чо-то нету у на кроссоверов..

[Dolorous Malc]

        …Приём в честь Дома Волн продолжался.

Дик чувствовал себя отвратительно. Альдо десять раз может утверждать, что традиции нужно соблюдать и измена герцога Валентина не отменяет прав его отсутствующей семьи, но всё же, всё же… Что-то здесь было не так. Откровенно, оглушительно не так. Последний раз он ощущал столь же оглушительную неправильность, когда из Надора пришло известие о подрыве замка сапёрами ненавистного Савиньяка.

Юноша решительно налил себе очередной бокал «Слёз», почти не вспоминая предыдущее объяснение с Робером Эпинэ. Роберу легко говорить, что я спиваюсь! Ему вообще хорошо, восхитительно удачная у него жизнь! А я?.. А мне?.. Эпинэ стоит и ничего ему не делается, а мой любимый замок, в стенах которого прошла почти вся жизнь – где он?.. Дик задумался и почти было пропустил лай фанфар.

- Баронесса Мэллица из Нижнего Сакаци!

У-у, как давно эта знакомая Альдо не появлялась. Не имею понятия о ней, но вроде давний друг. Альдо к ней тепло относится, значит, хороший человек, хотя обычно как-то странно смотрит. Но надо поприветствовать.

Ричард встал и трезво выдвинулся навстречу дорогой гостье, но на полдороге запнулся непонятно обо что. Это Мэллица?  Полноте, да той шестнадцати ещё не исполнилось, а эта раза в два старше. И кто этот одноглазый рядом с ней, в броне времён Франциска, если не ранней?

- Сударыня. – Дик выговаривал слова чётко, невзирая на ту путаницу, что понемногу собиралась в его мозгу. – С кем имею честь?

- Вы ничего не знаете, Дик Окделл, - голос незнакомки звучал звонко, красное платье слепило глаза, а лицо вдруг неожиданно странно напомнило Катари. Чем, как?.. Ричард вдруг стушевался.

Дама прошла мимо Дика, он еле устоял на ногах от запаха и взгляда.

- Государь Альдо, позвольте представить Вам человека, имеющего все основания претендовать на права Дома Волны.Эурон Придд к Вашим услугам.

Ричард взглянул в глаза – в глаз – и поник мыслью. За что, Господи, и как мне теперь от этого избавиться? Этот обжигающий холод, это бьющее в глаза ощущение собственного превосходства… Один бежал, теперь мне разбираться со вторым?

[Dolorous Malc]

Присоединяйтесь, господа бароны.

[Dolorous Malc]

   Голова раскалывалась.

Дик попытался вспомнить движения эра Рокэ. Вроде бы он проводил руками так… да, вроде помогает. Да, хоть Алва и предатель и враг, но в похмелье он толк знал, надо отдать ему должное. Такие вещи стоит перенять у кого угодно, на пользу Великой Талигойе.

Теперь сфокусировать глаза.

Напротив нарисовался человек странного вида – не бритый, как Алва, не бородатый, как отец, но со странным клинышком, почему-то наводящим на мысль о воробьях.

- Проснулись? Замечательно. Давайте обсудим нашу ситуацию. Для начала сочту нужным заметить, что у Вас нет совершенно никаких оснований мне верить, поскольку я не эорий, а вообще на три четверти гоган, а титул мне даровал вообще не скажу кто, ибо остерегаюсь задеть Ваши деликатные чувства. Но на случай, если Вы сочтёте возможным мне поверить – а у Вас нет выбора, с учётом той безнадёжной ситуации, в которой Вы оказались – поверьте, что только я могу Вас вывести из этой, как говорят степняки, непроизносимой части тела. Великий Альдо Вам в этом не поможет, он слишком занят вопросами вселенского масштаба. Надеюсь, что Вы не обидетесь, если  я предложу Вам способ жениться на Катари честно, законно и без необходимости напрягать анакса?

Ричард навострил уши.

[Scorpion Dog]

- Жермон и Кататрина Ариго не оправдали нашего доверия, но мы нашли истинных потомков древнего рода! - внушительно произнёс Альдо.
- Серсея и Джейме Ариго! - провозгласил герольд.

Что! Эта светловолосая женщина, похожая на Марианну - новая Ариго?! Катари не оправдала доверия, но всё ещё можно изменить. Надо будет сказать государю, об этом, но не сейчас, позже, подданые не должны видеть разногласия дворян со своим королём.

А её однорукий близнец  похож на Леворукого. Красив, но мрачен, почти как Робер. Наверняка хороший боец, хоть и был когда-то побеждён...

- Джейме Ариго со своим войском направиться на север, и там разобьёт армии самозванного Савиньяка. Истинного же графа мы представим вам позже.

Королевский приём продолжался, Ричард мрачно пил бокал за бокалом, слуга, принёсший новый кувшин случайно его толкнул, и в страхе, извинился.

- Не беспокойтесь, милейший, - ответил Повелитель Скал, нельзя показывать черни, что ты раздражён...
В раздумьи он опустил взгляд, и с удивлением увидел кусок бумаги за рукавом. Записка...
Знакомым красивым почерком Альдо было начертано:
"Удели время и пригласи на танец нашу гостью. Это дело государственной важности. Ты мне очень поможешь."

Танцевать с этой самозванкой! Но, если просит Альдо, значит надо. Ричард встал и подошёл к графине.

- Прекрасная эреа, позвольте вас пригласить!

Она рассмеялась, став ещё больше похожеё на Марианну, нет, Марианна красивее...

А её мрачный брат, тем временем, о чём-то беседовал с Робером.

На самом деле всё  не так плохо, но в танце с ним должна была кружить другая женщина...

- А ты мальчик, мне нравишься, - прошептала Сересея ему на ухо, - Мой брат очень ревнив, но завтра он уезжает.

Пол ушёл у Ричарда из-под ног.

[Лисисс]

Эры, очень интригующе!
Могут ли читатели рассчитывать на продолжение? 

[Dolorous Malc]

 - Нет, нет и нет! - Давос снова и снова мерил комнату неровными шагами. - Я всегда знал, что вам нельзя верить. И теперь, после того как вы потерпели фиаско с полудюжиной особ королевской крови, а дева Дейнерис предъявила миру аж трёх совершенно натуральных драконов - вы всё ещё рассчитываете, что я вас поддержу? Я не могу на это пойтить!
- Не волнуйтесь так, лорд Десница. - Красная жрица окунула губы в бокал кэналлийского. - Мой концепт был совершенно верен, я просто слегка ошиблась с местом. Да, на родине меня опередили, но вот здесь мы безусловно можем призвать дракона посредством жертвы царственной особы, исторические документы это безусловно подтверждают. И, в конце концов, от вас не так много требуется. Всего лишь вернуться в Вестерос и привезти оттуда хотя бы одного Безликого, дабы он решил наши проблемы с этим, как его, Алва? Оплату гарантирует местный сюзерен, воцарение Станниса гарантирую я. Даже если вы мне не верите, неужели вам сложно проехаться туда и обратно? Терять вам нечего, кроме своих пальцев, которые вы уже дважды потеряли, а приобрести можете весь мир. Даже два. Не забывайте, что в случае нашего успеха здесь образуется глубокий вакуум власти.
Давос обречённо вздохнул. Никогда он не сможет её ни победить, ни переспорить. Всё, что он делает, каким-то образом оборачивается ей на пользу, так стоит ли трепыхаться? В конце концов, Безликие - зло, так будет ли неправильным уменьшить их количество, переправив одного из них в мир, которому я ничем не обязан? Да будет так.
<...>
Арья с интересом оглядела место, выбранное Добрым Человеком для её дипломного проекта. Красивый дворец, не чета нашему. Интересно, есть ли здесь кошки?
Стоп, не отвлекаться, в первую очередь - расстановка сил. Серсея, раздери её когтями, танцует с парнем лет семнадцати, слегка напоминающим Джона, но Джона не попавшего на Стену, а вместо этого проведшего года два в беспрерывном пьянстве. Джейме, пёс ему в глотку, разговаривает с незнакомым мужчиной, и у обоих абсолютно одно и то же выражение лица... можно бы спутать, да только один блондин, а другой брюнет. На троне сидит... Джоффри!? Нет, обозналась, этот раза в два старше, и лицо хитрее, не такой простодушный.
Ладно, кто из них может быть нанимателем? Думай, кошка, думай.

