Прозрение. Подвиг Бравиды.

[Konstantin]

  Все -таки я решился выложить этот вбоквел...

Прозрение.  (Подвиг Бравиды).

На шарике этом летающем,
С которого спрыгнуть нельзя,
Эпоха досталась нам та еще,
Но плакать не будем, друзья.

Пусть редко удача встречается,
И выстлан не розами путь,
И все, что на свете случается,
От нас не зависит ничуть.

Зависит все, что в мире есть,
От поднебесной выси,
Но наша Честь, но наша Честь,
От нас одних зависит!

Нам времечко выпало то еще,
И что еще будет, Бог весть,
Одно у души есть сокровище,
Оно называется - Честь!
Возможно и трубы победные,
И деньги отдать до гроша,
Но с Честью до вздоха последнего
Не может расстаться душа!

Зависит все, что в мире есть,
От поднебесной выси,
Но наша Честь, но наша Честь
От нас одних зависит!

Леонид Дербенев

Пролог
… Султан Султанов,  Светоч Юга, Меч Воина отложил в сторону свиток и вопросительно поднял тонкую, изогнутую бровь:
- Какую весть ты мне принес, Ишдан?
   Уткнувшийся лбом в мраморный пол векиль  осторожно приподнял свою гладко выбритую голову:
- Твой раб, повелитель, рад сообщить тебе, что твоя любимая жена Снинфи родила тебе сына. Ребенок на редкость крупный и здоровый…
   Взмахом руки султан Рашкок заставил сановника замолчать. Светоч Юга снял с правого безымянного пальца перстень с крупным  изумрудом  и небрежно швырнул его Ишдану.  Тот ловко поймал на лету дар Величайшего и, кланяясь и пятясь задом, вышел из покоев.
    Красивое лицо Меча Воина озарила довольная улыбка:
- Воин посылает мне знак. Долгожданный сын и наследник родился очень вовремя. Ему я поднесу в дар новые земли, которые возьму  на копье в этой войне.
    Его собеседник, стоявший у стены, поправил свою шляпу с пером:
- Безусловно, о Величайший. С помощью моей страны ты сокрушишь реминцев.
- Нет, - надменно возразил Султан Султанов, - это Я помогу  вам, хитрые островитяне.
- О, да, - старый лорд Огглейн прижал руки к груди. – Разумеется, Всемогущий Султан!
   Покинув зал, лорд презрительно усмехнулся. Пусть грубый дикарь думает, что хочет. Главное, что будет действовать в интересах Острова. Змеиные губы матерого дипломата исказила довольная усмешка…
   Султан Султанов проводил посла взглядом и насмешливо улыбнулся: скользкие островитяне хотят задушить Реминию его, Рашкока, руками, направляемыми Воином Логуром. Что ж, пусть шасрецийцы дают деньги, помогают войной на море и думают, что Светоч Юга – их марионетка. Придет день, и могучие рати Амадистеля ступят на склизкий берег Шасреции, чтобы привести Остров к покорности – ибо повелел Великий Воин сокрушить всех неверных, а воля Воина – неоспоримый закон!
   Султан Султанов поправил левый рукав своего ярко – синего халата и предался раздумьям…
… Когда – то небольшое кочевое племя амади, названное в честь своего первого вождя и управляемое его потомками, было маленьким и слабым. Однако, благодаря умелой политике своих правителей племя постепенно набирало силу, подчиняя соседей. Долгое время владыки некогда могущественного Фэггского Халифата, вассалами которых числились эмиры Амади, не замечали растущей под их носом угрозы. (Некогда было -  вечно воевали с издыхающей Колдейской империей, Илойей и Орфаном – отголосками седой старины). А когда спохватились, было поздно -  все народы Юга, почитавшие логуризм, уже считали род Амади своими повелителями. Последний Халиф Юстыр погиб в битве с Фельрунгом Амадиром, провозгласившим себя Султаном Султанов. Голова Юстыра украсила стену дворца султана Фельрунга, унаследовавщего от неудачника – фэггца титулы Светоча Юга и Меча Воина. Держава, объединившая всех логуритов Юга, получила название Амадистель – Земля Амади.
    Фэггцы были великим народом с богатой культурой, процветающей наукой и торговлей, но их мозги заплыли жиром. Их войны с соседями были пустяковыми – из – за каких – то там спорных территорий. Болей того, жители Халифата утверждали, что Воин призывает защищать родной очаг, а если соседи готовы жить в мире, то это стремление надо поддерживать. Султан Фельрунг  запретил городить подобную чушь – ибо такие мысли – удел слабых. Вера в Великого Воина - это беспощадная война – до полного искоренения неверных. Указ Султана Султанов предписывал всем проповедникам  трактовать логуризм лишь в подобном ключе. Безусловно, нашлось много недовольных… севших на кол. Однако до конца фэггскую ересь искоренить не удалось – то и дело вспыхивали восстания.
   Фельрунг Великий создал могучее войско, не стесняясь привлекать в его ряды мужей их покоренных народов. Гордостью и красой амадийской армии стали быжары – пехотные войска, состоявшие из юношей – чужеземцев, в детстве отобранных у родителей и взращенные в логуризме. Сын Фельрунга, Рашкок Сильный, взошел на трон в восемнадцать лет, перешагнув через  убитого им лично одряхлевшего отца и десятка три единокровных братьев. Рашкок сумел воплотить в жизнь давнишнюю мечту своего родителя – завоевал доживавшую последние дни Колдейскую империю. Столица Колдеи, Реккион, была переименована Сильным в Ильгидун -  Центр Вселенной.
   Все державы Юга трепетали перед мощью Амадистеля и завидовали его богатству. Сын Рашкока Сильного, Султан Арнад Справедливый, в отличие от деда и отца, не был религиозным фанатиком. Он дал своей державе четкие законы, перестал подвергать иноверцев жестоким гонениям, покровительствовал торговле, привечал фэггских ученых и поэтов, приглашал на службу знаменитых яльвенских мудрецов. Начиная с Арнада Султаны  Султанов правили не только в седле, но и на троне. Но мечта о покорении мира не оставляла их. Однако на пути полков Амадистеля уже долгое время стоял сильный и упорный враг. Нет, не Илойя и примкнувший к ней Орфан – их объединенных сил хватало лишь на то, чтобы сдерживать натиск Амадистеля. Нет, не Яльвен и не Лурфония – хотя и они вызывали уважение.
     Реминия.  Эта страна была единственной, которой удалось нанести амадийским полкам ряд поражений, памятных спустя долгие годы. Опустошительные походы  Лума Жестокого и  Рултана Великого, а главное, война с Улуном Воителем, требовали возмездия. И возвращения под длань Ильгидуна земель, утраченных после той войны.  Так и будет. В этот раз Амадистель подготовился куда лучше, чем раньше. А во главе Реминии толстый трусливый король, окруживший себя бездарностями и блюдолизами.
   Султан Султанов, к двадцати трем годам уже выигравший две войны – с Лурфонией и Яльвеном, очень хотел лично возглавить поход на Север. Но, будучи трезвомыслящим политиком, понимал, что это невозможно. Правитель не может думать только об удовольствиях. В Ильгидуне слишком много неотложных  дел. Ничего, Великий визирь Абригэш, обучивший когда – то юного принца Рашкока азам воинского искусства – талантливый полководец. Он справится. Тем более, что времена недооценки врага прошли. Армия вторжения, ждущая лишь повеления Султана Султанов, многочисленна и окрылена недавними победами. Отмщения осталось ждать совсем недолго- через два дня победоносные воины Светоча Юга перейдут пограничный рубеж…

