Новелла "Хеллсинг"

[Хедин]

Когда то давненько, в далёкой-далёкой галактике на другом анимешном форуме под иным ником я задумывал написать новеллу по манге, переложить всё стоящее в сериале. Просто так, для фанатов. тогда не получилось, случилось много всего печального, что надолго отбило желание. А сейчас решил таки сесть и хоть немного написать. Вот первая глава, переработаная по сравнению с ранними вариантами. Поскольку новелла манги, то думаю, раздел именно этот. Ориентировано на фанатов Хеллсинга, за несоответствия прошу ногами не бить. Во славу Её Величества Королевы и безумного Хирано начну-с

                         

       Хеллсинг.
           Книга 1. Рыцари Королевского Ордена.
Глава 1. Ночной охотник.

Бьет струей кипящий сок
     Забудет смерть испивший зелье
     Шаг за грань - один глоток -
     Словно пароль...
     Танцы ведьм и крики сов
     Фальшивый праздник, где нет веселья
     Бой часов, один безумный зов
     Голод и боль...
(гр. Ария)

Первым, кто имел несчастье увидеть преподобного Меривана, был Кристофер Уолкинс, или просто Крис, как его обычно называли друзья. Наступила жаркая июньская пятница, и сидеть в солнечный день дома четырнадцатилетнему парню хотелось меньше всего. Пусть даже деревенская жизнь не затихала всю неделю, за исключением традиционно посвященного Господу воскресенья(жизнь большинства английских деревушек осталась такой же, как и века назад), но в начале лета для подростка не нашлось интересной работы по хозяйству. Возможно, Крис не очень то и старался найти себе занятие, утешая себя мыслью, что мать и сама присмотрит за козой и курами, а отец, умелый плотник, слишком увлечён починкой забора. Результатом стало то, что после обеда, когда солнце сияло особенно ярко, и жара разогнала всех по домам, он вытащил за калитку свой велосипед.
-Ты куда собрался? – уже на углу дома догнал его отцовский голос. Крис разочаровано притормозил, оглядываясь. Меньше всего хотелось оставаться дома и маяться до самого вечера от скуки. Помощь отцу в починке вечно разваливающейся ограды для него к скучным занятиям относилась по умолчанию.
-На речку, попробую наловить рыбы, - стараясь скрыть отсутствие удочки и сетей, прокричал Крис и резко развернул своего железного скакуна. Пьянящее ощущение столь редкой среди размеренной, просчитанной на целые месяцы вперёд жизни свободы охватило мальчишку. Дорога под ним сливалась в зеленую полосу из примятых трав. Дома, сады, хлева, сараи оставались позади. Иногда ему и вправду казалось, что старый велосипед словно живой, слушается команд и может ехать сам. И сейчас то ли Крис сил не жалел, то ли дорога пошла вниз, но скорость возрастала на глазах. Он стремительно объехал деревенскую площадь и вынырнул на узкую тропинку, ведущую к реке, огибающей их родной Чеддар.
Кристофер действительно собирался побывать возле реки, но конечно не ради рыбной ловли. Не один более-менее здравомыслящий человек не стал бы в  жаркий летний обеденный час пытаться поймать хоть самую завалящую рыбёшку. Тем более без малейших снастей. Целью Криса, кроме возможности искупаться, была живущая через три дома от него дочь сельского врача Мэри.
Он и раньше обращал внимание на белокурую симпатичную девушку, с вечным румянцем на щеках, которая хоть и была старшего на два года, но не считала его всё ещё ребёнком, в отличии от своих подружек. С Мэри можно было нормально поговорить, поделиться редкими долетающими из городов новостями, которые и составляли все местные сплетни. Они могли бы стать хорошими друзьями, однако в прошлую пятницу случилось нечто, заставившее Кристофера думать о соседке днями и ночами. Думать о таких вещах, которые раньше просто не могли прийти в голову.
Кристофер тогда допоздна гулял по окрестностям, томясь от вечной июньской скуки, забрёл под ивовую рощу, где река врезалась глубоко в берег, образуя незаметную заводь, и внезапно увидел Мэри. Девушка, полностью обнажённая, стояла по колено в воде, готовясь к купанию, и, по-видимому, не ожидала, что её кто-нибудь увидят. В первое мгновение он даже не мог пошевелиться. Дыхание Криса перехватило от открывшейся картины стройного и тонкого тела, ранее не замеченной грации движений Мэри и того, насколько она идеально вписывалась в хрустальную поверхность речной заводи. Словно свеча на зеркальной глади воды, девушка горела всеми отблесками уходящего вечернего света и казалась чем-то волшебным, русалкой, поднявшейся из своего подводного царства. Мысли Криса путались от избытка нахлынувших ощущений, прежде немыслимых и потому таких непонятных. Через секунду он уже лежал на земле, не отрывая взгляд от невиданного прежде зрелища, сминая молодую траву в кулак, и боясь только одного. Что, если девушка увидит его? Но даже тогда страх терялся на фоне новизны чувств, пробуждавшихся в душе. Проживший всё детство в Чеддаре и лишь изредка бывавший с отцом в городе, он не мог подобрать нужных слов и мыслей, чтобы описать эти образы, беспорядочно вспыхивающие в голове. Можно было только наслаждаться происходящим - чем-то запретным, таким пьянящим и немного пугающим.
Мэри спокойно опустилась в воду, так и не заметив сжавшуюся в закатных тенях и траве фигуру, и ловко, как настоящая русалка, поплыла. Она купалась примерно полчаса, и эти полчаса стали в жизни Кристофера Уолкинса самыми длинными в жизни. Потом, когда она вновь вышла на берег, чтобы одеться, Крис вцепился зубами в собственный кулак, чтобы не застонать от распирающего чувства одновременного сожаления что это закончилось, желания что-то сделать, ужаса, что сейчас девушка станет подниматься по склону и заметит. Он так не хотел, чтобы это таинство завершилось, несмотря на страх, но чуда, которое дало бы ещё один шанс, не произошло. Мэри собрала свои вещи и отправилась домой, даже не повернув голову в ту сторону, где он укрылся, а Крис ещё несколько часов лежал в траве, пытаясь справиться с застилающими глаза образами. С той ночи ему каждый раз снился застывший на фоне закатного неба образ Мэри, ставший символом его раскрывающихся чувств, а, встречая девушку на улице, Крис краснел и отводил глаза. Было страшно подумать, что она может догадаться, но избегать этих встреч парень тоже не мог. Их разговоры уже не клеились, воспоминания о реке и мысль “вдруг она знает?” просто отнимали язык.
В эту пятницу он не выдержал. Возможно, Мэри решит прийти на то же самое место, может, она и раньше там купалась, и он обязательно должен снова это видеть. Самым разумным было бы следить за девушкой, начиная с деревни, но между рекой и Чеддаром был открытый во все стороны луг, и Крис сильно сомневался, что сумеет остаться незамеченным. Поэтому он решил, что приедет на то же место заранее, и будет караулить хоть до самой ночи.
-Тут и спрячусь, - вслух пробормотал Кристофер. Он стоял чуть выше по склону заводи, где деревья и кусты переплетались так тесно, что могли спрятать хоть десять человек. Сейчас он жалел, что у него нет фотоаппарата. Хотелось остановить чудесное видение, хотя это было крайне рискованно. Стоит кому-нибудь обнаружить фотографии, или Мэри заметить и сказать отцу… о последствиях Крис не собирался даже думать.
Лежать в кустах под палящим солнцем, рядом с велосипедом, вскоре стало не так уж интересно. Крис весь вспотел, а впереди, в нескольких десятках шагов речная гладь манила его прохладой. Не будь опасности залезть в воду именно в тот момент, когда появиться Мэри, мальчишка давно бы плескался в заводи. На секунду ему стало смешно. Придёт Мэри, и застанет меня голого в воде. Интересно, будет ли  она так же прятаться и наблюдать? Мысль принесла новый каскад странных чувств, но проверять эту фантазию пока не хотелось.
Кристофер сам не заметил, как в тяжёлом июньском воздухе повисло ожидание грозы, как тучи заволокли безжалостное солнце, как легкий ветерок всколыхнул ветви его убежища. Листва шелестела, без слов напевая колыбельную, его голова всё клонилась к земле, и мальчик не заметил, как уснул. Он спал, а день всё клонился к закату, и вечерняя прохлада постепенно вытеснила удушливое ожидание грозы. Солнце полностью скрылось за чёрными тучами, но не эти перемены погоды разбудили его.
Сквозь сон Крис услышал приближение кого-то, заставившего сердце забиться быстрее. Некто чужой и страшный, несущий осенний холод и тоску входил в его сны, наполняя их видениями туманных болот и гнилых деревьев. Сердце билось всё сильнее, словно предчувствуя опасность, исходящую от приближающегося, до тех пор, пока Кристофер резко открыл глаза, вздрагивая и просыпаясь.
Солнце только-только село, но из-за туч казалось, что наступила глубокая ночь. И он был в этой темноте не один.
Справа, в нескольких шагах от кустов стоял незнакомый мужчина. Зародившийся ещё во сне страх немного ушёл, когда Кристофер разглядел его одежду. Чёрная сутана с белым воротничком ясно говорила о том, что это священник. Правда, он был в просторном капюшоне, словно не хотел открывать лица, но, заметив взгляд Криса, легко тряхнул головой, сбрасывая свой головной убор. Мальчишка от неожиданности молчал, поднимаясь и с интересом разглядывая незнакомца.

[Хедин]

