Рождение Цареубийцы 

Почему-то многие воспринимают Джейме с чистого листа. С приезда в Винтерфелл и истории с Браном. Но это ягодки от цветочков, расцветших много лет назад, когда юный Джейме Ланнистер убил безумного короля, а молодой Нед Старк увидел его сидящим на троне. Именно тогда и завязался основной узел интриги, но читать и собирать воедино рассыпанные по тексту намеки получается не у всех. Умный Эльдар Рязанов, когда снимал свой "Жестокий Романс", это понял, и по разбросанным по пьесе намекам и отсылам в прошлое снял первую серию. Я попробовала сделать то же самое, то есть по кусочкам собрать те 33 года из жизни Джейме Ланнистера, которые он прожил не на наших глазах. Когда я выстроила соответствующие цитаты и сцены в хронологическом порядке, мне стало очень грустно - впрочем, это мои проблемы.

Нормального детства у детей лорда Тайвина не было. Тирион мать, естественно, не помнил, но старшие вспоминали о леди Джоанне лишь в связи с наказанием, когда мать застала их за непозволительной игрой. Ни тепла, ни нежности, ни понимания они, похоже, не знали. Отец видел в близнецах средство для достижения своих целей, а в Тирионе - позор и обузу. Никаких светлых моментов не отмечено. Вот так они и жили. Джейме понемногу влюблялся в сестру и защищал братишку, отец для него был скорее сюзереном, чем папой, а матери словно бы и вовсе не было. Юного Ланнистера не заставляли душить щенят и младенцев, но жалеть, щадить и уважать других, особенно не Ланнистеров, тоже не обучали.

Логичным и законченным продуктом воспитания лорда Тайвина стала Серсея, а вот с Джейме что-то пошло не так; братишка ли стал причиной или что другое, но старший сын Тайвина откуда-то умудрился набраться человечности. Он и Серсею, как мог, пытался примирить с Тирионом.

"Я пытаюсь вспомнить, когда она целовала меня в последний раз. Мне тогда было шесть или семь, никак не больше. Это Джейме подзадорил ее".

Больше про детство Джейме не известно ничегошеньки, но инфантильными становятся от избытка нежности и заботы, а не от недостатка.

С детством и отрочеством вроде ясно, теперь юность. Джейме рано проявил себя и в бою и на турнирном поле.

"— Ему всего лишь тринадцать, Тирион.

— Вспомни Джейме в этом возрасте и позволь Джоффри доказать, что он сын своего отца."

Наследник Ланнистеров стремительно ворвался в число лучших воинов Вестероса ("Я честно заслужил свое рыцарское звание. Даром мне ничего не давалось"), в него, как впоследствии в Рыцаря Цветов, была влюблена половина девушек королевства, но у лорда Тайвина были свои планы, в которых места чувствам и мнению сына не было. Джейме же любил сестру и только сестру, что и неудивительно, учитывая их детскую близость и характер Серсеи.

Джейме был влюблен; она, видимо, тоже, но при этом головы не теряла, а во время пребывания при дворе успела обучиться искусству интриги. Брат и любовник был ей очень нужен (и, видимо, не только для личной жизни), но пусть на жертву идет он. Серсея придумала план, который избавлял Джейме от женитьбы (тут ему раз в жизни повезло - уж лучше белый плащ, чем Лиза Талли) и позволял им быть вместе. Правда, для этого Джейме должен был пожертвовать наследством и навсегда отказаться от возможности иметь семью и законных детей, но влюбленные мальчишки всегда готовы на жертвы и мало задумываются о том, что будет потом.

"— Но ведь есть еще Бобровый Утес...

— Что тебе дороже — утес или я?"

Он выбрал, но Серсея просчиталась. Ее увезли, а Джейме остался и довольно быстро понял, что "получил белый плащ не за мастерство в обращении с мечом и копьем и не за подвиги, совершенные в битве с Братством Королевского леса. Эйерис выбрал его, чтобы насолить отцу, лишив лорда Тайвина наследника".

