело: она достаточно долго наблюдала за ними через зеркало и знает, чего от них ждать и как себя вести с ними. А окружающие-то будут думать, что перед ними все та же Анна, для которой предел возможностей в интригах - подарить подвески Бекингэму...

Никак, нашлась Дама Пик?
И Трефовый Король?

Вы на редкость проницательны, эр prokhozhyj! И эрэа Техна тоже.

Очень интересно. Мне тоже казалось, что трефовым королем будет Анри-Гийом, но увидим. Во всяком случае, после этой сцены ему как бы и незачем идти за Алисой.

За Алисой уже и не пойдешь особо, даже если бы он захотел, зеркало-то переместилось вместе с ней. Впрочем, он теперь и не захочет.

Глава 5

Надо мною тишина,
Небо, полное огня,
Свет проходит сквозь меня,
И я свободен вновь.
Я свободен от любви,
От вражды и от молвы,
От предсказанной судьбы
И от земных оков,
От зла и от добра.
В моей судьбе нет больше
Места для тебя.

Катарина нервно расхаживала вперед и назад перед дверью, за которой скрылся герцог Бекингэм. Тревога не оставляла ее уже который день, и это не было обычное ощущение опасности - к тому она уже почти привыкла, как к постоянному спутнику жизни. Теперь же ей постоянно владело напряжение, не отпуская даже ночью, как у зверя, почуявшего землетрясение, только что волосы не вставали дыбом. Такое чувство было у нее лишь два раза в жизни. Первый - в тот день, когда герцог признался ей, что любит королеву Франции. Второй - в тот день, что едва не стоил ему жизни. Катарина привыкла доверять своим чувствам. Случится нечто, чего ни она, никто другой не в силах будут предотвратить. А с кем, когда и как -  поймешь лишь когда это случится. Одно ясно: после этого жизнь никогда уже не  станет такой, как раньше. Впрочем, она и так теперь пойдет совсем по иному пути - для них всех. Только скорее бы!
Измерив стремительными шагами расстояние от одной стены к другой, она окинула взглядом тех, с кем вместе ждала появления герцога. Четверо мушкетеров - она много слышала о них, но не была знакома прежде. Гигант Портос прислонился к внешней двери - пусть-ка ее теперь кто-нибудь попробует открыть. Д'Артаньян, тот, что спас королеву, вернув вовремя алмазные подвески, наверняка первым из четверых согласился и впредь продолжать служить своей повелительнице. Или не столько ей, сколько ее очаровательной камеристке Констанции Бонасье - так ли уж важна, какая причина сделала его их союзником? Изящный красавец Арамис стоит у стены со скучающим видом, кажется, его одного не беспокоит ни риск хуже смертельного, ни непонятная задержка. Зато Атос, старший из четверых, так же мрачен и обеспокоен, как и сама Катарина, но, в отличие от нее, неподвижно застыл у стены, точно мраморная статуя. Катарина знала, что терзает его - не предчувствия будущего, а память о прошлом; вероятно, от нее-то мушкетер и решил уехать на другой конец Земли.
У двери в покои королевы замер с обнаженной шпагой в руках лорд Винтер. После того, как его ошибка едва не стоила Бекингэму жизни, он, казалось, решил с особым старанием оберегать жизнь своего теперь уже бывшего премьер-министра.
А на софе сидели две женщины в дорожном платье - герцогиня и простолюдинка, выбравшие странное и непонятное другим счастье вопреки всему быть с теми, кого они любят. Мари де Шеврез и Констанция Бонасье. И последняя о чем-то увлеченно рассказывала маленькому мальчику, который, впрочем, слушал ее вполуха. Он уже понимал, что это - та самая Франция, о которой так много говорили отец с мамой и другие взрослые. Мама сказала ему сидеть как мышонок. Необходимость прятаться и молчать, которая бы непременно испугала другого  маленького мальчика, сына Бекингэма и Катарины только интриговала. А шпаги на поясе у каждого из мужчин упорно притягивали его внимание. Так хотелось бы их потрогать, рассмотреть поближе. Но вместо этого надо было слушать рассказ Констанции. И мальчик осторожно отодвинулся подальше от молодой женщины, надеясь, что она не заметит.
Однако Катарина, разглядев меневр сына, поймала его и вернула обратно.
- Сиди тихо, как мышь! - повторила она шепотом. - Если будешь шуметь, нас найдут.
- Ришелье? - Джордж Вилльерс-младший уже научился произносить имя французского кардинала с неприязнью. Будь он чуть старше, заметил бы, как от этого имени непроизвольно вздрогнули некоторые из присутствующих, и не только дамы.
- Ришелье, - подтвердила Катарина. - Слушайся тетю Констанцию, пожалуйста.
