Вниманию всех-всех-всех творческих личностей! - II

[nyushik]

Клемент взобрался на стол с возмущенным писком. Ну, конечно же, его забыли пригласить! Робер украдкой глянул на Валме – хотелось поглядеть на его реакцию, но тот смотрел на Его Крысейшество благожелательно, и даже угостил кусочком печенки. Его Крысейшество принял дар с невозмутимым видом, и Робер подумал, что в этом крыс похож на Валме. От мысли стало смешно. Впрочем, Валме вообще действовал на него… умиротворяющее.
- Знаете, жаль, что Вы пропустили столь увлекательное зрелище! – Марсель вытер пальцы о салфетку. Помнится, у Марианны он всегда ел гораздо больше.
- Я даже не знаю, с чего начать…
Клемент возмущенно ткнулся носом в руку хозяина: в отличие от Валме, он еще не наелся.
- Лопнешь, обжора! – Иноходец почесал пальцем крысиную мордочку, но крыс сейчас хотел не ласки, а еды, и с возмущенным писком отодвинулся.
- А давайте ему пошьем накладной живот? – неожиданно предложил Валме. – Может, он после этого станет более … гм, умеренным в еде.
Робер хмыкнул, воочию представив себе Его Крысейшество с накладным пузом… и в круто завитом паричке.
- А потом отправим его послом, - с задумчивым видом добавил Марсель, - Судя по его виду, он куда умнее некоторых известных мне людей.
Робер промолчал. Похоже, это был камень в огород Дикона, но обсуждать эту тему с Валме ему не хотелось. Да и ни с кем другим – тоже. Хотя, конечно, с Диконом нужно что-то делать…
- Вы знаете, не хочу сказать ничего обидного, но порой герцог Окделл напоминает мне моего Котика, - задумчиво сказал Марсель. – Только Котик, пожалуй, более дружелюбное существо.
Наверное, как друг Ричарда, он сейчас должен возмутиться, потребовать от виконта извинений, но… но виконт прав. За Ричардом, как и за Котиком, приходится следить, чтобы он не натворил ничего, да только вреда от того, что может натворить Котик, все же меньше.
Мысль была предательская; мысль была постыдная; Робер почувствовал, как краска заливает не только щеки и уши, но и шею и, судя по ощущениям, даже спину.
Впрочем, деликатный Валме сделал вид, что не заметил.
- Итак, Вам рассказать кратко или подробно?
- Пожалуй, лучше подробно, - с языка сорвалось само собой; что же – он с удовольствием послушает подробный рассказ виконта – Валме непревзойденный рассказчик.

[Карина]

Продолжения! Продолжения! Продолжения!.....

[Terri]

- Вы знаете, не хочу сказать ничего обидного, но порой герцог Окделл напоминает мне моего Котика, - задумчиво сказал Марсель. – Только Котик, пожалуй, более дружелюбное существо.

пожалуйста, дальше!

[nyushik]