[Dolorous Malc]

Ну, вот он и наниматель. Арья с невольным уважением смотрела на красную жрицу, которая вдруг стала баронессой из Нижнего Сакаци без грима, без техник - просто волею Бога, именуемого в узких кругах Пи Ар. Он ли в одних местах именуется Рхлором, а  в других Создателем? Неважно. На неё не действуют все эти заморочки. Её дело - выполнить контракт. Плата честна. Многоликий её примет.
- Стало быть, я должна устранить лицо, называемое Рокэ Алвой?
- Ох, четыре раза якорь вам в глотку! Мелли.. ум, вы не могли найти исполнителя, не страдающего гоганской манерой общения?
Этот джоффриобразный субподрядчик раздражает. Очень. Я бы с ним разобралась... но не-я должна его терпеть. Меня здесь нет. Меня здесь нет и не будет, я осталась где-то там далеко, здесь есть не-я, и провались оно всё пропадом.
- Да, сударь, вы должны устранить лицо, называемое Рокэ Алвой и осознающее себя как таковое. Естественно, для начала вам придётся устранить кого-то близкого к нему и имеющего к нему доступ. Давайте договоримся о деталях.
С этой женщиной, по крайней мере, возможно разговаривать. Что ж, послушаем её. А там придёт время действовать.

[Vieux Gogan]

Незваный Гость
                           ДЕНЬ № ЗИМНИХ ВЕТРОВ
                                       
-  Монсеньер, простите, - Дик пригляделся к высокому офицеру. Гвардейцы первого попавшегося и не пропустят, но от людей Давенпорта можно ожидать всего, любой наглости!
     Кавалерийский офицер казался Ричарду смутно знакомым. Ну конечно же! Теньент Рюшан из второго полка, тот, что так смело обличал Ворона!
- Теньент Рюшан, если не ошибаюсь? – пусть все верные слуги Альдо знают, что Повелитель Скал не забывает услуг, оказанных делу Раканов!
   Краем глаза юноша заметил, как капитан Блор одобрительно кивнул. Ну а Рюшан, прямо-таки расцвел:
-  Так точно, монсеньер!
-  Итак, что за дело привело вас ко мне, теньент?
-  Монсеньер, на подъезде к Ракане разъездом второго кавалерийского полка под моим командованием остановлен странный человек. Мягко говоря… Он был почти без одежды и утверждал, что является подданным Ургота, никаких документов,  он предъявить начальнику разъезда не смог. Но, пусть задержанный и выглядел, так сказать, оборванцем, он смело заявил, что был ограблен мародерами возле Барсины. Когда же мы, – а мы были недовольны, вы понимаете душу воина, монсеньёр, - когда солдаты  стали выражать своё недоверие к словам задержанного, тот повел себя с ними…  высокомерно, как Алва!
   Упоминание Алвы царапнуло. Робер не понимал, что значит прощение убийцы! Дик старался сохранять невозмутимость, даже деланно зевнул. Повелитель Скал не должен спорить с Повелителем Молний, как бы тот себя не вел! К тому же, Карваль, при всей неприязни, которую Дикон к нему испытывал, теперь скоро станет маршалом и вообще - подотчетен лично Альдо, но… Конечно, ограбленный ургот, это любопытно, однако почему Рюшан притащил его к герцогу Окделлу?
-  Боюсь, теньент, это в ведении коменданта Раканы. Почему вы сочли нужным доложить о нем мне? – Ричард попробовал «по-спрутьи» взмахнуть ладонью.
   Кавалерийский офицер замялся. Затем вдруг выложил:
-  Окрестности Барсины - это не Ракана. Следовательно, этот ургот не дело уважаемого генерал-коменданта, вне его компетенции.  Я… Я собирался доставить его прямиком к государю, но внешний вид, сама история вызывают подозрения… Он ограблен именно до нитки, плащ, рубаху, и прошу прощения, нижние штаны, ему дал один из кавалеристов. Естественно, ни документов, ни подорожной. Потом, он то называет себя послом, то прошу прошения, «мастером боя», чтоб это ни значило..  Вызывает подозрения тем, что на лошади едет явно чуть ли не первый раз. Пусть и имеет дерзость ссылаться на бывшего посла маркиза Габайру, и нынешнего, Ченизу. Я… Мне показалось важным, прежде чем сообщить его величеству или коменданту Раканы, испросить совета у вас, как наиболее приближенного к государю вельможи.
   Теньент был прав! Как ни посмотреть! Святой Алан! А ведь он даже не знал, что Ричард получил задание от государя выведать у Валме тайну Ворона, которую тот, похоже, схоронил в Урготе. Впрочем, Дик полагал, что уже очень скоро ему будет о чем доложить государю.
   Он поморщился – первая попытка разговорить графа Ченизу, бесспорно, удалась, но... забылась! А всё Эпинэ, попробуй не напейся, когда рядом сам первый маршал изводится: то луна не такая, то собаки воют! Нет, всё же Роберу нельзя так распускаться, Дик так и сказал государю. Его дело – «Предвещать победу!», а не вести замогильные разговоры! Теперь этот ограбленный посол появился кстати! Что ж, если он окажет веселому перебежчику услугу, препроводив к нему знакомого по Урготелле, то может рассчитывать на новый разговор. Но нужно проверить самого «мастера боя». Не хотелось признаваться, но Дикон впервые слышал о таком титуле. Да и барсинцы не грабят путников! Они – воины, не мародеры!
-  Вы решили верно, теньент, я напомню о вас его Величеству. Покажите мне вашего ургота.
-  Рад стараться, монсеньер, извольте спуститься во двор….
   Во дворе гвардейцы Скал окружали спешившихся кавалеристов, все откровенно разглядывали высоченного мужчину лет тридцати. – Так сразу и не поймешь возраст незнакомого человека! Его старили щетина и неизбежный для всех урготов животик, - так, едва намечавшийся, но его фигуру нельзя было считать поджарой фигурой мастера фехтования!
   Дику стало даже смешно – рыхлому неженке только мастером боя себя и величать! Впрочем, все нужно проверить. Одного у новоявленного гостя столицы было не отнять: несмотря на солдатские обноски, смотрелся он дворянином. И дело было даже не в белой коже и когда-то знававших маникюр пальцах. Отец как-то сказал Дику, что людей, как и лошадей можно различать по зубам. Из ртов деревенских мужланов и городских простолюдинов вечно торчало какое-то гнилье, в этом Ричард имел несчастье убедиться в день мятежа в Доре. Улыбка ургота была до странности белозубой.
