Как вы оцениваете поступок Святого Алана? - VII

[Лукач]

  Попробую, по мере моих скромных сил, порассуждать.
  Итак, есть вопрос – Как вы относитесь к поступку Святого Алана? Ответить на него непросто и вот почему.
  Хвалить Алана, на мой взгляд, не за что. Убил невиновного, семью и всё за что отвечал, бросил. И что бы он там при этом не думал – неважно. Важно – что получилось, а получилось скверно. И скверно прежде всего потому, что Алан не воспользовался предоставленными ему возможностями, а их было не мало, поступить иначе.
  Списать всё на трагическое стечение обстоятельств, или же на чьи-то, но не Алана, ошибки, лично у меня не получается. Конечно же, если бы Эрнани, Рамиро, наверное, Михаэль и кто там ещё действовали иначе, то возможно и результат был другой. Но ведь у них, наверняка были резоны поступать именно так, а вот если бы Алан был выдержаннее, и крепче помнил кто он и что он, итог был точно иной. И вот у него как раз была очень весомая причина держать себя в руках.
  А обвинять будущего святого, это всё равно как упрекать того, кто не смог, когда это было необходимо, прыгнуть на три метра в высоту. Ну не смог, так ведь и задача была ему не по силам.
  Так как же отнестись к его поступку?