Он был среднего роста, худой и уже явно в годах. Крис давно заметил, что городские жители, в отличие от деревенских, часто выглядят моложе, чем им исполнилось на самом деле. Жизнь без многих благ цивилизации заставляла стариться раньше, но сравнить этого человека мальчик не мог ни с кем из знакомых. Короткие волосы священника были с проседью, а по лицу можно было дать лет пятьдесят. Вот только в глубине души Криса шевелилось странное предчувствие, что мужчина куда старше, чем выглядит. Какое-то смутное, ничем не подкреплённое, но от этого не менее реальное. Серые щёки и бледноватый цвет кожи выдавали, видимо, усталость, хотя тонкие губы сохранили свежий красный цвет. Самым странным в этом человеке были глаза. Голубоватые, с оттенком льда, они казались двумя озерами под светом луны и словно мерцали сейчас, когда темнота стремительно наступала на окрестности Чеддара.
Взгляд незнакомца был тоже необычным для священника. Насмешливый, и в то же время холодный и острый, он вызвал у мальчика легкую оторопь. Молчание затянулось, незнакомец просто разглядывал его и чему-то улыбался.
-Привет, мальчик. Скажи, ты местный? Мне нужно попасть в Чеддар, - голос был приятным и совершенно не несущим в себе отметку зрелого возраста. Такой голос мог быть у двадцатилетнего, но не у седеющего мужчины, заметно приближающегося к старости. Крис не успел обдумать очередную странность, как его губы зашевелились.
-Да, я там живу. Если хотите, то могу вас проводить, - ответ сорвался, словно сам по себе. Глаза священника блестели всё ярче, и Крис почему-то чувствовал себя всё более и более неуютно. Особенно от мысли, что этот странный человек стоял и смотрел, как он спит. Мысль навевала смутную тревогу.
-Буду очень благодарен, - вежливость мужчины граничила с иронией, - у вас ведь месяц назад умер деревенский священник?
Теперь Крис понял. В деревне месяц назад скончался преподобный Петтерсон, добродушный кроткий старичок, никогда не отказывающий в совете ни одному из обращающихся жителей. Кристофер, как и все деревенские, очень жалел о его смерти, хотя по-настоящему хорошо с преподобным они не общались. В день похорон отец сказал ему, что Церковь пошлёт им замену, и глядя на незнакомца, Крис почему-то не испытывал радости, что этот мужчина поселиться в Чеддаре. Может слишком много различий между представлением о том, каким должен быть священник и тем, что он видел в незнакомце, мешало ему отнестись к этому человеку с доверием, может то, как они встретились. Про Мэри Кристофер уже забыл, поглощённый раздумьями о том, что принесёт эта встреча ему самому.
-Вы новый священник, направленный Церковью в Чеддар? – он постарался, чтобы голос его звучал постарше и более официально (так всегда говорил отец, сталкиваясь с городскими жителями) но вышло как-то надтреснуто.
Незнакомец снова улыбнулся чему-то.
-Я прибыл в эту милую деревеньку пасти агнцев Господних. Меня зовут Мериван, преподобный отец Мериван.
-Кристофер Уолкинс, - машинально ответил мальчик, думая, что же не даёт ему расслабиться. Скорее всего, фраза про агнцев, произнесённая вовсе не голосом пастуха. Таким тоном мог говорить мясник.
-Рад познакомиться, Крис. Я так понимаю, для друзей ты Крис и полное имя не переносишь?
Догадливость священника заставила мальчика уважительно посмотреть на Меривана. Пусть этот человек и пугал его, но в уме ему нельзя было отказать.
-Да, преподобный…
-Можешь называть меня просто Мериван, мы же не в церкви.
Это уж совсем не вязалось с представлением Криса о том, как должен вести себя священник.
-Отец Мериван, - упрямо игнорируя фамильярность священника, заявил Крис, - давайте пойдём сейчас, пока не началась гроза.
И пока совсем не стемнело, чуть не добавил он. Впервые Кристоферу стало страшно от мысли остаться ночью за пределами дома одному, не считая этого странного мужчины.
-Разве ты боишься грозы? Да и она начнётся несколько позже… Ну, хорошо, пойдём, Крис. Ты ведь покажешь мне церковь?
По правде говоря, Крису хотелось просто довести Меривана до деревни и бегом мчаться домой. Но отказать было нельзя, да и вообще, страх начинал сменяться любопытством. Крис подумал, что сможет всем рассказать, как первым встретил священника, может, и Мэри можно будет похвастаться. Мысли были наивными, он и сам это понимал, но так хотелось просто помечтать, почувствовать себя более важным.
-Конечно, святой отец.
Дальше они шли молча. Кристофер толкал свой велосипед, а Мериван неслышно, даже не шелестя травой под ногами, шёл чуть позади. Лишь у границы Чеддара, где начинались жилые дома, Мериван словно невзначай спросил.
-А кого ты ждал у реки, Крис? Свою девушку?
Чувствуя, как кровь приливает к щекам, Кристофер остановился, стараясь не глядеть в лицо преподобному.
-Нет, что вы… у меня нет… в смысле я просто ловил рыбу и… пошёл подремать… а…
-…А твою удочку утащила рыба, пока ты спал, - посмеиваясь, добавил Мериван.
Дальше краснеть было некуда. Легкость, с которой его нехитрый обман раскрыли, была настолько показательной, что он чуть язык не прикусил. Вдобавок, Крису вспомнились слова матери о том, что лгать священнику – значит грешить против Бога. Впрочем, Мериван не выглядел возмущённым, немолодого преподобного это всё явно забавляло. Их глаза встретились, и сердце вновь заколотилось в непонятной панике. Взгляд Меривана пронзил насквозь.
-Ладно, не буду допытываться, - с каким-то весельем в голосе прерывая молчание и оглядывая деревню, пробормотал он. Не перестань священник сверлить его глазами, Крис бы тут же выложил всё про Мэри. Он вообще не понимал, как чужак так легко разгадывает его тайны и заставляет выкладывать всю правду.
-Ты ведь, как полноправный житель Чеддара, смею ожидать, не слишком разочарован моим приходом? Надеюсь, в деревне меня приглашаешь?
Не понимая, зачем этот ироничный мужчина начинает разговор о каких-то приглашениях, Крис поднял взгляд, ожидая увидеть очередную усмешку, но глаза преподобного вновь смотрели серьёзно, словно заглядывая в самую глубину его сути.
-Конечно, приглашаю… вам будут рады, проходите… - он ответил бы всё, что угодно, лишь бы избавиться от власти этих странный сияющих зрачков, в которых словно утонула луна. Лицо Меривана стало мягче, будто какая-то гнетущая тяжесть, наконец, отпустила священника.
-Я и не сомневался. Думаю, мы вскоре подружимся. И не беспокойся, я никому не скажу, что ты не поймал свою… рыбку и потерял удочку.
Ехидство священник даже не подумал скрыть.
Подойдя к церкви, Крис впервые обратил внимание, какой тихой и покинутой она выглядит ночью. После смерти Петтерсона жители деревни прибирали её, но настоящего тепла и уюта там не осталось. Петтерсон унёс их с собой в могилу.
-Пусто здесь, правда? – словно в очередной раз прочёл его мысли Мериван. – Когда человек умирает, память о нём живёт в сердцах, а не в камне. Поэтому сила подобных мест не в них самих, а в тех, кто их населяет.
Честно говоря, Крис не понял, о какой силе говорит священник, но слушал, словно завороженный. Голос Меривана стал напоминать течение реки, мягкое, но быстрое и полное скрытой мощи.
-Впрочем, уже поздно. Тебе пора домой, Крис.
-А… а как же вы войдёте, церковь-то на ночь заперта? Где будете ночевать?
Крис сам не понял, почему не воспользовался возможностью и не ушёл, а продолжил этот ненужный ему разговор. Впрочем, мальчику и вправду стало интересно. Не на улице же он спать будет?
-Войду через дверь и там же заночую. Церковь ведь пристанище для всех… даже для тех, кто гуляет ночами, как мы с тобой.
Наверное, у преподобного есть ключ... Крис чуть не предложил остановиться переночевать у них, но вовремя остановился. Его только нам не хватало. Да какое мне дело, где он спать будет? Он сам удивлялся, почему так враждебно воспринимает этого спокойного и вежливого священника, который не сделал ему ничего плохого. Пока не сделал мелькнула ещё одна тревожная мысль.
-Беги, беги, Крис. Тебе надо отдохнуть. И приходи всегда, в любое время, когда захочешь поговорить.
-Вы тоже… приходите… - слова снова начали срываться помимо воли.
-С большим удовольствием познакомлюсь с твоей семьёй. Пастырю надо знать своих овец.
Когда Крис сворачивал за угол, он не утерпел и обернулся. Церковь чернела на фоне далёких грозовых зарниц, но перед ней никого не было.
***
На следующий день только и разговору было, что о приезде Меривана. События в деревне происходили редко, и возможность обсуждать преподобного никто не упустил. Даже без Криса весь Чеддар уже знал о новом обитателе. Под утро к констеблю Крейну зашёл священник и передал направление от английской протестантской церкви. О чём они ещё беседовали, никто так и не узнал, но констебль весь день ходил встревоженный, не объясняя причин.  До заката Мериван не покидал церкви, видимо, наводя там порядок, а ближе к вечеру  все жители от мала до велика начали собираться на службу. Крис и его тоже родители были там.
Конечно, свою долю внимания рассказ Криса получил, хотя он умолчал о странностях преподобного. Может, потому, что хорошо понимал – всё это спишут на его фантазии. Вдобавок пришлось бы объяснять слишком много, например, где именно он встретился со священником, и Мэри, слушавшая вместе со всеми, могла понять... А может, потому что из памяти до сих пор не выходили глаза цвета льда.
Церковь была освещена довольно слабо. То ли Мериван пожалел свечей, то ли просто любил темноту, но углы затягивали сумрачные тени. Собравшиеся жители с интересом следили за священником, а тот, вполне дружелюбно улыбаясь, начал свою речь. Именно речь, а не проповедь, это Крис уловил сразу, хоть и не особо разбирался в религии. Мериван не зачитывал цитаты из Библии, не осуждал грехи и не призывал каяться. Он просто вёл беседу с жителями о них самих, о деревне, о том, что каждый сыграет роль, предначертанную Богом. Он говорил, и каждому казалось, что это его собственные слова, извлеченные из сердца и преподнесенные жителям умелой рукой преподобного. Мягкий гипнотизирующий голос был единственным, что нарушало тишину, никто не смел даже громко вздохнуть. Меривану удавалось держать внимание такой большой аудитории без видимых усилий, и Крис, прекрасно помнящий силу голоса священника, не удивился, если б все дружно упали на колени и стали молиться самому Меривану. Казалось, люди превратились в змей, послушно следующих воле заклинателя. Сам Крис изо всех сил избегал взгляда преподобного, но не мог заставить себя не слушать. И с каждым словом в душу все больше заползала уверенность, словно даже не его, а чужая, что Мериван друг, он не причинит вреда, нужно просто следовать его советам…

[Хедин]