В Гальтару они приехали, когда было уже совсем темно. Пожалуй, лучше всего было бы переночевать где-нибудь, а на место отправляться уже утром, но Айрис, не слушая ни Марселя, ни кузена, гнала лошадь, упрямо стиснув губы, и мужчинам оставалось только следовать за ней.
Марсель было попытался «воззвать к кузену» - Реджинальд производил впечатление человека благоразумного, даже, пожалуй, слишком благоразумного, но бывший толстяк (конечно, худеньким Ларака назвать было трудно, но и толстяком – тоже язык бы не повернулся) не отрывал взгляда от фигуры кузины. Выслушав Марселя, он кивнул, но было похоже, что смысл сказанного от него ускользнул. Давенпорт же в ответ на слова Валме просто пожал плечами, и виконту пришлось смириться. В конце концов, у него был с собой чудодейственный бальзам, с помощью которого он надеялся вернуть к жизни свое несчастное филейное место («А почему Вы смеетесь, герцог? Это у вас, военных, рабочий инструмент – рука, а у нас, дипломатов, после головы самым важным местом является э… извините, то, на чем мы сидим, потому что зачастую в дипломатии главное не переговорить собеседника, а, так сказать, пересидеть»).
Впрочем, когда они прибыли на место, оказалось, что Айрис была права: у подножия Террасы Мечей (впрочем, может быть, это и нельзя было назвать «подножием террасы», но как-то же назвать нужно?) беспокойно перебирал копытами линарец Ричарда.
Сам юный Окделл забил копытами только тогда, когда заметил их – до этого он производил непонятные действия, ползая по Террасе Мечей на коленках.
Заметив их, он подскочил – надо признать, довольно неизящным движением, как для человека, столько времени проведшего при дворе, - и бросился к сестре. А вернее, на сестру, вопя что-то несусветное, что, впрочем, Марселя совсем не удивило – герцог Окделл обычно говорил что-нибудь несусветное, а тут – просто усилил громкость. Надо признать, что девица Окделл справилась с братом еще до того, как Валме, Ларак и Давенпорт успели подбежать, и справилась довольно жестоким методом, ударив коленом э…. туда, куда мужчину, особенно еще не обзаведшегося потомством, бить не следует. Интересно только, кто ее обучил такому бесчеловечному, но, надо признать, очень действенному приему. Короче говоря, подоспевшие мужчины связали герцогу Окделлу руки его же поясом, а ноги – ремнем Давенпорта; хоть, возможно, это и было бесчеловечно, но, возможно, спасло герцогу Окделлу жизнь, а, возможно, и не только ему, потому что, лишенный подвижности, он тем самым лишен был и возможности вмешиваться в происходящее, а если бы вмешался – один Леворукий знает, чем бы все это закончилось. Окделл обладает поистине выдающейся способностью испортить даже самую обычную вещь, а уж происходившее на террасе обычным не назовешь. Пожалуй, в этот момент Марсель пожалел, что рядом нет папеньки – уж больно хотелось поглядеть, останется ли невозмутимым лицо дражайшего родителя в такой ситуации?

[Лукач]

 С удовольствием и нетерпением ожидаю новых подробностей о произошедшем на Террасе Мечей.
Не удержался, задам всего один вопрос.
Ну зачем они развязали Ричарда?

[nyushik]

Потому что жалко его, придурка... Хотя, наверное, милосерднее было бы придушить
И мне жалко... Но надежд на то, что поумнеет, нету 

[nyushik]

