Четыреста лет спустя или Новый Излом

Если кто-нибудь еще читает мой бред, милости прошу. Подмигивание

Утром следующего дня весь внутренний двор бывшего Нохского аббатства, сохранившийся после обрушения почти всех построек, был до отказа заполнен народом. Подготовившиеся заранее люди Олларов поставили длинные скамьи для зрителей, и эта предосторожность оказалась отнюдь не излишней. Теперь люди могли не просто слушать, что им расскажут с трибуны, но еще и слушать с комфортом.
Все уже знали, конечно, какие вести привез Уильям Рокслей, и следует признать, хоть и не к чести жителей Олларии, что не в последнюю очередь их привел сюда именно слух о смерти короля. Как-никак, род Алва слишком много сделал для Талига, чтобы смириться с их гибелью было так легко. Впрочем, немало было и тех, кого вело чистое любопытство. И вот люди устраивались на своих местах, разговаривали и смотрели во все глаза, когда же начнется самое интересное.
И вот, в сопровождении целого полка солдат, появился регент со всеми своими приближенными. Они поднялись на трибуну - Оллар, постаравшийся придать своему лицу выражение сочувствия, хотя это не слишком хорошо удавалось; Маргарита под руку с Раулем; Манрик поглядел им вслед с неприязнью, а Придд выглядел еще более холодным и молчаливым, чем обычно. Последним на трибуну поднялся Рокслей, еще более бледный и измученный, чем накануне.
Начал выступление, как всегда Карл Оллар-старший.
- Свободные граждане Талига, все ли вы слышали, какие вести привез из кесарии Дриксен наш уважаемый друг, господин Уильям Рокслей? - так он спросил.
- Да! - точно шум штормового моря.
- Господин Рокслей, говорите же, - Анатоль Манрик подтолкнул его в спину, заставляя выйти вперед. Тот недоуменно оглянулся, точно внезапно разбуженный лунатик, и послушно вышел вперед.
- Говорите, господин Рокслей, - приветствовал его Оллар.
- Скажу, - Рокслей посмотрел в глаза регенту, и тот на миг оторопел: это были глаза совершенно безумного, отчаявшегося человека.
Уильям Рокслей подошел к самому краю трибуны, еще шаг - и он сорвался бы вниз. Обвел взглядом собравшихся людей, как бы впервые увидев, перед кем ему надлежит говорить.
- Люди, мне надлежит сказать вам правду, которую от вас хотят скрыть, - внезапно произнес он. Его голос, поначалу слабый и невнятный, с каждым словом наливался силой, становился все более громким и звучным. - Я должен сделать признание: вчера я солгал вам. Король талигойский Алехандро Алва жив или, по крайней мере, был жив еще совсем недавно, когда меня отпустили из Замка Печальных Лебедей. Живы также графы Арно Савиньяк и Эрик Борн, равно как и маркиз Рикардо Салина. Я лгал вам, люди! Меня принудлил солгать кесарь Дриксен, угрожая казнить мою жену и детей. Я не мог позволить им умереть, и согласился предать своего короля и свою страну. Да, я подлый предатель, и место мне на Занхе. Но те, кто стоят сейчас за моей спиной - предатели стократ худшие, ибо действовали сознательно и добровольно. Ваш нынешний регент Карл Оллар, его семья и все его советники давно уже продались дриксенцам, горожане Олларии! Не будь этого, разве кесарь Дитрих взял бы в плен нашего короля, разве потребовал бы от меня объявить Алехандро мертвым? Они давным-давно в сговоре!
