чо-то нету у на кроссоверов..

[Vieux Gogan]

-  Господин Первый Маршал!
- Здравствуйте, Ченизу, - герой «победы дела Раканов» выглядел, словно истощенный бессонницей и горячкой… конь.
- С вами что-то неладно, Мевен? – на этот раз, в голосе герцога прозвучало куда как больше участия.
Вот как, не рад дружественному послу, ну-ну, посмотрим, каким голосом ты запоёшь, когда с тобой поделятся тайной, - твоей же! – и притчей, - демонической! Но маршал на одних нервах, стоит поберечься: как бы не зарезал для завязки беседы!
Однако гимнет-капитан отмахнулся от Первого Маршала, потрясающая инсубординация, как это звучит на грубом  наречии, всё больше проникающем в казармы Талигойи благодаря надорским модникам.
- Господин посол, мы не договорили!
- Мевен, мы обязательно продолжим беседу, но мне крайне необходимо поговорить с Первым Маршалом Освобожденной Талигойи.
- О чем вы хотите со мной побеседовать? – спросил враз посмурневший Маршал.
- О, сегодня прибыл советник моего герцога…
- И уже успел проткнуть шпагой лжесвидетеля. Странные гонцы из мирного Урогота!
- Неужели новости распространяются так быстро? – изобразил удивление Марсель.
- Какого лжесвидетеля? – встрепенулся Мевен, и Марсель решил дать возможность Эпинэ ответить.
- Лжесвидетеля? – продолжал подавать предсказуемые реплики Марль. Для завязки разговора они были кстати, сейчас начинали утомлять.
- Одного кавалерийского теньента Самое удивительное, господа, так это то, что этот теньент пожелал исповедоваться перед смертью клирику в присутствии коменданта Раканы. Исповедоваться в том, что лгал под присягой, показывая, будто Ворон стрелял в государя, - с трудом скрывая удовольствие, обрадовал гостей усталый Первый Маршал, - Его Величество, как вы понимаете, в ярости от… от подобного небрежения клятвами на Эсператии.
Усталость была хронической, но удовольствие в голосе Эпинэ Марсель услышал едва ли не впервые.
- Вот как? – ярости в тоне Мевена уже не было, но смотрел он на Валме.
- Да, тот самый гонец.
Странно смотрел на графа Ченизу господин гимнет-Мевен. С мыслью во взгляде...
- Но это же скандал! – всплеснул крылышками «скворец»-Марль.
- Мы, дипломаты, - важно надул щеки Марсель, - избегаем скандалов! Как и маршалы. Герцог, я ДОЛЖЕН сказать вам пару слов касательно прибытия нашей будущей государыни.
      
- Герцог, я бы хотел сказать вам пару слов касательно прибытия нашей будущей государыни! – посольский щеголь подхватил Эпинэ под локоть.
- Но, Ченизу, мы еще поговорим? – спросил Мевен.
Он сегодня казался Роберу непохожим на себя. Поневоле посочувствуешь Альдо, хоть друзья для него и звук пустой – молодой Рокслей чахнет, с Мевеном вот, тоже что-то произошло!
- Всенепременнейше! – вечно гримасничает, этот Валме-Ченизу! - Но пока… пока что мы с Первым маршалом удаляемся.
 РОбер попытался скрыть неприязнь к беззаботному франту, предавшего Алву и едва не проигравшему Марианну в карты отпетому негодяю.
- Что вам угодно мне сообщить? – какая тебе разница, что скажет тебе эта скотина в кружевах! – Дипломатия - дело экстерриора.
- Не лучше ли нам выйти на морозец? Я намерен сообщить вам военную тайну и, как ни странно, рассказать сказку про одного гордого казарона, - прозвучало до отвращения хладнокровно, Валме если и уловил неприязнь, то  не смутился.
Роберу стало жарко от омерзения: «Военную тайну»! Одну тайну этот хлыщ уже разгласил: что-то важное Ворону - негодяй подслушал и сообщил урготам, не иначе, чтоб блеснуть в обществе. И еще смеет намекать на  Луллака и Мильжу?
Надо остановиться:
- Я могу выслушать вас и в кабинете!
- Да? Прекрасно! – лениво растягивая слова, хлыщ столь же театрально похлопал в ладоши. - Уверяю вас, я не сомневаюсь в вашем могуществе. – Щеголь неожиданно посмотрел герцогу прямо в глаза, - вы, - да! Вы можете слушать, но я не намерен говорить в доме. Связанные с «висельниками» слуги, гости… а я бы не хотел, чтобы некая тайна, касающаяся в первую очередь Первого Маршала герцога Эпинэ и коменданта Раканы генерала Карваля, то есть тайна военная, стала известна при дворе одновременно с тем, как я вам ее… разглашу. И это не говоря уж о моей секретной сказке.
- Вы оскорбляете моих павших товарищей? – виски сдавило болью, Робер высказался прежде, чем дал себе труд подумать, откуда Валме стало известно про Луллака и Мильжу: неужели Ворон рассказал?
- Ну вот, герцог, а я ведь имел честь вам как-то уже заявить, что у вас расстроено воображение. Именно в этом доме. За блюдом угрей и поросенком в винном соусе.
- Хочу вам заметить, что теперь вы оскорбляете моего ближайшего друга, герцога Окделла! – Дик это наивный мальчишка, без двойного дна, а какие-то подколодные гадины вечно плетут вокруг него гнусные интриги: сначала Спрут, теперь - этот…
Иноходец провел руками по глазам, на ходу стряхивая с себя сон и возвращая память: Валентин оказался вполне приличным человеком, зато теперь его место занял этот… однокорытник Сержа. Но оба – люди с двойным дном, и если первый решил – правильно решил! – вернуться на службу Талигу, то второй Талигу изменил едва ли не раньше всех, а, узнав о победе Альдо, приполз под его крыло. И почему готовым на измену людям так ненавистен Ричард с его молодостью и восторженной верностью!?
- О, прямо перед нами дверь в зимний сад. Выйдем ли мы туда? – риторически вопросил предатель и трус, - И обещал ли некий граф и полководец, с которым, вы, по слухам, в переписке, столь же нежную дружбу юному Повелителю Скал, как та, которой он пользовался то у покойного Борна, то у благородного герцога Эпинэ?
Негодяй знает о смерти УдО! Разнюхал о переписке с Лионелем… тут уж не до куртуазности! Тут следовало действовать - и как можно быстрее!
- Я думаю, мы не простудимся без плащей, - Робер перетянул ножны с кинжалом под левую руку и решительно открыл дверь.

На улице было изумительно светло для ночного времени: дело было не в факелах, те весело полыхали лишь над входом в дом, а в слежавшемся до зеркальности снеге, отражавшем, казалось, не только лунный свет, но и звезды. «Судьба  моя - звездный иней».
Сад по-прежнему смотрелся зимней сказкой, как тогда, когда он выходил в него с Марианной, но Валме разузнал о переписке с Савиньяком, его придется убить. Как гогана. Так же, как ты собирался убить Реджинальда, оказавшегося, к счастью, благородней всяких… Валмонов. Это шар судеб и его не остановить.
Словно опровергая – или подтверждая, кто разберет, - с улицы донесся хриплый пропитой голос. Знакомая, рвущая душу мелодия… но слова!
     -  Миг и Вечность, Шторм и Шквал
Пахнут!
Четверых один послал…
К Праху!
Шторм и Вечность, Миг и Шквал,
Плохо!
От троих один сбежал
В Ноху!
Соберу я Шторм и Шквал,
С бору,
     -   Миг и Вечность я познал
   В Доре!
   Четверых один послал
   К блохам!
   Но минуют Шторм и Шквал
   Ноху!
И омерзительный удаляющийся гогот. Вот они, герцог, те обыватели, за которых ты готов рискнуть остатками жизни и чести. И нужно ли отводить от таких ночь возмездия? Но, вдуматься, стоящий за спиной «двойной» посол ничем не лучше пьяницы с улицы, походя разрушившего не только очарование зимнего сада, но и оплевавшего что-то вечное, благородное, то, что всегда слышалось в куплетах Повелителей.
Валме некстати хмыкнул. Откуда всё же он прознал про переписку с Савиньяком? Не все ли равно!
Это шар судеб. Придется убивать. В саду был «висельник», пришедший отомстить герцогу Эпинэ за товарищей, ткнул кинжалом, попал в посла. Шар судеб не остановить, и предателя не остановить, не убив.
- Итак, военная тайна, - донесся до Робера сзади с сбоку неузнаваемый голос.
 Он удивленно обернулся, вытаскивая кинжал.
 Посол стоял не прямо за спиной, на что герцог рассчитывал, а сместившись шага на два под левую руку герцога, стоял почти что в позиции, выставив левое плечо вперед. Шпага в ножнах: на эфес лег лунный отблеск. А вот правой руки презренного виконта герцогу видно не было, опущенная вниз, она скрывалась в тени… в тени и кружевах. Но как же изменился взгляд посла! На Робера смотрели жесткие, холодные глаза, даже завитушки щеголя уже не казались смешными. А в опущенной в тень руке блеснула сталь.
- Как вы себе это представляете, герцог? – с удивительной резкостью в голосе, спросил болтун. – Вы возвращаетесь к Марианне, окончательно компрометируя её дом трупом беззащитного посла, и пишете Савиньяку, что вынуждены вновь отложить выступление, так как опасаетесь, что мэтр Инголс вас предал?
- Но вы понимаете, - проклиная внезапно навалившуюся на него растерянность, начал Робер, - позволить вам распоряжаться чужой тайной…
Он, что, оправдывается перед этим индюком? – Бред! Хотя сейчас, в этом зимнем саду, индюк пытается смотреть на него орланом!
- А как вы думаете этому помешать? Чужая тайна! Предатель не заговорил бы с вами о ней, не сохранив заверенных документов в посольстве. Потом, прежде чем так вот, легко … э… умерщвлять моё бедное тело, вам нужно вопросить мой разум! – Проболтался ли Инголс, Лар, сам Маршал Севера или кто-то из ваших южан?… А оставить здесь мой труп в качестве холодной закуски для сборищ гурманов у Коко, - щеголь криво ухмыльнулся, - мысль, и не лишенная достоинства, но до такого голода Оллария пока еще не дошла. Хотя, если вы и впредь будете играть в заговор, продолжая бесконечную переписку с маршалом Севера (возможно, не лишенную литературных достоинств, но кансилльера Армана Дорака прославили отнюдь не его знаменитые «Записки», и не сын-Дидерих, чтоб не толковали менторы!), тогда, если ваша переписка затянется, скоро и у милейшего Коко начнут подавать человечину… Хотя, на его месте, я б начал не с борзых, с быков и вепрей.*
(* -  гербы Берхаймов и Окделлов.)
 Да, привыкнув, после Ренквахи, плыть по течению, ты и в своем заговоре почти во всем полагался на Никола, герцог…  и почему маленького генерала здесь нет! А ведь тот предупреждал насчет Валме. И не стоит мудрить с самим собой, по течению ты плыл и ДО Ренквахи, когда верный отцовскому зову теньент прискакал из Торки.
 В голове что-то разорвалось, будто пресловутый шар судеб саданул в нее со всего со всего маха и завяз. По глазам прошла рябь усталости, Робер в отчаянии поднял кинжал. Метнуть? – С его кистью, промах неизбежен. Только приблизиться вплотную и ударить изо всех сил!
 Но стоило Роберу шагнуть к послу, тот, с грацией любителя мистерий (мистерий ли?), вновь переместился: полшага назад и шаг вбок, легко движется, под левую руку и… - сохраняет расстояние!
 А вот сам Эпинэ, рискнув сократить дистанцию, чуть не поскользнулся.
- Ай-ай, герцог, вы и впрямь истощены. Извините, не спешу на помощь, вдруг вы наберетесь сил и все же вспорете мне посольский животик, - голос звучал насмешливо, но ни один трус не имеет права насмешничать над маршалом… а разве ты и впрямь Первый Маршал? И разве этот Ченизу такой уж трус? - Слева от вас, герцог, некий сугробчик, под ним угадывается скамеечка, по всей видимости. Любезно прошу, присядьте, ваша сиятельная светлость!
Надо подманить мерзавца поближе, из этого сада уйдет только один!

[Полярная Звезда]

Оно шикарно! На одном дыхании!
Марсель - очень настоящий.
Но теперь я буду не верить 
Вы не поверили в мою Идалию. И правильно сделали. Теперь вот я не верю в Вашего Иноходца. НЕ ВЕРЮ!
Это Альдо так бы отреагировал. Не Робер.
Робер бы - выслушал. Нормально выслушал. И Марсель, нормально, серьёзно объяснивший причины своего маскарада... думаю, Робер бы его - понял. Не зря Марианна предлагала Роберу напрямую спросить у Марселя, где они были в ночь освобождения Рокэ... Марианна в людях очень хорошо разбирается.
Да и Робер сейчас - очень изменился, да и раньше не был склонен действовать с кондачка и не подумав. А уж кто-то, а Эпине точно задаст себе вопрос: а если Валме-Ченизу всё знает, чего за-ради не донёс, не рассказал?.. И уж когда выслушает... Сам же - строит из себя "верного дурака". Но чтобы так вот, не думая, сразу, да ещё и подло... не-а. Это не Робер.

