Карандаш

[Полярная Звезда]

Первое стихотворение и проза о-очень понравились! Здорово, что продолжение будет!

[Tany]

СПАСИБО!!!!!

[Жак]

Эры и эрэа, примите мою глубокую благодарность!
Продолжение
СПОЙЛЕРЫ

Соблазнение, подкуп – угадайте, что дальше? Верно – угрозы. Ее род очень силен и влиятелен, стоит ей хоть намекнуть -  и моя смерть будет долгой и мучительной.
-Моя мать была ведьмой, – ответил я, улыбаясь.
Блеф чистой воды – я даже простейшего бабкиного заговора на уголек не знал, но леди шарахнулась от меня с побелевшим лицом. И потом, при встрече, каждый раз скрещивала пальцы в отвращающем зло знаке.
Когда Вы вернулись домой, я имел глупость подумать, что все пойдет по-старому. Но через несколько дней, ложась в постель, угодил головой в репейник, подкинутый на подушку – да так, что пришлось вырезать несколько прядей с вцепившимися намертво колючками.
А назавтра, едва я вошел в Ваш кабинет пожелать «доброго утра», ворвалась она – бледная, с горящими на щеках и шее алыми пятнами (не пожалела нежной кожи, нащипала как следует!), растрепанная, в бесстыдно разорванной на груди рубашке –  с клоком моих рыжих волос в одной руке, и с куском от панталон (а я-то гадал, куда подевались…) в другой. Я онемел, а леди трясущимся пальчиком ткнула в мой сторону:
-Он…он посмел… меня… - и рухнула к Вашим ногам. Вы, разумеется, успели подхватить жену на руки…повернулись ко мне…и я задохнулся под Вашим ледяным взглядом. Поверили. Вы – ей – поверили?! Я хотел что-то сказать – но из горла вырвался жалкий хрип. Если Вы могли поверить ей, я…мне… мне больше и жить незачем. Если Вы сейчас мне хоть слово скажете – я умру на месте от разрыва сердца. Я…уже…
Наверное, что-то из этого отразилось на моем лице, потому что Вы отвели глаза и усмехнулись:
-Я верю тебе, мышка.
-Как?! – леди в мгновение ока «пришла в себя», обвила шею мужа белоснежными руками и затряслась в рыданиях:
-Любимый! Прошу, убей его, он посмел… умоляю, отомсти…
Вы осторожно разомкнули объятья и поставили супругу на ковер.
-Успокойтесь, миледи, я уверен – ничего страшного не произошло.
-Что?! – вот теперь пятна на щеках были настоящими!
-Как?! Вы не поняли?! Он хотел меня…
-Нет, – предельно вежливо перебили Вы, но я слышал смех в Вашем голосе. – Вас он не хотел. Насколько мне известно, желания Пьера направлены совсем на другой…объект.
Что?! Лицо мое полыхнуло огнем – откуда?! Это невозможно…
-Миледи, скоро подадут завтрак, а вы одеты несколько неподобающим для леди образом. Прошу Вас, поднимитесь наверх и приведите себя в порядок.
Поле битвы было оставлено нам. Но…
-Я…наверное, я лучше уеду…куда-нибудь, – один Бог знает, чего мне стоили эти слова! Но иначе я не мог.
-Почему? – спросили Вы ровным голосом.
-Потому что я…ведь я мешаю, она ведь Ваша жена, и…наверное, любит, а Вы ссоритесь из-за меня, и я не желаю…
-Ты никуда не поедешь, Пьер.
-Но донна…
-Ты никуда не поедешь, Пьер. Ты меня понял?
-Монсеньор…
-Ты отправляешься завтракать и учить урок.
-Да, монсеньор.

Монсеньор, я трус. Презренный и жалкий трус. Я должен был уехать, и я знал это – но я остался. И радовался своей победе. И даже не простудился ни разу за целый месяц.
Ну а вчера пришли они. Наш капеллан, старательно отводящий глаза. И трое из Милосердных Защитников. Инквизиторы.
- Чем могу служить, господа? – Вы молниеносно вытолкнули меня в соседнюю комнату и захлопнули дверь.
Но я все равно все слышал – другое дело, слова разлетались, будто сухие листья.
-Отродье дьявола… в Вашем доме… выдать…для покаяния…на костер.
Все очень просто – «Моя мать была ведьмой», у Вас прекрасная память, донна Франческа, и железная воля, и дьявольский ум – мои поздравления.
Три дня. Три дня, сказали Вы им, и Вам докажу, господа, что нет в моем доме никакого отродья дьявола. Разве что козлы в деревне. И выпроводили Братьев к капеллану.
А сами бросились в столицу:
-Не бойся, мышка, это недоразумение, у меня есть очень влиятельный друг – он мигом приструнит этих оголтелых фанатиков. Жди меня и постарайся никуда не выходить из своей башни, понял?
Понял. Вы не вернетесь через три дня – Вам просто не позволят. Тот же влиятельный друг – ради Вашего же блага.
А из башни я при всем желании выйти не смогу – за дверью караулят двое слуг донны.
И все, что мне остается – это смотреть, как вороной уносит Вас бешеным галопом, напрямик, сквозь осенние поля…
А ночью мне приснилась мама. У нее были рыжие косы и зеленое платье. И она держала за руку мальчишку, как две капли воды похожего на меня – брата.
-Я помогу тебе, – сказала мама. – Я сделаю так, что твой лорд вернется, а ты сможешь уехать. Но уехать ты должен до его возвращения.
-Монсеньор будет меня искать!
-Не будет. Он даже тебя не узнает. О тебе все забудут здесь – он никогда не привозил тебя в свой замок.
-А… если я не уеду?
Мама посмотрела на меня строго и печально:
-Ты умрешь, когда копыта его коня ступят на дворовые плиты.
-Мама, подожди! Ты любила его?
-Я его даже не знала.

