Альтернативная история Жермона Ариго

[Aemilia]

Очень сильно... Как же жаль Жермона и его отца... И какие... у меня даже слов нет приличных, чтобы должным образом назвать Каролину и Ги. И Иорам растет таким же. Мерзость. Просто мерзость. Очень верно мнение Каролины - с порядочными людьми очень удобно иметь дело, если в тебе нет ничего достойного, ни чести, ни совести, ни элементарной человечности. Не помню, где слышала, что страшнее всего звери, переодетые людьми. Читала Каролину и Ги и подумала, что это правда. И это надо еще постараться найти такое омерзительное животное.

[Рысенок]

Замечательный фанфик! И очень, очень жаль Жермона и его отца. Каролина... Приличных слов для описания этой женщины у меня просто нет.

[Эйлин]

Как хорошо, эреа Артанис!   Гонец успел вовремя, а   второй опоздал и все повернулось иначе. какая   мерзкая женщина Каролина! А   её сыновья: одни  гаже другого. Бедный Пьер-Луи! Такая драма! Считать женщину своей женой и  узнать, что она   никогда нелюбившая любовница с  подлой и  мелкой душонкой.А как  нелегко   юноше узнать, каковы его мать! Хорошо, что  он избавлен от облыжных обвинений, но все же  такое тяжело пережить! А Жозина - умница и с характером! Спасибо!

[Артанис]

Эрэа Laeta, эрэа Mik@, эрэа Valckin, эрэа Красный Волк, эрэа Техна, эрэа lady_may, эрэа nyushik, эрэа Convollar, эрэа Aida, эрэа Дюймовочка, эрэа Aemilia, эрэа Рысенок, эрэа Эйлин, огромное спасибо вам, что прочитали начало этого фика!
После таких отзывов надо очень постараться, чтобы продолжение получилось не хуже.

Или...а может быть, если бы карты судьбы легли здесь вот так же, как у Вас, юная красавица Катарина Капотта все-таки стала бы для одного синеокого кэналлийца, случайно увидевшего ее однажды где-нибудь на улице, единственной и на всю жизнь "девочкой в окошке"? Рокэ уж точно бы не побоялся ее семейных скелетов в шкафу... Хотя, конечно, упаси Леворукий от таких тещи с тестем . Но он бы, думаю, и с этим справился .
Спасибо огромное!

А разве Рокэ с Катариной любили друг друга? "От постели до любви как от Арнольда Арамоны до Рокэ Алвы". И, да простят меня поклонники Катарины, ИМХО, все же девушки в окошке выходят не из таких как она. Нет, она, думаю, выйдет замуж, но уж точно не за Рокэ.

Действительно - альтернативная версия ОЭ. И как ярко и выразительно написано. Но теперь уже интересно, что будет с Жермоном. Вот есть у меня чувство, что Торка - это та веха в судьбе, которую нельзя миновать.

Во всяком случае, такой роли в жизни Жермона Торка, думаю, не сыграет. А так - мало ли кто там служил? И Эгмонт, и Борн, к примеру...
 

А Каролина, после смерти графа ещё сумеет натворить бед - да там где-то и Штанцлер обретается. Очень яркая  Жозина, но как бы было хорошо, случись неподалёку и третья подруга - Арлетта. 

Каролина, надеюсь, уже не сумеет натворить бед.
Вот что делать со Штанцлером - подумать следует, но пока что, вроде бы, особых улик против него нет.
А Арлетты не было на празднике в связи с рассказом Катарины о шестнадцатилетии Ги - она упоминала только Эпинэ и ближайших соседей, но Савиньяков там вроде бы не было. Хотя, возможно, она специально назвала тех, у кого уже не спросить, так ли было дело. Савиньяки-то живы, могут и опровергнуть, если их спросить. Но, во всяком случае, я в данном случае предпочла поверить описанному ей составу гостей. А если бы Арлетта была, пожалуй, убила бы Каролину на месте.

