чо-то нету у на кроссоверов..

[Colombo]

СПОЙЛЕРЫ

Большое спасибо и большой "браво"!
Тезис "Александра Иване" - "любой попаданец засыплется прежде всего на лексике"! Браво, но тучи-то - отнюдь не только из-за сиятельств-светлостей!
Кстати, ответы на листках бумаги, сличение ответов... Не Последний ли Кольценосец К.Еськова? Страшные дела в этом местном Умбаре, дуксы адмирала Джильди Корнеро повесили... Такое "продолжение" очень лестно (не повешение. Впрочем,, полагаю скоро и личнчевать могут, Кривц. вообще талантливый, сейчас друзей заводить начнет дальше Пока - Арриго и Сэ у него здесь уже поклонники. Вопрос - кого раньше линчуют, его, меня?). Жаль, они еще целый пост трепаться будут - впрочем, озабочусь сократить, но сцену с бумажками нельзя не вставить, раз уж такая миниатюра пошла, спасибо!

СПОЙЛЕРЫ

Карнеро. Ариго.
Конечно, Еськов, кто ж еще. Сцена - чистый плагиат, так что вставлять вовсе не обязательно, тем более с Тенью Семенова .
Но как хорошо смотрятся сами цитаты - словно кто-то слушает обрывки разговора и пытается понять, о чем это они.

[Tany]

Гм... скорее луддизм, чартизм был попозже 

[Vieux Gogan]

Ледокол, одновременно с бомбрадирским судном и десантником, одобрен на верхах? Кривцов продавал сейчас идею. Что прокатит, то уже и вычертим, но все три идеи в одну схему заложены, озвучены.
 - Прошу вас великодушно меня простить, но этот рисунок, не в пример чертежу «летучего парусника», не слишком точен, может возникнуть необходимость, чтоб я его доработал.
  - И необходимость в деньгах и рабочей силе на быструю постройку, - хмыкнул регент в пространство почти человеческим голосом.
  Регент ходил, не выдавая еще второго «вопроса на засыпку», Ойген Райнштайнер сидел и что-то ворчал. На своём, чухонском. А Юре Кривцову постепенно становилось страшно. Но так как Юргену Москино среди своих страшно быть не могло по определению, он держался. Но неожиданно Райнштайнер издал рык более… заинтересованный. 
 - Ага! Вопрос не в зачет, секретарь Москино, - перевел регент, видимо, знание языков агмов в процессе переноса из-под Новгорода в Ноймар почему-то не прививалось, - вопрос, мэтр Москино, не в зачет моего счета!!

   - Что это за ересь вы сказали тут!? – рык Ноймаринена почти не отличался от рыка командора по тональности, но, хвала Леворукому, регент хоть рыкнул на «человеческом», - итак?! Что это за выгоды приносит Талигу плен Алвы!? Мы лишились талантливейшего полководца в преддверии большой войны! Где вы тут видите ваши «выгоды»!? Что это за… блажь!?

   Громоздкий дед орал и орал зло, но «Юрген» обалдел не от этого!

   - Нет, но возможно ли!? – заорал в ответ и Юрий Кривцов, прежде чем Юрген Москино ухватил его за язык и не заставил взять на полтона ниже, - возможно ли, чтоб никто до сих пор!?

   Вопль шел из глубины души и… этого… ума: они, обсуждая фильм, почти сразу врубились в хитроумную политику Алвы-герцога. К слову, их с Чернышом ночные «обсуждения» сценария и начались с того, что на встрече двух «военных консультантов» как-то прозвучал следующий обмен мнениями:

 «''Умный человек спасал бы не короля и Талиг'', это там в один голос мудрый маршал и хитрый кардинал твердят! А ведь все очевидно, не считаешь, Антоныч?» - «Я ж те не мудрый маршал, Саня, я про плен Алвы просто понимаю: шел он помирать, но соображал, что, по условиям сценария, «мориски чтут родство», а для кэналлийцев «обида нанесенная соберано, требует мщения». И даже оставшись в живых, но в плену, этот хитрый дядя привлекает на помощь Талигу в той местной войне сразу две армии фанатиков-кровников. Причем - морскую армаду террора, шады эти вроде алжирских пиратов, как я понимаю, Хейраддин Барбаросса и прочий Драгут-реис. Которые грабили все – от Неаполя до Ости и Тулона. И сухопутную конную орду из местной Испании, в смысле, тех самых сроднившихся с маврами кастильцев. Э, Саня, над кем смеешься? Учти, над собой смеешься!»
- «Ох, Антоныч, всё верно,  думаю.  Смеюсь, над тем, что они там уже пятую серию, а если по книгам – третий том гадают: ”И чего это Алва в плену делает?” Только еще один момент, про короля этого. Думаешь, Алва жизнь ему из одной благородной верности спас, в духе этого… Дидериха: ‘‘Я пришел, убивайте меня, короля моего не троньте!”» - «Нет, я не думаю… Точнее – не знаю, но мне вообще кажется, что Алва короля погубил, причем так, как только и можно погубить именно короля: опоздай он чуть-чуть, того Фердинанда бы казнили, причем в момент его высшего мужества, с эшафота он не скулил. И стал бы он Святым королем-мучеником. А тому, кто один раз собрался умирать всерьез, второй раз, если он дюжинного десятка, извини за каламбур, второй раз подготовить свой дух к смерти уже трудно. И гражданин Фердинанд погиб как король, ну, на том суде, что в павильоне шесть дней снимали*».
(*СПОЙЛЕРЫ

Кривцов в своей оценке «проделки Алва» - если уж вешать Бэ-Мэ проделка, - не совсем одинок – см. стих  Жиля Понси в запертом помещении лавки в таверне. Следует иметь так же в виду, что сов.спецслужащие над проблемами кровной клятвы не задумывались, оба, - V.G.

)
Начитанный – а Кривцов тогда уже знал, как дотошно «младший военный консультант» вникает в варианты сценариев и книги, - эрудированный Саня помолчал, потом оценил: «Ну, выдали, Антоныч, психологический этюд, как это по ящику называют. Здорово! Я в таком ключе даже не думал, но я подумаю… Но я имел в виду нечто другое, именно: пока Фердинанд в плену, можно насесть на двух его сестричек. Аналогия с Французской Революцией 1789. Мол, дайте людей, вступайте в союз с Талигом: побьем врагов и братца выручим. Ведь сестрички - одна королева Норуега, причем одной веры, ей на севере удобно против дриксов с гаунау помочь, вторая – герцогиня какой-то там Ардоры, страны небольшие, но люди и производственные мощности лишними не бывают. Плюс самого Алвы, вроде сестра – наследница Улапа, что ль… Ко всему, какая-то запутка местная с клятвами – но это фантазии, то есть фентази.».

  По счастью, сейчас Кривцов обнаружил что и аргументы Алекса задержались и в памяти «Москино». А тут «старый мудрый регент» - и ни во что не врубается! Елки-перепелки! Зря он так, что называется, возопил, но хотя бы не «Да ты чё, как же можно не рубить в таком вопросе, my darling old-boy!». Нет, если что Кривцову и понравилось, то именно то, что заорал он… изящно. Гм. «Возможно ли!» - вполне изящный вопль для барочно-кудрявого века менуэтов и, ах, да, ланнуэ!
другое дело, объяснять старику всю интригу Алвы надо сейчас очень аккуратно подбирая слова, чтоб не выставляться совсем уж мудрым Горынычем. Никогда не нужно казаться умней начальства! А то, блин, не агент кардинала, а Василиса Премудрая. Или кто там еще по части ума в русских былинах? Оп! – А ведь, вроде, больше и никого. Каких только открытий чудных… ну да ладно, скажем, – чтоб не выглядеть вовсе уж вещим Олегом.
  Кривцов–Москино покосился на "собеседников". Или все ж "дознавателей"!   
  Однако! Походило на то, что именно этот его искренний вопль пока убедил регента как раз своей спонтанностью: на старика, должно быть, не часто орали безродные секретари в его же резиденции. Райнтшайнер, тот и вовсе смотрел чуть ли не с веселым интересом, а регент… Регент выглядел внезапно подобревшим.
- Вы поясните, поясните насчет планов герцога Алва, - добродушно сказал он.

  И Кривцов-Москино, тщательнейше подбирая витиеватые слова и галантные кучерявые извинения на тему «сами ж всё знаете, а я лишь смерд, тростник смердящий, пусть и мыслящий», минут пять – это с придворным загибонами, - выдавал Регенту их с Алексом краткие инвективы. Не инвективы, мысли по поводу.
  Все же правы были те историки и фантасты, которые доказывали, что раньше люди более открыто проявляли свои чувства: и регент, и Райнштайнер изо всех сил делали каменные лица, но на этом «камне» нет-нет да начинали отдельными трещинами посверкивать довольные улыбки. И Юрий уже решил было, что все неприятные моменты беседы позади, и выйдет он отсюда не в яму каменную, а, хотя бы уж, вновь в комнату без решеток.

   - …таким образом, вы, ваша светлость, явно рассчитываете как бы подпереть Северную армию Лионеля Савиньяка армией добрых эгидианцев из Норуэга, которых, помимо судьбы брата королевы, не может не волновать то, как с их единоверцами последнее время обходится Белый суд Кесарии Дриксен. И что изменники, засевшие в Олларии-Ракане – сплошь ярые эсператисты. Ну а Ардора, мне кажется, используется армией фок Варзов в качестве базы, - под видом догадок о положении дел в Ставке Верховного, закончил почтительнейше просвещать Регента Юрий Кривцов. – Жалобы же, что, де, в ходе компании не будет резервов, скорее для маскировки, ведь Южную армию в возможной атаке на Гаифу мощно поддержат морские шады, а в Западную армию неизбежно вольются отряды добровольцев из герцогства Кэнналоа. Даст войска и племянница Алвы, наследная герцогиня Улаппа. А прямо сейчас, из Ардоры же и Улаппа наверняка идут оружейные поставки…

- Вы, значит, думаете, что всё это делается? – открыто ухмыльнулся регент и добавил не без презрения, - что же, у вас ловкий, изворотливый ум.

Эти слова окатили Кривцова, уже начавшего считать себя признанным Юргеном Москино, холодным душем. Еще точней – прохладными помоями. - «Ловкий», «изворотливый», такие эпитеты отнюдь не являлись комплиментами, особенно в 16-17 веках, если он правильно понимал исторический фон.
- Райнштайнер, а вы что считаете по поводу историй господина Москино?
- Я совсем недавно (врешь – три  серии назад!) сказал как-то генералу Ариго, что не в силах объяснить себе, почему человек со столь безупречной репутацией, как герцог Алва. который всегда действует целесообразно, решил сдаться в плен. Пожалуй, ваша светлость, сейчас я этот момент понимаю много лучше, благодаря господину Москино.
  Барон Райнштайнер оказался почти союзником, но регент только нахмурился еще больше.
  Процесс внедрения оказался сложней, чем представлялось. Книги надо было читать не про Невельского, а про вот этих.. кто попадают… Да и регент уже стер, - если она и показалась на миг, - ухмылку с лица, и жестко заговорил:
  - Но вот мой второй вопрос, юноша, - регент говорил совершенно нейтральным тоном, а ведь не знал, бедолага, какие его еще ждут «подарки»! вы, надеюсь, не забыли ни моего небольшого счета, ни того, что все эти ваши… предположения не шли в его зачет?
  - Итак, секретарь Москино, что вы можете сообщить о причине разрыва нашего уважаемого генерала Жермона Ариго с семьей много лет назад? Предупреждаю, что, если вы бросили намек на его прошлое из чистого бахвальства, из желания быстрее предстать … ну, здесь. То – тогда в моей канцелярии вам не служить. Невзирая на ваши оригинальные идеи о зимних десантах, мысли насчет Ардоры и Норуега, и то, что вы нам поведали о плане Алвы на летнюю компанию.
 Капитану второго ранга перевод на штабную работу казался понижением. Не говоря уже об усиленном НАДЗОРЕ.  Но «юноша» Москино – почти ровесник сорокалетнего Ариго, - напрягся. Герцог подошел к поворотному пункту разговора, не успев получить всех подарков. Но суетиться под тяжелым вопросом, сейчас, угодливо пихать кремневые замки и конические пули именно в такой острый момент – значило неизбежно потерять лицо. «Чуть позже, стиснул зубы Кривцов, чуть позже сунем еще пару «борзых щенков».
   - Ваша светлость, за точность ответа поможет поручиться только сестра генерала Ариго, Её Величество королева Талига, возможно, еще сличение семейных портретов. Я крайне сожалею, что затронул эту тему в беседе с самим генералом, но он угрожал сорвать нашу с вами встречу, а я так хотел, чтобы ружья солдат Талига били на триста-четыреста бье дальше, чем ружья противников…
(еще раз, с Земли граждане Крвицов-Чернышев исчезли еще до выхода в свет и «СЗ», ну… поверил наивный Кривцов намекам Катарины из «ЛП», в разговоре о Жермоне с Луизой)
– Ответ весьма неприятен, ваша светлость,  и несет в себе ущерб дворянкой чести семьи Ариго… - продолжил заводит друзей по Карнеги блистательный "экс-адуан" Москино.

