Сказки и были

Пламя фонаря слегка подрагивало. Погруженный во мглу коридор был пуст. Фрекен Маргрет шла чуть позади секретаря, осторожно ступая по пыльному полу. Никакой боязни темноты она не выказывала, а вот на паутину и грязь смотрела весьма неодобрительно.
– Столько прислуги, – прошептала девушка, – и такой беспорядок!
Карл-Готфрид молча пожал плечами. Тяжела ты секретарская доля!
Его сиятельство не разгневался, узрев вместо старика Йоргена молодую особу. Более того, он не слишком-то и удивился. Девица тоже не стушевалась при виде всесильного канцлера, сделала вежливый книксен, скромно потупила глаза и почти сразу же попросила разрешения осмотреть замок. Разумеется, Моргенштерн дал согласие и поручил секретарю сопровождать фрекен Йенсен, куда она скажет. Карл-Готфрид смирился и повиновался.
И вот они уже целый час бродят по замку с фонарем, высматривая неизвестно что. Право слово, вспоминаются легенды, которые рассказывала ему в нежном детстве нянюшка!
– Пора возвращаться, – сказал Карл-Готфрид. – Скоро полночь. Если шаги снова появятся, лучше быть внизу.
Они медленно шли по галерее, то и дело натыкаясь на разный хлам, сваленный прямо на полу.
Портреты подслеповато таращили глаза из-под слоя пыли, масло в фонаре почти закончилось, а в тех унылых комнатах, куда заглядывали фрекен Маргрет и секретарь, правили бал жирные пауки, усердно латавшие потревоженные гвардейцами сети.
– Да, вы правы, – ответила девушка. – Здесь нет ничего… примечательного.
Она повернулась, но вдруг остановилась и приложила палец к губам, пристально всматриваясь за спину фон Сиверса. Карл-Готфрид замер, недоумевая. Молчание длилось несколько мгновений, затем девушка беззаботно рассмеялась.
– Забавно, – пробормотала она. – Здесь есть еще одна дверь.
Она сделала несколько шагов и коснулась ладонью медной ручки, совершенно неприметной на темной деревянной панели. Как фон Сиверс не заметил ее раньше?
Дипломат отстранил девушку и рванул ручку на себя.
Дверь открылась на удивление легко и беззвучно. Карл-Готфрид шагнул через порог и, подняв фонарь повыше, осмотрелся.
Комната как комната. Узкая, без окон. Пустая, только в углу стоит, топорщась рваной обшивкой, кресло, да у стены – древний шкаф. На полу трупики тараканов. И больше ничего.
Фрекен Маргрет скорчила презрительную мину и поспешно вышла назад в коридор.
– Пойдемте, – громко сказала она. – Нечего дышать пылью.
Из жилого крыла послышались встревоженные голоса. Что-то случилось…
– Кажется, наше привидение, – попытался улыбнуться секретарь.

Караульные гвардейцы и дипломаты толпились у дверей главного зала, не решаясь двинуться дальше. Заслышав тяжелые шаги канцлера, они расступились.
Карл-Готфрид, следовал за патроном, держа ладонь на рукояти пистолета. Фрекен Маргрет торопилась за ними.
Моргенштерн прошел на середину зала и остановился, скрестив руки на груди. Тишина вокруг стала мертвой. Карлу-Готфриду захотелось выпить. Чего-нибудь покрепче. Немедленно.
На стене пылали буквы. Каждая дюймов десять в длину, они испускали пронзительное сияние, заливая лица неестественной синевой.
«Я приду за кровью Экселлау».
Некоторое время канцлер задумчиво изучал слова, затем шагнул ближе.
– Ваше сиятельство! – попытался удержать его секретарь.
Фрекен Маргрет не отставала от графа, и у Карла-Готфрида не осталось выбора. Три человека подошли почти вплотную к стене. Канцлер осторожно поднес к пламени руку. Девушка тут же последовала его примеру.
– Как будто снял перчатку морозной ночью, – заметил граф.
Секретарь, пересилив себя, прикоснулся к буквам. Ладонь словно обожгло ледяным ветром. Девица вскрикнула.
– Смотрите!
Фон Сиверс заметил: на стене, чуть ниже первой надписи медленно проступала новая, разгораясь все тем же синим пламенем. Фрекен Маргрет шептала, читая возникающие на камне слова.
– Помни… черный… декабрь…
За спиной шелестели голоса. Канцлер обернулся.
– Гвардейцам оставаться на посту. Господа, попрошу вернуться в отведенные вам комнаты. Фрекен Маргрет, фон Сиверс, в мой кабинет.