Поцеловав сына в лоб, она  поспешно отошла и вновь принялась метаться по комнате, словно зверь в клетке. Ни к чему сыну видеть страх и тревогу своей матери. Вероятно, ей вообще не следовало брать его с собой. Пусть бы остался на корабле, под присмотром Хельги и других слуг, под охраной личной гвардии Бекингэма (организованной ею и Винтером, но никак не самим герцогом). Зачем было брать ребенка в Париж, в логово врага? Однако ей почему-то казалось, что с сыном непременно что-то случится, если он будет вдалеке от нее. Ну не смешно ли - столько раз оставляла его и уезжала, а теперь вот не может расстаться, видите ли. Нашла время для материнской заботы, нечего сказать! Или, может быть, это предчувствие - знак свыше? Если она оставит сына, они больше не увидятся никогда. Что ж, возможно и такое, даже вполне. Попытка увезти королеву Франции не может быть безопасной. Но разве должен рисковать еще и ребенок, неповинный ни в чем, кроме того, что родился у двух безумцев? Или, может, так ей спокойнее, чем было бы, находись ее сын в большей безопасности? Катарина невесело усмехнулась.
Наконец, дверь открылась, и Бекингэм вышел оттуда под руку с Анной Австрийской, тоже успевшей переодеться в простое дорожное платье.  Она казалась спокойной, но при всей многолетней выучке ей трудно было скрыть волнение. А герцог не скрывал ни от кого гордой улыбки победителя.
- Господа, я благодарю вас за помощь, и особенно за согласие следовать с нами, - обратился он к мушкетерам. - Я хочу, чтобы вы знали: ваша королева всегда останется королевой, даже когда забудет Францию, как страшный сон. И, я надеюсь, вы по-прежнему станете служить ей так же преданно как и раньше. Ей, не мне - я не прошу, чтобы вы в первый же день преодолели свою неприязнь к англичанам. Но для мушкетеров королевы ее безопасность должна быть дороже зеницы ока! - настойчиво произнес Бекингэм.
Мушкетеры переглянулись. Наконец, д'Артаньян, больше других посвященный в курс дела, проговорил:
- Мы согласны служить Ее Величеству и дальше, Ваша Светлость. Тем более что для двоих из нас этот выбор значит не меньше, чем для вас, - молодой гасконец, не скрываясь ни от кого, взял за руку Констанцию.
- Если бы я и сомневался в вас прежде, господа, то поверил бы теперь, - удовлетворенно произнес Бекингэм. - Но нам пора идти. Констанция, прошу вас, покажите нам дорогу.
Девушка уже собиралась было открыть дверь, почти назаметную за драпировками стены, но неожиданно оглушительный раскат грома потряс Лувр. Катарина с опаской поглядела вверх: ей казалось, что дворец и само небо раскололись пополам от этого удара, однако же высокий лепной потолок был на удивление цел и невредим. Катарина подхватила на руки сына, чувствуя, какего сердце учащенно бьется, однако мальчик, как ни странно, совсем не казался испуганным, не закричал и не заплакал, лишь хотел что-то сказать, но мать поспешно приложила палец к его губам.
Не все, однако же, отреагировали так спокойно. Арамис поспешил перекреститься, Констанция  задрожала от страха, а Анна побледнела как смерть и едва ли устояла бы на ногах, не поддержи ее Бекингэм.
- Ваше Величество, нам нельзя задерживаться, - напомнил он. - Вы сможете идти сами? Держитесь за мою руку, прошу вас. Это была всего лишь гроза, и она не вернется.
- Мне в детстве говорили, что гроза наказывает преступников. Особенно прелюбодеев, - произнесла Анна так тихо, что ее едва ли слышал кто-то, кроме герцога и Катарины, по привычке сразу бросившейся к тому, кого любила, несмотря ни за что.
- Это всего лишь глупые суеверия, Ваше Величество, - возразила она. - В наших краях лет двести назад молния сожгла дотла целый женский монастырь - в чем могли быть виновны его обитательницы? И гроза уже прошла - а вот нам здесь задерживаться нельзя.
- Боже мой, - проговорила королева. - А что будет, когда обнаружат мое исчезновение? Ведь за нами немедленно пустится погоня, и мы вряд ли сможем уйти далеко.
- А об этом, - возразил кто-то Анне ее же голосом, - позабочусь я.
Все обернулись как по команде, мужчины и Катарина по привычке схватились за оружие, не зная, кого им предстоит увидеть. Однако увиденное превзошло все их ожидания. На пороге королевских покоев стояла... сама Анна Австрийская, в точности та же, что стояла рядом с Бекингэмом в двадцати шагах от себя новой. Только одета вторая Анна была иначе - в тяжелое и строгое черно-белое платье неизвестного покроя. И она, в отличие от первой, похоже, ничему здесь не удивлялась и не боялась.