3
- Ты уже готов ехать на мистерию? - осведомился, нетерпеливо звякнув шпорами кавалерийских сапог, молодой щеголеватый офицер, оглядывая царивший в комнате живописный беспорядок.
- Готов, - вздохнул одетый в такой же гвардейский мундир, на вид примерно ровесник первого, но заметно выше и плотнее. - Не скажу, что это хорошая идея, но раз уж вы с Карлом как с цепи сорвались, мне остается только таскаться за вами.
- Таскаться? - послышался грубоватый смех, и на пороге остановился еще один молодой офицер, по виду северянин. - Я что-то не заметил, чтобы тебе было с нами неприятно. Или ты теперь уподобился Окделлу, племянничек?
- Не приведи Создатель! - Жермон Ариго отмахнулся гребнем, которым уже несколько минут напрасно старался уложить как следует непокорные темные волосы. - Просто я терпеть не могу Дидериха, и уж тем более - если его пьесы завывают во всеуслышание со сцены. Любоваться на такое - занятие не для мужчин. Сразу чувствуется, что мистерии изобрели гайифцы.
- Ну, как хочешь, - Карл Борн с деланным равнодушием повернулся ко второму другу. - Я думаю, Арсен, если наш ненавистник мистерий не хочет смотреть "Плясунью-монахиню", пусть остается дома, а мы потом расскажем ему, так ли хороша эта Лаваль, как о ней говорят.
- Так и сделаем, - Арсен Эпинэ подмигнул Борну. - Оставайся дома, Жермон, если угодно, а завтра мы с Карлом приедем к тебе с утра пораньше...
- Не надо! - в притворном ужасе воскликнул Ариго.
- ...Вытащим тебя из-под одеяла, или даже четырех - по-моему, их на твоей постели не меньше...
- Не надо! - Жермон поспешно захлопнул дверь своей спальни, где на незаправленной кровати и вправду виднелось беличье гнездо из одеял. Ну не виноват же он, что зима в Олларии выдалась такой холодной?!
- Нет, вытащим! - подхватил Борн. - Обольем тебя водой по-бергерски и во всех подробностях объясним, чем игра Виолетты Лаваль отличается от курса литературы, что пытался преподавать тебе потасканный красавчик, в которого угораздило в свое время влюбиться мою очень старшую сестрицу.
Пока Борн излагал свою тираду, Жермон уже успел добежать до входной двери, притворяясь очень испуганным обещанной расправой, так что родичам пришлось следовать за ним по пятам. Но при последних словах Карла он обернулся лицом к обоим, и прежнее беззаботное веселье в его лице, в голосе исчезло, точно и не бывало.
- Не надо об этом, Карл, - попросил он уже совсем другим голосом. И, взяв себя в руки, произнес, прыгая на спину буланому линарскому жеребцу: - Будь по-вашему, посмотрю я эту мистерию, но если вы хоть немного перехвалили свою знаменитую актрису, я согласен поить вас обоих "Черной Кровью" за мой счет до самого возвращения в Торку.
- Ты ничем не рискуешь, делая такую ставку, - усмехнулся Арсен, пуская галопом серого в яблоках мориска. - Вперед! Кто первым доберется до "Королевства мечты", как назвала придворный театр королева-мать?

[Артанис]

За год с небольшим, прошедший с тех пор как Жермон стал графом Ариго, он изменился мало, во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Едва были улажены все тонкости с наследованием титула и имущества отца,  новый граф Ариго обратился к Первому Маршалу с просьбой перевести его служить в Торку. Герцог Ноймаринен был одним из немногих, кто обязан был знать о семейной драме Ариго, и отнесся с пониманием к просьбе молодого человека. За этот год Жермон успел дослужиться до капитана и заручиться уважением недавно произведенного в маршалы Арно Савиньяка. Никто не назвал бы этот год простым и легким, но он закалил вчерашнего столичного гвардейца, научил бороться с любым врагом и с непредставимыми для южанина свирепыми морозами и снежными бурями, и, самое главное - научил быть достойным своего имени. Война не пугала Жермона - может ли птица бояться ветра? А главное - там мир всегда делился на своих и врагов, и тем, кто одет в одинаковые с тобой мундиры и говорит на твоем языке, всегда можно было доверять, потому что желающих повторить судьбу Пеллота в Торке все же меньше, чем придворных подлецов и интриганов в Олларии. Торка, казалось бы, чуждая, холодная и опасная для всех, кроме своих детей - бергеров, на самом деле была гораздо честнее и надежнее Олларии или Гайарэ. Там не принято было бить в спину, травить, лгать. Будь у Жермона выбор, он предпочел бы там и остаться. Однако с Дриксен заключили очередное перемирие - кошки знают, какое по счету, они никогда не держались дольше двух-трех лет, в лучшем случае, - и часть талигойской армии была отозвана в столицу. В ее числе и недавно произведенные в капитаны Жермон Ариго, Арсен Эпинэ и Карл Борн. И вот теперь им оставалось лишь развлекаться в столице, красоваться своей военной выправкой, разбивать сердца хорошеньких горожанок и ждать, когда же, наконец, для них найдется серьезное дело.