Я трус, монсеньор. А она все-таки была ведьмой. А я могу уйти. Уйти с Вашей дороги, из Вашей жизни, и не ломать ее больше. Но я сижу на подоконнике и смотрю, как в полях бродит осень. Не в лиловое стеклышко смотрю – хватит с меня волшебства. Я хочу увидеть Вас - как обычно.
Вы войдете сюда, и я расскажу Вам про осень. А Вы скажете, что я опять фантазирую вместо того, чтобы учить латынь – но Ваш наследник должен ее знать. И он должен быть здоровым, а я опять сижу на каменном подоконнике.
А я отвечу, что…
Порыв ветра сотрясает раму. Сухие листья влетают в распахнутые ворота – а вслед за ними врывается на полном скаку вороной конь. И Вы молча падаете с седла на плиты двора, и багряная листва укрывает Вас невозможным, последним плащом…

В бесприютных, пустых полях бродит осень, кутаясь в старенький рваный плащ, и ее рыжие волосы седеют на висках тонкими нитями.
-Видите, монсеньор – воон она, вон там?
Два всадника медленно ехали по осеннему полю, оставляя за спиной кромку леса. У того, что на сером коне, рыжие волосы торчали непокорным, смешным хохолком. У второго, который с небрежной грацией правил вороным, спадала за спину шелковая волна черных локонов.
-Перестань, мышка! – смеется черноволосый. – Это просто наказание – твои вечные фантазии! Не вижу я никакой осени, уже давно зима, а я даже первый снег пропустил из-за этой болезни…
-А его и не было! – пожимает плечами рыжий. – И Вы сами виноваты – откуда мне было знать, что Вы придете в себя, когда я на минуту выйду на кухню?! И побежите искать меня на улицу, под ливень – и подхватите вдобавок к яду Вашей донны еще и воспаление легких?
Его спутник долго молчит, прежде чем ответить. И говорит, наконец, так тихо, что едва можно расслышать за стуком копыт по мерзлой земле:
-Мне показалось, что ты уходишь. Уходишь навсегда.
-Я никуда не уходил, монсеньор, – так же, едва слышно. – Я никуда не уйду. Никогда.

А вечером в комнате ярко горит камин, и цветные витражи закрывают дорогу темноте и стуже…
-О Господи, ну когда ты, в конце концов, домучаешь этот несчастный учебник?!
-Монсеньор, слезайте с подоконника сейчас же! Вы простудитесь!
-Только если ответишь без запинки! Ну – как будет по латыни «один-единственный»?!
- «Unicus», монсеньор, «Unicus». Вы - «Unicus»…

На самом краю пустого поля встретились две женщины – рыжеволосая, в старом плаще, и чернокудрая, в роскошной песцовой шубе.
-Здравствуй, сестра. Ты так долго плутала… Замерзла? Иди сюда, вот так – под шубу. Ты ведь поможешь мне, правда?
А в воздухе медленно кружились белоснежные хлопья первого зимнего снега.

[Yaga]

Эрэа, очень интересно. Продолжение еще будет? Как прекрасно Вам удается прерывать Ваш рассказ: вроде и есть некоторая завешенность, допускающая фантазию... но и продолжение ожидается. Замечательно.

[Полярная Звезда]

Эрэа, очень интересно. Продолжение еще будет? Как прекрасно Вам удается прерывать Ваш рассказ: вроде и есть некоторая завешенность, допускающая фантазию... но и продолжение ожидается. Замечательно.

Полностью согласна!

[prince_bundle]

Мыш - с большой буквы. Получается имя собственное, а не грамматическая ошибка.
Наверное, потому что у меня "курения" уже давно ассоциируются совсем с другим процессом.

Сначала про стихи.
Каблуками сминая печаль - очень удачный образ. У лирической героини решительный характер.

СПОЙЛЕРЫ

1) Коростой - выглядит неэстетично, разрушает романтический окрас стихотворения.
Внезапных, словно выстрел, - сравнительный оборот нуждается в запятых.
ИМХО, это стихотворение - неудачное нагромождение образов, но с подведением итога. Не ясно, почему пальцы дрогнут жалко, почему яд манит. Стиль не выдержан: высокий (выстыл) и фамильярный (малыш).
2) По форме лучше предыдущего, однако не оправдывает сильного начала. Это перечисление без смыслового итога.
Зачем стилет? Для защиты - от кого? Для нападения - на кого? И так далее.
После рок запятая не нужна, для паузы требуется тире.
После кружевную вуаль запятая не нужна.

Теперь про прозу.
Начало мне очень понравилось. Хорошо написано, интригует. Что же будет дальше?
Положить чью-нибудь шкурку на подоконник монсеньеру в голову не пришло?
До слова "монесеньер" я был уверен, что речь идет о женщине. Надеюсь, это не слэш? Рассказчик все-таки думает о родственных отношениях.
Донна Франческа не знает, что во время простуды хочется двух вещей -  спать под теплым одеялом и послать всех подальше.
Монсеньер совсем не спал по ночам?
Владелец замка не может позволить устроить отдельные спальни для себя и для жены? В замке острая нехватка жилплощади?
Волшебным мир становится при дневном свете. Или двор замка хорошо освещен?
Ура, во второй части главгерой наконец-то перестал болеть! А то хроническое ОРЗ - это неромантично.
СПОЙЛЕРЫ

Первая часть
Вчера я видел, как она шла, из окна своей башни. Получается, что осень шла из окон башни.
Шла... уходя - повтор.
За что - запятая, а не тире.
Где можно и где нельзя - запятой в середине этой конструкции нет.
сдаетесь и заливаетесь - без запятой.
Откинув волну волос - "волна" здесь лишняя.
сырой норы моего детства - смысл понятен, но "нора" звучит странно. Хоббит, что ли? Или "нора" как синоним "дыры"?
"Тяжелая артиллерия" - леди такая толстая?
не в той деревне - после "той" нет запятой.
Вторая часть
стоит ей хоть намекнуть, и моя смерть будет долгой и мучительной - после "намекнуть" нужна запятая или тире.

Если будут опечатки - прошу прощения, сегодня без них мне сложно обойтись.

Какая Франческа коварная! Загадок всё больше, ждём продолжения.