[Convollar]

Пожалуй, команде Бекингэма пора поспешить!

[Tany]

Интересно, удастся Алисе убедить Анну поменяться местами, или она попросту поставит ее перед фактом?
не предчувствия прошлого, а память о будущем;?

[Sveta]

Что ж... Алиса держится лучше всех... Счастливо ей пободаться с другим кардиналом... Это ей не Диомид...

[Красный Волк]

 Да, Алиса появилась эффектно! Интересно, как она объяснит ошарашенной команде Бекингэма свое появление? И расскажет ли правду о себе - ну, или, хотя бы, часть правды?
  А вот без боя выбраться из Лувра, у меня такое ощущение, героям все-таки вряд ли удастся... Ждем продолжения!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Tany, эрэа Sveta, эрэа Красный Волк и все, кто меня читает: спасибо вам большое!

не предчувствия прошлого, а память о будущем;?

Тысяча Балрогов, вот что значит не спать по ночам! Наоборот, разумеется, исправила.

Что ж... Алиса держится лучше всех... Счастливо ей пободаться с другим кардиналом... Это ей не Диомид...

А она ему не Анна.

Катарина встала рядом с Бекингэмом, ожидая только его приказа, чтобы ударить кинжалом неизвестную. Это, конечно, какая-то уловка Ришелье, кто же еще мог додуматься до такого дьявольского обмана? Он подсунул им шпионку, переодетую королевой, чтобы отвлечь их внимание, отнять у них драгоценное время. Вот-вот за ней последует отряд вооруженных гвардейцев в красных плащах.
Однако герцог коснулся ее руки, и Катарина опустила кинжал.
- Назовите ваше имя, сударыня, если хотите говорить с нами, - произнес он. - Каким образом вы появились здесь?
Женщина надменно усмехнулась.
- Там, откуда я пришла, меня звали Алисой Оллар. Впрочем, чаще ко мне обращались Ваше Величество. Как и к госпоже, что стоит сейчас за вашей спиной, не правда ли, милорд Бекингэм?
Незнакомка говорила с такой уверенностью, что Катарина сразу поверила, что она действительно была королевой там, откуда пришла. Только где, где? Краем глаза она заметила, что Атос с Арамисом шагнули навстречу незнакомке; однако герцог остановил и их.
- Я не слышал о такой королевской династии - Оллары, - возразил Бекингэм. - Говорите, кто вы, откуда знаете, кто мы такие? Но не задерживайте нас - мы спешим. И мои спутники не верят вам, Ваше Величество.
- Я прекрасно знаю, что вы никогда не поднимете руку на женщину, - хладнокровно ответила неизвестная королева. - И вы, леди Катарина, не хватайтесь за кинжал - если вы меня убьете, кто помешает кардиналу Ришелье преследовать вас?
- Тысяча чертей! - Катарина, окончательно переставая что-либо понимать, обвела взглядом собравшихся; на большинстве лиц застыло нескрываемое удивление. - Чего вы от нас хотите, в конце концов?
