Кое-что из жизни Марселя Валме

[Convollar]

Продолжение следует…

Радует всё, но последняя фраза радует особенно!

[Артанис]

Я рассудила, что должен был еще ходить, все-таки в те года ему должно было быть около сорока, а может и меньше, хотя тут не берусь утверждать точно. Но во всяком случае, думаю, что проблемы со здоровьем у него все же должны были появиться ближе к пожилому возрасту)

Около сорока Валмону-старшему было ко времени рождения Марселя, стало быть, к его отправке в Лаик - глубоко за пятьдесят. Впрочем, поскольку, по словам или мыслям Марселя, его самый младший брат ко времени ОВДВ еще только собирался в Лаик (то есть раза в два моложе Марселя), то в описанный вами период его отец должен быть еще здоров.
А вот Арамона, хоть и Свин, до до Валмона-старшего ему по габаритам далеко должно быть, по крайней мере, в те годы, ведь он гораздо моложе.

[Dama]

А вот Арамона, хоть и Свин, до до Валмона-старшего ему по габаритам далеко должно быть, по крайней мере, в те годы, ведь он гораздо моложе.

Да, Арамона в те времена, а точнее, в 380 году, был ещё статным молодым человеком, СПОЙЛЕРЫ

всего год или два назад получившим чин теньента и поступившим в Лаик на должность младшего ментора, а конкретно - учителя фехтования. А начальником Лаик был тогда полковник Дюваль. Арамона сменил его на этом посту за шесть лет до начала действия, то есть в 391-м.

[lady_may]

СПОЙЛЕРЫ

Эреа Артанис, эреа Dama, вот на дату рождения Валмона я как-то не посмотрела) Все верно, но все равно, мне почему-то кажется, что даже в пятьдесят он еще мог быть на ногах. А с Арамоной это я пролетела Но не переписывать целый кусок) Давайте, в учет пойдет весьма заблаговременная приписочка в примечаниях к фику - АУ? А насчет возраста Арамоны я исправлю при дальнейших упоминаниях) Все же, думается мне, он и в молодости худобой не страдал, а при свечах мог показаться старше) А может и ляп с начальником Лаик как-нибудь попробую утрясти) Мол, полковник был в отъезде, а Арамона его поменял) В общем, будем выпутываться И спасибо за то, что обратили на это мое внимание))

