Каким ты был, таким ты и остался.

Прежде чем судить Джейме, попробуем разобраться с его инфантильностью, интеллектуальным уровнем и якобы случившейся с ним трансформацией. Что такого проявилось в нем после пленения и потери руки, чего не было бы ранее? Что он сделал бы (или не сделал), останься здоровым и сильным?

Вызывающая красота, горячность и отвага Джейме неоднократно подчеркиваются Мартином, и при невнимательном чтении создается впечатление эдакого идущего с улыбкой по жизни счастливчика. Куда менее заметны другие, совершенно уникальные по вестеросским меркам таланты нашего героя. Джейме умеет прощать и сочувствовать другим, в том числе и врагам. При этом он остается истинным Ланнистером - в том смысле, что прекрасно разбирается в человеческой натуре, только (в отличие от папы и прочих родственников) не стремится манипулировать людьми, ибо патологически не властолюбив и не мстителен, всегда отдает дань врагу ("Я вижу мужа, который скорее умрет, чем предаст своего короля").

В тех же Семи Королевствах табуны лордов, которые спят и видят прыгнуть повыше, и хорошо, если на тысячу тех, кто хочет, но не может, попадается такой, который может, но не хочет. Тут Джейме не указ ни отец, ни Серсея. Ну НЕ хочет он власти! Он не хотел ее, убивая короля, он не хотел ее, споря с Серсеей в Винтерфелле ("Этой чести я не добиваюсь. Она требует слишком больших усилий"), он не захотел ее, вернувшись в Королевскую гавань, хотя власть в какой-то степени могла бы скомпенсировать его потерю. В этом Джейме остался прежним. Никуда не делись и его отвага, презрение к смерти и склонность к циничным, бьющим под дых шуточкам, скрывающим то, что люди благородные навязчиво выставляют на всеобщее обозрение.

Теперь о любви к ближним. Тирион ненавидит отца и сестру, но обожает красивого и сильного брата, хотя по логике вещей и по старику Фрейду должно быть наоборот. Оказывается, циник Джейме - единственный, кто относился к маленькому уродцу по-человечески. Сказать сестре "Перестань, ему больно" - это еще не все. Тирион самолюбив и очень раним; для того, чтобы вызвать такое к себе отношение, Джейме нужно было проявить бездну такта и терпения, которых трудно ожидать от подростка. В этом возрасте мальчишки наименее склонны к состраданию по отношению к слабому, а у Джейме к тому же перед глазами был пример отца и обожаемой сестрицы. И все равно он продолжал защищать Тириона. Как заметил многоуважаемый Варис: "Джейме, непонятно почему, привязан к чертенку", а Тирион уверен, что в беде может рассчитывать на брата ("Джейме? — прохрипел Тирион, захлебываясь собственной кровью. Кто же еще мог спасти его, если не брат?"). Брат в итоге его и спасает вопреки воле лорда Тайвина и Серсеи.

("— Ты казнишь его за это, правда? Ты отомстишь за нашего сына.

Джейме отстранился.

— Тирион по-прежнему мой брат...) Здесь Джейме тоже остался верен себе.

К слову сказать, привязанность самого Тириона имеет границы: "При всей любви к своему брату, Тирион не хотел бы оказаться возле него в Шепчущем Лесу даже за все золото Бобрового утеса".

Лично я полагаю (доказательств нет и быть не может), что, если бы не Джейме, Тирион возненавидел бы все человечество и трудно сказать, во что бы он превратился и что бы натворил - если бы выжил, разумеется. И уж в любом случае Бес не нашел бы нужных слов для Джона, но пока это к делу не относится.

Теперь Бриенна. Для Джейме Ланнистера она - враг по всем статьям, тюремщица, к тому же постоянно выказывавшая ему свое презрение и неприязнь. Клятву, которую у него, пьяного, скованного, с мечом у горла вырвала благородная леди Кейтилин, клятвой не счел бы самый ярый поборник рыцарской чести, да и что Цареубийце какая-то клятва? При этом Джейме путешествует не один, а с весьма подловатым родственничком, который сделает все, что он скажет. Бриенна же при всей своей силе и исполнительности умом не блещет, к тому же ей надо спать, есть и иногда отлучаться в кусты. Что бы сделал на месте Джейме любой пленник? Вероятно, попробовал бы удрать, с большей или меньшей степени удовольствия прикончив - или хотя бы ранив - стерву-охранницу. Более того, судьба распорядилась так, что Джейме держал в своих руках свою свободу и жизнь Бриенны.

"- Размахнуться как следует, когда она подплывет, — и он отделается от нее навсегда.

Вместо этого он неожиданно для себя протянул весло ей. Бриенна ухватилась за него, и Джейме втянул ее в лодку".

Да, подонок ведет себя явно не по-подонски, но и это еще не все. Он начинает Бриенну ЖАЛЕТЬ, видит в ней несчастного, обделенного судьбой человека. У Джейме в это время еще обе руки, он намеревается добраться до Королевской гавани и всем назло исполнить данную клятву, с усмешкой представляя физиономии людей чести, ждущих от него предательства, но слоноподобная воительница внезапно напоминает ему... брата-карлика.