- От вас, миледи - чтобы вы были спокойнее. Испугаете еще своего сына, - вторая Анна, то есть Алиса, указала на мальчика, которого Констанция прижимала к себе. А вам, герцог, и вам, Ваше Величество, я хочу предложить договор. Вы покидаете Лувр, как и собирались, и в дальнейшем делаете все, что пожелаете, с одним условием - никто из вас больше не появится в этой стране - Франции, если не ошибаюсь. А я стану ее королевой, Анной Австрийской, и никто не заподозрит, что настоящая королева далеко отсюда. Вы видите, как мы похожи - сможет ли даже ваш супруг различить нас? Тем более, что вниманием он вас не баловал...
Все взгляды обратились к Анне. Та усилием воли заставила себя успокоиться и взглянула в лицо своей копии с тем же горделивым достоинством.
- Если вы знаете нас, то должны знать и тех, с кем вам придется иметь дело, если вы будете мною, - тихо проговорила она. - Я не могу пожелать другой женщине такой жизни, какой жила я. Подумайте, на что вы себя обрекаете. Вы знаете всех нас, даже моего мужа. За что вам становиться его женой?
- О, я сумею о себе позаботиться, - многозначительно пообещала вторая королева. Почему-то Катарина не сомневалась, что на самом деле сумеет. - Не беспокойтесь обо мне, позаботьтесь лучше о своей судьбе, Ваше Величество. Ведь вы не хотите потерять своего возлюбленного во второй раз, уже навсегда?
Удар был нанесен метко - Анна побледнела и схватилась за руку Бекингэма. Он же, не сомневаясь более, сказал незнакомке:
- Если вы предлагаете нам помощь - я принимаю ее. Но чем вы можете поручиться, что не предадите нас?
- Своей королевской короной, разумеется, - у незнакомки, как видно, на все был готов ответ. - Если вам не удастся бежать, я погибну вместе с вами, так как двух королев Франции не требуется. Отдайте мне ваше обручальное кольцо, Ваше Величество, чтобы ничто не напоминало вам о неудачном браке.
- Ах да, кольцо, - рука Анны непроизвольно дрогнула, когда она вручала Алисе знак своего супружества с королем Франции. - Спасибо вам, Ваше Величество. Кем бы вы ни были, ваща помощь неоценима для нас. Но нам пора уходить. Прощайте!
Констанция открыла дверь, и все последовали за ней. Оглянувшись на пороге, Катарина еще успела заметить торжествующий взгляд Алисы. Если она хоть что-то понимала в людях, эта женщина заслуживала доверия не больше, чем сам Ришелье или покойная леди Винтер. Однако на сей раз, возможно, ее помощь и вправду спасала их.
- Дама Пик, - прошептала женщина. - Все как и предсказывали карты: она поможет им. А как же тогда...
- О чем вы говорите, леди Катарина? - поинтересовалась герцогиня де Шеврез, обладавшая, как видно, отличным слухом.
Катарина встряхнула головой, сообразив, что выдала себя.
- Ни о чем, герцогиня. Ни о чем...
- Не хотите отвечать - не надо, - ответила герцогиня. - Но мне думается, та, что недавно казнили, у этой могла бы служить, самое большее, на посылках.
Катарина молча кивнула.