[Vieux Gogan]

Большое спасибо за

Оно шикарно!

И за

Теперь вот я не верю в Вашего Иноходца. НЕ ВЕРЮ!
Это  Не Робер.
Робер бы - выслушал. Нормально выслушал. И Марсель, нормально, серьёзно объяснивший причины своего маскарада... думаю, Робер бы его - понял. Не зря Марианна предлагала Роберу напрямую спросить у Марселя, где они были в ночь освобождения Рокэ... Марианна в людях очень хорошо разбирается.

- тоже спасибо большое! так и тянет спрятаться за спины "попаданцев" и (показывая на них пальцем) - "это всё они!" Но это и я...
Вы правы эрэа, задержался с новыми тоннами, так как срочно правил – далее Эпине подвергался еще более худшим оскорбухам, но со стороны репортера Алекса. Самое великое хамство повыкидывал, мелкое оставил. Думаю, мой якобы спец имел все ж основания злиться на Эпине имея статистику: Миних сверг Бирона с 50 чел., Елизавета – законную династию с 300, только Екатерине пришлось поднимать полки. Лишь потому, что ее переворот не был популярен, но Эпине-то, как и Елизавету, как и Миниха (против Бирона) – столица явно поддержит. К тому же, вы сразили меня аргументированным мнением Марианны. Всё верно. Руки вверх поднимаю, сдаваясь – не соображу, как такой смайлик слепить. То есть – меня вы убедили, благо я здесь, но бедный Алекс – там, он уже прочесть вашу критику не в силах. Однако его бурчание доносится: «Угу, после разговора именно с Марианной, Робер бы пригляделся к Валме, до этого он полторы книги относится к нему именно на основании «все говорят»… И вообще, цитату можно было б оборвать на

Да  Робер и раньше не был склонен действовать...

Если ситуация не принудит. Наводит пистолет на Штанцлера – стреляет в Моро, а уже после смерти Альдо, будучи готовым к перевороту (т.е. готовым взять власть – от переагитированных южан и кончая мощным пронунсименто («пиар и правовая поддержка заговора» на кэналлийском) со стороны Инголса – скакать к Данару и долго смотреть на воду..." - это все Демонэ бурчит из рукописи.
 Я же лично - герцог Эпине, вне сомнений – самый благородный герой «Отблесков», но что касается его «скорости соображения»… герои Алекс&Кривцов, исчезли со съемок «ЗИ», «СЗ» тогда еще не вышел, (а как вышел, их приключения и кончились, более интересная тема нашлась для свободного времени), но поддержать их мнение насчет «ловкого ума» герцога Э. можно даже с помощью

Робер:
 - я пошлю за мэтром Инголсом, чтоб составить завещание, а вы за это обругаете меня при ком-нибудь из северян
Карваль:
 - Разумеется, я немедленно посетую на Ваши дурные предчувствия.

Одиннадцатью строчками ниже:

Альдо:
- Ты дурак, нашел время думать о смерти! Ничего с тобой не случится!
Эпине:
- Ты о чем? Ничего такого я не думаю..
- А завещание кто писать собрался? Левий?

Эпине был близок к провалу. Вот ранее, с Гамбрином, он ловко нашелся, но он и шел к тому в посольство настроившись на «игру».
Так что, все что мог, я над дальнейшими фрагментами УЧИНИЛ, но вообще, там чем дальше – тем больше. Но уже не про Эп., Кривцов «талантливо заводит друзей». Но – спасибо большое в любом случае.  Ну, не вышел немного Робер.. А если есть время - а вдруг найдете - вставьте здесь, пока некоторое время речь о Кривцове будет, взгляд почти на те же события глазами Робера? Тем паче, что - ввиду отсутсвия мятежа. линия Алекса скоро иссякнет. Ну, по суза-музит, по злится (это я убрал) на войну его Марсель не пустит - личный демон, все ж.. Еще сомнительная - боюсь - для знатоков, - сцена, где он "почти современному фехтованию" учит, как может... и Всё, дальше сплошняком герой №2. Так что - дерзают все!

[Vieux Gogan]

Пока, действительно, лучше сесть. Эпинэ рухнул на запорошенную снегом скамью, протер снегом лицо, виски, глаза. Посол стоял на расстоянии трех шагов и смотрел на него с какой-то суровой жалостью. Посол? Кутила виконт Валме, предатель граф Ченизу, прославившийся уже неразборчивостью в средствах!? Нет, абсолютно незнакомый человек с жестким холодным взглядом, как только можно было считать Валме трусоватым болваном?
- Что там с тайной и сказкой про казарона? – кем бы он ни был, пока расслабимся, возможно, силы вернутся. Или удастся захватить непонятного посла врасплох. Как бы ни было, нанести удар никогда не поздно.
- С тайной? Ваш заговор перестал быть тайным для Его Величества Фомы, он его, смею сказать, одобряет. Официально же я должен сообщить вам, что советник Иванэ был послан проверить безопасность пути следования свадебного кортежа и не нашел его… безопасным.
- Ах да, ваш ограбленный гонец.
- Место ограбления в посольстве известно. Рискну предположить, что наряд гвардии Эпинэ, или разъезд коменданта Раканы, генерала Карваля, обследуя его, может найти и пропавшие бумаги. Но нам не стоит чересчур задерживаться в саду. Это привлекает внимание. Поэтому я хотел бы рассказать вам притчу о Казаре и Казароне.
- Слушаю вас, - устало вздохнул Эпинэ.
- Итак, Казар правил, Казарон – повиновался… до тех пор, пока в силу тех или иных причин (положим, врожденного благородства), Казарон не счел, наконец, что Казар правит неразумно. У правителя было с пяток верных слуг, около пяти десятков казаронов-прихлебателей… Друзей не было. Хоть он и считал таковым Казарона. Еще - около десяти тысяч войск. Часть из них, впрочем, была рассредоточена по гарнизонам вокруг столицы. У Казарона же было около двух тысяч преданных лично ему, гм, земляков, фанатиков, если можно таким словом определить верность. Более того, Казар сам взял сто из них в свою личную охрану, обозвав гимнетами, - странное совпадение, не так ли? - и заставив нести стражу то ли вечерами, то ли ночами, так сразу и не припомнить.
Лэйе Астрапэ! Что этот хлыщ несет, во имя Астрапа! Что он несет!!
- Продолжайте! - Роберу показалось, что он каркнул.
- Герцог, вы охрипли от волнения или же от свежего воздуха? – голос Ченизу невозмутим, глаза смотрели жестко, -  если от второго, то вам следует поберечь себя от простуды, я могу договорить и позже…
- Нет, уж, продолжайте! Но не пойму, о чем вы, Разрубленный Змей!
- Позволю себе заметить, что нынче разрубленным змеем считается господин Люра. А это простая притча, притча о гордом Казароне. Знаете, что в ней самое удивительное?
- Да нет же, Закатные твари, говорите!
- Понимаю, я вас заинтересовал, хоть и не принимаю вашего волнения. Удивительное в том, что, решившись сместить правителя, Казарон долго колебался. Долго, пока судьба не послала ему искусителя, который, несмотря на то, что был элегантен и куртуазен, - а эти качества до сих пор ненавистны истинным казаронам, - вдруг решил рассказать нашему Казарону притчу.
            Да, герцог, этот человек не тот, кем он тебе казался. Попробуем.. поверить?
- Что ж дальше, сударь?
- Искуситель предложил ему два варианта счастливо завершить свою судьбу. По первому плану, казарон небольшими группами своих преданных вояк-южан (я забыл отметить, что они все были с Юга Кагеты) окружил дома ярых сторонников правителя, а затем просто зашел к самому Казару в гости, в то время, когда как раз дежурили его люди, «вечерние телохранители». И запер глупого в подземелье, под стражей. Всем же его сторонникам, воспользовавшись печатью теперь уже бывшего анак… ан нет, Казара, разослал приглашения во дворец. Преданные Казарону гимнеты из южан (опять это совпадение!) стучали алебардами, орали: «повиновение Государю» и запускали сторонников свергнутого правителя к новому владыке столицы. Наиболее рьяных приспешников властителя ввергали в узилища, глупым и жадным – предлагали на выбор: или подпись под петицией, избирающего нашего Казарона в регенты на время душевной болезни Казара (а тот вообразил, что владеет неким зверем о свиных головах и крылышках, чем не безумие?).. или петлю. Да, к тому времени к дворцу уже потихоньку стягивались войска Казарона, те, что в начале этого ночного представления патрулировали улицы и отвечали за доставку наиболее вздорных слуг. Так что избежать выбора не удалось бы и тем приятелям глупого владыки, которые, подобно одному молодому Давенпорту решили бы прыгать в окна, чтоб поднять тревогу. Хотя лично я сомневаюсь в наличии неблагоразумной верности среди слуг смещенного правителя. Конечно, скажем, некий молодой казарон, коего я назову… ну, просто Ричард, мог бы решиться на безобразие, но, повторю, наиболее рьяные приспешники Казара были взяты.. гм.. под контроль еще на раннем этапе этой сказки.
   Это не сказка и даже не притча!! Эпинэ давно уже вернул кинжал в ножны и сидел, закрыв ладонями глаза. Точнее, эта притча являлась четким руководством, тем самым планом переворота, из-за отсутствия которого он сам наорал на Карваля. Наконец, герцог набрался смелости и признал для себя верной простую истину: если, с недавнего времени, читать каждое опасное письмо для него было, «как ринуться в бой», то чему же можно уподобить настоящий прыжок в бой? Чтению письма? Не смешно.
   - Однако, - сжигая все мосты, даже и те, что казались уже иллюзорными, медленно проговорил Повелитель Молний, - тот, прежний казар, если мне не изменяет память, брал заложников и держал их в весьма неприятном замке.
  Непонятный Валме легко махнул правой ладонью, в правой руке он по-прежнему что-то держал, под кружевным рукавом камзола:
- Но кто там остался? – мой свойственник Фарнэби, имевший глупость так некстати вылезти в геренции и сохранить верность Фердинанду, да сам бывший король, ибо когда-то, еще до прихода казара к власти, той страной правил добродушный и глупый король. - Отбросив все недомолвки, «изменник» пожал облитыми лунным сиянием плечами, - но, разумеется, комендант «неприятного места» будет вызван во дворец одним из первых, а, поскольку он не обладает незыблемостью (какое смешное для человека и даже для дикой свиньи качество!), дуло у виска и печать свергнутого казара на документе убедят его составить верный приказ. В том числе и о казни или перемещении из шикарных комендантских апартаментов истинного, тайного главы Особой канцелярии его величества.
- Что вы хотите эти сказать?! – встрепенулся Робер, - какой еще тайный глава?!
- Во имя Создателя, Эпинэ, уж вам бы следовало это знать лучше меня, человека постороннего, - посетовал Валме, - Ракан при вас отменил должность цивильного коменданта и объявил о создании особой канцелярии. Первым же приказом коменданту военному, генералу Карвалю, было не обеспечить блокирование Нохи, нет, эта глупость прозвучала лишь после того, как его пока еще Величество приказал доставить к нему из Багерлее Штанцлера. Тот и управляет теперь, в частности, борьбой с заговорами. С таким противником любым заговорщикам придется худо, - урготский посол зевнул, - и именно это вынудило меня рассказать вам притчу, только и всего.
  Опять этот подлец! Неужели, каждый раз, когда ты кого-то решаешь вопреки предчувствию, оставить в живых, из этого выходит только больше крови и мерзостей! Что, кстати, возвращает нас к пока еще неубиенному послу… Эпинэ опомнился от притчи и от новости о Штанцлере, лишь когда сообразил, что они уже возвращаются – почти вернулись! – в дом. Что же делать с… с кем? - Спросить в лоб: «сударь, кто вы»? – Нет, глупо. А посол-то – держал во время их беседы в опущенной правой руке, той, что все время оставалась в тени, изготовленный к броску клинок! Не стилет игрушечный, хороший варастийский кинжал! Да ещё так держал, будто в любой момент был готов метнуть! И это – щеголь и трус?!
-  Сударь, я понимаю почему, но так и не знаю, зачем вы рассказали мне эту притчу?
- Ах, боже мой, герцог, считайте, что я выполнял долг посла очень дружественной державы, вот и всё!
- А второй вариант?
- Вот мы и в доме. Вторая вариация притчи прозвучала бы, если б вам не понравилась первая. Но зачем вам это? Чтобы долгими вечерами сравнивать их, а затем послать очередное письмецо на север, дабы представить оба плана старшему из братьев, - раз уж мы в доме, то я выражусь так, и вновь долгие дни ждать одобрения? За эти дни многое может случиться. Ведь теперь, гм, Казарону известно, что тайную службу глупого Казара возглавляет старый подлый ызарг.