На сцене вспыхнул свет. Десятки, если не сотни свечей были зажжены одновременно, чтобы все желающие могли видеть разворачивающееся действо. И на освещенной сцене задвигались, закружились под музыку люди в причудливых, украшенных множеством перьев и лент костюмах - мужчины и женщины в равной степени. Музыка была сладкой и пьянящей, звуки скрипок и арф навязчиво лезли в уши, привычные лишь к ударам сигнального гонга, а читаемые нараспев стихи никак не желали переводиться на нормальный человеческий язык. Словом, вскоре Жермон стал откровенно зевать, почти не глядя на сцену, да и Борн, которого Ариго в шутку иногда звал дядюшкой, хоть тот и был на год моложе его, тоже явно скучал. В состоянии внимательно наблюдать за происходящим оказался лишь Арсен, который и растолкал приятелей, прежде чем они заснули окончательно.
- Да проснитесь же вы, сонные медведи! - воскликнул он, ощутимо толкнув Жермона локтем в бок. - Смотри, а то проспишь "Черную кровь"! Вон как раз Виолетта Лаваль в костюме уличной плясуньи. Не правда ли, она прекрасна?
- Где? - воскликнул Жермон, встряхивая головой и вглядываясь в сцену. И тут же замер, подавшись вперед, дабы разглядеть прелестное видение на сцене в той мере, в какой оно, без сомнения, заслуживало.
Действительно прелестное - само это слово казалось созданным специально для нее, во всех смыслах.
Совсем молодая девушка - на вид ей вряд ли могло быть шестнадцать лет, - вышла на сцену в нарочито тяжелом и грубом сером монашеском облачении. Казалось невероятным, что такие хрупкие плечи выдерживают тяжесть повисшей на них мешковатой ткани. Но вот ее подхватил вихрь пестро одетых людей, они звали девушку к себе, протягивали к ней руки. Она, казалась, боролась с собой: было видно, что, как ни хочется ей присоединиться к этим людям - видимо, циркачам или акробатам, - чувство долга еще берет верх. Наконец, красивый черноволосый юноша послал ей воздушный поцелуй - и она решилась. Резко рванула завязки своего монашеского одеяния - те не хотели поддаваться, несколько секунд вились, как змеи, у самого горла девушки, точно желая ее задушить. Наконец, она справилась с завязками, откинула капюшон, и на свет предстала самая очаровательная на свете женская головка с рассыпанными по плечам солнечными локонами; огромные фиалковые глаза оглядели радостно и вместе с тем тревожно сначала сцену, а затем и ряды зрителей. Жермон непроизвольно сжал руку Арсена: ему показалось, что девушка взглянула прямо ему в глаза.
- Ну, что я говорил, действует, - усмехнулся Эпинэ, наблюдая за реакцией друга.
- Замолчи, - машинально ответил Жермон, не отводя глаз от девушки.
Она тем временем расстегнула рясу, и та свалилась к ее ногам. Под монашеским одеянием на ней оказался нежно-лиловый костюм акробатки, без рукавов, с глубоким вырезом, обильно отделанный перьями и камнями. Девушка подняла руки и послала залу воздушный поцелуй. Почти все мужчины-зрители восторженно взревели, приветствуя ее; Жермон же сидел как завороженный. Ему показалось, что ее воздушный поцелуй, ее взгляд предназначены ему одному.
- Готов, - пробормотал Борн, заглянув ему в лицо; но Ариго даже не обратил внимания на его слова.
Все оставшееся от представления время Жермон наблюдал за сценой как никто из зрителей, но вряд ли при этом замечал, что именно видит и слышит; его интересовала лишь Виолетта Лаваль. Видя, как ее целует уже замеченный им черноволосый красавец, граф Ариго готов был убить этого человека; когда прекрасной Виолетте бросали цветы восторженные поклонники, Жермон мечтал подарить ей нечто особенное, чтобы она запомнила на всю жизнь его подарок. А когда в конце мистерии монахи схватили Виолетту - или как ее звали в пьесе, - вместе с ее возлюбленным и сожгли их на костре, Жермон сидел, до боли стиснув кулаки, напоминая себе, что это всего лишь пьеса. Затем вся труппа исчезла, и Ариго сам не понял, когда друзья увели его на улицу.
- Вижу, что поить нас вином тебе не придется, - усмехнулся Борн. - Признайся, ты таких прежде не видел, а?
- Не видел, - машинально ответил Жермон, и вдруг схватил обоих за руки. - Я должен встретиться с ней, во что бы то ни стало! Вы мне поможете?
- Встретиться с актрисой? А что в этом необычного? - Арсен пожал плечами. - Заплати деньги директору театра, и он позволит тебе сколько хочешь видеть божественную Виолетту. И не только видеть.
- Мне бы хотелось не этого, - Жермон поморщился. - Она достойна большего, я же вижу. Мне хотелось бы поговорить с ней, узнать, нравится ли ей быть актрисой, не захочет ли она изменить свою жизнь. И, если вдруг... - он не решился договорить.
- Если вдруг что? - нахмурился Карл. - Говори же. Мы твои друзья и родичи, а не подзаборные коты, имеем право знать.
- Если она согласится, я на ней женюсь, - просто проговорил Жермон. - Как Рамиро на Октавии.
- Женишься? - присвистнул Арсен, а Карл приложил руку ко лбу Жермона. - На актрисе?! Да ты хоть знаешь, что себе позволяют такие как она? Над тобой же вся Оллария станет смеяться.
- Жермон, - Эпинэ пристально взглянул в глаза кузену. - Как ты думаешь, что сказал бы твой отец, узнав, какую жену ты себе выбрал?
- Я надеюсь, что он понял бы, - проговорил Жермон. - Отец женился на, как все считали, честной девушке знатного рода - и что в результате? Так почему актриса не может оказаться порядочной девушкой? А вся Оллария пусть говорит что угодно. Поговорит и перестанет. Единственная, чье мнение я хочу знать - сама госпожа Лаваль. Сейчас я вернусь домой за подарком для директора театра и для нее самой. Пожелайте мне удачи, друзья! - последние слова Жермон прокричал, уже пуская Лелуара кентером. Арсен и Карл еще долго смотрели ему в спину.
- До сегодняшнего дня я думал, что самые безумные люди на свете - Рокэ Алва и мой дед, -  удивленно произнес Арсен. - Помоги Создатель, чтобы ему или не пришлось разочароваться в своей Виолетте вовсе, или разочарование постигло его вовремя.