  Есть мнение, что Алан покарал убийцу монарха, а то, что не покарал и не убийцу, так ведь он-то этого не знал. Он-то думал, что выполняет свой вассальный долг, восстанавливает попранную справедливость. Ну погорячился, с кем не бывает…
Всё верно. Вот только Алан не сирота без роду, без племени. И кроме Долга перед сюзереном, выполнить который, вне всяких сомнений это дело Чести, у него имеются ещё и иные обязательства. Алан Окделл – владетель немалой провинции, глава семьи и, что тоже нельзя сбрасывать со счетов, талигойец. И всё это накладывает на него очень серьёзные обязательства. Неисполнение которых влечёт утрату Чести, о сохранении которой так печётся, и в этом он абсолютно прав, Алан.
  Но раз уж обстоятельства сложились так, что выполнение Долга лишает возможности исполнять Обязанности. Не означает ли это, что человек, оказавшийся перед таким непростым выбором, обязан или даже должен сделать всё возможное, что бы не ошибиться? Ведь цена этой ошибки – Честь.
  Так почему, Алан Окделл, показавший себя как умный, ответственный и честный человек, который способен учиться думать, который смог почти самостоятельно сделать, но главное, принять очень неприятные для себя открытия, вдруг словно ослеп? Он как будто не видит то, что позволило бы ему избежать ошибки. Мало того, Алан точно не хочет этого видеть. В чём причины такой перемены?
  А давайте зайдём с другого конца, то есть с начала, и вспомним, что Алан уже менялся один раз.
Человек Чести, твёрдо и незыблемо верил в то, что они, то есть Люди Чести не такие как остальные. Нет, он не считал остальных пылью под копытами своего коня, но по его убеждению, остальные должны знать своё место, должны понимать, что им никогда не сравняться с ЛЧ, а поэтому они не должны претендовать на то, что может принадлежать только ЛЧ, в частности на власть, и не должны критиковать ЛЧ, даже если есть за что.
  И вот этот Человек Чести, пусть и с подачи Алвы, но САМ, однажды осознаёт, всё, чем ЛЧ отличаются от остальных, это замшелые реликвии, от которых нет никакого толка и древние ритуалы, смысл которых утрачен давным-давно. А дальше следует потрясающий для Повелителя Скал:
  «Может, когда-то Люди Чести и впрямь повелевали стихиями, но теперь остались лишь гербы, медальоны со странными знаками да гордость, вернее, гордыня. Тот же Рамиро умнее и удачливее их всех, вместе взятых, да и Бездомный Король… Над ним можно сколько угодно смеяться, но своего он не упустит».
  То есть, если ранее, Окделл понимая что город не удержать, а помощи ждать неоткуда, видел ясно свой путь. Он был коротким, ну сколько ещё продлится осада, зато с яркой концовкой. Да, Талигойя, в которой правили Люди Чести во главе с Раканом, и по-другому быть не могло, умирала. Значит и Повелителю Скал предстояло погибнуть вместе с ней, да ни как-нибудь, а в бою, с мечом в руке. То теперь, у Алана Окделла возникли первые, ещё пока робкие сомнения в правильности такого пути.
Сомнения множились, но беда Окделла была в том, что он одиночка. Там, где другой поделился бы своими думами с друзьями и вполне возможно нашёл бы единомышленников, Окделл может полагаться только на свои силы, а они не велики. И тем не менее, он, пусть и оступаясь и то и дело отступая, но в конечном итоге, всё же  двигается вперёд. Окделл восхищается Алвой, даже слегка завидует ему. А потом вспоминает, что тот не истинный Повелитель Ветра, причём в момент, когда это не играет никакой роли. Но стоило Рамиро сказать что:
  – Вы – хороший человек, Алан, но вы не видите того, что вам не нравится. Талигойя подыхает. Отказавшись от Четверых, Эрнани Первый подрезал подпругу коню, который вас вывозил две с лишним тысячи лет. Теперь вы пытаетесь удержаться за хвост и все равно свалитесь в пропасть. Мы прикончим Оллара, но придут другие, много хуже… Придут южные корсары, придут агарийские святоши, придут холтийские степняки, не говоря уж про дриксенских живодеров. Не те вас с вашей Честью сожрут, так другие, а бастард, бастард пришпорит Талигойю, под ним она вспомнит, что значит бег… Оллар рожден королем великой державы, и он ее создаст. Если мы ему позволим.
  И Окделл понимает – это правда. А мог бы понять это человек с безнадёжной ненавистью взиравший на Оллара? Не мог. И это означает, что в Алане всё меньше Повелителя Скал и всё больше герцога Окделла. Разумеется старые привычки так просто не сдаются, Алан всё ещё надеется на возрождение Талигойи, пусть и с помощью силы Четверых, зато это будет именно Талигойя. Но при этом Алан осваивает непростое для него искусство переступать через устоявшиеся правила. Сразу после избрания Придда регентом, Окделл покорно мирится с гибелью плана прорыва из столицы и марша на Гальтары. Придд не согласится, Алва может его убить, (обратите внимание, эту честь отдаётся кэналлийцу), но по закону регентом станет Ариго, а значит всё бессмысленно. Однако спустя некоторое время, в ходе поисков пропавшего Алвы, Окделл уже сам готов, наплевав на честь, сговориться с Эпинэ и фок Варзовом и прикончить «обнаглевшего спрута». Прогресс на лицо!
  Вот только всё та же беда, все эти, без всяких шуток, достижения неведомы никому, кроме Алана. Тот же Эрнани, который вроде как приходится Окделлу другом, и от которого Алан ушёл, поняв, что король в отчаянии. Не поддержал, не приободрил, вообще не сделал ничего что бы встряхнуть друга, просто ушёл «не скрывая облегчения». Этот самый Эрнани, да и все остальные тоже, не сном не духом, что Окделл уже не прежний, твёрдый и незыблемый.   Что с ним уже можно обсуждать вещи непросто крамольные, а вообще недопустимые, как передача власти Оллару. Вот это незнание и стало одной из причин, по которой Окделла не приобщили к заговору. Так же, наверняка сыграл свою роль и недостаток времени и опасение, что излишняя активность уже отстранённого от власти короля, может привлечь нежелательное внимание регента. Опасение небеспочвенное. Вспомним, стоило трём Повелителям собраться у короля, и Спрут быстренько ответил сбором Полного Совета.