Да он настоящий колдун! Страх незаметно потерять волю был единственным, что ещё удерживало Криса. Он попытался мысленно молиться, чтобы не слушать слова о человечности, долге и свободе выбора, в которых ему чувствовалась вчерашняя насмешка. Мериван иронизировал, но настолько тонко, что только успевший узнать его чуть раньше Крис чувствовал это.
Отче наш, иже еси на небесах… да святиться… имя…
Слова молитвы исчезали из памяти, перед закрытыми глазами стояла обнажённая Мэри, протягивающая к нему руки, причём находилась она не в речной воде, а посреди церкви, рядом со священником.
Кристофер вздрогнул и широко открыл глаза. Речь преподобного уже завершилась. Люди  с таким видом, словно услышали Божье откровение, начинали расходиться. Он поднял голову и встретился с тем же насмешливым взглядом, от которого расходилась непонятная гнетущая сила. Казалось, Мериван говорит я всё знаю, Крис… и про твою рыбку тоже… но тебе нечего бояться, мы же друзья, приходи в любое время, поговорим… А затем священник подмигнул ему.
Обливаясь потом и с трудом преодолев желание броситься наутёк, Крис медленно отвернулся и пошёл следом за родителями. И до самого выхода его спину жгли ледяные глаза.
С этого дня жизнь Чеддара вошла в привычную колею. Мериван охотно общался со всеми прихожанами, и целый день в церковь входили люди. Вечерние проповеди собирали толпы, и Крису стоило большого труда каждый раз находить причину не идти туда. Ему было страшно, просто страшно, хотя мальчик и не понимал, чего боится. Старого священника, который пусть и со странностями, но, конечно, не опасен. Я же не трус?
Но страх не уходил. Он вырывался, когда Кристофер видел своих односельчан, в каком-то экстазе выходящих от Меривана. Все их рассказы об общении с преподобным сводились к тому, что священник небывало чуткий и умный человек. Но Крис видел тут нечто большее, чем просто ум. Вдобавок хватало и других причуд.
Мериван никогда не покидал свою церковь днём, лишь в пасмурную погоду его в неизменной  сутане и капюшоне, можно было застать беседующим с кем-либо на дому. Всё остальное время он проводил в церкви и маленьком флигеле неподалёку, который переделал под своё жильё.
Проходя мимо обители  преподобного каждый день, Крис ёжился, словно оттуда, из тёмных окон, на него смотрели внимательные холодные глаза. Он долго думал над фразой про силу, о которой упоминал Мериван в ночь их знакомства, и пришёл к выводу, что преподобный говорил о вере и доброте, который Петтерсон вложил в церковь. Сейчас, когда в церкви, казалось, возродилась вера, она оставалась всё таким же мрачным и бездушным местом, что и после смерти их старого священника. Но теперь приобрела новую силу и даже власть над людьми. Что же принёс Мериван вместо тепла? Ответа на этот вопрос у Криса не было, но внутренне чутьё подсказывало, что это необычайно важно знать. Преподобный вёл себя так, словно имел какой-то план, и первой частью этих замыслов явно было завоевать симпатию жителей. Обособленный от остальных, что в любой деревушке вызвало бы неприязнь и недоверие, Мериван стал сердцем и душой всей жизни Чеддара, и так продолжалось целую неделю, то того рокового дня, когда Кристофер Уолкинс  всё же узнал цель приезда священника.
Ещё в обед его послали в соседнее поселение, Дарлвич, которое, как и большинство деревень Англии, точь-в-точь походило на Чеддар. Отцу понадобилось взять у знакомого плотника из Дарлвича инструменты, и пока Крис совершил шестичасовое путешествие, усталость взяла своё. Назад он уже не ехал, а плелся, с трудом удерживая равновесие своего велосипеда.
Нужно было добираться прямо по дороге, и через полчаса Кристофер был бы дома, тем более уже темнело. Но, проезжая мимо реки, он внезапно услышал легкий шорох.
Небывало громко шелестела трава, словно кто-то спускался по склону к заводи, где так недавно Крис провёл сначала самые прекрасные, а потом самые странные часы в своей жизни. Сегодня же пятница… а что, если это Мэри?
Дыхание снова перехватило. Крис слез на землю и прислонил велосипед к чахлой сосне. Если красться, то он только помешает. Впереди, в просветах между кустами он увидел какое-то движение и осторожно двинулся туда. Крис медленно шел, и каждая секунда казалась часом, но, наконец, он выбрался к берегу. А там застыл, забыв всё на свете.
Мэри стояла в воде, полностью обнажённая, как и тогда, но в этот раз она не купалась, а смотрела прямо в лицо Крису. Чувствуя, что сейчас потеряет сознание от испуга, он увидел, как девушка поманила его рукой. Мысли беспорядочно скакали в голове. Она знала… что я смотрел… ждала…
Крис сделал шаг, ещё один, и вскоре уже ничего не видел, кроме сияющей неземным светом фигуры девушки. Он подходил всё ближе и ближе, мог различить каждый дюйм её такого прекрасного тела. Мог уже дотронуться до…
Холод обжёг правую ногу. Всё закружилось перед глазами, и когда карусель образов исчезла, Кристофер обнаружил, что стоит одной ногой в воде на самом краю берега. Мэри не было, не было ничего из того, что он увидел.
Шатаясь и отступая, мальчик прижал руку к разгорячённому лицу. Померещилось…неужели,  я с ума схожу…
-Тебе понравилось, Крис? – голос звучал откуда-то из-за спины. Медленно, очень медленно он обернулся, уже зная, кого там увидит. Преподобный Мериван стоял в нескольких шагах и как обычно странно усмехался.
-Что… преподобный, что это было…
-Твои мечты, мальчик. Всего лишь твои мечты.
Глаза Меривана сияли тем же странным светом, что и привидевшаяся Мэри. Каким-то шестым чувством Крис ощутил уже не тревогу, а настоящую угрозу. Он хотел броситься прочь, но все силы куда-то ушли. Чтобы просто стоять на ногах требовалось не меньше усилий, чем для того, чтобы пробежать целый час без остановок. Хотя говорить мальчик пока мог.
-Вы…вы никакой не священник!
-А я этого и не говорил, если помнишь. Это ты назвал меня так, я же предпочитаю другое слово – пастырь. Впрочем, вы, люди, одно с другим путаете.
Пытаясь пошевелить немеющими конечностями и понять, что же его так обессилило, Крис выдавил из себя ещё одну фразу.
-Кто же вы на самом деле?!
-Я же ответил - пастырь. Тот, кто растит, водит и бережёт барашков, читает им нужные слова, без которых богобоязненные овечки не уснут. А когда стадо нагуляет жирок… - Мериван недобро усмехнулся, - он их режет… и ест.
Если бы у Криса вдруг не отнялся язык, то сейчас он бы завопил не своим голосом. Но единственное,  что пока получалось – шептать.
-Вы всех обманули… в деревне…
-Вы сами себя обманули. Знаешь, я всегда считал, что обязанность священника говорить своим прихожанам то, что они хотят слышать. Этим я довольно удачно занимался. Вот скажи, разве тебе, Крис, не понравилось моё видение?
Мериван смотрел на воду и побледневший Крис, голова которого против воли повернулась, смог различить, как их реки поднимается призрачный силуэт Мэри. Стоило священнику отвернуться в его сторону, и зыбкая иллюзия исчезла.
-Вы колдун, да? И служите Дьяволу?
Неожиданно Мериван оказался на расстоянии вытянутой руки. Крис не видел его движений, хотя старался даже не моргать.
-Дьявола нет, как и Бога, мальчик. Я – это просто я. Вовсе не колдун, хотя владею тем, что вы так любите называть магией. Впрочем, ты скоро сам поймёшь, кто я такой.
Угроза в этот раз даже не была скрыта насмешливым тоном. Крис с внезапным приступом обречённости понял, что это конец.
-Знаешь, ты был полезен, особенно когда пригласил меня в деревню, - рука Меривана сжала плечо мальчишки, и ледяной холод пополз по суставам прямо к сердцу.
-Я награжу тебя той, о ком ты так мечтал. Эта девушка… Мэри, ты получишь её целиком… всё тело заберешь себе. Вот только вместо неё послужишь мне обедом.
В балансирующий на грани безумия разум Криса пришел один из последних вариантов спасения, который в своё время упорно вдалбливала мама.
-Господь… всемогущий… охранит и защитит…
Мериван презрительно хмыкнул, даже не делая попыток заставить его замолчать.
-Убого и наивно. Никто тебя не защитит, как ты это не поймёшь. Его нет, как нет в тебе и настоящей веры ни во что. А без веры твои слова – никому не нужная чепуха. Впрочем, что ещё ждать от мальчишки, забывшего силу детства, но так и не приобрётшего взамен мудрость зрелости?
Сейчас они стояли так близко друг к другу, что могильный холод, исходящий от поймавшего Криса существа, казалось, замораживал сам воздух.
-А теперь я, наконец, поем. Конечно, проведи ты ночь с этой Мэри – мне проблем меньше бы было. А так ты, мой драгоценный девственник, станешь подобным мне, а вот этого не надо. Незачем привлекать к нам так много шума.
Единственное, что понял Крис, так это то, что сейчас случиться нечто по настоящему ужасное.
-Будь всё иначе, я бы просто убил тебя, но сейчас слишком голоден. Следовательно, придётся заняться твоей девственностью, хотя, скажу, девочки мне больше нравятся. А если честно… в моём положении это уже без разницы.
Тут Крис, наконец, смог понять, что с ним собираются делать. Возможно, спали чары Меривана, может, он сумел их перебороть, но ему удалось сделать в своей жизни ещё одну, уже последнюю вещь. На самом пределе сил закричать так, как он никогда не орал. Этот надрывный, вибрирующий вопль пронёсся над лугом и рекой, но так и не долетел до Чеддара, стремительно погружающегося в беспросветную ночь.

[Хедин]

Для Гарольда Крейна каждый день теперь был днём каторги. Честно говоря, он не знал, сколько ещё продлиться терпение жителей, сколько ещё человек исчезнут, прежде чем толпа вломиться к нему и потребует немедленных действий. По своему пятнадцатилетнему опыту в полиции Гарольд знал, что утихомирить людей тогда уже не получиться. Они слишком бояться, и страх требует простого выхода. Крейн должен дать им жертву, того, кого можно обвинить в наступившей полосе несчастий, и затем отдать на растерзание родственникам пропавших. Иначе… он сам имеет шанс стать подобной жертвой.
Раньше Крейн считал, что двое полицейских для такой тихой деревушки, как Чеддар – это уже много. Здесь никогда ничего не происходило, а в случае неприятностей, подобных побегу перевозимых заключенных пять лет назад, можно было вызвать подкрепление с города. Но сейчас он сомневался, что смог бы чувствовать себя уверенно, находись в деревне даже рота солдат.
-Надо что-то делать, босс.
Его заместитель и единственный подчинённый, Джонатан говорил эту фразу по десять раз на день. И каждый раз Гарольд отвечал одно и то же.
-Что я могу сделать?
Все меры были приняты. С Чеддара каждый день шли сообщения прямиком в лондонскую полицию об ухудшающемся положении. Сейчас подключились армейские части, но от Крейна требовалось самому установить личность маньяка, наводящего ужас, ещё до приезда помощи. Иначе он просто не мог называться констеблем.
-Давай посмотрим ещё раз, что у нас есть…
Неделю назад, пятница. Кристофер Уолкинс, отправленный в Дарлвич, пропал без вести. В Дарлвиче он был, но назад не вернулся, велосипед найден возле реки, там же ботинок Кристофера. Тело искали в воде, но следов нет, как нет признаков борьбы на берегу.
Суббота. Пропадает Мэри Флорентайн. Ушла утром прогуляться возле деревни, была в десяти ярдах от крайнего дома – и пропала. Вечером найдена… в виде разодранных останков. Ни Крейн, ни Джонатан так и не смогли определить, что за животное сотворило с девушкой подобное. Большей части тела вообще нет. Съедено, но о таком даже опытному констеблю, как он, думать тошно. Кто мог такое совершить? Кто?!
Воскресенье. Отец Мери, Стивен пропал из собственного дома. Сразу думали, что от тяжёлой утраты в невменяемом состоянии покинул деревню и где-то бродит, но сейчас Гарольд в этом уже не был уверен.
Понедельник. Двадцатилетний Эдвард, помощник кузнеца. Утром не явился на работу, хотя ушёл из дома засветло. До кузницы идти один поворот улицы, но следов Эдварда нет. Словно испарился, и это не в лесу, лугу или на речке, а посреди Чеддара.
Вторник. Ветеринар Эмма, пожилая, но бойкая женщина, выходит за опушку, где на огражденном участке луга ночью паслось несколько лошадей. И бесследно исчезает. Лошади на месте, но все в мыле и дикой ярости,  подойти к ним удаётся спустя несколько часов.
Среда. Семья Халлимен, муж, жена и семилетний мальчик. Были дома, наутро соседи заметили, что у них слишком тихо, и заглянули в окно. А потом Крейн хорошо запомнил, какой ужас был в их глазах. В доме пусто, только кровать ребёнка залита кровью. А на подушке его нога, не отрезанная - оторванная с невероятной силой. Джонатана от этого до сих пор тошнит,  а ему самому кошмары третью ночь снятся. Что за тварь могла такое сделать, в голову не приходит.
Четверг. Старик Доусон, сидел перед домом на площади, жена выглянула через пять минут – и следа нет. Доусон хромал, уйти далеко за это время не мог, даже если бы его и заставили. Чёрт, да никто из них не мог пропасть без малейших следов борьбы и шума. Или пришёл крысолов со своей волшебной свирелью, как в сказке, и жители Чеддара сами уходили на верную смерть? А тех, кто не пошёл, он прикончил на месте?
Последние дни в голову лез именно такой бред.
Пятница, вчерашний день. Двое, Марк и Элизабет, давно встречались, пропали в сарае дома Марка. В стоге сена найдена их одежда, понятно, что ребятки там делали, но куда они могли пропасть, ещё и в чём мать родила, так, что этого никто не заметил?
Сегодня убийств и исчезновений не было. Но ещё всё впереди, день только начался. А убийца (или убийцы) предпочитают приходить в сумерках или ночью. Раз никого не тронули утром, значит, вечером в Чеддаре станет минимум на одного жителя меньше. Чертова статистика!
И что самое страшное, почти нет подозреваемых. Они на пару, да ещё и добровольцы всё вверх дном перевернули, всех возможных свидетелей опросили. И ничего. Это притом, что люди в диком ужасе, если кошмар не прекратится, начнётся форменная охота на ведьм. Будут новые убийства, но уже от рук односельчан.
-Босс, у нас есть реально один кандидат среди жителей. Этот Мериван, новый священник.
Крейн и сам об этом думал. Собственно, один из законов уголовного сыска – если ситуация резко изменилась, ищи в чём источник перемен. Всё было нормально, пока не появился этот преподобный. Странный тип, в первую же ночь заявился к нему домой и почему-то нагнал страху, хотя вёл себя вежливо и обходительно. То ли взгляд у него какой-то ненормальный… голодный в некотором роде, то ли эта манера вести себя так, словно он мысли читает, но Гарольду Мериван с первого раза не понравился. Крейн не знал, но с Кристофером у них была ещё одна общая черта: оба посетили один раз проповедь преподобного и больше в церковь не заходили. Констебль хорошо ощутил гипнотическую силу этого чужака и счёл её опасной. Но Меривана они уже дважды опрашивали, и всё бесполезно. Никаких доказательств, только подозрения. Их, может, и хватило бы…
Ну признайся, Гарольд, что просто боишься. Ты на него даже надавить не мог, потому что священник своими глазищами будто душу вынимает…
Может Мериван и есть наш крысолов? Приходит в дома, а жители уходят за ним следом… но куда? И зачем вообще всё это?
Главной проблемой было то, что полицейские не видели не малейших мотивов преступления. Преподобный, хоть был со странностями, но не производил впечатления человека, просто так убивающего своих односельчан.
-Другие варианты есть?
Джонатан нервно закурил, и Крейн заметил, как дрожат пальцы у помощника. До того момента, как в Чеддаре начался этот бесконечный кошмар, парня ничего не могло напугать. Зато сейчас Гарольд ясно чувствовал, что прежние спокойные деньки уходят в прошлое навсегда.
-Босс, только заезжий убийца, но это смешно, посторонний не смог бы совершить все эти преступления, его бы сразу заметили, чужой, всё-таки...
И местный, даже Мериван, по идее, не мог. Если только он действительно не обладает какими-то невероятными способностями. Но это же из области фантастики!
-Что насчёт результатов экспертизы отправленных в город останков ребёнка Халлимен и Мэри Флорентайн? Пришёл ответ?
Джонатан явно замялся.
 -Босс, (это дурацкое “босс” раньше смешило Крейна, но сейчас только нервировало) патологоанатомы заявили, что это человеческие зубы поработали… только они острее, словно все заточены.
Теперь понятно, отчего Джонатан так дрожит. Гарольд откинулся в кресле. Сердце ушло куда-то в пятки от этой новости.
Значит, людоед. Каннибал с заточенными зубами, так? Господи, от этого же совсем рехнуться можно! У нас по Чеддару бродит какой-то монстр-людоед, не оставляющий следов, ест жителей, и мы ничего не можем поделать. Это сумасшествие, бред…
-Босс, передали, что сегодня вечером к нам прибудет помощь. Спецотряды полиции, местность вокруг Чеддара уже оцепляется, убийцы не уйдут.
Крейн резко встал и потянулся к кобуре в ящике стола. Помощь - это, конечно, хорошо, но он до сих пор здешний констебль, и это в первую очередь его проблема.
-Собирайся, дружище, пора разобраться с Мериваном.
По лицу помощника разливалась меловая бледность. Только сейчас Крейн понял, как же тот сильно боится.
-Босс, может подождать подмоги, а? Если всё это действительно совершил Мериван, то справимся ли мы вдвоём? И вдобавок, что мы ему предъявим?
Тоже в ужасе, хоть в душе и понимает, кто маньяк. Это ведь целиком наша вина, не трусись над телефоном да не считай трупы, мы бы смогли их спасти. Это должен быть Мериван, только он, так что хватит себя обманывать. Что предъявим? А какая теперь разница…
Гарольд и сам не знал ответа, но просто сидеть и ждать, кого следующего убьют, он тоже не хотел.
-Помощь прибудет, как ты сам сказал, вечером. Может, что и ночью. До этого будет одно, а может и серия убийств. Насчёт Меривана надо всё окончательно проверить. Трое из пропавших жили неподалёку от церкви. И я не верю, что этот затворник, не выходящий оттуда, ничего не заметил. Если это действительно он всех убил, я сам пристрелю эту тварь. Уж не знаю, что он за человек, но все его штучки с гипнозом, которые он вытворяет на проповедях, здесь не пройдут.
Джонатану хватило одного взгляда на разошедшегося начальника, чтобы молча потянуться за собственным револьвером...
Полицейские шли по пустевшим улицам Чеддара и каждый думал о своём. Для Джонатана самым главным была встреча с преподобным, под маской которого, похоже, скрывался настоящий убийца. Гарольд думал о своих односельчанах, которые сейчас забились по домам, вздрагивая от каждого шороха. Бесполезно. Придёт ночь и ни замки, ни прочные двери не помогут. Вернётся безумный крысолов, собирающий очередное пиршество.
Господи… человеческие зубы…как он это сделал?
-Пришли, босс. Что дальше?
Они стояли напротив церкви. В стороне виднелся флигель Меривана, но Крейн направился, прежде всего, в обход обеих зданий. Было тихо, очень тихо. Если священник их и заметил из окна, то не подал вида.
-Проверим сначала церковь.
Они поднялись в сумрачную и прохладную тишину старого здания. Раньше Крейну нравилось здесь бывать. Не из-за веры в Бога, которая умерла вместе с десятилетней Джесси. Бог не остановил тогда пневмонию, не вмешался и сейчас, когда в Чеддаре умирали невинные. Но старые камни раньше дарили умиротворение, а сейчас церковь напоминала склеп. Прохлада казалась болотной гнилью и лишь нагнетала напряжение.