[Артанис]

Договориться с директором театра Жермону удалось на удивление легко - пригоршня рубинов, переданных из рук в руки, небольшая проверка, потребовавшаяся, чтобы понять, что рубины действительно подлинные, - и вот уже граф Ариго среди бела дня пробирается по коридору флигеля, в свое время отданного королевой Алисой под королевский театр. Невольно кольнула непрошеная мысль: если договориться так легко, значит, вероятно, вот также приходили сюда и другие? Впрочем, это неважно. Какая разница, кто был до него, лишь бы услышать от нее ответ... какой-нибудь.
Собственный стук в дверь показался Жермону до неприличия громким. И тут же из комнаты послышался нежный девичий голосок:
- Да, сейчас открою! - воскликнула она, даже не спросив, кто стоит сейчас за дверью.
Теперь она была в шелковом платье такого же нежно-лилового цвета, как ее сценический костюм; золотые волосы сколоты в простую, но очень изящную прическу. Увидев на пороге своей комнаты гвардейского офицера, она испуганно вскрикнула, попятилась назад. Жермон осторожно взял ее за руку и усадил в кресло, сам став перед ней на колени.
- Кто вы, монсеньор? Что вы делаете здесь? - прошептала Виолетта.
- Я граф Жермон Ариго. Я хотел видеть вас, - проговорил он, внезапно почувствовав себя очень глупо. Все слова, которые он хотел ей сказать, куда-то исчезли. - Я хотел еще раз высказать восхищение вашей игрой, госпожа Лаваль, - наконец, нашел он нужные, как ему показалось, слова.
- О, Создатель, - девушка побледнела, кажется, еще больше. - Вам позволили придти ко мне, чтобы... Что вы хотите от меня, граф Ариго?
Проклятье! Ну разумеется, она все поняла не так, а он действительно неотесанный болван. Его манеры годятся лишь в Торке, еще бы она не испугалась.
- Не беспокойтесь, госпожа Лаваль, я хотел всего лишь поговорить с вами, - Жермон бережно прикоснулся к ее рукам - ладони были совсем холодные. - Позвольте мне подарить вам украшение, достойное вашей красоты. - Ариго проятнул ей шкатулку красного дерева, инкрустированную золотом и аместистами. Виолетта медленно открыла шкатулку. На белоснежном шелке лежало аметистовое ожерелье, собранное из множества цветков фиалки, и такие же браслеты.
- Как красиво! - прошептала девушка, зачарованная игрой камней.
- Они и вполовину не так хороши, как ваши глаза, - возразил Жермон. - Если вы позволите, я застегну на вас ожерелье.
Если честно, графу Ариго не так уж часто доводилось до сих пор иметь дел с женскими украшениями, да еще настолько дорогими и хрупкими, однако он справился. Когда он снова взглянул в глаза девушке, ее глаза горели ярче аметистов.
- И зачем вы подарили мне это, граф Ариго? - проговорила она, уже справившись со своим страхом.
- Потому что я увидел сегодня вашу игру в театре и понял, что никогда раньше не встречал ничего подобного. Потому что это самое меньшее, чего вы достойны. Вы позволите звать вас Виолеттой? - духи девушки пахли фиалкой, и от этого аромата у Жермона начала кружиться голова, как от самого сильного вина.
- Ах, Создатель! - Девушка поспешно закрыла рот ладонью, не желая произнести лишнего. - Да, зовите меня Виолеттой, если вам угодно, - поспешно проговорила она. Затем поднялась и отошла к окну, став спиной к Жермону.
Тот остановился столбом посреди комнаты, соображая, как ему быть.
- Вы больше не хотите меня видеть, Виолетта? - спросил он.
- Нет, нет, - она замотала головой, по-прежнему стоя спиной к нему. И, когда Жермон уже готов был шагнуть за порог, она шепнула едва слышно:
- Приходите ко мне сегодня... ночью. Вас пустят.