[Жак]

Yaga, Полярная Звезда, благодарю, эреа! как ни жаль, но продолжения у этой истории нет,  просто такой вот кусочек, когда настроение было...
Эр prince_bundle, по первому стихотворению - согласна полностью, писалось оно в слишком неуравновешенном состоянии, после весьма неприятных событий... поэтому так уж вышло. А стили я вечно мешаю один с другим...
Второе - ну, ночь вроде как благородная дама, к тому же авантюристка, а такая дама, собираясь, вполне могла взять с собой стилет...  ( я себя к благородным дамам не причисляю, но, когда мне приходилось возвращаться вечером из не слишком цивилизованного района, у меня за голенищем сапога ножик таки был... )
Что касается прозы - не слэш. Пусть это глупо и наивно, но я считаю, что в отношениях между людьми бывает такая дружба, которая может значить больше. чем любовь.
Монсеньор... когда спал, а когда просто не спалось...
А мир волшебный всегда, или почти всегда.
1)

Первая часть
Вчера я видел, как она шла, из окна своей башни. Получается, что осень шла из окон башни. - почему? ведь запятая ясно разделяет...
Откинув волну волос - "волна" здесь лишняя. - опять-таки, почему? если это именно такой образ?
сырой норы моего детства - смысл понятен, но "нора" звучит странно. Хоббит, что ли? Или "нора" как синоним "дыры"? - ну да, как синоним.
"Тяжелая артиллерия" - вовсе нет, имеется в виду, что она решила предпринять решительные действия, которые уж точно должны были принести нужный результат. Есть такое выражение.

Остальное исправила, благодарю!

[Жак]

***
За мокрым окном плачут ивы в ночи,
Сгорает в камине исписанный лист,
А кофе сильнее, чем прежде, горчит,
И на чердаке чей-то хохот и свист...
А предков портреты надменно молчат,
И кривят презрительно линии губ:
Ведь я родового не стою меча,
Я слишком наивен, доверчив и глуп.
Позор - стихоплетство в роду воевод!
В роду богатейших набобов царя!
А я - их наследник, их славы оплот,
А я... а я трачу величие зря.
Сонеты, куплеты, веночки стихов,
Луна, соловьи и каштаны в цвету...
Набор из ненужных, бессмысленных слов,
Постыдная трата себя в пустоту!
Ладони никак не желают теплеть...
Раскаянье - осыпью злых янтарей...
Я слаб, малодушен - ведь мне не суметь
Предать и словечка из песни своей.

Проза
СПОЙЛЕРЫ

Тибальд. Илис. Габриэль.
Я закрыл глаза. Медленно досчитал до пяти, и снова взглянул. Ничего не изменилось, четкие черные буковки на квадратике бумаги по-прежнему складывались в имена.
Тибальд. Илис. Габриэль.
Мой новый заказ.
Мои друзья по ГАМу – Государственной Академии Магов.
Нас с самого начала прозвали «Тигром» - по первым буквам имен: Тибальд, Илис, Габриэль, и я, Рамон.
Маг воды. Маг земли. Маг воздуха. И маг огня. Бывший.
Прелестное сочетание, верно?
Я сказал – «друзья»? С чего бы это? Нет, назвать нас «друзьями» можно было только в насмешку. Более-менее терпимыми были лишь отношения Тибальда с Илис, что и не удивительно – ведь они брат и сестра. Остальные друг друга ненавидели. И отнюдь не тихо.
Впрочем, к Илис все относились тепло. Ее хотелось опекать, оберегать и защищать. О том, что это рыженькое ангелоподобное чудо способно хладнокровно задушить оборотня побегами дикого винограда, знали немногие. Правда, потом она полчаса рыдала над разодранной когтями чудища веткой… Маг земли, что ни говори!
Тибальд… Водяная змея. Мерзавец и лицемер, каких мало. Вывернется ужом из любого захвата – и ужалит. Высокий, резкий, и в то же время неуловимо текучий. Поймать взгляд его раскосых зеленоватых глаз было решительно невозможно. И я не разу не слышал, чтобы Тибо смеялся. Не ухмылялся своей змеиной улыбочкой, а именно смеялся.
Габриэль. Маг воздуха. Легкий, как перышко. «Своя душа». Чуть что – заливался таким хохотом, что через минуту смеялись уже все вокруг, включая учителей. И, опять таки, мало кто видел, как эта маска превращается в лед. В режущий клинок ветра горных ущелий. Вот когда в его серые глаза лучше было не смотреть!
И я, Рамон. Маг огня. Я был бы первым на нашем курсе, когда бы не эти трое. Мы никогда не давали друг дружке и секунды отдыха. Друзья! Соперники, поневоле держащиеся вместе. Всегда – на острие недоверия: кто на этот раз?
С самого начала учителя от нас стонали – дня не проходило без какой-нибудь каверзы, и чем дальше, тем больше.
Однажды Илис пришло в голову оживить вишневые косточки в нашем компоте. Раскидистые деревья рванулись вверх, обливая нас жидким сиропом, и царапая ветвями лица. Мы не остались в долгу – на девчонку с трех сторон обрушились вихри Сил, от которых она легко увернулась. И все бы ничего, не сиди мы так близко к учительскому столу. В результате мой огонь сжег роскошные усы профессора Международной Магии, воздушный хлыст Габриэля огрел по лбу не успевшего отшатнуться профессора Истории, в которого были тайно влюблены все наши однокурсницы, а водопад Тибальда обрушился точнехонько на директорский парик. И смыл его ко всем чертям, обнажив сияющую лысину…
Ох, и досталось же нам тогда! Всем четверым, почему-то.
В наказание нас отправили на кладбище – очищать надгробия. Причем без помощи магии – на все наши силы были наложены печати. Работу нужно было выполнить к рассвету. А то, что за это время привести полтыщи плит в порядок нереально – никого не волновало. Не сделаем – останемся без сил еще на неделю. А это такие мучения, словно у тебя половину души вырвали. В полночь Илис нарвалась на оборотня. Разумеется, оставить ее с чудищем один на один было бы только справедливо – ведь это из-за нее нас наказали! Но нам такая мысль отчего-то в голову не пришла, и мы кинулись в драку, прикрывая один другого. Впрочем, это мы с Тибальдом прикрывали Илис и Габриэля, потому что мы умели сражаться, а они – нет. Не знаю, что бы с нами было, ведь помощи – не дозваться. Скорее всего, полегли бы рядышком на те самые могилы, которые убирали – поединок четырех подростков с оборотнем дело почти безнадежное. Но через полчаса Илис как-то сумела сломать свою печать. И тут же виноградные лозы, послушные ее воле, оплели чудовище, впиваясь в глотку. Я уже говорил, у девочки была железная выдержка…
И когда Тибо обвинили в воровстве, мы пришли к бледному от ярости декану его факультета вместе. И стояли, плечом к плечу – Тибальд, Илис, Габриэль, и я, Рамон. Нас даже не захотели выслушать – все улики однозначно указывали на него. И у нас было три дня, пока Тибо ждал в подземельях приезда судьи. Мы справились, притащили-таки на суд того гада, что надумал оговорить брата Илис. А за дверью насмерть переругались – нахал, он не только не подумал «спасибо» сказать, но еще и возмутился, что мы слишком долго возились!
А потом случилось землетрясение, и я сломал ключицу, и раздробил оба локтя, выталкивая Габриэля из-под рушащейся колонны. Илис тогда восемь часов простояла на коленях рядом со мной, держа в целости жалкий кусочек земли, на котором мы ютились. Потом Магистры все-таки усмирили взбесившуюся твердь, и к нам подоспела помощь. Проваливаясь в липкий дурман, я слышал, как они потрясенно ахали – то, что сделала Илис, под силу только могучему магу…
Мы не виделись двенадцать лет. Наши дорожки давным-давно разбежались… Тибальда пригласили ко двору, Илис с руками оторвали в Братстве Садовников, Габриэль рванулся на войну и вскоре уже был генералом. А я, Рамон, стал наемным убийцей. И теперь читаю их имена на пожелтевшей четвертушке бумаги.
Тибальд. Илис. Габриэль.
Три новых жертвы.
Что же мне делать? А что я могу сделать? Выполнить заказ, разумеется. Почему нет? Мало ли с кем я когда учился! Ведь мы не были друзьями. Чем эта работа отличается от предыдущих? Разве что трудностью исполнения.