[prince_bundle]

Ура-ура, здорово-здорово! Жаль, что так коротко. Но интрига уже закрутилась.
СПОЙЛЕРЫ

*Вспомнить бы еще, кто эти люди*
свиток и вопросительно
изумрудом и небрежно
Что Вы имеете в виду под матерый дипломат?

[Konstantin]

  Эр prince_bundle
Ура-ура, здорово-здорово! Жаль, что так коротко. Но интрига уже закрутилась.

  Спасибо. Я пока обозначил контуры - начатые рассказы требуют окончания.

СПОЙЛЕРЫ

Вспомнить бы еще, кто эти люди*
свиток и вопросительно
изумрудом и небрежно
Что Вы имеете в виду под матерый дипломат?

  Про них напишу. В рассказе будут и некоторые герои "Подлости" - в том числе Последний и Неукротимый - правда, в качестве эпизодических персонажей.
Ляпы исправлю - большое спасибо!!!

  ИМХО, выражение "матерый дипломат" употребимо. Но, если что, заменим на "искушенный". 

[Konstantin]

Время действия - параллельно с событиями "Подлости"

Действующие лица:

Ильон Дрантей  - сотник реминской армии, гарнизон Бравиона - 20 лет
Жеорон Зикфан – полковой лекарь, гарнизон Бравиона – 19 лет
Прентс Галвенд –  тысячник, Бравида – 40 лет
Ефтир Форнид – тысячник, Бравида – 39 лет
Гилтен Равсенд, барон Гитский, старший тысячник, комендант Бравиды – 30 лет
Интрен Зурренд – старший сотник, Бравида, 37 лет
Синнвел Магрфан – сотник, Бравида – 22 года
Ридон Рогулид, по прозвищу Шалопай, князь Фотсский,  кузен короля Реминии Килмиста II Ленивого - 29 лет
Корним Акренд, полковой лекарь, Бравида – 45 лет
Иглен, воин, Бравида – 21 год
Рунтер,  воин, Бравида – 18 лет
Астер,  воин, Бравида – 48 лет
Асконта, дочь Интрена Зурренда  - 17 лет
Глиэна, кухарка в Бравиде, 24 года
Фрэмма, баронесса Гитская, супруга Гилтена
Остима, помощница полкового лекаря, Бравида – 47 лет
Аселла, помощница полкового лекаря, Бравида – 16 лет

Килмист II, по прозвищу Ленивый, сын Рултана IV Просветителя и Сенкильды Люнкурдской, король Реминии и Лабунии, глава Старшей Ветви Королевского Дома - 39 лет

Улун, старший сын Килмиста II, принц, князь Нортагунский, по прозвищу Неукротимый,  наследник престола - 19 лет
Килмист, по прозвищу Последний, он же Старый Вепрь, принц, князь Аргуззский, глава  Аргуззской Ветви Королевского Дома, седьмой сын Рултана II Великого- 73 года.