Следующие несколько месяцев прошли для Жермона словно в тумане: днем он мечтал о новой встрече с Виолеттой, почти каждый вечер и ночь после ее выступления они принадлежали друг другу. Виолетта, хотя и происходила из крестьянской семьи из Придды, где ее еще девочкой нашел и выкупил господин Флориан, директор театра, получила уже в Олларии хорошее образование и ничем не уступала любой из талигойских аристократок. А красотой многократно их превосходила. Чем дольше Жермон встречался с ней, тем сильнее убеждался, что они имеют право быть вместе. Даже Карл и Арсен уже не пытались уговаривать его, зная, с кем он проводит каждую ночь.
Но однажды - в Олларии тогда уже было в разгаре лето, - Виолетта встретила Жермона слезами. Ариго выронил очередной принесенный для нее подарок, но девушка, казалось, даже не взглянула на него.
- Что с тобой? - испуганно спросил Жермон. - Что случилось? - он привлек ее к себе, гладя ее золотые волосы.
Виолетта подняла на него глаза - сейчас, в слезах, она казалась более юной и беззащитной, и странным образом стала еще красивее.
- Я жду ребенка, - проговорила она. - Твоего сына - я уже знаю, что это будет сын. А господин Флориан заставляет меня принять зелье - кому нужна беременная актриса. Что будем делать теперь? - она прижалась к Жермону, точно ища в нем защиту от всех бед.
- Пойдем! - Жермон решительно подхватил девушку на руки, направляясь к выходу из комнаты.
- Куда? - пискнула Виолетта, пряча лицо у него на груди.
- К твоему директору. Сначала. А утром - в храм, как только проснется хоть один священник.
Господин Флориан не осмелился возражать решительно настроенному молодому офицеру. Особенно когда тот щедро расплатился с ним. За такие деньги можно было найти актрису не хуже Виолетты Лаваль. А эта, раз оказалась достаточно ловкой, чтобы окрутить целого графа, пусть впредь рассчитывает только на себя.
- Разыщите мне немедленно капитана Арсена Эпинэ и графа Карла Борна, - приказал Жермон слугам, добравшись до особняка на улице Леопарда. - Да, и еще передайте мое письмо маршалу Савиньяку, - добавил он, запечатывая третий пакет. - И найдите женщину, которая поможет графине Ариго поскорее освоиться здесь. - Лучше всего, конечно, могла бы помочь тетушка Жозина или графиня Савиньяк, однако их обеих сейчас нет в Олларии, да и им не так легко будет привыкнуть к его выбору. - Смотри, Виолетта, это твой дом! - произнес он, держа невесту за руку.
Та безмолвно кивала и улыбалась сквозь слезы.
- Мне все еще не верится, что это правда, - наконец, всхлипнула она.

Арсен Эпинэ и Карл Борн, всполошенные полученными известиями, явились на улицу Леопарда почти одновременно. Дверь, к их удивлению, открылась сама собой. В гостиной, впрочем, они застали одного Жермона, и лишь витающий аромат фиалок указывал, что предполагаемая невеста где-то здесь.
- Ты что, и вправду собрался жениться? - с порога воскликнул Борн.
- Это решено, - уверенно произнес Жермон. - Как только настанет утро, мы обратимся к первому же священнику, чтобы он нас обвенчал. Надеюсь, вы согласны отпраздновать мою свадьбу?
- Твою свадьбу? - лицо Арсена стало почти одного цвета с алым фамильным колетом. - Я все же надеялся, что ты не додумаешься до такой глупости...
- Тихо! - проговорил Жермон уже более твердым тоном. - Во-первых, я не хочу ссориться с вами, да еще в такой день. А во-вторых...
- Что во-вторых? - послышался новый голос, и во все еще открытую дверь вошел маршал Арно Савиньяк. - Простите, господа, но ваши споры слышно, наверное, даже в Торке.
- А во-вторых, моя невеста сейчас отдыхает наверху, - поспешно проговорил Жермон. - И вы, того и гляди, ее разбудите. Мой маршал, я хотел просить вас стать посаженным отцом Виолетты, если, конечно, вы согласитесь. И, может быть, вы знаете, где можно до утра найти для нее свадебное платье? Самое лучшее.
Савиньяк пристально взглянул в глаза Жермону.
- Быстро все-таки проходит время, - усмехнулся он. - Давно ли праздновали три свадьбы в один день - твоих родителей, нашу с Арлеттой и Мориса с Жозиной. А теперь вот сыновья готовы уже сами жениться. Право, не знаю, что сказал бы твой отец, но я помогу тебе. Дай Создатель тебе счастья с твоей Виолеттой!
- Так и будет! - воскликнул Жермон, с чувством пожав руку маршала Савиньяка.