И все же им не удалось покинуть Лувр беспрепятственно. Подземный ход, как и обещала Констанция, был свободен; они следовали за ней по длинному узкому коридору, освещенному лишь свечой, которую несла та же Констанция. Местами тоннель резко изгибался, а несколько раз сужался настолько, что по нему едва могли пройти два человека сразу. Чувствовалось, что здесь очень давно никого не было, если им вообще пользовались.
Однако его существование вовсе не было тайной для всех. В этом они убедились, добравшись до конца коридора. Тяжелая железная дверь перекрыла вход. Констанция с трудом вставила огромный ключ, достойный Тауэра или Бастилии, в замочную скважину, но повернуть его было не под силу женщине. Д'Артаньян, видя это, поспешил на помощь девушке - и, едва отворив дверь, выхватил шпагу, другой рукой отстраняя Констанцию назад. Десяток людей в красных мундирах расположился в запущенном саду, куда выходил ход. И, услышав скрип отпирающейся двери, гвардейцы Ришелье успели приготовиться к бою.
Бекингэм мгновенно оценил обстановку. Отстранив Анну назад, в глубь тоннеля, он выхватил шпагу и шагнул навстречу противнику. В ту же секунду мушкетеры и Винтер последовали за ним. Катарина оглянулась назад. Три женщины замерли за спиной мужчин, и Констанция прижала к себе ее сына. Судьба каждой из них теперь зависела от того, смогут ли их возлюбленные победить превосходящего противника. Выхватив кинжал, Катарина бросилась вперед.
- Катарина, вернитесь! - воскликнул герцог, обернувшись к ней. - Охраняйте... - кого, королеву или сына, он не успел договорить: пришлось сосредоточить все внимание на противнике.
Женщина прикусила язык, чтобы не послать его ко всем чертям. Не ему теперь приказывать ей что бы то ни было, только не в этот раз! Это сражение - хороший выход для нее, но другие не должны погибнуть. У каждого из них есть возлюбленные или друзья, одна она не нужна никому, кроме своего сына, да и он забудет о ней, когда подрастет.
Один из гвардейцев бросился к ней наперерез, видимо, сочтя ее самой слабой в отряде. Кинжал против шпаги, которой она так и не научилась толком владеть, конечно, ненадежное оружие. Однако противник, кажется, не спешил ее убить; сделал выпад лениво, не ожидая сопротивление. Времени, чтобы уклониться от удара, у Катарины было достаточно, но, вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, она прыгнула прямо вперед, навстречу черноусому смеющемуся гвардейцу. И вонзила кинжал ему в грудь, оскалившись, как серебряная кошка у нее на рукояти.
- Пусть твой кардинал похлопочет за тебя перед Сатаной! - воскликнула женщина, вынимая кинжал.
В ту же секунду рухнул и противник Атоса, пронзенный шпагой насквозь; и отпустив его, мушкетер тут же обернулся к другому. Портос, схватив сразу двоих гвардейцев, столкнул их лбами и отшвырнул измятой неподвижной кучей. Ожесточенно работали шпагами Арамис и д'Артаньян, за чьими спинами остались любимые женщины. Однако Катарина едва разглядела их. Ей нужен был только Бекингэм, ожесточенно сражающийся уже со вторым противником, забыв о том, что его рана еще не до конца зажила. С каждым выпадом он выкрикивал имя "Анна", и это прибавляло ему сил. И все же Катарина видела, как он побледнел; похоже, только присутствие его королевы и помогало ему преодолевать растущую слабость.
- Бекингэм! Это он! Он жив! - воскликнул предводитель гвардейцев. - Взять живым! Остальных - по возможности.
- Этого имени ты никогда больше не произнесешь! - шпага герцога вонзилась в горло кричащему, и тот упал, захлебываясь собственной кровью. Но в следующий миг Бекингэм пошатнулся, и двое гвардейцев бросились к нему, чтобы упасть - один под шпагой Винтера, второй - под кинжалом Катарины.
- Катарина, назад! - снова воскликнул герцог.

[Tany]

Странная все же позиция у Катарины - осиротить сына ради мужчины, который ее совершенно не любит

[Sveta]

Ох уж эти Катарины! У каждой свои, катариненские тараканы в голове...

[Convollar]

Надеюсь, им всё-таки удасться прорваться.

[Эйлин]

  Алиса продемонстрировала  недюжинную  выдержку. Ловко   и быстро "взяла  быка за рога". А Катарина все так же   готова на все ради Бекингэма. И да,  надеюсь, что они  смогут   прорваться и без жертв.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Tany, эрэа Sveta, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо, что продолжаете читать!

Странная все же позиция у Катарины - осиротить сына ради мужчины, который ее совершенно не любит

Она-то его любит по-прежнему, что тут поделаешь...

Ох уж эти Катарины! У каждой свои, катариненские тараканы в голове...

Ну, это как раз напрасное сравнение. Мало ли, у кого там одинаковые имена - а что у них еще общего, скажите на милость?

