Новелла "Хеллсинг"

[Хедин]

Мертвец уже не сидит возле стены. Длинные волосы падают на пол, когда он на коленях склоняется к камням, слизывая оттуда капли её крови. Лицо теперь не напоминает гнилую рану, хоть опущенная голова и мешает разглядеть черты. Интегра видит снежную белизну кожи, длинный язык, высовывающийся почти на фут, не пропускающий ни каплю лакомства. И тут же всё становиться на свои места: рассказы отца, семейные легенды, предназначение Хеллсинга. Это вампир! Настоящий вампир и мы его пробудили!
Мертвец поднимается с колен, легко выдирая из стены ремни. Интегра и её враги могут видеть одно и то же – резкие черты, широкий оскал и пляшущие безумием глаза. Весёлая ярость, которая, тем не менее, ни оставляет и единого шанса для спасения. Но вот кому? Почему-то девочке не страшно…
Одним рывком вампир избавляется от всех обвивающих тело полосок кожи. Разорванные ремни падают грудой, освобождая черный костюм. Улыбка мертвеца становиться ещё шире, острые как иглы клыки удлиняются.
-Что это?!!! – вырываясь из ступора, вопит один из телохранителей. – Труп ожил!!! Что нам делать, сэр?!!!
Молиться, хочет сказать Интегра, только и это вас не спасёт. Ничто здесь не остановит вампира. Тем более попробовавшего крови.
-Не знаю! – Ричард паникует, пятится к двери. Верит, что его охрана поможет против этого? Без распятий, чеснока и серебра им не справиться.
Затверженные отцовские уроки требуют применения, но чем она должна сражаться, раненая и обессиленная ужасом предыдущих часов?
-Брат ничего не говорил… да не стойте, убейте это!!! Убейте обоих, оправьте их в ад!!!
Бритоголовый телохранитель вскидывает оружие… и валится на пол. Интегра не успевает понять, почему остальные начинают жутко кричать, пока не бросает взгляд на тело. Верхней половины головы по самый нос нет. Снесены идеальной ровной линией, будто срублены. Остатки лица в руке вампира, стоящего на том же месте. Хотя никто ничего не понял, Интегре уже знает, что произошло.
Он… он двигается быстрее взгляда… папа говорил…
Чудовище поднимает свою страшную добычу, откуда градом хлещет кровь, и  жадно пьёт. Длинные пальцы сжимают остатки черепа, словно спелый лимон, выдавливая из него новые порции алой влаги. Девочку чуть не выворачивает от зрелища раздавленных глаз, стекающих вместе с кровью. Вампир отбрасывает оставшийся кусок мяса, протягивает руки к ещё живым убийцам. Интегра видит его белые перчатки, изрисованные странными знаками, которые сейчас пылают в полутьме подвала. Дьявольская улыбка парализует всю шайку Ричарда.
-Буууу! – этот демон даже не пытается защищаться от наставленных на него пистолетов. Он развлекается, словно демонстрируя ей, на что способен.
Новые крики, теперь уже агонии, через мгновение оглашают темницу. Узник серым туманом, размываясь на пределе её зрения, несётся в центр охранников, мелькают его руки, рвут человеческую плоть, расчленяют на куски. Ещё четыре тела валятся на пол, бурый от разлитых луж крови. Настолько быстрый, что Интегра не успевает моргнуть, узник останавливается перед Ричардом. Захоти он убить – и дядю ничто бы не спасло. Девочка видит, что вампиру просто весело играть с попавшими в его тюрьму жертвами.
-Боже!!! Кто ты?!! – пули Ричарда врезаются в тело бывшего пленника. Словно падая в густую смолу, без всплеска крови, без малейшего следа ран. Дядя разряжает всю обойму в грудь, но вампир даже не шевелиться. Лишь глаза по-прежнему сверкают безумной радостью и наслаждением.  Он протягивает Ричарду сжатый кулак и тот шарахается к выходу. Из ладони вампира со звоном падают все выпущенные пули.
Он неуязвим! Интегра смотрит на своего невольного защитника. Кто помешаеттому, покончив с дядей, взяться за неё? В этот раз действительно бесполезно бежать, от подобного создания не уйдёшь.
Рука вампира лениво бьёт чуть выше кисти Ричарда. Совсем легкий тычок, но крик дяди стократ сильнее воплей всех его охранников, вместе взятых. Оторванная рука падает на пол, а следом за ней валится и сам несостоявшийся глава семьи.
Вот и всё. И всё же Интегре почему-то не страшно. Пришелец из тьмы поворачивается, смеясь со звериными нотками в голосе. Девочка может разглядеть его во весь исполинский рост, смотрит на пляску смерти в жутких огоньках глаз и всё же не боится. Страх ушел вместе с дядей. Мертвые не пугают, особенно теперь.Монстр идёт к ней, сидящей у стены, на отнявшихся ногах. Девочка знает – вампиру нельзя глядеть в лицо, но всё же смотрит, не в силах оторваться. Это не его колдовство, просто последнее желание Интегры получить нужный ответ.
Высокая фигура, не дойдя одного шага, останавливается. Сейчас он закрывает всю бойню в темнице, но источаемый самим вампиром запах крови всё равно силён. Внезапно этот демон становиться на колено, как старинный рыцарь. Вот уж действительно, на белом коне, приходит неуместная мысль. Вампир разглядывает измученную Интегру со смесью насмешки, легкого беспокойства и ожидания. И всё же голос тихий и почтительный, она сразу узнаёт этот мягкий тон. Её мысленный собеседник стоит, склонившись, и длинные седые волосы едва не касаются  измазанного в чужой и своей крови платья девочки.
-Вы в порядке, мисс Хеллсинг? – заботливый тон, совсем как Уолтера. Его длинная рука стремительно касается раненой руки. Неужели он хочет ещё крови? Девочка не успевает испугаться, а резкая боль от пули уже уходит. Вампир убирает пальцы в белой перчатке, на которой она ясно видит сверкающую огнём пентаграмму.
-Я к вашим услугам, мисс Хеллсинг, и жду приказаний, – с прежней смесью веселья и уважения говорит её защитник. Секретное оружие… вампир в институте, что это всё значит, что за исследования проводил отец?
Их долг – охотиться и убивать живых мертвецов, защищать людей. А теперь чудовище спасает её от тех, кого она должна оберегать. Не навались всё в один момент, Интегра бы рассмеялась, сейчас же остаётся лишь немыслимая усталость. Рана уже не болит, благодаря помощи неожиданного союзника, но сил потеряно немало, нужно отдохнуть.
За спиной вампира раздаётся стон, на фоне двери появляется очередной черный силуэт. Дядя, приподнявшись с пола, держит в оставшейся руке чей-то пистолет. С культи ручейком сбегает кровь, Ричард сам куда больше похож на покойника, чем стоящей на колене вампир.
-Хелл … Хеллсинг будет моим! Будет моим!
Ярость даёт ему сил встать, целясь для последнего выстрела. Не в вампира – в племянницу.
Интегра уже ничего не успевает. Лишь когда горит цветок выстрела, где-то в уголках сознания летит детский вопль.
-Папа!!!
Но боль не наступает. Перед глазами Интегры рука в черной одежде, отгораживающая от ярящегося в ненависти родственника. Вампир даже не поворачивается, блокируя выстрел. В этот момент девочка окончательно понимает – отец оставил ей идеальную защиту. С таким воином не справиться никто. Красные глаза вампира вспыхивают пылающими звездами, в них словно рождается и через мгновение умирает свет.
-Твоя кровь воняет гнилью, Ричард, да и мозги  не лучше, - полным презрения тоном произносит чудовище. Только теперь он оборачивается, и одного взгляда достаточно, чтобы дядя выронил оружие. Он падает на колени в разившееся море крови, в кольцо изуродованных тел.
-Тебе никогда не быть моим хозяином, Ричард, - вновь оборачиваясь к Интегре, отрезает вампир. Он смотрит в глаза девочки и чего-то ждёт. Приказа… нет, скорее выбора.
Небольшой пистолет, выроненный одним из убийц, лежит рядом с её ботинком. Интегра понимает. Только она может решить, что делать с тем человеком, который мечтал насладиться её мольбами, а сейчас сам дрожит среди мертвецов. Он и так умирает от потери крови, но заслуживает ли предатель такой легкой смерти, имеет  право умереть сам? Лорд должен не только править, но и карать – вот и обратная сторона её теперешней жизни. И гладкая, ещё хранящая тепло предыдущего хозяина рукоять удобно размещается в ладони.
Девочка целится, ухватившись за рукоять обеими руками. Пальцы дрожат, и рука вампира незамедлительно оказывается перед ней, создавая опору. Она словно отлита из стали, настолько неподвижна. Интегра опирается на нового помощника, словно в тире на стойку. Лицо её слуги близко, он не смотрит на девочку, будто давая возможность уладить семейное дело без излишних вмешательств и смущений. Подобная деликатность может казаться сейчас лишней, но она чувствует – вампир действительно существует в мире своих понятий о стиле и поведении. Кем бы он ни был, это аристократ,Интегра чувствует благодаря всему своему семейному воспитанию. Их лица сейчас рядом, она бы ощутила дыхание, будь он живым, должна была испугаться, когда вампир столь близко. Нет ни того, ни другого. Просто молчаливая поддержка.
-Как тебя зовут? – для слышавшего это дяди голос наверняка сух и холоден, в нём звучит приговор и скорое возмездие. Для самой Интегры - полон дрожи при мысли о том, что сейчас предстоит совершить.
-Алукард, - растягиваются в ухмылке тонкие губы, - по крайней мере ваши предки меня звали именно так.
Он чувствует страх девочки и делает всё, чтобы уменьшить его легким тоном. Можно обмануть кого угодно, но Алукард всегда будет знать, что она чувствует, думает, желает. Потому что слышал тогда биение её сердца. Как бы это не было странно, для главы охотников на вампиров этот монстр сейчас – самый близкий друг. И девочка спускает курок.
Они выходят вместе, переступая через ряды тел. Послушный слуга впереди, готовый заслонить от возможной опасности, и доказавшая своё право кровью глава организации. Навстречу им бегут двое из приспешников Ричарда и замирают как вкопанные. Один несмело поднимает револьвер на продолжающего улыбаться вампира и тут же падает. Тело разлетается на четыре части, забрызгав кровью стены подвального коридора. Алукард неподвижен, и его хозяйка не успевает задуматься, есть ли предел подобной скорости, как вдруг замечает плывущие в воздухе сверкающие нити.  Цвета ртути, тонкие, словно леска, они осенней паутиной окружают оставшегося человека. Тот замечает перед грудью отблеск света и в это же мгновение нити полосуют тело. Легко, словно не встречая сопротивления, они проходят насквозь, срезают голову, оставляя ещё один труп на стремительно краснеющем полу. Интегра уже ничему не удивляется, даже выходящему из-за угла человеку и уважительному тону Алукарда.
-Я рад, Шинигами, что твои гарроты по-прежнему остры…