– Возможно, какой-то химический состав, – канцлер протянул руки к огню. Карл-Готфрид, жадно глотая подогретое вино, промычал что-то, выражающее согласие. Пальцы еще ломило, будто он обморозил ладони.
– А в прошлые ночи надписи были такие же? – спросила фрекен Маргрет.
– Не совсем, – Карл-Готфрид оторвался от бокала, – была только первая фраза. И без такой…иллюминации. Обычный мел.
– Сегодня не было шагов, – канцлер, потирая ладони, направился к креслу. – Наше привидение решило обойтись без лишнего шума. Ясно одно: кто бы ни проделывал эти штуки, он нацелился на барона Экселлау. Возможно, кто-то, подосланный партией войны, собрался сорвать подписание договора. Но зачем ему объявлять о покушении заранее? Ведь опасность, что его поймают, возрастает. Или он так уверен в собственной неуязвимости? Как бы вы действовали на его месте, фон Сиверс?
– Если бы я имел возможность пробраться в Штромборг и оставаться незамеченным, я бы постарался обставить дело так, чтобы подозрение в убийстве пало на вас, ваше сиятельство.
– Вы совершенно правы. Зачем объявлять о намерении кого-то убить да еще таким странным способом?
– А если не политика? – фрекен Маргрет морщила лоб, словно решала арифметическую задачу.
– Личная вражда? – откликнулся канцлер. – Да, у барона, несомненно, есть враги. Но опять-таки: это не вызов на дуэль, а убийство. И оповещая всю округу, убийца подвергает себя опасности быть пойманным и вздернутым на крепостной стене. Здесь что-то не сходится. Такое чувство, что мы имеем дело с сумасшедшим…
– Или с привидением, – добавила Грете. Канцлер не ответил.
Пару минут все молчали. Фрекен Маргрет чертила пальцем круги на обшивке кресла.
– А что ж такое черный декабрь? – осторожно спросила она. – И почему его надо бояться?
Карл-Готфрид тоже думал об этом. Он перебирал в памяти сведения из истории родной страны и Оландского герцогства, но, хотя познания его были довольно обширны, ничего дельного на ум не шло.
– В рыбачьем поселке есть примета, что первый понедельник апреля – «черный понедельник». Нельзя идти на промысел, потому что будет шторм, – произнесла девушка.
Моргенштерн щелкнул пальцами.
– Ваша правда, фрекен Маргрет. Если допустить какую-нибудь местную легенду…
– В городе не рассказывают про черный декабрь, – отозвалась Грете. – Мы поселились здесь десять лет назад, и я знаю много поверий, но про черный декабрь ни слышала ни разу.
– В любом случае, мы должны проверить, – канцлер потянулся за колокольчиком.

– Я не виноват, ваше сиятельство…
Старик-библиотекарь подслеповато моргал, точно сова, извлеченная из дупла на божий свет. Довольно жалкое зрелище.
– Никто вас и не винит, – вступил в разговор Карл-Готфрид. – Просто скажите, есть ли какие-нибудь сведения, легенды или слухи о черном декабре?
– Да какие легенды, – протянул старик. – Скажете тоже. Дело давнее, никто и не помнит…
А что страницы из хроники выдрали, так, ваше сиятельство, я не виноват. Я такую от прежнего библиотекаря получил. Может, они еще при конунге Бьерне Молчуне изъяты…
– Какой конунг Бьорн?! Вы можете говорить яснее?! – канцлер начал терять терпение.
– Могу, – согласился старик. – Да вы, ваше сиятельство, сами увидите…