[Лукач]

  Так или иначе, но похоже когда дошло до настоящего дела, было решено вывести Окделла из гущи событий. Поставить его перед свершившимся фактом, а там уж Алва, Эпинэ, а может и фок Варзов, сумеют ему объяснить, что произошло в действительности, а Окделл, в свою очередь, сможет правильно оценить произошедшее и сделать верный выбор. И нельзя сказать, что план был плох, он имел солидные шансы на успех.
  Вспомним, фок Варзов будет Алана и сообщает ему что Алва сдал город и Цитадель, а Придд и Ариго убиты. Показательна реакция на это Окделла.
 
  Сдал Кабитэлу?! Как ему удалось, хотя чего удивляться? Кэналлиец знал город как свои пять пальцев, среди защитников равных ему не было. С бастардом они, надо полагать, сговорились, когда Алва отвозил письмо. Да, все сходится… Эрнани под арбалетными стрелами выбрал «вчера», Рамиро – «завтра», а что делать ему, Алану Окделлу?!

  Заметим, никакого возмущения коварством, ни слова про предательство. И позже, уже когда сопровождают Бланш с сыном по тоннелю.

  Рамиро Алва убил Эктора Придда… Был поединок или регенту снесли голову, как безымянному гайифцу в шлеме с птичьей головой? Интересно, с кем Эпинэ и Савиньяк? Где они? Где Эрнани? Как Михаэль узнал о предательстве?

  Опять-таки нет негодования по поводу убийства Придда. Правда возникает слово «предательство», но это понятно. Слишком много, всего и сразу навалилось на Алана, сложно вот с ходу определить своё отношение к происходящему, человека по-прежнему бросает от привычного к новому и обратно. Но главное!

  Интересно, с кем Эпинэ и Савиньяк? Где они? Где Эрнани?

  Сколько вопросов, без ответов на которые прежний Окделл ничего бы не решил. Но тот который в этот момент идет Дорогой Королев, отбрасывает их, потому что понимает, есть главный вопрос, на который он, герцог Алан Окделл, должен ответить сам, без оглядки на авторитеты и помощи зала, ответить здесь и сейчас.

  Эрнани под арбалетными стрелами выбрал «вчера», Рамиро – «завтра», а что делать ему, Алану Окделлу?!

  И ведь почти ответил.

  Его место в Талигойе, он не желает становиться изгнанником. Да, будет трудно, но Бездомный Король лучше бунтующих толп и озверевших «истинников». Сон, который он видел, оказался пророческим.

  Вот только это было не решение, а лишь намерение. И сознавая это, Окделл спешит претворить его в жизнь. Но тут возникает резонный вопрос, а зачем спешить? Ведь вернуться можно и из Агариса, чай там на цепь е посадят. Но похоже Окделл не был уверен в себе. Понять, что Талигойя уже никогда не будет прежней и обновление, возможно, пойдёт ей на пользу, это одно. А вот найти себя уже фактически в другой стране, смочь вписаться в обновления, самому их проводить, с обязательными ошибками, да ещё будучи постоянно сравниваемым с теми, кто пришёл с Олларом, это совсем другое. И видимо у Окделла не было уверенности, что он потянет этот груз. Слишком ново, непривычно. Поэтому и торопился. Так сказать, отрезать себе пути назад.
  Но не случилось, Бланш произнесла роковые слова и этого оказалось достаточно, что бы герцог Алан Окделл в мгновение ока превратился в Повелителя Скал. А тот как мы помним, не знал сомнений относительно своего Долга.

  Умереть в один день с Талигойей – большая честь.