[Vieux Gogan]

Гм... скорее луддизм, чартизм был позже 

- Ну, а что кроме -  ...  ,  ! Искренне спасибо. Исправил. Мой ляп: СПОЙЛЕРЫ

Тут уж не отопрешься, не скажешь, что герои исчезли с Земли еще до всяких там луддитов и чартизма!

[Vieux Gogan]

- Ответ неприятен и несет в себе ущерб дворянкой чести семьи Ариго. По словам её Величества, сказанным в приватной беседе с протеже герцога Алвы,  мать семейства, покойная графиня Каролина Борн, цитирую, «до свадьбы слишком любила одного дворянина, и когда Жермон подрос, отец заметил в его лице отсутствие фамильных черт.. мать во всем призналась».  После чего и последовали известные вам события: лишение наследства, изгнание, передача майората среднему сыну.  Простите, сегодня, не увидев у генарала Жермона белесых, как у Катерины, Ги, Иорама, бровей, не сдержался.
«Виноват, исправлюсь» удалось не сказать.
Рудольф Ноймаринен, вновь тяжело прошагал до камина, затем, по маршруту, к окну, уставился с высоты замка на грязную, патриотически «черно-белую» от снега и проталин землю внизу.
   - Его Высокопреосвященство знал об этих обстоятельствах?
Зачем валить на покойника мелочь? Мертвецы выдерживают мраморные плиты!
- О, мысли Сильвестра были куда круче! – как бы случайно, развеселившись, «сорвался» Кривцов, - о, примите мои многократные извинения, ваша светлость. Тема эта – деликатная…
- Продолжайте!
- Тема, повторюсь, деликатная. О, нет, ваша светлость, Сильвестр не много думал о генерале графе Ариго, мысли его высокопреосвященства были обращены к еще более высокопоставленной особе.
- И вы осведомлены об этих мыслях, господин Москино?

- Вы, как регент, ваша светлость, не просветите ли меня, для того, чтоб я смог полнее ответить на ваш вопрос –  какое наказание полагается за оскорбление отрекшегося и пленного величества?

- Значит, вот оно что… Стало быть, Сильвестр… Его высокопреосвященство размышлял о короле?

- О короле Фердинанде, королеве Алисе и герцоге Анри-Гийоме, ваша светлость.

- А теперь еще раз повторите, чтоб я понял
вас окончательно. Барон Райнштайнер свидетель – за пересказ мыслей Сильвестра…- наказаны не будете.

   «Но не хватит ли старика апоплексический удар, ведь он женат на Олларше? Но – получи, это чтоб мои собственные мысли насчет Ариго тебе сиропом показались!»

   - Я заранее прошу прощения у вашей светлости, и у вашей супруги, герцогини Георгии Оллар, но Его высокопреосвященство, - нудным голосом начал Кривцов, -  исследовал среди сотен и сотен семей. Если на протяжении долгих лет у супружеской пары рождаются отпрыски одного только пола, то появление – через годы, - ребенка пола противоположного отмечается редко. У их величеств Алисы и Франциска за первые ЧЕТЫРНАДЦАТЬ лет брака родились четыре дочери, а Алисе необходим был наследник, учитывая оппозицию, принца Георга Оллара. И ей становится понятно, - еще раз прошу меня великодушно простить, я повторяю ход мыслей Его Высокопреосвященства, - королеве становится понятно, что всё дело в муже. А рядом – одетый в цвета королевы рыцарь, Повелитель Молний Анри-Гийом. Влюбленный и верный. Ну и через положенное время рождается последний ребенок королевской четы, по небывалому стечению обстоятельств, - первый ребенок мужского пола за пятнадцать лет супружества. Добавлю, что, вероятно, следуя своим мыслям, кардинал упорно щадил мятежного герцога и отказывался разбить герб фамилии.

- От ваших откровений становится страшно, - проговорил раздумывая о чем-то далеком, регент. – Выходит, пресеклась не только прямая линия графов Ариго, это, при всем уважении к Жермону, и ладно бы, он барон Бергмарк, чем и счастлив не правда ли Райнштайнер? Пресеклась и династия…

Кривцов пропадал – как часто пропадал и в другой жизни. «Не будь умней начальства» - эту-то аксиому он помнил, но вот «не трещи с начальством даже по его просьбе, поневоле окажешься умней», вторую эту аксиому, он и тогда и сейчас – просто забывал частенько.
Феодал расхаживал, кряхтел, наконец, кивнул Райнштайнеру, тот впустил слугу с глинтвейном и выставил его прочь… И регент заскрипел:

   - Я запрещаю отвечать вам, господин Москино, на любые вопросы генерала Ариго!

   - А мысли Сильвестра по поводу Фердинанда Оллара и вовсе лучше забыть! – тоном приказа пророкотал герцог, -  С Жермоном проще. Ведь, если Катарина Оллар впоследствии подтвердит свою сплетню, то это будет означать не только то, что мой покойный друг, маршал Ариго – рогоносец. И что род графов Ариго пресекся. О чувствах самого генерала Жермона тоже стоит подумать. Пока – к вам Райнштайнер, это тоже относится, - пожалуй будем отвечать на все его вопросы, что его оболгал Иорам. О происхождении второго человека лучше вовсе не рассуждать. Забыть. Хотя это и объясняет почему вдруг все – и в Гаифе и в Дриксен, - с такой уверенностью внезапно начали орать, что «время Олларов» кончилось, это если Алиса кому-то доверилась перед смертью, жила она, дрянь, долго! – неожиданно экспансивно завершил свои наставления герцог Ноймаринен, доказав, что и регент – в чем-то человек.

- Ну-с, а вы господин Москино, можете отдыхать – до утра, а завтра же начнете работать в моей канцелярии. Ружья, стреляющие в два раза дальше? Расскажете завтра мне.

   Ну, Юрий, человек ты или карьерист?! И Кривцов рискнул – по счастью, не совсем всё же понимая, чем он рискует. Впрочем, он сознавал, что вот на Руси ХХ1 века или в совдепии его «мятеж» означал бы отставку и остракизм, но ему казалось, что феодалы должны больше ценить стремление к личной свободе и независимости.

   До некоторой степени он был прав, - благородному человеку подобный «рокош» принес бы только славу, но другое дело, когда независимости требует «канцелярская крыса». Подозрительная, в добавок.

   - Ваше предложение очень великодушно, Ваша светлость. Но почти все, что я мог, я уже припомнил, - набрался духа Москино и начал выкладывать «борзых щенков»:

   - Вот, извольте видеть, конструкция ружейного замка, не требующая фитиля, а, следовательно, меньше боящаяся дождей, - начал он метать, словно карты – крупье, свои быстроспелые чертежи на стол регента, -  для него потребуются лишь кремни, принцип огнива(*).Вот, дуло нового мушкета, назовем его пока фузеей, изнутри – две или три винтообразные нарезки. Все это можно сделать уже сейчас. В будущем имеет смысл уменьшить калибр мушкетов, то есть фузей, доведя его до… - а вот миллиметров здесь не было, автор не озаботилась,  - до пяти частей разделенного на сто бье. А, главное – вот чертеж новой пули, она-то, подобная пуля и даст увеличение длины убойного выстрела. К тому же, даст и экономию свинца. И вот еще последний набросок, пока только эскиз чертежа.

   - Райнштайнер. Подойдите! – резко приказал регент.

   - Я уже видел, ваша светлость, даже успел подумать: что-то в этой мысли есть, определенно. Стрела с заостренным наконечником летит дальше, чем с круглым, почему же мы от века стреляем круглыми пулями!? – неспешно подошел к заваленному чертежами столу командор и офицер для особых поручений.

   - Это что? – ткнул пальцем Рудольф.

   - Железный штырек, можно использовать гвоздик. Это необходимо, чтоб полукруглая пуля летела острой стороной к противнику, даже вращаясь вокруг оси.

   - Это мои старые мозги способны понять, господин Москино, - ого, уж не ирония ли в низком хриплом голосе, - я имел в виду последние два рисунка на этом вот листе.

   Тяжко, Юрий надеялся, что простоту замысла поймут, он лично всегда недоумевал, почему люди веками совершенствовали плохие пушки, когда уже в семнадцатом веке они могли «пустить в массы» простейшие минометы. Рядом он поместил точный чертеж шрапнельного снаряда, «шрапнельного стакана» – картечь-то у них была, шрапнели – точно не было! Да и миномет… двенадцатиствольную систему залпового огня соорудил для Петра Первого еще великий Нартов, в Артиллерийском музее в Питере Кривцов видел это чудо техники: мортирки на барабане. Другое дело, что царь точно использовал «катюшу» для фейерверков, а вот применял ли в бою, узнать было не у кого. Умерли все очевидцы – к двадцать первому веку-то.

   - Это легкая пушка пехоты для огня залпами, впрочем, для начала она может быть одноствольной, заряжается с дула, отдача бьет в чугунный поддон, который используется одновременно и как «замок» на стволе, и как часть лафета, исполняет и противооткатные функции. – Тут Москино ехидно поинтересовался у Кривцова, что могут знать его собеседники о противооткатных функциях, и кэп зачастил:

- Устанавливается же на вот этом треножнике с вертлюгами, подобно фальконету.  С ней, в одноствольном варианте, легко управятся трое гренадер, один тащит трубу, двое поддон. Можно перемещать… скажем, на телеге. Стрелки прикрывают. Орудие просто и удобно в изготовлении. Рядом изображен тип противопехотной гранаты, которой можно вооружать и обычные орудия. Картечь, или любые старые металлические отбросы - внутри ядра, в так называемом «стакане»... Порох в такой гранате служит лишь вышибным зарядом, вот, догорает фитиль, для надежности помещенный внутри полой трубки, картечь разлетается…
- Ойген! – вновь потребовал, или спросил о чем-то понятном только этим двум людям, Герцог Рудольф.

   - О да, - ответил разговорчивый командор.

   Только что бы это могло значить?! И быстрее, пока его и впрямь – в соответствии с «ситуацией номер 1», - не отправили в темницу и не стали выдавать в награду за изобретения … пирожки, Юрген Москино проговорил:

   - Вы упоминали о недостатке средств, монсеньер, так вот, меня схватили прямо на золотоносном ручейке. И по всем признакам сравнительного землеописания, там должна быть и жила. Так что тот сеньор, на земле которого этот ручей, эти золотоносные породы, должен бы поработать на казну. Или – еще проще, вы можете выкупить в казну этот участок, пока слава о его золотоносности не разрослась. Смею полагать, на пару военных судов, или на хорошо обученный полк в этом ручье средств хватит.

   Регент посмотрел на Кривцова так, что тот вдруг осознал: до недавнего момента его светлость герцог Ноймаринен лишь считал, что теряет время на докучливого, возможно засланного «казачка». И только случайно промелькнувшие в разговоре догадки Кривцова насчет «долговременного плана Алвы», да вот эти вот чертежи плюс добровольная «сдача» золотой жилы, возможно, и отделяли до сих пор «изворотливого мэтра Москино» от того самого мешка. - Каменного.

   Выждав паузу – Станиславский отдыхает, - Регент шумно фыркнул: автор саги об этой самой стране нашла бы более величественное слово. Но он именно фыркнул:
   - Известно ли вам, мэтр Москино, что на те деньги, которые съест строительство двух боевых фрегатов, я не говорю уж о линеалах, можно снарядить и обучить пять-шесть полков инфантерии? А не один, как вы тут рассчитали.

   Москино улыбнулся нагловато, вполне осознанно:

   - Новая война, новое оружие – новые критерии, монсеньор. Да, пять-шесть полков пушечного мяса, или всё же один боевой полк. Стоимость солдата рассчитывается, исходя из вложенных в него знаний и умений, так же того, сколько времени это «вложение» займет. Конечно,  не обязательно учить мушкетера дуэльным премудростям..

[Vieux Gogan]

Вышло так, что приколы собрались в одном посту (см выше) - эрэа Полярная звезда, прославленная Вами ранее Лионелла Манрик ("Фиолетовое море-то дальше где?) в моем видении где-то 1, 5 года назад, что ли..
Эр Colombo, вы тут всуе поминали некий "листок", он - вот
Прошу у всех прощения за Манрика, это придумывалось до СЗ и тем паче СВС, "поступок Лионеля" я предусмотреть не мог. Но - горд, что Ли Савиньяк оказался схожего с моим несчастным Кривцовым мнения о полезности Талигу Манрика. Ну, ему(Манрику) еще в бригаде "Оллария" с Приддом разбираться
СМ. Выше.
Люди - по счетчику посещений вижу, заходят... но дальше боязно, однако, там у меня из баронов Кривцов будет пробовать спецназ лепить, даже не знаю.. если кому интересно? Или надоели уже такие объемы?!