[Артанис]

Вот так и произошла самая скандальная свадьба со времен Рамиро и Октавии. Кардинал Сильвестр, конечно, косился на новобрачных, но Его Высокопреосвященство, слава Создателю, не имел права решать, на ком жениться талигойским офицерам. А большинство военных поняли выбор молодого графа Ариго как должное. С особенным пониманием, как показалось Жермону, отнеслись к его женитьбе герцог Алва и его младший - нет, теперь уже единственный сын. Да и невеста всем понравилась. Если бы большинство присутствующих не видели прежде Виолетту на сцене театра, вряд ли кто мог бы поверить, что она происходит не из их круга.
Первый Маршал в качестве подарка вручил Жермону звание полковника, но сообщил при этом, что в Торке полковника Ариго ждут не ранее чем через год. Жермон не сумел скрыть своей радости - ему не хотелось бы оставлять Виолетту и их будущего сына. Он верил ее обещаниям, что родится сын.
Именно сын у них и родился шестнадцатого числа Весенних Ветров 381 Года Скал. Жермон ворвался в комнату, как только услышал звонкий крик ребенка, и успел как раз в тот момент, когда повитуха вытирала малыша полотенцем.
Виолетта лежала, откинувшись на подушки, еще более бледная, чем обычно, кожа ее казалась почти прозрачной. Жермон с раскаянием подумал, что ее не следовало подвергать таким испытаниям, как беременность и роды. Чудо, что она вообще это выдержала.
- Спасибо тебе, - проговорил он, целуя руку жены. - Теперь выздоравливай поскорее, прошу тебя. Смотри, какой красивый мальчик у нас родился.
- Он будет похож на тебя, - слабо улыбнулась молодая женщина, закрывая глаза. - Как ты его назовешь?
Жермон взглянул на своего сына, уже жадно присосавшегося к груди срочно найденной кормилицы. Не то чтобы графу Ариго приходилось видеть много новорожденных детей, но собственный сын и впрямь показался ему похож на него - такой же крепкий и смуглый, с копной черных волос. И такой же крикливый, сказала бы... та, о ком сейчас лучше не вспоминать.
- Филипп, - твердо проговорил он. - Граф Филипп Энтраг.

Прошло пять лет, и эти годы были не самыми спокойными для Талига. Беспокойные дриксы и гаунау вновь и вновь тревожили северные границы Талига, и необходимость держать на севере внушительный воинский контингент по-прежнему не отпадала. Разумеется, не было возможности остаться в стороне от войны и у Жермона Ариго, к двадцати семи годам получившего звание генерала. Как и большинству имеющих семью офицеров, ему теперь приходилось рваться пополам: одна половина страстно желала все время быть рядом с красавицей женой, смотреть как взрослеет сын, другая понимала - если все сделают так же, враги не позволят вырасти ни его сыну, ни множеству других детей; да и женщин не пощадят. Вот и приходилось ему теперь бывать дома не чаще, чем Савиньяку или Ноймаринену. А Арсен с Карлом и другие ровесники, глядя на терзающие Жермона муки выбора, утверждали, что никогда не женятся, или, во всяком случае, лишь после того, как станут слишком стары для службы.
Вот тут-то и начались первые трудности с Виолеттой. При всем своем уме и воспитании, она все же выросла не среди потомственных военных, как большинство талигойских дам, и не понимала до конца, для чего мужчинам нужно воевать. Ей казалось, что Жермон лишь ищет способа сбежать от нее.
- Если ты меня больше не любишь, так и скажи! - она не кричала, но выдавливала эти слова из груди, словно ей трудно было дышать. - Если ты уедешь, мы с Филиппом не увидим тебя еще год или того больше. Твой сын не узнает тебя, когда ты вернешься в следующий раз. А если ты не вернешься... - она осеклась, зажала себе рот обеими ладонями. - Нет, нет, я не хотела этого говорить, - прошептала она.
Жермон поднял ее на руки, уложил на кровать; светло-лиловые простыни и такая же обивка комнаты были подобраны под вкус графини. Сама Виолетта за эти годы практически не изменилась, даже рождение сына ничуть не сказалось на ее внешности и девичьей фигуре.
- Прости меня, Виолетта, но я должен ехать, - вздохнул Жермон. - Я постараюсь вернуться, обещаю. Для того, чтобы ты и Филипп могли жить спокойно, я и воюю. А не вернуться может каждый. Даже Первый Маршал. Я ведь рассказывал тебе, как его однажды закрыл собой в бою его оруженосец, сын герцога Алва.
- Я ничего не хочу знать о других, - она взглянула глазами смертельно раненной лани. - Я хочу, чтобы ты жил. Я умру без тебя.
- Прости, - Жермон еще раз поцеловал ей руку и вышел. С Филиппом, еще спящим в это раннее утро, он уже попрощался. Впереди ждала война.