Король с самого начала видит в Джейме смесь заложника и орудия для унижения лорда Тайвина, да и самого Джейме не щадит. Взять ту же историю с турниром, на котором Джейме не позволили появиться. "Даже теперь, столько лет спустя, это наполняло Джейме горечью. А в тот день, когда он ехал на юг в своем новеньком белом плаще, чтобы стеречь пустой замок, это было и вовсе невыносимо. Он сорвал бы с себя этот плащ, но было уже поздно. Он принес клятву, которую слышало полкоролевства, а в Королевской Гвардии служат пожизненно". Если охранять безумного садиста, наблюдая малоаппетитные подробности придворной жизни и понимая, что это навсегда, - везение, то крокодил - птичка певчая, а тигр - бабочка. В таких условиях либо гибнут, либо очень быстро взрослеют и стервенеют. От одиночества, от безнадежности, от увиденного зла.

Но Джейме, тем не менее, намеревался сдержать клятву. Наверное, это не очень корректно, но я все же приведу спойлер (вступление к "Пиру ворон"). Когда началось восстание против Таргариенов, спровоцированное историей с Лиенной,  "Джейме хотел идти с Раегаром, но... Джон Дарри сказал, что он принадлежит Эйерису. Раегар был мягче. Он объяснил - кто-то должен защищать короля. По мнению Джейме, это мог бы с не меньшим успехом делать Барристан.

- Нет - ответил Раегар - Эйерис чувствует себя спокойней рядом с тобой. Ни Тайвин Ланнистер, ни Роберт, ни Джон Аррен, ни Нед не нападут, если Джейме так близко.

"Я не заложник, я рыцарь Королевской Стражи!" – возмутился Джейме. Дарри прервал – "вам отдали приказ, рыцарь!". Раегар понимал, что отец - сумасшедший. Он обещал изменить, наладить все... после войны".

Раегар понимал, что в королевстве что-то неладно, хотя сам дал повод для смуты. Роберт мог взбрыкнуть из-за оскорбленной любви, Старки - из-за оскорбленной чести, но перерасти в восстание это могло лишь при наличии объективных причин. Судя по всему, принц Раегар был неплохим и неглупым человеком, симпатизировавшим Джейме, но он отделался туманными обещаниями и уехал, фактически оставив юношу заложником в руках безумного отца.

Со стороны Раегара это походило на ту самую слабость, от которой полшага до предательства. Лорд Тайвин, если бы политика этого потребовала, мог пожертвовать и сыном ("Отец до сих пор держался в стороне от войны — несмотря на все зло, которое причинил ему Эйерис, он полагал, что дом Ланнистеров должен быть на стороне победителя") а сам Джейме? Положение заложника, присягнувшего защищать маньяка, оставляет очень малую свободу для маневра. Выбор прост: смирение, побег и бунт, причем все три одинаково опасны. Впрочем, смерти Джейме никогда не боялся.

В последующих событиях и следует искать ключ к характеру этого человека. И дело не столько в самом цареубийстве, сколько в том, что было до и, особенно, позже.

Сначала Джейме вдосталь налюбовался на помазанника Божия, его любимцев и их методы и узнал о страсти сумасшедшего "дракона" к огню и его жутковатых приготовлениях.

"Они не доверяли никому, даже собственным ученикам. Королева давно уже ничего не видела, принц Рейегар был занят тем, что сколачивал армию. Однако новый королевский десница, лорд палицы и кинжала, был не совсем глуп и, видя, что Россарт, Белис и Гаригус день и ночь занимаются какой-то кипучей деятельностью, начал что-то подозревать.

Челстед, вот как его звали — лорд Челстед. Я всегда считал его трусом, но однажды он внезапно обрел мужество и явился к Эйерису. Он сделал все, чтобы отговорить короля: убеждал, шутил, грозил и в конце концов стал умолять. Видя, что потерпел неудачу, он сорвал с себя цепь десницы и швырнул на пол. За это Эйерис сжег его заживо, а цепь повесил на шею Россарту, своему любимому пироманту — тому самому, который поджарил лорда Рикарда Старка в собственных доспехах.

А я все это время стоял у подножия Железного Трона в своих белых латах, недвижный, как мертвец, охраняя своего сюзерена и его очаровательные тайны."

Бунт зрел, и последней каплей стало садистское убийство Старков.

Лорд Рикард просил поединка, и король удовлетворил его просьбу. Старк оделся в доспехи, как для боя, думая, что будет сражаться с одним из королевских гвардейцев — возможно, со мной. Вместо этого его привели в тронный зал, подвесили к стропилам, и двое пиромантов Эйериса развели под ним огонь. Король сказал ему, что огонь выступает как боец от дома Таргариенов. Поэтому лорду Рикарду, чтобы доказать свою невиновность в измене, оставалось одно... не сгореть.