УТРО СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ,
ОКРЕСТНОСТИ ХЕКСБЕРГ.
  Голоса звучали далеко, как и лай собак, но капитан Кривцов мгновенно проснулся, внезапно почуяв опасность! Он вспомнил! С запозданием понял, в чем опасность! О, кретина кусок! Именно этим холодным утром он вдруг отчетливо вспомнил пару строк то ли из вариантов сценария, то ли прямо из книги:
  «Генерал скачет мимо очередного дерева с повешенными. «Нет балахонов!» - говорит он ординарцу, - «значит, лазутчики! О, я вижу адъютанта Энтони Давенпорта, теньента Сэ!» (Конные отряды Генерала и молодого теньента встречаются, на заднем плане дерево с повешенными) «Вновь ваша работа!» - спрашивает Генерал. Теньент (восторг на лице): – «наша, мой генерал! Лазутчики привлекли внимание местных тем, что расспрашивали про дорогу к Хексберг!» Крупный план дерева с повешенными».
  Сценарий пронесся в голове со скоростью киноленты на рапиде. Влип! Как же влип! Сам себя повесил вопросом умным! Юрию Антоновичу стало зябко не только по причине утреннего холодка.
  Да, надо уметь: снимать про этот пограничный город, читать про него даже «уточнения к сценарию»; «помогать» отражать морское сражение, а затем начисто позабыть, что Хексберг на военном положении, и уж, конечно, не странно одетым (по здешним меркам) бородачам стоило проявлять здесь нездоровое любопытство.
  Конечно, того прохожего стоило бы прирезать, -  Иваныч, тот, наверное, так и поступил бы, да и сам кап-два смог бы! - Но если сейчас, когда его обнаружат, еще остается шанс, то, если бы его поймали после того, как нашли труп, тогда несчастного пришельца вздернули бы безо всяких легенд!
  Тихое внедрение, мать его! Что же, будем играть в дона Румату. И строить паровой котел. Хотя, пронеслась в голове последняя ироничная мысль перед делом, герои буквально всех писателей – от Твена до Пола Андерсона или Сапковского, - угодив в прошлое, начинают с перегонного аппарата. Только для Талига водка, это, уже, кажется, не актуально.
  Однако, приготовимся к поимке! – к собственному плену!
  Кривцов аккуратно пригладил свою бородку «a la marechal  Тимошенко», и поскольку голоса звучали все ближе (идиот, три сигареты потратил, а не сообразил, что он ломился по не везде еще стаявшему снегу с дороги на этот взгорок лосем бесстыжим!), срочно принялся размышлять. И действовать.

[Vieux Gogan]

.. часы «OMEGA», пачка сигарет, спички, неуместная пьезозажигалка, – все это спешно отправилось за надрезанный пласт старой омертвевшей коры, присыпано сверху скопившейся на развилке трухой и палыми листьями. Сам же Юрий устроился в позе индийского йога спиной к стволу, лицом к опушке. Все это время терзала его одна мысль: «Играть мне с ними, или сразу в сумасшедшие проситься, мол, по цепи миров с одной бусины на другую, Кэртиану? Да уж Кэналлийцев «каналийцами» и Кэртиану «кретинаной» придется не называть!»
- Здесь он был!
- А пес-то словно взбесился. Уберите!
  «Черт, черт… придется сдаться, –  а ведь, собираясь тихо внедряться, я со временем уже планировал прикупить этот родничок, намыть золота на серьезном уровне, потом капер построить. Типа баркентины… На этот случай была даже идеальная задумка для легенды, - мелкий дворянин, беженец из Олларии-Раканы, родина-мать позвала на войну против дриксов. А вот на случай поимки при подозрительных обстоятельствах, да еще до того, как одежду сменю, никакого плана не припас. Дур-рак!! А вот и она, поимка…»
  В зарослях показались приближающиеся фигуры в багряных плащах. Послышался и цокот, какой-то особо гордый осел не слез с лошади и в высоком кустарнике. А вот собак больше не слышно, что хорошо.
  «В хаки их ходить, конечно, не заставишь… - привычно отметил мозг, - с другой стороны, блин-компот, чрезмерно положительные герои бывают только в книгах. А на деле, вот доставят меня, как особо ценную личность, скажем, к регенту, Рудольфу Степанычу этому - и это если я как-то очень постараюсь, - продолжал судорожно размышлять историк и капитан, - допустим, построю я ему паровой котел, Штыки порекомендую, опять же», - Кривцов засек вывалившегося прямо перед ним из кустарника здоровенного детину с огромным, килограммов на пятнадцать, мушкетом в руках. Ни штыка, ни примитивного багинета к этому чудищу пристроить было невозможно, чугунное дуло почти не расширялось (уже прогресс!), но казалось широченным… Страшно, Ёлки..
 - Поймал!! – завопил здоровяк, еще раз подтвердив опасения Кривцова, что уж талиг-то он точно понимает.
- Где он, Люк?! – донесся возбужденный юношеский голос.
- Так, ваша милость, под деревом сидит! Чудно сидит как-то! И не убегает! – Люк навел на капитана Кривцова мушкет… или все же аркебузу?
- Вставай, гусь!
  «Интересно, «гусь», в смысле дрикс или гусь, в смысле «вот гусь»! Не поймешь ведь с ними, Эпинэ, помниться, в сцене, где пытался спасти патриота Талига от повешения, ласково именовал его «гусенком»! – внутренне ухмыльнулся, не пошевелившись и не переставая размышлять совсем на другую тему, Юрий Антонович.
 «Положим, выложу я всю эту правду… регенту, если доберусь… Как – не ясно, но – НАДО. Допустим, повезет. Одарю мыжика технологическими новинками. Кстати, суда на подводных-то крыльях были изобретены во времена еще Северной войны*. Но я для начала – конную артиллерию нормальную по типу regimentschtuke Карла ХХ1, клипера, канонерки… Но! - Что тогда сделает человек, нет правитель страны, находящейся в тяжелом положении, сколь бы положительным персонажем (в книге ИНОГО МИРА!) он не являлся? Запрет в подвале. Ну, может, во дворце. И если не станет вытягивать тайны иного мира пытками, а тут и антигерой сообразит, что это не выгодно, так как, пытаючи,  не знаешь о чем спрашивать, -  то за «колючую проволоку» спрячет. В благоустроенный подвальчик. В местный Арзамас-13, с приветом Королеву от гражданина Берии. И поставит дело: даст пирожок, за штыки и кремневые фузеи – полпирожка, за идею нового пороха… корзинку пирожков? Или на мне и испытает? А не лучше ли всего «потерять память» - э, нет! Тогда то пытки будут обеспечены… Пожалуй, лучше сдаться с намеком...»
  (* капитан Кривцов абсолютно точен: среди открытий, «обогнавших свое время», помимо «геликоптеров» Да Винчи, числятся и реальные суда с подводными крыльями, изобретенные в 1717 году Э. Сведебергом. Эти суда с малой осадкой, возможно, пригодились бы для  действий в шхерах, где русский галерный флот всегда громил шведский, но так и не были пущены в производство. затем идея была забыта.)
  Ствол метнулся к ребрам, Юрий левой рукой отвел его, а правой дернул, дополняя тычок. Такие начала айкидо любой школьник знает! Солдат впечатался башкой в дерево и откатился, полуоглушенный.
  С видом человека, очнувшегося от глубочайших раздумий, Кривцов обозрел опушку, ставшую излишне оживленной: двое щенков сидели на конях, не менее пятерых здоровых, матерых дяденек, под стать осрамившемуся Люку, навели на него мушкеты. К груди приложили! Кто-то даже запалил фитиль… ну, это пока не страшно.
- А ну, встать! – приказал ломающимся голосом некто с высоты коня с желтой гривой.
- Люк, отбери у него свой мушкет! – посоветовал поднимающемуся здоровяку кто-то из стрелков.
  «Отбери! Сильно сказано», - пробурчал про себя Юрий Антонович, незаметно высвобождая ноги из позы лотоса. Супербойцом и докой в у-шу – укушу, Кривцов никогда не был, но боевым самбо владел. Да и Алекс его кое-чему подучил! Люк, как и тот, что зажигает фитиль, опасений пока не внушали. Зато мордашка одного из «первогодков», как, еще не отойдя от реалий России обласкал обоих «щенков на лошадях» капитан, показалась до боли знакомой. Алекс ставил и эту дуэль! А гримеры «сажали» родинку. Неужели!? Это же просто смешно! И капитан второго ранга Кривцов почувствовал, что вот-вот рухнет в истерических корчах нервного смеха: «знакомого встретил»!
 - Добрая слава ветром летит, слава дурная на ветках скрипит! – громким, на выдохе, голосом, проговорил Юрий, Причем, похоже, как он и надеялся, на чистом талиг:
 - Было у Арно три сына! – что за идиотское веселье экспромтом, ну да ладно, - старший вырос дворянином! Не лежал он на диване, а варитов бил в Кадане…
  Кто-то из солдат приглушенно хохотнул, стрелок пальцами затушил фитиль, это уже хорошо, дальше я вас тоже порадую, а вот как вам концовочка понравится? Но неужели и впрямь – «знакомец» по «кину»?!
 Продолжая созерцать свой пуп, но боковым зрением фиксируя и подрастерявшего на время агрессивность Люка и «первогодков» на их конях, Кривцов развил свой экспромт:
- Средний был способен ловко взять бордонов за «головки», - а ведь это дзен какой-то, так начинать знакомство, интересно, поймут ли они двусмысленность…
  Судя по тому, как покраснел от сдерживаемого хохота еще один мушкетер, в талиге и русском языках имелись определенные сходства. Ну, белокурые волосы, черные глазенки, знаменитая родинка, проверим:
- Младший, слава разнеслась, палачом работал всласть; чтобы честь свою потешить полюбил шпионов вешать…
- А ну, взять его! – взревел (если можно «взреветь» ломающимся еще голоском) первый всадник. Ага, так и есть, будем знакомы, Арно Сэ.
  Первого солдата Юрий свалил низко выброшенной над землей ногой, второму заехал дулом в лоб, вскинув вверх мушкет, как для штыковой атаки. Бежать было бесполезно, да он и не собирался. Но вот подразнить эту зондеркоманду капитану вдруг немыслимо захотелось. Как там Александр Иваныч учил работать дубинкой? Оп, вроде бы «мельница» вышла, Алекс бы похвалил - еще один, тот самый Люк, отлетел с разбитой прикладом головой.
 - Господа, в чем недоразумение, слава трех братьев гремит по всему Талигу! – а вот конем меня давить не надо, скромно сместимся за дерево, - и с каких пор младший офицеры уничтожают гонцов к регенту из Олларии? Возможно, вы – переодетые агенты Дриксен!? Тогда я бьюсь в серьез!
- Люк, Жанно, Герман, порох сыпь фитили готовь! – вопил юнец на жеребце, доставая пистолеты.
 Совсем серьезно.
- Долой переодетых дриксенских убийц! – завопил капитан Кривцов и врезал, опять таки, приемом неизвестного еще здесь штыкового боя, приподнявшемуся на стременах всаднику в колено дулом мушкета (во всяком случае, Алекс, обучая его работать с шестом, говорил, что подобные тычки хороши были в штыковых боях).
 - Этак дриксенца-юнца, мы ссадили с жеребца! – завопил в боевом азарте Кривцов, сам удивляясь, откуда в его памяти могло взяться столько присказок.
  Однако они, присказки эти, плюс вариация на тему «младший вовсе был дурак», своё дело делали: солдаты явно не знали, ржать им или стрелять, да и второй юный конник был тоже определенно озадачен.
  Уроки Алекса сгодились: виконт Сэ ткнулся носом вниз, теперь проверим, чему мы научились у лошадника… а, похоже, что и ничему! – Запрыгнуть на коня, оттолкнувшись от выпиравшего из земли корня давешнего вяза, Юрий Антонович смог, но чуть не съехал с седла на другую сторону. Жеребец же явно попытался проявить характер, и его пришлось треснуть промеж ушей тем же тяжеленным стволом мушкета. К счастью, кусать Антоныча конь на стал. Еще лучше – что на дыбы не поднялся. С этих «дыбов» высоко падать было б!
  - Э, нет, сынок, - предупредил Юрий кровожадного виконта, собравшегося с колена ткнуть шпагой вверх.
 Но попробуйте обнажить длинный клинок, стоя на одном колене, да еще предварительно пропахав носом землю у копыт собственного коня и выронив в падении пистолет, с примитивной полки которого давно уже слетел весь порох!
  Удар ноги, благо в стремя еще надо успеть (и уметь!) её вставить, шпага летит в посеребренный утренним инеем кустик, а виконта Сэ, салагу, пожалуй, схватим-ка за волосы, с коня это ужас как удобно!
- Если вы все террористы, с делом кончим очень быстро, - а вот тут его занесло, при непонятном слове исторические солдаты нахмурились, как один большой небосвод перед грозой. Однако нож-то уже между большим и указательным пальцем вцепившейся в шевелюру виконта руки, царапает, небось! ладно, довольно рифм! Как там в кино говорили:
 – Кто из вас старший воинский начальник!?
  Второй конный, тоже «салага», напыжился. Понятно, неловко отвечать, что старшего-то ты и держишь под ножом! Да уж, а он еще вчера, вечеряя на вязе, грешил на Алекса, что, дескать, доведись тому оказаться здесь, то тот проявит себя шумом и убийствами. А сам рассчитывал «тихо и незаметно» внедриться! Воистину, у каждого своя судьба! Не забывая посматривать на продолжавших окружать его дееспособных солдат (двоих, минимум, он нокаутировал, третьему, похоже, умудрился подбить голень), Кривцов ухмыльнулся в бородку: у него-то, по крайней мере, пока, обошлось без убийств. И все же интересно, попал ли сюда и Алекс, а, если попал, куда его занесло?
 -  Сударь, корнет виконт Рафле, - представился «первогодок», кругом титулованная знать, привыкай, кап! – разве вы не знаете формы ноймарских стрелков? И кто вы такой!?
 -  Простите, но вы действовали, как диверсанты (о, черт, есть тут такое слово?!) из Дриксен, а их разведчики, думаю, не стали бы терзаться, сбросив серую форму и напялив багряные плащи. Что же до вопроса о том, кто я, мне бы хотелось ответить на него старшему офицеру вашего отряда.
 - Так отпустите его сударь, сержант Герман Шоффенн, к вашим услугам, - пробурчал наиболее опытный на вид из этих вояк, как раз тот, со шрамом, которому Кривцов дал по голени.
  Теперь он опирался на мушкет, да и остальные опустили стволы.