Родрен Рогулид, принц, князь Слэригунский, глава Второй Ветви Королевского Дома, троюродный брат короля, коннетабль - 35 лет
Дорлен, принц, князь Вайнский, глава Вайнской Ветви   Королевского Дома, гранд-командор королевской армии -  36 лет.
Балорун, принц, князь Фиорунский, глава  Фиорунской Ветви   Королевского Дома, брат Ридона - 31  год.
Иглен Аргенид, князь Отвэльский, наместник Южной Реминии – 32 года
Кринт  Оргенд, князь Пилтварский, гранд – командор, командующий войсками  в Южной Реминии - 34 года

Рашкок IV Молниеносный, Султан Амадистеля - 23 года
Арнад, младший брат Султана – 18 лет
Абригэш, эмир Голру, Великий визирь Амадистеля и командующий армией вторжения – 56 лет
Тумрен, амадийский военачальник  - 45 лет
Хэсди, амадийский военачальник  - 23 года
Урраш, амадийский военачальник  - 20 лет
Грунфа, амадийский военачальник  - 40 лет
Морай, амадийский военачальник  - 23 года
Ришман, амадийский военачальник  - 29 лет

Уфлер, советник Султана Султанов – 70 лет
Гэлан, эмир Холэ, посол Амадистеля в Реминии - 63 года
Ишдан – векиль султанского двора – 50 лет
Гиллеш -  главный евнух султанского гарема – 65 лет
Огглейн, маркиз Стамрский - посол Шасреции в Амадистеле – 70 лет

[Konstantin]

Приот Трунид, бургомистр Бравиона – 49 лет
Артеан,  слуга князя Ридона  - 68 лет
Нирион, слуга князя Ридона  - 17 лет

Посвящается ветеранам Великой Отечественной войны:
Моим дедушкам – Ильясу Гильмияровичу Давлетгирееву и Рубену Шахрамановичу Каспаряну;
Георгию Беглияровичу Захаряну, Григорию Михайловичу Шевченко - Вечная им память!
Борису Леонидовичу Пунтусу, Хамиту Галиулловичу Салимову – дай им, обоим,  Господи, здоровья и сил!
Всем защитникам Брестской крепости
Всем тем, кто ковал Великую Победу на полях сражений и в тылу….


… - Мы уже от города недалече, Ваша светлость, - сообщил Артеан, глядя на маячившие впереди башни Бравиона.
    Князь Ридон усмехнулся и потрепал по холке своего гнедого жеребца:
- Ну, вот и славно. Признаюсь, эта дорога мне порядком надоела.
    Князь окинул взором поля, тянущиеся с обеих сторон от  Тригейского  тракта -  насколько хватало глаз. Море пшеницы. Скоро придет время жатвы…
- Да, мессир, - кивнул старый Артеан, прочитав мысли хозяина, - скоро крестьяне на  поля с серпами выйдут. А здесь, на Юге, урожаи всегда  – то богатые, а нынче -  так и вовсе…
    Артеан умолк, погрузившись в воспоминания. Он служил семье Ридона без малого полвека, но воспоминания о годах детства и юности, проведенных в деревеньке под Фиоруном, не изгладились из его памяти.
    Второй слуга Ридона, юный Нирион, с беспокойством оглянулся по сторонам:
- Господин мой, может, нам поспешить? На тракте пустынно,   неровен  час, лихие люди налетят…
- Полно, - захохотал Ридон, - ты, малец, и своей тени боишься!
   Нирион обиженно насупил свои белесые брови, но не посмел ответить. За него это сделал старый Артеан:
- Прав парнишка, мессир! Вы уж в который раз свою жизнь опасности подвергаете, разъезжая по стране без охраны…
    Ридон досадливо отмахнулся. Несмотря на то, что ему недавно исполнилось уже двадцать девять, князь Фотсский  прослыл в кругах аристократов человеком беспечным и легкомысленным – причем, не без оснований…
    В   Пятой  Ветви Королевского Дома – семье князей Фиорунских, князь Ридон был белой вороной. Старший брат Балорун по уши погряз в политических интригах; младший,  Арнер, мнил себя великим полководцем.  Ридон же был повесой и кутилой, честолюбие и властолюбие были ему чужды, как, впрочем, и стремление к чему – нибудь полезному. В королевском семействе было принято давать прозвища, и молодой князь удостоился своего – «Шалопай», о чем знал, и не обижался.   Он вообще относился к жизни очень просто – до сих пор не обзавелся семьей, долго не задерживался на одном месте. Там, где появлялся этот весельчак, вино лилось рекой и золото летело во все стороны. Количеству любовных романов Ридона мог бы позавидовать сам венценосный кузен, король  Килмист Второй. К слову, Коронованный Самец благоволил к Ридону – единственному родственнику, который никогда ничего у короля не просил, и никогда не заводил разговоры о политике, навевавшие на Его Величество тоску…
    Как и все Рогулиды, Ридон был очень высок и широк в плечах, наделен недюжинной физической силой. У него были тонкие черты лица, и Ридон по праву считался вторым красавцем в королевской семье – после короля.   В отличие от своих родственников, князь Фотсский не носил усов и бороды.
    Шалопай отменно владел оружием, но в турнирах участвовал редко – не любил быть на виду. Князь Фотсский очень любил странствовать по стране налегке – в сопровождении всего двух –  трех слуг, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. О том, что это чревато опасностями, он попросту не задумывался…
… - Артеан, старина,  не горюй, удача смелых любит! – с этими словами Ридон  хлопнул своего коня   ладонью по боку, и помчался в сторону Бравиона. Артеан сокрушенно вздохнул, пощипал себя за седые усы, и последовал за хозяином. Нирион старался не отставать.
… Надежды Ридона спокойно провести время в пограничном южном городишке, остановившись на каком –нибудь приличном постоялом дворе, рухнули у городских ворот. Князя поджидала целая делегация сильных города сего, возглавляемая маленьким пухленьким человечком в зеленом камзоле – видимо, местным градоначальником. На лицах встречающих были настолько радостные и приветливые улыбки, что Ридон застонал от отчаяния…