  А Алва, этот… чуть было не совратил его с пути истинного, чуть не лишил Чести. Смерть ему! И уже забыты все те выводы, к которым Окделл пришёл с таким трудом. Более того, Повелитель Скал постоянно подогревает свою ненависть, гонит себя обратно. Ему нельзя останавливаться, нельзя задумываться.
  И вот он уже спасает от порабощения все Золотые земли, а «завтра», которое он казалось выбрал, обозвано «кровавым» и поэтому ему предпочли «никакое сегодня». Вот он выбор Повелителя Скал.
А дальше, встреча с Алвой, красивая, словно это ритуал, сцена с вопросом и не дослушанным ответом. Впрочем ответ нисколько не интересовал Повелителя Скал. И удар кинжалом. И после этого началось самое страшное для Окделла. Отрезвление.
  Прошло не так уж много времени, и он уже понимает, что ему нечего сказать сыну, а ведь хотел встретиться, а выходит незачем. Потом настигает запоздалое беспокойство за семью и в завершении:
  Когда все пошло прахом – единственный выход умереть с высоко поднятой головой. Создатель разберет, в чем новопреставленный раб Его прав, а в чем виновен.
  Казалось бы, минули какие-то минуты, ну может час, а былой уверенности в своей правоте всё меньше. И всё что остаётся Окделлу, это постараться достойно умереть.
  Вот поэтому я считаю, что сложиться, конечно, могло как угодно и что было бы вернись Алан в столицу и присягни Оллару – неведомо. Но в решающий момент он проявил слабость, ему не хватило уверенности, сорвался мужик и насвинячил.

 
 

[godar]

Очень интересное рассуждение. Плюсую.
Однако, как говорится Платон мне друг, но…
Я не мог принять ваших доводов и вот по каким причинам. Вы увлеклись мысленным экспериментом, философией и упустили из вида реальную обстановку.
Рассуждать изложенным  выше способом хорошо на дружеском пиру. Но когда рушится мир и человеческие жизни отлетают так же легко, как сорванные ветром осенние листья, а ты сам чуть ли не с голой задницей бежишь неизвестно куда, где время для высоколобых рассуждений о Долге и Чести? В такие моменты люди действуют почти на рефлексах, исходя из жизненных установок и склада характера.
Вот Окделл, к примеру, очень котировал верность и никак не котировал предательство. Первый его импульс узнав о смерти друга – отомстить.
Как хотите, я не вижу в этом ничего плохого.
Будь у него время и возможность пообщаться с соратниками и тщательно все взвесить, вполне возможно Алан действовал бы совсем по другому. Но ничего этого у Алана не было.
А даже если бы и было. Есть интересная переписка между одним из друзей Цезаря и Цицероном.
«Мне ставят в вину, что я тяжело переношу смерть близкого человека и негодую, что погиб тот кого я любил; ведь, по их словам, отечество следует ставить выше дружбы, словно они уже доказали, что его кончина была полезна для государства. Но я не буду лукавить: признаюсь, я не дошел до этой твоей степени мудрости».

И я решительно не понимаю почему от Алана (не глупого, но в целом обычного человека) требуют сверхъестественной проницательности и ангельского терпения.
Ну разве что потому, что его потомок нам очень не нравится, а потомок Рамиро наоборот.

[Юлька]

Я не могу признать право на месть по следующим причинам -это не месть, а Эрнани Алану не друг.

Вообще-то обычно в этой теме я придерживаюсь мнения, что Алан действовал в основном из-за глубокого и махрового консерватизма и предубеждения к тому новому, что принес с собой Рамиро. Замечу - не зависть, консерватизм!

Но право слово, может не стоит туда же валить его отношение к Эрнани. Считал ли Эрнани Алана другом – не знаю. Как он со всеми участниками событий обошёлся, так слово «друг» ему не знакомо в принципе. 

Но!  Алану то это каким образом мешало считать Эрнани своим другом? И безмерно огорчиться от известия о смерти и впасть в ярость узнав кто?
Марсель между тем тоже объявил для начала, что он друг Алвы, а на ехидный вопрос дядюшки Шантери знает ли об этом Алва ответил, что это не важно. И много что сделал надо заметить. Не меньше Алана.