[Хедин]

Констебль внимательно обошёл помещение, заглядывая под каждую скамью.
Никаких следов, лоскутков одежды, капель крови, волос. Мериван содержал церковь в образцовой чистоте, вот только почему же не проходило чувство, что он сейчас по уши в грязи?
Несколько жирных навозных мух прожужжали прямо над ухом. Крейн машинально отмахнулся и тут внезапно понял – вот улика. Такие насекомые в чистой церкви не задержаться, откуда же взялись эти?
-Босс, здесь какой-то странный запах… вроде как…
Джонатан не договорил, но Гарольду было уже достаточно. Он и сам почувствовал вонь, исходящую от чего-то скрытого за старыми занавесками, трупный запах, аромат гнили, который вытеснил остатки святости этого места.
Больше это не церковь… это бойня… холодильник… Господи, Боже!
Несмотря на то, что стоящего рядом Джонатана трясло, Крейн отодвинул занавеску. Им открылась маленькая дверца, ведущая в церковную кладовую. Тут Старик Петтерсон хранил старые подсвечники, запасные скамьи, ткань. А угадайте, что хранит тут преподобный Мериван? Как же не хочется открывать…
Дверь со скрипом отворилась. И они все были тут, все пропавшие, среди луж крови и обрывков одежды. Обнажённые, расплывшиеся и сгнившие, с чудовищно изуродованными телами. Гарольд видел, откуда были вырваны зубами куски плоти, видел он и то, что июньская жара сделала с мертвецами. От тошнотворного запаха захотелось свалиться без сознания.
-Джонатан… зови людей… быстрее…
Стоящий за его спиной Джонатан, видимо, потерял дар речи. Гарольд опустился на корточки, не в силах отвести взгляд от лица Кристофера, раздувшегося раза в два, от пустых глазниц, из которых чьи-то пальцы извлекли содержимое.
-Джон… быстрее, нужна помощь… если Мериван нас застанет…
Гулкий звук разорвал тишину за его спиной. Словно что-то упало… а затем Гарольд услышал сдавленный хрип. Уже понимая, что опоздал, он повернулся, вынимая револьвер. И закричал.
Мериван легко держал одной рукой его напарника. Пистолет Джонатана валялся на полу, а сам он даже не шевелился в руках этого чудовища. Преподобный припал ртом к шеё полицейского, и сквозь застилающий глаза туман Крейн увидел стекающие на рубашку Джонатана струйки крови.
-Ты… ты чудовище! Сдохни!!!
Рука с револьвером взметнулась, но нажать на курок он не успел. Из-за спины потянулись руки, мертвые руки его односельчан, обхватили, вырвали оружие и швырнули констебля на залитый кровью пол. Мелькнули глаза Меривана, смеющиеся, безумные и довольные, даже в том момент, когда этот монстр высасывал кровь Джонатана, а затем их сменило гнилое лицо Кристофера, распахнутый рот и ряды зубов, которым позавидовал бы лев.
Так вот откуда следы на телах, а вовсе не от него… успел подумать Крейн, прежде чем мертвецы разорвали его на части. И кошмар в Чеддаре, наконец, достиг своего апогея.

***

Машину трясло, несмотря на то, что водитель сбрасывал скорость на каждом ухабе. Свет фар лихорадочно метался, вырывая из темноты обрывки леса, отдельные деревья и кусты. Они и так опоздали, не добравшись до Чеддара засветло, а тут ещё наступившая темнота грозила привести их фургон в аварию. Именно эта тряска вырвала из сна Серас, сна, в который она бы никогда не захотела возвращаться. Там были отец и мама в тот самый осенний вечер, когда до самой ночи её не покидало ощущение наступающей беды. А потом в дверь позвонили, и отец пошёл открывать, даже не спросив, кто это…
Она тряхнула головой, отбрасывая разметавшиеся светлые волосы. Хотя подразделение полиции Д-11, специализирующиеся на борьбе с террористическими группировками, считалось военным отделом, в случае Серас понятие внешнего вида немного отличались. По крайней мере, неровная стрижка, иногда достигавшая подбородка, и что-то, лишь отдалённо напоминающее форму полиции, и заставлявшее всех встречных мужчин заглядываться на открытые чуть выше колен ноги, мини юбку и туго затянутую рубашку, демонстрирующую все изгибы восемнадцатилетней фигуры. Впрочем, Серас Виктория (половина тех, кому она представлялась, почему-то думали, что Виктория – это имя, а не фамилия) понимала, что и в отряд она поступила только по поручительству старого папиного друга, лейтенанта Хенрикса, её теперешнего командира. Наверное, стареющий полицейский решил сделать дочери погибшего друга единственный подарок, который она просила, хотя Серас хорошо помнила, каких трудов стоило убедить лейтенанта принять её, в нарушении всех законов в спецотряд в возрасте восемнадцати лет. Это было уже пятым боевым заданием девушки, и пока самым странным.
Новости из Чеддара перестали поступать ещё утром. Когда местный констебль не вышел на связь в обед, в полиции Лондона, которой поручили разбираться с этим делом, забеспокоились. Отряды, позаимствованные у армии, были  высланы оцепить Чеддар. После полудня пришёл доклад, что вся территория в радиусе 5 миль от поселения взята в кольцо. Д-11 должен был ещё засветло добраться в деревню, но пришлось объезжать хлипкий мост, не внушивший никому из отряда даже малейших надежд на возможность безопасно перебраться. Сейчас стемнело, связи с Чеддаром всё не было, и Серас с легким страхом думала о том, что придётся ловить таинственных убийц (полиция готовилась к худшему варианту, что в деревне орудует не один человек) ночью.
-Приехали, ребята. Отделение, на выход!
Хенрикс мог бы и не поторапливать. Все вдоволь насладились ухабами и ямами бездорожья и были не прочь размять ноги. Вот только повод, ради которого они прибыли в Чеддар, не оставлял возможности для отдыха.
Серас с интересом смотрела на тихую улочку, начинающуюся прямо от того места, где затормозил фургон. В деревне не было ни одного светлого пятна, то ли все жители уже улеглись спать, то ли…
Я же не думаю, что они все исчезли? Или думаю…
Тишина была в прямом смысле мёртвой. Ни криков птиц, не лая собак, даже сверчки избегали посещать странную деревню.
-Отделение, разбиться по два человека. Прочешите всё, местных жителей собирайте возле фургона, возможно, придётся эвакуировать население. Двое остаются здесь, шестеро парами пройдёте Чеддар насквозь. Виктория, Джимесон, со мной. Проверим участок и церковь, в докладах Крейна упоминался странный священник.
Джимесон, долговязый и добродушный специалист по технике, молча кивнул. В подобных маленьких отрядах все могли позволить себе некоторую степень фамильярности. Сама Серас тайком вздохнула с облегчением. Всё прошлое задание ей пришлось просидеть в фургоне, поддерживая радиосвязь. Лейтенант назвал это важным поручением, но Виктория прекрасно поняла, что Хенриксу не хочется рисковать дочкой погибшего сослуживца.
-Есть, сэр.
Трудно было держаться естественно, когда все окружающие старше минимум на пять лет, имели большой опыт, хоть и относились к Серас с подчёркнутым дружелюбием. Хотя лично ей было бы приятней, гляди на неё именно как на профессионала, а не маленькую девочку, которую каждый в Д-11 считал своим долгом охранять.
-Поддерживать постоянную радиосвязь, в случае столкновения с  преступниками стрелять на поражение.
Проблема была в том, что никто даже не представлял, кто такие эти преступники.
Лейтенант и его десять подчинённых разошлись в стороны. Виктория старалась не пропустить даже малейшее движение в темноте, лихорадочно переводя пистолет на любой показавшийся звук. Но вокруг, кроме потрескивания рации и шороха их шагов, ничего не было слышно.
Джимесон отнёсся к проблеме более спокойно, оружие пока не доставал, как и сам лейтенант. Поняв, какой напуганной она смотрится на фоне тихой уверенности сослуживцев, Серас спрятала пистолет.
-Лейтенант, - подал голос Джимесон, когда половина погружённой в тишину деревни была пройдена, - может, заглянём в дома? Тут, похоже, вообще никого нет.
Хенрикс только покачал головой и прижал руку к наушнику рации.
-Ребята, что у вас?
Рация захрипела, разрывая тишину на отдельные отголоски.
-Первая группа докладывает, обошли Чеддар по периметру, следов мирных жителей нет…
-Вторая группа - лейтенанту, прошли восточный край деревни, следов вооружённых группировок нет, но, в некоторых домах дверь на распашку, жителей нет…
-Третья группа, нашли среды крови и обрывки одежды в одном из домов. В других пусто, признаков борьбы нет…
-Продолжайте осмотр, - распорядился Хенрикс, впервые за всё свою полицейскую карьеру столкнувшийся  с подобным исчезновением целого поселения. Если жителей насильно вывезли, то почему нет следов борьбы? Если убили, то где тела? Где-то в деревне…
Они втроём стояли перед церковью, глядя на мрачные стены, навевающие не мысли о вечном и прекрасном, а страх и холод кладбища.
-Лейтенант, там горит свет!
Джимесон первым заметил дрожащий огонёк в одном из окон церкви. Похоже, это бы отсвет свечей, зажжённый непонятно кем в этом опустевшем месте.
-Проверим, будьте наготове. Если это священник – арестуем и допросим.
Когда троица поднялась по ступеням, в лицо им повеяло тошнотворно-сладким запахом гнили, развеявшим все сомнения. Даже Серас, при её небогатом опыте, хорошо знала, какую именно вонь издают разлагающиеся трупы. Полицейские без дальнейших раздумий достали оружие.
-Есть здесь кто? – заходящий первым Хенрикс увидел просторное помещение, срытое в полумраке и фигуру в черном возле алтаря, - сэр, назовите ваше имя!
-Я пастырь заблудших и не обретших покоя, пастырь забытых Господом и Господа ищущих - немного нараспев произнес незнакомец в сутане. Серас и Джимесон за спиной начальника переглянулись, и парень незаметно покрутил пальцем у виска.
-Вы местный священник, отец Мериван? Мы из полиции, что случилось в Чеддаре? – Хенрикс был пока предельно вежлив, хотя от Виктории не укрылось, что пистолет он прятать не думает. Впрочем, непохоже, что сумасшедшего священника это хоть немного беспокоило.
-Наступил Апокалипсис, офицер. Разве вы не знаете, что мёртвые уже поднялись из могил, чтобы начать своё пиршество? – голос Меривана приобрёл какую-то остроту, он резал слух, заставив девушку поморщиться.
-Ладно, святой отец, пройдёмте с нами, нужно ответить на некоторые вопросы, - шагнул к священнику лейтенант. Это была его последняя ошибка.
Стоявший неподвижно Мериван словно растворился в воздухе, в доли секунды оказываясь возле Хенрикса. Если это и было движение, то столь быстрое, что никто не смог уловить глазом, скорость, просто недоступная человеку.
Сверкнули клыки в отвисшей чуть ли не до груди челюсти и в следующую секунду тварь, прежде выглядящая священником, разорвала зубами сонную артерию полицейского.
Серас только закричала, не в силах даже пошевелиться. Она вопила от ужаса, видя, как на секунду Мериван вцепился в шею её лейтенанта и даже не могла навести пистолет на убийцу. И лишь когда монстр отбросил в сторону хрипящего в агонии Хенрикса и в невероятном прыжке метнулся к ней, способность мыслить вернулась.
Это не человек…нет!!!