[Konstantin]

Артеан усмехнулся:
- Кажись, мессир, вас здесь встретят, как и должно!
- Гордецы побери моего горячо любимого брата Балоруна, - в сердцах Ридон сильно натянул повод, и его конь встал на дыбы. Князь не сомневался в том, что именно Балорун пронюхал о том, куда держит путь Шалопай, и сообщил об этом местным. Как же, члена королевской семьи, правнука Рултана Великого, кузена Его Величества и, хм, двадцатого в очереди претендентов на реминский трон, должны встретить, как подобает его высокому положению. Вот и рассказывай братьям о том, куда едешь. Тьфу!
    У городских ворот Ридон спешился, кинул поводья подбежавшему Нириону, и двинулся к встречающим.
    Пухлячок в зеленом сделал пару шагов вперед и церемонно поклонился:
- Ваше Высочество, позвольте представиться  - Приот Трунид, прево славного города Бравиона. От лица граждан города я счастлив…
- Всемерно благодарен, мессир, - прервал словесные излияния чиновника Ридон. – Только вот я не принц, а князь королевской крови. Титул принца носят лишь дети и внуки царствовавших королей, мой же дед, мир его праху и счастья ему в Лучшей Жизни, был лишь шестым сыном Рултана  Второго Великого и трон, как вы понимаете, не занимал.
    Оторопевший Приот снял свою черную шапочку с пером и утер со лба пот. Ридон ухмыльнулся – то-то же, съешь, червь бумажный! Шалопай терпеть не мог велеречивых людей, а прево Бравиона явно относился к подобным людям. Среди остальных встречающих Ридон вдруг разглядел пару очень даже симпатичных девиц, брюнетку и блондинку,  с любопытством глазевших на высокопоставленного гостя. Поймав взгляд князя, Приот робко молвил:
- Моя дочь Триэна, и моя племянница Ринтла, Ваше Высо… ваша милость.
    Девушки присели в реверансе. Ридон кивнул и подмигнул красоткам. Обе девицы зарделись.  Дочь и племянница достопочтимого градоначальника стали шушукаться, то и дело  бросая взгляды на князя Фотсского. Шалопай подумал, что интрижка с одной из них помогла бы скрасить пребывание здесь, но отмел эту мысль – не хотелось обижать прево Приота. Да и девочки казались слишком наивными и чистыми. Им обеим – замуж выходить и детей растить. Для любовных утех Ридон обычно искал особ… немного другого склада…
- Мессир Трунид, - осведомился Ридон, когда в сопровождении встречающих въехал в Бравион, - какой постоялый двор в вашем городе вы бы мне посоветовали?
- Что вы, что вы, ваша милость, - прево, трясущийся в седле (наверняка ездит верхом только по особым случаям, предпочитая карету)  замахал своими толстенькими ручками, - как можно?! Мой дом – к вашим услугам! Тем более, что оттуда недалеко до ратуши, и когда вы захотите проверить наши дела…
- Я здесь не за этим, милейший, - отрезал Ридон. Приот растерянно заморгал:
- Не за этим? О, право же… -  в голосе Трунида чувствовалось облегчение, да и остальные городские чиновники, внимательно слушающие разговор своего начальника с особой королевской крови, явно  расслабились.
- Да, я приехал посмотреть на Бравиду.
- О, о, я вас понимаю, ваша милость. Бравида – наша гордость и защита. Собственно, именно поэтому у Бравиона столь низкие стены – мы полагаемся на Твердыню, прикрывающую нас…
- Понятно, - ответил Ридон. Многословие прево малость утомляло незадачливого путешественника. Оставаться в городе на ночлег отчего – то расхотелось. – Я поеду в крепость после того, как немного передохну  у вас.
     Городок был чистым и ухоженным. Улицы утопали в зелени, дорожки были подметены. Аккуратные домики, приветливые горожане. Все бы хорошо, если б не назойливое (кажется, не показное, а искреннее) радушие прево и его присных, наперебой расхваливавших родной город и осведомлявшихся, какие развлечения по сердцу его милости. Хотя бравионцев понять можно -  а ну, как важному гостю в городе не понравится, и он пожалуется самому королю?! Только вот от этого не легче…
    У дома прево – двухэтажного строения с островерхой крышей и чудесным садиком, сидели на скамейках черноволосые смуглые люди в ярких одеждах и тюрбанах – амадийцы. Завидев приближающегося прево, они неспешно поднялись со своих мест. От них отделились двое – выделявшиеся осанкой и богатством одеяния. Первому из них, высокому и тощему старику с орлиным носом и окладистой седой бородой, было не меньше семидесяти, второму – невысокому юноше  с наглой улыбкой, вряд ли стукнуло двадцать пять.