[Vieux Gogan]

-Не обязательно учить каждого мушкетера дуэльным премудростям, или канонира - меткой стрельбе из ружей… абордажному бою! Но, гренадерам необходимо обучаться с новыми гранатами, нужны и основы ближнего боя. Стрелков нужно учить… другим вещам. Словом, к весне, к месяцу весенних скал, на определенное количество денег можно создать или два корабля нового типа, - кивнул Кривцов на схему своих «бомбардирских десантных», - или три фрегата, или хороший способный действовать самостоятельно боевой полк нового образца, обеспеченный новыми.. новоманерными ружьями и орудиями.
    - Итак, за два часа вы набросали несколько проектов. Таких, - медленно выговаривая слова, «мудрым» голосом начал вещать регент, - таких, что, если при проверке они окажутся жизнеспособными, перевооруженная армия Талига и впрямь станет значительно сильней. Правда, если удачными окажутся все ваши нововведения, само перевооружение займет не меньше года времени и очень много денег. Хотя вы, секретарь Москино, и подарили нам столь милостиво золотую россыпь. МЫ вам благодарны. А вот вы нам, похоже, нет, ведь последние проекты вы выложили, собираясь отказаться от места в канцелярии где могли бы доработать эти чертежи, создать новые… Но вы не этого хотите?
   - И этого тоже, ваша светлость, монсеньор регент, - ох, теперь -  осторожно, - однако, к новому вооружению понадобятся и специально обученные люди, потом, умоляю, поймите и вы меня, бывшему адуану тяжко в канцеляриях. Зная о новом вооружении, именно я, нижайше прошу отметить, смогу подготовить первые отряды для наиболее удачного его применения. Ведь здесь, своя специфика. Тем более, что некоторые из моих проектов легче создать под открытым небом: к примеру, я думаю, ваша светлость, что после ряда опытов смогу представить вам… э-э.. транспорт, при наличии которого станет возможным и нападение на противника с неба. Вы, мне передавали, жалели, что «армии не летают». Я не могу обещать вам, ваша светлость, что летом у вас будут летать армии, но отдельные, гм, штурмовые группы – вполне вероятно.

   Для сеньоров эпохи Ланнуэ последнее обещание было слишком поспешным, - тут бы и посадили Москино в железную клетку, - но, то ли автор на далекой земле такой уж мир придумала, то ли старость к Ноймаринену подступала, но Кривцову показалось, что регент «поплыл», как боксер в грогги:
   - И чего же вы изволите  желать, господин генеральный секретарь Москино? – иронично спросил он.
   - "Генеральным» мог быть только Его Преосвященство, - нагло срезал вельможу Москино и попер вперед:
- Как минимум, мне требуется разрешение основать поселение возле какой-нибудь мельницы на любом из притоков Хербсте. Или Анконы, - быстро поправился «Юрегн» и других рек(Данар!) не знавший, - и высочайшее позволение вербовать добровольцев. Так же мне понадобятся любые алхимики и рудознатцы, которых вы сможете..
-А максимум? Чтоб я смог быстрее получить от вас ваш летательный аппарат? – деловито осведомился регент.
- И готовую лететь на нем команду, добавьте, потому что случайные, люди погубят и воздухолет и себя. По максимуму.. всё то же самое, но еще до полутысячи солдат и офицеров. Вы ждете открытия компании и наступления месяца через два-полтора? Тогда мне нужны такие солдаты и офицеры, которые будут временно разжалованы обратно в солдаты, и ввергнуты в.. э-э..  рабство. На тот же срок.  Рабство – в буквальном смысле слова. Чтоб я мог ставить сержанта командиром над бароном, чтоб любого из них я мог своей властью.. не казнить, но отправить в общие ряды армии с уверенностью, что его там не похвалят. Только так можно воспитать новых людей для нового оружия, ваша светлость! Ну и мне бы хотелось, если десантные суда будет одобрены и построены, участвовать в высадке. Уже, надеюсь, вместе с новообученными бойцами.
  - А еще лучше – и командовать высадкой? – совершенно серьезно спросил регент, -  Да, секретарь Москино, удивили вы меня. Эх, голова, голова, не была б ты так умна…
  «А уж ты-то меня как сейчас удивил!!!» - забыв этикет, стоявший до сих пор перед Регентом Кривцов просто плюхнулся на стул: знаменитые слова Петра Великого не звучали в этом Талиге. Автор – наверняка, намеренно их избежала бы. Но он же их только что слышал!!! А регент продолжал, не обратив внимания на бестактность «бригадного секретаря»:
- Последнего, пожалуй, я разрешить не смогу, - случайная рана или плен и страшно подумать, какие секреты выпотрошат из вас в Кесарии. Зато все остальное, плюс сотню землекопов…
- Никак нет, Ваша светлость! – вновь вскочил Юрий. - солдаты – офицеры они или нет, у меня все будут делать сами!
  - Предвижу, Вы не добьетесь популярности среди подчиненных вам волонтеров. – Регент в который раз внимательно осмотрел странного человека, - и чего бы вы желали вместо команды землекопов? Не стесняйтесь, говорите, я себя за язык не тянул, когда спрашивал вас о «максимуме».
- Важнее всего, алхимики, - повторил Кривцов, соображая, что САМ нитроглицерин или пироксилин он изобретать не сможет, да и не станет, как и гремучую ртуть, уж пусть взрываются аборигены. – Затем, ваша светлость, медная проволока. (Дья.. Леворукий волочильные то заводы есть?)Медик, потому что планируемые нагрузки могут сказаться на людях. Два специалиста – тот, кто умеет ходить по лесам, тот, кто умеет ходить по горам. Один-два отличнейших стрелка – браконьеры они или маркизы, но, на первое время именно эти специалисты – проводники и стрелки, станут обучать моих…

- «Рабов» на этот раз сказать постеснялись? – ухмыльнулся регент, - однако! Вам понадобится и интендант.

- На эту должность прошу отпустить мне в рабы Леонарда Манрика.

- Что!? – неожиданно заорал в голос регент, - Ойген, когда вы успели увидеть эту юную надоеду?

   - Никак нет! – небывалое дело, но бергер улыбался, - ни с Иолантой. ни с Лионеллой Манрик Юрген Москино не виделся.

   - Тогда отложим пока этот вопрос, - махнул рукой Рудольф Ноймаринен, - теперь, скажу сразу: из отборных частей добровольцев.. в рабы я не дам. А вы уж, верно, рассчитывали на «ноймаров» или «фульгатов»?

   - Никак нет! Я рассчитывал, что вы позволите распространить приказ среди полков Мансела и Придда, словом, мне нужны те, кто был в Олларии, видел, знает, что там творится. Люди злые нужны.

   - Как, командор, удовлетворим?

   - Осмелюсь напомнить, полк герцога Придда поступил в распоряжение командира авангарда.

   -  Молодого Придда ухватил Жермон, - сам себе? напомнил регент, - Мне с ним все равно объясняться. Однако, думаю, призыв «тем, кто желает научиться ведению боя в условиях Эпохи Ветра поступить на месяц в распоряжение регента», как-то так, он распространить мне даст. А вам Юрген, придется, получив по максимуму, терпеть общество командора Райнштайнера. Не каждый день, но…

   - Благодарю,Ваша светлость… А то, что без надзора оставить не можете – всем сердцем понимаю. И неплохо бы было после пары недель подготовки, еще и бергмаркских стрелков посты учредить. Солдат будет уже учен, если в тыл побежит – полбеды, а если к дриксам? – совершенно серьезно сказал «бригадный секретарь Москино».

   - Вы меня сегодня, честно признаюсь, удивили несколько раз, а это редко кому удается, – вновь посмурнев лицом, зарокотал регент, - поэтому завершим наш разговор. Вам надо отдохнуть, мне – подумать и как-то окончательно решить вопрос доверия. Не питайте больших надежд, завтра мы обсудим ваши, достаточно наглые для вчерашнего адуана пожелания. Отдыхайте… «бригадный секретарь Москино»! А пока – командор вас немного проводит. Подождите в приемной, мэтр.  Райнштайнер…


Вот тут-то – под охраной дюжих «бирюзовых», в прихожей, и навалился нервный отходняк. Собственно, что он натворил? Юрий почувствовал себя обессилевшим.. и до предела напуганным. И его счастье, что он не слышал…

- Ваше мнение? – напускная староватость слетела с Рудольфа «Степановича». - Райнштайнер…
- Интересно. Путается с обращениями, но, как понимаю, в свете и не мог вращаться, – лаконично обобщил плюсы и минусы командор, на адуана, тем не менtе похож не слишком.
- Интересно! – хмыкнул Ноймаринен, - к Леворукому! Барон, вот я пометил… слыхали ли вы ранее такие интересные слова, как «противооткатная функция», «воздухолет», еще кое-что… - он придвинул командору листок.
- Жаль, - вполне искренне вздохнул Райнштайнер, лицо его посуровело, - где-то есть обман!
- Для неискушенного взгляда, не так ли? Но вот вы, Ойген, знаете ли, что такое «противооткатные функции»? Я – нет! Но сразу не разберешься, обещания свои бредовые давал, будто бы искренне. Так что держать пистолет у виска этого секретаря придется вам, пусть и не всегда – собственными руками.

В ожиданни Юрий чуть не свихнулся, но сейчас Райнштайнер «провожал отдыхать» Юргена явно не в подземелье. И в одном из коридоров на опустошенного серьезным разговором Москино вдруг налетели две рыженькие студентки из массовки:

- Вы просили за дедушку, это правда? – потребовала ответа девица лет двадцати. Рыжина ее волос имела отчетливо морковный оттенок.

Вторая, совсем еще школьница, с рыжиной, скорее, «червонной», темно-золотистой просто и без затей бросилась Юрию на шею:

- Я верю, вы за дедушку, дедушка добрый, он и не злодей вовсе!
- Такой малютке я сам как дедушка! – ляпнул уставший от галантности Кривцов, затем опомнился:
- Тысяча извинений, сударыни, - а не стоило забывать, что это не массовка, а некие знатные дамы, пусть и юные, слишком юные, - кто эти юные дамы, господин командор?
- Позвольте представить вам Иоланту и Лионенллу Манрик, прибыли к регенту с тщетными надеждами смягчить участь господина тессория. И кансильера. Да с тщетными, но после вашей странной просьбы…
- Ну я же говорила, вы – за дедушку! – та девица, которой место было еще в колледже, Лионелла которая, секунду назад была жутко оскорблена «малюткой», но теперь вновь сияла, - вы – прекрасный человек!

- Не то, чтоб пре-красный, но и не вовсе черный, - Кривцов вновь освободился от рук «нимфетки», не страдая набокизмами, и обратился, давя смешок, к Райнштайнеру:
- Уместным ли окажется моё предположение, что наши с регентом и вами беседы слушал кто-то четвертый, судя по реакции дам?
- Мы не подслушивали! – возмутилась более старшая, хоть ей и вряд ли было более двадцати, видимо, Иоланта.
- Они так вербуют сторонников, довольно частая атака, - ровным голосом сказал Райнштайнер.
Настолько ровным, сколь и не галантным, так что Кривцов пристально посмотрел ему в глаза:
- Но никто, похоже, не удосужился объяснить этим юным созданиям некоторое несоответствие подобных атак с девической честью?
Ойген Райнштайнер ему ответил:
- Честь и вербовка вообще несовместимы, господин секретарь Москино, - и ухмыльнулся!

[Vieux Gogan]

  Да, барон улыбался!
 Освещенные светом факелов и сотен свечей, они, все четверо – командор, две юные девицы, сам Москино, наконец-то, в пристойном веку наряде, должно быть, красиво выглядели со стороны. Придворные косились. «бирюзовые «мушкетеры» выпячивали.. гм.. груди… Но уже наступала пора отдыхать, - Кривцов-Москино был уверен что его ждет вновь шикарная комната с узкими бойницами-окнами, и прихожей, к которой разместится не сам барон, но стражник.
- А, негодяй! – ого, а праздник–то еще не кончился!
 Впереди по коридору сверкнула сталь, от кого-то шарахнулись придворные местного двора…
- Мерзавец и хам!
   
2   Ракана
   Эта аудиенция у Ракана показалась послу (временному) Ургота сущей пыткой. Медленной пыткой. А все из-за демонической непредсказуемости Дэмонэ, чтоб его кошки взяли, раз уж волкодавы с ним ничего поделать не могут!!

В Олларии успело стемнеть, когда они вышли из дворца, но Марсель Валме сдерживал свой гнев до тех пор, пока они не сели в карету.

- Демонэ! Иванэ который! Осознаете ли вы, что я разгневан настолько, что не боюсь вызвать неудовольствие любых демонов! О чем вы там начали болтать с этим невежей Альдо? Какие еще интриги герцога Алва! Я едва вас заткнул, твари закатные! – атаковал Марсель, как только они «укрылись от мира» в посольском экипаже.