[Mr.ACE]

Очень интересное рассуждение. Плюсую.
Однако, как говорится Платон мне друг, но…
Я не мог принять ваших доводов и вот по каким причинам. Вы увлеклись мысленным экспериментом, философией и упустили из вида реальную обстановку.
Рассуждать изложенным  выше способом хорошо на дружеском пиру. Но когда рушится мир и человеческие жизни отлетают так же легко, как сорванные ветром осенние листья, а ты сам чуть ли не с голой задницей бежишь неизвестно куда, где время для высоколобых рассуждений о Долге и Чести? В такие моменты люди действуют почти на рефлексах, исходя из жизненных установок и склада характера.
Вот Окделл, к примеру, очень котировал верность и никак не котировал предательство. Первый его импульс узнав о смерти друга – отомстить.
Как хотите, я не вижу в этом ничего плохого.
Будь у него время и возможность пообщаться с соратниками и тщательно все взвесить, вполне возможно Алан действовал бы совсем по другому. Но ничего этого у Алана не было.
А даже если бы и было. Есть интересная переписка между одним из друзей Цезаря и Цицероном.
«Мне ставят в вину, что я тяжело переношу смерть близкого человека и негодую, что погиб тот кого я любил; ведь, по их словам, отечество следует ставить выше дружбы, словно они уже доказали, что его кончина была полезна для государства. Но я не буду лукавить: признаюсь, я не дошел до этой твоей степени мудрости».

И я решительно не понимаю почему от Алана (не глупого, но в целом обычного человека) требуют сверхъестественной проницательности и ангельского терпения.
Ну разве что потому, что его потомок нам очень не нравится, а потомок Рамиро наоборот.

Присоединяюсь, абсолютно верно.Добавлю только, насчет того, почему Алан не стал дослушивать ответ Рамиро:
- во-первых все что надо он узнал.
-во-вторых, он был не в том состоянии, чтобы вести беседы и отвлеченно рассуждать (как мы тут это делаем), можно сказать, он был в состоянии аффекта.     

[Ankabut]

Как-то упускается из виду ещё одно обстоятельство, позволяющее Алану накрутить себя до крайней степени - вина перед собой, что не удосужился сразу поинтересоваться у фок Варзова о судьбе Эрнани. Да, разбудили, сразу запрягли, а в таких ситуациях чаще всего трудно сразу полностью врубиться...
Алану и в голову не могло прийти, что Михаэль скроет смерть короля и скажет о смерти маршала. А он-то решил, что Эрнани в плену, фок Варзов так уверенно сказал, что бастард никого не тронет…
И не сразу он поверил в то, что убийца - Рамиро, иначе не стал бы переспрашивать фок Варзова. А уж после заявления, которое легче всего понять как "последним вышел от Эрнани Рамиро, больше никто вроде не заходил, а следующий посетитель нашёл уже труп", практически все сомнения исчезают.
Алан мстил убийце своего друга и предателю своего государства. Мстил тому, кто убил доверившегося ему друга. И сам становился таким же убийцей.
Кэналлиец был здесь своим, не просто своим — чужаки признали в нем вожака. Все они, не раз сменившие хозяев, ненавидевшие старую знать и мечтавшие с ней сравняться, приняли предателя в свою стаю. Хотя для сторонников бастарда Алва был не предателем, а волком одиночкой, сначала доказавшим свою силу в схватке с Франциском, а потом открывшим городские ворота. Для захватчиков это было не подлостью, а подвигом. Что значила для них смерть Эрнани?! Эрнани, возвысившего полукровку и тем самым подписавшего смертный приговор себе и Талигойе. Бедный Эрнани, счастливый Эрнани — он не видит, как по его дворцу бродят довольные собой хамы.
— Да, — бросил Оллар, — Талигойя умерла. Давно пора. Зато родился Талиг. Вы с вашей Честью и вашими предрассудками пережили самих себя. Рамиро Алва это понял.
Он это тоже понял, но есть вещи, которые нельзя предавать — дружба, доверие, совесть. Если б они с Шарлем не доверяли предателю, король был бы жив, но им и в голову не приходило…
Нельзя бить в спину тех, кто верит тебе и в тебя! Если б Рамиро во всем признался… Пусть он решился сдать город на Совете или по дороге к Оллару, но, сговорившись с ним, он должен был рассказать…. Он бы понял, он сам был почти готов открыть ворота бастарду, лишь бы остановить Придда, но убийство Эрнани зачеркнуло все. Такое не прощают.
А вот что он сам стал таким же предателем - Алан так и не понял.