- Господин градоправитель, - старый амадиец слегка поклонился, - я хотел бы просить у вас разрешения моему каравану остаться в Бравионе еще на дня два – три, ибо путь до  Аргуззы нам предстоит неблизкий, а несколько моих слуг – да ниспошлет им Воин здравия, сильно захворали.   Оставить их здесь я не могу  - в караване на счету каждая пара рабочих рук. Торговля   у меня и так идет не очень хорошо, и возвращаться с убытком не очень – то хочется… - по - ремински  амадийский негоциант изъяснялся несколько вычурно, но совсем свободно.
- Разумеется, господин Туншшар, - улыбнулся прево, которому двое конюхов помогли спешиться. – Вы желанный гость в наших краях…
- Да не оскудеет и в дальнейшем сокровищница вашего  великодушия и дружелюбия, - купец с достоинством поклонился и потянул своего спутника за рукав халата, призывая его поблагодарить доброго прево. Молодой же этого словно бы не заметил. Он с интересом пялился на Ридона. Заметив это, Шалопай вопросительно приподнял бровь.
- Не каждый день встречаешь одного из рода Широкобровых, - младший  купчик не отвел взгляда. Приязни он не вызывал. В прищуренных глазах читалась усмешка, даже издевка. В отличие от старшего товарища, юноша говорил по – ремински с сильным акцентом, причем акцент этот был явно нарочитым.
- Вот как? – сухо осведомился Ридон. – Мессир прево, вы что же, всем и каждому раструбили новость о моем приезде?
    Прево сконфуженно опустил голову. Молодой амадиец осклабился и  погладил свою жидкую бороденку:
- А это должно быть тайной? Не думал, что среди Широкобровых попадаются трусы.
   Артеан схватился за рукоять кинжала, висевшего у него на поясе, но Ридон махнул ему рукой, призывая успокоиться:
- Трусы попадаются везде. Как и наглецы, безнаказанно оскорбляющие тех, кто не может им ответить – из-за законов гостеприимства.
- Трусы попадаются не везде, - усмешка амадийца стала похожа на оскал. – Среди народов, осененных истинной верой в Воина Логура, нет места слабым духом…
- А так же лгунам, - подхватил Ридон. – Ты, парень, слишком чванлив для купца. Сдается мне, что такой гонор присущ людям знатным. А вот для чего ты прикидываешься купцом – непонятно.
   На мгновение черты лица молодого амадийца исказила гримаса ненависти, на смену которой вернулась все та же наглая усмешка. Старый амадиец счел нужным вмешаться:
- Прошу прощения, князь! Мой внучатый племянник Морай слишком молод и самонадеян, лишь этим обоснованы его дерзкие речи.
   Старик пристально посмотрел на своего спутника. Продолжая улыбаться, Морай отошел к слугам.
- Еще раз благодарю вас, господин прево. Мое почтение, князь, - купец вновь поклонился.
     Глядя амадийцам вслед, Ридон покачал головой:
- Вам бы разобраться, мессир прево. Этот парень здесь неспроста.
   Прево понурился:
- Увы, ваша милость, но князь Иглен, новый наместник Юга, строжайше запретил нам обижать амадийских купцов и их людей – так повелели ему Его Величество и мессир канцлер. Не стоит дразнить гусей. С Амадистелем у нас мир вот уже сорок шесть лет,  и война нам не нужна…
- И пусть грубят, кому хотят? – хохотнул Ридон. – Мне – то плевать на блеянье этого сопляка, но вообще – то это недопустимая наглость. Впрочем, решать вам, мессир.
   Оставалось лишь уповать на то, что доброта главы  славного города Бравиона не объясняется тем получением от амадийских торгашей мзды, или бакшиша, как говорят в Султанате Амадистель и прилегающих к нему странах …
    В голове Ридона промелькнула мысль - надо бы написать в Домберн, братцу Балоруну:  пусть сообщит королю о том, что тут творится. Но Шалопай не был бы Шалопаем, если б благополучно не позабыл об этом, сев за обеденный стол в доме прево и отвечая на улыбки благовоспитанных девиц Триэны и Ринтлы. В конце концов, его какое дело? Через пару дней он уедет обратно в столицу, а местные власти пусть сами разбираются…

[Convollar]

Эр Konstantin! Только сейчас, к моему стыду, добралась до вашей темы. И знаете - я по-хорошему завидую людям, которые могут вот так выстроить сюжет, управиться с немалым количеством персонажей и заставить стрелять все развешенные стенам ружья (я не сомневаюсь, что выстрелят все). В общем - мне понравилось и я Вам так хорошо, по доброму завидую!