- Исключительно от растерянности, ваше превосходительство. Я вообще, ваше превосходительство, граф Ченизу, как увидел, что там и Эпинэ, и Карваль, не думал, что придется на такой удачной аудиенции разговаривать – решил оправдаться урготский мастер боя.

- Но что же еще делают на высочайших аудиенциях? – сбился с темпа атаки Валме.

- А все вы, там, господа заговорщики! Почему же никто из вас не предпочел не понять моего взгляда; какого ляда, говоря поэтично, вы мне не позволили в минуту уложить спать охрану и схватить юного Ракана за я…усики?

- А, так вы посылали мне ТОТ взгляд в этом смысле? И о котором «Ля де» вы говорите? – опешил Валме.
- А, так вы соизволили заметить мой ТОТ взгляд, - Иванэ-то, хоть демон, но, похоже, обиделся.
Ответа у виконта не имелось. В самом деле – пусть и демоническая затея! – но почему бы им было не скрутить Ракана прямо сегодня, чтоб не разевал рот на чужих «ласточек»!?

- Мэтр Иванэ, мы не успели договориться с Эпине на такой решительный… да! на такой случай! И, полно, мэтр, - начал отступление «превосходительство», -  к решительным действиям прямо нынче вечером никто. кроме вас не был готов (наглый Демон небрежно махнул рукой, мол, что, а когда-то, кто-то – будет готов?!). Но, все кошки закатные, что за «план Алвы» вы чуть не выболтали Таракану?

   - Вот в этом грешен, каюсь, - охотно пошел на мировую Иванэ, - просто, Марсель, вы не задумывались, отчего Алва, сколько б его не похищали - будет возвращаться в столицу Ракана?
   - Моментик, - Валме от изумления едва не распахнул рот, как тот благородный Готти, - подробнее пожалуйста…

   Марсель уже выстроил собственную версию, но вся его постройка опиралась на той давешний разговор с Вороном на «стене мертвецов» под Фельпом. Хотя – с демона сдастся, тот мог и подслушать! Но интересно, пришел ли Иване, если подслушивал, к тем же выводам что и сам нынешний посол: о кровных клятвах Первый маршал рассказывал неспроста. С проста, впрочем, Алва ничего не говорил. Вот сделать, - о, сделать он мог что-либо.. Послушаем Демона, однако ж:
   

   3.      ЗАМОК НОЙМАР

   Да, вечер стрессов определенно не желал заканчиваться:

- Негодяй, мерзавец! Мужлан неотесанный!! – с обнаженной шпагой в руке, сквозь живой коридор мушкетеров и «придворных двора в изгнании» прорывался неугомонный юный Арно.  
 - Какой восхитительно решительный кавалер, рекомендую его вам, красавицы, он наверняка «за дедушку», - пробормотал мэтр Москино, лихорадочно ища спасения живота и чести.
 Проблема заключалась в том, что, сколько б он не баловался фехтованием пару месяцев съемок с Алексом, этот оскорбленный и униженный юнец, если дуэлировать с ним по местному «кодексу Эберхарда» наверняка пошинкует мэтра Москино в капусту. Благо Кривцов фехтовал – если можно так сказать, - пусть и с мастером (допустим), но лишь считанные дни, - ну а господа дворяне упражняются со шпагой с отрочества.
 - Вот еще, кавалер! – фыркнула одна из рыженьких, что именно, уже не разобрать. Викотнт Сэ подлетал с хищно сверкающей шпагой…
 - Вот, еще, кавалер, АЙЙ!!! ОСТРОЖ!!!! – ответ перешел в визг.
 Кривцов продолжал отстраненно размышлять, не забывая советоваться со своей новой ипостасью, секретарем Москино.
 Отказаться от дуэли – погубить доброе имя. На земле, хотя бы уж, существовал обычай – оружие выбирает тот, кого вызвали. Но вот предусмотрел ли это загадочный Эберхард в своем дуэльном кодексе на Кэртиане?
 Но оскорбленный и униженный Савиньяк и не собирался ждать дуэли, хотя видел ведь, стервец, что у его обидчика – только нож в красивых ножнах (первый подарок регента!). Нет, определенно, если б не навыки портовых драк и боевого самбо…
 В конце-то концов – что за разница, летит на тебя амбал с ломом или заостренным куском арматуры где-нибудь в Кёнингграде, ночью, среди грузчиков, или – виконт какой?
 Даже Райнштайнер не успел вмешаться – Арно Сэ уже подлетал, выбрасывал руку со шпагой в выпаде, когда Кривцов автоматически присел, разворачивая корпус, а, выпрямившись, резко ударил под напряженный локоть костяшками пальцев, одновременно обрушив ногу в сапоге местного пошива на голеностоп опорной ноги неугомонного виконта.
- С-салага! – Москино тут же прихватил Кривцова за язык, но слово слетело.
   Что ж, примерно это он и имел в виду, говоря с Регентом о стоимости солдата. Капитана – там, на земле еще, - безусловно, никто не учил бою без оружия: будущие адмиралы, как-никак, гм. Но три-четыре приема боевого самбо были вколочены намертво еще в курсантов. – Просто, чтоб помнили о том, что жить предстоит в мире суровом.
Вот один из этих приемов Кривцов сейчас, не задумываясь, и пустил в ход.

 И Арно Сэ полетел на дубовый, насколько это покрытие уместно так назвать - паркет.
 - Виконт СЭ! – загремел Райнштайнер, - вот уже второй раз за месяц в нарушаете приказ Регента о дуэлях! Более того, вы атаковали обнаженным оружием в замке герцога не готового к обороне его гостя!!
 - Ах, оставьте, барон, - небрежно отмахнулся Кривцов, гадая – размозжил он подъем ступни юному Сэ (тогда история на этом могла пока и окончится), или все же - нет, и тот сейчас вскочит… Тогда понесется дальше!
 - Оставьте, барон, я же еще не зачислен ни в канцелярию, ни в действующую армию, следовательно, я, до завтрашнего решения регента, – частное лицо и теньент Сэ ничего не нарушил, разве что, - секретарь Москино повернулся к Иоланте с Лионеллой около которых уже пасся какой-то мужик лет сорока, - разве что он мог напугать дам…
Москино-Кривцов тщетно надеялся на лучшее – ничего он молодому хулигану не сломал:
 - А, манриков репей! – закричал Сэ, поднимаясь.

- Увы, барон, насколько я помню согласно кодексу Франциска, если затронута честь дам, дуэль правомочна и неизбежна, - щегольнул Кривцов знанием сценария, аккуратно забирая тонкие перчаточки из рук старшей рыжули.
 - Вы меня вызываете!? – оскалился Сэ, перекосив щеку со знаменитой родинкой, будь здесь гример, он бы за голову схватился!
- Что вы, пока что, - Кривцов вспомнил еще один трюк, уже отнюдь не из боевого самбо, даже не из этого «кино», скорей, из какой-то комедии, - пока что я раздумываю, как бы все же заткнуть вам вашу неучтивую пасть.
 Тычок «поддых», перчатки в разинутый рот, а если и с парой передних резцов, - не беда!
- Благодарю вас, я, Фридрих, виконт Эманнуилсбрег, отец этих вертихвосток, - чуть не прослезился (от хохота?) проявившийся недавно рядом с рыжулями мужик.
  Тоже рыжий: «гоганы, гоганы, кругом одни…»
  - Очень приятно, секретарь высокопреосвященства Сильвестра по военным делам Юрген Москино, только что из Олларии, - поклонился в ответ Кривцов, глядя на остолбеневшего Райнштайнера, и на старичка, успокаивавшего выплюнувшего перчатки Савиньяка.
  Покачав головой, Москино решил бросить среди этого «Кобленца», «двора в изгнании», еще одну бомбочку:
- Выражаю вам соболезнование. как брату первого павшего от рук предателей талигойского дворянина. Верьте мне, Леонарду будет когда-нибудь воздвигнут памятник.
- Разрешите, - подвалил старичок, - теньет виконт Сэ уполномочил меня спросить вас, принесете ли вы ему свои извинения.
- С кем имею..?
- Граф Гогенлое-цур-Адлерберг! – поклонился старичок.
- А, господин экс-геренций, я видел вас лишь на том Совете Меча, где решался поход в Эпинэ. Помнится, именно вы расхваливали опыт генерала Люра? Воистину странно – но, возможно, оправданием тому старческая забывчивость, - что впоследствии именно вы превратились в самого ожесточенного гонителя графа Леопольда.

Старичок, невиданное дело, запнулся. Мда, Юрок, - одернул себя Кривцов, ты, кажется, пытаешься полностью опровергнуть всю книгу «Как заводить друзей»… Он прекрасно помнил, как на Земле они, с Саней же, ржали над манриками, но попав сюда, он понял: воистину, камарилья правит бал. Ad Arbene!
- Вполне возможно, у меня и вырвались тогда некоторые слова, - цепко взглянул на новую живую игрушку Регента старый граф, -  но сейчас мы обсуждаем другое дело, с разрешения командора.
  В сценарии, насколько помнилось, к Райнтайнеру ни разу не применялось слово «ошеломленный», но сейчас он выглядел донельзя обескураженным.
- Это… ну, раз господин Москино пожелает принять вызов?
- Не откажете ли в консультации, барон? Тогда, возможно, дуэль завершиться без кровопролития… - Юрген Москино постарался вложить свой шепот в уши барону, - скажите, есть ли в кодексе Эберхарда условие, что оружие выбирает вызванная сторона?
- Да, такой пункт имеется, но я не вижу, как это обстоятельство может помочь…
- Граф, - церемонно поклонился геренцию Москино, – означает ли ваше ко мне поручение, что выбор оружия моя привилегия?
- Да, конечно, полагаю, вы предпочтете саблю и кинжал?
- Во время пресловутого суда над Алвой в моду вошли гальтарские традиции. Итак, не предпочтет ли виконт Сэ сразиться со мной пешим… на копьях. Если нет – я готов продиктовать вам размеры моего хлыста. Барон Райнштайнер, виконт Эммануилсбрег, вы не откажетесь стать моими секундантами?
Фридрих Манрик молча кивнул – а попробовал бы отказаться, чьих дочек «репьем» называли! /лучше считать, что «манриков репей» это не он, великий Москино/ А Райнштайнер неожиданно расхохотался в голос, повергая и так пунцового теньента Сэ в некую совсем уж неуютную бездну:
- Увы, мой дорогой господин Москино, моё положение при особе регента не позволяет мне участвовать в запрещенных им дуэлях! разве что в качестве наблюдателя…
- в таком случае, я приведу брата, - быстро сказал виконт Эмманулсберг, - Арнольда.
  В голове у Кривцова щелкнуло отчетливое воспоминание:
- Что же, граф Гогенлое, можете оповестить виконта, что моими секундантами станут виконт Фридрих Эмманулсберг и Арнольд Манрик, маркиз Эр-При.

[Vieux Gogan]

…моими секундантами станут виконт Фридрих Эмманулсберг и Арнольд Манрик, маркиз Эр-При.

- Простите!? – теперь старикашка казался потрясенным, Как, впрочем, и братец новоявленного маркиза, Фридрих, а вот промолчавший Райнштайнер, - задумавшимся.

- Вы чем-то удивлены, граф?

- Меня несколько смутил титул, который, как мне помнится, никогда не принадлежал фамилии Манриков.

Да, «геренций» воистину страдал деменцией – попасть в такую простую западню!

- Ах, так вы, граф, вероятно, перестали считать Фердинанда Второго Оллара своим королем задолго до того, как он был схвачен и вынужден отречься?

- О, нет, но причем тут…

- Во всяком случае, вы не считали его королем на том совете меча, это очевидно, иначе не присоветовали б Его Величеству взять Люра в полководцы. Прискорбно для ваших седин стать отступником.

- С чего вы взяли! Я полагал и полагаю, что Его Величество Фердинанд Второй являлся королем вплоть до того момента, когда его изменнически схватили! И прекратите твердить, что это я навязал королю негодяя!!

- А разве это не так? Но не будем отвлекаться от нашего геральдического спора, тем паче. что на дуэль вас, опять-таки. из-за ваших седин, я вас вызвать не смогу… По-крайней мере, пока не разделаюсь с первой дуэлью. Итак, почему же вас удивляет, что я назвал младшего брата героически погибшего за Талиг бездетного Леонарда – маркизом. Разве по всем законам, при отсутствии потомка мужского пола, ему не наследует родной брат?

- Леонард Манрик никогда не был маркизом Эр-При! – окончательно плюхнулся в ловчую яму геренций.