Что поднялось тут - не поддается описанию. Изумленные, протестующие возгласы с трибуны перекрыл разноголосый рев толпы. Если бы кому-то удалось прислушаться, те поняли бы, что кричат люди по-разному. Большинство были неподдельно обрадованы признанием Рокслея, но много было и растерявшихся, переставших понимать что бы то ни было, а иные, очевидно, сторонники Олларов, кричали протестующе. На одной из задних скамей торжествующе переглянулись Шарль Эпинэ и Генрих Райнштайнер, а Сильвия Окделл взмахнула руками от радости:
- Получилось! Я же говорила, что получится.
- Помолчи, - прошептала ей баронесса Вейзель. - Кажется, получилось, если только ему дадут говорить.
Рокслей оглянулся по сторонам. Оллару и его людям, должно быть, только крайнее удивление еще не позволило растерзать его на куски. А он еще не все сделал, что надлежало. Вытащив из-за пояса пистолет, Рокслей выстрелил в воздух. Это отрезвило толпу, и большинство замолчали.
- Слушайте меня, люди, - теперь Рокслей чувствовал себя свободным и уверенным как никогда прежде. Значит, это знак, что он действует правильно. - Слушайте и поймите, что я говорю вам! Наш король, истинный король, еще жив, он еще может вернуться, если вы поможете ему вернуть свободу!
- Ложь! - рявкнул на всю площадь Карл Оллар. - Господин Рокслей безумен, заставьте его замолчать!
- Я лгу? - Уильям Рокслей рассмеялся нерадостным, жутким смехом. - Это вы лжете всем и всегда! Вы, и эта золоченая змея - ваша дочь, и хитрый лис Манрик, и спрут Придд! Где ваш старший сын, герцог Придд, сбежал от вас куда подальше?
Маркус Придд лишь досадливо закусил губу, а вот Рауль Эпинэ терпением не отличался. Он шагнул вперед и схватил Рокслея за горло; тот не оказал ни малейшего сопротивления.
- Что вы сказали о госпоже Оллар? - раздельно произнес Эпинэ. - Извольте принять вызов на дуэль, господин Рокслей.
Однако тот лишь покачал головой и снова усмехнулся.
- Мне драться с тобой, глупый мальчишка? Не я, а ты сошел с ума и не понимаешь, что делаешь! Если когда-нибудь тебе придется осознать правду, моли Четверых, чтобы прозрение не оказалось для тебя гораздо страшнее, чем для меня.
Рауль разжал руки, растерянно отступил назад.
А толпа тем временем бушевала все сильнее и сильнее. Почти все поднялись со своих скамей, кричали каждый свое, и некоторые уже хватались за оружие, дабы отстаивать свою правоту. Вот, наконец, донесся чей-то крик:
- А почему мы должны вам верить, граф Рокслей, или как там вас величать теперь? Нам уже столько всего наговорили, что у людей голова кругом идет.
Рокслей кивнул словам невидимого оратора.
- Конечно, конечно, - продолжал он с той же странной усмешкой. - Господа Оллары кого угодно научат не верить на слово. А этому вы верите? - он достал кинжал и надрезал себе левую руку.
- Клянусь во имя Ушедших, что я сказал правду: король талигойский Алехандро Алва жив и может еще вернуться в свою страну, а Оллары и кесарь Дриксен - гнусные лжецы.
- Мне это уже не нравится, - обеспокоенно пробормотал Шарль и направился вперед в сопровождении женщин и Юстиниана; Райнштайнер замыкал процессию. Люди, узнав двух Повелителей, расступались перед ними. Теперь это был уже не тот народ, что не так давно с упоением громил памятники героям Великого Излома.
А тем временем на трибуне Карл Оллар обратился к офицеру своих гвардейцев:
- Взять его! - указывая на Рокслея.
Тот оглянулся и увидел, как к нему направляются вооруженные солдаты.
- Нет, господа, у вас ничего не выйдет, - хрипло произнес он. Вороненое дуло пистолета вновь появилось в его руке. Все замерли, однако Рокслей неожиданно приставил пистолет к собственной груди и отвернулся от трибуны, поглядел вниз. И раздался выстрел - не слишком громкий, но отрывистый и сухой, точно кто-то разломил пополам толстую ветку.