В год Господень… были беды многие… было небо черно, как… и пепел сыпался на камни… Пришел род чуждый… прося места… дары богатые… Пир в замке… Ярл Аксель… ударил… кровь на… до смерти… Прости прегрешения… и невольные…
Лист бумаги содержал и руны, заботливо перенесенные с куска рваного пергамента, и перевод – дело рук библиотекаря.
– Старик нашел страницу в подвале среди бумаг, – объяснил Карл-Готфрид. – и держал у себя в архиве, на всякий случай.
– Что ж, кое-что все же прояснилось, – проговорил канцлер. – Год здесь не указан, но его нетрудно установить, просмотрев саму хронику. Итак, в средние века произошло какое-то стихийное бедствие. Пострадавшие – «род чуждый» пришли на земли, принадлежащие сейчас Линдё, просить убежища. Принесли дары. Но произошла ссора между кем-то из пришельцев и ярлом Акселем. Скорее всего, ярл убил противника…
– И если ярл был родоначальником фамилии Экселлау… Тогда получается, что потомки убитого через столько столетий пытаются отомстить? – произнес Карл-Готфрид. – В голове не укладывается. Какая-то южная вендетта.
– Именно что вендетта. Месть не только убийце, а членам его семьи. Потомкам. Почему не отомстили ярлу Акселю? И почему страницу удалили из хроники?
– Они пировали в замке, – фрекен Маргрет устало склонила голову на руку. – По старому обычаю Севера, вместе вкусившие пищу становятся как бы братьями. Для допустившего побоище и убийство хозяина это несмываемый позор. На острове многие так считают даже сейчас.
– Вы думаете, тогдашние владельцы замка пытались скрыть этот факт?
– Они и скрыли, – девушка потерла глаза, – никто не знает про «черный декабрь» и убийство.
– Но мы же узнали, – возразил секретарь. – И что с того? Да, предположим, в замке убийца, желающий расквитаться за давнюю обиду. Но мы не выяснили, ни где он, ни что собирается предпринять. Он невидим, он проворачивает устрашающие фокусы. Порой мне и впрямь кажется, что мы имеем дело с призраком.
– А вы еще сомневаетесь? – фрекен Маргрет украдкой зевнула.
– Что?! – Карл-Готфрид в упор уставился на девицу. – Вы всерьез?
– Разумеется.
Карл-Готфрид был готов взорваться обличающим невежество монологом, но граф Моргенштерн хлопнул по столу ладонью.
– Достаточно, фон Сиверс. Мы все слишком устали. Поутру солдаты снова обыщут замок, а мы подумаем, как можно защитить нашего благородного противника. В крайнем случае, я попробую уговорить барона перенести переговоры на «Валькирию».
– Но, – начал Карл-Готфрид.
– Нет, фон Сиверс. Это приказ. Проводите фрекен Йенсен в приготовленную для нее комнату. Доброй ночи.

Замок угомонился. Уснули его обитатели или бодрствовали взаперти, держа наготове пистолеты – кто знает. Коридоры были темны, караульные тщетно боролись с дремотой.
Девичья фигурка осторожно прокралась в кухню. Некоторое время она оставалась внутри – из-под двери виднелась полоска красноватого света, а затем Грете появилась, держа в руке две глиняные кружки.
Караульный на лестничной площадке, девушку, конечно, видел. Но не стал ни останавливать, ни расспрашивать. Приказ канцлера был прост: девице не мешать. Так что усталый гвардеец лишь проводил Грете взглядом, пока она поднималась по лестнице. Над кружками вился терпкий пар глинтвейна с гвоздикой.

– Гере фон Сиверс! – слуга почти бежал. – Гере фон Сиверс! Фрекен нет в ее комнате!
Карл-Готфрид, ожидавший в коридоре, пока слуги закончат возню с бритвой, гребнями и нарядами и придадут графу торжественный вид, не смог скрыть раздражение и вполголоса ругнулся. Куда она могла запропаститься? Время поджимает. А вдруг с девчонкой что-нибудь стряслось?
Тревожные раздумья секретаря были прерваны бодрым звяканьем шпор. Капитан гвардейцев вышагивал на утренний доклад.
– Его сиятельство…
– Канцлер занят. Придется подождать.
– Разумеется. Да, кстати, фон Сиверс, почему вы не сопровождаете свою подопечную?
– Мою подопечную?! Где она?!
– В старой картинной галерее, – удивленно ответил капитан. – Вы разве не знали?
Последние слова прозвучали уже в спину секретарю.