[Хедин]

…Вертолёт зашел на посадку, кренясь набок, тряска воздушных потоков вывела Интегру из лабиринтов сна. Поправив сползшие к щеке очки, она устало сощурилась, пытаясь прийти в себя. Тот же самый сон, в течение десяти лет, повторяющийся едва ли не каждую неделю. Первый день её настоящего управления Хеллсингом, последний момент детства и прежней жизни. Та Интегра так и не выбралась из подземных склепов поместья, оставшись лишь позабытой жертвой семейного предательства. Новая, родившаяся в момент, когда пролитая кровь пробудила Алукарда, могла только с тоской вспоминать о минувшем времени. Потом и сожаление ушло, уступив место более неотложным делам.
Алукард молча разглядывал заострившийся и осунувшиеся черты хозяйки. Интегра была уверена, что всё время, пока длился сон, вампир не отводил взгляда от её лица. Своеобразная поддержка, странная, но как раз в духе её слуги. Для Алукарда мир представал собственным, совершенно непохожим на человеческое, течением времени и жизни. За годы оно многое узнала о его личности, но некоторые вопросы не спешила прояснять. Например, зачем отец(она получила немало подтверждений, что это был именно Артур) замкнул его в подвале? Алукард был безопасен для семьи, и не только из-за его принципиальности. Белые перчатки вампира покрывала Печать Кромвеля – видимое отражение той магии, которой сила Алукарда была поставлена на служение Хеллсингу. Иногда девушка думала, что возможно это не люди охватили волю Алукарда древним колдовством, а сам вампир позволил принять какие-то правила в этом, столь необычном для его рода занятии. Чудовище, убивающее других чудовищ. Слуга, который имеет иногда больше возможностей для действия и выбора, чем она сама, и всё же слушается приказов.
Алукард легко усмехнулся. Чтобы не случилось, он оставался жизнерадостнее многих её знакомых. Идеальный убийца, совершенный вампир, наслаждающийся этим. И, тем не менее, служба Хеллсингу не была для него игрой, это Интегра давно поняла. Цели Алукарда оставались неясными спустя годы знакомства.
На плече, вжавшись в его красный плащ, спала Серас. Вернее, слово “сон” тут подходило плохо, самое близкое состояние той не-жизни, в которую полицейская провалилась – кома.  Для человека – скорый путь в мир иной, для вампира – отдых, восстанавливающий силы. За девчонкой теперь нужен глаз да глаз, первые дни превращения всегда опасны и для самого молодого вампира, и для окружающих. Впрочем, это забота Алукарда, раз уж он взвалил на себя право спасать умирающих. Раньше за ним такой сентиментальности не наблюдалось.
Вертолёт опустился на широкую крышу поместья. Двухместная машина была тесновата на обратном пути, никто ведь не ожидал, что назад придётся лететь уже втроём. Впрочем, в полётах с вампиром можно было экономить на пилоте. Алукард всю дорогу не то что штурвала не касался – даже в лобовое стекло не смотрел, и всё же опутывающие вертолет силы верно несли их к посадочному полю крыши. Устроить там площадку всегда казалось ей хорошей идеей.
Когда мельтешение винта над головой замедлилось, Интегра распахнула дверцу, легко спрыгивая навстречу нескольким охранников. Среди их маскировочной военной формы даже ночью выделялся яркий жилет Уолтера. Время не пощадило заметно постаревшего дворецкого, и всё же движения и голос были как и раньше, сильными и плавными.
-Все в порядке, леди? – через её плечо глядя на ношу Алукарда, с нотой удивления поинтересовался старый слуга. Невозмутимый вампир, согнувшись в при погибели – при его росте любой вертолёт был мал – выносил тело Виктории.
-Более-менее. Только у нас добавиться жителей. Необычных жителей.
Дворецкий понял все на лету, стоило ему поглядеть на бледную Серас, разметавшуюся в руках Алукарда.
-В таком случае солнечные комнаты южного крыла для нашей гостьи будут не самыми подходящими. Я приготовлю одно из подвальных помещений…