[Полярная Звезда]

Однако!..
С чувством юмора у Юрия всё в порядке!

 
Рада, что помогла немного...

Самое великое хамство повыкидывал, мелкое оставил.

Ура!

Думаю, мой якобы спец имел все ж основания злиться на Эпине имея статистику:

статистика - вещь серьёзная...

И вообще, цитату можно было б оборвать на

Да  Робер и раньше не был склонен действовать...

Если ситуация не принудит. Наводит пистолет на Штанцлера – стреляет в Моро, а уже после смерти Альдо, будучи готовым к перевороту (т.е. готовым взять власть – от переагитированных южан и кончая мощным пронунсименто («пиар и правовая поддержка заговора» на кэналлийском) со стороны Инголса – скакать к Данару и долго смотреть на воду..." - это все Демонэ бурчит из рукописи.

Может быть...

Я же лично - герцог Эпине, вне сомнений – самый благородный герой «Отблесков», но что касается его «скорости соображения»… герои Алекс&Кривцов, исчезли со съемок «ЗИ», «СЗ» тогда еще не вышел, (а как вышел, их приключения и кончились, более интересная тема нашлась для свободного времени), но поддержать их мнение насчет «ловкого ума» герцога Э. можно даже с помощью

Ясненько...

Ну, не вышел немного Робер.. А если есть время - а вдруг найдете - вставьте здесь, пока некоторое время речь о Кривцове будет, взгляд почти на те же события глазами Робера?

Может быть, на выходных... Мысль интересная Было бы время... похулиганить экспромтом оно бывает, а на серьёзное - много надо!

Тем паче, что - ввиду отсутсвия мятежа. линия Алекса скоро иссякнет. Ну, по суза-музит, по злится (это я убрал) на войну его Марсель не пустит - личный демон, все ж.. Еще сомнительная - боюсь - для знатоков, - сцена, где он "почти современному фехтованию" учит, как может... и Всё, дальше сплошняком герой №2. Так что - дерзают все!

Мне уже интересно!

П.С. Ваше сообщение в личке прочла, но личка глючит и теперь не открывается. Так что - ещё раз спасибо!

[Vieux Gogan]

- Так отпустите его, сударь!
- Что? – как можно сердечнее изумился Юрий Антонович, - молодой негодяй, приказавший напасть на безоружного человека, на отдыхающего путника, который и не пытался бежать!? Не верю!
- За «негодяя», тварь закатная, я тебя порву ко всем кошкам! – так вот и шипят на мирного человека, только от боли или от унижения?
 Конь, похоже, тоже получивший сотрясение (а Кривцов знал из Дик’Френсиса – не Окделла, - что у лошадей мозг маленький, но внутри большой башки, сотрясаться есть где!), не желая зла переступал с ноги на ногу, и молодому Савиньяку приходилось в такт подпрыгивать – не угодить под копыта! – и мотать головой, поскольку Юра не разжимал хватки.
- Столь юный и столь дурно воспитанный, - покачал головой Кривцов, - нет, не верится. Достоин ли он офицерского звания в столь молодые года? – сомневаюсь! Корнет Рафле, признаю вас командующим экспедицией! И мне хотелось бы, чтоб вы приказали привести с дороги лошадей и проводили меня, тайного гонца из
страдающей столицы, белокаменн... захваченной Олларии к регенту в Хексберг.
- Сударь, но вы же держите теньета Сэ! Он – командир! – в конец растерялся виконт Рафле. Корнет и есть корнет. А салага останется салагой.
- Что? – не переиграем с изумлением, - тот самый младший из славных братьев? То-то накинулся – сразу вешать…
- Замолчите, мерзавец! – пискнул «салабон».
- Как легко оскорблять, когда знаешь, что достойные люди не станут с вами драться. Кроме того, гм...  До Олларии дошли слухи о вашей измене, если вы конечно, теньент Арно Сэ!
- Измене?!
- Говорят, вы отдали руку и сердце юному родичу кесаря Дриксен? Во всяком случае, факт, что вы оповестили его о способностях полководцев Талига!– Кривцов не страдал основательностью друга Сани, книги до дыр не зачитывал, но здесь секрет был в том, что смазливый актер-полузвезда никому не нравился еще… на другой бусине в ожерелье миров. – Господа, личность вашего начальника несколько меняет дело, ибо кто мне поручится, что вы все же не исполняете тайный приказ если не кесаря Дриксен, то его родича, ведь всем известно, дружба для Савиньяков – дело святое. Этот юнец вполне может выполнять приказы Фельсенбурга!
- Сударь, я, виконт Рафле, ручаюсь вам, что это не так!
- Мужлан! На что вы намекаете, скотина!?
- Благодарю вас, виконт, - да, одна знать, Рафле, вроде бы – сын Рафиано? Или нет?
 Эх, больше тех книг, по которым бацали сценарий, могла бы пригодиться только Большая Советская Энциклопедия последних годов издания. К примеру, пироксилин… Кривцов помнил, что нужно долго растворять огромные количества клетчатки в азотной кислоте, до появления осадков? Или, нет, лить кислоту на клетчатку, пока она не… станет «роговидной массой». Потом, вроде, только сушить. Впрочем, здесь и тола пока не изобрели. Так что вернемся быстрее в реальность… окружающей фантастики.
- Благодарю вас виконт Рафле, - проденем, все же, ноги в стремена, попытаемся… оп! – получилось! – но совершенно убедить меня смогут только старшие офицеры. Или в ставке регента. Ведь всему Талигу известно, что младший Савиньяк дурно зарекомендовал себя и тем, что набросился с оскорблениями на спасителя Алвы. Разве вас, как представителя рода экстерриора, не удивило, что Сэ кинулся со шпагой на защитника Талига герцога Придда, но протянул полную руку своей дружбы аристократии Дриксен?
  Вроде б это называлось «проверить на косвенном вопросе»?
- Но регент не в Хексберг… - пробормотал Рафле, не среагировав на родство с экстерриором, догадка верна, стало быть.
  Впрочем, Рафле – Рафиано, догадаться можно! Хотя Эммануилсберг – это, почему-то, Фридрих Манрик, это он от Алекса узнал  случайно: Алекс, не в пример Кривцову, еще и все книги эпопеи цепко прочел и многое крепко запомнил. Имя еще вспомнить бы! Увы, пусть сей Рафле пока придется остаться безымянным, в сценарии его вообще не было.
  Карма его такая.
- А в Олларии все патриоты надеялись, что он сажает десанты на корабли, - нарочито громко вздохнул капитан Кривцов, вообще-то и надеявшийся, что «ледовые походы» в голову здешним умникам не придут, - согласитесь, виконт, обидно, десанты с моря до начала весенней кампании так и не потревожат вражеского побережья! А ведь словно нарочно, имеются две команды фельпских абордажников!
- Но… лед!? – ага, идеи начинают проникать в массы.
- Разве Устричное море у Метхенберг замерзает? И лед инфантерии не помеха.
 На опушку привели коней, чересчур много:
- Господа, - решительно сказал Кривцов, - теньент Сэ пройдется с нами пешком, до встречи с ближайшим разъездом, который подтвердит его полномочия и даст объяснения его поведению.
- Но, сударь, вы не представились, но как дворянин дворянина… - начал было безымянный Рафле, но его прервал бешеный, но, увы, - взвизг командира:
 - Не смей унижаться, Франсуа!
 - К тому же, - поблагодарил за подсказку Юрий, - вы, Франсуа,  вряд ли сможете гарантировать мне честную дуэль, если я отпущу этого петельных дел теньента. Да и в случае честной дуэли, мне не хотелось бы оказаться перед регентом, подрезав именно младший сук Савиньяков из всех других… суков. Шагом, господа, указывайте мне дорогу, сержант Шоффен.
 Как никак, хоть об этом никто и не знал, капитан второго ранга Кривцов всё же был старшим по чину среди этих мальчишек-офицеров и ветеранов-унтеров. Но, - командирский голос не пропьешь, - ему повиновались.
 Пока. Страшно, но и смешно.
 Странный конвой куда-то двинулся, и прежде чем ощутить на собственных.. ляжках, что он так и не выучился верховой езде, Юрий Антонович задумался, не слишком ли он был крут с юным Савиньяком. Совесть успокаивало лишь то, что на флоте таким вот девятнадцатилетним салагам приходилось солонее. А дедовщина, как-никак, - основа дисциплины. Если «старик» не научит, то и офицер ничего не добьется.
            2
РАКАНА  

 Когда карета еще выезжала из посольства, мимо, по Триумфальной, пробежала стайка ребятишек, возбужденно вопивших: «Поросенок-ДОРАсенок!» Посол покосился на Иванэ, подремывавшего напротив, но тот только покачал головой в золотистом парике. Под ногтями угля у него не могло остаться, он почти час отмокал в чуть ли не в кипятке, затем посол прислал к нему своего камердинера. Но все равно, зря он разрешил Иванэ разбушеваться именно перед аудиенцией. Ракан будет зол, как сто закатных кошек в рассветном пруду.
 На воротах старого аббатства, у которого располагалось посольство, был изображен углем поросенок. На взгляд Марселя, весьма (о, привязалось!) примитивно, но... но и весьма доходчиво: большой круг с маленькими треугольничками-«ушками» по бокам сверху, внутри большого круга – пятачок, ещё один кружок с парой точек внутри. И над «рыльцем» – пара черточек – «глазки», под «пятачком» - волнистой чертой ухмылка. Словом, Пятачок был изображен со всем мощным примитивизмом рационального мира Демонов и прочих... Рисунок привлекал взгляд не только сокрушающей притягательностью тупого рыла и наглой ухмылки, о, нет! Завораживала глаза и неизбежная подпись:
   ПОРОСЕНОК-ДОРАСЕНОК:
          «Я хрюкал в Доре, дело было,
     увы, не утаить мне рыла,
           но не палите поросенка,
           визжать я буду тонко-тонко!»
   - Да вы, сударь, поэт? – томно протянул Валме, - какой же надписью вы украсили само логово вепря?
  Не то чтоб он любил или принимал поэзию в «народном духе», но Демонэ заслуживал лести.
   - Мне в жизни ничего подобного не сочинить, к тому же, боюсь, эти дружеские шаржи противозаконны. А на стенах жилища молодого свина, увы, появилось то же клеймо в виде «порося» (как видите, технология рисунка проста, очень надеюсь, народ подхватит) и пронзительно грустное стихотворение, – скучным голосом отрекся от своих художеств Иванэ.
   - Техно… Логика? Ах, опять вы с демонскими словечками, мэтр Иванэ! Не сболтните ничего столь же демонически звучащего на аудиенции. Но продекламируйте мне стих про вепрёнка, так, на ушко? – интересны же грани демонического таланта!
   - О, что-то вроде:

      Я поросенок, и я рос в хлеву свинячьем.
Я поросенок, но за Вороном собачкой
Так бегал, что засел Гнездо Воронье:
Ведь я всех предал и служу другой короне,
Ведь я взрослею, нужно больше мне подачек!
Я поросенок, не гиена и не лев,
Гнездо Воронье превратил я в новый хлев,
И в ТА-Раканник – не могу я жить иначе!

   - Это уже не в народном духе! – искренне изумился Марсель, - такие стихи нужно включать в антологии! Но ребятня, увы, станет распевать на улицах более доходчивые сроки. Гм, «», в этом есть нечто.. обеденное, душевное.
   - Посмотрим, - неожиданно показал белые зубы Иванэ, - станут ли распевать в народе «Триумфальный Гимн Карлиона»! Когда я обнаружил его ночью, мне он показался скорее маршем, чем достойными антологий поэтическими строками.
   - Конечно, вы прочитали слова? Поделитесь!
   - Э, нет, ваше превосходительство! – демон только утром сообразил, что на людях посла он отныне должен называть только так, и изрядно потешился, - Надеюсь, вы и сами сумеете прочесть.
  Посол выглянул в окно. Карета катила уже по Триумфальной улице, но впереди, у самой Арки, наблюдалось новое скопление возбужденного народа.
  Марсель перевел взгляд на полномочного гонца и (как они утром придумали) еще и советника посольства Ургота по военным вопросам, тот лишь кивнул в ответ.