[prince_bundle]

Все-таки здесь можно подумать, что сладкие курения - это то, что курят.
Стилет не нож, с ним много не навоюешь.
Ночь - дама? Мне показалось, что человек, от лица которой написано стихотворение, тоже она. Значит, они танцуют что-то зажигательное.

Хорошо, что не слэш. Тем не менее, фрагмент текста Насколько мне известно, желания Пьера направлены совсем на другой…объект.
Что?! Лицо мое полыхнуло огнем – откуда?! Это невозможно… звучит двусмысленно, особенно в свете того, что родственных отношений между мужчинами нет.
Относительно стиля - обращение мышка. Пьер - он, мышонок подойдет лучше.
ИМХО, в темноте волшебства сквозь стекло не увидеть.
Нет, не ясно. Потому что порядок слов в русском языке хоть и свободный, но относительно, а не абсолютно. Обстоятельство места следует перенести в главное предложение: Вчера я видел из окна своей башни, как она шла.
Потому что волна волос длинная и тяжелая. Или монсеньер японец?
"Нора" в значении "дыра" не подходит по стилю - слишком сниженный.
Да, я знаю, что есть. Но оно звучит грубо по отношению к леди и к тому, кто ее употребляет. По стилю оно здесь тоже неуместно.
Очень жаль, что нет продолжения. Знаете, есть открытые финалы, которые заставляют задуматься, а есть оборванные, которые заставляют пожалеть о потраченном на чтение времени.   
СПОЙЛЕРЫ

Ощущение яркой обертки, в которой не оказалось конфеты. Можно закончить одним предложением, например, "После той встречи монсеньер обратил внимание на свою жену, а Пьер вырос и совершил множество подвигов, но он никогда не забыл своего покровителя и т.д." - что-нибудь в этом роде.

СПОЙЛЕРЫ

А предков портреты надменно молчат
И кривят презрительно линии губ - запятая не нужна.

Набоб здесь тоже не в тему.
Глупец вряд ли способен сочиняться стихи. За что лиргерой так себя не любит? Если проблем со здоровьем нет, то, ИМХО, хороший учитель сделает из него более менее приличного фехтовальщика.

СПОЙЛЕРЫ

Медленно досчитал до пяти и снова взглянул. Запятая не нужна.
Раскидистые деревья рванулись вверх, обливая нас жидким сиропом и царапая ветвями лица. Запятая не нужна.
Всем четверым почему-то. Запятая не нужна.
полтыщи - разговорное, лучше полтысячи.
нереально - разговорное, лучше невозможно.
ведь помощи не дозваться - без тире.
поединок четырех подростков с оборотнем - дело почти безнадежное. - а вот здесь с.

Слишком сумбурно, много штампов.
Только не говорите, что эта история тоже обрывается.

[Yaga]

Эрэа Жак, не буду оригинальна, опять скажу, что мне понравились стихи и проза.
На сей раз рассказ Рамона мне показался вполне законченным. Хотя, как он поступит на  деле (или попытается поступить...) мне не совсем ясно. Двенадцать лет по такой стезе даром не проходят. И все-таки отношения четверки в юности - на мой взгляд, дружба. А это мне дает надежду. Вы планируете продолжение?

[Жак]

prince_bundle, сударь, а ведь я честно предупреждала... как это ни смешно, но Вы совершенно точно определили суть - фантик без конфетки. Забавно, где-то год назад я сама написала вот это о себе:
У меня в карманах крошки от печенья -
Я привыкла грызть его тайком.
Просто это вызов моему смиренью,
Правилам, запретам, наводнившим дом.
У меня завален стол ненужным хламом:
Кисточки, иголки, скрепки, лоскутки.
Я рисую чертиков на клочках бумаги,
Чертики спасают от тупой тоски.
Я себе на стрижку прилепляю бантик,
Наряжаю в смокинги своего кота.
Никому не нужная, я - как яркий фантик:
Может, и блестящий, только - пустота.