ПРОДОЛЖЕНИЕ

2

Смотреть в спину отъезжающему папеньке оказалось неожиданно грустно. Марсель затряс головой, пытаясь понять, что за напасть с ним приключилась, раз он неожиданно решил взгрустнуть о столь желанном отъезде дражайшего родителя. Предаваться самокопательству помешал наконец-то прорвавшийся из низких грозовых туч дождь. На макушку капнуло раз, другой, виконт схватился за свои волосы. За путь из Валмона в Лаик они успели отсыреть, теперь еще и грозили намокнуть. Марсель поспешно отвернулся от ворот, за которыми уже исчез папенька с сопровождением, и похлюпал по лужам к дому. Куда ему идти, юноша не представлял себе даже примерно, Арамона не озаботился никакими указаниями. На счастье, в коридоре возле дверей обнаружился тот самый слуга со свечой, по всей вероятности, как раз поджидавший наследника Валмонов.
– Унар Марсель, прошу за мной, – прошелестел он и скрылся в стене. Марсель несколько секунд пялился на то место, где исчез мышастый слуга. Создатель, в Лаик что, за слуг приведения держат?! Из стены появилась голова, поинтересовавшаяся:
– Унар, вы идете?
Юноша бездумно сделал пару шагов вперед и с облегчением перевел дух. Привидениями здесь и не пахло, в сумраке коридора, едва освещенного свечой в руке слуги, он попросту не заметил узкий проем в стене. В поместье вообще все было узкое и сумрачное, и Марсель с тоской вспомнил светлые и просторные коридоры замка в Валмоне. А эти коридоры ко всему были еще и многочисленными, с большим количеством разнообразных ответвлений. Сначала виконт пытался запоминать дорогу, потом бросил это безнадежное дело – чтоб не заблудиться в лаикском лабиринте, нужно было раздобыть где-нибудь красную нить, как в гальтарской легенде о быкоголовом чудовище, жившем в подземном лабиринте.
Слуга свернул в очередной коридор, закончившийся дверью, за которой обнаружился предбанник купальни. Марселевская тушка тотчас возрадовалась предстоящим водным процедурам и рванулась к проему, ведшему непосредственно в саму купальню. Прорыв не остался незамеченным, и наперерез виконту бросился худющий, одни кости и никакого мяса, слуга.
– Унар, подождите! Сначала мне следует заняться вашими волосами.
Марсель резко затормозил, но по инерции качнулся вперед и уткнулся носом прямо в шею цирюльника. Пахнуло потом, и юноша брезгливо отскочил. Даваться такому в руки совсем не хотелось, но несчастные локоны и впрямь нуждались в уходе. Другого цирюльника в пределах Лаик, судя по всему, не было, так что выбирать не приходилось.
– Мои волосы следует умастить оливковым маслом, обождать четверть часа, затем сполоснуть теплой – слышите? Теплой, ни в коем случае не горячей! – водой, после нанести розовое масло, обождать не менее пяти минут и еще раз ополоснуть теплой водой. – Слуга слушал наставления новоиспеченного унара с таким обалдевшим видом, будто Марсель разглагольствовал, по меньшей мере, об отличиях поэзии Дидериха от стихов Веннена. Юноша удрученно вздохнул – судя по всему, заниматься волосами ему придется собственноручно. Вверить этому неотесанному деревенщине свои золотистые локоны – свою гордость! – было решительно невозможно. А цирюльник тем временем наконец-то отмер и пробормотал, во все глаза глядя на виконта:
– Простите, унар, но по уставу Фабианового братства ваши волосы должны быть коротко остриженными…
Марсель утратил дар речи. Кажется, от изумления сам собой открылся рот, но юноша этого даже не заметил. Он смотрел на слугу и не мог поверить. Его чудесные локоны собирались искромсать… Мягкие, шелковистые локоны… Виконтовскую гордость… Искромсать… Леворукий и все его кошки, ИСКРОМСАТЬ?!
У виконта наконец-то прорезался голос, но от возмущения Марсель заговорил тонким фальцетом:
– Закатные твари, что вы сказали?! Вы собрались обрезать мои… мои… – наследник Валмонов задохнулся, не в силах выразить словами свои чувства. Цирюльник моргнул и потер кончик длинного носа:
– Унар, таковы правила, я ничего не могу поделать. Через полгода вы сможете снова отрастить свои волосы до той длины, какая вам нравится.
Наверное, это должно было Марселя утешить, но юноша и не подумал утешиться. Золотистые локоны были для него дороже всех папенькиных коллекционных вин, обрезать их он не позволит!
– Только через мой труп! – чуть справившись с возмущением, уже своим обычным голосом возвестил виконт.
Слуга уставился на строптивого унара круглыми глазами. Вероятно, от ужаса, так что Марсель чуть приосанился, ощущая себя почти таким же грозным, как папенька.
– Но…
– Никаких «но», сударь! – с достойной папеньки твердостью отрезал наследник Валмонов. – Уходом за волосами я, так и быть, займусь самостоятельно, но не позволю вам даже прикоснуться к ним ножницами!
– Теньент Арамона будет недоволен, – пробормотал обладатель длинного носа, и у Марселя возникло непреодолимое желание защелкнуть на нем мышеловку. Но потом он вспомнил дражайшего родителя и его просьбу не наделать глупостей в первый же день, рассудил, что цирюльниковый нос в мышеловке вполне может быть расценен означенной глупостью, и, пересилив себя, сдержался. Опять. При этой мысли виконт взгрустнул – сдерживать свои желания было не в его привычках, но нарушать волю папеньки, когда он отъехал еще недостаточно далеко, все же не стоит. Поэтому юноша вздохнул и пообещал себе наверстать упущенное за сегодняшний день завтра же с утра. Чуточку полегчало, и Марсель милостиво позволил цирюльниковому носу еще немного поздравствовать на свободе.