Фрекен Маргрет сидела на подоконнике напротив той незаметной двери, которую они обнаружили вчера. Ставни были открыты, и по галерее тянуло свежестью.
– Что вы здесь делаете?
Фрекен Маргрет словно через силу оторвала взгляд от стены. Секретаря поразила грусть, с которой смотрели светлые глаза. Раздражение исчезло.
– Присядьте, – попросила девушка и приложила палец к губам.
Так, в молчании они и встретили рассвет. Когда показался край солнца, разбрызгивая первые лучи, девица спрыгнула с подоконника.
– Все, – сказала она. – Быстрее к его сиятельству.
И, не дожидаясь Карла-Готфрида, она поспешила по галерее, задерживаясь лишь, чтобы открыть остальные окна.

– Мы были правы, – выпалила Грете. – Это кровная месть потомку ярла Акселя.
Как только она переступила порог кабинета, канцлер выпроводил прочь слуг. Весь вид графа говорил о напряженном ожидании.
– Почему вы так решили?
Девица подняла на него глаза.
– Я говорила с нашим призраком ночью.
– Что?! – воскликнул секретарь.
– Да, – повторила она, – говорила.
– И где же вы его нашли? В каком неизведанном подземелье?
– Или, быть может, призрак явился на ваш зов? – процедил Карл-Готфрид сквозь зубы.
Девица приподняла брови.
– Я не умею вызывать потерянные души. А нашего призрака я встретила там же, где и впервые. В заброшенной комнате, что в галерее…
– Где и впервые?! То есть…
– Да, – откликнулась фрекен Маргрет, – он тогда сидел в кресле.
– Не может быть! – вконец рассвирепел секретарь. – Я ничего там не увидел, кроме пыли и тараканов!
Девица смущенно посмотрела на графа. Вельможа прищелкнул пальцами.
– Что-то… не так? – растерялся Карл-Готфрид.
– Видите ли, фон Сиверс…
– Ваше сиятельство, – перебила девица, – позвольте я…
Канцлер кивнул.
– Гере фон Сиверс, – девица осторожно подбирала слова, – вы не обижайтесь, что я не предупредила вас. Да и вы бы все равно ничего не увидели…
– Да почему, черт побери?! Что я, слепой?
– Потому… – пролепетала девица, – потому что наш призрак, он вовсе не призрак. И даже не человек вовсе.
Она запнулась, но тут же продолжила:
– Потому что он – альв.

Старинный форт, словно вросший в скалу, еще дремал во власти сумерек. Но стоило пушечному выстрелу разодрать покровы тишины в лоскутья, как стало ясно: безмятежность обманчива. Звук еще не замер над волнами, а на стене крепости уже строились солдаты.
В городе стучали ставни, лаяли собаки. Все больше глаз смотрело на линию горизонта. Туда, где вырастали над волнами – точно поднимались из пучины – белые паруса.
Фрегат «Валькирия», флагман оландского флота, подняв на грот-мачте стяг перемирия, входил в залив.