Когда огонь разгорелся, привели Брандона. Руки ему сковали за спиной, а шею обвязали мокрым кожаным шнуром, прикрепив его к приспособлению, привезенному королем из Тироша. Однако ноги ему оставили свободными и за самым пределом его досягаемости положили длинный меч.

Пироманты поджаривали лорда Рикарда медленно, то убавляя, то раздувая огонь, чтобы тот давал хороший ровный жар. Сначала на лорде вспыхнул плащ, потом камзол, и он остался в одних доспехах. Эйерис пообещал, что скоро он испечется... если только сын его не освободит. Брандон пытался, но чем сильнее он боролся, тем туже затягивалась веревка вокруг его горла, и в конце концов он удавил сам себя.

Что до лорда Рикарда, его доспехи раскалились докрасна, и расплавленное золото со шпор стало капать в огонь. Я стоял у подножия Железного Трона в своей белой броне и белом плаще, стараясь думать о Серсее..."

Старался спрятаться в воспоминаниях о лучшем, что было в его жизни, но не вышло, потому что и десятилетия спустя перед глазами Джейме стояли умирающие Старки.

Видимо, тогда Джейме еще не научился скрывать свои чувства, во всяком случае, "После сам Герольд Хайтауэр отвел меня в сторону и сказал: "Ты давал обет защищать короля, а не судить его". Таков был Белый Бык, верный до конца, хороший человек, не то что я". Хорошие люди не нарушили клятвы, действуя по принципу "Я выполнял приказ". Хорошие люди осудят Цареубийцу, хоть и воспользуются его преступлением, если не в виде власти, то в виде жизни. Но это потом, пока же: "Изменники хотят заполучить мой город, — сказал он при мне Россарту, — но им не достанется ничего, кроме пепла. Пусть Роберт царствует над кучей костей и горелого мяса".

Вот тут-то и настало время выбора между призрачной рыцарской честью и реальной человечностью. Ларошфуко говорит, что высшая доблесть - в одиночку совершить то, на что большинство решается в присутствии многих свидетелей, Джейме таким мужеством наделен в полной мере.

И только не надо говорить, что он спасал отца или свою шкуру, и ему было плевать на город и человеческие жизни. Тогда выбор у Джейме, как раз, был, и какой! Да, король ему приказал под угрозой смерти принести голову отца, но Эйерис был безумен и не подумал, что для того, чтобы Джейме выполнил приказ, его придется отпустить. Он спокойно мог уйти и рассказать лорду Тайвину все, что знал (инфантильный папочкин сынок, так бы и поступил).

Что сделал бы, узнав про пиромантов, Тайвин? К гадалке не ходи - подождал бы, пока подойдет Нед Старк, позволил тому сгореть, а Эйерису извести свое зелье, и стал бы повелителем пепелища и всех сопредельных земель. Возможно, прикончив Старка или Таргариена, если бы кто-то случайно уцелел в этом пекле. А уж кто бы стал королем - женившийся на Серсее Роберт Баратеон или же вышедший из гвардии по причине смерти государя Джейме Ланнистер, посланный покойным королем на переговоры к батюшке и поэтому уцелевший - вопрос дискуссионный.

Джейме мог уйти, но "Мой гонец сказал, что при короле находится лорд Россарт, и я понял, что это значит", так как "помнил, как блестели глаза Россарта, когда тот разворачивал свои планы, показывая, где будет спрятана "субстанция". Гаригус и Белис хлопотали не меньше его".

Видимо, пепел Старков слишком громко стучал в сердце Ланнистера, потому что он не колебался.

"Когда я разыскал Россарта, он, одетый простым латником, спешил к боковой калитке. Сперва я убил его, потом Эйериса, пока тот не послал к пиромантам еще кого-нибудь".

Для меня поступок Джейме - не клятвопреступление, а свершенное правосудие и осознанный выбор. Недаром он переоделся в золотые доспехи Ланнистеров. "Золотые доспехи, а не белые, - только об этом никто не помнит. Надо было снять заодно и тот проклятый плащ".