- Никогда, если вы отреклись от Его Величества Фердинанда раньше, чем он от вас, о почтенный! Ведь до того, как отставить вас из старейшин и наградить «утешительным» орденом Королевской Охоты, Его Величество признал за Леонардом Манриком титул маркиза Эр-При. Во всяком случае, в роковой поход вместе с талантливым учеником фок Варзов он отправился именно как маркиз Эр-При. Но возможно, я к вам несправедлив! Ваш возраст! Вы копите мудрость десятилетий, это несомненно. обобщаете его в своём огромном жизненном опыте, так ничего удивительного. что вы забыаете кое-какие второстепенные королевские указы! Я просто помог их вам припомнить, увы, опыт с годами богатеет, память же…


- Достаточно, дорогой Москино! – решительно прервал избиение старцев барон Райнштайнер, - вы договорились об условиях дуэли, не совсем законной, но этого достаточно!

- Повинуюсь. командор. Итак, граф, об остальном с секундантами молодого Сэ договорятся мои секунданты – виконт Эмманулсберг и маркиз Эр-При.

Фридрих, сглотнув, кивнул. И только тут Кривцов заметил, какая странная тишина повисла в коридорах замка. Переиграл! «ЭТО ЖЕ УЖЕ НЕ АКТЕРЫ, НЕ ПЕРСОНАЖИ, ЖИВЫЕ ЛЮДИ, ГОСПОДИН МОСКИНО, А ТЫ И ПОЧТЕННОГО СТАРЦА ОБСКОБЛИЛ, И ПО ФАК-ВАРЗОВУ УСПЕЛ ПРОЕХАТЬСЯ!»

Сознание совершенной грубейшей ошибки, – а он еще хотел «тихо и незаметно» вживаться, - давило больше, чем эта «придворная» тишина.

- Виконт согласен на копья, -  словно бы сам только что проглотивший одно из этих самых древних копий огласил выбор своего клиента между неприличным дворянину хлыстом и устаревшим, но всё же оружием граф Гогенлое.

- На копьях, как романтично! – всплеснула руками какая-то глупышка.

Лионелла! Не такая уж и глупышка, несмотря на дошкольный свой возраст, - после ее вскрика картина дуэли на копьях явно заместила в мозгах «ДВОРНИ И ПРИДВОРНИ» Рудольфовой тяжелые впечатления от выволочки, которую некий неизвестный устроил достойнейшему!

Кстати, Кривцов как раз и собирался действовать копьём именно как «тростью»… как очень толстой тростью. Шестом, работать с которым заставлял его Алекс По-иному использовать копье Москино Кривцова его еще не научил.

По-другому он и не хотел.


      РАКАНА (ВЕЧЕР И НОЧЬ)

  - Итак, - граф Ченизу вновь был сама томность. – Вы отправляетесь в Ноху, и встречаетесь с Алвой невзирая на стены и вояк. А ведь там не только сонеты, извините, оговорился, гимнеты, но и церковное воинство! Кто-кто, а Милосердные эсператисты, знаете ли, когда они взялись за оружие – народ серьезный и педантичный до отвращения. К тому же в монастыре почти крепостные стены!

- Пфэ! – сказал демон, - «стена в два человеческих роста»! Еще раз ПФЭ! На такую стенку я и ночью заберусь без помощи рук.
   
   Оказывается, Демон видит в содержании Ворона под стражей одну лишь политическую целесообразность. – пусть насчет Улапа, Ардоры и морисков все верно, - а не столь любезные истинным демонам старые сказки о клятвах на крови. Факт следует , кстати, отметить, если придет пора заняться Демонэ всерьез. Но пока:

   - А ведь если возникнут подозрения, надо бы, чтоб с вами они связаны не были!

   - Вы на удивленье мудры, Ваше Превосходительство! Вы подумали даже  об ALIBI!
   
   Лицо дипломату сохранить удалось:

   - А, кстати,  кто он, ваш ALIBI?

   - Так в Гальтаре называли достойного, известного кристальной честностью человека, что подтверждал, что преступник, когда совершалось преступление, находился совсем в другом месте. И следовательно, никак не мог его, преступленье это совершить. Где ж мне познакомится с алиби? – Иванэ той же бесшумной медяницей перетек в карету, - вы еще не раскрыли своего истинного лица перед Марианной, виконтограф?

   - Нет еще. Но вы полагаете, что эта дама – именно «достойный, известный своей кристальной честностью» человек, что может стать вашим Алиби? – задумчиво спросил Марсель.

   - О, я рассчитываю так же и на всех остальных присутствующих, и, в первую очередь, на достойного герцога Эпинэ!

   - Простите, но – как? – воистину, с демоном не соскучишься.

   - Этих ALIBI, их ведь, чем больше тем лучше… - вслух начал рассчитывать Иванэ, - итак. вы открываете тайну своего позора и подлинное собственное лицо баронессе, она, в восторге от вашей мудрости. смелости, преданности и благородства – соглашается нам подыграть. Ведет меня. скромного урготского дворянина, смотреть гравюры. Гости шепчутся: все всё понимают, во всяком случае. они-то в своей проницательности уверены! Я быстренько прощаюсь ненадолго, - полагаю, за час-другой я успею прорваться в Ноху и пробиться обратно. конечно, это время Марианне придется поскучать в одиночестве, ну. вы ей объясните. А вы всё это время – сторожите нашего любезного мятежника, Повелителя Молний. Чтоб он не принял игру всерьез. И чтоб не поломал ALIBI. Вернувшись, я подам какой-нибудь знак, и Эпине сможет с шумом лишить Марианну моего общества. Спасаясь от Первого Маршала Талигойи, мы с вами. сконфуженным моей дерзостью. поспешим в посольство, знакомиться с новыми распоряжениями Первого Маршала Талига.

   - План… интересен! Весьма! – Итак, придется рискнуть открыть перед Марианной своё подлинное лицо, верное, благородное, мудрое. Или как там еще про него наговорил Иванэ?

   С демоном не соскучишься? Но даже и от щекотки, бывает, люди помирают: хохочут – до посинения! Марсель едва не укусил себя за ухоженный ноготь, детская, давно забытая привычка!

   А карета продолжала громыхать – теперь уже по Гусиному мосту, так что Валме, граф Ченизу не без усилия вернул на место отвисшую челюсть уже у самого посольского особняка.

НОЙМАР .Следующий день (РАННЕЕ УТРО)

   - Что это, - поинтересовался наикрутейший всех времен и народов дуэлянт Москино у своих секундантов Фридриха Манрика и Арнольда Эр-При, и своего… нет, не своего, но регентского наблюдателя барона Райнштайнера, - что это, это не те секунданты!

   - Неужели вы столь наивны, дорогой секретарь, чтобы считать, что граф Гогенлое-цур-Адлерберг опустится до роли секунданта на дуэли между юным теньентом и лицом неизвестного ему происхождения, лицом, которое вчера вечером громогласно поставило под сомнение его знаменитую рассудительную беспристрастность, напомнив о роли графа в назначении генерала Люра?

   - Надеюсь, это не значит, что мне следует ожидать от любезного графа не секундантов, но наемников? – с деланной беспечностью поинтересовался Москино.

   Однако Райнштайнер и Фридрих Манрик промолчали, и это несколько смутило. А они могли бы озвучить хоть один из вариантов ответов! Или: «да как вы можете подумать такое о нашем старейшем, честнейшем и благороднейшем графе!» Или уж: «ну а чего вы, собственно говоря, господин Москино ожидали, прилюдно подвергнув сомнению честь нашего старейшего… честнейшего» – и так далее. То, что ему никак не ответили, вызывало беспокойство.
- С корнетом Рафле и генералом Ариго, он, я вас уверяю, скорее, тоже наблюдатель, вы знакомы.

[Vieux Gogan]

- С корнетом Рафле и генералом Ариго, он, я вас уверяю, скорее, тоже наблюдатель, вы знакомы.

   Генерал… Ариго (хм-хм?) держал два огромных копья. Которые он тут же и вручил – на выбор – посмурневшему со вчерашнего вечера салаге и господину Москино. Да, по совести, Кривцов не рассчитывал на подобных монстров. Слишком толсты, с предплечье, а в «комле» и вообще… Слишком длинны – почти два с половиной метра, прикинул он. Нет, короче… Скажем… семь бье! – Забыть, забыть о метрах. А наконечники-то бронзовые, но острые!
   
   - Готовы?! – корнет Вафле, Рафле который, от возбуждения чуть ли не приплясывал.

   - Согласно кодексу Эберхарда бой будет продолжаться до тех пор, пока одна из сторон не признает себя побежденной или не сможет продолжать бой! – торжественно объявил Фридрих виконт Эммануилсберг.

   - К бою готов! – возопил молодой Арно.

   - Одно мгновение, господа секунданты! – поднял вверх руку с «комлем» копья (как иначе назвать толстый конец… бревна?) секретарь Москино, - поскольку виконт Сэ оскорблял меня неоднократно, считаю, что и древняя бронза для него слишком благородна, к бою готов!

   И с хрустом обломившийся о землю наконечник копья отлетел, оставив в руках Юрия не слишком удобный (более толстый, более тяжелый чем нужно,) шест.

   - А, берегись!
   
   «Киношную сцену с речью устроил, дебил-гидроцефал!» – покрыл себя Кривцов, едва успев увернуться от почти профессионального укола. Пусть и копьем… Пропороть можно дай боже, то есть… - Не дай Создатель! – вот теперь пойдет, ухватим обоими руками за середку, если выбросить правой, удерживая левой – «комель», попав по голове, и мозги вышибить сможет.

Хотя именно этого и не надо бы!

Второй тычок копья был отведен нижним концом «шеста». Как и предполагал Юрий (вновь вспомнился Алекс, «она ТЯЖЕЛАЯ, за собой ТЯНЕТ»), Арно  повело вперед… Теперь, после легкого движения предплечьями -  не «выпущенный» из рук на всю длину «шест» ударяет…

Нехорошо вышло, прям по уху. Юнец неприятно дернул шеей, медленно осел.. Ф-фу, встает.

А если б со всей силы?

Арно встал («Савиньяки легко не сдаются», ну, проклятущий же сценарий!) и уже осторожнее начал обходить Москино, решив использовать то преимущество, которое получил: копье, если не обломать наконечник и не держать за середину, а… как копье – все же значительно длинее шеста.
Укол! А мы просто отводим вторым концом шеста… А молодец, отскочил на прежнюю дистанцию, теперь – только «китайская» (или русско-портовая) техника: Левой рукой крепче сжимаем тонкий конец, почти у края шеста, правой – резко выбрасываем комель. Верно ли оценил дистанцию?
Бац! Верно.

Этот удар пришелся в лоб, и то потому, что Юрий в последний момент в ужасе перед родовой местью резко сместился: а ведь, заедь «комель» туда, куда шел, под подбородок… Охо-хо… кончилось бы ВСЁ.

И хрен бы с «салагой», но «Сильвестрова служку» за убийство затерзали бы.

Опять встал?

Да что ж такое!? Секунданты-то что же молчат?

   Ага, не атакует. Да его «штормит»! Что, секундантам не видно, что у паренька сотрясение, минимум? Тыкает, уже не опасно, вяло, достаточно переступить. Что же делать!? ЧТО!? Это у них тут называется «способен продолжать бой»!? Опять перехватим двумя руками, аккуратненько…

   Юрий Антонович Кривцов, в начале «дуэли» мандражировавший насчет сохранности собственного организма, теперь мучительно искал метод.. способ НЕ УБИТЬ «первогодка».

   Опять Атака, а мы отведем, жаль, жаль, копье не выбить, как шпагу…

   Не выбить?
   
   Спасительная идея наконец-то зашла в гости! Юрий даже почувствовал гордость, хоть и невелика честь в портовой сшибке щенка колотить. Как шпагу – не выбить, но как копье… Если вот так:

   Он закрутил шест, подскочив («сократил дистанцию» - подсказал невидимый глас былого.. былое предпочитало говорить с интонациями Сани) к Арно на половину длины копья и.. - По рукам! По рукам! левым, правым... - Шест сам лупит обоими концами, ты только чуть  поводишь локтями и предплечьями.
   
   Что там у парня с руками-плечами станется, неважно, жить будет!

   Отпрыгивает? Нет, - уже вяло прыгает,  а мы –  мы прыгаем пока еще бодро, держим «короткую дистанцию»: и колошматить удобно, и не уколют в ответ – да и сложно при сотрясении, да с отбитыми руками.. Есть!

   - Дуэль можно считать оконченной, я полагаю? – наступив на копье противника, осведомился Юрген Москино.

[Vieux Gogan]

Три недели спустя
/сам знаю, что сроки дикие, но – к началу весенней кампании Кривцову успеть надо было –V.G./
                                 Где-то между: правый берег Анконы и левый берег Хербсте
               \подробной карты не имел до Форума,
                       а Кривцов сюда и не попал.../



   Юрген Москино прошелся перед строем «курсантов», одетых  в «зимнее хаки», черно-белое, под цвет талигойского мундира с бурыми и зелеными пятнами тут и там.