Стекла тонко задребезжали. Канцлер поморщился – пальба его раздражала. Даже мирная.
– Альв? – тоскливо переспросил Карл-Готфрид. Он обернулся к патрону в надежде на поддержку, но граф слушал со всей серьезностью.
– Фрекен Йенсен обладает… способностью видеть… несколько больше, чем другие люди, – объяснил он.
– Видеть скрытое, – подтвердила Маргрет. – Вы поймите, гере фон Сиверс, эти существа из саг – не сказки. Они веками живут рядом с нами, невидимые, неслышимые. Когда-то давно они были почти обыденностью для людей Норланда, и никто не удивлялся, встретив альва или тролля. Да, они были опасны и загадочны, но вполне реальны, и жили по тем же законам, что и смертные. А потом человеческий мир ушел вперед, и жители скал и фьордов стали волшебной сказкой. Но они никуда не исчезли!
Фрекен Маргрет говорила так горячо, что у секретаря закружилась голова. Альвы, тролли, легенды, ожившие в век Просвещения… А разве версия о привидении, в которую он почти уже поверил, правдоподобнее?
– Но к делу, фрекен, – канцлера не волновали терзания растревоженного секретарского разума, он жаждал решения проблемы. – Что вы выяснили?
– Наши догадки подтвердились. В конце десятого века они жили на соседнем острове. Когда случилось извержение вулкана, они сначала приплыли сюда и попросили убежища у тогдашнего владельца Штромборга – Рагнара. Тот принял Волшебный народ и выделил во владение восточное побережье. В замке тогда гостил зять Рагнара – Аксель, который незадолго перед этим крестился. Он воспротивился пребыванию тайного народа на острове и однажды в канун Йоля убил предводителя альвов и вынудил тестя изгнать чужаков. Тогда они и ушли за проливы.
– И он, что так запросто все выложил? – не поверил Карл-Готтфрид. – Как деревенский дурачок?
Фрекен Маргрет едва заметно поморщилась.
– Вы не правы. Он был удивлен. Альвы давно привыкли, что люди не способны разглядеть Волшебный народ. Мы выпили глинтвейна и побеседовали.
– И он не сделал попытки убить вас?
– Нет, никакой. Мы же вместе пригубили вина. По закону севера мы не можем пролить кровь друг друга. К тому же, ему нужен только барон. Он даже порадовался, что люди узнают правду. Ведь о драме Штромборга давно забыли.
– А он напоминал столь изощренными способами, – вставил канцлер.
– Ну да. Альвы поклялись, что отомстят любому потомку Акселя по мужской линии, ступившему на плиты главного зала Штромборга. В память о своем родиче, чья кровь когда-то пролилась здесь.
– Но теперь… Нужно срочно обезвредить его!
– Я это уже сделала! – гордо заявила девица.
– Вы?! Как?!
– Я открыла окна и впустила в галерею дневной свет. Волшебный народ не переносит солнечные лучи. Альв не сможет выбраться и причинить барону вред.
– И он не препятствовал?! – насторожился канцлер. – Позволил так легко разрушить свои планы?!
– Ну да, – девица замялась. – Правда, есть кое-что еще…
– Здесь что-то не так! – Канцлер прошелся от стены к стене. – Мы должны арестовать этого…типа.
– Арестовать?! – поразилась фрекен Маргрет. – Арестовать альва?!
– Конечно, – Карл-Готфрид даже вскочил со стула. – Он готов покуситься на жизнь барона! Он преступник!
Фрекен Маргрет понуро опустила голову.
– Да, но это словно арестовать лунный свет. Поверьте, есть другие возможности…
– Мы должны убедиться, что он не сможет воспрепятствовать подписанию договора, – решил Моргенштерн. – Фон Сиверс, возьмите гвардейцев и проследите, чтобы этот тип оставался в каморке до отъезда Экселлау. Потом решим, как с ним поступить.
Фрекен Маргрет собралась возразить, но в этот миг в дверь постучали, и голос капитана доложил, что фрегат спустил шлюпки.
– Все, – объявил канцлер. – Мне нужно достойно встретить нашего гостя. Ступайте.

Карл-Готфрид размашисто шагал по лестнице. Фрекен Маргрет, придерживая юбки, торопливо семенила рядом. Позади топали и бряцали мушкетами четверо гвардейцев.
У заветной дверцы девушка сцапала секретаря под локоть.
– Я пойду первой, – сказала она. – Посмотрю.
– Он может, – Карл-Готфрид на миг запнулся, – применить… магические фокусы?
– Я думаю, все пройдет спокойно. Зажгите фонарь. Пусть солдаты пока останутся снаружи.
Она потянула ручку двери и проскользнула внутрь. Карл-Готфрид положил руку на прихваченный пистолет и шагнул следом. Фонарь брызнул желтым светом, тени отпрянули к стенам, спрятались по углам.
Где же он, осколок сказки?! Карл-Готфрид всматривался во мрак с неожиданной робостью и почти детской надеждой. Ничего.
Ни звука. Ни шелеста.
Фрекен Маргрет повернулась к секретарю. На лице девушки читались растерянность и потрясение.
– Его нет, – прошептала она.
– Что?! – внезапно охрипнув, выдохнул фон Сиверс.
– Он исчез. Но это невозможно…
Карл-Готфрид толкнул дверь, впуская в комнату дневной свет. Гвардейцы столпились на пороге. Наваждение исчезло. Просто пустая комната. Пыль, шкаф, кресло… Шкаф слегка сдвинут…
– Ну-ка, ребята, за мной! – скомандовал он. Гвардейцы обступили шкаф и оттащили в сторону. Так и есть: в стене обнаружился маленький, в половину человеческого роста, лаз.
Куда он приведет? Черное отверстие не внушало секретарю никакого доверия.
Карл-Готфрид достал пистолет и, опустившись на колени, пополз в неизвестность.