Уильям Рокслей покачнулся на краю трибуны и рухнул вниз, к ногам шарахнувшихся в стороны людей. Шарль склонился над ним и едва не столкнулся лбом со своим кузеном, подоспевшим с другой стороны. Они вместе подхватили тело Рокслея, но успели лишь услышать его еле слышный шепот:
- Исабель... прости меня...
В следующий момент Уильям Рокслей вытянулся и замер неподвижно. А Шарль и Рауль пристально взглянули друг другу в глаза. Затем маркиз Эр-При поднялся и, ни говоря ни слова, вернулся на трибуну.
А тем временем люди, взбудораженные признанием Рокслея и еще больше - его смертью, пришли в ярость. То и дело слышались крики:
- Нас обманули! Оллары - предатели! Взяли в плен нашего короля!
- Долой предателей! Алехандро на трон!
- Бей Олларов, ребята! Вперед, к трибуне!
Как выяснилось, большинство боеспособных горожан последние месяцы постоянно носили при себе оружие, и теперь у многих мужчин и некоторых женщин оказались при себе ружья и пистолеты, и практически у всех - ножи. И их было много, очень много. Трибуна становилась ненадежным местом. Оцепившую ее охрану уже сняли, правда, при этом полегло и несколько десятков горожан, но те сейчас не замечали своих потерь. Самые ретивые уже поднимались на трибуну. Оллар и его люди с тревогой оглядывались по сторонам, один лишь Придд сохранял спокойствие перед лицом опасности.
И тут к трибуне прорвался Рауль Эпинэ верхом на Демоне; вороной мориск плясал среди толпы, кося налитыми кровью глазами; его копыта вместе со шпагой его всадника разбрасывали неосторожных, оказавшихся слишком близко. Сумасшедший прыжок перенес жеребца на самую трибуну; доски опасно затрещали, но выдержали. Рауль подхватил Маргариту на руки, посадил в седло и таким же образом спустился со своей ношей вниз.
- Куда вы?! А кто командовать солдатами будет? - крикнул ему вслед растерявшийся Оллар.
- Я скоро вернусь! - прокричал на скаку Рауль, и вскоре даже стук копыт Демона стих.
Шарль переглянулся с Генрихом.
- У Занхи было легче, - заметил Шарль.
- Юноше и дамам здесь не место, - заметил Райнштайнер. - Граф Васспард, уведите дам.
Другой юноша на месте Юстиниана стал бы возражать, рвался бы в бой, однако наследник Приддов лишь кивнул.
- Идемте, - сказал он, протянув руку Сильвии.
Однако та уже выхватила шпагу и приняла воинственную позу, уперев вторую руку в бок.
- Никуда не пойду! - твердо (и незыблемо, угу) произнесла она. - Пусть тетушка уходит, если хочет, а я буду драться. Если вы откажетесь, герцог Райнштайнер, я вызову вас на дуэль.
Генрих хотел что-то ответить, но уже не было времени - очередная волна народа подхватила их всех.
- Волны и Молнии с нами! - кричали они. - Командуйте нами! На штурм! Вперед! Другого такого случая не представится.
- Стойте! - Генрих взмахнул рукой. - Во-первых, если мы двинемся дальше, по нам откроют огонь - вы видите, сколько здесь солдат. А во-вторых - Оллары со своими людьми уже скрылись, смотрите!
Действительно, опомнившиеся солдаты таки сумели собраться в строй и проложили своим господам дорогу до лошадей. Бегство противника, казалось, отрезвило народ, а может быть, этот эффект произвели слова Райнштайнера. Так или иначе, народ стал расходиться, уехали и наши герои, забрав с собой тело Уильяма Рокслея, страшной ценой искупившего свое невольное предательство.