[Хедин]

  Полковник Харлоу впервые пребывал в столь дурном расположении духа, как в эту неделю. Особенно сейчас, когда вместо активных действий сидел в раскинутой наспех палатке на границе оцепления.  Территория была окружена, спрашивается, чего ещё ждать? Связь с группой Д-11потеряна безвозвратно, после того как радист услышал приглушённый крик и отдалённые выстрелы.  Конечно, всегда есть надежда, что на самом деле просто рация вышла из строя и ситуация в Чеддаре уже под контролем, но Харлоу в подобную удачу не верил. Из деревни никаких вестей, нет ни шума, ни световых сигналов. Там вообще ни одного огонька, словно Чеддар вымер. И теперь, вместо того, чтобы бросить все отряды на помощь, ему приказано не дергаться и ждать.
Харлоу ещё в начале цикла исчезновений предлагал отправить туда военную группу, но командование не позволило. Дескать, передвижение крупных армейских отрядов покажет паникёрство британской полиции, а их главная задача – поддерживать престиж страны. О том, что в Чеддаре всего двое полицейских, а убийцы настолько смелы, что даже не пытаются покинуть деревушку, никто не беспокоился.
Харлоу это бесило. Старый военный, он в душе не понимал, как можно думать о престиже, когда там гибнут мирные жители. Какая разница, кто и что подумает, главное, преступники будут схвачены. И вот теперь у них десяток пропавших и убитых жителей, а если добавить исчезнувшего Крейна с помощником и спецотряд полиции, как и всё остальное мирное население, то становиться просто страшно.
-Сэр, передают, что вертолёт с леди Хеллсинг скоро прибудет.
Его заместитель правильно делает, что старается по пустякам не беспокоить, зато неприятности вываливает все и сразу. Как только прервалась связь с Д-11, полковник запросил разрешение начать массированную военную операцию, благо армейские подразделения перекрыли все пути к Чеддару. Если таинственные преступники, кем бы они не были, не дураки, то попытаются прорвать заслон сейчас, пока ещё кольцо не слишком плотное. Следовательно, надо давить их в Чеддаре, откуда так просто не выберешься. Но эта банда действует так, словно им вообще никто не страшен. Харлоу не понимал, как в деревне, окружённой открытыми лугами, могут исчезать люди в своих домах, не понимал, почему преступники не позаботились убраться из Чеддара, почему их хорошо подготовленный отряд пропал.
Лейтенант Хенрикс не глуп, на рожон не полезет и людей берёжёт. Но когда одиннадцать вооружённых полицейских исчезают, впору думать о чем-то сверхъестественном.
-Сэр, вертолёт прибыл.
Не было печали. Как только Харлоу заявил об исчезновении отряда, пришло сообщение, что на место происшествие вылетел глава организации Хеллсинг, части Ордена Королевских Протестантских Рыцарей. Полковник чертыхнулся и вышел в жаркую летнюю ночь.
Солдаты и полицейские негромко переговаривались. Даже не прислушиваясь, Харлоу мог понять, что все обсуждают. Орден Рыцарей был просто полулегендарной организацией, охраняющей Британию якобы со времён раннего средневековья. Подчинённый лично Её Величеству, не вмешивающийся в обыденную жизнь, почти не упоминаемый даже государственными деятелями. Какое-то время сам Харлоу считал всё это сказкой, но теперь напротив палатки, в окружении полицейских машин, стоял небольшой двухместный вертолёт представителя Хеллсинга.
О Хеллсинге говорили ещё меньше, и единственное, что знал Харлоу – это институт паранормальных исследований, работающий на благо страны. Сам полковник в подобную чертовщину не верил, хотя с бывшим главой Хеллсинга пару раз сталкивался на каком-то приёме. Артур Хеллсинг показался ему типичным аристократишкой, заносчивым и не предрасположенным к серьёзным действиям. А сейчас к нему прибыла Интегра Уингейтс Ван Хеллсинг, родная дочь Артура, теперешняя глава института. Если дочка в папу, то хлопот не оберёшься. Почему это я должен выслушивать какую-то девчонку?
Приказ четко подразумевал, что глава Хеллсинга возьмет ситуацию под свою ответственность и решит проблему собственными силами. В этом Харлоу сомневался ровно до той минуты, пока не увидел выходящую из вертолёта Интегру.
Высокая, стройная, с немного смуглой кожей, яркими голубыми глазами, скрытыми большими очками и длинными светлыми, практически белыми волосами, ниспадающими на спину. Одетая в строгий деловой костюм с аккуратным галстуком, она могла бы показаться яркой красавицей, если бы не напряжённое и суровое лицо. Харлоу отметил, что движения у девушки порывистые, но чёткие, как у профессионального военного. Дополнял образ Интегры едкий и немного циничный взгляд человека, много повидавшего и пережившего.
-Вы старший офицер Харлоу? Пройдёмте в палатку, надо поговорить.
Голос у Интегры был бы довольно приятным, если бы не командный тон, от которого Харлоу захотелось вытянуться по стойке “смирно”. Чувствовалось, что девушка привыкла больше приказывать, чем просить. А, впрочем, чего ещё ждать от дочки этого так называемого лорда?
Впрочем, пока полковник не показывал своего недовольства, а молча зашёл следом, отмечая, насколько молода его собеседница. Интегре явно было немногим больше двадцати.
-У вас есть какая-нибудь информация о происходящем, леди Хеллсинг? – задал Харлоу беспокоящий его больше всего вопрос. Заместитель незаметно хмыкнул за его спиной. Оба знали, что все передовые доклады проходили через их пост оцепления.
-Забудьте про вашу команду и не вздумайте никого больше туда посылать. В Чеддаре, скорее всего, уже нет живых.
Это был не тот ответ, которого могли ожидать полицейские. Харлоу почувствовал, как сердце сжимается невидимой ледяной рукой.
-О чём вы говорите, чёрт возьми?
-Об упырях, - невозмутимо заметила Интегра, без приглашения усаживаясь в кресло полковника. Харлоу и заместитель стояли по другую сторону стола и чувствовали себя виноватыми школьниками.
-О каких упырях?! Что это за чушь?!
Интегра не спеша закурила, не обращая внимания на недовольное лицо полковника. Курящая женщина, с его точки зрения, не могла быть достаточно порядочным человеком. Впрочем, Харлоу машинально отметил высокую стоимость её сигар. Взгляд полковника упал и на заколку галстука, сделанную в виде серебряного крестика.
-Упыри, гули, вурдалаки, зомби – называйте, как хотите. Суть в том, что если вы кого и встретите в Чеддаре, так это живых мертвецов.
Офицер почувствовал, что ноги начинают подкашиваться, и с трудом взял себя в руки. Бесстрастная речь Интегры пугала больше, чем те невероятные вещи, о которых она заявляла.
-Их не бывает! И с чего вы взяли такую ерунду?!
-Ещё как бывают, просто это не становиться достоянием общественности. Благодаря нам существование подобных вещей остаётся тайной. А ситуация в Чеддаре далеко не первая, достаточно было услышать о череде исчезновений, чтобы понять кто орудует в деревне.
По лицу Харлоу тёк пот, и он попытался вытереть его ставшими вдруг непослушными руками. Помощнику было не намного лучше.
-Упыри? – попробовал он произнести непривычное слово.
-Упыри - это только следствие, а не причина, - мрачновато улыбаясь, заметила Интегра. – Суть в том, что упырь – это не-девственный человек, которого укусил вампир.
За спиной Харлоу раздался хрип, словно заместитель страдал удушьем.
-Теперь и вампир? – севшим голосом спросил он, надеясь, что ослышался.
-Куда же без них? Вампиры кусают и выпивают кровь из жителей, те становятся упырями, если конечно, они уже не невинны. Если вампир укусит девственника или девственницу, то такой человек станет вампиром.
-Безумие! – взорвался раздражённым вскриком заместитель. – Почему мы должны верить в этот средневековый бред?
-Мне плевать, верите вы или нет, - хладнокровно заявила Интегра. демонстративно игнорируя вспышку ярости. – Ваша работа здесь закончена, ситуация переходит под юрисдикцию организации Хеллсинг. Мы с подобным боремся уже века, чтобы такие, как вы могли спокойно спать по ночам.
Характер такой же скверный, как у отца подумал Харлоу, пытаясь подавить желание высказать этой нагловатой девице всё, что он думает об отсутствии манер. Нельзя сказать, что его так уж огорчал факт, что леди Хеллсинг берёт всю ответственность, а, следовательно, и все шишки на себя. Но эти сумасшедшие разговоры об упырях, вампирах и девственниках не могли не действовать на нервы.
-В деревне есть вампир, хотите вы того или нет. Если он укусил невинного, а это для них деликатес, то появятся ещё вампиры, подчинённые обратившему их. Другое дело, что эти демоны иногда просто убивают возможных девственников, чтобы не увеличивать своё число без надобности.
Интегра замолчала, в наступившей тишине вился дымок от сигары, и Харлоу
внезапно понял, что не сможет не задать довольно беспомощный, но очевидный вопрос.
-И что нам со всем этим делать?
-Убить вампира и тогда все его упыри погибнут. Только от ваших отрядов толку не будет, они станут лёгкой добычей мертвецов. Мы уже послали в деревню лучшего из наших истребителей вампиров. Через пару часов он устранит всех врагов.
Каким образом вы могли кого-то послать, если все подходы к Чеддару перекрыты? чуть не спросил Харлоу. Но, глядя в насмешливые глаза Интегры понял, что ответа на этот вопрос не дождётся, а если и получит, то совсем не тот, какой хотел бы услышать. Вместо этого он спросил совсем другое.
-Что это за человек? Вы уверены, что он один справиться?
Ухмылка Интегры приобрела хищные черты, полковнику даже показалось, что та ждала этой фразы.
-Его зовут Алукард и уничтожение вампиров – его главная специализация. Поверьте, больше чем он о вампирах не знает никто.
Сомневаться никому не захотелось. Харлоу заметил довольный блеск глаз за широкой оправой очков и подумал о том, что уже не стремиться знать, что сейчас происходит в Чеддаре.