   Улыбка? Скорее, усталый оскал, но в нем ничего удивительного, если дворянин был ограблен, а честный, но туповатый теньент не нашел для него ничего лучше каких-то позорных обносков. Ричард осмотрел горе-путешественника повнимательней: стоило ли и пытаться оценивать человека «по зубам»? Прежде всего, о достоинстве говорили глаза.
-  Повелитель Скал герцог Окделл! – провозгласил капитан личной гвардии Блор.
   И Ричард буквально споткнулся о ничего не выражающий взгляд серых глаз, в которых не было ни низкопоклонства перед высшим, ни оскорбительной отстраненности равного. Покой. Не изводившее Ричарда ледяное спокойствие Спрута, под которым – только грязь и измена, нет, в глазах человека из Ургота была какая-то благородная отстраненность.
   Впрочем, тот с природной грацией поклонился, и никто во дворе не рискнул рассмеяться над человеком в обносках, учтиво передернувшему у самой земли шляпой с жалкими перьями.
-  Александрос Иванэ, к услугам монсеньера.
   Иванэ, в Талигойе это звучало как женское имя,  а Александрос больше отдавал Агарисом, но никто не рассмеялся: поклонившись, ургот обвел взглядом даже не глаза, макушки окружавших его кавалеристов и гвардейцев Скал. И Дику вдруг нестерпимо захотелось подружиться с человеком, способным одним взглядом заставить смолкнуть возможных насмешников! И, одновременно,  - сбить с него эту невозмутимость!
   Что ж, можно было сперва устроить новоявленному урготу проверку, а затем и завести с ним дружбу. У него глаза северянина! К тому же, что позабудет рассказать об урготских делишках Ворона Валме, возможно, скажет этот… Александрос.
-  Сударь, прежде чем вы поведаете нам о своих злоключениях, - подобающим Повелителю Скал тоном проговорил Дикон, - ответьте лишь на два вопроса. Дворянин ли вы? (глупо! Такого можно и не спрашивать!!) И кто из находящихся в Ракане представителей посольства или коренных талигойцев  может засвидетельствовать вашу личность?
-  Монсеньер герцог, я не могу похвастаться титулом, зато мое родословное древо может похвастаться древностью нашей фамилии, наследственный дворянский титул был получен предками еще от Эрнани Святого. В недавнем же прошлом я был мастером боя при бароне Дежу, камергере её высочества принцессы Юлии. Что до второго вопроса, то, не сомневаюсь, меня припомнит первый секретарь посольства граф Жанду, пусть и не сразу, так как он уже давно служит в Ракане, а слава пришла ко мне в Урготелле сравнительно недавно. Но вот новый посланник, - граф Ченизу, тот-то наверняка удостоверит мою личность. Ручаюсь. Из коренных же талигойцев, если считать таковыми кэнналийцев, подтвердить мое положение и звания мастера боя мог бы герцог Алва, если он, конечно, еще не казнен.
   Дик почувствовал, как глаза буквально всех во дворе прилипли к лицу ургота,тот оставался невозмутим.
-  Милосердием его величества Альдо Первого Ворон отдан на поруки кардиналу Талигойскому Левию, - отчеканил Повелитель Скал, с трудом разжав руку, непонятно как оказавшуюся на эфесе шпаги. Закатные твари! Еще один приспешник Ворона!? Дождемся ответа! –  сейчас Алва, невзирая на все преступления, находится в заточении в Нохе.
  Ургот только улыбнулся:
- Ага! Вот как! – и затем пробормотал себе под нос, хотя в ватной тишине, опустившейся на припорошенный последним снежком внутренний двор особняка Ворона (ну, нет, сколько же можно – Окделла!), его всё равно расслышали:
- Хм, я говорил Алве, что нужно уметь держать дистанцию. Очевидно, чрезмерная горячность, он пропустил удар. Мастер не должен этого допускать.
   Святой Алан! Что этот Александрос городит! «Он говорил Алве!» Можно подумать, что он лучший фехтовальщик, чем Ворон! Допустим, что «мастер боя» в Урготе означает именно «отменный фехтовальщик», но неужели этот несчастный, не сумевший защитить себя от мародеров, считает, что он фехтует лучше Алвы!?
-  А вы, очевидно, не рассчитали дистанции, когда позволили оставить себя в одном исподнем!? – выпалил Ричард, прежде чем сообразил, что он этими словами заступается за Ворона. Он быстро обвел двор глазами – нет, никто, вроде бы, не позволил себе возмущенного взгляда, зато и Блор, и Рюшан впервые не сдержали усмешки над хвастуном из Урготеллы.
- Можно сказать и так, - легко согласился Александрос, - когда королевские солдаты предлагают выпить за здоровье справедливого государя, коего в Урготе почитают самым молодым из героев истории, сложно удержать дистанцию и не поднять кубок за дело Раканов. Потом выясняется, что кассера во фляге была настояна на воробьином корне. Но не теряем ли мы времени, благородный герцог? Мне бы хотелось добраться до посольства, чтоб несколько опомниться от превратностей дороги. Заодно и вы или ваш человек получит подтверждение от посла, что я не самозванец.
- Не раньше, чем вы убедите меня в том, что вы действительно мастер фехтования, и пусть, если это вас не стеснит, наш поединок станет первой проверкой!
   Ричард потащил шпагу из ножен:
-  Капитан Блор, распорядитесь выдать шпагу господину Алескандросу.
   Глаза ургота неожиданно похолодели, и Ричард опять потерял желание шутить, но слово было сказано.
-  Секунду, ваша светлость! Александрос, это личное имя, родовое – Иванэ. Впрочем, ВЫ можете обращаться ко мне, как вам угодно, монсеньер. Важнее, герцог, то, что «мастер боя», это не придворный учитель фехтования… - начал Александрос, оказавшийся таки Иванэ, но капитан гвардии Скал заговорил одновременно с ним:
-  Монсеньер, нижайше прошу вас остановиться, этот человек сам признал, что имел дело с Вороном, а разве мало мы слышали во время суда о кэналлицах! Возможно, наемный убийца…
   Пытаясь отогнать неожиданный страх, смешанный с азартом и ликованием, - если Блор прав, наконец-то будет пойман один из убийц из банд Давенпорта и Алвы! – Ричард все же попытался сдержать охотничий азарт. Еще ничего не ясно! Но что делать?! Разве что, по возможности спокойным тоном полюбопытствовать, - ведь Повелитель Скал сказал своё слово, и так сразу отказываться от поединка невозможно:
-  Как интересно, господин Иванэ! Чем же отличается неведомый нам в Ракане титул «мастера боя» от «мастера фехтования»?