Эрэа Эйлин, эрэа Katze, эрэа NNNika, эрэа Техна, эрэа Valckin, эрэа Tory, эрэа Дюймовочка, огромное спасибо вам за внимание и за комментарии! Поцелуй

цитата из: Katze на 05 сентября 2012 года, 22:29:13

А куда интересно Рауль поволок свое сокровище, уж не в особняк ли Эпине , поближе к Сигрид Подмигивание

Ну, это вряд ли. Скорее всего, все-таки к ней домой.

цитата из: Valckin на 05 сентября 2012 года, 23:49:45

Вот только влияние Генриха на толпу - это что-то за гранью моего понимания, в моем понимании горожане просто обязаны были ~~бить витрины и переворачивать машины~~ расшугать остатки солдат, вынудив открыть огонь, погнаться за Олларами и разгромить пару зданий. Впрочем, может бть Генрих управляет не только волнами, но и "морем людским"

Ну-у, я, конечно, точно не скажу за всю толпу, но если бы мне встретился Райнштайнер, я не посмела бы ослушаться его. Еще заморозит, чего доброго. Тем более что аргументы у Повелителей Айсбергов, как правило, бывают железные. Во всех отношениях. Круто

Глава 10
Марсель Валмон ударил молотком в сигнальный колокол на воротах Адрианклостер, объявляя о своем визите. Раздавшийся звук был не слишком громким, но мощным и всепроникающим. Во всяком случае, герцог Урготский не усомнился, что его услышали в каждом закоулке монастыря. Не удивительно, что очень скоро ворота распахнулись и на пороге появились два высоких монаха, внешность которых изобличала, что война для них является не менее привычным делом, нежели молитвы.
- Герцог Урготский желает встретиться с магнусом Юлием по неотложному делу, - сообщил Марсель. Внезапно шествоваший сзади кот прыгнул с пола ему на плечо, точно рысь и чинно уселся, сверкая синими глазищами.
- Росио, ты маленькое чудовище! - невольно воскликнул Марсель, не решившись, впрочем, сгонять зверя. Тем более что на самом деле следовало радоваться такой реакции кота - тот чувствовал себя как дома, раз уж начал играть. Во время визита к кесарю Росио держался настороженно и не позволял себя гладить.
- Магнус Юлий ждет вас, монсеньор, - кивнул один из монахов. - Следуйте за мной.
Приемная комната магнуса Ордена Славы была похожа скорее на кабинет любого из талигойских эориев, чтущих древние традиции: старинные боевые знамена вместо драпировок на стенах, гербы и длинная галерея портретов. Только здесь были не фамильные гербы и портреты, а геральдические львы во всех вариациях и портреты всех выдающихся деятелей Ордена Славы, начиная от Святого Адриана собственной персоной.
Магнус Юлий, высокий и сильный, несмотря на немолодые годы, похожий скорее на воина, нежели на священника, поднялся из-за стола навстречу гостю, при этом с его колен спрыгнула, недовольно мяукнув, изящная белая кошка.
- Добро пожаловать, герцог Урготский, - глава Ордена Славы протянул Марселю руку. - Полагаю, у вас те же причины для беспокойства, что и у нас? Кстати, я вижу, у вас адрианов кот? Он ведь родился в одном из наших монастырей?
- Вы правы, - Марсель осторожно отодвинул любопытную кошачью мордочку, норовящую приступить к исследованию нового места, в котором, к тому же, можно было познакомиться со собратьями. - Наш король, Алехандро Алва, купил в одном из монастырей Славы это маленькое чудовище и подарил мне. Кстати, не находите ли вы, Ваше Высокопреосвященство, что наличие кошек очень способствует взаимопониманию между людьми?
- Несомненно, способствует, - магнус Юлий украдкой коснулся головы белой кошки, заползшей обратно к нему на колени, точно змея. - Видите ли, кошки беспокоятся последнее время. Им не нравится все, что происходит последнее время, очень не нравится. Поэтому мы не можем пренебречь союзником, удостоившимся их доверия.
- Я очень рад, что нашел союзников в лице Ордена Славы, - не только Росио, но и сам Марсель почувствовал себя здесь необычно свободно. Все-таки о "львах" ходило множество самых разных слухов, но даже их отъявленные противники не смели приписать им лживость и вероломство.