Вот так вот. Я читала Ваши рассуждения о критике и девочках, которые на нее обижаются. Поверьте, я говорю вовсе не от обиды, тем более, что Вы совершенно правы. Впрочем, по некоторым пунктам я все равно останусь при своем мнении, ибо считаю, что восприятие стиля и сюжета все же вещи сугубо индивидуальные. По той же причине мои объяснения Вашего мнения не изменят, да это и не нужно. Как все в тех же рассуждениях было замечено, без Вашего острого пера было бы куда скучнее...

Эреа Yaga, благодарю, вот продолжение рассказа Рамона.

СПОЙЛЕРЫ

Я решил начать с Тибальда. В конце концов, именно ему я обязан той проклятой жизнью, которую мне приходится вести теперь. Тогда, после ГАМа, ко двору должны были пригласить меня, и пригласили бы, но господин Фаши, мой покровитель, был слишком прочно придавлен каблучком своей жены. А этой чернявой негодяйке захотелось иметь Тибо при себе. Не знаю уж, чем змей ее приворожил…
Ну и, разумеется, из всех троих маг воды был для меня наиболее опасен. Что с того, что я навеки вычеркнут из списка магов? Сила-то со мной, и это Сила огня…
Высоко же взлетел Тибо за эти годы! Я прогулялся мимо его дома – если не знать, что в центре озера Ларис был когда-то остров, можно подумать, что особняк прямо на воде и стоит. Волны беломраморные стены кусают… Белый мрамор, черный мрамор, розовый мрамор, хрусталь, серебро, и снова мрамор – на мой взгляд, вопиющая безвкусица, ну да не мне судить. Хуже другое – незамеченным к таким стенам не подберешься. И наверх из воды не больно вскарабкаешься…
Можно бы выследить, да только без охраны наш придворный маг и шагу не ступит, а мне лишний шум ни к чему. Мне не за него платят.
Что ж, раз нельзя тайно, попробуем явно. По крайней мере, сначала. Ну, отчего бы сегодня вечером не пропустить внутрь дворца лодочку, груженую апельсинами и корзинками с пирожными? Тем более, что управляет лодочкой симпатичная торговка… ага, именно торговка. Кокетливое платье, кружевной передничек и соломенный парик, да белила на мою смуглую кожу – а сыграть я всегда мог кого угодно.
Нельзя сказать, что, скользя по глади закатного озера, я ничуть не волновался. У Тибо бешеное чутье – с него станется выглянуть в окно, и приказать расстрелять меня со стен…
Но все прошло благополучно – кованая решетка поползла вверх, нос моей лодки ткнулся в каменный бортик.
-На кухню ступай, красотка! – указал дюжий стражник, лапая меня за талию. – Там повар главный, Баньо, с ним и потолкуешь.
-Благодарю, сударь! – я ловко вывернулся, подхватил корзиночку с пирожными и, виляя бедрами, посеменил к черному входу, провожаемый грубыми шуточками.
На кухню, значит. К Баньо. Ну-ну…
Оказавшись внутри, я прямиком направился к лестнице – помирать буду, не забуду того бредового плана, который Тибо еще в Академии начертил, и под большим секретом показал нам со словами: «Вот дом моей мечты!».
Так оно и случилось – все в точности. И вот эти медузообразные повороты коридоров, и спутанные, как клубок водорослей, лесенки. Я бы в первый же день свихнулся, заставь меня тут жить!
Уф, кажется, где-то тут должен быть кабинет. Просто голова кружится, и в горле пересохло от этого подъема!
В конце коридора замаячила светлая дверь. Чуть приоткрытая. Я осторожно перевел дыхание, и двинулся вперед, опуская ладонь на рукоять кинжала под одеждой. Щель тянула к себе, как магнитом. Четыре шага. Три. Два. Если бить, то сразу, нельзя давать ему опомниться. Я ступил на порог. Тибо стоял спиной ко мне, склонившись над столом. Длинные пряли волос скользили по шее. Во имя Подземного Пламени, они же были черными! А теперь больше, чем наполовину, седые… Корзинка выскользнула из моих пальцев и брякнулась об пол, пирожные заскакали по голубому ковру. Он рывком обернулся – и тут я выпалил:
-Я пришел предупредить! Тибо, тебе грозит смертельная опасность!
Секунду мы смотрели друг другу в глаза – наверное, впервые. А потом Тибальд засмеялся. Именно засмеялся, тихим, журчащим смехом, и, кстати, не он один. В кресле, вторя ему, заливалась Илис. Да что, дьяволу под хвост, тут происходит?!
-Я рад тебя видеть, Мони, – отсмеявшись, сказал Тибальд.
«Мони». Двенадцать лет никто не смел меня так называть…
-А ты был прав! – Илис ничуть не изменилась. Тот же рыжий ангел с глазами цвета изумрудной травы.
-Что здесь происходит, сто молний вам в…?! – не выдержал я.
-Встреча выпускников, – ухмыльнулся Тибо совсем как встарь. – Осталось дождаться Эри. Ну, он всегда опаздывал… Кстати, Мони, пока есть время, можешь переодеться. Или это твой парадный костюм?
Черт. Я стою, как последний дурак, в бабьих тряпках, посреди раздавленных пирожных и с кинжалом в руке.
-Пойдем, – Илис ласково улыбнулась. – Нам надо спрятаться. Габриэль уже близко, я чувствую.
Поскольку я по-прежнему стоял столбом, она просто вязала меня за руку, и потянула в соседнюю комнату.
-Объясни мне, что происходит! – почти взмолился я, сдирая дурацкое одеяние. – Я получил… мне сказали…
-Тибальд объяснит, – пожала плечами негодяйка. – Подожди немного. Ладно, не сверкай глазами, просто Тибо выдумал очередную пакость… Он решил подшутить над нами, проверить, понимаешь? Хотя это была совершенно дурацкая идея.
Я снова ничего не понял. Шутка? Проверить? Что проверить, что?
-Тихо! – шепнула Илис. – Смотри!
Мы приникли к щели – и я увидел, что Тибальд снова стоит у стола, в той же позе, что и при моем появлении – увлеченно склонившись над книгой. А за его спиной, в окне, темнеет тонкий силуэт. Габриэль, конечно, он же маг воздуха! Полагает, Тибо его не чувствует?
Габриэль бесшумно шагнул на мраморный подоконник, и в его ладони тускло блеснул узкий длинный кинжал. Все так же, как и у меня ….все  совсем не так. Я, наконец, понял, что происходит – идиот Тибо решил подшутить над нами, это по его приказу нам троим, очевидно, разослали записки с именами, мне – как наемному убийце, остальным… неважно! Главное, что он решил нас проверить. А сможем ли мы пойти до конца? И он уверен, что не сможем – поэтому доверчиво повернулся спиной, он ведь только играет… Со мной и с Илис он угадал, но…У меня перехватило горло. Тибальд не видел глаз Габриэля, а я  - видел. Они были в точности такими, как тогда, в драке с оборотнем. Ледяными и смертельно серыми, как лезвие его клинка. Рука мага пошла в замах, и я с последней ясностью осознал – он не промахнется…
-Не смей! – горячая волна боли разодрала плечо, и только тогда я понял, что успел. Успел метнуться наперерез летящей смерти, оттолкнув Тибальда с ее пути.
На секунду все замерло – я, прижавший к полу Тибо, Габриэль, с поднятой раскрытой ладонью, Илис, рванувшаяся к нам из-за двери…
-Я пришел предупредить тебя, Тибальд, – ровным голосом произнес Эри. – Тебе грозит смертельная опасность.
-Мони! – Илис бросилась ко мне. – Ты жив?!
-Идиот! – прошипел Тибо, поднимаясь на колени. – Ты что натворил, идиот несчастный?!
-Но… он же… - в голове уже звенело от боли, но я вновь проследил глазами тот полет кинжала – от окна к столу. Неужели…
-Если бы я метил в спину, ты бы ничего не успел, – холодно сказал Габриэль, спрыгивая на пол. – Я метил в стол.
В стол… Рядом с ладонью, на расстоянии холода от лезвия – но в дерево, черт дери!
-Дурачок, – ласково вздохнула Илис. Ее ладони уже порхали над моим плечом, успокаивая кровь. – Как ты мог подумать, что наш Эри убьет нашего Тибо?
-Я так понимаю, ты решил пошутить? – уточнил Габриэль, усаживаясь в кресло.
-Я знал, что вы начнете с меня… - улыбнулся Тибальд. – Ведь у меня сегодня день рождения!
В самом деле. А я забыл… Что-то у меня в последнее время с памятью творится… Вот, не помню – говорил я уже, что мы не были друзьями? Нет, правда, не были. Так издеваться друг над другом способны только родные люди. До последней капли крови родные…