***

Это пробуждение был непохоже на все предыдущие восемнадцать лет. Серас всегда постепенно переходила от мягкой, зыбкой ткани снов к бодрствованию. А тут её словно выкинули зимой в сугроб снега. Яркая вспышка света била в раскрытые глаза. Заслонившись ладонью, полицейская со стоном повернулась на бок. Незнакомые, чужие простыни, широкая кровать, вокруг голые стены, столик, на котором аккуратно сложена одежда, тяжелый шкаф, да пара подсвечников и неяркая лампа на потолке. Именно её тусклый свет так резал глаза.
Где это я? И тут девушка всё вспомнила. Деревня, полная чудовищ, гибель Д-11 и вампир, выдернувший из кровавой реки. Полет и разговоры с новым хозяином Серас помнила смутно.
Хозяином? Почему я так подумала? Он что-то говорил об организации, работающей на благо Англии... и ещё там была женщина… госпожа Хеллсинг… хозяин Алукард её слуга.
Сев, она с испугом огляделась. Деревянная дверь закрыта, окон нет, лишь серые стены со всех сторон и вентиляционная отдушина близ потолка. Виктория сама не могла объяснить, откуда догадалась, что сейчас находиться под землёй. Помещение было похоже на тюремную камеру, но откуда-то из-за стен доносились обрывки голосов. Какой-то общий шум, многоголосые переговоры, распадающиеся на диалоги, она не успевала сосредоточиться на чём-то одном, как звуковая гамма тут же сливалась.
Интересно, дверь заперта?
Свесив ноги, девушка с ужасом поняла, что одета в пижаму. Её не просто уложили, но и переодевали во сне. При мысли, что чужие руки касались тела, лицо залил густой румянец. Вернее, должен был залить. Серас ощутила лишь непонятное жжение в щеках. Как бы то ни было, одежда сидела удобно. Она вспомнила о вчерашней смертельной ране и вздрогнула, ожидая боли, а потом расстегнула рубашку. Чистая кожа, ни царапины, ни шрама.
Значит, всё же не сон? Я умерла… и воскресла. Тело наполняла пьянящая легкость, Серас не ощущала холода пола, ступая на него босыми ногами. Казалось, пожелай она, взмахни руками – и тут же взлетит. Только где-то внутри поселилось странное сосущее чувство, словно нечто важное вынули, оставив взамен пустоту. Как если б среди десятков свечей погасла одна, не заметная на фоне остальных, однако общий свет ослабел.
Серас коснулась груди, и тут же осознала, что не слышит ничего. Ни пульса, ни дыхания, сердце молчало. Задохнувшись от ужаса, она подавилась криком и опять же прислушалась. Нет, стук есть, только прерывистый, и легкие работают, привычно наполняясь воздухом. Однако стоило Виктории расслабиться, как сердцебиение прекратилось. Да что же со мной такое?
После нескольких попыток разобраться, девушка обессилено махнула рукой. Её тело словно разленилось, и если хозяйка не пыталась думать о дыхании, то организм замирал. Однако, это не в малейшей степени не мешало. Спрошу хозяина Алукарда… интересно, где он сейчас? Полицейская поймала себя на мысли, что слово “хозяин” стало в отношении Алукарда неотъемлемой частью. Однако и тут удивление было куда меньше, чем она могла бы ожидать. Часть рассудка предохраняла Виктории от излишних волнений, заставляя принимать спокойно новые ощущения. С каким-то отстраненным трепетом она вспоминала, что вампиры по фильмам – живые мертвецы, и удивляться остановившемуся пульсу не стоит. И всё же ей было страшно сидеть здесь в одиночестве, на фоне удаленных голосов за стенами.
Одежда на столе была как раз её размера. Такая же полицейская форма, как и прежняя, даже размер один в один. Она и вправду сглупила, хозяева этого места наверняка не собирались заставлять девушку ходить в прострелянной, залитой кровью форме. Под прикрытием дверцы шкафа, дававшего хоть какое-то ощущение защиты, Серас переоделась. В маленьком зеркале другой двери она разглядела своё лицо – удивленные глаза, легкая бледность, волосы, соломой торчащие во все стороны.  Ничего не изменилось, даже кожа на ощупь лишь немного прохладная. Попробовав одобрительно улыбнуться самой себе, девушка получила новый шок. Пара острых, игольчатых клыков на глазах Серас вытянулись, и тут же исчезли обратно. Она попятилась от собственного отражения, и вдруг поняла, что уже не одна. Перепугано обернувшись, Виктория столкнулась взглядом с Алукардом, сидящем на её кровати. Сейчас она могла оценить его рост почти в семь футов, широкополую шляпу вампир снял и длинные волосы падали на плечи черной рекой.
-Насчёт клыков не волнуйся, они меняют свой размер и удлиняются лишь от голода или ярости, - по-прежнему мягким, глубоким тоном произнёс её хозяин.  Серас ощутила, как помимо желания воспринимает каждое его слово с радостью, будто  узнаёт великую тайну. Голос Алукарда опьянял, это было похоже на волшебство, и девушке не хотелось прерывать чудесное чувство. Она словно влюбилась, но даже мысль об этом не вызывала смущения, а наоборот казалась естественной. Разве можно не любить эти горящие закатом глаза и насмешливую улыбку, волю и власть, составляющие суть хозяина?
-С пробуждением, - женский голос развеял атмосферу обожания. В дверь вошла Интегра, следом пожилой мужчина, больше всего напомнивший Виктории её старого учителя.
-Госпожа Интегра, - чувствуя на себе бодрящий взгляд Алукарда и догадываясь, что все ждут её вопросов, склонила голову Серас. Она и сама не знала, откуда в ней рождается уважение к этой светловолосой девушке. Интегра была старше, но не намного, вряд ли ей было больше двадцати пяти, однако даже сомнения не оставалось, кто в комнате главный.
-Это поместье и штаб-квартира Хеллсинг, Виктория Серас, – Интегра обвела рукой серые стены. – Алукард рассказывал тебе вчера, чем мы занимаемся, помнишь?
-Да, госпожа, - снова кивнула полицейская. Сейчас туман, застилавший память, расступался, и она могла вспомнить ночной перелёт.
-Отлично. Осмотрись, Уолтер, наш дворецкий, - она указала на добродушно подмигнувшего ей старика, - объяснит, если возникнут какие-то вопросы. На улицу пока не выходи, солнце не ещё село.
-Не село? А разве сейчас не утро? – удивленно нахмурилась девушка.
-Вы проспали весь день, мисс Виктория, - улыбнулся Уолтер. От него веяло смесью дружелюбия и поддержки, успокаивающей взволнованную Серас.
-Весь день?!
-Практически весь, сейчас четыре часа вечера.
Интегра в последний раз окинула растерявшуюся новоявленную вампиршу и вышла. Алукард демонстративно зевнул.
-Осмотри поместье, полицейская. Ночью займёмся учёбой, надо проверить, что ты умеешь.
Она чуть не начала перечислять все, что оставила в памяти служба в полиции. Желание произвести впечатление на хозяина было невероятно сильным, но стоило Серас только открыть рот, как Алукард поднялся с кровати.
-А… а вы куда?
-Спать, - отрезал вампир, - днём мы обычно спим.
Она даже не успела заметить, как Алукард исчез. Только он был в мягком свете лампы, и вот уже тень кровати легла на то место, где стоял её хозяин.
Стараясь, чтобы челюсть от удивления не сильно отвисала, Виктория повернулась к дворецкому.
-Не волнуйтесь, мисс. Вы скоро ко всему привыкните. А сейчас позвольте показать вам особняк…