 Да, надо быть истинным, гм, Демонэ, чтоб успеть за ночь натворить столько мелких гадостей. И рифмоплетом – то есть, уметь надо не сдерживать подобные строки, не работать над ними, не сжигать, а столь нагло публиковать на стенах. Карета медленно прокатила мимо Арки, с высоты которой свисало полотнище с огромными, в рост человека, буквами стихотворения. Стражники еще не знали, как взобраться на такую высоту, а, возможно, и не слишком стремились ломать себе шеи. Или просто не хотели портить ранним прохожим противозаконное, бунтовщическое удовольствие.

   «ТРИУМФ КАРЛИОНА
Я - мудрец Карлион,
был из графов изведен
За измену государству я!
Я простой Карлион,
совесть предал – и барон,
И Олларам благодарствую!
Я барон – Карлион,
Фердинанд Оллар пленён
Я Ракану благодарствую! Получил теперь и графство я!
Снова граф – Карлион,
но внимательно на трон
Я смотрю – я этим здравствую!
Как, удержится ли ТРОН?
Усидит на троне ОН?
Или – в сторону поклон, стану – герцог Карлион!!!»

   - Замечательно, - пробормотал, давя недобрый смех, Валме, - не кажется ли вам, почтеннейший Иванэ, что таинственные злопыхатели желают этим бравурным «триумфом Карлионов» посеять рознь между верными слугами Его Величества? Надеюсь, не помеченный никакой ужасной надписью особняк Повелителя Молний не наведет Штанцлера с Тараканышем на подозрения…

   - Как это «не отмеченный»?! – возмутился друг-демон, - к счастью для репутации Иноходца, чтоб юный Окделл не решил в конце-концов, что тот, чей дом не испакощен, тот и есть «Суза Муза в натуре», враги анакса и Первого маршала осквернили и его дом, ваше превосходительство!

[Vieux Gogan]

Рано

Ура!

Ох, рано радуетесь, эрэа! Вот и Арно Савиньяка обидели. На сей раз - точно не я!

А если серьезно, насчет Робера - а я его на самом-то деле люблю, потому и злюсь иногда на некоторые его ляпы. Типа: только полюбил гордых чечен бириссцев, как сразу и грохнул, Р.О. спасая, только начал было Дика учить - шикарная сцена, как он его отучал об Эрнани (и вообще - о тех, кого не знает, прям про меня, гм, ) плохо говорить - забросил полезное начинание. Я было обрадовался, что от - бесперспективности ученика, но нет, только что со шпагой налетал, теперь, как тонко заметила Катарина "ватой обкладывает"... И еще удивляется, "почему дик не подружился с Сэц-(!!)Арижем?". Так вот насчет Робера я столько уже.. мягких замечаний получал, что кому-то новую тему открыть надо: "Эпинэ, - Благородный, но?" Вот только где её открыть? Не представляю. И кто возьмется, название тоже не лучшее. Если уж Карваля обсуждаем долго, то Робер заслуживает, по-моему...

[Vieux Gogan]

- Когда только успели! – восхитился Валме, - и... что же они посмели?

   - Гнусность! – определил «мастер боя», – нечто типа:

         Тяну за Альдо воз услуг,
       - Не Иноходец я, Битюг!

  «БитюГ» - Марсель покосился на Демонэ. Еще одно непонятное слово*, но звучит почти как чистый талиг, "bituque".
* (- Поскольку «битюг» для Кэртианы слово не только иномирное, прообраза Руси к горю героев, нет, то слово битюг и не должно быть известно Марселю.)
   - Какое хамск... ха-характерное определение! Леворукий и все кошки – Марсель вспомнил, что он -  посол, дипломатично уточнил:
   - Он вам и впрямь не нравится, наш доблестный герцог?
   - Вы вчера, ваше превосходительство, растолковали ему, как казарону с парой тысяч, да что там! - с парой сотней фанатиков сместить казара. Давайте побьемся об заклад: через сколько ночей мы проснемся при регентстве герцога Эпинэ? А, инфантилизм.. Боюсь, ему и месяца на раскачку не хватит.
   - Гм.. – Марсель серьёзно задумался, - да, пожалуй, я не стал бы спорить даже и на сбритые усы моего теньента. Я не вполне уловил намек на инфанты, это ведь кажется, иноземный титул, и – насколько мне известно, не имеющий отношения к  Эпинэ. Но – довольно. Иноходец, – наш союзник.
   -  Так союзник-то, - положительно, демон наглел, в этом было что- то неправильное, -  всё можно сработать за одну ночь! А потом на войну! Каким вещам я мог бы обучить… дали б мне хоть роту! - мы подъезжаем, о поисковой экспедиции за моими документами должен заговорить я?
   - Ни в коем случае! Да, Иванэ, напомните мне потом, что роты ополченцев у меня для вас в Олларии нет, но сто пятьдесят адуанов вызвать можно…

       Замок Ноймар.
   - Мы подъезжаем, не хотите ли все же сообщить мне хотя бы часть тех сведений, которыми, по вашим словам, вы обязаны поделиться с регентом? – бесстрастно спросил подозрительного пленника с почти алисианской бородкой командор Райнштайнер, - не мне вам объяснять, сударь, что герцог сейчас очень занят и не располагает временем для досужих разговоров.

   Кривцов, которого все утро передавали вверх по иерархической цепочке (не столько в смысле воинских званий, сколько – по степени приближенности к особе регента) покачал головой:

   - Ни в коем случае! Но вы, как и все, кого сочтет необходимым посвятить в ту или иную часть сведений сам герцог, конечно же, вскоре услышите многое. И вряд ли мой доклад регент посчитает «досужей болтовней», мне хочется в это верить, знаете ли.

   Суровый бергер не настаивал. Не то, что смешной –  смешной, как читателю-иноплантянину, естественно! – усатый и буйный генерал Ариго, к которому «Юргена Москино» приволокли во главе с бледным корнетом Рафле и красноухим виконтом Сэ

Генерал же Ариго хотел Кривцова то ли расстрелять, то ли выпороть, то ли проколоть на дуэли – в зависимости от его социального статуса, как понял кап. Однако сам он твердо придерживался стратегии тайн и недомолвок и на все расспросы отвечал: «У его Высокопреосвященства Сильвестра, кроме обычной канцелярии, была еще и тайная. Ничего и никому не могу рассказать, кроме самого регента. Иду из Олларии, когда там выдумали «тайных агентов кардинала», а попали почти в точку, бумаги уничтожил. Буду говорить только с регентом или замещающим его особо доверенным воинским чиновником. Кардинал? Нет, братцу Агнию я тем более ничего не скажу. Да он обо мне и не знает, кардинал этот новенький. Агния, кстати, его Величество Фердинанд за компанию с Манриками титулов и званий лишил, что ж он у вас – в кардиналах? Нет-нет!! Ни слова ни с кем, кроме регента или назначенного им военным чиновником!»

   А ведь идея эта, до сих пор казавшаяся спасительной, родилась еще ранним утром, когда – то ли сам Кривцов вытащил «поймавшего его» молодого Савиньяка на дорогу, то ли ветераны, сержанты-мушкетеры выволокли их обоих.
            
   Езда на лошади определенно прочищает непривычный желудок и свежит усталые мозги. К этой, побочной мысли капитан Кривцов пришел, когда присел, чтоб избавиться от последствий непривычной тряски. Он покосился на увеличившийся, после встречи с отрядом разведчиков корпуса Ариго, отряд своих охранников, затем вяло подумал, глядя на «бирюзовых» и «багряных» мушкетеров: «как будто шпиона кардинала Ришелье везут».

И только потом, вместе с физическим облегчением, к нему пришла гениальная (ну, показавшаяся таковой тогда..) мысль, самая что ни на есть основная: «ЧЕЛОВЕК КАРДИНАЛА! ТАЙНЫЙ АГЕНТ ВЕЛИКОГО ДОРАКА!»

   Поэтому он и удивил свой конвой, нет, не блаженством на лице, а веселым вопросом:

   - Что же, вы так и продолжаете думать, что шпиона поймали?

   Теперь ему оставалось только изобрести себе имя, достаточно звучное, чтоб соответствовать этом миру, мавро-агло-франкскому Талигу, но и притом необычное, дабы Алекс Чернышев, если он все же где-то тут, (и невозможное – возможно, блин!) мог все же признать собрата-консультанта.

   Скажем, Юрген Мазарини, раз уж он «шпиён кардинала». Хоть и представляется невероятным, что Алекс здесь… Нет! «Мазарини», это нечто почти в здешних традициях, так его еще в кеналлийцы запишут! В МАРИКЬЯРЫ какие-нибудь. «Ришелье», - опять-таки, сразу привяжутся: «из Эпинэ?!» - это нечто вроде местной Гаскони, или Иль де Франса одновременно, что ли. А он, Юрий Кривцов, на местных обычаях сразу засыплется. Да и справки в старых провинциях навести проще простого. Представься он хоть сыном трактирщика, кем, вроде бы, был первый из Манриков… Шпион кардинала! Засыпанный… Заспанный?! – Так мы и дадим себя засыпать!

К тому же, и для Алекса надо было бы свой след поотчетливей оставить. Нет, раз уж он Юрий, то Юрген пусть остается, ну, согрешила местная его мама с «пылким бергером». Мама, кстати,  - вдовушка, не забыть бы! А когномнен – на фильм намек. Юрген Мосфильм – не звучит… Ленфильм-Мосфильм. А почему бы и не «Юрген Москино», с ударением на предпоследний слог – и на здешние фамилии похоже, а Алексу (если тот все же здесь!) хватит и взгляда, чтобы сообразить: не может в этом Талиге так просто МОС-КИНО объявиться.
 
   «И еще – до того, как его пригрел и покрыл… тайной покойный Сильвестр, он, Юрген Москино, сражался ополченцем в родной Варасте, где дикие Бириссцы спалили родную хату, все село… и еще пару хуторов вокруг, так что наводите справки, господа!»

   И повеселевший капитан второго ранга Юрий Антонович Кривцов, весь оставшийся путь только похохатывал изредка, перебирая имена и весело насвистывая на мажорный лад мелодию грустного шлягера:

         Просидим с тобою до темна,
         К снам перебирая имена!

   А его тем временем быстро передавали по инстанциям.
   
   И задержка вышла только на одной. Однако, Юрген Москино «перетерпел» генерала Ариго, впрочем, не проявив к тому милосердия: «Хватит вам генерал, допытываться, «какого рода сведения» я сообщу регенту! Вы – человек войны. И знать, что такое военная тайна, обязаны. Но мои сведения не только военные и политические. Вам же, к примеру, до сих пор неизвестно, за что вас лишили наследства и выгнали из дома! Нет, и это я сообщу только регенту, если он захочет, он с вами поделится…»
   Генерал Ариго побурел и передал его вот этому, знаменитому (для Юрия, пока, в основном, по фильму) «чухонцу», Райнштайнеру.
   А тот спокойно и быстро (быстро! Дья… Леворукий бы своими кошками разодрал всех лошадей, если стремена высокие, то вообще – сидишь, как ), привез его в Ноймар, где пребывал регент. Нет, надо изобретать авто, хоть паровое – Юрий Кривцов еще в детстве был потрясен фотографией из Большой Советской Энциклопедии на которой бы изображен грузовичок. Статья рядом гласила, что этот де, «газотурбинный» вид транспорта способен передвигаться как на угле, так и на дровах со скоростью до пятидесяти километров в час.
  Всё это вспоминалось Кривцову, пока он разминал бедра (кое-где было страшно и прикоснуться!) и стертые голени… - о которых он только недавно узнал, что они-то, родные, умным словом «шенкеля» называются. Юрий, грешным делом, раньше думал, что «шенкеля» это что-то схожее с «трензелями». Ну да у моряков свой сленг, пусть свой и у лошадников будет.
  Конечно, страдая от потертостей, Кривцов не забывал и осматривать известный ему по книгам сериала «величественный замок Ноймар». Печальное зрелище!
   Замок – о, Кривцов помнил, как его расписывали да нахваливали в книге, - впечатления не произвел. То есть, декоративно, да, нечто вроде Блуа во Франции. Красивого Блуа, но не грозного Монсегюра! И вовсе далеко от примелькавшегося «замка» из фильма «КОРОЛИ ЧЕСТИ», который отечественные (где оно, то отечество?!) «художники» последние годы лепили на обложки «рыцарских» книг. Нет, посмотреть на станы можно было, но даже генуэзскую крепость в Судаке – на которую, со стороны скал, Юрий с приятелями еще в курсантах по пьянке взбирался, можно было бы назвать более интересным и перспективным в военном отношении сооружением, чем ЭТО. Стены из грубых булыжников, толстые, но даже не обтесанные с внешней стороны… - то есть, возможно, из пушек местного века такие толщи и сложно прошибать, но вот – что паре пьяных курсантов взобраться, что паре ниндзя… Хотя, в этом франко-испанском Талиге нет и ниндзя тоже! Едва ли первая сага без осточертевшего «клана убийц!»