[Хедин]

***

В тот миг, когда чудовищный священник прыгнул, она уже не о чём не могла думать. Смерть маячила перед самым лицом, спасения не было, но Серас так сильно не хотела сейчас умирать... Бороться до последнего! прозвучал в голове окрик Хенрикса, выводя из ступора. Она попыталась поднять пистолет, уже зная, что не успеет и в следующую секунду острые клыки разорвут её тонкую шею.
И в этот момент Джимесон оттолкнул девушку, стреляя прямо в разинутую пасть. Чудовище и полицейский покатились по полу вместе, техник ещё успел крикнуть ей.
-Беги… быстрее…
А потом рука монстра, пальцы которой вдруг оказались чересчур длинными и острыми, вспорола его тело. Джимесон ещё успел из последних сил нажать на курок, и черная река унесла его прочь, туда, где уже не могло взойти солнце.
Виктория бежала, бежала в диком ужасе, который гнал её прочь от разразившегося кошмара. Она не обращала внимания на крики в рации, на лихорадочную стрельбу где-то правее, пока не оказалась возле фургона.
Сорванная дверь валялась в стороне, радист поник на капоте, возле разбитого лобового стекла. Оставшегося в живых полицейского окружили твари, которых Серас раньше могла увидеть только в худших кошмарах. Мертвецы в разорванной одежде или совсем без неё, похожие на людей и утратившее малейшее сходство, они тянули руки, не обращая внимания на то, что сослуживец девушки стрелял наверняка. Пули не причиняли видимого вреда, чудовища лишь замирали на секунду и продолжали надвигаться. Они навалились со всех сторон, и до ушей Серас долетел пронзительный и нечеловеческий вопль заживо пожираемого мужчины. Взвизгнув, она выстрелила в плечо одному из оживших трупов и увидела, как все не занятые пиршеством твари повернулись в её сторону. Осталось только бежать, куда глаза глядят, и Виктория понеслась вдоль деревни, пока не наткнулась ещё на двоих соратников. Один полицейский тащил хромающего напарника, а за ними волной наступали мертвые обитатели деревни. Серас чуть не столкнулась с ними лицом к лицу, полицейский замешкался и один из этих зомби как собака вцепился в ногу раненого. Тот завопил, падая на землю, и тут же его накрыла голодная толпа. Напарник с криками разрядил в нападающих всю обойму, но это почти не замедлило жуткую бойню. Серас резко оглянулась, за спиной наступали новые чудовища, мертвецы брали их в кольцо.
-Вот вы где, - долетел из-за спин мёртвых голос Меривана. Священник прошёл между послушно расступившимися тварями и двинулся к последнему из оставшихся в живых однополчан Виктории. Полицейский коротко, без замаха, попытался врезать рукояткой пистолета в ухмыляющуюся пасть, но промахнулся. Серас видела, как силуэт Меривана словно растаял в воздухе, а затем возник за спиной опешившего человека. И тускло свернувшие клыки прервали ещё одну жизнь.
Она не стала стрелять, уже понимая, что пулями этих тварей не остановить. Спасение девушки было лишь в высокой скорости, и потому Виктория побежала прочь, сквозь ещё не успевшую захлопнуться ловушку.

***

Там, где свет полной луны не достигал земли, теряясь в сплетении ветвей, недалеко от того места, где несчастный Крис встретил Меривана, темнота зашевелилась. Тени начинали свою стремительную пляску, свиваясь вихрями ночных кошмаров, бездонных провалов и гасившей свет паутины.
И в этой тьме на землю Чеддара пришёл зверь.
Ночь отдала ему свой черный покров, подарив широкий плащ, страх вручил голодный оскал сияющей даже в наступившей тьме улыбки, луна отразилась в линзах красных очков, заливая всё лицо зверя цветом крови. Он шагнул в ночь, полную слышимых лишь ему одному криков пиршеств, где добычу гнали каждую секунду, неважно, кто и где. Зверь шёл туда, где нависала невидимая глазу грозовая туча, сотканная из предсмертных криков и боли жертв того, кто смел осквернять их гордое название, давно заменившее имена.
На лунной поляне он остановился и запрокинул голову. Из-под широких полей шляпы в небо взглянула два красных провала – очки, полностью закрывшие глазницы. Тихий ночной ветерок шевелил одежду цветов ночи и крови, задевал длинные волосы, прижимался к бледным щекам.
-Какая тихая и прекрасная ночь… - пронесся мягкий, вбирающий в себя все подлунные звуки голос. Он опустил взгляд на землю, потом вдаль, туда, где одна испуганная девушка пыталась избежать неминуемо наступающего преследователя.
-В такие ночи жажда крови сводит их с ума… и я тоже жажду… - то ли ветер шелестел, то ли голос пришедшего в Чеддар Алукарда плыл над землёй, разливаясь волнами на мили окрест. Он двинулся с ту сторону, откуда его внимание привлёк крик, крик, который бы не смог услышать не один человек. Тени обступили Алукарда, и удаляющийся высокий силуэт скрылся в ночи. А над Чеддаром всё плыл его глубокий и сильный голос.
-Какая сегодня всё же прекрасная ночь…

***

Уворачиваясь от кустов и деревьев, сполохами темноты возникающих на её пути, Серас пыталась разорвать дистанцию между собой и ужасными преследователями, но пока всё было тщетно. Мертвецы не уставали и довольно уверенно стали на след девушки, не оставляя попыток обойти её с нескольких сторон. За спиной то и дело раздавался низкий разноголосый рёв, в котором не было ничего даже отдалённо похожего на человеческие голоса.
Виктория перепрыгивала через канавы и выбоины в земле, краем глаза замечая, что уже забралась на значительное расстояние в пролесок, расположенный к северу от Чеддара. Но, спрятаться в лесу и мечтать не стоило, монстры ломились следом, не высказывая и малейших попыток сбросить темп. А ещё там было то существо в образе священника, от воспоминаний о котором у девушки перехватывало дыхание. Единственной надеждой Виктории оставалось оцепление, до которого, впрочем, ещё следовало добежать, а нарастающая боль в боку свидетельствовала о тщетности этих попыток.
На небольшой, скрытой со всех сторон лесной поляне, Серас догнали. Она сама не поняла, как так вышло, то ли её преследователи просчитали, куда она бежит, то ли сами загнали в это место, но полицейская чуть ли не врезалась в гниющий труп, высунувшийся из-за ближайшего дерева. Со вскриком Серас отскочила в сторону, надеясь обогнуть преследователя, но со всех сторон кусты пришли в движения. Бледные, слизкие руки уверенно тянулись в её сторону, окружившая нежить теснила её назад, в ту сторону, откуда до Виктории доносилось рычание и топот. Затравленно оглядевшись, Серас в панике переводила дуло пистолета с одного мертвого лица на другое, ожидая, что в следующую секунду эта толпа сомнёт её и разорвет на мельчайшие кусочки. Однако мертвецы медлили, и в тот момент, как Серас услышала легкий, но до отвращения довольный смешок, она поняла, что по сравнению с пришедшим эти зомби были бы куда лучшим исходом.
-Бесполезно бежать, - вползал в уши тихий шепот, услужливо доносимый ночным воздухом. Резко развернувшись, полицейская выпустила половину обоймы в силуэт, даже в этой тьме предельно чёткий на фоне ночи. Казалось, Мериван соткан из ещё более густой темноты, даже белый воротничок священника, оставленный, словно в насмешку, не рассеивал мрак, а лишь подчёркивал его густоту. Вспышки выстрелов озарили поляну, смертельное кольцо вокруг и бледное и перекошенное лицо Виктории. Она стреляла, но ненавистная фигура словно подернулась дымкой, таяла, чтобы появиться в двух шагах от неё. Последние пули проходили в дюйме от головы небрежно и лениво уклоняющегося Меривана, чья скорость стала почти неразличима. В тот момент, когда холодная рука вцепилась в её плечо, девушка умудрилась ткнуть пистолет прямо в середину груди. Ночная тишина лопнула от очередного выстрела, чудовище дернулось, но не выпустило добычу. Она нажала на курок снова, но услышала лишь громкий щелчок. Хоть бы осечка, хоть бы осечка! Она нажала снова, а потом ещё, с какой-то тоскливой обречённостью понимая, что обойма пуста. Насыщенная ужасом ночь для Серас подходила к финалу.
-Всё это просто бессмысленно, - прошептал ухмыляющийся Мериван, легко отбирая у обмякающей Виктории разряженный пистолет. Тварь, скрывавшаяся за черной сутаной, улыбалась, как кот, наигравшийся с пойманной мышью, и готовящийся приступить к трапезе.
-Тебе не поможет пистолет. Вампира не убить простой пулей, - чуть не промурлыкал монстр, уничтоживший Чеддар. Он слова “вампир” Серас покрылась холодным потом. Она не хотела верить в это, несмотря на всё случившееся, мозг просто протестовал против их существования, на секунду возникла мысль может, это сон? Я проснусь, увижу ребят, рассмеюсь над привидевшейся чепухой…
Свой отряд она действительно увидела. Сквозь расступающихся зомби двигались новые мертвецы, шёл Хенрикс, чьи пустые мертвые глаза уставились на бледную девушку, Джимесон со вспоротым телом, из которого при каждом шаге что-то вытекало. Шли остальные, кто ещё мог идти, от кого достаточно много оставили другие покойники.
Взгляд Серас начал туманиться, кошмар этой ночи достиг пределов, взламывая остатки здравого смысла. Земля под ногами поплыла, и если бы не сильная ледяная рука Меривана, Серас бы свалилась без сознания.
-Все твои товарищи стали моими слугами, почему бы тебе не присоединиться к ним? – на лице вампира было презрение и насмешка, словно у обомлевшей Виктории был выбор. На секунду он задумался, пристально оглядывая девушку с головы до ног. – Вот только мне нужна простая и верная рабыня, а не очередная вампирша, за которой нужен глаз да глаз. А ты ведь ещё молода, можешь быть девственницей…
Серас, ещё не понимающая, к чему он ведёт, вдруг почувствовала, как свободная рука лже-священника больно сжала её грудь. С пронзительным воплем она попробовала вырваться, но Мериван словно врос в землю, а его руки приобрели прочность металла. Деловито расстёгивая пуговицу за пуговицей на её рубашке, вампир, очевидно, наслаждался застывшей в глазах Серас паникой.

[Хедин]