[Хедин]

***

Прогулка с Уолтером действительно оказалось полезной. По подземным коридорам то и дело торопились люди в форме и белых халатах, дворецкий терпеливо перечислял, чем занимаются в каждом помещении, мимо которого они проходят. Серас ничего толком не запомнила, но хоть чувство тревоги прошло. Здесь она могла почувствовать сплоченность Хеллсинга, силу всех эти людей и при мысли, что она отныне - их часть, на душе становилось спокойнее. Закончив обход, они поднялись в жилую часть поместья. Бесконечные залы, лестницы и комнаты, всего три этажа над землёй, но каждый настолько велик, что по нему можно бродить часами.
-Вам следует избегать солнечного света, - заметил Уолтер, когда они проходили мимо широкого окна. Падающие на пол лучи вызывали в девушке непонятную тошноту, даже смотреть в осветленную часть комнаты было больно.
-Я сгорю, если попаду на солнце, да? – стараясь держаться так, чтобы между окнами и ней находился дворецкий, испугалась Виктория. При мысли, что она больше никогда не сможет гулять днём, нахлынула острая жалось к самой себе. Теперь только ночи будут её жизнью.
Уолтер засмеялся, невероятно удивив помрачневшую девушку.
-Нет, конечно, что вы! Мой вам совет, мисс, не смотрите американское кино. Особенно про вампиров. Солнечный свет вас не убьёт, но он действительно неприятен и сейчас, когда вы ещё так слабы, может сильно ранить. Ночной образ жизни… весь Хеллсинг поневоле поздно встаёт и до утра не ложиться, чтобы действовать с вампирами в одном ритме.
-Ну, это уже не так плохо… а чего ещё мне опасаться?
-Вы сами легко разберётесь с этим, мисс. Видите ли, не бывает двух одинаковых не-мертвых, равно как мало одинаковых методов борьбы с ними. Впрочем, у каждого вампира хорошая интуиция, особенно касательно того, что способно навредить. А общие рекомендации… не стоит лишний раз трогать освященные предметы, изделия из серебра, чеснок… Почитайте лучше классику вампирских историй или, куда лучше, статьи исследователей Хеллсинга, там подробно перечислятся все изученные особенности вампиров.
-Классику? Например, “Дракулу”?
Неизвестно, чем эта фраза так насмешила Уолтера, но он зашелся в хриплом хохоте. Серас обиженно смотрела на старика.
-Извините, мисс Виктория… да, Дракула хороший пример…
Они остановились возле обширной библиотеки, и тут Серас задала наиболее беспокоящий вопрос.
-Раз я теперь вампир, мне нужно пить кровь?
Уолтер посерьезнел, во взгляде появилось заметное сожаление.
-Увы, без этого не обойтись. Алукард пьёт донорскую кровь, вам мы тоже её доставим.
Мысль о необходимости жить за счёт чьей-то крови казалась ей мерзкой, и всё же, при упоминании крови Серас вдруг ощутила сильную жажду. Ни за что, так нельзя, я не такая, как тот священник.
-Но я не хочу… то есть, нет ли другого способа… я могу потерпеть…
Грусть Уолтер даже не подумал скрывать. Она вдруг поняла, что похожа на маленького ребёнка, который кричит “нет, я не умру, я ведь никогда не умру, мама?” И уже знала, что дворецкий ей ответит.
-Конечно, вы можете попробовать терпеть, но рано или поздно…
Он не стал продолжать, однако можно ли было ранить Серас сильнее, если эти недосказанные слова жгли огнём. Пройдёт время, и она станет ничем не лучше монстра, разорившего Чеддар.
Неправда! Хозяин тоже пьёт донорскую кровь, я не собираюсь убивать людей…
Только вот есть ли разница, откуда и как взята кровь? Вырвана насильно из горла или вен, или отдана добровольно теми, кто верит, что спасает жизни…
Нет! Чтобы не случилось, не буду её пить!!! Пока ничего страшного не происходит, можно держаться…
-Побудьте пока здесь, мисс. Я за вами позже зайду
Уолтер наверняка заметил её состояние и решил оставить на время в одиночестве. Необычайно чуткий человек. Жаль, что  ценить людей придётся, стоя от них по другую сторону. Только хозяин Алукард – единственный, кто способен действительно понять, каково ей. Скорее бы ночь…
Серас зашла в библиотека, вдыхая запах пергамента и кожаных переплетов. Села за стол, наугад взяла из стопки, оставленной кем-то, один толстый талмуд. Не то чтобы она много в жизни читала, но может занять мысли хоть чем-то до ночи получиться?
Книга носила непонятное название “Собрание заметок Хельмонта и Беригора об алхимии”. Судя по стилю языка - старинная. Виктория листала страницы, разглядывая непонятные письмена на иврите и латыни, многоугольные знаки и гравюры. Абракадабра, да и только. Правда, иногда попадались стихи, но такого содержания, что полицейская ничего не могла в них понять.
“Среди моря без границ,
Стоит столпом Гермеса Птица
Свои крылья поглощая
И себя тем укрощая
И как только перья канут
Она цельным  камнем станет
Ныне белый он и красен
Всех цветов – в смерти окрашен
Всем и частью без подколки
Твердый, мягкий он и ковкий
Ты все правильно поймёшь
С Богом истину найдёшь”
Странно, но ей это что-то напомнило, нечто позабытое, не вспомнить…
“Красный и белый драконы сразятся, и тогда родиться дракон о трех головах, и станет пожирать иных драконов”
Ничуть не легче…
“Возьми серу, очисть её в крови, дабы вернула она потерянную невинность, введи в пламенное горнило короля-меркурия, коий не есть смерть, а лишь переход. И ворон, летящий через реку, станет лебедем, плывущим по водам, а камень, коий не камень, будет вратами в Свет”
Серас положила том на место. Нет, от такого голове легче не станет. Она облокотилась на стол и тут же, словно провалившись в бездонную яму, уснула.