[Память Шаки]

  Господа оппоненты вы интересно пользуетесь мат.частью в угоду себе, и при этом старательно забываете то что вам не нужно.
1) Тут опровергают дружбу Алана с королем. Приводят пример что Варзов был ближе. Внимательно смотрим мат.часть. Кого вызывает Эрнани в свидетели и советчики для разговора с Рамиро? Варзова?! Далее от кого он принимает помощь,кому может показать свою физическую слабость?(или тут он использует Алана как слугу?) Кому изливает душу по поводу загнивания Талигойи? Вам это не подходит и вы старательно это не видите.Для вас Алан предатель подлец, но не друг и вассал.
2)Далее по вашей логике после смерти человека все данные обязательства устраняются за ненадобностью, а вот это уже дело чести каждого. Некоторые кричат "ура" новому узурпатору некоторые сражаются до конца(даже зная что это не оценят)
3) Вы оцениваете ситуацию основываясь на ЛОГИКЕ и ЗНАЯ ВСЮ ПРАВДУ! Герой этого лишен.

Алан конечно не Святой. Да он и не претендовал на это. Зависть и прочее к данной ситуации вообще не имеет никакого отношения. Есть ярость, эмоции, и месть. Но вот подлости и предательства нет абсолютно.

Вы не хотите понять что тут правды две. Одна правда -Рамиро, другая правда - Алана. Истина конечно есть, но её герои вообщем не знали...

[Mr.ACE]

Эр Аnкаbut+ И ещё, в действиях Алана нет никакого двойного дна (он вообще парень простой), какой-то зависти и пр. Он всего лишь мстил за своего короля и друга. 

[Память Шаки]

Я не могу признать право на месть по следующим причинам -это не месть, а Эрнани Алану не друг.

Вообще-то обычно в этой теме я придерживаюсь мнения, что Алан действовал в основном из-за глубокого и махрового консерватизма и предубеждения к тому новому, что принес с собой Рамиро. Замечу - не зависть, консерватизм!

Но право слово, может не стоит туда же валить его отношение к Эрнани. Считал ли Эрнани Алана другом – не знаю. Как он со всеми участниками событий обошёлся, так слово «друг» ему не знакомо в принципе. 

Но!  Алану то это каким образом мешало считать Эрнани своим другом? И безмерно огорчиться от известия о смерти и впасть в ярость узнав кто?
Марсель между тем тоже объявил для начала, что он друг Алвы, а на ехидный вопрос дядюшки Шантери знает ли об этом Алва ответил, что это не важно. И много что сделал надо заметить. Не меньше Алана.

Скажите месть за короля это консерватизм? Бедный Люра, пал жертвой консерватизма да и старший Рокслей тоже? Или вам это не подходит, там прогресс и святая мстя, ибо герой нравится...
Насчет дружбы Эрнани и Алан постом выше...

[Mr.ACE]

Скажите месть за короля это консерватизм? Бедный Люра, пал жертвой консерватизма да и старший Рокслей тоже? Или вам это не подходит, там прогресс и святая мстя, ибо герой нравится...
Насчет дружбы Эрнани и Алан постом выше...