***
Ты заперт в своем хрустальном дворце,
Ты кормишь из рук прилетающих птиц,
Считаешь жемчужинки в старом венце,
Наутро сжигаешь обрывки страниц:
Бессильные просьбы, мечты и любовь.
Они не нужны, они - спущенный флаг.
А то, что за полночь напишешь ты вновь,
Рассыпется пеплом холодным в руках.
Шелчками сбиваешь снежинки с манжет,
Надменно киваешь кривым зеркалам,
И прячешь под шелком трехгранный стилет,
Скользя по натертым до блеска полам.
Ты - сказочный принц, заколдованный лед,
Изгнавший Владычицу, выросший Кай.
А Герда... Ты понял: она не придет,
И дернул плечом: позабыла? пускай!
Ты в шашки играешь с полярной совой,
Ты цедишь шампанское, щурясь, как кот,
А ночь все равно растерзаешь тоской:
Она не придет, не придет, не придет!
Но, знаешь - зимы не бывает навек,
Капель - или стук торопливых подков?!
И солнечной розой на тающий снег
Ложится цепочка из быстрых следов...

[prince_bundle]

Автору виднее, но все же я не хочу быть таким категоричным.
Вы путаете разные понятия. Индивидуальный стиль - это то, что отличает конкретного писателя от коллег по цеху. Например, длинные периоды Л.Н. Толстого.
А есть языковые стили. Вы же не наденете берцы с коктейльным платьем или лодочки с камуфляжем?
Художественное произведение строится по своим законам. Если их игнорировать, вещь получится нечитабельной.
Я имел в виду не только "девочек".
Буду рад услышать Ваши рассуждения и объяснения. Можно в привате.
Полночь - это 00-00. Получается, что герой пишет за короткий промежуток времени. Стенографист.
Щелчками - буковка щ.
Надменно киваешь кривым зеркалам
И прячешь под шелком трехгранный стилет... - не нужна запятая после "зеркалам".
Изгнавший Владычицу выросший Кай - после "Владычицу" запятая не нужна.
А ночь все равно растерзаешь тоской... Кривая фраза. Бедная тоска, которой лиргерой растерзываешь несчастную ночь.
Хоть где-то счастливый финал.

[Yaga]

Эрэа Жак, а на мой взгляд стихи прекрасны и все в них на месте. Проза - тоже заслуживает самой высокой оценки.
 СПОЙЛЕРЫ

У меня нет специального образования, допускаю, что и вкус не самый взыскательный (это, безусловно, так). Но на меня Ваши творения не производят впечатления красивой конфетной бумажки, лишенной содержимого. Если уж мы пошли в область таких сравнений - в бумажке конфета с коньяком или ромом.
Продолжение Вашего рассказа оказалось для меня очень неожиданным. Пока не решила для себя, что лучше: что оно есть, или без продолжения вышло бы сильнее...
Во всяком случае, Тибальда я бы точно вычеркнула из списка своих друзей и руку бы ему не подала. Вот видите, приходится  задуматься. А это значит, что в бумажке конфетка была. Вкус не обычен. Сразу не поймешь, насколько он хорош. Но конфетка - есть.
К словам эра prince_bundle тоже стоит прислушаться.  У него есть чему поучиться. Но Ваше мнение - это Ваше мнение, и Вы имеете все права высказать именно его.

[prince_bundle]

Продолжение получилось неожиданным - здорово! Вы умеете интриговать и держать читателя в напряжении. А потом даете ему передышку.
С такими друзьями и врагов не надо.
Похоже, эта троица не в своем уме. Вся.
Логично, что задание оказалось шуткой - Тибальд показал друзьям план дома.
И как же Мони выжил со своей профессией, если он такой сентиментальный?
ИМХО, "родные люди" издеваются по-другому.
СПОЙЛЕРЫ

Просто голова кружится, и в горле пересохло от этого подъема! Наемный убийца должен быть хорошо тренирован. Подняться до восьмого этажа и не сбить дыхание вполне реально.
Я осторожно перевел дыхание и двинулся вперед - после "дыхание" нет запятой.
Щель тянула к себе, как магнит - по-моему, творительный падеж здесь не нужен.
пряли - опечатка, "пряди".