***

Снаружи особняк казался ещё больше. На тренировочной площадке девушка стояла возле хозяина, наслаждаясь моментом внимания к себе. Руки Серас сжимали пистолет, а впереди, по натянутому тросу, двигалась мишень. В отличие от Уолтера, Алукард не тратил времени на теорию.
-Стреляй, полицейская!
Она выпустила практически всю обойму, но удаляющаяся картонная фигура лишь качнулась пару раз. Слишком далеко, да и скорость движения куда выше, чем в полицейском тире.
-Неправильно. Не целься так, как тебя учили. Забудь о людских привычках, – голос Алукарда по-прежнему спокоен и эти короткие, рубленые фраза помогали ей не паниковать от стыда. Интегра сидела за их спинами в кресле, выставленном под ночное небо, и читала газету при серебряном свете луны и фонарей поместья. В сумраке контуры учебных полигонов, искусственного лабиринта и спортивных снарядов вокруг мешались в одну большую кучу. Тросы  с мишенями уходили куда-то вдаль.
-Используй своё обострившееся восприятие, полагайся на чутьё. Ты можешь видеть в полной темноте, помни это. Если будешь цепляться за человеческие привычки, далеко не продвинешься.
Но… тогда я перестану быть собой… чуть не сказала Серас, но не решилась возражать хозяину. Вдобавок, она знала, что Интегра не столько читает, сколько следит за её успехами, недаром пришла ночью сюда, да и ещё с газетой, которую с куда большим удобством можно просмотреть в доме.
Алукард вскинул свой жуткий пистолет, целясь в черноту ночи.
-Но мишень ведь ещё не появилась…
-Она уже здесь, полицейская. В километре.
Он шутит?!!! Я не за что не смогу попасть в то, чего даже не увижу.
Прогремел выстрел и тут с глаз Серас словно сняли пелену. Она видела, как издалека по тросу скользит цель, и чем ближе подъезжала фигура, тем четче заметно, как весь центр у неё разворочен.
-Километр! Ух ты… в яблочко…
Алукард молча стоял, лишь блестели при луне его багровые очки. Черное и красное сливаются в вампире воедино. Сможет ли она когда-нибудь стать подобной ему?  И хочет ли…
-Десять лет прошло с того рокового дня, - вдруг доноситься до Виктории. Интегра словно спряталась за газетой и голос её надломлен. Что она имеет в виду?
Алукард немедленно повернулся. Красные провалы глаз смотрели необычно пронзительно, между ними двумя словно повисло безмолвное общение. Серас почему-то пришел в голову абсолютно дикий вариант “Они друг в друга влюблены”.
Алукард на мгновение обернулся в сторону вампирши и смерил Викторию таким взглядом, словно она ляпнула несусветную глупость. Серас даже не обратила внимание, что он узнал её наивные мысли, вжимая голову в плечи.
-Наша госпожа Интегра ударилась в воспоминания? – весело поинтересовался Алукард, переходя от многозначительных взглядов к привычному высмеиванию всего и всех.
-Что? – донеслось из-за газеты. – А что? Что-то не так? Я всего лишь вспомнила то, что произошло десять лет назад?
Уверенности в её голосе было немного, но Серас этого не могла оценить, а вампир, как обычно, сделал вывод, будто ничего не заметил.
-Хе… я тоже помню, вы тогда были сама невинность…
Похоже, он добился нужной цели, Интегра убрала разделяющую их бумага и уставилась на слугу.
-В смысле? Ну, была, а сейчас я кто, по-твоему?
-Железная леди. Или снежная королева, - чуть ли не скалясь, заметил Алукард. И добавил вежливый поклон, – конечно, с позиции моего опыта.
Лицо Интегры медленно приобретало по цвету сходство с помидором.
-Что ты сказал, чертов кровопийца?! Заткнись сейчас же, или заставлю жрать чеснок всю твою оставшуюся “жизнь”! Ты себя кем считаешь, дьяволом? Не доводи меня, не приближайся…
Виктория прыснула от смеха, не в силах сдержаться. Возможно, это так вырвалось накопившееся за последние сутки напряжение, а может то, что в глазах якобы разозлившейся Интегры блестели веселые звездочки. Вампир и хозяйка вместе шутили над чем-то понятным им двоим, и Серас ничего не оставалось, как примкнуть к их странному выражению радости, чувствуя, что они не против.
-Да ладно, ладно, вы остались таким же ребёнком, как и тогда, я не спорю...
-Чертовы идиоты, с чего вы смеётесь …

[MIB]

Эр Хедин, просто здорово!

"Слай-ды, слай-ды!!!" Ой, тоесть даль-ше, даль-ше!!!

С уважением.

[caer]

Какая прелесть!
Единственно, пожалуй, называть Алукарда зверем как-то не совсем, ИМХО, верно. Может чудовищем или монстром? На зверя по-моему он не похож, даже когда превращается в свою темную, хаотичную форму. В тексте есть несколько опечаток, которые, как обычно легко замечаются при чтении, но потом шиш найдешь, где они были. Вот эту вижу - "Концы некоторых пут прибиты к стене, мертвец сидит, обкатившись о камни, к которым прикован."
Вот еще "Неизвестно, чем эта фраза так насмешила Уолтера, о он зашелся в хриплом хохоте."
"Вдобавок, одна знала, что Интегра не столько читает, сколько следит за её успехами, недаром пришла ночью сюда, да и ещё с газетой,"

Эти профессиональные привычки иногда просто мешают читать ...
Однако... а дальше?

[Хедин]

Спасибо.
Насчёт ошибок - просто Word  не работает, а при вычитке иногда проскальзывают. Буду стараться не пропустить...
Насчёт зверя - это чтобы показать его инстинктивную сторону. Чудовище в данном случае - Мериван, я хотел передать разницу и подчеркнуть уникальность Алукарда по сравнению с остальными. Он и зверь, и чудовище и аристократ.(и маньяк... )

[caer]

Ага, и еще бо-о-ольшой эстет 

Ворд, кстати не поможет в данных случаях - они все по контексту ошибки, а слова такие в общем-то есть.
Еще этот вот момент, когда Алукард перед Интегрой на колено встал... Он пожалуй не встал, а толи рухнул, толи упал... Движение подчеркнуто стремительное и красивое (и в ТВ и в OVA)

[Хедин]

Глава 3. Клуб Убийц

   

Раскачаем этот мир!
Где в разгаре грязный пир,
Дух насилья рвётся в дом,
Насилье рвётся в дом
   Раскачаем этот мир
     Или волки или мы!
     Здесь для слабых места нет
     Для слабых места нет…
(гр. Ария)