Жермон действительно не был дома уже больше года. Чем ближе становился старинный замок, тем сильнее колотилось его сердце: вот-вот он поцелует Виолетту, поднимет на руки наверняка здорово подросшего Филиппа - кстати, надо купить для него пони, сам он в шесть лет уже учился ездить верхом. В этот раз он специально не выслал вперед гонца, желая сделать сюрприз. Вот уже и Гайарэ показалось. И удивленные лица стражников на стене замка. Он смеется, раздавая спустившимся солдатам по нескольку золотых монет - пусть выпьют за возвращение господина. Он вернулся, слава Создателю, хотя рана в плече, вероятно, еще долго не позволит забыть об этой войне. Но и кошачьим медведям нелегко далось бесславное наступление.
Жермон встряхнул головой: к кошкам войну, сначала Виолетта, Виолетта и Филипп! Каким же длинным кажется коридор, ведущий к их покоям, или это он так постарел? Вот и дверь, на которой оскалил зубы золотой леопард. Заперта?
Жермоном овладела какая-то лихорадка, ему почему-то было нужно, чтобы дверь открыли сейчас же и незамедлительно. Слава Создателю, этот золотой ключ он всегда носил с собой, как память о самых радостных минутах в их с Виолеттой жизни. Повернуть его - дело одной минуты...
Комната. Наглухо закрытые лиловые шторы, ароматный, пахнущий фиалкой полумрак. Прежде Виолетта все же не так злоупотребляла духами, или он просто забыл?
Огромная кровать. Светло-лиловые шелковые простыни. Золотовосая женщина в костюме акробатки. Специально оделась как для представления? Решила, что так будет интереснее?
Мужчина. Обнаженный, не прикрытый даже простынями, с удовольствием любуется ею в таком виде. Стройный и мускулистый, черноволосый, с профилем хищной птицы. Граф Агиррэ, его давний сосед! Несколько лет назад Арно уволил его из армии за вздорный нрав и дерзость, зачастую мешающие делу. Вот он и нашел здесь развлечение.
Что же это, рок такой над всеми Ариго, что ли? Неважно, некогда размышлять, да и жену сам выбирал. Никто не виноват, кроме него.
Не произнося ни слова, Жермон подошел к кровати, с силой поднял Агиррэ за руку. Тот яростно зарычал, кажется, не понимая, кто перед ним. Ах, вам еще не нравится, когда вас вытаскивают из постели чужой жены? Жермон молча замахнулся и ударил Агиррэ в лицо. Тот мешком покатился под ноги хозяину дома.
Виолетта уже поднялась на кровати. Точно такая же, как год назад, юная и прекрасная, с огромными фиалковыми глазами. Разве можно злиться на такую? Разве она может быть хоть в чем-то виновата? Она готовится что-то объяснять; зачем?
- Не надо, - Жермон удивился спокойствию в собственном голосе. - Уйди. Вместе с ним или еще куда-нибудь. Только уйди из этого дома. Ты мне больше не жена. Я добьюсь развода. Филипп останется со мной.
- Ах, уйти! - она потягивается, как кошка, и похожа сейчас на коварную, сладострастную, игривую кошку. - Это не я уйду от вас, граф Ариго, это вы ушли от меня давным-давно. Вы выбрали войну, не спросив, могу ли я прожить без вас, - наваждение пропадает, теперь перед ним снова юная испуганная девушка. Что и говорить, она хорошая актриса, только его теперь этим не обманешь.
- Ты просто не могла обойтись без мужчины, - жестко уточнил Жермон. - И потому выбрала себе этого самовлюбленного хлыща, - он указал на Агиррэ, который уже поднялся на ноги, лишь слегка пошатываясь.
- Вы оскорбляете меня, граф Ариго! - воскликнул тот, вытирая платком текущую носом кровь. - Тогда я вызываю вас на дуэль! Завтра же! Оружие за вами!
Вот такими развлечениями и занимался в армии граф Агиррэ. Нескольких человек, в конце концов, убил. Да и любое более-менее шумное происшествие без него не обходилось. Но чувствовать себя пострадавшей стороной, забравшись в постель к чужой жене...
- Я не собираюсь с вами драться, - произнес Жермон. - Вы сейчас же оденетесь, заберете эту женщину и вместе с ней навсегда покинете Гайарэ. Иначе я прикажу слугам вас выставить, - он сам удивлялся своему спокойствию. Интересно, как бы повел себя отец, застав мать с ее... настоящим мужем своевременно?
Виолетта посмотрела на мужа с тревогой: она-то знала цену его спокойствию.
- Пойдемте же, Шарль, - вполголоса проговорила она любовнику. - Он не шутит. Это наш единственный шанс. - Она торопливо помогла Агиррэ собраться, и уже от двери сказала Жермону: - Не беспокойся, Филипп останется с тобой. Если хочешь, скажи ему, что его мать умерла, я ничем его не побеспокою.
- Спасибо и на том, - проговорил Жермон в уже закрывшуюся дверь.
Он не знал, сколько просидел один в заброшенной спальне, пока, наконец, не заставил себя пойти в детскую. Он увидел сына с игрушечной шпагой: мальчик колол и рубил еще легким, по его руке, оружием, большое деревянное чучело.
- Папа, ты вернулся! - воскликнул он, бросаясь к отцу.
Если бы не этот детский возглас, Жермон, должно быть, немедленно оседлал бы коня и уехал обратно в Торку. Но он еще нужен здесь, нужен своему сыну.
- Папа, теперь все будет хорошо, правда? - спросил мальчик. Он не произнес никаких имен, но по серьезному взгляду его больших темных глаз Жермон понял: он все знает.
- Да, Филипп, теперь все будет хорошо, - граф Ариго взял сына за руку. - А рубишь шпагой ты неправильно. Следует вот так...