Тем  временем Айрис принялась что-то выкрикивать – что-то непонятное, но такое знакомое, такое… как будто Марсель уже знал это когда-то, но потом забыл… Знание мучительно рвалось наружу, и слабый мозг (вот уж никогда бы раньше не подумал, что у него будет причина быть недовольным своим мозгом!) Марселя не мог справится с этим знанием… Рядом беспокойно завозился Ричард – лицо у него было такое, как будто он силится понять – нет, не понять, вспомнить слова, которые произносила Айрис, но он тоже не мог, и Марселю казалось, что как раз Ричард-то действительно знал эти слова, эти самые слова, а он, Марсель, не мог вспомнить что-то похожее, но не то, что говорила сейчас Айрис…
К горлу подступила тошнота, и в голове – как вовремя! – возникла мысль о жареной куропатке. А еще лучше – курице. Большой, хорошо прожаренной курице, с хрустящей коричневой корочкой… Марсель с досады сплюнул – кажется, древние силы пробудили в нем инстинкты, превращающие его в подобие Котика… Сплюнул неудачно – ниточка слюны сперва повисла на подбородке, а потом с громким – преувеличенно громким, непонятно-громким шлепком упала на сапог Окделла, но, на счастье, Ричард ничего не заметил.
Айрис подняла руки к небу и произнесла имя Литта – как будто позвала; и Литт – это мифическое существо, которое ни то никогда не существовало, ни то существовало, но давным-давно покинуло Кэртиану, - ответил. А может быть, ответила сама скала? Вздрогнула и издала непонятный рокот, почти членораздельный… Или Марселю только показалось… Да уж, хорошо, что батюшки нет рядом – вряд ли дражайшего родителя удалось бы подловить на том, что он утратил присущую ему невозмутимость, но вот Марселю бы точно грозил «разнос» - «за неподобающее дворянина и представителя славного рода Валмонов отвисание челюсти». Валме так ярко представил себе отца с воздетым к небу сосискообразным пальцем, что ему даже есть расхотелось.
Скала вздрогнула еще раз; Марсель задрал голову вверх и с недоумением обнаружил, что на небе не одна, а четыре луны. Нет, пожалуй, в большее недоумение его повергла собственная мысль о том, что четыре луны в такой ситуации – это так и должно быть…
Четыре луны завели в небе хоровод, подул пронизывающий ветер. Марсель поежился. Вот бы сейчас сюда его накладное пузо! А еще – такую же накладку на спину… А Айрис Окделл будет кашлять, с ней может случиться приступ… Эпинэ расстроится…
Глубоко вздохнув, Валме снял с себя плащ (ну, что делать – в конце концов он офицер по особым поручениям… а сейчас как раз такой случай… особопорученческий…) и, подойдя к герцогине Окделл, накинул плащ ей на плечи. Конечно, никакого выражения благодарности он не дождался – Айрис даже не заметила, но, пожалуй, он потом сочинит об этом какие-нибудь стихотворение в героическом стиле… И, перечитывая его тоскливыми зимними вечерами – обязательно сидя около камина, непременно с кубком подогретого вина в руке, - будет вспоминать, как страдал от холода в тот момент, когда любой нормальный человек страдал бы от страха…
В жутком желто-зеленоватом свете четырех лун скрестились молнии – сперва ему показалось, что четыре, потом – что больше, скала снова вздрогнула. С жуткими завываниями ветер закручивал в спирали снежные потоки… Слово «потоки» не годилось, но правильное слово он подберет позже, сидя в тепле, у камина… А снег, кажется, идет снизу вверх…
Слабое шевеление в том месте, где он оставил Окделла, вернуло его с небес на землю. Пугаться ему некогда, ему нужно за бывшим Повелителем Скал присматривать, а если он будет двигаться – то и замерзнуть у него шансов гораздо меньше будет. Может, Жиль Понси и посчитал бы такую смерть романтичной и красивой, но он все же предпочитает романтической смерти романтическую жизнь.

Окделл почти освободил руки – по крайней мере, ослабил узел достаточно; просто завязать узел по новой не получилось бы – герцог все-таки был приличного размера кабанюкой, и Марсель, оправдывая себя тем, что другого выхода у него нет, от души саданул кулаком по породистому герцогскому носу. Ну, пожалуй, не такой уж он был и породистый, этот нос, пожалуй, не более породистый, чем марселев кулак. До носа сестры носу Ричарда однозначно далеко.
А сестра Ричарда, дергая носом, как кролик (и как ему только удалось разглядеть это с такого расстояния?), выкрикнула что-то особенно громко и развела руки в стороны; между ее руками возникло голубоватое свечение – такого же оттенка, как молнии, пронзающие небо; Марсель успел удивиться – при чем здесь молнии, Айрис ведь Повелительница Скал? – скала вздрогнула еще раз, и Марсель погрузился в мягкую, теплую и тягучую темноту.

[Лукач]

Марсель успел удивиться – при чем здесь молнии, Айрис ведь Повелительница Скал? – скала вздрогнула еще раз, и Марсель погрузился в мягкую, теплую и тягучую темноту.

Ну вот опять, на самом интересном месте! 

от души саданул кулаком по породистому герцогскому носу.

А сколько людей могут только мечтать об этом. 

Но надежд на то, что поумнеет, нету

Надежда умирает последней. 
 Эрэа nyusik, примите благодарности, за подаренный Вами очередной кусочек радости.
P.S. А вот кусочек можно было бы и побольше.   

[Инна ЛМ]

но он все же предпочитает романтической смерти романтическую жизнь.

В цитатник!)) И вообще эта фраза, на мой взгляд, великолепно передает неистребимо оптимистичную суть характера Марселя Валме. По английской поговорке: "Если бутылка наполовину пуста - это значит, что она наполовину полна"...