Дни слились в сплошную монотонную полосу. Проводить время до заката в вампирском сне ей не хотелось, и Серас часами бродила по дому, то и дело, в задумчивости, налетая на кого-нибудь из персонала. Каждый раз извинялась, ловя косые взгляды тех, с кем сейчас была в одной команде. Страх и раздражение тесно переплетались в этих людях. Не знай сотрудники кто она на самом деле, всё было бы намного проще. Однако слово “вампир”, часто вылетающее из чьих-нибудь губ, заставляло девушку морщиться в приступе брезгливости к самой себе. Словно она превратилась в какую-то мерзкую мокрицу, которую задавить нельзя, а игнорировать невозможно. Разумеется, в лицо ей никто такого не говорил, все вежливо кивали и лишь где-то за поворотом могли пробормотать себе под нос всё, что думали о неуклюжей вампирше, которая свалилась на их головы. Про то, что слух Серас, как и прочие чувства, обострился, они очевидно, не подозревали. А может и знали – охотники на нежить могли вполне естественно испытывать презрение к представителю рода своих врагов. Единственный, в чей адрес никто бы не осмелился даже пикнуть, был Алукард, но хозяин долгими летними днями спал или задумчиво сидел в широком зале подвала, уставившись на стены в бесконечной задумчивости. Маленький столик возле тяжелого кресла (больше похожего на трон) всегда украшали бутылка вина и пара стаканов.
-А зачем это вам, хозяин? – однажды поинтересовалась Серас. Она уже знала, что слухи о том, что вампиры не способны употреблять человеческую пищу сильно преувеличены. Могут, но она им неприятна, почти не насыщает и долгое время проситься обратно в позывах рвоты.
-На случай гостей, - то ли пошутил, то ли вполне серьёзно ответил вампир, полируя ствол пистолета. Линия пентаграммы на перчатках слабо поблескивала серебром. Виктория с уважением покосилась на страшное оружие. “Иешуа”, словно в насмешку красовалась по всей длине “вооружение Хеллсинга, Касулл, 454”. Судя по взгляду Алукарда, “Касулл” был куда больше, чем просто оружие.
-А что это за пули? – переведя взгляд на рассыпанные по столу патроны, поинтересовалась Серас. Ей вспомнилась лесная поляна и упыри, замертво падающие от одного выстрела.
-Пули разрывные, с серебряным сердечником. Отлиты из святого креста
Ланчестерского кафедрального собора.
-Ого! А почему у остальных такого нет? – девушка видела оружейную комнату, заваленную всевозможнейшими образцами военного снаряжения, но ничего даже близко похожего на подобный пистолет ей не попадалось.
-Всё хорошее уникально, - Алукард отвёл затвор, одобрительно кивнул сам себе и начал собирать обойму. – Оперативники обычно пользуются освященными патронами, Интегра не бросает их на опасные цели. С упырями можно справиться и без этого, - он выразительно приподнял “Касулл”, - но против вампиров незаменимо.
Это уж точно, не в силах сдержаться, вздрогнула полицейская. Память о рвущей плоть боли в груди давно ушла, и всё же сцена, в которой хозяин простреливает её насквозь, то и дело всплывала перед глазами.
Время текло своей чередой. Ночные занятия с Алукардом сменяло тоскливое безделье. От Серас никто ничего не требовал, она могла целый день спать или гулять по поместью, могла смотреть на тренировки в парке, прячась от солнца за широкими гардинами. Спустя две недели после начала своего существования вампиршей, девушка впервые рискнула выйти днём во двор. Давящая жара навалилась на плечи, ноги дрожали, кожу на лице неприятно стягивало. И всё же она прошла до ворот и вернулась, усталая, радостно ныряющая в тень поместья, но довольная. Как бы то ни было, дневной свет Виктория переносила. С кровью было намного хуже.
Серас быстро поняла, что погорячилась насчёт возможности терпеть голод. Суставы то и дело выкручивало, рот непозволительно наполнялся слюной, а клыки трансформировались всё чаще. И всё же она держалась, давя в себе боль, заставляя тело вспоминать обо всё более отдаляющейся прежней жизни. Обычная пища становилась комом в горле, воду хотелось выплюнуть. Но девушка ела, давясь, не позволяя подчиниться новым, всплывающим из темных глубин разума, желаниям. Страшная жажда чаще давала о себе знать, Уолтер вежливо намекал каждый день, что стоит Виктории попросить – и ей предоставят всё необходимое. Однако молодая вампирша, ненавидящая свою природу, не собиралась сдаваться.
Большим врагом, чем перемены в собственном теле было только одиночество. Среди многочисленного Хеллсинга только дворецкий и Интегра относились к ней без скрытых подозрений. Правда, у обеих был забот полон рот. Серас то и дело замечала спешащего по делам Уолтера, слышала командный тон Интегры, отдающей очередные приказы. И только до неё не было никому дела. По ночам хозяин вновь и вновь требовал от неё демонстрировать способности, прежде немыслимые. Алукарда не интересовала её физическая подготовка и обучения были не похожи на то, чем днём занимались прочие бойцы.
-Твои мышцы, как и всё тело, мертвы – в присущей ему прямолинейности говорил вампир. – Не важно, сколько ты будешь тратить сил на еду, спорт или лень. Тело всё равно не измениться, ногти и волосы не вырастут, а отрезанные – восстановятся до того же размера. Оно обретает человеческие возможности лишь тогда, когда сосредотачиваешься на желании соответствовать людям. При желании вампир может ничем не выделяться в толпе. Он такой же теплый, дышит, ест, пьёт, испытывает всё, что может сделать человек, и при этом остаётся почти неуязвимым бессмертным существом.
Для неё это был единственный шанс сохранить человечность. Научиться скользить на границе между двумя состояниями. Только сам Алукард не особо горел желанием обучать ученицу подобному.
-Если бы мы действительно не отбрасывали теней и не отражались в зеркалах, вампиров мог бы выследить любой. Но всё это действует лишь временно, пока мысль держит под властью тело. Если хочешь действительно уметь менять свой облик, быть, кем пожелаешь, не старайся вести себя как человек, полицейская. Кстати, сейчас не обязательно меня слушать с открытым ртом, да ещё и выпустив клыки. Со стороны выглядит весьма забавно, но глупо.
Серас, покраснев, зажала ладонью рот. Для Алукарда легкие издевки и подколки были нормой общения.
-Воля. Вот что нами движет. Воля заставляет мертвое тело превратиться в чудовище. Упыри её не обладают, потому они лишь тупое мясо. Вампир до определенного предела может ломать законы окружающего мира – ровно настолько, какова его внутренняя уверенность. Люди способны на большее… но ты теперь не человек, полицейская. Никогда не забывай об этом.
Она была бы и рада забыть, но когда каждое пробуждение начинается с ощущения, словно внутри снуют полчища муравьёв, а белки глаз то и дело светится багровым отсветом, собственная отчужденность становится нормой.
-Тебе нельзя вступать в ближний бой, - оценил её способности хозяин, когда расстроенная Серас даже не успела сообразить, откуда вылетел мячик для гольфа, больно ударивший в голову.
-По сравнению с человеком базовые способности выше, но в бою вампиры даже не заметят такого соперника. Пока ты не пьёшь кровь, силы угасают. Впрочем, если такой выбор больше тебе по душе, можешь посмотреть, что получиться, когда по-настоящему проголодаешься.
Он засмеялся, и Серас даже не решилась узнавать, что тогда будет. Девушка сильно боялась, что это может уменьшить остатки упорства, которые и так становились всё меньше с каждым пробуждением.
-Используй оружие дальней дистанции. Идеальный вариант – если враг даже не заметит тебя, когда получит пулю. Будем тренироваться со снайперскими винтовками.
-А… а когда я буду участвовать вместе с остальными в бою? – Серас уже по горло была сыта бесконечным ничегонеделаньем.
-Когда наша госпожа опять получит пару бессонных ночей, а мы – стоящее развлечение, - разглядывая далёкие звезды, ответил вампир.
Спустя два дня, за спиной разглядывающей старинные доспехи Серас раздался щелчок зажигалки. Было обеденное время, Хеллсинг затих и лишь она неприкаянно бродила по второму этажу.
-Алукард сказал, что ты рвёшься в бой, – не тратя время на условности, уточнила Интегра. Растерявшаяся вампирша только кивнула.
-Что ж, объясню, чтобы ты лишний раз не обижалась, Серас. Никто не ставит под сомнение твои таланты, я поднимала бумаги и знаю, что в Д-11 ты была младшим лейтенантом. В восемнадцать лет это очень неплохо.
-Вообще-то, я… я ничем таким не выделялась. Просто лейтенант Хенрикс помог мне поступить в полицейскую академию, и…
-Мне известна твоя биография, - немного смягчив тон, успокаивающе сказала Интегра. Дым сигары свивался кольцами вокруг белых волос. – Можешь не объяснять. Алукард тоже хочет посмотреть, как ты себе поведёшь в настоящем сражении.
-Хозяин это говорил? – чувствуя новый прилив чувств при имени своего спасителя взбодрилась Виктория. Интегра только неодобрительно покачала головой, очки на мгновение вспыхнули зеркальным блеском.
-Ему скучно, вот и ищет повод подраться. Я не могу отправить тебе с нашими людьми на нечто банальное, вроде расследований и сбора информации. И на охоту за одним-двумя упырями тоже, там могут справиться и обычные отряды. Алукард не пойдёт, а без его присмотра…
Как это не пойдёт? Разве вы не можете ему приказать? про себя удивилась полицейская.
-Я доверяю тебе, Серас, - как можно спокойнее сказала Интегра. – Но то, что с тобой скоро будет от голода… это может выглядеть ужасно. Тут тебе никто кроме Алукарда не поможет, раз уж кровь пить не хочешь. Так что держись рядом со своим хозяином и лучше радуйся, что нет серьёзных проблем. Каждый спокойный день – это чьи-то сохраненные жизни.
Она развернулась и ушла, оставив Викторию с кучей незаданных вопросов.