   Призыв Рудольфа Ноймаринена привел в состав курсантов, кроме простых солдат и сержантов, полковников, баронов, капитанов, теньетов (дурное всё ж таки слово), даже и одного герцога. На которого, Юрий, кстати, рассчитывал. Он и так рассорился, кажется, со всеми, с кем только мог, так ловко «внедряясь». Что ж, бывает: кураж завел в дебри справедливости, так можно обрисовать ситуацию. – Но всем надо с кем-то дружить, а этот «молодой» был самым любимым его героем.

В реальности парнишка оказался слишком молодым, хоть выглядел и раз в сто умней того молодого пубертата, который «поймал» Кривцова в первый день. Пубертат, тот тоже красовался еще не сошедшими синяками в составе курсантов бригады «Оллария», как красиво назвал своё будущее подразделение его шеф.

   Еще красивей он назвал быстро растущую базу: «ДОМ МОСКИНО». Кривцов уже отчаялся встретиться с Сашкой в ЭТОМ мире, в ТОМ, загробном, тем более, разве что вдруг сработает обратное перемещение, но о подобном он даже уже и не мечтал. Сейчас он мечтал о море – Алмейда пока не проводил десантов, во всяком случае, регент, которому Кривцов подарил обещанный воздухолет, пока молчал. А воздухолет вышел классным – и главное, абсолютно оригинальным.

Подумаешь, дирижабль! Паровой дирижабль, к использованию которого Москино все больше склонялся, на Земле как раз где-то в это время и изобрели(*)! А тут – оригинальнейшая конструкция! Водородный велосипед быстрой связи, дерижопль вертолетный,  - как только не обзывал свое детище Кривцов те три дня, что прошли от задумки, до первого взлета. В самом деле, «велосипедный» дирижабль было построить проще всего, имея мельницу, магнит и медную проволоку. Сложность заключалась в том, что Кривцов слишком хорошо помнил из истории и знал из школьной еще практики, что случается с водородом при малейшей его утечке. Или искре рядом, упаси Господь. То есть Создатель! «нет Господа кроме Создателя», так затвердить, что ли. А то некрасиво получится, «агент кардинала» и к какому-то демоническому «Господю» взывает. Впрочем, «дерижопль» кого хочешь обратит.. во что получится.
Страшная ведь штука, при всей простоте! Кривцов сначала даже так и планировал использовать его – для пародии на «бомбы объемного действия», «объемно-детонирующие заряды» 17 века: сидят дриксы у дымного костра, а в огонь падает чугунок с водородом, так, приблизительно. Водород возгорается, дым от костров не дает ему рассеяться, утечь вверх… - И происходит ОДАБ, «объемно-детонирующий взрыв»!

   (* небольшая ошибка Кривцова – первый действующий дирижабль с горячим воздухом в шаре и паровым двигателем на гондоле был поднят в воздух лишь в 1852 году французом Жиффаром)

   Но регенту было обещано воздушное средство связи – и секретарь Москино в дополнение к простейшим монгольфьерам изобрел велосипед. Руль (две лопасти, нельзя еще сказать - элерона): вверх-вниз, левей-правей. Колеса (лопастные): вперед-назад. А сверху небольшая гондола с водородом (подумать страшно). Словом, по инженерному воплощению это чудо техники больше всего напоминало «подлодку-камикадзе» Второй Мировой – та тоже работала по принципу велосипеда. Для воздуха, естественно, требовались более широкие и легкие «лопасти» колес и «винта», но один перелет с двумя смертниками (во всяком случае, на смерть готовыми клиентами) на борту этот «конкретно-план» выдержал. - Юрий очень удивился, когда надзиравший над ним «друг-надзиратель»  Ойген» полез на второе сиденье. Долетели до самого Ноймара, где, пережив ужас посадки, Юрий целый день предостерегал герцога Рудольфа от собственной новинки. А затем целую ночь чертил и излагал на бумаге «всю правду о монгольфьерах» - горячий воздух все же был безопаснее.

   И теперь вот, вернувшись в Дом Москино на речке Непроизносимке – бергерскому его Перемещение учить не стало, - он первым делом пошел на «электролитическую фирму» на Первой Мельнице. В Доме Москино – как окрестили бараки «курсанты», за время его отсутствия у речных запруд выросли еще два верхнебойных водяных колеса в одной цепи с единственным среднебойным. Одно из них имело теперь прямой привод на гигантские мехи, продувающие маленькую домницу. Ток на Первой мельнице выдавался небольшой, но баллоны из пропитанного маслом шелка весело толстели стремясь к полету. Вздохнув и «вспомнив о смерти», Юрий прошелся по новостройкам. Домница работала и согласно графику, сверлильное колесо – опять таки с водяным приводом, обслуживалось тремя не в меру веселыми мастеровыми из Хексберг. Поскольку такие вот «сверлильные машины» существовали и до его появления (Кривцовым лишь усилил сверло и поднатужившись, припомнил, как прочнее крепить под ним болванки заготовок), работа была не сложна и для аборигенов. Сарай с «новинками экспериментальной техники» охраняли бергеры, Кривцов успокоился и за свои секреты.
   Однако, походило на то, что «учебная команда» наконец-то достигла заявочного состава: вновь став жутко таинственным Юргеном Москино, «тайный секретарь» отправился к баракам казарм.
И обнаружил там семьсот двадцать три  курсанта: уже без знаков различия, уже в хаки. Все утро они бегали, как водится, с набитыми песком мешками за плечами (включая и инструкторов), весь день учились копать не привычные мелкие «шанцы» а траншеи полного профиля, затем – уже без мешков, пробежались по скалистым пригоркам, и вот теперь, перед лекцией, секретарь Москино решил, что пора знакомиться. Ему и на самом деле требовалось отвлечься от ужаса полета над деревьями, но под потенциальной «водородной бомбой». Тем паче – что кроме ужаса, в душе умудрилось поселиться и сожаление – Руди вновь не допустил его к кораблям!

   Он проходил перед строем, мечтал о море, а надо было составлять речь. То есть – речь к курсантам, а не лекцию об активной обороне (после которой, к астрологам не ходи, еще один «друг» появится – Ариго или сам FUCK Варзов-маршал!). Оратором Кривцов не был, чувствовал себя тяжко, что, вероятно, отражалось на его лице. Но выяснилось, что его молчаливое хождение на измученных курсантов подействовало сильнее пламенных филиппик.

   - Я дворянин! – всхлипнул вдруг один из курсантов, бросаясь из строя вперед, - я наследник баронства, учрежденного еще императором Лорио! Меня гоняли как землекопа!! И вообще, объявлялось, что будут учить новой войне!! А не м-мешки т-таскать!!

   Строй замер. И правильно, как говориться, сделал. Кривцову и требовалось лишь начало, добротная завязка для предстоящего знакомства и последующей беседы с курсантами.

   - Дворянин… Стало быть, бить по голове я тебя не имею права, - тихо, но внятно произнес он, нанося классические удары в печень кулаком и сокрушая голень сапогом.

   - Медик! Займитесь, затем отправьте господина наследника баронств к командору Райнштайнеру. И передайте, что этот нервный парень для войны не подходит. Курсанты, смирно! Как вы только что поняли, иногда я и сам, лично буду обучать вас рукопашному бою. И многим другим вещам. В частности, не настраивайтесь сейчас рухнуть по койкам! Как, отчасти справедливо, заметил покинувший нас наследник баронства со столь древней историей, солдатами делаются не только таская мешки и копая землю. Так что после нашего знакомства на этом построении, я буду читать вам маленькую лекцию! Ну а завтра с утра вы вновь станете копать землю, возможно, заниматься и более грязным, достойным последних мужланов трудом. Сперва вы меня возненавидите, затем… затем возненавидите страшно, - припомнил Кривцов голливудский штамп, - Смертельно. Но это уже к концу обучения, когда вы станете похожими на солдат. Ансел Джордж, Гирке Вальтер, Придд Валентин, Варден Реми, Куртис Джаспер, Арно Сэ, три шага вперед из строя. Кругом! – единственно, Кривцова беспокоил возраст полковника Ансела, но тот выглядел даже свежим, вот это ветеран!

   - Курсанты! Это ваши рядовые товарищи, но мне, случайно, кое-что о них известно. Прошу не обижаться тех, о ком я просто ничего не слышал. Теперь взгляните на этих ваших товарищей по нашим мучениям. Ансел Джордж, был полковником во время захвата Олларии наемниками изменников. У него было три полка, если не ошибаюсь, и в той ситуации он принял единственно верное решение, хотя, уверен, далось оно ему тяжело: он не стал отбивать короля, не попытался встать насмерть, а вывел своих парней из города. Кто-нибудь из вас считает, что он мог поступить иначе?

   Кривцов увидел, как Джордж Ансел вздрогнул всем телом: теперь этот ветеран на зло «секретарю» дотерпит до конца «учебки», но никогда не останется в бригаде «Оллария», подумал он.

   - Не слышу! Разрешаю говорить только тому, кто считает, что решение Ансела было неверным!

   -  Ну…

   - Как обращаешься, курсант!

   - Курсант Август Шерэн! Был капралом…

   - Это никого не интересует! Курсант такой-то и мнение!

   - Считаю, что следовало оборонять дворец.

   - Молодцом, курсант. Смелые парни своих мнений не скрывают, когда их спрашивают, конечно, - Кривцов кивнул в сторону медиков, хлопочущих над сломанной ногой наследника баронства, и неожиданно добился смеха в рядах. – Отставить! Смешки разрешаются после отбоя. Тем, кто переживет обучение – после боя. Встать в строй, курсант Шерэн.

[Vieux Gogan]

-  Вы все слышали мнение храбреца. От подобных заблуждений в стиле уходящей эпохи… эпохи Скал я вас и буду лечить, - вновь раздавшихся смешков Кривцов предпочел не услышать, - поскольку решение курсанта Ансела было единственно верным. Объясняю: у него не было таких солдат, какими станете вы, когда каждый сможет схватить по Фердинанду и пробежать с его Величеством хотя бы сегодняшнюю дистанцию.

   Теперь Кривцов выждал взрыв хохота намеренно, затем скомандовал страшно:

    - Отставить смех! Вот основной закон, по которому побеждают на войне. Выживание!! Молчать и слушать. Поспорим завтра, знаю, что многие не согласятся. Но если кто слово скажет сейчас, не обдумав пары дней, отправится вслед за гордым наследником баронства. Прониклись, курсанты? – и в звоне наступившей тишины Кривцов медленно сказал, - основной закон победы это выживание в бою. Запомните. И займитесь на досуге счислением. Солдат-герой убил двоих и погиб. Солдаты бригады «Оллария», в которых превратятся курсанты Дома Москино, убьют троих и бегом переместятся. Я сказал – переместятся, а не обязательно отступят. И уж никогда – не удерут, растеряв соображение. Умный солдат перемещается во фланг врагу, умный и наглый – вообще поближе к тылам… противника. И на следующий день убивает еще троих. И зарывается в землю, чтоб вновь выжить, а на следующий день угробить четверых! Вот так мы и будем побеждать. Курсант Ансел, благодарю, вы спасли почти три полка, следовательно, уничтожили более шести полков противника, встаньте в строй.

   - Курсант Гирке Вальтер, до зачисления в курсанты служил в звании капитана, курсант Придд Валентин - не служил даже рядовым. Безукоризненно спланировали – в самые сжатые сроки, - сложнейшую операцию. Точно мне неизвестно, но, предполагаю, что стратегическая разработка, расчет и выбор времени – заслуга Придда. А вот тактическое воплощение, выбор места или мест, в большей степени – работа курсанта Гирке. Все, наверное, знают – спасение герцога Алва от убийц. Но в операции курсантов Гирке и Придда главное не этот результат. Хотя, конечно, хорошо, не спорю, что они помешали тараканышам зарезать Первого Маршала, молчать! Сейчас за смех буду наказывать. Внимание! Главный результат операции Гирке-Придда – удар по психике, невообразимая неожиданность и скрытность исполнения. Альдо-прынц и его присные шатались от потрясения как пьяные. Если бы в тот момент в Олларии нашлась хоть рота решительно настроенных солдат, дворец и юношу из Агариса можно было б взять тихо и просто. Благодарю вас, курсанты Придд и Гирке, можете вернуться в строй. Почему я обратил ваше внимание именно на эту операцию? Потому что именно так – неожиданностью, скрытностью, импровизацией, ведь в последний момент пришлось перемещать засады, - так и будет воевать бригада «Оллария». Неожиданностью может стать даже форма, поэтому, кстати, нападок я на нее не потерплю.