[Sharlett]

Ой, а ещё можно?

[Alarven]

В дверь постучали. Сэц-Ариж стал отменно вежливым! А ведь когда Робер был Робером, тот мог вломиться и без стука – особенно когда считал, что Повелителю пора обедать или отдыхать.

   Алва всех построит! 

Названный Валентином уехал так давно… Мэллит уже несколько дней не могла спать. Названный Валентином умен, он не даст заманить себя в ловушку, он смел и отважен, он умело сражается, но разве сердцу скажешь – замолчи, не надо беспокоится, все будет в порядке?
Серый котенок играл на полу с голубой лентой. Повелевающий Волнами дал ему имя «Барс», да только какой же это Барс? Так, Барсик… Барсик, порой воображающий себя большущим о могучим барсом и выпускающий при этом достаточно острые коготки…

  Какая трогательная, берущая за душу сцена!.. Эрэа  nyushik , сцены Валентина и Мэллит получаются наиболее трогательными. Признавайтесь, они - ваши любимчики? 

 

Интересно только, кто ее обучил такому бесчеловечному, но, надо признать, очень действенному приему.

   (*хватаясь за голову*): ну, кто под шумок познакомил девочку с Матильдой Ракан, а? 

К горлу подступила тошнота, и в голове – как вовремя! – возникла мысль о жареной куропатке. А еще лучше – курице. Большой, хорошо прожаренной курице, с хрустящей коричневой корочкой… Марсель с досады сплюнул – кажется, древние силы пробудили в нем инстинкты, превращающие его в подобие Котика…

  "Я тебе говорил - дома поешь" (С) Ксандр Харрис. Надо было с собой термос флягу и бутербродов прихватить. Штук ...дцать... 

Вот бы сейчас сюда его накладное пузо! А еще – такую же накладку на спину…

  А накладка будет горбом?..

До носа сестры носу Ричарда однозначно далеко.

   Бедный Дикон. Даже нос-то у него до сестринского не дотягивает. сплошная невезуха и дискриминация...

А сестра Ричарда, дергая носом, как кролик

   Нет, решительно, Марселя надо было покормить заранее. У него даже сравнения... гастрономические...

Что-то мягко шлепнулось на подоконник рядом с Мэллит. Котенок решил составить своей хозяйке компанию – уселся и уставился в окно.
- Ты тоже ждешь… Валентина?

   Какая прелесть!.. 

Как повезло Роберу с этим выдающимся крысом!

Инна ЛМ, ППКС.

Спрут удивленно поднял русую бровь

  Эрэа nyushik , а точно - "русую"? При каштановых волосах? 

- И, наконец… баронесса Сакаци, - сказал Придд, слегка побледнев.

   Сюрприз - это по-нашему!..

Два Повелителя, две Повелительницы и подлинный Ракан посередине.

Лукач, ага.  Интересный  расклад получился бы. 

Кресла Дома Молний - с электроподогревом. Опасайтесь ударов током!
Кресла Дома Ветра... хм-м... надувные? И такие легкие, что их унесет любым ветерком?

Инна ЛМ, ПЯТЬ! 

- Я не хочу быть Повелительницей Ветра, - прозвучало слишком жалобно, а ведь она обещала себе быть сильной…

   "Так и будешь не Повелительницей, а Повелителем..."

Неужели эр Рокэ… Это наказание! Наказание за то, что он слишком часто напоминал Валентину о его брате Джастине; а вот сейчас эр Рокэ… Да, он ведь уже не оруженосец…

Мысли путались, но одно Рачард знал твердо: живым он не дастся! Надо… надо сказать что-нибудь оскорбительное, такое, что заставило бы Ворона забыть о грязных намерениях и взяться за шпагу!
Ворон начал подниматься. Дикон инстинктивно шагнул назад и, зацепившись шпорой за ковер, упал.

  "Вы меня... об...обс...обскорбили!.."

Марсель даже представил, как старик, закутанный в плед по самый нос, воздевает к потолку иссохший палец.