– Не извольте беспокоиться, с Арамоной я договорюсь. – Виконт сделал неопределенное движение рукой, и слуга загрустил. Юноше даже стало совестно, расстраивать человека, который всего-то пытался исполнить свой долг цирюльника, папенька бы не одобрил. Потом Марсель порылся в своих закромах, обнаружил, что запасы совести закончились, и мысленно развел руками, мол, я бы с удовольствием, но чего нет, того нет. Слуга вздохнул и грустно предложил виконту перейти в купальню, и юноша с величайшим удовольствием проследовал в смежное помещение. Удовольствие тщательно обозрело содержимое этого самого помещения, по недоразумению назвавшегося купальней, пожало плечами и вышло. Марселю пришлось остаться, потому что его тушка возмущенно требовала водных процедур.
– Розовой воды не будет, – сообщил тушке виконт, тушка не замедлила праведно вознегодовать. Юноша полностью разделял ее мнение, но, бросив взгляд на слугу, пожалел последнего. Несчастный ведь не виноват в отсутствии удобств. Хотя носу определенно не помешает знакомство с мышеловкой. Так, исключительно в профилактических мерах.
Но когда виконт сунул руку в лохань с водой, жалость к бедолаге сделала ручкой и удалилась. Марсель повернулся к слуге, тот бросил обреченный взгляд на дверной проем, но явно все же поборол искушение и с видом готового к своей судьбе человека посмотрел на юношу. Тот восхитился, честь и ремесло определенно были для цирюльника на первом месте. Странно, что Люди Чести до сих пор не ухватили его с руками. Впрочем, сообразил виконт, с происхождением у бедолаги явно было грустно, хотя надо бы спросить, в каком поколении он цирюльник. Тысячелетнее цирюльничество было, на взгляд Марселя, не хуже тысячелетнего графства.
– Принесите мне горячей воды, сударь, – подражая папеньке, сурово повелел юноша. Кажется, вышло неплохо, потому что слуга, даже не думая пререкаться, поплелся к двери.
Ждать пришлось почти сорок минут. Виконт успел посидеть на лавке, сунуть нос во все углы, обнаружить забытую кем-то и изрядно обглоданную мочалку возле крысиного лаза. Когда цирюльник наконец-то вернулся, Марсель был готов на стенку лезть от скуки. Несчастная тушка взывала к милосердию и пуховым перинам, глаза начали слипаться. Но принесенную воду юноша, тем не менее, тщательно проинспектировал, выдержал приличествующую паузу и, наконец, под громкий облегченный выдох слуги одобрил.
Смирившись с воистину старогальтарскими условиями, Марсель взял свою волю в кулак, показал его развопившейся тушке и по-быстрому помылся. Локоны пришлось намылить отвратительного качества мылом, но за путешествие из Валмона в Лаик волосы сильно отсырели и были немыслимо грязными, так что пришлось сжать зубы и довольствоваться имеющимся куском. Про себя виконт подумал, что срочно нужно распаковать купальные принадлежности и брать их с собой. Наконец, юноша обтерся какой-то мало заслуживающей доверия тряпочкой, по недоразумению назвавшейся полотенцем, потянулся за одеждой и взгрустнул. Унарская форма была просто омерзительна! Грубая ткань привела тушку в ужас, покрой штанов и рубахи заставил ужаснуться Марселя. Двумя пальцами подняв с лавки полагающуюся ему одежду, виконт оглядел ее со всех сторон, даже понюхал. Единственным положительным моментом был тот факт, что тряпье, во всяком случае, было чистым. Оглянувшись на дверной проем, за которым торчал выдворенный из купальни слуга, юноша тоскливо вздохнул. Если потребовать привезенную одежду, придется проторчать здесь еще не менее получаса, а выбравшийся из теплой воды Марсель уже начал замерзать. К тому же, явно не приученный к приличной одежде цирюльник обязательно что-нибудь перепутает, и придется ждать еще минут сорок, пока он, наконец, принесет то, что от него требуют. Виконт еще раз оглядел унарскую форму. Что ж, для того, чтоб дойти до своей комнаты, сойдет, а там он поскорее сбросит это омерзительное тряпье и наденет приличную одежду.
Слуга встретил Марселя с обреченным вопросом:
– Унар, все в порядке?
Судя по всему, он уже готовился к новому недовольству виконта. Тот, оценив самоотверженность, смилостивился и даже не стал говорить о грубой ткани и покрое, который, вероятно, был в моде еще при Франциске Первом. Так что юноша только утвердительно кивнул, и на лице цирюльника появилась недоверчивая надежда.
– Луис проведет вас в вашу комнату, унар, – поспешно сказал он, отступая от двери в коридор. Марсель хлопнул слипавшимися глазами и вышел в коридор, где обнаружился уже знакомый слуга со свечой. Луис, а это, вестимо, был он, кивнул юноше и удалился куда-то вглубь коридора. Виконт без возражений последовал за слугой, мечтая о теплой постели и мягкой перине. Верховая езда определенно сказалась на нем не самым благотворным образом.