- Еще чего! - огрызнулась женщина, вновь проскальзывая под рукой очередного гвардейца. Только этот оказался быстр, не чета первому, вышел из-под удара, и граненое острие его шпаги метнулось к лицу Катарины. Она не успела испугаться - не было времени, не успела и вспомнить, зачем пришла сюда. Память тела оказалась быстрее, заставив ее уклониться, но не вполне - резкая боль полоснула по щеке, как звериный коготь. Непроизвольно зажала лицо рукой, отступила, шатаясь.
И впервые заметила роспись на стене тоннеля. Прежде было не до того, чтобы смотреть по сторонам. А там, у самого входа, была нарисована в натуральный рост женщина - черноволосая, бледная, с огромными, невероятно яркими синими глазами. На ней было простое черное платье, каких наверняка не носили уже в то время, когда был построен Лувр. Катарина встряхнула головой, разбрызгивая кровь из раны, но портрет не исчезал. Никогда еще она не видела настолько реального изображения, казалось, женщина вот-вот заговорит. Но она не говорила, лишь улыбалась, загадочно и печально, а ее глаза притягивали к себе. Казалось, тот, кто шагнет навстречу ей, получит ответ на все вопросы, мучившие его прежде, найдет разрешение всех своих проблем. И Катарина шагнула вперед, как во сне, не задумываясь, видит ли портрет кто-то, кроме нее.
Но гвардеец, только что ранивший ее, не хотел оставлять добычу. Забежав вперед, преградил ей путь, и шпага вновь метнулась навстречу женщине, как змея.
Дальнейшие события произошли очень быстро. Катарина еще успела заметить, как ее сын, выкрутившись из рук Констанции, бросился к матери. Совсем маленький, он уже был храбр не меньше, чем его родители, а может быть, еще не понимал, что значит опасность.
- Не надо! - воскликнула Катарина, хватая мальчика на руки и тут же отскакивая к самой стене, к портрету синеглазой женщины. - Нет, Джордж! - кого она позвала - сына, еще не веря, что с ним все в порядке, или герцога - так и осталось неизвестным.
Бекингэм, обернувшись на ее голос, еще успел заметить ее окровавленное лицо, ее расширенные темные глаза, полные тоски и любви, увидел золотоволосого мальчика у нее на руках. А потом они исчезли, будто стена расступилась перед ними и вновь сомкнулась, темно-серая и гладкая, без всяких отметин.
- Катарина! - закричал герцог, но все напрасно.
И, пока его спутники справлялись с оставшимися гвардейцами, Бекингэм, словно вслепую, провел руками по стене,еще надеясь, что она откроется и перед ним. Напрасно. Тогда герцог прижался к стене, как только что стояла на этом самом месте Катарина, и закрыл глаза. Как же он виноват перед этой женщиной и перед своим сыном! Позволял ей любить себя, ничего не давая взамен, затем, уже полюбив Анну, не смог убедить Катарину уйти от него. Разве такой жизни она заслуживала?! Ради кого отказалась на всю жизнь от любви и настоящей семьи?! Пусть бы она ненавидела его, проклинала, только жила бы сейчас! Она - и их сын, которого он тоже не в состоянии был любить по-настоящему. Даже когда думал, что умирает, в состоянии был думать лишь об Анне, даже в присутствии Катарины говорил о другой. А она тогда спасла его, только затем, чтобы теперь погибнуть самой...
Еще не до конца зажившая рана горела огнем, но боль сейчас как раз была нужна ему. Пусть и он хоть немного узнает ту боль, что ради него пережили другие - в том числе и те люди, что в других обстоятельствах были бы для него самыми близкими на свете.
Мягкая прохладная ладонь осторожно коснулась его руки. Бекингэм открыл глаза - это прикосновение он узнал бы где угодно. Его королева была рядом с ним, она смотрела на него с печалью и сочувствием!
- Мне очень жаль, что так вышло, - произнесла она. - Они живы, я в это верю! Я видела: тот гвардеец не успел нанести удар. И, если та, что заменила меня, могла придти из ниоткуда живой, почему леди Катарина с мальчиком не могли выжить?
- Дай Бог, чтобы вы были правы, - герцог с благодарностью поцеловал ее руку. - Кто знает, может быть, им будет лучше там, без меня? Теперь мне остается только в это верить, ведь даже думать страшно, что я погубил ту, кому обязан жизнью, ту, что была матерью моего сына!
- Я буду молиться, чтобы так и было, - заверила Анна. - Но нам пора идти. В любой момент могут придти новые гвардейцы.
- Вы правы, - Бекингэм крепко прижал к себе королеву, будто боялся, что и она может исчезнуть.
Шестеро мужчин и три женщины беспрепятственно проследовали туда, где ждали их лошади и охрана. На пути из Парижа в Дувр они то и дело ожидали погони, однако ее не было.
А в это время к дворцовой охране, готовой было поднять тревогу, вышла из своих покоев сама королева и с совершенно невозмутимым, безмятежным видом успокоила тех, кто обнаружил было тела десяти своих товарищей. В конце концов, решили, что между гвардейцами произошла дуэль, и даже сам Ришелье не жалел о гибели своих нерадивых людей.

[Эйлин]

Какой поворот! Сама Оставленная явилась в  наш  мир и  спасла Катарину с  сыном!  получается произошел  как бы обмен. Алиса пришла    в наш мир, а Катарина  ушла  в тот. что же  с ней там будет? Где она  окажется? Уж не  в комнате ли   Алисы? И как  тогда  объяснит  свое  появление там?
А  Бекингэм все же испугался за  неё.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!