[Vieux Gogan]

2.
- Фехтовальная школа ставит своей целью победу, - с удивительной для южанина, чуть ли не бергерской обстоятельностью начал Александрос, - и ей безразлично, будет ли это победа по очкам, или победа в результате раны одной из сторон, или признания себя побежденным. Школа боя учит убивать – как можно быстрее. Чем угодно, любым оружием в любой ситуации, но – убивать. В этом  - разница.
- Интересный повод отказаться от поединка, - протянул Дикон, - если не со мной, так хотя бы вот с выручившим вас теньентом Рюшаном.
- А! Так я обязан услугой лжесвидетелю, отринутым Рассветом… - задумчиво проговорил Иванэ, переведя взгляд на вдруг начавшего бледнеть теньента. Затем он медленно осмотрел и двор особняка Окделлов (теперь и навсегда – Окделлов!), а вокруг него, кругами по воде, вновь распространилась мертвящая тишина.
- Что вы имеете в виду, объяснитесь! – потребовал Дикон.
 Тишина, она, оказывается, тоже бывает гнилой и мертвенной, как луна. Хотя сейчас под высоким солнцем и искрится тонкий слой снежка!
- Только то, что Алва, каким бы он чудовищем не был, - казалось, один ургот не замечал зловещей тишины, -  никак не мог оказаться в окрестностях Раканы утром второго дня Осенних Волн. Дело в том, что я давал ему уроки - по сто талов за два часа, - и был вынужден, чтоб получить оговоренную сумму, выехать с герцогом. Вечером второго дня состоялся наш последний бой, уже на границе приморской Эпинэ и Ургота, после чего я вернулся в свою столицу, а господин Алва, очевидно, не мог добраться до столицы Талигойи ранее утра восьмого дня Осенних Волн. Где извратил мои уроки, но это уже другой разговор…
- Вы хотите сказать, -  с Рюшаном Ричард разберется позже, да он и сам ведь не верил, что это Ворон стрелял в Альдо, - вы хотите сказать, сударь, что это после ваших уроков Ворон так зверски убил маршала Талигойи, доблестного Симона?
 Ричард слышал, как зарычали, готовые сорваться с привязи, гвардейцы Скал: бывшие люди Люра любили своего погибшего хозяина не меньше, чем теперь – нового Властелина.
- О, нет! Никоим образом. – Александрос удивился, - я учу убивать быстро. Учу убивать четко. Можно сказать, - закатные твари, да ургот ухмыльнулся, - быстро. Пусть и не всегда достойным, с точки зрения фехтовальных школ, образом. А убийство маршала Талигойи было излишне театральным, слишком нарочитым, и, вы правы, можно сказать и зверским. Хотя последний аспект не столь важен, иногда искусство боя содержит  элементы, существующие лишь для того, чтоб нагнать на врага ужас. Но – в начале боя, завершать же его таким, как вы изволили выразиться «зверством», значит проявить мало вкуса и еще меньше - расчета. Но, монсеньор герцог, этот вот… Рюшан, он уже отринут Рассветом, а как кавалерист, должен неплохо владеть саблей. Или в Талигойе предпочитают палаши? Для меня это не важно. Так что если вы мне дадите какой-нибудь кинжал или хотя бы стилет, я готов пройти предложенную вами проверку. Убить лжесвидетеля – сократить ему срок Ожидания в Закате. Ад Арбене! Впрочем, памятуя о том, что сей грешник, как сказали бы клирики, подобрал меня на дороге нагого, вы можете вставить еще и кого-нибудь из своих людей, защищать жертву. Его клянусь не убивать.
 И давившая тишина внезапно сразу рухнула. Вновь заискрился снег, снова зазвенели на разные голоса колокольчики пригожего дня. Солдаты – и гвардейцы и драгуны загомонили разом. Ричарду стало легко –  ожиданье было мерзким, но истаяло под солнцем, и вновь легко дышится…
- Стало быть, «обещаете не убивать», а?- Дикону не пришлось нарочито смеяться, улыбка сама пролезла на лицо.
 Ричард сам не знал, что его подхватило, скорее всего, то же, что и остальных! - С кинжалом против сабли и шпаги! Впрочем, Повелитель Скал не может уступить в благородстве ординару с окраин Золотой Империи. Ведь Ургот скоро вновь вольется в единую Анаксию Альдо!
- Позвольте, герцог! – взорвался Рюшан, он уже не был бледен, скорей, пылал как жаровня.
- Сударь, вы получите шпагу, - бросил Повелитель Скал наглому урготу, который все больше ему нравился, кошки бы его драли! – Блор, не хотите защитить теньента от неминуемой гибели?
 И Ричард почти без усилия весело рассмеялся:
- Кстати, господин Иванэ, вы желаете биться с кавалеристами верхами?
 Кавалеристы сдержано захмыкали, похоже, этот ургот, будь он и трижды дворянин, не владел и азами вольтижировки.
- Можно и конными, монсеньер, но мой опыт односторонен: я, скажу не хвастаясь, неплохо овладел оружием от кинжала до алебарды, но не уделял должного внимания выездке, в случае конного столкновения не поручусь, что не убью, для начала, лошадь.
 Теперь хохотали уже все.
 Убьет лошадь! Своим весом, что ли? После своего возвращения, в качестве посла Фомы, из Урготеллы, Валме-Ченизу понравился Ричарду своими шутками, но, похоже, Ургот просто полон весельчаками.
- Успокойтесь, сударь, конные дуэли вышли из моды лет сто назад. И, конечно, вы получите шпагу. Впрочем, в доме есть и морисские сабли. Что предпочтете?
- Сабля хороша, но от нее слишком много крови, - вновь насмешил всех Александрос, - а, впрочем, безразлично.
- Тогда шпага! Полковник Блор, подышите ему такую же «зубочистку», как у вас в ножнах.
- С вашего позволения, монсеньер, на случай, если это все-таки один из убийц Алвы, я хотел бы стоять рядом с вами, а в потехе, - суровый вояка неодобрительно подкрутил ус, - в потехе Рюшана может защитить и Свитти.
- А… а разве убийцы себя так ведут? И потом, он уверен, что его узнают в посольстве… - понизил голос Дикон.
 Север честен и прям, к словам Блора надо прислушаться!
- Нет, монсеньер, но откуда нам знать, как могут вести себя убийцы, да еще якшавшиеся с Вороном?
- Однако, - пробормотал Дикон, - Блор, разве капрал Свитти не является славным рубакой?
- Так точно, монсеньер!
- Ну, значит, убийства просто не будет: двое на одного, да еще Александрос поклялся не трогать гвардейца Скал. Если кого и убьют, то ургота, - резко завершил разговор Ричард, понимая, что Повелителю не пристало слишком долго секретничать с полковником Дома Скал. –Не на виду у собственных людей и всяких там кавалеристов!
- Полковник Блор, дайте господину Иванэ шпагу! – распорядился он громко.
- Слушаюсь, Монсеньер! – отчеканил верный служака, потом чуть тише добавил, - только, этот «мастер боя», - презрение честного воина к наемнику звучало в каждой букве, - клялся не убивать защитника Рюшана, а не «не трогать» его вовсе.
 Ургот остался на утоптанном в центре двора кругу в одной солдатской рубахе поверх потрепанных нижних штанов. Если это действительно урготский ординар, ведущий свой род от вассалов древних анаксов, то нельзя выставлять его на потеху драгунам и даже гвардии, это наносит ущерб чести Скал! Ургота нужно было хотя бы переодеть во что-нибудь достойное! Но и медлить не следовало, Ричард это понимал. Незваным гостем в душе шевельнулось сожаление о том, что он вообще затеял эту проверку, но голос не подкачал:
- Полковник – приказ Свитти! Гвардейцы Скал, расчистить место!
 Ричард знал своих гвардейцев в лицо, однако не всех поименно, поэтому обрадовался, когда на освободившуюся для испытания ургота площадку в центре двора вышел жилистый, пусть невысокий рубака. Достойный соперник. Иванэ, правда, не обратил на него внимания, буквально разминая (если так можно сказать о стали) полученную от Блора придворную зубочистку. – Для начала ургот, взявшись левой рукой за острие, невозмутимо согнул клинок, так, что тот выгнулся опасной дугой, затем, положив рапиру на колено, от души саданул локтем по стали у самой гарды. И только потом (Дику показалось, что Иванэ недовольно вздохнул), встал в позицию.
 Рюшан и Свитти отсалютовали клинками. Ургот тоже слега приподнял наконечник рапиры,  и внезапно отступил на полшага. Или Дикону так почудилось – из-за странной стойки Иванэ. Какой-то нелепый полуприсед… Согнутая в колене правая нога почти под прямым углом к левой…
 Ургот мгновенно стал как бы вдвое ниже ростом.
 Рюшан и Свитти ринулись вперед, на соперника, причем капрал явно отвлекал ургота от теньента. Свитти попытался сделать выпад в третьей позиции, благо наконечник рапиры Иванэ был направлен только на теньента, но ургот как-то хитро переплел ноги, вновь переместившись на полшага, а клинок в его руке дернулся живой змеей нухских заклинателей…
 Понять стойку ургота было невозможно, совершенно невозможно! Разве ведут бой, чуть ли не полностью приседая то на одну, то на другую ногу! И он держал шпагу слишком близко к собственному корпусу! Словно… словно он проводит бой, держа соперников на дистанции полувыпада, но так же никто не делает! Ворон учил, что… - ох! Дик скривился: когда он избавится от вороньих поучений!
 Но Иванэ действительно встретил атаку во второй позиции, но – на полувыпаде. Или так казалось?
 Клинки на площадке звякнули лишь дважды, ургот отступил еще на полшага, но на парадной рубашке Свитти вдруг вспух кровавый волдырь, брызнула кровь из предплечья, и доблестный капрал опустил руку со шпагой.
 Снег под его ногами словно облили красным вином. И тут фигуры двух оставшихся в позиции дуэлянтов словно разметало взрывом петарды!
 Что это было!? Святой Алан! Ричард мог бы поклясться, что после раны Свитти его собственное сердце едва ли успело стукнуть и три раза, а на дуэльной площадке все уже было кончено. Невозможно!
 Отчетливо Ричард видел только фигуру кавалерийского теньента, взмахнувшего палашом и лихо отпрыгнувшего назад, для нового рубящего удара. А вот Иванэ, показалось, сначала словно бы свился в сказочный клубочек, еще более уменьшившись, а потом…Пронзенный насквозь Рюшан выл, катаясь по снегу, торчавшая в нем придворная «зубочистка» все более раздирала его внутренности, а Ричард пытался сообразить, что же именно он только что видел. Или – НЕ видел, и всё произошло в тот миг, когда он отвлекся на раненого капрала?
 НЕТ, видел! - …Теньент нанес чисто сабельный удар, Иванэ  – опять держа гарду невиданно близко к корпусу, - отразил первой третью клинка. Даже не столько отразил, сколько отбил – долой, с линии атаки. И, с внутреннего соединения…. А Рюшан уже отскочил назад длинным прыжком, чтоб в новой атаке повторить удар…
 Так было! Кавалерист уже поднимал палаш…
 …Но спастись кавалеристу не удалось, не смог он и отбить удар. Левая нога мастера Иванэ неожиданно распрямилась, он словно бы упал на выброшенную вперед согнутую правую, но это было все, что Дик успел понять. Потому что в тот же момент ему показалось, что тело мастера боя метнулось вперед почти параллельно земле, рука со шпагой наконец-то полностью распрямилась…
 Рюшан отпрыгивал, этого ему не хватило: невиданный, невообразимый выпад ургота перекрыл это расстояние с запасом. – Острие рапиры вонзилось офицеру в живот с правой стороны, так, что показалось со спины, под левой лопаткой. И только в этот момент шпага из руки Свитти со звоном упала на таившиеся под снегом мелкие камешки.

[Vieux Gogan]