Каким образом здешние фашисты – вариты, - могли «долго осаждать» замок Ноймар в какую-то из здешних прежних войн? Конечно, можно допустить, что стенобитных орудий у них не было, или эти самые орудия сломались. Глинобитные, так сказать, были пушки. Кривцов ухмыльнулся: похоже, что он привыкал к критериям этого времени, древних веков, потому что, оценивая замок, первым делом подумал не о ДШБ и вертолетах, а о десятке коммандос типа ниндзя, с кинжалами и навыками горцев (а ведь тут все, считай, – горцы), десятке средневековых убийц, с которым любой средневековый придурок ночкой потемнее просто вскрыл бы этот замок…
   - Регент приказывает вам подождать пару часов.
   Оказывается, Ойген куда-то отлучался. «Подождать» - понятное дело, под караулом, - пока герцог Ноймаринен не соберет доклады о странном пленнике и его поведении от всех «контактеров»: Арно, Ариго, Райнштайнера, вот. (Это если Кривцов не преувеличивал собственной значимости) Но в принципе, эта задержка «шпиона» устраивала, привести мысли в порядок нужно было и ему:
   - Понимаю, господин командор. Но, пока я буду ждать аудиенции, не могли бы вы предоставить мне листок бумаги и перо? Затем, боюсь, мои  обноски шокируют монсеньора, - от пошитой  по невероятным для этого века технологиям одежды надо было избавиться еще раньше, так почему бы не попытаться проделать это сейчас!?
 - Это как вам угодно, но я должен предупредить, что все записи вы будете делать в моем присутствии.
 - Благодарю, уж это как вам угодно, барон, - ухмыльнулся в ответ Кривцов, -  только это будут в основном чертежи, - учтиво предупредил «Юрген» Ойгена, который начинал ему нравиться. Русский с чухонцем – братья навек!

[Vieux Gogan]

 - Ох, дальше будут ляпы.. Ну, может через пост другой. ИБО - на Форуме сем по Армии и Фехтованиям всяким спецов много, все явно специализированней меня. Пока же - пользуюсь случаем публично выразить благодарность Эрэа Полярная Звезда (психология и этика, в данном случае ) и эрэа Janis, (тема: морская и военно-морская) избавившей меня от тщеславного желания выпустить Кривцова в море. Регент один, черт , то есть - один, Регент, Леворукий - не позволит тому. Но он и на суше напортачит, боюсь... А бедолага спец - сама собой линия завершается на постах выше.

[Vieux Gogan]

РАКАНА

   - Граф Ченизу и мэтр Иванэ! – прокукарекал портерий, - специальная аудиенция!
   Едва они оказались во дворце, как Валме почуял, что демону стало не до него. К счастью, тот ничем не выдавал пока своей сущности, но с подлинным интересом и – о да, Марсель не ошибся, - одновременно, с ироничным видом скептика, весь ушел в созерцание плафонов, шпалер, редких оставшихся от Олларов картин.

  Демон Иванэ, Александр Иванович Чернышев в миру (не ведая о судьбе «друга-Антоныча», Александр отказался от мыслей приспособить свою фамилию в «Дюнуары» или «Блекмэны» по тем же причинам, что и Кривцов отверг варианты с «Ришелье» или «Мазарини») – увы, и впрямь в ином миру, - дворец решил одобрить. Не Зимний, не Екатерингоф, так, нечто среднее между вестибюлем Третьяковки и теми залами Эрмитажа, где демонстрировались гобелены.
  Профессиональным диверсантом случается проснуться в казарме под Москвой, а ужинать за таджикской границей, но командировки Алекса подобным баналом не ограничивались. Хоть он и не врал, представляясь «офицером армии», как раз в 211 дивизии он работал действительно часто. Но не исключительно. Сразу после учебки была миссия к румынам, действовал он и в "средневековом" приграничном Ираке, и таких различных мегаполисах как Эль-Рияд и Новый Йорк. И оказавшись в фантастическом феодализме, не испытал особого потрясения. И считал, что почти – внедрился, причем без лишних иллюзий и надежд на кураторов или резидентскую сеть! Впрочем, проколов было много – да на одном лексическом наборе любой пропавший во времени погорит – «новый друг-Валме», с которым, правда, он позволил себе, после установления контакта, расслабиться, явно его ловил за язык!
  К тому же, своего рода «резидентура» у профессионального диверсанта, как ни странно, имелась и здесь, в иномирье: как он теперь хвалил себя, что прочитал про этот мир всё, от вариантов сценария, - до вышедших книг серии. Впору было б подумать о предвиденье, если бы такое отношение к любой работе не было б для Александра в порядке вещей. Подумаешь, «консультант», постановщик боевых сцен, случайный приработок в премиальном отпуске! – но зато и «сцены» выходили убедительными, зато и…
  Зато и знал он теперь о своих «агентах и контрагентах в Золотых Землях» достаточно, чтобы попытаться войти в общество. «На первых порах послужим наиболее симпатичному герою, - думал Алекс, - а дальше накопим денег на фермочку с суверенитетом от ближайших баронов, и будем жить-богатеть!»
  Что нужно русскому диверсанту, кроме спокойной безбедной старости?
  Но, кажется их пригласили к местному лидеру? «Вообще было б смешно попробовать реально утвердить на престоле этого пацана Альдо, - словно кот мышей, разглядывая охранников товарища Анакса, с легким сожалением думал Алексадрос Иванэ, - но ведь тот не отблагодарит, если верить описанному в текстах характеру, «кинет» после первой победы. А «данным» лучше верить – недаром виконт Валме, оказался столь рассудителен в э… жизни, сколь и в сценарии! Да, кто это на Земле сказал, мол, МИР ЕСТЬ ТЕКСТ?»
  Оставив умствования за высоким бронзовым порогом, Алекс Иваныч-Иванэ с должной почтительностью вступил, вслед за своим принципалом, в кабинет государя. Знакомые лица! Кино, важнейшее из искусств, оказалось близко к жизни – волосатый худощавый тип, несомненно, Эпинэ, молодой культурист со светлыми волосами – Великий Вождь Альдо, ну а на Окделла Чернышев уже насмотрелся: хулиган, юноша типа начинающего гопника-«торпеды» из далекого теперь криминального мира родины.
  - Это опять шутки Медузы! – срываясь на визг, кричал этот конкретный пацан, почти крутой, весь в золотых цепочках и «гайках» с камешками.
  Конечно, характеристику «почти крутого пацана» Саша Чернышев оставил при себе, но вот молодость ТА-РАКАНА его поразила больше другого. Он как-то не думал, что великому анаксу едва ли отстукало четверть века. Впрочем, пережив шок от новой «командировки», он еще вчера успел мобилизовать свои «навыки диверсанта», и сейчас лишь покосился на Ракана, согнувшись в поклоне. Чулки под панталонами, а еще – адский, гм, «гульфик» - только они и мешали чувствовать себя в своей тарелке. Это как те стельки, которых никто не видит, но если сбились, - сложно быть натуральным, трудно вести себя естественно, тяжело стать счастливым с головы до пят!
  Алекс взглядом заценил остальных присутствующих. Итак, одним из них, невысоким не шибко мощным на вид, почти ровесником, оказался Повелитель Молний. Впрочем диверсант и «консультант» тут же припомнил одну фразу из книг, которые он изучал с привычным для него при подходе к любому заданию (будь то завалить курдского шейха или научить актеров натурально тыкать друг в друга сталью) доскональным интересом. Итак.. «Ричард был моложе и сильнее, но Эпинэ удержал его» - кажется, из сцены суда над Алвой. Он тогда еще размышлял: надо же докатиться, чтоб в самом расцвете сил, в тридцать лет, быть слабее девятнадцатилетнего пьяницы. Причем добро бы юного Окделла описывали как «качка», нет, просто молодой гопник. А оказывается это Эпинэ у нас…
  Впрочем, мастер боя знал, что если Повелитель Молний великий дуэлянт, - ему и великой силы не надо. И нужно держать себя с ним поосторожней, вдруг – нашинкует. Впрочем, вряд ли. Какой бы век у них тут не был заявлен, в любом случае – не аналог земного девятнадцатого, в середине которого фехтовальная школа только и достигнет своего расцвета. Но лучше – не проверять!
  Вдруг резко вернулась ностальгия. Не вовремя.
  Проницательный Валме, тот замечал вчера порой у него по глазам приступы тоски, но пока относил ее приступы к «демонической скорби», и хорошо. - Эх, удивятся же завтра – точнее, удивляются сегодня, - на съемочной площадке его исчезновению! И между прочим, чуть ли не впервые с испугом подумал мэтр Иванэ, не повесят ли пьяную бытовуху на его нового кореша, - Кривцова? Последний, кто его видел, бухали вместе всю ночь… Кто же мог – да тот же Антоныч хотя бы! – вообразить, что, с трещащей от жажды опохмелки башкой, его друг Саша вывалится из бытовки прямо в киношный мир! Но, по крайней мере, – нет тела – нет дела….
- Позвольте представить Вам, Ваше величество, Монсеньор Первый Маршал, герцог Эпинэ, генерал Карваль, военного советника Его Величества Великого Герцога Фомы, мастера боя, мэтра Иванэ, - уже начал разливаться в патоке Валме-Ченизу.
  Мэтр Иванэ вернулся к действительности. И чуть не захохотал в голос, – генералом, на которого только что орал вчерашний собутыльник Дик, (агентурный псевдоним: «Дикий», завели «карточку»); - этим генералом был, несомненно, Никола Карваль, но, боже  мой, как этот персонаж походил на Буанопартия! На образ с портретов, изображающих еще не императора но первого консула в 1800-ых годах, если корректно! - Вылитый Наполеон, а ведь автор вряд ли имела в виду подобную аналогию и такое сходство, хоть и характеризовала его: невысокий, плотный, орлиный нос подразумевался происхождением, «южанин». Но вышел подлинный Бонапарт!
  «А вообще интересно, - подумал вдруг проснувшийся в мэтре Ивана боевик, - вот вам царь Ракан, одна штука, вот заговорщики – сразу четверо числом, один гимнет-офицер, один молодой царский корешок, двух последних я смогу отправить в аут быстро, бесшумно и незаметно, еще пара охранников. Чего же мы ждем?!»
  Мэтр Иванэ вопросительно и со значением посмотрел на своего «шефа» в этом мире, посол его взгляда не понял. К тому же, как оказалось, настало время отвечать!
- Как вы можете называть дорогу «опасной» если за пару месяцев до вас ею свободно проехал граф Чеиизу, лицо гражданское! – рявкнул на Александра Ивановича все еще сердитый (а наверняка за ночные граффити «графа Медузы» шкуры тут подданным драл, ХЭ!), но снисходительный царь царей.
- Ваше Величество! При всем моем уважении к его превосходительству… - еще раз «по образцам» поклонился сперва анаксу, затем Валме, Алекс Иванэ, - разъезды Южной армии пропускали господина посла, как виконта Валме, не зная о перемене его подданства. К тому же его превосходительство граф Ченизу ехал в несравненно более спокойное время. Тогда на дорогах были еще редки бандитские наскоки адуанов Дьегаррона. Более того, с прискорбием сообщаю Вашему величеству, что брат кровавого Дорака проявил наконец, своё фамильное нутро, собрав ополчение, оно так же достаточно эффектно действует на дорогах, хотя, безусловно, открытого боя с гвардейцами… Скал, например, которых я вчера невольно проинспектировал, ополченцы Юга не выдержат.
- Мы всё это знаем, - кивнул Ракан, - однако герцог Окделл необходим нам в столице.
- И, простите, ваше величество, отношения между Раканой и Урготеллой… я имею в виду никак не политические, чисто физические, дорожные отношения, сильно подвергают опасности и два новых фактора. На южных дорогах появились летучие отряды так называемых «кровников» из Кэнналлоа. Впрочем, их появление, благодаря разыгранной Алвой интриге, легко можно было предсказать заранее. Но ко всему прибавляются еще и новейшие известия из Фельпа, ранее союзного великому герцогству Ургота.
- Что такое? – как-то подрастеряв величественность, поинтересовался молодой… царь царей, - прошу вас объясниться! Чем могут угрожать Анаксии.. Великой Талигойе события в Фельпе? И, кстати, что за интригу Алвы вы имеете в виду?
 «Диверсант? – трепло! Находка для диверсанта!» - мысленно обругал себя Александр: идею о том, имеет ли защитникам и патриотам Талига смысл спешить освобождать главного героя, он собирался первоначально «обкатать» с Марселем.
- Неужели вам неизвестно, государь, что власть в Фельпе, ранее союзном Урготу и, следовательно, Талигойе Раканов, захватила набольшая кучка флотских офицеров…боюсь, вдохновленная примером вашего величества, но лишенная Ваших прав, - хитро «забыл» о «планах Ворона» Иванэ.
- И эти мятежники..? – хитро (по собственному личному и частному мнению) прищурил глаз юноша.
- Пока еще не проявили себя, Ваше Величество, но ни для кого не является секретом, что флотские офицеры Фельпа… поддерживают… являются сторонниками Дома Ветра.
- Дом  Ветра объявлен нами молчащим!
  «А им-то что?» - чуть ли не ответил «мэтр» Иванэ, еще раз распластавшись в поклоне:
- Это очень верный ход, государь.
  О, трепло же! Надо латать свои дыры! Чтоб ананас и не вспомнил слетевшую с языка фразочку насчет «успеха интриг Алвы!», попробуем еще раз выманить Поросенка:
 -  Разрешите мне, пользуясь присутствием здесь Повелителя Скал, отметить еще один момент, положительный… Вас, ваше величество, маршал Эмиль Савиньяк просто не знает, иначе, уверен, он давно привел бы свою армию под ваш скипетр, но вот герцогу Окделлу я уполномочен на словах передать самые добрые чувства и пожелания этого выдающегося молодого полководца.
 - Эмиля надо простить! Он всё поймет, Альдо, то есть… ваше величество! – встрепенулся поросенок, - с Савиньяками просто нужно говорить на понятном им языке. Они поймут, ну я же пил с ними! Поймут,  где истинное величие!