[lady_may]

На сей раз коридоры и вовсе казались бесконечными, у Марселя рябило в глазах от многочисленных проходов и переходов, они с Луисом то поднимались по лестницам, то петляли по темным коридорам. Как здесь можно ориентироваться, юноша решительно не понимал.
Наконец, слуга вошел в коридор, в котором было понатыкано дверей, прошел почти до тупика в его конце и остановился. Дверь была дубовая, крепкая и напоминала о валмонских винных погребах. Луис загремел ключами, с трудом провернул замок и толкнул дверь.
– Вот ваша комната, унар Марсель. Вещи уже доставлены.
Новоиспеченный унар широко зевнул, вошел и в обалдении остановился на пороге.
В Валмоне в таких длинных, узких каморках хранился хозяйственный инвентарь. В Лаик это по недоразумению называлось унаровской комнатой. Впрочем, тесноту виконт еще был готов пережить, но обстановка этого помещения, для которого «келья», и та звучала комплиментом…
– Я буду спать… ЗДЕСЬ?! – юноша обернулся к не успевшему уйти слуге. Тот с некоторым недоумением кивнул. Бедолага цирюльник явно не поделился с коллегой опытом обращения с виконтом Валме.
– Да, унар Марсель. На время вашего пребывания в Лаик это ваша комната.
Наследник Валмонов издал странный сдавленный звук, тушка, мечтавшая о перине и не менее чем трех подушках, преисполнилась негодования. Потому что мечтам сбыться было не суждено. Узкая кровать без полога была застелена одиноким матрасом, серела такая же серая, как и весь Лаик, простыня в паре с тощим одеялом, одиноко ютилась у изголовья плоская, как столешница, подушка. Ко всему прочему, обстановку довершал стол, стул, сундук, в углу были свалены привезенные с собой сумки. На этом интерьер марселевской комнаты завершался.
Виконт со зверским выражением лица бросился на слугу, тот отшатнулся, но не успел покинуть зону досягаемости Марселя и был схвачен за грудки. Луис на голову превосходил новоиспеченного унара, однако сейчас казался значительно ниже ростом, а на лице его отразился непередаваемый ужас.
– Где перина? Я вас спрашиваю, где ПЕРИНА?! – страшным шепотом возопил юноша, от возмущения почти потеряв голос. – Где ТРИ взбитые подушки? ГДЕ?! Да вы смерти моей хотите!
Если несчастный слуга чего и хотел, так это вырваться из рук безумного унара и скрыться в коридорных лабиринтах. Но Марсель держал крепко, периодически встряхивая Луиса и вопрошая местонахождение настоящей кровати. Бедолага хрипел, дергался и приседал. В какой-то момент виконт допустил оплошность, и слуга с предсмертным хрипом вырвался. Шарахнувшись в сторону от юноши, он подобрал полы своего серого, похожего на монашеское одеяния и бросился прочь из коридора. Марсель дернулся было за ним, но Луис уже успел проворно выскочить в темный лабиринт, и виконт затормозил, осознав всю бесполезность погони. Шансов догнать слугу и потребовать ответа не было, зато перспектива заблудиться и до утра бродить в неосвещенных коридорах щербато лыбилась наследнику Валмонов. Тоскливо вздохнув, юноша поплелся к своей комнате, пока на шум никто не вышел, – а встречаться со своими завтрашними однокорытниками в такой позорный момент не хотелось совершенно, – и зашел. Апогеем марселевских мучений стало отсутствие каких бы то ни было внутренних запирающих средств. Виконт со стоном отчаяния оглядел комнатушку, обнаружил подходящий для подпирания сундук и вспомнил, что дверь открывается наружу.
Кровать жалобно взвизгнула. Марсель уткнулся носом в подушку и взвыл. Громко и проникновенно.