[Laeta]

Ну и ну! Неожиданно, эрэа! Здорово!

[Рысенок]

Бедный Жермон и бедный мальчик! Ну что же это за наспасть такая в их семье то? Эх...

[lady_may]

Очень неожиданный поворот событий, эреа Артанис! Бедолага Жермон, не везет графам Ариго с женами... Что Каролина, что Виолетта... Может, хоть Филиппу повезет в будущем больше...

[Aemilia]

Жаль... искренне жаль Жермона... Действительно, как рок над семьей - жениться на циничных бессердечных стервах. Дайте боги, чтобы у них все было хорошо, но Жермону в этой альтернативной реальности крупно, очень крупно, не везет не только с женой 

[Anita]

 Собственно, ждать от Виолетты другого было бы странно Если девушка впервые видит мужчину и тут же приглашает его прийти провести с ней ночь - причём после того, как он представился - ничего особенного в дальнейшем нет. Ещё одно подтверждение старой истины - чтобы муж и жена были счастливы, они должны быть сделаны из одного теста (с).

 Надеюсь, будут подробности о Карле и Морисе...   в каноне о них не много....

И, да простят меня поклонники Катарины, ИМХО, все же девушки в окошке выходят не из таких как она.

А из каких, собственно, выходят девушки в окошке?
 

[Дюймовочка]

Ох, что-то кэртианские девочки в окошке все оборачиваются теми еще змеюками... За исключением, собственно, святой Октавии. И Виолетта как-то с самого начала подозрительной выглядела. Я сначала подумала, что она притворяется, чтобы Жермона на себе женить. Потом она стала похожа на Лотту Фельсенбург. А в итоге оказалась копией Каролины. Будем надеяться, что она больше не помешает Жермону, и он свое счастье найдет
А интересно, как там поживают Каролина и ее дети...

[Convollar]

Действительно - поворот сюжета неожиданный. Но Жермон здесь ещё очень молод - вполне естественно....Лучше бы в Торке сидел. Вот сын действительно его или как? Соседушка-то тоже на Жермона похож....

[Aemilia]

Собственно, ждать от Виолетты другого было бы странно

Это верно. Мне она не понравилась еще с момента своей наигранной наивности и страха: "зачем вы пришли?". На флейте играть, конечно, зачем еще он мог прийти? Из слов друзей Жермона совершенно очевидно, что эта Виолетта вполне себе в курсе, зачем к ней ходят и то, что она стала в таких обстоятельствах разыгрывать из себя святую невинность (а потом сразу предлагать мужчине провести с собой ночь), уже говорило о ней достаточно ясно. Жаль просто, что в этой реальности Жермон так нарвался. Лучше бы правда в Торке остался.