[Vieux Gogan]

- Ну, поймут,  где истинное величие!

- Окделл! –Анакс юнца выдрессировал, верно, не можешь заставить вассала поумнеть, тогда доведи послушание до подобного, на уровне рефлексов, исполнения простейших команд типа «лежать-молчать-фас!»

Словом, стоило симпатяге с пятью нагрудными цепями повысить голос, юный Окделл запнулся на полуслове.

- Вы, господин Иванэ, встречались не только с герцогом Алвой, но и с маршалом Савиньяком? – холодно поинтересовался Анакс.

- Алву я просто учил тому, что называется в Урготе “Aсco”, встречный бой, - так, не переиграть бы и тут! – К тому же, Ваше Величество, это было довольно-таки давно! И несмотря на все прегрешения перед престолом Раканов этого властителя Кэнналоа, продолжаю считать, что с учеником мне повезло – у того же господина Савиньяка просто не нашлось бы средств оплатить уроки. Но было бы странно, если б я не встречался с маршалом, чьи войска фактически оккупируют Ургот и, до недавнего времени, Фельп. Кончено, мы встречались при дворе. А когда Великий Герцог, его величество Фома отправил меня в Ракану, и маршал Савиньяк пожелал пообщаться со мной более основательно – у меня не было выбора! Его величество герцог Фома предостерегал меня от авантюр. Мы общались с Эмилем Савиньяком недолго, всего минут десять, но у меня сложилось впечатление, что Маршал Юга уязвлен тем, что судьба трона решилась без его участия… однако он передавал приветы герцогу Окделлу!

Кто сказал: «поклон спину не ломит»?! Какой акробат? Впрочем, Иванэ начинал подозревать, что у него развиты немного не те мышцы… - в любом случае, после очередного поклона он чувствовал себя, как после пары хороших растяжек - с грузом.

- Как много интересных встреч, мэтр Иванэ! – и тут анакс протянул время в паузе, возможно, вспомнил неосторожные слова насчет успеха «интриг Алвы», но в эту паузу, борзо тряхнув кудрями и сделав глупейшее лицо, вовремя влез его превосходительство посол:

- Ваше Величество! Государь – вы воин, но у дипломатии есть удивительно пошлые законы! Поэтому…  – приятно не ошибиться в уме ожившего персонажа: Марсель Валме тоже явно заинтересовался «интригой Алвы» и спешил на помощь, уводил разговор от темы. – Поэтому я заявляю протест! Ваше Величество, Государь, мне, как послу Ургота, крайне неприятно, но вы пока что не можете воспринимать речи советника Иванэ официально, нижайше прошу меня простить! Видите ли, он лишен бумаг!

- Что вы имеете в виду, граф?! – снедовольничал Величайший Анакс всех царей.

- О! – учись, Иванэ, какой глубокий поклон! - Я имею в виду свою жалобу на мародеров, ограбивших полномочного гонца, жалобу, которую я хочу в Вашем высоком присутствии если не подать официально, помня о дружбе и союзе наших великих стран, то – поведать о ней присутствующему здесь коменданту столицы.

- Что такое? – Иванэ мог поклясться, что такая длинная фраза в конец запутала ананаса, то есть анакса, - что случилось? В чем дело, граф? Жалоба? у вас?

- Нет-нет, не у меня, ваше величество, у этих презренных дипломатических канонов! Прошу разрешения Вашего величества обратиться к генералу Карвалю… - вновь поклонился Валме.

Да ослепли они все тут, что ли, - как мог «граф Ченизу» сохранять своё оптимистично округлое брюшко, коль ему приходится столько кланяться!? – Иванэ отступил на шаг, опять-таки с поклоном.

- Мы даруем вам это разрешение граф, - милостиво заблагоухал ананас всех царей.

- Любезный генерал, - на этот раз Марсель всё же поклонился чуть небрежнее, - ночью, мы с господином Иванэ были заняты (да уж, он-то, Иванэ, был чертовски занят – скакать с углем по незнакомому городу! Впочем, ему неожиданно вспоминались проходные дворы Старого Питера на Ваське или – района Таганки), он вспоминал свое неприятное приключение в подробностях, а я пытался составить план местности. Вряд ли мэтр Иванэ сможет опознать мародеров, но вот место досадного инцидента я, по его словам, установил с достаточной, полагаю, меткостью. Взгляните на эту схему: это придорожная опушка где-то в паре хорн от Креша. Вернуть золото мы не надеемся, но зачем мародерам документы? Так что если вы сможете послать разъезд… с милостиво разрешения его Величества, разумеется…

- В самом деле, пошлите, Карваль! – махнуло ладошкой милостивое величество, - за сим, господа, я вынужден прервать аудиенцию. Неотложные дела с кесарией Дриксен не оставляют нам сегодня времени. Я поручу Карвалю искать документы, милый граф!
       
      ВЕЧЕР
  Замок НОЙМАР

Да, вот и настало время отвечать, за все приколы, за все выданные в пути от хексбергского тракта до этого кабинета намеки о тайнах!
Но Юрий Антонович уже успел вжиться в образ тайного слуги кардинала Юргена Москино и поэтому был готов. К худшему. Но приготовил линию поведения в расчете на  приемлемые варианты.
Словом, он был «всегда готов», как пионер из одноименного романа Купера.
Высокорослый, пусть и сутулящийся Регент, впрочем, как и высокомерно тянувшийся в струнку Савиньяк-младший, оказался легко узнаваем.
Что заставляло задуматься: существовал ли этот мир? Или, на самом деле, он, капитан второго ранга Кривцов вот уже сутки бьется в белой горячке привязанный  к коечке,  под сульфазином, и галлюцинируя, путешествует..
Задаваться философскими вопросами было не время. К счастью, за пару часов, проведенных в некоей комнате (даже и без решетки на окне, не было нужды в ней), Кривцов успел собраться с мыслями и знаниями. И приготовился выдвинуть их на поле боя. Раз уж попался в руки сильных, то побеждай мощью разума!
В той самой уединенной комнате, на пару с бароном Райнштайнером, Кривцов уяснил для себя, что не только говорит на талиг, но и … пишет на нем! – Набрасывая план беседы с регентом, а так же делая некие пометки на невиданных здесь чертежах, Юрген резко повернулся к Ойгену:
- Надеюсь, вы разбираете мой почерк? – сам-то он был уверен, что уже попался, пишет по-русски, или, по крайней мере, кириллицей.
    Для Него-Кривцова, во всяком случае, все написанное, без сомнения, казалось изложенными по-русски. А вот Он-Москино видел на листах вместо букв какие-то странные знаки. НО понимал их!
-  О да, правда, не все слова мне понятны, - спокойно признался высокопоставленный бергер.
И вот теперь тот же командор Райнштайнер, бергер-бюргер-колбаса и правая рука регента, невозмутимо сидел у двери, за спиной тайного агента великого Сильвестра, Юргена Москино, а перед ним, на фоне полыхающего камина, расхаживал внушительный матерый старичище: регент Талига Герцог Рудольф Мак'Штефан Наймаринен. Или Мак'Грегор – Алекс сказал бы точнее.  - Юрий не помнил, но то, что в герцогские шестьдесят два года до старческого маразма далеко, осознавал.
Но, как и ожидал господин Москино, разговор начал сам регент. Причем резко, видно, таков уж характер у дедушки:
- Его преосвященство кардинал Талига Агний не знает ни о какой «тайной» канцелярии, помимо обычной. Вас он так же не знает. Что вы на это мне скажете?
- Монсеньор! Заранее прошу меня извинить, буду отвечать долго. Впрочем, я постараюсь как можно более сжато. Сперва – почему меня не знает брат.. его высокопреосвященство Агний. - На примере его преосвященства епископа Бонифация, реального кардинала Талига, будь этот пост выборным хорошо видно, какую роль в судьбе олларианских клириков могут играть женщины. Спросите Агния, в кого он был влюблен в последние дни в Олларии, последовала ли его дама за ним, не требовала ли она, чтоб он из преемника побыстрее превратился в кардинала действующего…
- Как интересно… кстати, мне обращаться к вам «отец Юрген»? – Итак, Вы подозреваете нового кардинала Талига и вашего нового начальника, между прочим, минимум – в шпионаже, максимум - в соучастии в убийстве?
- Мне братец Агний не начальник! – отрекся храбрый до дерзости бывший адуан из разоренной Варасты, агент Сильвестра Юрген Москино, - точнее, он мог бы стать моим начальником, успей посвятить его в тайны власти Его Высокопреосвященство. Или в случае коронации Рокэ Первого, - именно таким был замысел покойного кардинала, можете послать нарочного к Лионелю Савиньяку, насколько мне известно, вслух на эту тему покойный кардинал говорил с маршалом Севера лишь однажды. Кстати, для самого маршала Лионеля Его Высокопреосвященство планировал место кансильера при короле Рокэ, а для его брата – пост первого маршала..
Не занесло? Поспешим даьше:
- Теперь, монсеньор, что касается подозрений. Сначала -  ваших – поинтересуйтесь у Агния.. ну, хотя бы,  в какой день он срезал хризантемы для Сильвестра, что было при этом сказано. Бедолага считал, что они - наедине. Теперь – да, о моих подозрениях. Гоганы выплатили чудовищные суммы, конечно же, тессорий Манрик их и представить себе не мог, поэтому и проглядел, но для полного успеха замысла требовалось, что бы в столице уже не было Его Высокопреосвященства. Я не могу никого обвинить, я НЕ ДОВЕРЯЮ. Не одному Агнию. В последние дни жизни Сильвестра ночные дежурства взял на себя некий отец Бенедикт. Только эти двое – Агний и Бенедикт, - имели доступ к шадди кардинала. А если в шадди заваривать с чесноком, даже с перцем, не говоря уж о безвкусном соке дигитты, то смерть для человека с натруженным сердцем неизбежна.
Юрген Москино скромно примолк. «Что-то нам ответит волк?»
К слову, стихами Юрий Кривцов в «прежней жизни» не увлекался. И сейчас дивился на себя: откуда взялось в нем это неудержимое рифмачество?
- Так-так. Говорите вы, надо отдать вам должное, без придворного велеречия, - регент отвернулся от камина, показал клыки в ухмылке, - но что же, мне обращаться к вам «отец Юрген»? И как нам быть с мнением кардинала Талигойского Агния? – словно пропустив мимо ушей монолог «шпиона», вновь поинтересовался регент.
- Никто из нас, шестерых, работавших тайными секретарями Сильвестра, не приносил обетов. В шутку, мы так и называли друг друга – просто секретарями, а Его Высокопреосвященство Сильвестра – секретарем-генералом, - рискнул пошутить в духе былой родины не Москино, но сам Кривцов, - что же до Агния… монсеньор, я в недоумении! Почему вы, зная о приказах Его Величсетва Фердинанда Второго о лишении потов и званий всех, покинувших Олларию без королевского соизволения, проигнорировали часть королевского рескрипта, в которой король объявил себя главой церкви и лишил Агния звания кардинала?
- А вы кусаетесь, Москино! – проскрипел регент.
  Юрий еще не решил, хорошо или плохо, - то, что он «кусается», испугаться не успел.
- Вам я отвечу кратко, главе олларианской церкви не пристало быть в плену, поэтому прошу этот вопрос больше не поднимать. Это приказ.
Регент ничего не добавил насчет «кусачести», скрипнув поясницей, взглянул в окно: краешек неба за ним уже не синел, темнел и выглядел фиолетово.
- Шестеро, говорите, шестеро секретарей - не многовато ли?

[Vieux Gogan]

- Шесть секретарей - не много ли?
  Ага! То-то Юрий-Юрген приметил: его «земную» одежду, грязную, понесли не на местную помойку! Безопасность на шмотках и в этом мире не прокалывается.
- Я, ваша светлость, вероятно, плохо объяснил, чем занималась «тайная канцелярия» его Высокопреосвященства, мы вовсе не являлись политическими агентами, Вы понимаете! Шесть человек, это так мало для планов кардинала Талига.
  Как актеры умудрялись строить всякие рожи? Ну, вот и самому страшно, а никак не выходит маска боязливого благоговения! Еще разок…
- Поясните! –
 Итак, пьяно, то есть тихо, трезво, заискивающе:
- Каждый работал над своей областью знаний. Пока один изучал литье железа, его добычу и сопутствующие горные работы, второй мог заниматься, скажем, тайнами Гальтары, третий – пошивом одежд и вот, новыми прялками, четвертый – кожами и дубильными веществами. А с дубильными веществами связаны вопросы к алхимикам из Академии. То есть, одному, так сказать, «кожевеннику» необходима была еще пара помощников. Так что, ваша светлость, надеюсь, вы поверите, шесть человек – ничтожно мало, а не «много». Его Высокопреосвященству хотелось, чтобы первые же дни по воцарении короля из дома Алва, ознаменовались благодеяниями и успехами, которые принесет Талигу не только энергичный король, но и подготовленная для него программа вооружений, мануфактур, банковского дела.
 Сколько можно тянуть, «колемся» невзначай так:
- Вот мои одежды, в которых я прошел от Олларии почти до Хексберг, были сшиты на изобретенной секретарем Нуартьё прядильной машине.