3.
Неужели вся дуэль с опытным кавалеристом заняла мгновения, пока шпага, словно перо какой-то чудовищной стальной птицы, медленно опускалась на снег?!
  Иванэ не стал выдергивать рапиру: Рюшан уже не был жив, но еще и не мертв, и мастер боя, не желая оставаться без оружия, спокойно взял из руки нанизанного на обыкновенную «зубочистку» кавалериста палаш.
  Вот это движение мастера боя заметили, а потому и запомнили все.
  Выпрямившись в полный рост, господин Иванэ вразвалку подошел к Свитти, навис над ним (и как он мог казаться маленьким, ниже соперников!?), легонько хлопнул обезоруженного гвардейца по здоровому плечу:
- Верен, смел и силен, немного не хватает скорости, а, солдат? – обалдевший капрал лишь кивнул в ответ, - Ничего! Боец! Если дела позволят мне остаться в столице, я намереваюсь набрать группу учеников, господа. Богатых, чтоб мир знал разницу между наемными учителями фехтовальных прыжков и мастерами боя, но ты придешь и с пустыми карманами! Если твой герцог тебе позволит.
  Свитти кое-как вскинул раненую руку в салюте, и только тут двор загомонил десятками голосов, зрители опомнились. А, может, просто затих Рюшан?
   - Закатные кошки, что это было, Блор?! – непослушными губами прошептал Ричард. Как же он жалел сейчас, что не присутствовал на Нохском побоище, когда Ворон, как говорят, показал всё своё мастерство! Теперь он мог бы сравнить…
   - Святой Алан, Блор, что это было?!
   - Полагаю, монсеньер, урготское мастерство боя…  - у Дикона камень с души свалился, когда он увидел, что и Блор не сводит выпученных глаз с мастера Александроса Иванэ.
   - Я хотел спросить не «что», а «как», полковник!! Вы что-нибудь разглядели?!
   - Почти полное отсутствие финтов, минимум обманных движений, очень низкая стойка... Нет, это ничего не объясняет. Свитти он достал сменив сектор атаки простым кистевым движением, на полувыпаде, вот почему казалось, что шпага сама извернулась,я разглядел. Но повторить не возьмусь, слишком опасно обороняться, держа соперников на дистанции полувыпада.
   Ворон учил так же! Но не совсем! А Блор продолжал:
- А этот длинный выпад… Он необъясним! Разве только… разве только допустить, что Иванэ намеренно вел весь бой на дистанции полувыпада, поэтому, когда Рюшан отпрыгнул, посчитав себя в безопасности, ургот всего лишь впервые за бой сделал полный выпад. Но этот самый «полный выпад» оказался просто чудовищным, я бы так рисковать не стал, мой герцог! Кошки бы драли всех урготов, монсеньер! Недаром кэнналиец платил этому демону по сто талов за два часа тренировки. Вы не считаете, что этот человек опасен?!
   - Смотря для кого, - буркнул Дикон, стараясь скрыть растерянность, - он будет в посольстве, а его величеству я о нем доложу лично. Кстати, в юности Альдо… государь платил лучшему учителю фехтования Агариса по два золотых уэрта, есть разница со ста талами? И не считаете ли вы, что именно этот Иванэ мог бы справиться с Алвой на линии?
   Герцог Окделл даже потряс головой, пытаясь отогнать такие разные голоса, вдруг вступивших в спор в его памяти: «Больше движения, юноша…»… «Почти полное отсутствие финтов, минимум движения…»
   - Я к вашим услугам, монсеньер, - поклонился «опасный человек», словно они только что встретились на улице, -  возможно, теперь вы укажете мне путь в посольство?
   - Вы не желаете переодеться?
   - Благодарю, мундир, ну палаш этого несчастного… К слову, я убил его с расчетом, чтоб он пожил еще час-другой, если не вытаскивать шпаги из раны. Возможно, следует пригласить к лжесвидетелю клирика? Лекарь не поможет, рана смертельна. Но обновленная Ракана, как я успел понять, в отличие от прежней Олларии, город добрых эсператистов.

         Когда особа королевской крови… ну, великогерцогской, подписывает приватное письмо «любящая Вас», то адресанта это обязывает. Соответствовать. Виконта ли Валме, графа ли Ченизу, не столь уж и важно. Важнее другое: не посрамить доверия принцессы!
   И проклятый родителем, но благословленный принцессой Марсель был уверен, что он справится. Леденящая тело погода отступила, но леденящий душу план был составлен и перепроверен. Теперь визит госпоже баронессе, раскрыть перед ней если не всю, то часть души, а, возможно и тела, и – услышать ее ответную исповедь. Во всяком случае, Марсель хотел бы, чтобы Марианна в ответ на его откровения обнажила не ножки - но замыслы ее нового приятеля, господина Первого Маршала возрожденной Талигойи. Не верилось, что Иноходец в восторге от запрягшего его тараканыша.
- Господин посол! – физиономия графа Жанду предвещала опять-таки тайну, вот некстати, - герцог Окделл доставил в посольство гонца из Урготеллы. Но поскольку верительные грамоты, равно как и документы, у господина Иванэ похищены, герцог настаивает, чтобы его опознали.
   Гонцов никто не ждал, да и не стали бы добрые валмонцы и не более злые адуаны грабить гонцов к новому послу из Ургота. Что это, «кабанчик» начинает свою контригру? Внедряет подсвинка в посольство? Смешно, когда бы ни было так глупо! Но именно глупости от юного свина и следует ожидать! И к слову, когда заговор составлен так, что его уже можно смело уподобить мельнице, способной перемолоть всех и вся, именно какой-нибудь юный скелерат* может сунуть в жернова булыжник. И ведь, когда «мельница» остановится, решит, что поступил тонко!
(* – болван; кэналлиск., )
   - Вот как? – лениво протянул временный посол, - и вы его опознали?
   - Приблизительно, - дипломатично улыбнулся постоянный первый секретарь, - видите ли, господин Иванэ, хоть и происходит из, как он выразился, древней дворянской семьи, но, повторяя его слова, «известность пришла к нему лишь недавно», в то время как я, увы,давно обретаюсь вдали от отечества.
   - Словом, граф, вы опознали его так, что могли и обознаться, - улыбнулся в ответ Марсель, - это замечательно!
   - Было бы! – внезапно посерьезнел секретарь посольства, - но этот всем известный незнакомец настаивает, что вы его опознаете без оговорок. Но как вы, граф, могли слышать о старинной дворянской семье Иванэ, когда таковая отсутствует…если верить нашим разрядным книгам? Ургот не столь и многолюден. Но герцог Окделл ждет. Осмелюсь предупредить, что этот человек уже осведомился у меня, не похудели ли вы за месяц, проведенный вне Урготеллы.
   - Пригласите герцога и его спутника в первый кабинет и прикажите подать напитки, я взгляну на него отсюда, - медленно провел рукой по своему «животику» граф Ченизу, - ну а затем, затем я с ними поздороваюсь…
   Леворукий и все его… тараканы! Если это контратака, контрзаговор, то он может и поломать приводные колеса его замечательной мельницы! Не похудел ли он?! И это спрашивает человек Окделла, очевидно, знающий, что Марсель избавился от фамильного проклятия еще в Фельпе, до прибытия в Урготеллу! То есть, незнакомец намекает, что его, незваного гостя, лучше бы признать…
   - Готти, возможно это ваш старинный друг? – задумчиво спросил посол, проведя рукой по гриве песьего льва.
   - Очередной, так сказать, сродственник Тристрамам и прочим собачьим детям?
   Растягивать слова безумно надоело, но все должны знать и не забывать, что граф Ченизу неудержимо, неостановимо моден! Да и юного Окделла такой тон пробивает на откровенности, так что следует практиковаться. Стоп! А если что-то случилось и этот Иванэ не сукин сын, а гонец от Дьегаррона?! Но как он попал к Окделлу!?
   - Орельен! То есть Клод, - младший Шеманталь вошел как нельзя более кстати, - становитесь к глазку, посмотрим на человека, которого привел к нам в гости Окделл. Если вы узнаете посланца маркиза Дьегаррона, подайте знак. И вот еще. Если сам я вдруг узнаю этого человека, и решу оставить для беседы, вы оставайтесь здесь, послу метать кинжалы собственноручно - просто неприлично. – Марсель поправил кружева.
   - А  если решу, что я этого человека не знаю, - шепнул Марсель, глядя как абсолютно незнакомый ему «знакомец» усаживается в кресло рядом с пораженным прохладой в бывшей «бане Габайру» Окделлом, - то проводите его, незаметно. Похоже, кабанчик имел честь жариться в духовке больного маркиза Габайру, - позволил себе смешок фальшивый посланник, - послушаем…
   - ..вы знаете, сударь, - донесся ломающийся баритончик Повелителя Скал, - приятно, что граф Ченизу заменил маркиза Габайру, хотя бы только потому, что, клянусь Честью, раньше в этом кабинете вы бы не выдержали и пяти минут!
   - О, больному требовалось тепло, - показалось или нет, что господин Иванэ говорит несколько громче, чем нужно, -  но мой друг Марсель всегда умел окружать себя не только комфортом, но и шутками, клянусь пампушками, пиончиками и ласточками! Вот, помню, как-то мы после молебна зашли к его величеству герцогу, в рукаве у меня кинжал…
   Виконт Валме, он же «друг Марсель», впервые потерял самообладание на глазах у Шеманталя. Его превосходительство временный посол икнул, и, пробормотав «оставайтесь здесь, Клод», ринулся к потайному переходу, чтоб появится в собственном официальном кабинете не из буфета, но более благонравно.
               
- Неужели вы продемонстрировали Фоме свой… свой стиль боя? – и с чего бы Окделлу-то заикаться?
  А сами вы что нервничаете, господин посол?
  Однако юный Ричард, судя по симптомам, выявленным еще в тот вечер у Марианны,  успел основательно причаститься: то бесцельно резкие, то неуверенные движения и розовые щечки «поросенка на пороге взросления» говорили сами за себя. А вот его спутник вроде бы и трезв. И его, после того как он так подробно описал эпизод, при котором просто не могло присутствовать никого лишнего, придется срочно узнавать. И еще клянется «пампушками и пиончиками»! Что за нахал!?
-  О нет. Герцог Фома знаком с моим боевым искусством, шутка, понимаете ли, заключалась в другом…
  Так он еще Леворукий знает, что ляпнет! Вот… Разрубленный Змей! Валме, наконец, успокоился и, глубоко вздохнув, не забыв и проверить подстежку, чья тайна могла повиснуть на тончайшем волоске, в отличие от надежного шитья Ива, решительно распахнул вполне заурядную и добропорядочную дверь в свой официальный кабинет:
   - Дорогой герцог, как я счастлив!!
- Марсель! – это еще что за панибратство, ну да бесцеремонней поросенка может быть только взрослый свин! Эге, да никак он опять, выпивая, не познал меры! - То есть, господин псёл!
   Точно: намереваясь поклониться, Окделл приподнялся с грацией как минимум, полуторобутылочной. Потому что с двухбутылочной грацией ему уже только под стол сползать. А вот «старый знакомый» скромно приподнялся, отвесил поклон «низший – высшему», замолчал. То есть дал понять, что клялся «пампушками» и нес прочий бред – ах, если б это было только бредом, - с явным расчетом на невидимые глазу уши. Чужие. Непрост!
   Будем узнавать, только бы не спутать имя… И как его называть, такого: по-братски, или просто «сударь»? Но уж по-честному, увы, Марсель был его назвать бессилен. Да и есть ли у этого господина честное имя?
   - Герцог, чем обязан такой солнечной радости?!