"Что за несчастное создание. Она чем-то напоминала ему Тириона, хотя на первый взгляд трудно было найти двух более несхожих людей. Возможно, это мысль о брате побудила его сказать:

— Я не хотел вас обидеть, Бриенна. Простите меня."

Джейме Ланнистер просит прощения! У кого?! Для сравнения, вспомним, как он вел себя в тюрьме:

"Он поднял на нее прищуренные зеленые кошачьи глаза, медленно привыкающие к свету. — Я предложил бы вам сесть, но ваш брат не позаботился снабдить меня стулом."

***

"— Вид у вас, должен заметить, ужасный, хотя, возможно, дело в освещении. — Он был скован по рукам и ногам так, что не мог ни встать, ни лечь поудобнее. Ножные кандалы крепились к стене. — Мои браслеты достаточно тяжелы для вас, или вы пришли, чтобы сделать их поувесистее? Я могу побренчать ими, если желаете."

***

"— С какой стати я должен отвечать вам?

— Чтобы спасти свою жизнь.

— Вы думаете, я боюсь смерти? — Эта мысль как будто позабавила его."

***

"— Думайте, что хотите — я давно уже не забочусь о том, что обо мне говорят."

А вот это он говорит, уже потеряв руку. Разве это другой человек? Нет, все тот же.

"Джейме удерживала на ногах только ярость— Я вижу, вы потеряли руку.

— Я ее не терял. Вот она, у меня на шее."

***

"— Но это же больно, — опешил Квиберн.

— Значит, буду кричать.

— Очень больно.

— Я буду кричать громко."

***

"— Ты что, спятил, Цареубийца? Смерти захотел? Кто же это лезет к медведю с голыми руками?

— С одной рукой, — поправил Джейме."

Он и вправду ничего не боится, но он любит брата и не дурацкой, сюсюкающей, унижающей любовью, а сумев понять, как и почему тому бывает плохо. И Бриенну он понял и пожалел. Джейме всегда защищал Тириона, и, ИМХО именно мгновенье, когда он записал великаншу в "несчастные создания", предопределило и выходку с "сапфирами", и медвежью яму, и спор с Лорасом. Любой другой рыцарь наверняка бы увидел в Бриенне виновницу своего увечья и возненавидел бы ее за это. И это было бы отчасти правильным, ведь освободи она его и веди себя по-другому события пошли бы иначе.

"Нескольких насильников Бриенна уж как-нибудь выдержит, но если она будет сопротивляться чересчур рьяно, Варго может для начала отрубить ей руки и ноги. А хоть бы и так — мне-то что? Я сохранил бы собственную руку, если бы она отдала мне меч Клеоса, не упираясь."

Но Джейме никогда не искал виноватых, в этом он тоже остался верен себе. И полез в медвежью яму.

У него вообще с враждой и ненавистью плохо получается ("Джейме стало почти что жаль Робба Старка. Он выигрывает войну на ратном поле и проигрывает в спальне, дурачок"),  тогда как положительные персонажи прямо-таки ими исходят.

При этом Джейме очень неплохой психолог - не хуже, если не лучше, отца и брата. Он прекрасно понимает, с кем имеет дело, будь то Бриенна, незадачливый родич (рассуждение про льстецов и дураков само по себе - верх остроумия), Старки, Железные Икры или Белые Плащи. Он мгновенно просекает ситуацию и делает правильные выводы. Его ироничный отзыв о причинах переезда Неда содержит емкую характеристику Неда и его проблем ("По сотне причин... по обязанности или по долгу чести. Может быть, он стремится вписать свое имя крупными буквами в книгу истории, может быть, хочет оставить свою жену или сделать и то и другое. Быть может, решил просто погреться - впервые в своей жизни"), а точное упоминание о погибшем женихе пробивает щит добродетели Кейтилин, когда она в очередной раз произносит словцо "Цареубийца".

Другое дело, что Джейме предпочитает, пока может, действовать мечом, а не языком. Первый раз он пускает в ход ланнистерское уменье манипулировать людьми, спасая Бриенну от насилия.

"— Экий забавник, — хмыкнул Джейме. — Дай отгадаю: почему вы не хотите, чтобы она кричала? — И он сам закричал во всю глотку: — САПФИРЫ!"

***

"— Джейме, зачем ты тогда закричал?

— Зачем я закричал "сапфиры"? Пошевели мозгами, женщина. Разве кого-нибудь из них проняло бы, закричи я "насилуют"?

— Ты мог бы не кричать вовсе."

Не мог, видимо. Как не мог не броситься с мечом в лес за разбойниками, от которых убегала Тиша. Но мы, кажется, плавно переходим от утверждения об резком изменении натуры Джейме к вопросу об его интеллекте и инфантильности.

Мне кажется, Джейме Ланнистер и с рукой и без руки остается Джейме Ланнистером и его поступки и в плену и после освобождения для него совершенно естественны и логичны. Никакого резкого переосмысления жизненных ценностей не происходит, а самые главные вещи, определяющие мировоззрение Джейме, наш Лев высказал Кейтилин в Риверранском подвале, и думал он над ними, видимо, не год и не два. Да, изменились обстоятельства и, соответственно, реакция на них, но не сама личность.