 Попал! Взгляд, которым обменялись герцог и его командор, доказывал: на эту тему и надо было заговорить первым. Одежду уже «допросили» и признали подозрительной.
- И где же сейчас талантливый швейный механик? – спросил из-за спины Райнштайнер.
- Когда я уходил из Олларии, он мучительно раздумывал: ломать ли ему машину и вывозить одни чертежи, или попробовать вывезти свою Дженни.
- Кого?
- Ему пришла блажь назвать так свою машину быстрого прядения, - правдиво, пусть и имея в виду иного изобретателя, чья техника породила луддизм и стихи Байрона, ответил секретарь Москино.
  Лишние детали, особенно идиотские, придают убедительности, если в них потом не запутаться. Но имя прядильной машины почему-то крепко сидело в голове Юрия еще со школы.
- Оставим пока швейников, - как и предписывалось сценарием, регент, тяжело ступая, бродил по собственному кабинету от окна до камина, но на Юрия пока не смотрел: так, чтобы в упор, - Меня начинает интересовать ваша тайная канцелярия, говорите, - с медвежьей мягкостью проговорил герцог.
 Еще бы! Сам, поди, мял сиятельными пальцами останки модельного костюма, тут можно в «прядильницу Дженни» начать верить. Другое дело, что и на той «Дженни», как бы она не была устроена (о чем он имел очень смутное, – исключительно по рисунку в учебнике, - представление!), такого качества не достичь.
 - Итак, вы появились в окрестностях Хексберг, - вот теперь регент смотрел прямо на Юрия, - и, судя по тому, что вы раскритиковали… адмирала Альмейду и меня, вы занимались в этом «тайном секретариате» Сильвестра морским делом?
- Ваше сиятельство, мы занимались этой темой вдвоем с секретарем Нуартье, - сходу перевел фамилию бедолаги Сашки Чернышева на «псевдоталиг» Кривцов, - так вышло. Разработка стратегии и новой.. тактики новых морских операций лежали на мне, а мой коллега разрабатывал общую военную стратегию «войны малых групп», и конкретные планы создания и обучения специальных воинских частей.
 Кривцову пришлось говорить почти чистейшую правду уже второй раз, чему он был только рад, решив продолжать приблизительно в том же духе:
 - Поэтому, Ваше сиятельство, боюсь, смогу предложить вам только часть военной программы. Особенно, если учитывать, что вопросами улучшения качества стали, работы прокатных станов и волочильных станков, словом, мощностью производства, занимался еще один, третий член нашего секретариата. Вот, извольте. Небольшой подарок маркизу Алмейде на лето, - вычертить рабочий план клипера, не запутавшись в его сложном бегучем такелаже, Кривцов мог даже с закрытыми глазами.
 - Что же, парусов много… - регент не был моряком, но особенность клипера подметил сразу.
 - Это будет самое быстрое судно в мире, где дуют ветры, монсеньер. Не слишком остойчивое, это его минус, зато способное долететь от Хексберг до врат Астрапа вдвое быстрее, чем любой другой парусник.
  - В адмиралтействе разберутся. Сколько времени ушло у секретаря Москино на этот чертеж, Ойген? – как бы небрежно спросил регент, укладывая бумагу в бювар на дубовом столе.
  - Точно не скажу, но не больше трех часов! На все четыре чертежа, - пророкотал командор.

   -  Рука у вас набита. Ответьте теперь на два моих вопроса и, возможно, я не только вам поверю, но и возьму в СВОЮ канцелярию… - регент перестал бродить. И уставился в лицо Юрию: глаза в глаза.

   Взгляд, возможно, считался здесь, в отсталом феодализме со всеми его сладкими пороками, пронзительным, но пробить того, на которого в начале карьеры вот так же смотрели политруки, затем – особисты Руси капитала и демократичные «офицеры психологической разгрузки», взглядом град-сеньора было невозможно. К тому же, не привлекал и приз! Быть у старого мешка ревматических костей канцеляристом! Хорошо, но..  – Не совсем об этом мечтал тайный агент Юрген Москино! Хоть и такая карьера – та же легализация, для начала. Вот только – «близ КОГО там близ смерти?». Нет, лучше бы.. – а что угодно, но не маячить только каждый день на виду у проницательных всяких!

- Итак! Вы заявили теньету Сэ и корнету Рафле, что патриоты Олларии ждали от меня зимнего наступления. Морем и на Метхенберг. Мне же доносят, что если в Олларии и остались патриоты, то они ждут марша талигойских войск на столицу. И как же мне сопоставить такие противоречивые мнения? Учтите, это только первый вопрос, - очень честно предупредил регент.

Разговор пошел неприятный по тону, и  - чутьем морского волка слишком часто, капитан образцово-показательного «Крузенштерна», общавшегося со старыми, но буквально висящими на всевозможных рычагах власти адмиралами, - «верхним чутьем» Кривцов учуял, что настала пора льстить и «совать борзых щенков». 

   - Отнюдь не все патриоты в Олларии так ограничены, как вам доносят, Ваше сиятельство. Я лично не припомню большего праздника, чем в день, когда в столице узнали о Хексбергском разгроме. Да, есть люди, считавшие, что после этой победы верные Олларам войска должны были сбросить Таракана. Но другие отвечали: «зачем? Его Величество Фердинанд временно в безопасности, не говоря уж о тех выгодах, которые приносит Талигу плен Алвы и Ферди…» Простите, плен его Величества… Зато в столице у самозваного короля – послы. А у вас, регента, нет! А ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО НАШИ АРМИИ МОГУТ ГРОМИТЬ ВРАГОВ КАК УГОДНО, ТВОРИТЬ НАД ДРИКСАМИ И ГАИФОЙ ВСЕ, ЧТО МОГУТ – не будут же послы жаловаться, скажем, на сожжение и разграбление Киршенбаума и Метхенберг господину Альдо! Кстати, первый чертеж, что я вам передал, это проект быстроходного судна, которое понадобится летом, да раньше его и не построить, с такой-то парусностью; а такие суда можно строить быстрее. Они будут, конечно, нуждаться в конвое из нескольких линейных кораблей, зато пригодятся уже сейчас, как только сойдут со стапелей.
  За спиной заинтересованно заворчал Райнтштайнер: видимо, мысль воевать с дриксами без дипломатии пришлась бергеру по душе.
 - Это похоже на торговые корыта, - глядя на странные, немного схематичные рисунки больших судов, поморщился регент Талига.
 - Вы абсолютно правы, если не считать орудий в портах и места для тысячи отборных пехотинцев или трехсот конников с лошадиным парком. Видите ли, ваша светлость, это десантные суда, - осторожно защищая несчастных ублюдков, рожденных в его голове от идеи большого транспортного судна пехоты типа LSIL и ограничений века парусов и весел медленно выговорил Кривцов:

 - При поддержке артиллерии линкоров, то есть линеалов, они способны прорваться сквозь суда береговой охраны, - СТОП! Юрий запнулся, мысленно ущипнул себя за, медленно продолжил, - мимо эскадр неприятеля, охраняющие берега, затем, они, подходят к берегу почти в любом месте. Вот эти части усиленного фальшборта, из особо прочного дерева, откидываются. Получаются сходни, э, лестницы по обоим борта и по ним сходит  десант, свозит артиллерию, сводит коней. И далее – эти, как вы, ваша светлость, точно подметили, лоханки, отходят под защиту линеалов, а спустившиеся с них на берег группы действуют автоно… самостоятельно. Затем отряды возвращаются и вновь грузятся на суда десанта и возвращаются на базу, под конвоем двух-трех линеалов, - Кривцов понял, что заговорился, но регент впервые смотрел с интересом.

   - И чем же эти суда будет отличаться от тех корыт, что кесарь Дриксен реквизировал у купцов для Хексбергской авантюры?

   - Обратите внимание на толщину бортов и орудия главной палубы. Это так называемые новоизобретенные в Олларии «каронады», пушки с укороченным стволом, но повышенной мощности. Они не имеют привычных цапф, но наводка осуществляется винтами на лафете. Проще говоря, ваша светлость, в отличие от торговых лоханок, эти суда смогут сами оказать мощную артиллерийскую поддержку десантируемым партиям. Так что общего с торговым судами – только маневренность и сравнительно малый ход в открытом океане, но чем-то всегда приходится жертвовать. И потому только – для сопровождения и охранения в открытом море, – и понадобится эскорт. Громить береговые укрепления, не в пример купеческим лоханкам, эти суда смогут и сами, - причем в то время пока по трапам уже сходят… эгм… штурмовые группы!

   И Кривцов чуть ли не с ненавистью взглянул на чертеж своего ублюдка: десантное судно типа LSIL; век паруса и так называемый «бомбардирский корабль» изобретенные еще Кольбером в 1670 году. Для действий против крепостей болотистых Нидерландов - как там говорили «дриксенские прибрежные болота»? Азов Петр Великий добывал тоже именно «бомбардирскими» кораблями. А на этих «канонерках» предполагались еще и десантные партии. Словом, с их схемой кап намучался. Выдал – сам удивлялся, скорей нечто, чем что-то.
 -  Лед! – только и нашелся возразить регент, - прибрежный лед еще крепок!
 -  Тем невероятнее будет нападение с моря! Разве не половина успеха – ударить с неожиданного направления, ваша светлость! А лед… ваше сиятельство! Конечно, вы уже увидели, суда довольно массивны, у них мощные борта и днище, с юта надстройки. Тонкий лед, что дальше от берега, они просто продавят сами, собственной тяжестью и ничуть не пострадают при этом, а сходни.. э… лестницы, трап.. – подбирая слово для Регента, Москино не удержался, ткнул в чертеж, - десантные сходни достаточно длинны, и могут быть перекинуты уже на крепкий прибрежный лед!
 - В адмиралтействе разберутся, - вновь только и ответил Рудольф Ноймаринен, перекладывая чертеж в бювар.
        Итак, «еще и ледокол» принят?

[Colombo]

Так что, ваша светлость, надеюсь, вы поверите, шесть человек – ничтожно мало, а не «много».
...
- Ваше сиятельство, мы занимались этой темой вдвоем с секретарем Нуартье, так вышло.
...
- Поэтому, Ваше сиятельство, боюсь, смогу предложить вам только часть военной программы.
...
- Отнюдь не все патриоты в Олларии так ограничены, как вам доносят, Ваше сиятельство.
...
Проще говоря, ваша светлость, в отличие от торговых лоханок, эти суда смогут сами оказать мощную артиллерийскую поддержку десантируемым партиям.
...
Разве не половина успеха – ударить с неожиданного направления, ваша светлость! А лед… ваше сиятельство!

СПОЙЛЕРЫ

Оставшись вдвоем, регент и командор долго смотрели друг на друга. Потом Райнштайнер взял листок бумаги, что-то написал на нем и перевернул. Ноймаринен сделал то же самое, и тогда Ойген положил свой листок рядом. У него было "Светлость-сиятельство, никакой не секретарь", у герцога - "Cам ты сиятельство". Похоже было, что тучи на горизонте Кривцова стремительно сгущались, и пора было срочно вызывать на подмогу дух Юлиана Семенова.

[Vieux Gogan]

СПОЙЛЕРЫ

Оставшись вдвоем, регент и командор долго смотрели друг на друга. Потом Райнштайнер взял листок бумаги, что-то написал на нем и перевернул. Ноймаринен сделал то же самое, и тогда Ойген положил свой листок рядом. У него было "Светлость-сиятельство, никакой не секретарь", у герцога - "Cам ты сиятельство". Похоже было, что тучи на горизонте Кривцова стремительно сгущались, и пора было срочно вызывать на подмогу дух Юлиана Семенова.

СПОЙЛЕРЫ

Большое спасибо и большой "браво"!
Тезис "Александра Иване" - "любой попаданец засыплется прежде всего на лексике"! Браво, но тучи-то - отнюдь не только из-за сиятельств-светлостей!
Кстати, ответы на листках бумаги, сличение ответов... Не Последний ли Кольценосец К.Еськова? Страшные дела в этом местном Умбаре, дуксы адмирала Джильди Корнеро повесили... Такое "продолжение" очень лестно (не повешение. Впрочем,, полагаю скоро и личнчевать могут, Кривц. вообще талантливый, сейчас друзей заводить начнет дальше Пока - Арриго и Сэ у него здесь уже поклонники. Вопрос - кого раньше линчуют, его, меня?). Жаль, они еще целый пост трепаться будут - впрочем, озабочусь сократить, но сцену с бумажками нельзя не вставить, раз уж такая миниатюра пошла, спасибо!