 

И совсем не из-за веса, хотя, надо признать, кабанчик он тот еще.

   Да ладно уж, Ричард - не толстяк. Да и не Марселю бы говорить о лишнем весе...

Его Крысейшество принял дар с невозмутимым видом, и Робер подумал, что в этом крыс похож на Валме.

Мысль была предательская; мысль была постыдная; Робер почувствовал, как краска заливает не только щеки и уши, но и шею и, судя по ощущениям, даже спину.

  Бедный совестливый Робер...

Сам юный Окделл забил копытами только тогда, когда заметил их – до этого он производил непонятные действия, ползая по Террасе Мечей на коленках.

  Марселю - ПЯТЬ - за наблюдения...
   Эрэа nyushik , все чудесно... ПРОДЫ!..  (*где тут самый умоляющий смайлик?*)

[nyushik]

Эрэа  nyushik , сцены Валентина и Мэллит получаются наиболее трогательными. Признавайтесь, они - ваши любимчики? 

Не, если честно, Мэллит - вовсе нет, Валентин, пожалуй, да.

[nyushik]

- Самым дурацким образом потерял сознание. При этом свалился на нашего юного друга, в результате чего пострадал его костюм. Думаю, он бы меня не простил, если бы находился в тот момент в сознании, но, к счастью, в сознание он пришел в ближайшем трактире, в котором мы остановились
Марсель задумчиво покрутил пряжку.
- Или не в ближайшем – я как-то плохо помню; дорогу  - помню, да только туда мы четыре дня добирались, а оттуда каким-то образом за два доехали… В дороге ничего интересного не случилось, кроме того, что Окделл сбежал. И главное ведь – как развязался, не понятно.  Давенпорт предложил развязать, но Айрис Окделл сказала, что лучше не надо, и я, например, был с ней полностью согласен, потому как наш юный друг, придя в себя, запросто мог счесть Давенпорта виновным во всех своих бедах и вызвать его на дуэль.
Ага, стало быть, Повелителем все же стал Давенпорт. Честно говоря, он думал, что это все же будет Ларак.
- Не вызывать же ему кузена, - продолжал Марсель, - К тому же, наш юный герцог вовсю делает вид, что не воспринимает Ларака всерьез, обманывая при этом главным образом самого себя…
Робер нахмурился.
- Так кто же теперь Повелитель Скал?
Валме потянулся.
- Давенпорт, но что-то мне подсказывает, что Айрис Окделл может в любую минуту – совершенно случайно, неконтролируемо, получить свою Силу назад.
Да уж, час от часу не легче!
- Ну, мы-то с Вами ни на что в этом случае повлиять не можем. Оставьте кого-нибудь приглядывать за Окделлом, а лучше будет, я полагаю, если его все-таки свяжут, и поедемте к Марианне. Всякие разные незначительные подробности я могу Вам рассказать и по дороге, но, признаться, за эти дни я порядком соскучился и по нормальной пище, и по нормальной выпивке, и, если честно, по нормальному женскому обществу. Потому как – без обид, Эпинэ, - Ваша… сестра Вашего друга… далеко не типичный представитель женского общества.

[nyushik]