[Konstantin]

  эрэа Convollar
я по-хорошему завидую людям, которые могут вот так выстроить сюжет, управиться с немалым количеством персонажей и заставить стрелять все развешенные стенам ружья (я не сомневаюсь, что выстрелят все).
  Нет, это я Вам завидую - у Вас получается куда лучше!  Но, все равно, большое спасибо, что читаете, мне очень приятно!... Этот рассказ я лет десять обдумыал, но все не решался за него взяться. Почти у всех персонажей есть реальные прототипы...
И - когда же перейдем "на ты"?

  Прозрение - это про Шалопая Ридона, которого изменит война. А Подвиг - про людей, которые своим героизмом помогут переродиться избалованному и легкомысленному аристократу...

****************************************************************************
     Ильон Дрантей  шел по улицам Бравиона в приподнятом настроении. Утром он встретил знакомого приказчика, возвращавшегося со своим хозяином из Амадистеля. Приказчик отвез деньги матери  и сестренкам Ильона – в его родной город Селькон. Это хорошо, что такая оказия подвернулась – почтарь поедет в Аргуззу лишь послезавтра, а  матушке нелегко приходится, деньги ей ох, как пригодятся…
     Ильон был сыном сапожника Грэйяра – сурового молчаливого траганца, в юности приехавшего в Реминию. Грэйяр помер, когда его единственному сыну было всего одиннадцать лет. С тех пор мать Ильона, Гринффа, горбатилась от зари до заката, работая  поломойкой и прачкой, чтобы прокормить четырех детей. Ей даже удалось справить нехитрое приданое для двух старших сестер Ильона. Впрочем, семьи их мужей тоже жили впроголодь.
   Лавку отца после его смерти прибрал к рукам сосед. Идти к нему в подмастерья Ильон не пожелал – заработок был бы слишком скудным. Юноша  записался в полк – в королевской армии жалованье было вполне сносным. Ильон, несмотря на то, что огромным ростом не отличался,  был широк в плечах и силен, поэтому королевский чиновник, производивший набор в армию, колебался недолго. Правда, служить  отправили на юг, в  Нертун  - далеко от семьи, но почтовая служба в королевстве пока что работала отменно, и деньги удавалось пересылать без особых проволочек.
    Ловкий и сметливый парень, безупречно несший свою службу, за год выдвинулся из простых воинов в старшие десятники. А затем он отличился в схватке  с разбойниками в окрестностях Нертуна, обнаружив и уничтожив их многочисленную шайку  - возглавляя при этом отряд всего из шестнадцати воинов.
    Тогдашний наместник Юга, старый принц Килмист, которого за глаза все величали Последним и Старым Вепрем, прибывший в Нертун и узнавший о происшествии, лично произвел отважного воина в сотники и распорядился перевести его под Бравион  - командовать сотней разведчиков. Новое назначение пришлось Ильону по души – это куда лучше, чем тянуть лямку в гарнизоне  - кровь предков – степняков манила его на просторы. Впрочем, повышение радовало его, в первую очередь, по той причине, что  жалование его существенно увеличилось. Стало быть, и помощь семье возросла…
    Климат на Юге был намного мягче, чем в Сельконе, граничившем с траганскими степями, и продуваемым ветрами круглый год. Наступление осени в Бравионе не ощущалось, горожане, встречавшиеся на пути молодого сотника, были одеты по  – летнему. Ильон с удовольствием ловил на себе взгляды девушек, с симпатией разглядывавших молодого воина в легкой кольчуге (ему – то было в ней немного жарковато, но настоящий воин должен терпеть и большие неудобства).
    У сотника были темные, коротко остриженные волосы, волевой подбородок с ямочкой, густые брови (сослуживцы из – за этого частенько подтрунивали над Ильоном, называя его «королевским родичем»),  широкие  - присущие всем траганцам,  скулы. В темных глазах плясали смешинки – среди товарищей Дрантей считался весельчаком и балагуром.