[Dolorous Malc]

Здорово. СПОЙЛЕРЫ

Особенно на фоне моих потуг.

Правда, пока я не понял, с чем здесь кроссовер - но это ещё один резон ждать продолжения.

[Vieux Gogan]

СПОЙЛЕРЫ

Особенно на фоне моих потуг.

 Вашим по мне так СПОЙЛЕРЫ

шикарным текстам

про пьяненького Окделла и его чистосердечной реакции на Серсею - посвящается - считайте, что одно "пересечение" уже может заработать. Если решите продолжить на свой страх и риск.

Правда, пока я не понял, с чем здесь кроссовер - но это ещё один резон ждать продолжения.

А вообще здесь весь "кроссовер" и ожидался, собственно - при контакте с творчеством остальных авторов темы. Иначе - выйдет "не вовсе кроссовер" - разве что с жестокими реалиями современной Земли, с СПОЙЛЕРЫ

неприличное слово - парой попаданцев,

один из которых... И опять окажется, что "че то мало у нас кроссоверов". Впрочем, если у кого терпение есть, те прочитают. У кого - нет, пусть свой вариант предлагают, считаю, пока гостя Марсель не разоблачил, самое время... Не то придется сматывать свиток и условно считать и его "Обнаруженным в Лабиринте", благо в эту тему вообще не заходят. Пока же, Марсель тихо радуется визиту Окделла...

[Vieux Gogan]

- Герцог, чем я обязан такой солнечной радости? – Марсель тряхнул своими смешными кудряшками, но теперь Ричард знал, что щеголь может быть и неплохим человеком, - столь счастливой неожиданности, - вашему дружескому появлению в этих скучных стенах?! Это ведь, насколько я понимаю, не деловой, но сугубо приватный и, к слову, весьма приятный визит?

Зря он его назвал Марселем при мастере Иванэ, вдруг сейчас Валме разоблачит проходимца? Что ж, тогда Дом Скал получит непобедимых бойцов. Жадному самозванцу придется учить гвардейцев Скал и не бредить сотнями талов за урок «урготского боя»!

   Но нет, не может быть, чтоб такой воин, как Александрос, мог лгать Повелителю. Да и Валме смотрит на урготского мастера боя так, что к астрологу не ходи, сейчас узнает, пусть тот и в плаще Скал. Да, военные умеют пить! – Когда Александрос Иванэ привел себя в достойный вид, они неплохо посидели за кувшином «Девичьих Слез», обмениваясь воинским опытом! Ведь он, Ричард Окделл, прошел две… нет, теперь уже три войны, кровавый бунт черни в Доре и одну ночную стычку с кровавыми пред… с приддателями!

   Но пока… пока проверка ургота не закончена окончательно, ему лучше обращаться к Марселю более официально, как к виконту… Нет, здесь, в посольстве он – граф! И вообще  - граф!

   - Граф, мне выпала честь проводить к вам вашего близкого знакомого, надеюсь, вы его признаете, как и советник Жанду, пусть только вас не смущает его плащ…

   - Во имя Пришествия его! – Марсель наконец-то разглядел мастера боя, - неужели я вижу вас наяву, дорогой Александрос!

   Благородные люди всюду узнают друг друга. Ричарду вдруг захотелось поднять тост за всех дворян будущей Золотой Анаксии. И не важно, что Иванэ – ординар, а Валме, хоть и стал графом,  - вообще «навозник»!

   - Увы, но я – это без сомнения я, пусть и без моего колета урготского бархата,  - поклонился мастер боя Иванэ, - и вы первым бы усомнились, любезный граф, если бы вам сказали обратное. К примеру, что я – это не совсем я. И я буду счастлив вновь оттачивать мастерство боя графа Ченизу. Но здесь ли мой нерадивый ученик, Клод?

   - О, Клод, без сомнения удивит вас, Иванэ, говорю без ложной лести!

   - Это вряд ли, дорогой граф! То есть, вряд ли ему удастся меня.. гм.. поразить! Признайтесь вашему мастеру боя, мой дорогой Ченизу, наш импульсивный Клод ведь по-прежнему предпочитает саблю, да еще - метать ножи с двух рук?

   Похоже, мастер Иванэ учил всех урготов! Ричарду вдруг показалось, что Валме раздосадован пренебрежительным отзывом мастера боя, вот было бы интересно, окажись сам этот щеголь не только дипломатом, но еще и учеником мастера клинка!

   - Уважаемый господин Александрос! – а ведь с сердца Дикона действительно свалился тяжелый камень, после проверки мастерством ургот выдержал и проверку посольством, и думать не хотелось, как обманулся бы он в человеческой природе, не узнай вдруг Валме своего друга, - дорогой мастер Иванэ, предлагаю тост в честь мастерства боя!

-  Между прочим, Валме, - он опять ошибся, но случайные оговорки не в счет, - граф, ваш друг Александрос просто потряс моего полковника сегодня утром. Раз – и Рюшан насквозь, а капрала в плечо!

   - Монсеньер, искусство убивать не требует тостов, - с достоинством отказался от тоста в свою честь мастер боя, - лучше поднять бокалы за Юг и Север. Надор и Ургот!

   - А так же, - все же Валме зря завивает локоны, как левретка, - а так же, за нашу с вами неслучайную встречу, Алесандрос!

   - Он АЛЕКСАНДРОС, Марсель, - с укором поставил внезапно опустевший бокал на скатерть Ричард. Наливают здесь… кто!? Слуги вышли, придется самому…

   - О, герцог! – неожиданно оживился ургот, - для близких друзей и для учеников я – Алекс, или Алес, как любит в шутку называть меня граф Ченизу.

   - О новостях из моего нового отечества и своих дорожных приключениях вы поведаете мне позже, Алес, - не стал спешить с дипломатической нуднятиной Валме. - Но, Ричард, дорогой мой герцог, я не понял, что значит «Рюшан насквозь, а капрал в плечо»? Неужели мой кровожадный друг успел... э-ээ… проявить свой талант в столице союзного государства?

   - Он не виноват, Марсель, - благородство присуще Окделлам изначально, как власть – Раканам, - так уж вышло, что мы просили показать, что такое «мастер боя», а Рюшан, этот тот теньент, который уверял, что Альво стрелял в Алда. В Альдо! Я не в-верил! Я и суризену, сюзерену говорил: если б стрелял Алва, он бы из сабли… он взялся бы за саблю! И вот, мастер Иванэ сказал, что во второй день Осенних Волн они с Альвом прощались на границе Ургота. То есть в Тарнику, к пятому, Ворон никак бы не успел! Там убивали наймиты Давенпорта и прочие кана… кэналийцы! отринут Рассветом. То есть я не буду, а Рюшан «пусть буду», говорил. Пры… пры-сигал! Мы свой присяге верны!! Теперь он – в Закате. Я ему дал защитника, капрала, а Алекс поклялся капрала не убивать.

- И что же, полагаю, они все же решились атаковать вдвоем? – какой все же Валме непонятливый, а еще дипломат!

- Ну да, и раз! – капрала в плечо, а потом как-то выпрямился весь над землей и Рюшана насквозь, «зубочисткой», представляешь? И говорит, я убил его так, что, если рапиру не вынимать, полчаса жизни для покаяния у него осталось.

- Выходит, милейший Александрос, вы провожали страшного Ворона в последний полет? Из Ургота? И были с ним, г-м, вместе, второго числа осенних Волн? – интересно, а кто же тогда означенного числа беседовал с отрекшимся от несчастного отпрыска папенькой? Ворон, вроде бы, заезжал как раз теми днями в Валмон без офицеров свиты и оруженосцев сопровождения…

- Да, так я и сказал герцогу, - подтвердил Иванэ.

Повеяло холодком, или Дикону просто показалось? В любом случае, в посольстве он засиделся, Ченизу с Иванэ надо посплетничать о своих принцессах-купчихах! А, Альдо говорил, что одна из них, толстая, пишет сонеты Ворону! Вот дурочка! Спросить, что ли? Интересно же, надо спросить, но – после соответствующего тоста:

- Господа, я откланиваюсь, но позвольте и мне поднять последний кубок за принцесс – ласточек Юга!