-Вдруг ты девственница, хлопот потом не оберёшься. А так я сначала изнасилую тебя, а потом медленно, со вкусом, высосу всю кровь. Будет больно, но зато ты присоединишься к моей армии мертвых…
Серас уже приготовилась испустить очередной крик, уже понимая, что ничего этим не добьётся, как голос вампира перебила чья-то негромкая, но полная скрытого презрения фраза.
-Перестань нести эту чушь. Ещё не устал охотиться за девушками в лесу?
Мериван запнулся и медленно повернулся в сторону говорившего, чуть разжимая тиски рук. Получившая временную передышку Серас скосила глаза, пытаясь разглядеть того, кто отсрочил гибель.
Он был высоким, очень высоким для человека, больше шести футов, в старомодном плаще и широкополой шляпе. Лицо невозможно было разглядеть, но из-под полей сверкали алым огнём очки, и этот свет почему-то вселил в Серас ещё больший ужас, чем все мертвецы и ожидающая смерть.
Как незнакомец оказался в кольце зомби, незаметно подобравшись к вампиру, девушка не знала. По лицу Меривана видно было, что он в не меньшей растерянности.
-Какого дьявола?!! Кто…
-Ты мне отвратителен, вонючий мешок с мусором, - отрезал новоприбывший, и Мериван поперхнулся заготовленными словами. – Жалкий и самоуверенный, как  вся теперешняя молодёжь.
Серас не поняла, что имеет ввиду незнакомец, говоря о молодёжи. По лицу Меривану можно было дать уже не мало лет, а вот те черты лица её возможного спасителя, которые она смогла разглядеть в темноте, и чистый голос, могли принадлежать от силы тридцатилетнему.
-Тебе что надо, крысёныш? Заблудился в лесу?! – чуть не прорычал вампир, отходя от шока, вызванного неожиданным появлением этого странного типа. Виктория мельком разглядела длинные волосы, выбивающиеся из-под старой шляпы. Впрочем, несмотря не нелепый наряд, выглядел незнакомец по-своему стильно.
-Меня зовут Алукард, - тонкий рот скривила лёгкая усмешка, словно это странное имя должно было всё объяснить. – Я специалист подразделения по уборке мусора из Хеллсинга. Выметаем мелкие отбросы вроде тебя.
-Специалист? – оскал вампир стал ещё больше. – Что ещё за чертов специалист?! Шутить вздумал, умник? Сейчас посмеёмся…
Щелчок бледных пальцев, и Серас увидела в руках своих бывших соратников оружие. До этого её даже в голову не могло прийти, что мертвецы могут стрелять.
-Убить его!
И ночь разорвала настоящая канонада, пули рвали тело Алукарда на части, и Серас закричала, понимая, что этот странный, непонятно зачем полезший на убой мужчина был её последней надеждой.
Мертвое тело уже рухнуло наземь, но выстрелы не утихали. Остатки отряда Д-11 продолжали поливать Алукарда свинцовым дождём до тех пор, пока Мериван лёгким взмахом руки не заставил зомби замереть. Там, где только что стоял высокий человек, расползалось кровавое месиво. Презрительно оглянув  распластавшегося с собственной крови мертвеца, он плотоядно облизнулся, поворачивая бледное лицо к девушке.
-Этот глупец своё получил. Сейчас займёмся тобой, на чём мы остановились?
Легкий смех неожиданно поплыл над поляной, окутывая их чем-то плотным и вполне материальным.  Он шел, словно отовсюду, и в этом смехе Серас ощутила безумный прилив надежды. Весь вид священника выражал теперь настоящий испуг.
-Ты же не можешь… - просипел он неизвестно кому.
-Могу, ещё как могу, - ответила темнота. Мертвое тело Алукарда внезапно поднялось, подхваченное темными лентами сгустившейся ночи, лужа крови спешно втягивалось в тело, следы от пуль исчезали, а изодранная одежда и разбитые очки становились целыми, как прежде. Но Виктория вскрикнула не от этого, её хватило одного взгляда в лицо воскресающего. Его вообще не было, на месте лица плескалась густая, как болотная вода, тьма. И оттуда, из этой бездонной черноты прямо в лицо девушки смотрели горящие глаза. Серас почувствовала, как этот взгляд тянет за собой, уносит куда-то в открывшуюся на мгновение бездну, которая скрывалось за обликом высокого мужчины. И тут перед ней возникло обычное человеческое лицо, молодое, с острыми чертами, его насмешливый взгляд, в котором ещё прятались отголоски голодной темноты, пронзил насквозь. Алукард, точь-в-точь такой же, как перед началом стрельбы, окинул взглядом Меривана, и чудовище словно сжалось под этими издевающимися глазами, сияющими сейчас цветом заката за стеклами очков.
-Не ты ли говорил, что вампира не убить простой пулей? – вежливо и спокойно поинтересовалась у Меривана темнота, ночь, принявшая сейчас человеческое обличье. Серас словно целиком окунули в ледяную воду от этих слов. Он тоже вампир! Ещё страшнее…
Но страх почему-то ушел. Может, виной был насмешливый взгляд Алукарда, словно говоривший не паникуй, трусишка, всё не так уж плохо.
-Твоим упырям не убить меня из этих железок, - ещё раз внятно объяснил один вампир другому, поскольку Мериван явно потерял дар речи. Рука Алукарда скользнула за пазуху, извлекая здоровенный пистолет, ярко сверкнувший даже при слабом свете звёзд. Пусть и служившая всего один год, Серас никогда не приставляла, что подобное оружие вообще возможно. Длина ствола и калибр явно могли свалить с ног человека, стрелявшего без опоры. По стволу шли затейливые надписи, но сейчас она не могла их разглядеть. Нозарежен такой пистолет мог быть, самое меньшее, разрывными. Длинна от кисти до локтя! Какая же там отдача?
Узнать это девушке не удалось, потому что Алукард выстрелил. Первая же пуля разорвала всю грудную клетку Хенрикса, упырь рухнул как подкошенный, и началось побоище. Стреляная гильза ещё не коснулась земли, а новые вспышки и оглушительный грохот рвали ночную темень. Алукард лишь чуть повёл в сторону дулом, отдача ему явно не мешала, а нападающие зомби валились с разорванными телами один за другим. Пули разносили головы, вспарывали сердца, и не один выстрел не прошёл мимо. Настолько быстро, что никто уже не вскинул оружия, бывший отряд Д-11 перестал существовать. Онемевшая Серас увидела, как, впервые помогая себе локтём второй руки, Алукард навёл пистолет на Джимесона, прострелил его туловище насквозь и свалил стоящего за спиной покойника. Выстрел за выстрелом звучали в ночи и бросающиеся на несущего им вторую смерть не-человека, упыри падали, орошая траву собственными внутренностями и кровью.
Громкий щелчок, и Алукард вставил новую обойму. Вокруг лежали трупы, полицейских и тех, кто когда-то были жителями. Новые зомби не нападали, очевидно, ожидая команды своего хозяина. Мериван, забывший обо всём на свете, отпустил Серас.  Девушка отшатнулась в сторону, освобождая между двумя противниками.
-Почему? – голос священника дрожал, Мериван был на грани паники. – Почему ты, вампир, помогаешь смертным?
Смех Алукарда словно вытягивал из него остатки сил и впервые за свою достаточно долгую “не-жизнь” Мериван понял, как же сильно он боится умереть, в этот раз насовсем.
-Потому что если дешёвки вроде тебя, будут шастать вокруг, создавая проблемы, то рано или поздно накличут беду на всех. Такие дураки в своём невежестве могут уничтожить человечество, сами не понимая как это делают, – очередная легкая и немного печальная улыбка тронула губы Алукарда, - а у меня слишком много человеческих мотивов, чтобы не желать подобного. Так что пора тебе умирать.
Рука Меривана обхватила её горло, вампир преодолел расстояние в пять шагов так быстро, что Серас увидела лишь размытую тень. Выставив её живым щитом, священник одной рукой завёл за спину руки девушки, другой крепко обнял за шею. Чувствуя под своим затылком острые клыки и ощущая тошнотворный пряный запах крови, источаемый чудовищем, Серас лишь пискнула, умоляюще взглянув на второго вампира. Лицо Алукарда немного помрачнело, но дуло пистолета указывало прямо в Викторию.
-Отпусти… отпусти меня, - срывающимся голосом затараторил Мериван. Вся его гордость уже давно испарилась. – Она последняя… последняя осталась в живых в этом забытом Богом поселении. Ты ведь хочешь её спасти, верно? Я прошу немного, только дай уйти, я исчезну, скажи только куда, немедленно уйду…
Алукард молчал, и под этим ледяным молчанием Виктория хорошо ощутила, как напуганного Меривана бьёт крупная дрожь. Глаза за цветными стёклами внезапно с интересом взглянули на неё.
-Скажите, леди, вы девственница?
Неизвестно, кто опешил больше: Виктория, чья личная жизнь интересовала за сегодняшнюю ночь уже второго, или Мериван, нутром ощутивший, что уйти ему не дадут.
-Какого чёрта ты её спрашиваешь об этом?! - раздался нервный вопль прямо над ухом девушки. Глаза Алукарда, пронзающие потусторонним светом ночь, остановились на лице Виктории. В очередной раз уходил страх, но взамен надвигалась некая невидимая волна, холодная и обещающая нечто невообразимое, что перечёркивало всю её жизнь.
-Я просто спросил, девственница ли ты, и всё, – примирительно заявил Алукард, не отрывая своих странных глаз от девушки. – Ответь!
Этот мягкий голос перекрывал все остальные звуки, дрожь Меривана, его паникующее бормотание, ночь, время, жизнь – всё не имело смысла, только горящие кровью глаза, казавшиеся двумя колодцами в огненные глубины ада, и очаровывающий тон Алукарда.
-Отвечай! – в интонациях прорезалась власть, и Серас, с внезапным приступом понимания, тихо прошептала, ощущая, что это конец.
-Да… да, я девственница.
Дьявольские глаза сверкнули с одобрением, и на секунду она сумела разглядеть в них что-то пусть давно забытое, но мягкое и теплое. А потом резкая боль ослепила её, и Серас уже падая, услышала звук выстрела. В груди, с правой стороны, горел настоящий костёр, но девушка не почувствовала удара о землю. Небо перед глазами кружилось каруселью, щёк касались тонкие стебли, покрытые кровью. Вспышка в груди угасла, и сквозь кровавую муть она услышала голос лейтенанта Хенрикса.
-Смертельные раны редко болят, девочка…
-Не надо называть меня девочкой, хотела она возразить, но язык уже не двигался. Виктория лежала на спине на ароматных ночных цветах, а в следующее мгновение уже в густых водах красной реки цвета крови. Это и есть кровь… моя кровь… мама, папа, вот и я, ваша девочка…Я так долго шла…
 Покачиваясь на волнах забытья, она не увидела, как ещё в ту секунду, когда её тело рухнуло навзничь, зашатался священник-вампир. Пуля, пробившая грудь девушки, поразила  на излёте и его, отбрасывая на шаг, наполняя тело непривычным и невыносимым жжением. И прежде, чем Мериван успел задуматься, что это за оружие, способное убивать упырей и причинять ему боль, рука метнувшегося вперёд Алукарда в ослепительно белой даже ночью перчатке, пробила много лет назад остановившееся сердце. Так они и  застыли, Алукард, чьи пальцы вышли из спины священника, и Мериван, в последние секунды понявший, что даже бессмертные иногда гибнут.

[Хедин]

Река всё несёт её, медленно укачивая. Кто-то поёт забытую колыбельную. Мама? Мама пела эту песню много лет назад, девушка думает, что давно забыла и этот голос, и слова, желая вытравить из памяти всё, предшествовавшее тому страшному вечеру, когда родителей убили. Но песня не ушла, она всегда была здесь, в ней самой, и сейчас спокойный нежный мамин голос провожает в очередной сон.
-Просто сон, а потом придёт рассвет, слышишь, он скоро придёт…
-Мама, он не придёт, я умру… я усну, и больше никогда не проснусь… я так хочу жить…
Она плачет, а может, это кровь струилась по лицу, да и какая теперь разница? Всё равно, это смерть, можно не жалеть о вытекающей крови, о медленно замолкающем сердце… Так не хочется уходить за изгиб красных вод, где эхом доносятся голоса Хенрикса, Джименсона, родителей. Там покой, но она не готова, ещё не время исчезать…
-Ты действительно умираешь, - говорит кто-то из багровых туч, плывущих над кровавой рекой. Голос тихий и приятный, сбросивший привычный сарказм и насмешки, которыми он ограждается от мира. Она с трудом разлепляет веки, смотрит прямо в спустившуюся к ней красную луну. Потом появляется ещё одна луна и Серас смутно догадывается, чьи это глаза. Как тяжело думать… Такие странные, волшебные, в которых переплелось нечто древнее, почти звериное с человеческой грустью и пониманием. Она пробует произнести непривычное имя, но изо рта лишь течёт что-то солёное, хочется кашлять, но нет сил. Кровавые воды захлестывают, топят очередную добычу.
-Мне пришлось стрелять через твоё легкое, чтобы достать его, - словно извиняясь, объяснил смутный образ, тьма на фоне кровавых туч. Обиды нет, просто тоска о том мире, который стремительно остаётся позади.  Она хочет спросить, что будет там,  за поворотом реки. Он наверняка знает, разве эти красные звезды глаз могут не видеть чего-то в обоих мирах? Время уходит, Алукард смотрит устало, отгоняя теплотой холод реки смерти. Его слова –единственное, что способно преодолеть красный туман.
– Шансов выжить у тебя, увы, почти нет. Но я предлагаю тебе новую жизнь, если захочешь. Совсем другую жизнь.
Он словно парит, парит черной птицей, разрезающей мертвое небо. Летят слова среди шепота ушедших, поднимается кровавый туман… Птицей Гермеса меня называют…
Она хочет жить, нельзя сдаваться, нужно протянуть руку черному ворону… и когда последние силы оставляют холодеющие тело, её веки на секунду прикрываются в согласии. Серас уверена – Алукард всё поймёт. И последнее, что она слышит, погружаясь в кровавый поток, в котором сейчас зарождается новая жизнь - ставший печальным голос.
-Какая сегодня всё же прекрасная ночь…
Клыков, прокусивших ей шею, Виктория уже не ощущает.