***

"Эйерис увидел его обагренный клинок и осведомился, чья это кровь — не лорда ли Тайвина? "Мне нужно, чтобы этот изменник умер. Мне нужна его голова, и ты мне ее принесешь, а иначе я сожгу тебя со всеми остальными. Со всеми предателями. Россарт говорит, что они прячутся в стенах! Ничего, скоро им станет жарко. Чья это кровь? Чья?

— Россарта, — сказал Джейме.

Тогда пурпурные глаза округлились, и королевский рот в ужасе раскрылся. Эйерис обмарался и побежал к Железному Трону. Джейме под пустыми взорами черепов на стенах стащил со ступеней последнего короля-дракона, визжащего, как свинья, и воняющего, как выгребная яма. Единственный надрез по горлу — больше ничего не потребовалось. Как все просто, подумал он тогда. Король не должен умирать с такой легкостью.

Россарт по крайней мере оказал сопротивление, хотя, по правде сказать, дрался он, как алхимик. Странно, что никого никогда не занимало, кто убил Россарта... впрочем, он был низкого рода." (так же, как и сын мясника, судьба которого тоже никто не озаботила. - В.К.)

Король умер. Да здравствует король? Пожалуй, могло быть и так…

Сир Элис Вестерлинг, лорд Кракехолл и другие отцовские рыцари ворвались в зал как раз вовремя, чтобы увидеть заключительную сцену, поэтому Джейме не успел исчезнуть и не дал случая какому-нибудь хвастуну присвоить себе его вину и славу. Нет, только вину... он понял это сразу, увидев, как они на него смотрят... хотя, возможно, они просто боялись. Ведь он, хотя и Ланнистер, входил в число семерых белых рыцарей Эйериса.

— Замок наш, сир, и город тоже, — сказал ему Роланд Кракехолл, но это было правдой только наполовину.

— Скажите им, что Безумный Король мертв, — приказал Джейме. — Пощадите всех, кто сдастся, и возьмите их в плен» (сдается мне, что мерзавцы и инфантильные личности ведут себя иначе!)

— Следует ли мне также провозгласить нового короля?" — спросил Кракехолл, и Джейме хорошо понял смысл его вопроса. Кто это будет: ваш отец, Роберт Баратеон, или вы хотите посадить на престол другого драконьего короля?

— Провозглашайте, кого вам охота, — сказал он Кракехоллу, взошел наверх и сел на Железный Трон, положив меч на колени. Он желал посмотреть, кто первый потребует себе королевство. Так случилось, что первым явился Эддард Старк."

Потом подоспели и другие. Победители занялись политикой, то есть дележкой шкуры убитого дракона, а что делал Цареубийца?

— В последующие дни я выследил и поубивал остальных мастеров. Белис предлагал мне золото, Гаригус, рыдая, молил о милосердии. Что ж, меч милосерднее огня, но не думаю, что Гаригус оценил милость, которую я ему оказал".

Почему-то эти "последующие дни" проскакивают мимо, а это, на мой взгляд, решающее доказательство в пользу Джейме Ланнистера. Ни ему самому, ни лорду Тайвину пироманты больше не угрожали. Почему же Джейме уничтожил своих свидетелей, показания которых могли бы сделать его героем?

Инфантильным личностям свойственно громко хвастаться, громко плакать, на худой конец, громко оправдываться. Джейме молча и непреклонно выслеживал и уничтожал "огненных дел мастеров". Так поступают люди, уверенные в своей правоте и видящие дальше своего носа. Джейме не просто карал убийц, ИМХО он в корне пресекал создание "оружия возмездия", но уже для короля Роберта или для... лорда Тайвина. Цареубийца не хотел, чтобы когда-нибудь еще в Вестеросе заживо горели люди. Если у Пса было обожжено лицо и это видели все, то у Джейме - душа, но этого не заметили.

"— Мой рассказ лишил тебя дара речи? Сделай хоть что-нибудь. Обругай меня, поцелуй или назови лжецом.

— Если это правда, почему об этом никто не знает?

— Рыцари Королевской Гвардии дают клятву хранить секреты короля. Хочешь, чтобы я ее нарушил? — засмеялся Джейме. — Думаешь, благородный лорд Винтерфелла стал бы слушать мои оправдания? Ему бы честь не позволила. Ему хватило одного взгляда, чтобы признать меня виновным".

Невнимательным читателям тоже хватает одного взгляда...