… - Солнце погаснет – ты все вокруг осветишь, - засмеялся Рудж Прелид, поджидавший приятеля у трактира «Веселый Кот» - самой любимой забегаловки бравионских стражников и воинов городского гарнизона. Трактир был добротным, крепким домом из двух этажей, с островерхой крышей, крытой зеленой черепицей.
    Стряпня в заведении Папаши Трунга всегда была отменная, пиво и вино… почти не разбавляли водой, цены кусались не очень сильно. Вдобавок, Трунг обслуживал в долг постоянных клиентов – о чем и гласила надпись на вывеске – прямо под котом, пьяным в дым…
     Сержант бравионской стражи пожал руку Ильона и сделал приглашающий жест:
- Господин сотник, прошу вас разделить с нами нашу скромную трапезу, - он явно изображал кого – то из городских важных господ.
    В ответ Ильон отвесил ернический поклон:
- Соблаговолю всенепременно, о, друг мой.
- Эка, как загнул, - завистливо прищелкнул языком Рудж, ероша свою светлую шевелюру, и хихикнул. – Ты точно сын сапожника, а не столичного грамотея?
- Книжки иногда читать надо, а не только разговоры высокого начальства подслушивать, - расхохотался Дрантей, в свободное от службы время частенько наведывавшийся в городскую библиотеку. Сержант стражи махнул рукой:
- Ладно, идем, нас ребята ждут…
    В таверне было, как всегда, шумно. Папаша Трунг, плешивый здоровяк лет пятидесяти, по своему обыкновению, орал на своих поварят и служанок, раздавая затрещины и шлепки направо и налево.  При этом трактирщик успевал поворачивать висевший над огнем вертел, на который был нанизан целый кабан. С полдюжины каменотесов, сидевшие за столом у окна, размахивали пивными кружками, и горланили скабрезную песню, рядом с ними отчаянно ругались  трое портных, за третьим столом резались в кости оружейники. В общем, все шло, как обычно.
   Рудж и Ильон поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, где на маленьком балкончике разместились на двух широких скамьях восемь сержантов стражи и армейских десятников. Завидев сотника, военные попытались было встать, но Ильон остановил их сердитым взглядом из – под насупленных бровей. Здесь они не на службе, нечего в струнку вытягиваться. Возвышение не заставило его возгордиться, Дрантей и с простыми воинами из одного котла питаться не брезговал. Подчиненных он гонял в хвост и в гриву, но и себя не щадил, за что его любили и уважали.
     Жеорон Зикфан, полковой лекарь, завидев Ильона, весело тряхнул своими черными, как смоль, курчавыми волосами,  и приглашающе кивнул на свободное место рядом с собой. Ильон и Жеорон сдружились с первого дня знакомства. Судьбы у них были похожи, с той разницей, что у матушки Зикфана было сейчас на шее шестеро детей – все мал мала меньше.
- Ну, что, договорился с приказчиком? – поинтересовался Жеорон, когда Ильон сел за стол. Сотник благодарно кивнул, приняв из рук одного из товарищей кубок с вином, и ответил:
- Да, дружище. Эй, Хамди,  - он обратил свой взор на Хаммда Салмея, десятника из его сотни – такого же горемыки, как и Жеорон с Ильоном – тоже помогал многодетной матери, - ты чего приуныл – то?!
     Черноволосый невысокий крепыш Хаммд (траганец, как и Дрантей), лихой наездник, про которого в сотне говорили «родился в седле», отличался веселым и легким нравом. Но сейчас он сидел, уставившись в свою тарелку с отрешенным видом. Услышав слова своего друга и  командира, Хаммд поднял взор:
- Чего ж радоваться? Я только что с берега Брэты – патрулировал окрестности, как ты и приказал…
- И что?
- Подобрали колдейца, приплывшего с амадийской стороны. На сумасшедшего вроде не похож. Говорит, что недалеко от границы амадийских воинов тьма – тьмущая. Конные, пешцы, какие –то повозки, накрытые рогожей…