Мужчины вновь встали.

- Марсель, на словах будущая королева Талигойи просила передать вам сугубую благодарность за то, что благодаря вашей деятельности прекрасный герой ее мистерии становиться ей все ближе и драгоценнее!

   - Здоровье принцессы Елены!

   - Здоровье её высочества Юлии!

   Ага, значит, стихи Ворону пишет принцесса Юлия, а Марсель все же пить не умеет, иначе с чего б ему чуть не поперхнуться после слов Алекса. А Эпинэ говорил, что виконт перепил его, Окделла! Иноходец просто срывает свое раздражение на друзьях! Он, иноходом, мимоходом, то есть, бывает  несправедлив! Эпинэ вообще отсиживался в Агарисе! Так, значит, Юлия… Нет, интересно же, надо спросить! После тоста… Или они сейчас за принцесс и пили? Или не за принцесс? Надо повторить, принцесс две, тоста пусть будет, если он ошибся, пусть будет – тоже два!

   - Господа, я откланиваюсь, – или это он уже говорил? – Но прежде поднимем бокалы! За высочества, ик… за ик-высочества: ведь их два! И-и-и…к, господин Иванэ, если это не государственная тайна Великого Герцогства, не припомните ли вы стихов ее высочества Юлии про кэналлийского Ворона?

   - Герцог, Александрос все ж мастер боя, а не придворный поэт! – Марсель, со своей склонностью подозревать ловушки, в самом деле считал, что не всем следует читать вслух. И не всё, что зарифмовано – для удобства запоминания!

   Вот уж чего Дикон не мог ожидать от Марселя! Неужели – тайна? Нет, скорее всего, просто стихи плохи, а рубака и впрямь не обязан помнить стихи, если он сам не герцог, а поэт не Веннен и не Дидерих. Странно, почему ему не наливают, задумались, что ли?

   Иванэ поднял свой бокал (у него-то он был наполовину полон, Ричарду стало даже завидно!), произнес назидательно:

   - Марсель, вы позабыли мои наставления о том, что настоящий мастер боя должен одинаково чувствовать кончик кисти художника и острие шпаги, - а красиво этот мастер боя сказал, надо запомнить! – поэтому я мог бы угостить вас последним покушением ее высочества Юлии на лавры Веннена.

   - Конечно! Скалы слушают! – а вот чего Валме так странно смотрит? Не любит плохие стихи, должно быть! Но дипломат мог бы и потерпеть, хотя для ценителей поэзии плохой сонет или корявый рондель, - это хуже бреда Барботты!

- Мне осталось только предупредить скалисты... смекалистых, прошу прощения! - слушателей, что в устах мужчины девичьи грезы могут звучать забавно, так что скалиться не обязательно, - и, не успел Ричард решить, расценить ли эти слова как ловкий каламбур или как оскорбление, Иванэ неожиданно глубоким голосом начал:

          - Черный Ворон, что ты реешь,
      Над девическим альковом,
      В небе низком и лиловом
      Где блестит одна Найери? (*)
      Господин ветрам суровым,
      И стране, где горды рэи,
      Синеокий, что ты реешь,
      Над землей, где ждут оковы?
      Поздно, ты забыл девицу,
      Поздно, ты влетел в темницу
      Ворон – к ворогу ты злому!
      Знаю, горд ты и цепями…
      Знаю, мне – страдать ночами,
      От Излома до Излома….

(* звезда, описана в «Лике Победы», а не та, что плачет в тростниках и под флейту у Капуля в продолжениях саги, – позднейшее примечание Александроса Иванэ)

   Дик понимал, что сочинившая сонет девица, то есть, принцесса, верила в то, что Ворона освободят раньше Весеннего Излома, это, как раз понять было несложно. Да! И где же графин?! А, вот он… - но можно понимать, но притом ЗНАТЬ, что ВОРОНАМ НЕ ВЗЛЕТЕТЬ ДО СЛЕДУЮЩЕГО ИЗЛОМА ЭПОХ.  Конечно, это совпадение, и только. Оно не пугало! Ворону не взлететь, а Золотой Анаксии быть – от Седого моря до Померанцевого!

   Ричарда даже рассмешило другое совпадение: «Найери», это про звезду или… про его орден!?

   Пожалуй, - Дик решил это, ополовинив свой очередной бокал одним глотком (так всегда пил Эмиль Савиньяк!), - пожалуй, на эту тему можно сейчас будет тонко пошутить, заодно и дипломатично напомнить еще раз этим посольским болванам о своей близости к Сюзерену. Заодно и стихи похвалить, хорошие же, право слово, пусть и странные!

[Dolorous Malc]

Вашим по мне так СПОЙЛЕРЫ

шикарным текстам

про пьяненького Окделла и его чистосердечной реакции на Серсею - посвящается - считайте, что одно "пересечение" уже может заработать. Если решите продолжить на свой страх и риск.

Да про Окделла неинтересно - там играла только фраза "Ты ничего не знаешь". А про Арью продолжать мне фантазии не хватило. Хотя теперь, по новой информации, может что-то и рожу.

Впрочем, если у кого терпение есть, те прочитают. У кого - нет, пусть свой вариант предлагают, считаю, пока гостя Марсель не разоблачил, самое время...

Колеблюсь между этими двумя вариантами. Пожалуй, таки пока выбираю терпение. Ждём-с.

[Vieux Gogan]

- Своеобразно использованная формула Веннена, если уж рассуждать о поэзии, - скупо похвалил Марсель.
Он не ожидал от знакомого Незнакомца, что тот еще и формулу Веннена приспособит к просторечному размеру. Да еще припишет безобразие «пиончику»-Юлии! С другой стороны, сей незнакомый друг накачивался не так интенсивно, как «владыка земель к северу от Раканы». Тот уже несколько раз начинал с «я откланиваюсь», а завершал свой «прощальный поклон», все менее ловко опрокидывая очередной бокал.
 Поросенку хочется нахрюкаться, это естественно, судя по всему, юноша не просыхал со дня победы над бедным Фердинандом. А временному послу и так было, на кого смотреть!
- Это сонет, близкий не столько к Веннену, сколько к народу, - томно сказал граф Ченизу.
- Мне почудилось в последних строчках некое пророчество: можно надеяться, что к весеннему излому Ворон вернется кружить над Весенней Фиалкой, - бесстрастно отбил его критику Иванэ.
 Воистину, с таким типом только в гляделки играть! И… и – что такое!?
- Изломы не будет! – поистине, если Окделл с утра пил  в таком темпе, то это уже не «Скалистый Надор», а, так, – свинина в винной подливке.
- Изломы нет! – поросенок зачем-то распахнул свой черный с золотом кафтан, - прекрасный стих! Он про другое! Найери, вот она!
 Юный свин брякнул цепью с опалами в звеньях, на которой висело золотое же «блюдечко», весело посверкивая теми же дешевыми полудрагоценными камешками:
- Вот! Найери! ОР-ДЕН! Чтоб понимали. Мой, вот. Отдал жизнь за государя, и теперь могу называть Альду «на ты»!  Окделлы всегда верны сюризенам! То есть, Суревенам! Орден самого близкого друга с-с… С - УВЕРЕНА! Жизнь за государя!
- Прошу разрешить мое недоумение, - цинично ухмыльнулся Незваный гость, - если вы отдали ЧЬЮ-ТО ЕЩЕ жизнь за Его Величество Альдо, то всё понятно, но если речь идет о вашей собственной жизни, то каким образом мы сейчас в состоянии наслаждаться вашим обществом?
 Марсель (тихо, про себя, как и подобает дипломату – охнув), смерил взглядом каждого из гостей. Но он явно недооценил степень свинского опьянения!
- Именно! – обрадовался пониманию молодой Повелитель, - когда вскрывал шкатулку с ядом из гроб… но это тайна! Но игла в самом деле выскочила!
- В таком случае, мы просто обязаны выпить за вашу безграничную смелость!
- Вы, кажется, хотите, чтоб из посольства его несли, как смертельно раненного!? – не мог не вмешаться Марсель. Про тайну, конечно, было интересно, еще один штрих к разгадке секрета гробницы Франциска пригодился бы; но выслушивать государственные секреты с неизвестным тебе… «добрым знакомым»?!