Эрэа Yaga, благодарю за лестную оценку.
Под пустой оберткой я имел в виду рассказы с оборванным финалом. Но это не значит, что кто-то другой не найдет там конфету.

[Жак]

***
Мой бедный сеньор, Вам не хватит вина
Забыть о случайной потере...
Над городом шалая светит луна,
Да звезды расселись в партере:
Смотреть представленье ночных площадей,
Под арии звонких фонтанов,
Под шелест дыхания спящих людей,
Под рокот седых океанов...
Мой бедный сеньор, Вы не в силах заснуть,
Смешные ошибки считая...
В бокале качается алая муть,
Да тьма ухмыляется злая,
Встает по углам непроглядная тень,
К стене выгибается пламя:
То чайка, то кошка, то быстрый олень
Под ловкими тают руками.
Мой бедный сеньор, Вы устали давно
Распутывать судьбы чужие,
Гранатовой горечью вяжет вино,
Да шорохи, будто живые,
Крадутся на цыпочках вдоль галерей,
Качаются в глади зеркальной...
Мой бедный сеньор, постарайтесь скорей
Забыть о потере случайной.

Здесь песня. СПОЙЛЕРЫ

http://video.yandex.ru/users/antarim/view/5/

***
Смеяться над судьбой,
Над жизнью и собой,
Над светом и над тьмой,
Над смертью над самой.
Смеяться над врагом,
И в холоде ночном
Смеяться над огнем,
Шут вечно обречен
Смеяться...
Не ведая любви,
Жить без тепла в крови,
Но сколько струн не рви
И чудо не зови -
Останешься слугой.
Игрушкой дорогой,
И над своей мольбой
Сквозь злую станешь боль
Смеяться!
Сжигает память ложь,
В ней правды не найдешь,
Мой смех, как острый нож,
Пронзает грудь - так что ж?
Шут должен быть смешон,
Для вас не страшен он,
Он для того рожден,
Чтоб каждый мог барон
Смеяться.
Так смейтесь, мой король!
Играя эту роль,
Вы в памяти людской
Останетесь собой.
Меня же назовут
Безликим словом - "шут",
Мои слова умрут,
Лишь темный будет пруд
Смеяться...
Смеяться над огнем,
Над ослепленным днем,
И в холоде ночном
Шут вечно обречен
Смеяться.
 
СПОЙЛЕРЫ

Дорога вилась по золотому пшеничному полю и терялась за голубоватым лесом вдали. Скошенные колосья, связанные в тугие снопы, отдавали накопленное за день тепло, длинные вечерние тени протянулись от них к дороге, словно большие ленивые кошки. Вечер был тихим-тихим, и, если замереть неподвижно, можно было услышать, как дорога шепчет что-то себе под нос, вспоминая… Но кто разберет, о чем говорит дорога? Разве что ветер подхватит ее слова, и понесет в темнеющее вечернее небо, чтобы передать гаснущему облаку…
У каждой тропинки есть свои воспоминания, а эта дорога была старой, очень старой. Она помнила, как проходили по ней бесчисленные  легионы воинов, вздымая пыль подошвами сапог, как мчались, загоняя коней, гонцы, как катились крытые повозки странствующих комедиантов, и шли медлительные волы крестьян… Многое, очень многое могла бы поведать дорога, но в это вечер она почему-то вспоминала лишь одного путника.
Вернее – путницу. Зеленоглазую темнокосую девушку с лютней в потертом чехле. Год за годом она приходила сюда, на дорогу, ровно до середины поля. Всегда в один и тот же осенний день. Всегда – вечером, когда закат уже начинал гаснуть, и на небе проступали первые неяркие звезды. Она садилась у обочины, положив на колени лютню, и ждала, глядя вдаль, в сторону леса, за которым, как знала дорога, прятались белокаменные стены столицы королевства. Неподвижно сидела она, не касаясь струн, пока последние краски дня не смывала ночь, и лес терялся во тьме. Тогда странная путница задевала кончиками пальцев всего одну струну, и грустный вздох улетал в черное поле. А потом она уходила, туда же, откуда пришла, чтобы снова вернуться через год.
Дорога помнила, как начиналась эта история…

Тот осенний день начался для Мэнолин с водопада ледяной воды, обрушившегося за шиворот. Помянув разом всех темных Повелителей, девушка выскочила из-под шатра елки, такой гостеприимной вчера, и принялась отряхиваться, словно мокрый котенок. Ночью прошел дождь, и сквозь стелившийся по траве туман капли росы сверкали маленькими бриллиантами, но Мэн сегодня было не любования их чарующей красотой. Вчера она заблудилась, пройдя в темноте мимо поворота на постоялый двор, и ей пришлось лечь спать голодной, потому что горбушку хлеба, завалявшуюся в котомке, она, понадеявшись на ужин в трактире, отдала бездомной собаке. Утром голод, понятное дело, никуда не исчез – но нечего было и надеяться раздобыть еду до вечера. Это если она успеет в столицу до того, как стражники закроют на ночь ворота…
Поэтому следовало поторапливаться.
Вздохнув, Мэн закинула за спину чехол с лютней и тощий дорожный мешок, провела рукой по мокрым спутанным волосам, откидывая назад непослушные пряди – и решительно выбралась из овражка, куда скатилась накануне, на дорогу, ведущую к городу. Солнце, поднявшееся над зубчатой стеной леса, застало ее уже в пути.
Мэн шла весь день, терпеливо глотая подсохшую пыль и морщась от палящих лучей – день, хоть и осенний, выдался жарким. В ярко-синем небе не было ни облачка, ветер стих, и девушке казалось, что она стоит на месте: бескрайнее золотое поле не собиралось заканчиваться, сколько бы она не вглядывалась в колышущееся у горизонта марево, но видела лишь разбросанные там и сям стога пшеницы. Кругом все, казалось, вымерло – Мэн не встретила ни одного человека. Затерянный, бесконечный день…
И только когда упрямое солнце все же сползло за спину, а тени от стогов вытянулись, становясь лиловыми – только тогда далеко впереди появилась тонкая неровная полоса: лес перед столицей.
Тяжело вздохнув, Мэн прибавила шагу – если она не успеет в город до закрытия ворот, ей придется и эту ночь провести на улице. Торопясь, она опустила глаза к земле, чтобы ненароком не споткнутся о незамеченный камень и не растянуться в пыли, и поэтому не сразу заметила кавалькаду всадников, вырвавшуюся из-за леса. Только когда в уши пробился топот копыт и крики «С дороги!», она испуганно вскинула голову – но было уже поздно, мчавшийся первым всадник на вороном жеребце налетел, словно вихрь, Мэн, вскрикнув, отшатнулась прочь, всадник рванул поводья, поднимая коня на дыбы – и, не удержавшись в седле, повалился прямо под копыта скачущих следом.
-Пресветлый, нет! – Мэнолин, не раздумывая, кинулась прямо в храпящий, ржущий, кричащий и молотящий копытами ад, падая на колени рядом с телом, успела мельком увидеть занесенные над ней передние копыта лошади – а в следующее мгновение глухой удар отшвырнул ее прочь, в гулкую темноту.