- Насколько я могу понять, суть проблемы в талигойских пленниках, которых вы желаете освободить? Боюсь, что в этом Орден Истины переиграл нас, и нашим людям запрещен вход в Замок Печальных Лебедей.
- Я получил разрешение пригласить к графине Рокслей священника из Ордена Славы для исповеди, - не совсем вежливо перебил Марсель. - Кесарь неожиданно легко согласился со всеми моими требованиями; и, признаться, это меня смущает больше всего. У него явно что-то на уме.
- Это понятно. Дитрих фок Фельсенбург - сильный игрок и не единственный на своем поле. Если он и жертвует противнику фигуру, то лишь затем, чтобы забрать обратно гораздо больше. Вы собираетесь выручить своего короля, герцог Урготский?
Заданный в лоб вопрос посреди тонкой дипломатической беседы многих поставил бы в тупик, однако Марсель был к нему готов
- Да, - просто ответил он. - Но прежде необходимо позаботиться о графине Рокслей и ее детях. Скажите, вы можете принять их в Адрианклостер, когда я заберу их из Замка Печальных Лебедей?
Магнус Юлий пристально взглянул на Марселя.
- Вы считаете, что остановиться в Талийгойском посольстве для них слишком опасно? Похвальная осторожность. Не беспокойтесь, здесь их сумеют защитить. Орден Истины давно точит зуб на Адрианклостер, однако пока что отцу Деметрию приходится мириться с нашим существованием. Еще не пришел тот день, когда "мыши" смогут стать хозяевами в цитадели "львов"... Отец Йозеф! - неожиданно позвал он.
В стене открылась дверь, прикрытая огромным алым знаменем с золотым львом, и вошел еще один монах. Как и большинство "львов", он походил скорее на воина - выглядел рослым и крепким, хотя и худощавым, с гордой осанкой. Лица было почти не разглядеть под низко надвинутым капюшоном, виден был лишь яркий взгляд светлых глаз. Серых или все-таки голубых?
- Монсеньор герцог Урготский, с сегодняшнего дня отец Йозеф поступает в ваше распоряжение, - объявил магнус Юлий. - Что до вас, отец Йозеф, то вы знаете, что вам следует делать, и ваше время пришло. Помните, что вам надлежит поступать так, как действовал бы на вашем месте сам святой Адриан.
- Я сделаю все, что в моих силах, - отец Йозеф опустился в свободное кресло. Откуда не возьмись, в комнате появилась еще одна кошка - трехцветная, огромная и пушистая. Она уселась у ног отца Йозефа и начала громко мурлыкать, вылизывая свою роскошную шерсть. При виде ее Росио вдруг покинул плечо Марселя и направился к кошке с явным намерением познакомиться.
- Росио, куда ты... - Марсель уже собирался подхватить кота, но отец Йозеф остановил его:
- Не стоит. Видите, они, похоже, нашли общий язык. Марта, не трогай гостя.
Действительно, кот и кошка обнюхались, уселись рядом, переплетя хвосты и продолжили вылизываться, порой нечаянно задевая языком чужую шерсть вместо своей.
- Первый раз вижу, чтобы Марта позволила быть рядом чужому коту, - произнес отец Йозеф, наблюдая за ними.
- Она похожа на Гудрун, кошку кесаря Руперта, первого кесаря из династии фок Фельсенбургов, - заметил Марсель. - Во всяком случае, на картине Леттисии Арвентур Гудрун выглядела именно так.
- Вполне возможно, - отец Йозеф погладил пушистую красавицу; та замурлыкала в ответ еще громче. - Гудрун ведь тоже происходила из Адрианклостер, так что Марта может даже быть ее потомком.
- И такое случается, - как бы невзначай заметил Марсель. - Порой даже людям бывает трудно разобраться в своих предках, что же можно ждать от кошек? Но, если вы готовы, может быть нам следует отправиться в Замок Печальных Лебедей прямо сейчас, отец Йозеф? Это неподходящее место для женщин и детей.
- Вы правы, - кивнул отец Йозеф, еще раз внимательно посмотрев Марселю в глаза. И его взгляд почему-то показался герцогу Урготскому знакомым, хотя он не мог вспомнить, у кого видел такие глаза. Оставив этот вопрос на будущее, Марсель направился вслед за отцом Йозефом к выходу, и Росио с Мартой бок о бок последовали за ними.