[Хедин]

Рональд поставил книгу на полку и вопросительно посмотрел на жену. Фрида нервно комкала в руках фартук, то и дело оглядываясь на прикрытое шторами окно. Он ничего не слышал, лишь где-то вдали несколько раз тоскливо взвыла собака. Протяжный и долгий стон, жалоба, выкрикнутая в вечернюю темноту.
-Уверена, что тебе не почудилось?
Страх в глазах Фриды был куда красноречивее слов. И всё же он ничего необычного в тишине приближающейся ночи не замечал. Конечно,  стоило взяться за книгу, как любые внешние звуки теряли для Рональда значение, но пропустить такое…
Жена помотала головой.
-Нет, говорю же, это были выстрелы и женский крик.
Рональд нахмурился, встал с кресла, подошел к окну. Улица, уже озарённая светом фонарей, казалось обычной, погруженной в ожидание сна. Да и что здесь, в Бирмингеме могло произойти? Маленькие, уютные домики, разделённые ровными квадратами садов, мягкое освещение, восходящие звезды в темном небе. Лишь чей-то пёс по-прежнему поёт свою жалобную песню.
- Собака воет. Наверное, ты перепутала…
-Я не перепутала, Рон, - в голосе жены звенела приближающаяся истерика. Мужчина с легкой тоской подумал, что дело идёт к ссоре. – Или ты считаешь, что я не могу отличить собаку от человеческого голоса?
Он вновь выглянул в окно. Пусто и спокойно, лишь проклятая псина где-то завывает.
-И что с того? Допустим, это действительно был крик. Хочешь, чтобы я сходил, проверил?
Рональд прекрасно знал, что жена не отпустит ночью его одного, и тем более сама не останется с двумя детьми. Впрочем, на случай если блефа недостаточно, он демонстративно направился к прихожей. Тут же в локоть впилась тонкая рука.
-Ты что, с ума сошел? А мне тут сидеть?
-Так чего тогда хочешь? - давя улыбку и мечтая вернуться к прерванному чтению, поинтересовался мужчина.
-Позвони в полицию. Скажи, что слышал выстрелы.
Этого ещё не хватало. Услышь он хоть что-нибудь, то, разумеется, стал бы незамедлительно звонить, но пока кроме чертовой собаки ночь полнилась умиротворенным спокойствием.
-Представляешь, в какое положение мы себя поставим, если окажется, что тебе померещилось? Соседи тут же раструбят, как к нам ночью приехала полицию, детей потом не уложишь. Видишь, тихо, нет никакого шума.
Логика на Фриду действовала плохо, а вот недоверия она не переносила.
-То есть тебе плевать, что там кого-то убивают, думаешь, лишь бы кто чего не подумал? – опасно повышая тон, завелась она.
-Нет, если бы там правда убивали, я бы позвонил, но от того, что тебе что-то чудиться, беспокоить полицию не буду, - вышел из себя Рональд.
Неизвестно, до чего они бы ещё договорились, если бы сверху не донесся скрип половиц.
-Видишь, что ты наделал, болван? Дети проснулись, - Фрида окинула его уничижительным взглядом и поспешила наверх. Чуть не высказав ей в спину, кто здесь болван, Рональд устало плюхнулся в кресло. Секунду посидел, пытаясь прогнать раздражение. В конце концов, решив плюнуть и на жену с её скверным характером, и на неуёмного пса, потянулся за книгой. И в этот момент вой прекратился странным, булькающим звуком. Словно собаку макнули головой в ведро, и та, фыркая, пыталась позвать на помощь. Рональд поневоле прислушался. Наступившая тишина казалась теперь чересчур густой.
Нет, это ж надо так испортить весь вечер из-за одной псины он попробовал вернуться к прерванному чтению, но хорошее настроение сменилось непонятной тревогой. В голову лезло странное, захлебывающееся завывание. Если бы он только услышал хоть немного лая, всё бы прошло, однако пес замолчал намертво.
Да что такое, то ждал, когда он заткнётся, а теперь трушу от мысли о тишине?
В голове почему-то вращалась сильно беспокоящая мысль, что отсюда до соседей метров сто. Если вдруг придётся звать на помощь, то действительно могут не услышать… или скажут, что это лишь собака где-то не спит.
Совесть требовала одеться и выйти, посмотреть, не случилось ли и в правду чего, страх – остаться дома и выключить свет.
Дожили, теперь я как Фрида от любого шороха пугаюсь.
Жена спустилась по лестнице, необычно мрачная и тихая. Он приготовился к новой порции упрёков, но Фрида лишь подошла и стала возле кресла. Поняв, что с чтением сегодня уже точно ничего не получиться, Рон отложил книгу.
-Они не от нашего разговора проснулись, - тон женщины был каким-то подавленным. – Джорджу и Мэгги кошмар приснился.
-Кошмар? Обоим?
-В том то и дело. Они сказали, что видели страшных людей…
-Уф, больше никаких фильмов после девяти, - чувствуя, как пот выступил на лбу, проворчал Рональд. – рано им, начинают всякую жуть по ночам видеть.
И всё же при мысли, что его дети увидели кошмар именно в этот странный вечер, сердце колотилось быстрее. Фрида молчала, с таким выражением лица, словно изнутри распирали какие-то недобрые мысли.
Резкий щелчок, и за окном стало намного темнее. Они одновременно вздрогнули.
-Что это?
Мужчина едва ли не бегом кинулся к окну, отдернул шторы. Фонари не горели, темнота словно прижималась к стеклу.
-Электричество отключили, наверное…
-А ведь в доме есть, - дрожащий голос Фриды заставлял тревожиться от таких банальных вещей.
-Там отдельная линия, - Рональд вдруг осознал, что в округе только их дом сияет огнями и его самого сейчас четко видно на фоне освещённого окна. Рука сама задернула шторы.
-Знаешь, пошли-ка лучше спать, - мужчина всё ещё пытался сохранить видимое спокойствие перед неуклонно наступающей паникой. Было что-то в этой жаркой ночи, нечто злое, разносящее кошмары наяву. Рон сильно сомневался, что теперь сумеет уснуть, но надо было хоть попытаться взять взбунтовавшиеся страхи под прежний контроль.
-Но… - жена жутко боялась, сейчас это было заметно. Даже недавняя вспышка злости была ничем иным, как слабо прикрытым страхом.
-Ничего мы сейчас не увидим, на улице всё тихо, так что давай себе не запугивать на ночь. А то и нам присниться…
Звонок в двери слился с вскриком  Фриды. Он сам чуть не закричал с перепугу, таким пронзительно-громким показалась ему эта переливчатая мелодия. Нет, пора лечить нервы.
-Кто это может быть?  В одиннадцатом часу…
Рональд медленно направился в прихожую.
-Стой! – истеричный шепот жены чуть не вернул его в гостиную. – Не вздумай подходить, мы же никого не ждём!
-Так звонили же…
-Кто в такое время может лазать? Не открывай…
Рон замешкался. Ему и самому уже не сильно хотелось узнавать, кто же это заглянул им на поздний огонёк. В конце концов, мой дом – моя крепость, кто заставит среди ночи впускать неизвестно кого…
Звонок повторился, в нём муж и жена уловили настойчивость. Нет, так нельзя, детей разбудят, если и дальше будут трезвонить. Набравший воздуху в грудь Рональд приблизился к двери и негромко крикнул.
-Кто там?!
-Добрый вечер, вы Рональд и Фрида Карвайн? – приятный женский, ещё девичий голос донесся с той стороны деревянной преграды, разделявшей их. – Вы прихожане церкви святой Луизы? У меня к вам приглашение от отца Антония на завтрашнюю праздничную службу. И его личный подарок как одним из наиболее верных прихожан.
Он обернулся к жене, та развела руками. Ни о каком празднике и тем более службе среди недели они не знали. Однако женский голос звучал абсолютно дружелюбно, разгоняя тучи опасности, нависавшие этой ночью.
Мужчина приоткрыл дверь, оставив цепочку, и среди густой как вода летней ночи увидел обычную, ничем не выделяющуюся девушку лет девятнадцати со свертком в руках.
-А вы кто?
-Джессика, я новая послушница вашей церкви. Отец Антоний послал меня сюда, потому что телефон не работает, а ему бы хотелось видеть всех своих прихожан завтра. Тут есть приглашение, в нём подробно написано…
Снимая цепочку, Рон ещё успел удивиться тому, что послушница одета в потёртые джинсы и легкую куртку. Хотя наверняка он не знал, может, за пределами церкви и можно было носить простую одежду. И тут же сильный удар сбил его с ног.