   - Курсант Савиньяк… самый младший. Пока что – не слишком умен, абсолютно не умеет рассчитывать время и место удара, ну, вы в курсе, угодил в немилость за то, что набросился на курсанта Придда, а затем и на меня и не нашел лучшего места, чем полный гостей вестибюль в замке регента. Смирно, Арно. Я вас не позорю, на этот раз. Так же оказался неспособен мыслить абстрактно – ну, этому я вас всех попытаюсь научить, - то есть, получив вызов на дуэль на копьях, оказался не в состоянии представить себе, что копьем можно не только колоть и тыкать. Сам себя наказал, - следы этого его неверного решения вы можете еще и до сих пор прочесть кое-где на его теле. Смирно, Арно!!! Но при всем при этом проявил такую потрясающую стойкость, такое, гм, незыблемое, мужество, что я счел важным представить его сегодня вам. Этим умением, или навыком… Или талантом курсанта Арно – способностью вновь и вновь вставать на ноги даже после страшнейших ударов, - словом, этим его потрясающим качеством можно гордиться, и все вы, господа, скоро начнете гордиться не только молодым Савиньяком. но и друг другом. В строй, Арно. Единственно, что вставая поле сокрушающих ударов, вам надо будет еще научиться соображать – броситься ли на противника вновь, откатиться от него подальше, чтоб ударить с расстояния… Или же и вовсе, притвориться убитым, а ближайшей же темной ночью…

   Ряды загудели. Москино впервые уловил в шмелином жужжании шепотка в рядах явную неприязнь.

   - Ах, да, господа дворяне… «Если бой безнадежен, это не повод складывать оружие» и «Не проиграть, когда победить невозможно – это больше чем победить»! Эти лозунги прекрасны для дуэлей, для боя в окружении, вообще – для последнего боя. Для долгой войны  – смертельная глупость. Во-первых, если вы меня будете не только слушать, но и научитесь понимать – ни единый бой не станет для вас последним, торжественно обещаю. В окружение вы будете попадать только оставляя себе из этого окружения выход. Так, и не иначе! Те же, кто угодят в полное окружение – чего при моем командовании не будет, - или глуп или бездари. Вот тогда и вспоминайте ваши любимые цитаты для последнего боя. Или… - поступите по-другому, сдайтесь. Затем дождитесь, когда враги сами доставят вас в незащищенное подбрюшье собственной страны и там – разоружайте охранников, убивайте, прорывайтесь.

   - А если предлагают сдаться под слово чести?! – вылез с вопросом некто из вновь возмущенно заговорившегося строя.

   И Кривцов-Москино понял, что сюда, в Талиг, не взирая на примерную датировку серединой 17 века, так и не проникло еще тотально ядовитое возрождение, тот ренессанс, когда любая булавка – с ядом; когда любую веревку, даже ту, что была на запястьях, решаются использовать, как удавку.

   - Я же не сказал, что, когда угрожают пленением, второй выход предпочтительней. Просто всегда, в любой ситуации есть выбор. Это война, господа. И то, что на дуэли подлость, на войне зачастую – высшее благородство. Впрочем, об этом мы будем говорить на моих лекциях. Сейчас же мне нужно продолжить представлять вам ваших товарищей, они уже слишком давно, эти двое оставшихся, скучают вне строя.

   - Итак, теньент армии Леонарда Манрика Джаспер Куртис. Участник сражения, если можно так назвать эту стычку, у леса Святой Мартины. Узнав об убийстве Леонарда и увидев измену Люра, смог отделиться от потерявших руководство солдат и офицеров и понесся через всю страну в Ноймаринен.

   - Все верно, но мы его от этого отучим. Куртис, в строй. Гирке, благодарю за правильное решение проблемы Куртиса… так же и за то, что не постеснялись его высказать.

   - Наконец, курсант Варден, Реми. Был лейтенантом. Получив сложнейшее задание в операции Придда и Гирке, выполнил его быстро, четко и без излишней инициативы. Почему я представил вам курсанта Вардена? Потому что, именно такого усердия в учебе и первых боевых вылазках я и буду требовать от вас до тех пор, пока из вашей среды не появятся хотя бы младшие командиры. Я не желаю губить тридцать человек – а именно группами по 10, 20, 30 человек мы и будем работать с врагом для начала, -  из за того что курсант вдруг вспомнит, что был теньетом или, упаси Создатель, полковником и решит проявить инициативу на заранее разработанной операции. Благодарю, курсант Варден, встаньте в строй. Теперь я желаю чтобы кто-нибудь ответил мне на вопрос – вы пробегали эти мучительные хорны с тяжелыми мешками, рыли землю, - всё для того, чтоб стать землекопами?! Что-нибудь. кроме навыков земляных работ вы получили?

   - Выносливость и быстрота перемещений. Курсант Делинк.

   - Благодарю, но ответ неполный.

   - Курсант Ансел! Как вы, - а тяжело далось ветерану это «вы», - отмечали в примере по моему поводу, способность быстро, без непривычного напряжения, транспортировать пленного или раненого.

   - Благодарю, курсант. Кто-то еще возражает против бега с мешками? Учтите, полковник Вайспферт, горец, будет учить вас бегать с ними же по скользким скалам, капитан Летромп, некогда лесничий, станет вам наставником в пробежках по лесу, где важно бегать не только быстро, но и бесшумно, скрытно. Я, секретарь Москино, как вы уже наверное догадались, буду учить вас бою без оружия… отставить смешки! Так же -  работе с ножом и со штыком, поймете, когда новоманерные мушкеты прибудут, а так же буду вас наказывать, иногда поощрять - увеличением нагрузок. И иногда с вами дискутировать. К завтрашней нашей беседе обдумайте, правильно ли сказал вам о выживание в бою. Если кто-то убедит меня, что я ошибся, получит условный день отдыха.

   - Курсант Варден! Почему «условный»?

   - А вы как думаете, курсант?

   Реми Варден посмотрел на секретаря Москино. Оглянулся на измученные лица «товарищей-курсантов»…

   - Думаю, дурака тот сваляет, кто этим отдыхом воспользуется, - пробормотал он.

   Но его услышали.

   - В общем-то верно. Разрешаю всем стать вольно. А теперь, господа, ответьте мне, что является важнейшими элементами обороны? – начал Москино свою первую на Кэртиане лекцию.

[Vieux Gogan]

Кривцов-то еще "дворянский спецназ" будет пытаться делать, испытывать в вылазках, первый регулярный бой ему придется принять...
Если кому из читателей понравилась линия Дэмоне-Иванэ - дерзайте, про того была еще пара фрагментов, но сейчас вот перечитав решил что публикации они и вовсе недостойны, у Москино хоть бред веселый.
Очень буду рад, если кто про Алекса что вставит. Скучно ему там: Марсель и "переворачивать" ничего не дает, и на войну не пускает... По моей идее. Алекс так и будет тихонько современное фехтование преподавать... пока про бой У Дома Москино не услышит и не сбежит-таки на фронт

[Vieux Gogan]

еще ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ, "Дом Москино"
   Становление армии всегда давало поводы для создания многотомных, МНОГОТОННЫХ романов. Сколько же можно было б написать о попытке превратить гордое дворянство в зондеркоманду! Но, если описывать этот процесс подробно, во всем его красочном многообразии, словарь читателя (да и автора) конечно, обогатиться, но что тогда станется с куртуазным, романтичным повествованием о герцогах, красавицах-королевах и прочих прекрасных кавалерах и дамах?
   Не стоит отвечать на такие вопросы! Но стоит описать лишь фрагменты происходящего в те дни перед началом кампании 400 года круга Ветра, - как в убогом, но растущем, поселении «Дом Москино», так и в великолепном, многобашенном замке Ноймар.

 Одной и той же ночью в темной казарме «дома Москино» и шикарном кабинете регента в замке Ноймар произошли два немаловажных разговора.
   - А знаете, господа, во многом этот секретарь Москино прав.
   - Это вы, граф?
   - Эй, здесь графьев нет!
   - А вы любезный, спросите завтра на построении у секретаря Москино, является ли временное отсутствие чинов и титулов поводом для хамского поведения с товарищами. Господа, что вы замолчали? Мне интересно, курсант Гирке, о чем вы хотели сказать курсанту Придду?
   - В этой темноте только по голосу… Это вы, старший курсант Ансел?
   - Не завидуйте, боюсь, этот секретарь покойного Сильвестра освободил меня от некоторых занятий и перевел в свои алхимические мастерские, не из-за моих успехов, а в виду моего возраста. Так о чем вы начали?
    - Да о двух вещах, о его теории обороны: действительно, армии предпочитают наступать по дорогам, так зачем вообще большие оборонительные сражения? Судя по тому, какой ущерб принесли всего два наших похода, двадцать человек могут задерживать на скальных или лесных дорогах вражескую армию не хуже. чем более крупные соединения… Ну. кто ходил в первый раз с Москино или во второй – с Вайспфертом, знают.
   - Ага, особенно, как мы пять дней блуждали по скалам взорвав тот последний фугас!
   - А, курсант Шиффен! Согласитесь все же, что дорогу-то мы закупорили, да еще в закат фугасными взрывами отправили не меньше роты. Про то, что кое-кому удалось подстрелить полковника кесарких гренадер, я уж вообще молчу!
   - Это убийство из-за угла!
   Еще недели две назад дворяне бы возмутились вместе с одиноким юношеским голосом, сейчас же, странное дело, в темноте послышалось больше смешков:
   - Юный Леспино, как я понимаю…
   - Когда вам, курсант, удастся выстрелить, маскируясь шумом далекого взрыва, да еще и попасть…
   - Кавалер Леспино, в бою вы, несомненно, будете просить стрелять в вас только тех дриксов, которых видите сами!
   - Ага, еще и на одной линии!
   - Довольно, господа, мне интересно дослушать Гирке.
   - Продолжайте, граф…
   - Да, на чем я… Так вот Москино прав насчет этой, как он ее называет, «активной обороны». Есть смысл в его концепции: всю армию обороняющимся надо отвести назад, чтоб с выгодной позиции начать контратаку, а для обороны оставить мобильные группы. Которые и будут взрывать дороги, нападать на штабы, резать, прошу прощения господа, спящих, расстреливать неподготовленные колонны. Правильная же, в общем, пусть и не слишком благородная тактика. А через месяц-другой такой обороны вся армия наносит ответный удар и гонит противника до его столицы. Почему же так раньше никто не воевал!? Еще в прошлом году любой считал отступление генерала Ариго идеальным…
   - А почему никто не мог до сих пор догадаться, что полукруглая пуля с наконечником, как у стрелы, летит дальше круглой? Это все Излом Эпох, господа.
   - Что ответите Гирке, Валентин?
   - Это не только излом эпох, это гений покойного Сильвестра. Я его ненавижу, но ума его не отрицаю. А остальное, это плоды главной идеи – собрать секретарей-канцеляристов и заставить их два года думать о том, как лучше воевать. Вот, наши телеги с фальконетами… - так воевали при анаксах, тогда были колесницы с копейщиками, но были и колесницы с арбалетами. А вообще, господа курсанты, меня больше беспокоит другое: сейчас, когда нам уже ясно, чему следует учиться, становится очевидно, что за месяц мы не успеем обучиться всему, что необходимо знать в боевых действиях нового рода, прошу прощения за тавтологию.
   - Но ведь война же?
   - Хорошая тема для дискуссии, с секретарем ли Москино, на его лекциях, или следующей ночью, между нами: что лучше, недоучиться или ждать, пока армия отходит. Причем не по плану Москино. Арьергардом по-прежнему командует генерал Ариго, боюсь, у него потери. И тут вылезем мы, с новыми ружьями, но, прошу прощения, недоучки. Поможем или помешаем? Вот вопрос!
   - Воистину, Спрут! Генерал Ариго отступает по плану маршала Варзов! и не сметь равнять планы маршала с планами бывшего служки Сильвестра! Кстати, герцог-курсант, что вам такое сказал Москино, что вы перестали бросаться на Манрика?
   - Это, как я догадываюсь, курсант Сэ. Походит на то, мой юный соратник по обучению, что замыслы Москино смелей замыслов Маршала Запада. И Придда вы задели зря, но сейчас, как старший курсант я вам приказываю: спать!
   - Позвольте, Ансел, то есть, старший курсант, разрешите, я отвечу. Слова секретаря Москино были не лишены мудрости, полагаю, что их необходимо знать и юнцам… - если кого-то насмешило, что двадцатилетний Валентин так обозвал девятнадцатилетнего Арно, то таких не было слышно даже в чуткой темноте. - Я объяснил секретарю, что собираюсь сделать с этим рыжим… нашим интендантом, какую роль сыграл тот в судьбе моей семьи, и тогда тот спросил меня, не собираюсь ли я, допустим, отравившись поганкой в детстве, всю жизнь мстить всем ядовитым грибам. Потом добавил нечто более умное. Сказал, что есть люди, которых, подготовив, можно применять, да-да, он так и выразился, «применять», как и где угодно. Мне-де, как главе семьи полезно это знать. И что существуют люди-яды, которые могут приносить пользу, лишь будучи применяемы опытным лекарем и в должном месте. «Всяк человек лишь в меру употребляем и лишь на своем месте пользу приносит», еще как-то так было сказано. Сказал, это цитата. Источник мне неизвестен. Но я согласился потерпеть, посмотреть принесет ли Манрик пользу. Пока приносит… А мне сейчас и впрямь интересней война.
   - А мне, Ансел, интересней, как Сэ попал в бригаду «Оллария», его же не было с нами в столице… и с Приддом и Гирке его не было!
   - А, бывший капитан и бывший виконт Монпуантэ? Мой боевой товарищ, мы хорошо вышли с вами из Олларии, и  так же в нее вернемся. Но сейчас - спать всем,  приказываю!