 Ричард не пожалел, что показал орден, но было похоже, что обе посольские кошки, одной из которых был друг, «пудель Валме», ему позавидовали. Конечно, Иванэ предложил тост за смелость Окделлов, нельзя не поддержать, однако друг на друга урготы уставились хмуро.
 Где уж им мечтать о боевых наградах! А он, Ричард, прошел две войны, три! Октавианскую ночь, Бунт Придда! Он дрался и один против семерых, кто бы что не говорил!
 Но может, дело в другом? Да! Они же, Валме и Иваннэ, служат у соперничающих купчих! - то есть, конечно, принцесс, урготских. Не хватало, чтоб старые друзья, встретившись после разлуки, поссорились. Иванэ утром сказал, что он - Жужу… служил барону Юлии, в общем, а Валме никогда не скрывал своего восхищения невестой Альдо. Чего восхищаться, что одна, что другая - купчихи. Хотя купчихи пишут не сонеты, а приходные книги.  Но стихотворение хорошее. Жаль, что про Ворона, жаль, нельзя попросить переписать. Но он запомнит: «что ты веешь синеокий… от Излома до Излома» Метко сказано! Хотя и не в том смысле, в котором понял Иванэ, решивший, что речь идет об Осеннем и Весеннем Изломах: Воронам в Талигойе не взлететь до следующего Излома Эпох!
- Прекрасные стихи. Но следует различать форму и объект, - Дикон сам почувствовал, что, ни с того не с сего, заговорил, как мэтр Шабли. Нет, засиделся он у урготов. Хотя Альдо приказал сдружиться…

- Где вы пропадали, Никола?
- Монсеньер, я исполнял обязанности коменданта Раканы, - генерал, почти маршал государя Альдо Первого, Никола Карваль, как всегда, казался сосредоточенным, но на его обычно бесстрастном лице проступали не свойственные бывшему капитану Эпинэ эмоции: то ли удивленное удовлетворение, то ли непонимание.
- Не томите, Никола, я с ума сойду, - Робер потер виски, - что случилось? Для разнообразия, нечто хорошее? И садитесь, наконец, почему вы вечно ждете приглашения!
-  Как сказать, монсеньер, - Карваль присел и, как всегда на самое неудобное кресло, - некий ограбленный гонец из Ургота, величающий себя «мастером боя Александросом Иванэ»…
-  Величающий? – перебил Эпинэ.
-  Вот именно, монсеньер, - бедный Никола всегда радовался, когда его герцог хоть что-то улавливал, - поскольку он был ограблен неизвестными до нитки, никаких бумаг у него не оказалось.
-  А как он попал в посольство? – Эпине ухватил себя за язык: уж про посольские дела Карвалю  вряд ли что известно, быстро переспросил:
-  Как он вообще попал в город? – о, за ответ можно было не беспокоится, новый комендант Раканы относился к нелюбимой службе со всей строгостью.
-   Разъезд драгун взял его вне территории столицы. И его доставили прямо к Окделлу, - недовольно пробурчал Карваль, но затем вновь оживился:
-   Насчет посольства Вы правы! Но герцог Окделл доставил урготского «мастера боя» туда только сейчас, после проверки.
- Кажется, я догадываюсь, - Дика можно было легко зацепить словами «мастер боя», - выкладывайте, сильно ли досталось урготу… Или Ричард опять полез сам? С ним, надеюсь… А, вы же сказали, что они вместе вошли в посольство. Так чем же кончилась проверка?
- Господин Иванэ подтвердил свой статус, выйдя против двоих, ранив гвардейца Скал и проткнув некоего теньента Рюшана.  При самой дуэли мне присутствовать не удалось, я со своими людьми подъехал позже, когда уже всё закончилось. Проверка же была достаточно жесткой, хотя, по словам очевидцев, она закончилась довольно быстро.
- Так что особенного, за исключением того, что некоему урготу грозит… даже не знаю, что ему должно грозить, комендант ведь вы, Карваль, я и вовсе не судейский. А, если гонца признают в посольстве, то он и вовсе – особа неприкосновенная. Вы собираетесь доложить его величеству?
- Придется, - вздохнул Карваль, - но именно о том, что и как мне докладывать Ракану, я и хотел с вами посоветоваться. Видите ли, монсеньер, я не успел взглянуть на бой, но он состоялся по прямому приказанию герцога Окделла, так что урготу бояться коменданта столицы нечего. Зато… зато я присутствовал при предсмертной исповеди теньента Рюшана.
- ПРИСУТСТВОВАЛИ ПРИ ИСПОВЕДИ? – попытался не взвыть Иноходец, - Вы генерал, а не епископ, как вы могли… присутствовать! И почему предсмертной? – чувствуя себя глупцом, переспросил Эпинэ, - вы же сказали, что гвардеец ранен.
- Ранен гвардеец Дома Скал, то есть, мародер из бывшего отребья Люра, конечно. Зато теньент Рюшан, - Никола явно снова выделил последние два слова, - перед кончиной исповедался, настояв, чтобы при исповеди, кроме эсператиста-клирика, присутствовал и кто-нибудь из высших офицеров. После чего и скончался, как это и было ему предсказано.
  И Карваль вдруг ухмыльнулся с несвойственной ему кровожадностью.
- ПРЕДСКАЗАНО?! Разрубленный Змей!! – заорал окончательно вышедший из себя Робер, не желавший слышать о смертных предсказаниях еще и от своего генерала, - простите меня, Никола, но вы же никогда не верили в предсказания, я как-то спрашивал, помните? И потом, что вы так напираете на имя этого несчастного, которого неизвестный ургот проткнул на забаву Дику?!
- Монсеньер, -  казалось, что Никола был внутренне доволен даже сейчас, хоть и покачивал головой, - монсеньер, конечно, суд над Алвой был фарсом, но я предполагал, что вы запомните имена свидетелей обвинения.
- Для чего? – устало спросил герцог Эпинэ,  - уж не для того ли, чтоб превратиться в Айнсмеллера, в случае удачи нашего с вами мятежа, развешав всех их поголовно на уцелевших каштанах? Я помню про Штанцлера, мне этого довольно. И что за чушь насчет предсказаний?
- Монсеньер, на суде теньент Артюр Рюшан под клятвенной присягой живописал, как герцог Алва убил капрала и ранил Ракана. Вы, конечно, помните: на пути в Тарнику. А Иванэ, сперва, по показаниям очевидцев, отказывался драться, упирая на то, что он де учит убивать, а не фехтовать, но  узнав про показания Рюшана, решил провести показательный урок с ним и его защитником. Дуэль закончилась необычайно быстро: он ранил капрала и проткнул Рюшана. После чего предсказал, или указал, что, если не вынимать шпаги, теньент протянет еще достаточное для исповеди и покаяния. Я думаю, шпагу бы люди Окделла выдернули бы, но с улицы зашел священник. И тут Рюшан потребовал и кого-нибудь из начальства. Исповедь оказалась весьма интересной, за ложные показания Рюшану было обещано место в гимнетах супремом Кортнеем лично.
  Уж конечно, Кортней не мог обещать ничего подобного только от своего лица, безусловно, он выполнял приказ Альдо. Юный анакс удивительно легко научился подбирать награды для самых гнусных прислужников. Да, похоже на правду, похоже на «подарки» от Альдо. Как в Доре…
- Стойте, Никола, а откуда сам этот ургот узнал, что названный Рюшан лжесвидетель? – против воли заинтересовался Эпинэ.
- Ургот утверждал, что Алва платил ему по сто талов за двухчасовой урок «мастерства боя», и что они закончили тренировки второго числа Осенних Волн в приграничье. Откуда следует, что Алва не успевал в Олларию к пятому, когда якобы покушался на Ракана, но мог бы успеть к утру восьмого.
- Во имя Астрапа! – Робер вскочил, но тут же вновь опустился в кресло, - тогда весь рассказ Альдо, эта сказка о злых кэналлийцах, ворвавшихся в Тарнику, расползается по нитям, которыми её вязали! Лайэ Астрапэ! Альдо вряд ли порадуется! Но все равно ведь отребье Люра разнесет слухи раньше…
- Именно, монсеньер. Так что мне докладывать Ракану? – выговорившийся Карваль вновь стал деловит.
- У нас нет выбора, доложите все, что успели узнать, кроме.. известия о… об обещанной награде.
- Хорошо, монсеньер. Как комендант, я укажу на нецелесообразность наказания ургота, тем более, что герцог Окделл был предупрежден им о конце поединка. И я почти уверен, что граф Ченизу такого полезного человека опознает в любом случае.
  Нет, положительно, Карваль сегодня не был сам на себя похож! Привыкший докладывать ясно и четко, сегодня личный невысоклик Робера сбивался на какие-то не относящиеся к делу детали. Эпине присмотрелся к своему генералу, да, он действительно, судя по возбужденно блеснувшим хитрецой глазам еще что-то хотел добавить!
- Объяснитесь! - спать хотелось неимоверно, а тут тебе, Первый Маршал, и «умер, как предсказано», и вот эти новая заумь.
- Объяснитесь, Карваль, почему вы так уверены, что этот… Валме, - сил прямо назвать кошку – кошкой, а предателя – предателем, не было:
- Почему Валме, по-вашему, станет защищать человека, вступившегося за Ворона, которому он сам изменил?