[Хедин]

Закричала жена, Рон попытался встать, когда в распахнутую дверь влетел незнакомый парень в похожей дешевой одежде и одним движением руки поднял его с пола. Рон не считал себя особо полным, но так легко вздернуть его какой-то двадцатилетний, тем более не обладающий спортивным сложением просто не мог. Эти мысли пролетели отдаленно, когда очередной удар швырнул мужчину через всю комнату к ножкам дивана. Фрида задохнулась криком, увидев, как в руках вошедшей следом девушки сверкает длинный нож. Сверху донесся плач Мэгги и незваную гостью, назвавшуюся Джессикой, озарила довольная улыбка.
Дети! Мысль сверкнула молнией, Рональд, собрав остатки сил, вскочил и бросился к грабителю. Обычный парень, который даже не пытался уклониться, лишь вскинул руку. Чересчур быстро, так что Рон не успел отреагировать. Громкий хруст костей огласил гостиную, и конечность в кисти безвольно повисла тряпкой. От яркой боли он взвыл не хуже давешней собаки. Девушка, словно плывя над полом пересекла расстояние от дверей и прижала к губам Фриды нож.
-Чшшш… сядем и поговорим.
Её дружок толкнул вцепившегося в сломанную руку Рональда к жене, и достал из свертка пистолет-пулемёт. Глаза Рона от ужаса расширились. Даже без оружия силы у парня было хоть отбавляй, а теперь он мог за пару секунд, не особо напрягаясь, перестрелять их. Напавшие силой усадили мужа и жену на диван. Плач сверху не утихал, Джордж начал звать маму.
 Бледный, затравленный Рон сжался в комок. Сейчас он попробует броситься и выбить оружие, прежде чем грабители обратят внимание на детей…
-Что вам надо?!!! – рыдая от страха, выговорила Фрида. – Не трогайте нас, забирайте что хотите!
Больше всего Рона испугало спокойствие этой парочки. Они словно не заботились о том, чтобы поторапливаться и чувствовали себя полноправными хозяевами. Девушка перехватила взгляд Фриды на телефон и перерезала провод.
-Так лучше. Никто не побеспокоит, и мы сможем мирно пообщаться. Вы ведь любите беседы? Конечно, любите, иначе зачем бы ходили в церковь? Там ведь одна болтовня…
Парень вытащил кресло на середину комнаты и уселся перед напуганной семьёй.
-Всё-таки, ваш пастор – идиот полнейший. Как можно хранить журналы с данными о прихожанах у себя дома? Мы, конечно, могли бы обойти ваш жалкий городок, входя поочерёдно в каждую семью, но какой в этом стиль?
Грабитель разглагольствовал, не обращая внимания на то, что они ничего не понимали. Фрида тряслась, то и дело порываясь заплакать, но натыкалась на недвусмысленно направленное в лицо дуло. Джессика, поигрывая ножом, разглядывала книжные стеллажи.
-Гляди, Библия. Вы и вправду такие набожные или просто ходите по привычке?
-Отвечай, - шевельнул пистолетом парень, видя, что Рон оторопело смотрит на него.
-Мы… мы… ходим по воскресеньям…
-Да, в принципе, не важно. Главное, вы христиане.
-Эта дрянь меня печёт… - плаксиво протянула девушка. Рон не представлял, что там могло обжигать, на полке книжного шкафа.
-Так не лапай всё подряд руками, забыла, кто мы теперь?  - обернулся грабитель. Будь он ближе, Рон точно рискнул броситься, даже со сломанной кистью.
-Так, на чём мы остановились? Ах, да, вера. Десять заповедей, милосердный и всевидящий Бог. Знаете, вы сегодня уже третья семья, считая дом самого пастора. А теперь ответьте – если Бог не снизошел, чтобы спасти их, верите ли, что для вас он сделает исключение?
Фрида застонала. Господи, только бы дети сейчас не вздумали спустится.
-Мы отдадим всё… забирайте деньги, только не трогайте…
-Всё – это слишком много. Думаете, кому-то ваше барахло надо? Нет, -
парень встал и Рональд постарался подвинуться так, чтобы в случае чего заслонить жену.
-Джессика вообще предлагала гулять по вашему городу и поочерёдно убивать каждого встречного. Но как тогда мы докажем мастерство ему, Князю Ночи?
Психи, слабея от ужаса и боли, думал Рон. Просто больные психи-сектанты.
Девушка направилась к лестнице, откуда доносился детский плач.
-Нет!!!
Фрида вскочила и тут же наткнулась на ствол пистолета. Парень был очень быстр, настолько, что Рон и здоровый не рискнул бы с ним драться, а уж с одной рукой…
-Не троньте детей!!! – взмолился он, загораживая жену.
-Сидите тихо и не тронем. Ну, живо сели! Джесси, приведи их детишек.
Пришлось подчиниться. Если бы не надежда, что сумасшедшие грабители оставят Мэгги и Джорджа в покое, Рональд уже давно кинулся бы в самоубийственную атаку. Фрида закрыла лицо руками и тряслась, прислушиваясь к наступившей наверху тишине. Джессика не спускалась.
-Что, что она там делает, позвольте мне подняться, я успокою… - бормотал Рон. Это был последний шанс – попробовать заманить грабителя на лестницу и там со всех сил столкнуть. Если ему только завладеть удастся пистолетом…
-Сиди и не дергайся. Ты ведь хочешь увидеть детей целыми-невредимыми?
Сверху донесся стук. Девушка спускалась, приставив к лицу Джорджа нож, и Рон с диким, холодным ужасом увидел его ничего не выражающее лицо. Что бы ни случилось наверху, оно опустошило сына.
-Где… где… где… Мэгги?
Джессика улыбнулась, свободной рукой таща что-то, так, как дети тянут тяжелые игрушки. Поломанная кукла… разбитая… неподвижная… но в доме нет кукол в детский рост… нет… нет… нет!!!
С отчаянным ревом, не обращая внимания на безумный крик Фриды, в котором не осталось ничего человеческого, Рон бросился на убийцу, но сильные руки парня легко подбросили его в воздух, и радостное лицо грабителя стало звериным оскалом.
-Ну, где твой Бог? Он опаздывает к ужину…

[Хедин]

caer
Это уж при финальной вычитке, когда будет готова хотя бы одна книга.