Ну да, как говорилось выше, двойные стандарты.Конечно, Давенпорт- он же герой, Ворон вообще всегда прав, а вот Алан в такой же ситуации- подлец, негодяй и завистник. 

[mag_]

...Бедный Люра, пал жертвой консерватизма...

Бедный Люра пал жертвой своей несообразительности 
Ему бы у эшафота не за саблю хвататься, а заорать что-то вроде "Караул, смирно! Господин Первый Маршал, разрешите проводить Вас в караулку для доклада обстановки!" - Алва, несомненно, сдержал бы удар 

С уважением,
mag

[Юлька]

Я не могу признать право на месть по следующим причинам -это не месть, а Эрнани Алану не друг.

Вообще-то обычно в этой теме я придерживаюсь мнения, что Алан действовал в основном из-за глубокого и махрового консерватизма и предубеждения к тому новому, что принес с собой Рамиро. Замечу - не зависть, консерватизм!

Но право слово, может не стоит туда же валить его отношение к Эрнани. Считал ли Эрнани Алана другом – не знаю. Как он со всеми участниками событий обошёлся, так слово «друг» ему не знакомо в принципе. 

Но!  Алану то это каким образом мешало считать Эрнани своим другом? И безмерно огорчиться от известия о смерти и впасть в ярость узнав кто?
Марсель между тем тоже объявил для начала, что он друг Алвы, а на ехидный вопрос дядюшки Шантери знает ли об этом Алва ответил, что это не важно. И много что сделал надо заметить. Не меньше Алана.

Скажите месть за короля это консерватизм? Бедный Люра, пал жертвой консерватизма да и старший Рокслей тоже? Или вам это не подходит, там прогресс и святая мстя, ибо герой нравится...
Насчет дружбы Эрнани и Алан постом выше...

Ой! Зачем так обобщать.
Чтобы было понятней задам вопрос. А вот если бы прошёл слух, что Эрнани убил... ну например Эпине. Алан бы тоже ударил не дослушав   или нет, как Вы думаете?

[godar]

Если отмотать тему на пару страниц, то легко увидеть, что такой вариант уже рассматривался.
Если бы прошел слух про Эпине Алан бы ему прежде всего не поверил. Но не в силу какого-то спиномозгового консерватизма, а потому что Шарль его близкий многолетний друг.
В отличии от Рамиро с которым они более менее сошлись только на днях.

[Юлька]

Если отмотать тему на пару страниц, то легко увидеть, что такой вариант уже рассматривался.
Если бы прошел слух про Эпине Алан бы ему прежде всего не поверил. Но не в силу какого-то спиномозгового консерватизма, а потому что Шарль его близкий многолетний друг.
В отличии от Рамиро с которым они более менее сошлись только на днях.

Что там пару страниц... Вопрос поднимается раз за разом и вечен как эта тема. 

Почему не поверил бы. Может и поверил. Убить ведь можно  случайно (есть такая штука при захвате города - случайность), иногда это необходимость и благо. Это не обязательно предательство.

Тем не менее Рамиро убил с его точки зрения именно предательски.

А почему собственно... Рамиро не сделал ничего что позволило  бы о нём думать как о предателе.
Просто был чужаком и чужаком инакомыслящим.

[Ankabut]

Ударил бы он Эпине? С разгону - вряд ли. Тут надо на порядок сильнее раскручивать себя. (Эта тема уже не раз поднималась) Он потерзался бы жуткими сомнениями, попробовал бы разобраться, поговорить, увидеться.
И вот тут много зависело бы от обстановки.
     Увидев Шарля среди сторонников Оллара, которые жмут руки, похлопывают по плечу, называют "молодцом" и "своим парнем" и услышав "Его убил я..." вполне мог и ударить. Потому что никаких других доказательств не потребовалось бы. 
    А вот в спокойной беседе, один на один, мог бы додуматься до "удара милосердия", наносимого по просьбе Эрнани...