НОЙМАР /та же ночь/

   - Рассказывайте, Ойген, - регент, по обыкновению, расхаживал, где глядя на собеседников, Дальше!
   - Мне практически нечего добавить. Стреляют метко, поражая мишени на расстоянии девятисот бье. Почти все. Ряд ветеранов, полковник Ансел, сержант Кан, сняты с части нагрузок; Москино определил их себе в слесарные или алхимические мастерские при кузницах, как я уже докладывал. Прошу простить, дополнения к обычному докладу всё же есть: во-первых, он каждый раз повторяет, что не получил еще «настоящих» алхимиков. Причем он отнюдь не имеет в виду тех. кто знает, как делать золото. Даже, в некотором смысле. Ищет обратного. Вот у меня список: если алхимик знает, как приготовить «соль всех солей», если у него есть кислота, растворяющая золото, если он знает, что такое «гремучая ртуть», то, любой. кто ответит положительно на эти три вопроса ему пригодится. Вообще же этот Москино сам немного алхимик: я сам видел. как он получает молнии из меди, видел. как опущенная в некий раствор свинцового монета красиво покрылась серебром…
   - Фальшивомонетчик он, а не алхимик, - буркнул регент, - а что до золота, то не удивительно, что оно ему пока не требуется. Агний, наш временный кардинал, теперь каждый день вспоминает, что, да, была у покойного Сильвестра канцелярия «тайных ученых» и требует десятину! Наверняка, Москино в этом преображении нашего Его Преосвященства как-то замешан. Эту их интригу вы проморгали, командор.
(создан Фонд Эгидианских общин Ангий на паях с Кривцовым, за то что тот не кричит об указе Фрединанда об отстранении А.)

[Vieux Gogan]

- Эту интригу вы проморгали...
- Возможно, господин регент. Готов понести служебное наказание, - Ойген уставился на герцога Рудольфа с некоторым удивлением: он не помнил еще такого, чтоб герцог Ноймаринен сокрушался о пролитом молоке.
   - Пустое, барон, я виноват, должен был быть умнее: они и встречались-то единственный раз, когда вы докладывали мне о навязанной Арно Сэ нелепой дуэли на копьях, знаю, Москино «исповедовался перед дуэлью». Итак, сейчас он недоволен, что нет алхимиков? И что же?

   - В связи с этим в последний раз секретарь Москино попросил, чтоб ему доставили «нагрудники от рыцарских доспехов», буде те в хорошем состоянии, - как ни в чем не бывало, продолжил доклад Райнштайнер:

   - Во вторых, из графств Манро, Фридрихсберг  и Эмманулсберг, помимо обычной партии бронзы и меди для легких пушек Москино, поставлены короткие кафтаны без рукавов, из двух слоев, между которыми вшиты железные пластинки и песок. И, в-третьих, созданы те самые стальные «пехотные пушки» на чугунном основании, с одним стволом каждая, пока лишь три единицы, в связи с чем секретарь Москино покорнейше благодарит вас за ружья, но почтительно спрашивает, когда будут готовы ядра с картечью по его образцам, именуемыми им «шрапнельными стаканами».

   - Покорнейше, почтительно! Совсем на шею старику сесть хочет! – впрочем, по лицу регента было заметно, что он доволен, - ну-с, адмирал, как вам те два судна для высадок?

   - Сердца моряков покорены четырехмачтовым красавцем. Он будет готов к лету! – ухмыльнулся Ротгер Вальдес, - а эти корыта остойчивы, но тихоходны, впрочем, они вместительны. На каждом поместиться до сорока орудий с конными упряжками и охранная рота, или пять- шесть сотен пехотинцев плюс два эскадрона кавалерии. Главное же… Эти новые орудия для нижних палуб, «каронады», как указано… Это потрясающе, господа! Адмирал Альмейда собирается постепенно заменить ими всю артиллерию линеалов! Наводчикам больше не нужно возиться с клиньями, достаточно подкрутить винты… По мощности новые орудия ничуть не уступают старым, а какая экономия межпалубного пространства!

   - Адмирал Вальдес, - ухмыльнулся определенно пришедший в хорошее настроение барон Райнштайнер, - забыл упомянуть, что на своём флагмане он уже поставил эти… каронады.

- Значит, пушки и впрямь хороши. Мой сын, как генерал от артиллерии, в восторге и от тех малюток, которые Москино обозвал «батальонный огонь». Десяток выстрелов за то время, которое требуется на один выстрел мушкетеру, так-то! А вы, Ротгер, вы готовы проводить этих тихоходов до верфей Метхенберг? И проследить, чтоб никто не подошел к ним с моря?

- Так точно! – посерьезнел вице-адмирал.

- И запомните, - за то, что будет происходить на море, отвечаете вы и только вы, а вот за то, что будет твориться на берегу, несет ответственность секретарь… бригадный секретарь Москино и никто другой! Вы поняли? Какого бы чина офицеры не присоседились к десантной партии бригадного секретаря, на суше они должны будут подчиняться ему… как Гласу Создателя. Райнштайнер! Считаете ли вы готовой бригаду «Оллария» к военно-морскому дебюту!?

- Никак нет, ваша светлость!

- Что!? А кого мы только что расхваливали на три голоса, как в дурном спектакле? Объясните вашу позицию, командор, - те кто не был знаком с регентом близко, могли бы счесть, что тот демонстративно отвернулся к ночи. плескавшейся за окном.

- Как ударная часть бригада вполне готова, господин регент. Но для отправки на операцию требуется назначить младших командиров, насколько я понял намерения бригадира Москино, разбить бригаду на мелкие группы и согласовать их действия. Все это потребует некоторого времени. К тому же, так называемые «курсанты» проходят подготовку в горной и лесной местности, и я уверен, что секретарю Москино для начала захочется провести несколько репетиций. Он не тот человек, что отправит своих людей в море, не узнав, не страдают ли они морской болезнью.

   - Своих людей! – взорвался молчавший до сих пор генерал Ариго, - а меня больше заботит, когда ко мне вернутся мои люди! Туда, к Леворукому, перешел почти весь полк Придда с полковником во главе, половина полка Ансела! Они все были назначены ко мне в авангард!

   - В арьергард, Жермон, пока в арьергард. Кстати, что ты думаешь о плане оборонительно движения, что я тебе передал?

   - Ничего хорошего, – буркнул разобиженный генерал. – То есть, конечно, так, сдерживая противника на переправах и на дорогах,  мы потеряем куда меньше людей, но будем пятиться до бесконечности! И зачем рыть в поле идиотские канавки, строить какие-то шалаши? В первый раз, Дриксы, конечно, испугались, поперли в обход «волчьих ям» и, в соответствии с доктриной фельдмаршала Пфейхтайера, долго обстреливали шалаши, мы их тогда и потрепали, но теперь они только смеются и прут через канавы с шалашами, как на параде. Я использую едва ли четверть моих сил!

   - Ну вот, используете четверть авангарда, а требуете, чтоб вам вернули еще солдат. А вы не решили, не стоит ли вам последовать другому совету секретаря Москино, и в соответствии с его «Планом Обороны», отступая четвертью арьергарда, скапливать остальные силы на флангах в тылу противника?

   - Нет, - буркнул Ариго, - на такой риск без согласия фок Варзов или вашего прямого приказа я не могут пойти. Слишком велик риск прорыва противника сквозь мои ослабленные части в глубь Талига. Но и так можно отступать до Анконы!

   - Всего лишь до «дома Москино»! – расхохотался, едва ли не впервые за эту мрачную зиму, регент. – Значит, Ойген вы считаете, что «Оллария», как бригада, не готова?

   - Думаю, ваша светлость, она готова пройти горами и лесом и даже подпалить тишком штаб принца Бруно, и вернуться при минимальных потерях, но, что касается морской операции – о степени готовности сводного отряда к этому, следует спросить господина Москино, - обстоятельно пояснил свою мысль офицер для особых поручений.

   - Подпалить хвост «гусиному» принцу! Да что вы за чудеса рассказываете, командор! – весело сверкнул глазами Вальдес.

   - Граф Креденьи, Манрик не вторгается в вашу сферу? – вновь посерьезнел Номаринен, обращаясь к тессорию.

   - Нет, очевидно, его хорошо запугали. Удивительно, но бывший кансильер блюдет субординацию, не вмешиваясь в общеармейские поставки. Он достает для своей части лен, руды. Однако. они с Москино и не спешат делиться секретами конструкции новых печей, тех, что переплавляют обратно в сталь железный лом. Сманивает кузнецов и рудознатцев, построил у себя во Фридрихсберге новую машину для промывки шерсти, даже его внучки руководят шитьем каких-то странных изделий, сыновья собирают железный лом и, как ни странно, даже выменивают на суаны медные монеты Кесарии и кобрии Гаифы. И все идет прямиком в Дом Москино, я разок проверил, но обнаружил, что за этим следит и молодой, точней, совсем еще юный граф Вассперад, с полномочиями от молодого герцога. Словом, я бы сказал, Манрик работает на смягчение приговора. Однако, - тессорий Талига посерьезнел, - ряду землевладельцев Южной Марагоны и Средней Придды бывший Манрик, простите, оговорился, бывший кансильер несколько задерживает платежи.

   - Вот поэтому-то я и хотел предоставить Москино возможность похода: солдаты получили бы наградные, взяли бы трофеи…

   - Если дела обстоят так, то я прошу разрешения немедленно вернуться во вверенную моему надзору часть, - удивил всех командор Ойген Райнштайнер и, отвечая недоуменному взгляду регента, пояснил:

   - Если секретарь Москино в курсе, что граф Манрик задерживает оплату, то я опасаюсь или самосуда над интендантом, или же, скорее всего,
самочинного рейда.

   - Интересно… - вместо ожидаемого взрыва возмущения, регент вновь отвернулся к камину, - вчера секретарь Москино просил у меня листовки, конечно, он их не получил: даже если б их стали печатать… печатать сразу, он просто не успел бы их получить. И не смог бы увезти груз он своем воздухолете. Но – сомнительного содержания  листовки, хоть и не буз интереса. В них он достаточно складно врет о преследовании тайных эгидианцев Белым Судом Кесари.

   - О, дайте, дайте прокатиться! – перебил регента Вальдес, - какое дивное новейшее слово «воздухолет»  -  столько наслышан!

   - Да, - с нажимом повторил Ноймаринен, - еще одно странное слово, Ойген, правда?

   -  Трое словесных академиков уже работают над составленным вами списком, монсеньор, много интересных слов этого Москино ставят их в тупик, - отвечая на понятый только им одним вопрос, кивнул барон, затем повернулся к Ротгеру, оскалил зубы:

-  Что до «катаний на воздухолете», то -  не советовал бы вам, мой друг, – после памятной разминки на шпагах Бешеный и бергер сдружились, как после настоящей дуэли. - Даже сам секретарь летает, только если герцог приказывает, но, похоже, боится своего изобретения до дрожи. Если он вообще чего-нибудь боится. Однако, мне он показал, как взрывается наполняющий этот воздухолет газ: ничтожный объем, брошенный на угли дает ослепительную вспышку. И очень чувствительный жар.

   - А шары? – развернулся к Вальдесу Рудольф, - шары с жаровнями и теплым воздухом вы с маркизом Алмейдой научились поднимать? Что скажете!?

   - Прекрасное устройство для разведки, - серьезно ответил Кэнналиец, - возможно и для бомбометания сверху, вообще, мы с Альмейдой движемся верх и вниз, - не будь этого изумительного колокола, в который поступает такой свежий воздух, сколько дриксенских орудий осталось бы на дне залива! Неужели все это, полюс новые мушкеты, о которых уже ходят разговоры, придумал один человек?

   - Именно так, и такой человек попросил себе в интенданты Манрика, а я, чтоб тому жизнь сахаром не казалась, приказал нашему тессорию графу Крединьи не отпускать так называемой бригаде «Оллария» денег. Зато вчера он забрал у меня эмблемы Ракана, из тех, что приволок с собой в трофейном обозе молодой Придд. Вы правы, Ойген, что-то там может произойти, поспешите.

   - И я с вами, дружище! – вскочил Вальдес.

   - Вам нравятся алисианские бородки, адмирал? - так же вставая, ему нужно было объехать передовые дозоры, спросил Ариго.

   - Фи, должно быть он прячет под ней дряблый миролюбивый подбородок, совсем как у моей тетушки!