- Госпожа баронесса давно ждет Вас, - укоризненно качая головой, сказал Дамиан, выделяя слово «давно». – И господин барон также.
Крохотный барон, всплескивая ручками, уже неся им навстречу. Кажется, впервые за все годы знакомства – а кстати, сколько именно? забыл, как ни стыдно – забыл! – он увидал барона без паричка! Что же такое могло случиться, что барон, о привычках которого можно было сказать девизом Окделлов  - «тверд и незыблем», - вдруг им изменил?
- О, господин Валме! – барон чуть ли не стонал. – Господин Алва! Эвро…
Настолько несчастным Марсель его тоже еще не видел; взять его на руки и погладить по голове, что ли? Кажется, он становится похожим на Эпинэ в своем стремлении всех пожалеть.
- Эвро… она… у нее… у нее будут щенки!
- Так это же замечательно, - осторожно сказал Эпинэ; он, похоже, тоже никогда не видал маленького барона в таких растрепанных чувствах.
- Замечательно! – снова простонал Капуль-Гизайль, - но они ее погубят! Ваш Готти… простите, Котик… Он такой большой!
Марсель с трудом удержался, чтобы не присвистнуть. Ну, Котик, ну, проказник! Но главное – чем же они смогут помочь? А Дамиан топал сзади, и его укоризненный взгляд сверлил виконту спину.
- Идемте, идемте! – барон в страшном волнении вцепился в рукав Марселя и потащил его за собой. Эпинэ покорно поплелся следом.
- Она в будуаре у Марианны, - шепотом поведал Капуль-Гизайль.
А Эпинэ-то побледнел, бедняга! И как это ему удается – в теле Алвы-то! Загорелая побледневшая физиономия – это, знаете ли, зрелище не для слабонервных! Зря он вообще сюда приволок Иноходца – как-то забылось, что тот сейчас в чужом теле, а вот Марианна и барон будут удивлены…
Впрочем, остается надеяться, что в связи с родами Эвро им сейчас не до этого.
Котик сидел около двери. Стриженая шерсть начала отрастать, и пес выглядел… невообразимо.
- Ну, что ж ты? – спросил Марсель, опуская руку на косматую башку.
Котик вяло шевельнул хвостом, в котором уже трудно было узнать прежний нарядный помпон. Рядом стояла миска с едой. С нетронутой едой… Переживает? Понимает, что происходит – и переживает?
- Что то стал я слишком сентиментальным, - пробормотал Марсель. Нет, закончится вся эта катавасия – и в Ургот! По крайней мере, Фома и принцессы не вызывают желания их усыновить, как, к примеру, Эпинэ, а сегодня – еще и барон Капуйль.
Еще раз почесав Котика, Валме толкнул дверь. Баронесса, в чем-то невообразимом, стояла на коленях на ковре, а рядом тоненько поскуливала Эвро.
- Поможете мне? – Марианна подняла глаза; вид у нее был совершенно измученный. – Служанки нет, я одна не справлюсь.
Марсель вздохнул. Ну, что же, это – тоже занятие. В последнее время ему довольно часто приходилось делать что-то, чего он не делал ранее, чем же принятие родов хуже.
Эвро снова взвыла; поеживаясь, Марсель быстро, чтобы не было возможности передумать, кивнул:
- Помогу.
- Тогда вымойте руки и подайте мне вон то полотенце.

[nyushik]

Сколько времени прошло? Несколько минут? Часов? Дней? Умиротворенная Эвро благодарно поблескивала темно-карими глазами, рядом с ней смешно копошились щенки. Целых пять штук. Какие крохотные! Ну, то есть… То есть, вообще-то – крохотные, но если их сложить всех вместе, то получается совершенно непонятно, как они… помещались… Марсель потряс головой. Дурацкие мысли, к Леворукому их. Дурацкие мысли, и день дурацкий… Нет, неправда, не дурацкий – замечательный день! До сих пор ему доводилось только отнимать жизнь, а сегодня он помог появиться на свет новой жизни… Впрочем, все же это явно не его призвание. Эх, надо будет рассказать отцу. Этак небрежно…
Марсель рассмеялся. Отец разводит астры, сын – помогает разродиться собаке! Мысли путались, но на душе было удивительно легко и светло! Настолько легко и светло, что вдруг он понял одну вещь, которая до этого все время ускользала. Надо немедленно сказать Эпинэ! Но Марианна не поймет, если они сейчас уйдут, а сказать так, чтобы никто, кроме Иноходца, не услышал, не получится. Ну, ничего, уж теперь-то, когда он понял, все точно будет хо-ро-шо!
И Марсель сладко потянулся; глаза Марианны стали как блюдца – конечно, она никогда не могла даже ожидать от Марселя Валме такого нарушения правил приличия, но это ничего, Марианна переживет, а он сегодня заслужи-и-и-ил!
Марсель потянулся еще раз, подмигнул Марианне и быстренько принял надлежащий вид – в комнату с растерянным выражением лица вошел барон.