-Леди, да придите же Вы в себя! – пробился в уши Мэнолин настойчивый голос. Она не сразу поняла, что обращаются к ней, но через мгновение в окружавшей ее темноте сверкнула яркая вспышка серебряного света, и почти тотчас же на голову обрушился водопад холодной воды.
-А, это я в лесу… - поняла девушка. – Вот клятая елка, надо ж было ей прямо на меня…
Отфыркиваясь, она перекатилась в сторону и вскочила на ноги, протирая глаза. Что-то было не так… Вместо разлапистых голубых елей кругом были стены… окна… какие-то скамьи, застеленные алым бархатом…от удивления Мэн сделала шаг назад, натолкнулась на что-то живое и теплое – и, вскрикнув, отскочила в сторону.
-Осторожнее, леди! – высокий юноша в темно-синем камзоле слегка поклонился пораженной Мэн. – Позвольте представиться – принц Эртон. Я рад, что вы, наконец, очнулись… Хотя, право, не понимаю, как вас угораздило забраться в закрытый Зал Советов…впрочем, я не понимаю и как сам здесь оказался…Вам ничего не известно на сей счет?
Мэн помотала головой, с трудом вспоминая, как выговариваются слова. Только что она почти умерла под копытами на пыльной дороге – теперь она вспомнила, что ель, вылившая ей за шиворот воду с пышной лапы, была утром… днем была дорога… а вечером – вечером ее угораздило не заметить несущуюся навстречу кавалькаду. Девушке невольно вздрогнула, снова увидев над собой занесенные копыта – но она была жива и совершенно здорова!
-Леди?
-А… меня зовут Мэнолин. – отозвалась она невпопад, поднимая голову и впервые глядя в лицо собеседника. Что-то в его голосе казалось смутно знакомым, но она совершенно точно не видела раньше этих темных глаз цвета старого меда, черных кудрей, спускающихся на плечи идеальными локонами… этой заботливой улыбки, освещающей, казалось, все вокруг…
-Счастлив знакомству с Вами, леди, – принц вновь поклонился. – Так Вы не знаете, что с нами произошло? Последнее, что я помню – это как кто-то бросился прямо под копыта Блика, я попытался избежать столкновения, но не удержался в седле,  упал… и вот я здесь.
-Это была я, – Мэн, смутившись, отвела взгляд. – Я не бросалась, просто… Просто задумалась, и вообще устала…. Если честно, я со вчерашнего дня ничего не ела, и поэтому, наверное, не заметила вас.
-Приношу свои извинения, леди, – принц приложил узкую ладонь к сердцу. – Окажите мне честь, позвольте пригласить Вас за стол – в том, что случилось, мы с Вами еще успеем разобраться.
-Вы знаете, где мы? – удивилась Мэнолин.
-Разумеется! Это мой дворец, будет мой после коронации… Вашу руку, леди!
Словно в тумане, девушка позволила Эртону взять себя за руку и вывести из Зала Советов. Принц открыл дверь, приложив к замочной скважине свой перстень с изумрудом. Они оказались в длинной галерее, стены которой прорезали высокие узкие окна. Внезапно внимание Мэн привлекло пение труб, доносившееся из-за них.
-Что это? – спросила она у принца.
-Не знаю… Я не помню, чтобы сегодня был какой-то праздник… - Эртон нахмурился. – С Вашего позволения я посмотрю?
Принц, подойдя к одному из окок, распахнул ставни. В галерею хлынул поток света, ворвавшийся ветер растрепал волосы Мэн, принеся с собой пение труб и гомон толпы. Девушка с любопытством выглянула в окно – прямо перед ней лежала полукруглая площадь, и белых плит не было видно за собравшимся народом. В центре площади высился помост, и на нем виднелись какие-то приспособления… Мэн не успела разглядеть, для чего они – прозвучавший голос заставил ее вздрогнуть и обернуться к принцу – но Эртон стоял молча! Кто же, в таком случае, произнес его голосом «Да начнется казнь!!»?
Не понимая, что происходит, Мэнолин снова глянула в окно – и заметила белоснежный балкон прямо напротив их галереи. И на этом балконе, одетый в королевский пурпур, со сверкающей короной на голове, стоял…
-Что за дьявол?! – Эртон рядом с ней беспомощно выдохнул. – Что тут творится?!
Тем временем людское море внизу заволновалось, расступаясь в стороны – по образовавшемуся проходу проскакали гвардейцы в королевских мундирах, оттесняя любопытных, окружили помост плотным кольцом… и Мэн увидела черную повозку, запряженную двумя конями – серым и вороным. На повозке, опустив скованные руки, стоял человек в разорванной белой рубашке, и ветер трепал его длинные седые волосы.
-Кентин?! – ахнул принц. – Что он здесь делает?! Как… нет, это невозможно!