[Convollar]

Кот, пьяный в дым.....Неужели в заведении папаши Трунга можно было раздобыть валерианку? А вообще очень живо написано, такая картинка получается, в чём-то даже знакомая.

[Konstantin]

  эрэа Convollar
Кот, пьяный в дым.....Неужели в заведении папаши Трунга можно было раздобыть валерианку?
  Вполне возможно. Папаша Трунг скоро явит свой характер во всей красе. И выскажется насчет котов. 

А вообще очень живо написано, такая картинка получается, в чём-то даже знакомая.
  Спасибо!  Если и живо, то лишь потому, что это немного переделанная картинка реальных событий...

[Konstantin]

   Ильон нахмурился – это был не первый случай. Приятели, прислушивавшиеся к разговору двух разведчиков, вдруг стихли.
- Я отправил двух нарочных -  в крепость и к нашему командору, - продолжил Хаммд, вращая меж пальцев нож.
- В крепость слать бесполезно, - хмыкнул Риндс Аккенд, десятник из Бравиды. – Наш комендант, Гилтен Равсенд (имя своего начальника дюжий Риндс выплюнул, точно ругательство) – баран бараном. Без приказу из Аргуззы и шагу не сделает…
- Тревожно как  - то, - вступил в разговор Окрен Флэнд, сержант стражи, самый старший по возрасту из сидевших за столом. – Вона, утречком в город князь какой – то приехал, вроде как, самому королю сродственник…
- И что с того? – пожал плечами Рудж. Окрен нахмурился:
- А ты, Рыжий, слухай, да не перебивай! Племяш амадийского купца, что в городе сейчас обретается, с тем князем говорил, как с ровней – совсем обнаглел, скотина! Да и слуги купца все по городу шныряют, будто вынюхивают чего.
- Взять бы их, гадов, за шкирку, да порасспросить, - скрипнул зубами Ильон. Флэнд хмыкнул:
- Эге, паря, ты добре говоришь. Да только вот наш прево наказывал и пальцем их не трогать – гости, мол…
- Наш прево из ума выжил, - прогромыхал Папаша Трунг, поднявшийся по лестнице. В руках он нес кувшины с вином, рядом с ним, согнувшись в три погибели, плелись два поваренка, тащившие блюдо с зажаренным кабаном. Шествие замыкала молоденькая служанка, несшая тарелку с караваем хлеба.
- Присядете с нами, господин Трунг? – вежливо спросил Ильон. Трунг фыркнул:
- Вот еще! Некогда мне тут с вами лясы точить, горе – вояки! За этими вот разгильдяями, - он кивнул в сторону поварят, с кряхтеньем водружавших жаркое на середину стола, - глаз да глаз нужен. А ты куда свои бесстыжие зенки востришь? - напустился он на служанку, стрелявшую глазками на воинов. – Хочешь, чтоб  я твои белобрысые патлы повыдергал?! Ставь хлеб и дуй отселева!
    Служанка «дунула», одарив на прощание Руджа столь ласковым взглядом, что тот расцвел. Трунг потер лысину:
- Эх-х, молодежь! Давеча тревожились о том, что на границе Гордецы знают, что творится, а теперь вот деваху - дурищу глазами поедаете.
- Ничего, повзрослеют еще,  успокаивающе молвил Окрен. – А ты, что ль, слышал чего?
- Да то же, что и вы, - вздохнул Трунг. – Чего это творится? С полвека амадийцы вели себя тише воды, ниже травы, а теперь вдруг закопошились. Да и в городе неспокойно. Давеча трое слуг купца энтого, что из амадийских земель,  сюда ввалились. Жрали, стервецы, в три горла, платить не хотели, да еще и Ринту лапать начали.
- А ты? – спросил Окрен Флэнд, заранее предвкушая ответ. Трактирщик зачем – то потер руки о кожаный передник и пожал могучими плечами:
- А что я? Намял им бока, да прочь выкинул. Потом от прево ко мне человечек приперся – с бумагой. Мессир Приот грозится с меня штраф содрать – и это за то, что я девку в обиду не дал. Тьфу, пропасть!
- Чай, не обеднеешь, - хохотнул Рудж. – За вышибалу сам вот работаешь, это ж сколько денег сберегаешь…На прибыток тебе грех жаловаться, дядько.
    Воины загоготали. Трунг сощурился:
- Прибыток мне от вас, котов молодых.
- Котов? – недоуменно переспросил Риндс. Трактирщик кивнул:
- Котов. Молодых да блудливых. Напьетесь вот сейчас, и почнете песни орать, как котяры, лекарства моей женки глотнувшие. Да перед девками – хитрыми кошками - хвостами крутить будете. Монет в трактире оставите немерено…
   Папаша Трунг вдруг посерьезнел:
- Вот только, ребятки, настоящие коты горазды не только песенки горланить, да за кошками гоняться. Они, если что, дерутся будь здоров, себя в обиду не дают. И дай Всевышний, чтоб и вы не сплоховали. Коли амадийцы на нас полезут – уж обороните от поганцев. Ладно, ребятки, не серчайте на старика. Ешьте – пейте. Ежели что, зовите…

[Convollar]

Какие разные у всех Миры - а что если действительно - Мир есть текст? И где-то, за рубежом, есть всё, что нам дорого....Очень живой у Вас Мир, эр Константин!

[Konstantin]

 Какие разные у всех Миры - а что если действительно - Мир есть текст?
  Эрэа Convollar, мне порой тоже так кажется.   
И где-то, за рубежом, есть всё, что нам дорого
  Иногда я смотрю на звездное небо и думаю об этом.  Я с этим миром с 11 лет дружу, с 1990 - го. И никак не могу расстаться. Дома горы тетрадей ( на компьютере стал печатать только в 24 года).  Мне советовали поменять имена - "...всех этих ваших рултанов, улунов и прочих на нормальных рудольфов. ульрихов и т.п., а то глаза можно сломать!" А я не могу - привык и полюбил их. СПОЙЛЕРЫ

Тем более, что печататься все равно не буду - осознаю свой реальный уровень.

Очень живой у Вас Мир, эр Константин!
  Спасибо! Хотя, ИМХО, Ваш намного живее и ярче. А какие Миры создала, к примеру, мой друг Аларвен! Или Роберт Джонсон...  В этом рассказе удалось, наконец, по -настоящему выбраться за пределы столицы.  Но здесь многие вещи почерпнуты из рассказов ветеранов Великой Отечественной войны...

[Tany]

Хороший мир!
Наверняка все это есть, причем где-то рядом, только не каждый умеет видеть.

[Konstantin]

  эрэа Tany


Хороший мир!
  Спасибо большое! СПОЙЛЕРЫ

Мне -то от него никогда не избавиться...

Я пытаюсь сделать его хоть чуточку добрее, чем должно быть, порой вопреки "объективным процессам развития человеческого общества"...

Наверняка все это есть, причем где-то рядом, только не каждый умеет видеть.
  Это было бы хорошо...  Хотя придуманные нами же герои при встрече, я думаю, пару ласковых сказали бы. С другой стороны, они часто и сами своевольничают...