Продолжение

[Арина]

Забавный фик =)
СПОЙЛЕРЫ

Если информация ещё для Вас актуальна - Марсель был оруженосцем Генри Рокслея (застреленного при низложении Фердинанда Чарльзом Давенпортом) и, по совместительству, любовником его супруги Дженифер (косвенной виновницей смерти Катарины)

[Moraen]

Какая прелесть эта гадость))) У меня улыбка на ушах завязалась))) Привыкший к удобствам Марсель в этом склепе, а утренняя побудка!! Уже предвкушаю его ужас)))

[Convollar]

Марсель есть Марсель. Сомневаюсь, что бы кто-нибудь из унаров смог вообще раздобыть горячую воду..... 

[Артанис]

Марсель молодец - отстоял свои волосы, глядишь, еще и сумеет добиться настоящей постели. Вот что означает знаменитая Валмоновская хватка!
Кстати, ведь его однокорытниками в Лаик были Райнштайнер и Мишель Эпинэ, напишите и о них, пожалуйста - интересно же, как складывались их взаимоотношения.
В общем, все хорошо, только часто повторяющаяся "тушка" звучит не слишком уместно, все-таки мне кажется, дворянин не станет употреблять таких выражений, тем более применительно к самому себе. А так хорошо.

[nyushik]

СПОЙЛЕРЫ

Небольшой "тапок": умАстить, а не умОстить

[lady_may]

Эреа Арина, огромное спасибо за информацию) А то я перерыла все книги, но так и не нашла)

Кстати, ведь его однокорытниками в Лаик были Райнштайнер и Мишель Эпинэ, напишите и о них, пожалуйста - интересно же, как складывались их взаимоотношения.
В общем, все хорошо, только часто повторяющаяся "тушка" звучит не слишком уместно, все-таки мне кажется, дворянин не станет употреблять таких выражений, тем более применительно к самому себе. А так хорошо.

Спасибо за подсказку насчет однокорытников! А не поделитесь, это где в книгах указано?) Я кроме Мевена и Иорама никого больше не обнаружила) Хотя в приложениях с дворянством по датам рождений предположила, что, возможно, могли с ним учиться те, кто на год младше или старше - к примеру, Савиньяки, Леонард Манрик, хотя подтверждения в тексте я этому не нашла.
А насчет "тушки" - я долго пыталась найти какое-нибудь слово, а то "тело" звучало бы слишком... странно как-то) В итоге ничего лучшего в голову не пришло)

Небольшой "тапок": умАстить, а не умОстить

Спасибо за "тапок"

[Tany]

 
СПОЙЛЕРЫ

Вместо тушки, возможно, страдающая плоть? Ноющие члены? А то у меня ассоциация с нашими продажными налево и направо депутатами

[Dama]

Спасибо за подсказку насчет однокорытников! А не поделитесь, это где в книгах указано?)

При первом появлении Райнштайнера Робер узнаёт "бывшего однокорытника Мишеля" (ЛП, с. 426). Марсель вспоминает, что "пару раз заезжал в Эпинэ по приглашению брата" Робера, а сам Робер называет его однокорытником Мишеля (ЯМ-2, с. 257, 258).

[lady_may]

Вместо тушки, возможно, страдающая плоть? Ноющие члены?

Что ж, я подумаю, чем можно поудачнее тушку заменить

При первом появлении Райнштайнера Робер узнаёт "бывшего однокорытника Мишеля" (ЛП, с. 426). Марсель вспоминает, что "пару раз заезжал в Эпинэ по приглашению брата" Робера, а сам Робер называет его однокорытником Мишеля (ЯМ-2, с. 257, 258).

Благодарю, эреа Dama!
СПОЙЛЕРЫ

Закатные твари, мне аж неловко за мою невнимательность к мелочам при чтении

[aiv]

А начальником Лаик был тогда полковник Дюваль. Арамона сменил его на этом посту за шесть лет до начала действия, то есть в 391-м. -

А вот будет номер, если Арамона и впрямь подменял бывшего в отъезде Дюваля (вовсю этим пользуясь), а потом Дюваль приехал, узрел на построении Марселя с локончиками и чуть ли не с кружавчиками - и "братья-сестры, понеслася!"