***

Заступить дорогу Интегре не посмел ни один солдат. Может, сыграло роль её напряжённое выражение лица, может, вполне ощутимая аура власти и силы, окружающая девушку, но военные только отдавали честь и расступались в стороны. Харлоу и его помощник, за которыми увязался десяток свободных от дежурства пехотинцев, еле поспевали за энергичной главой Хеллсинга, направляющейся навстречу вышедшей из-под обрамляющих дорогу в Чеддар елей высокой фигуре.
Алукард шёл, залитый светом полной луны, и его красный плащ переливался радужными цветами. Ночь расступалась перед своим хозяином, хотя Интегра хорошо знала, захоти он – и не один часовой не уследил бы за скользящей сквозь тени фигурой. На руках вампир держал что-то, напоминавшее большой свёрток. Недовольно коснувшись очков, Интегра сощурилась, пытаясь разглядеть необычную ношу.
Девушка, ещё почти девочка, если судить по внешнему виду. Завернутая в невесть откуда взятое одеяло, она как младенец лежала в длинных руках Алукарда. Какое-то странное и не слишком приятное предчувствие кольнуло сердце Интегры, которая заметила непривычно напряжённое выражение лица своего подчинённого. Военные остались за спиной, настороженно разглядывая долговязого мужчину, а она, нацепив на лицо одобряющую улыбку, шагнула навстречу.
-Я так понимаю, что всё сделано превосходно? Каковы результаты, Алукард?
На секунду ей показалось, что вампир смутился, но голос не выдавал тревоги.
-Со священником-вампиром покончено. Он стоял за убийствами жителей и вашего отряда, - коротко кивнув в сторону Харлоу, Алукард пристально посмотрел ей в лицо, словно пытался на что-то намекнуть.
-Выживших в деревне нет.
-А… разве эта леди… - Интегра осеклась, увидев жемчужно-белое лицо, и кровавые пятна на одеяле. Девушка не дышала, ресницы не подрагивали, похоже она умерла совсем недавно, но, судя по молочной бледности, кровопотери  перед смертью были огромными. Зачем же ты принёс её тело?
За спиной кто-то начал бормотать слова молитвы. Краем глаза она заметила, как Харлоу снял фуражку.
-Выживших нет, госпожа, - с лёгким нажимом в голосе повторил Алукард. Намёк стал прослеживаться отчётливее, но тут “труп” в его руках дернулся, открывая огненно-красные глаза. За спиной Интегры несколько криков слилось в один, кто-то тяжело опустился на землю. Интересно, это Харлоу или его помощник? стараясь удержать судорожно дернувшуюся щеку, подумала Интегра, мрачно и шокировано разглядывая подчинённого. Глаза у Алукарда были виноватые, хотя где-то в глубине, скрытой от постороннего взора очками, плясали насмешливые искорки.
-Я… извините, я, наверное… не совсем живая, да? – пропищала ожившая девчушка и попыталась виновато улыбнуться. О том, что после превращения появляются клыки, она очевидно, ещё не знала. Харлоу и его отряд, как оказалось, тоже. В этот раз за плечами Интегры прозвучал настоящий слитный вопль, несколько человек то ли убегали, то ли умудрились потерять сознание, с максимально возможным шумом валясь на траву. Покрывшаяся липким потом Интегра шагнула к невозмутимо глядящему на неё с высоты роста Алукарду и, подавив желание как следует треснуть его, постаралась задать вопрос мирно. Вышло не очень удачно.
-Что ты наделал, свинья?! Нам мало этих вампиров?!
-У меня не было выбора – спокойствие Алукарда бесило Интегру ещё больше, - она умирала.
-Я… не хотела… - попробовала вмешаться спасённая.
-Молчать!
-Госпожа, я лишь…
-Заткнитесь оба!
-Я думал, что это…
-Да замолчишь ты или нет?!
-Я… я… я…
-Не смей плакать, девчонка! У тебя сейчас кровь вместо слёз, хватит на сегодня пугать военных! Полковник, вы в порядке?! Если да, снимайте оцепление и направьте спасательные отряды в Чеддар. Помогать там некому, но надо хоть порядок навести. Похоже, сегодняшний результат – ноль. Полковник, да очнитесь же!
Круглая луна оглядела разошедшуюся девушку, невозмутимого высокого мужчину и плачущее на его руках существо, ещё совсем недавно бывшее Серас Викторией, а сейчас не знающее кто же оно такое. И скрылась за надвигающимися тучами.

[Хедин]

Глава 2. Хозяйка чудовищ.

Покажи мою дорогу
силой надели сполна
проведи меня немного
дальше я пойду одна…
(гр. Мельница)

Возвращение из Чеддара было не просто утомительным. Хотелось закрыть глаза и просто спать, а дела не ждали. Интегра уже и не помнила, когда могла понежиться в постели утром, не торопясь выслушивать доклады, составлять планы, отвечать на звонки. Только Хеллсинг, её работа, жизнь, дом… И сейчас следовало подготовить отчёты Королевскому Ордену, объяснить ситуацию в Чеддаре, которую ещё придётся как-то подать прессе. А тут ещё свалившаяся на голову Серас. Интегра с раздражением посмотрела на Алукарда, сидящего напротив.
Вертолёт мчался в Лондон, сквозь ночные туманы, а девушке казалось, что она не спеша идёт по лесной тропе. Издалека долетает спокойный и одновременно насмешливый голос вампира, что-то терпеливо объясняющего своей новой воспитаннице, возгласы шокированной Виктории, рокот винта над головой. Потом туда добавился голос отца, смеялась мама, а дорога снов всё уносила её вдаль, за туман, ночь, годы… Интегра спала и не замечала, как умолкли Алукард и Серас, думая каждый о своём. А слышала она давным-давно отзвучавшие слова, в старом семейном поместье, в тот чёрный день, когда жизнь навсегда отняла возможность перемен…
…-Ты обещаешь, Ричард?
Голос отца стал слабым, сквозь дыхание пробиваются хрипы.  Сердце, служившее долгие годы, подводит, сдается перед неотвратимо наступающим концом. Она не хочет в это верить. Сначала ушла мама, а теперь Интегра стоит над постелью последнего родного человека, стоит и ничего не может поделать. И пусть вокруг суетятся врачи, пусть по другую сторону кровати её дядя Ричард – чужой, недобрый, всегда казавшийся подозрительным и неприятным человеком. Главное, она здесь, рядом с папой, и этот день последний. Она знает, знает по отводящим взгляд докторам, по льдинкам, поселившимся в серых отцовских глазах. Треплет занавески ветер, провожая Артура Хеллсинга в тот мир, от которого он всю жизнь оберегал людей.
Долг нашего рода – хранить и защищать. Ты подрастёшь, поймёшь. Я научу…
Уже не научит. Уходит время, размерено тикают тяжелые часы у стены. Отец умирает. Глаза Артура широко раскрываются, словно пытаются ухватить окружающее целиком, насладиться каждым кусочком разлетающейся мозаики жизни. Не собрать, не склеить Шалтая-Болтая…
-Ты обещаешь, Ричард, что защитишь Интегру? Она должна стать… - Артуру не хватает дыхания, он хрипит, пытаясь протолкнуть сквозь непослушное горло слова. Ей надо держаться, не плакать, она леди, папа всегда просил – будь сильной, что бы не случилось. И всё же слёзы бегут по щекам, ложатся росой на очки, затуманивают комнату.
Ричард молчит. Унылое, сухое лицо, будто даже скорбящее. Вот только девочка не верит, что дядя жалеет брата. Ему вообще ни до чего не было дела, пока не пришла весть о болезни Артура. И сейчас он с парой телохранителей (зачем они тут нужны?) всем лицом пытается изобразить сочувствие.
Видит ли этот обман папа? Видит ли он вообще их? Она не знает, неотрывно глядя на расплывающиеся черты лица. Слёзы душат, требуют прервать эту тишину звуками рыдания. Но Интегра не имеет права. Она обещала.
-Интегра… - голос отца крепнет, в нём на мгновение просыпается прежняя воля. Может, её хватит, чтобы отогнать смерть? – Послушай меня… Когда я умру, Хеллсинг станет твоим.
Глаза отца встречаются с отблеском её очков, пронзают слой слёз. Он просто смотрит, дарит только ей последний взгляд – все, что у папы осталось.
-Ты поведёшь Королевских Протестантских Рыцарей к победе… защитишь Англию от врагов нашей веры.
Может, перед его глазами сейчас разворачивается этот мир? Будущее, в котором служба Хеллсинга Британской короне станет не нужна? Лицо Артура расслабляется, словно боль уходит. Она ещё не знает, что это за признак и потому в глазах Интегры читается явная надежда – вдруг всё обойдётся.
-Прости, что ухожу так рано, - уже шепчет отец. Запавшие глаза неотрывно следят за ней, ожидая подтверждения чему-то, что сейчас открывается Артуру. Нельзя обмануть его надежды.
-Я так много тебе не передал, не научил. Помни, теперь будущее Хеллсинга – в твоих руках.
-Да, отец.
Чтобы произнести два слова и не дать голосу задрожать, требуется невероятное усилие. Она сделает всё. Просто потому, что эта просьба – последняя. Сколько себя не обманывай, лучше не будет. Отец уходит навсегда.
-Я так хотел оградить тебя от боли… защищать тебя всегда, но, увы, не смогу, – рука Артура приподнимается. Неизвестно, что тяжелее: совершить это движение, или ей не плакать.
-Ричард, пообещай. Ты защитишь и поможешь моей дочери управлять Хеллсингом. Это последняя воля.
Дядя Ричард недоволен. Даже тогда, в тринадцать лет, она видит это ясно. И всё же он кивает.
-Конечно, брат.
Пустые слова. Понимает ли это отец? Артур облегченно откидывается на подушки, и старый толстый семейный врач начинает хлопотать вокруг, выгоняя всех из комнаты.
Девочка-подросток в аккуратной рубашке и юбочке, в одночасье ставшая главой всего дома, без цели бредёт по комнатам. На дядю она не смотрит, и потому не знает о ненависти, заполняющей его глаза. Пока не знает, по уже ощущает приближение новой беды. Чужие люди бродят по опустевшим комнатам, переговариваются в гостиной, сидят на мягких креслах, где она раньше любила сворачиваться комком. Друзья отца, подчинённые, партнёры – некоторых Интегра знает, других видит впервые. Впрочем, ей всё равно. Теперь поместье для неё опустело, в коридорах и на лестницах слишком просторно, некуда скрыться от этих равнодушных взглядов, надевающих маски переживания. Интегра ищет хоть один закуток, где можно просто побыть собой, не думая, что говорить и как идти. Где можно, наконец, дать волю слезам.
Чьи-то сильные, ласковые руки уводят её одну из спален для гостей, которая сейчас пустует. Она поднимает глаза на уже немолодое лицо, со стянутыми в конский хвост волосами, разглядывает сквозь слёзы глубокие морщины и резкие черты на загорелой коже. Уолтер, их дворецкий. Один из тех, кому действительно жаль отца. Его глаза – необычайно старые, глубокие, отражают ту же тень печали, что сейчас покрывает лицо девочки. Интегра молчит, давясь слезами. Этот  взгляд режет ножом, напоминая о прежних счастливых днях. Времени, ушедшем в никуда.
-Моя леди, я был и остаюсь вашим покорным слугой, - его теплый голос говорит много больше, чем слова. Уолтер не просто слуга – он её друг. И неважно, как  дворецкий себя предпочитает называть. Они оба это понимают. И девочка, наконец, даёт дорогу слезам. Её плач гаснет на плече Уолтера, обнимающие руки дают хоть на мгновение ощущение защиты, детства, возможности просто забыться.
-Я защищу вас, леди, обещаю… - но она не верит, хоть и понимает, что Уолтер искренен. Просто иногда люди не могут исполнять обещанное. Иногда люди умирают…
…Интегра заворочалась в кожаном кресле вертолета, пытаясь выбраться из пучин сна. Разметавшиеся волосы укрыли лицо, легли на трепещущие веки. Алукард молча смотрел на спящую хозяйку. Он знал, что девушка сейчас видит. Для этого были не нужны вампирские чары, опыт стольких прожитых лет или особое понимание людской натуры. Достаточно было знать саму Интегру.
Те же самые сны, полные крови и смерти, сны боли, в которых самые близкие уходили первыми, брали своё начало десять лет назад. Нет, не в день смерти Артура. Тремя сутками позже.
Смотри, госпожа, смотри словно говорили его пылающие глаза, сейчас прикрытые цветными очками. Через это надо проходить вновь, только тогда прошлое отпустит. Не беги, леди Интегра, моя госпожа… страх обожает гнать тех, кто поворачивается спиной. Только если смотреть в его оскал, как  в подвале, он отступит. Ты ведь помнишь это…
Вертолет продолжал свой мерный полёт, не давая девушке освободиться из кошмара…

[Sankrad]

Я далеко не фанат Хеллсинга - мангу не читал, ОВА не видел... а сериал мне не то что бы очень понравился, однако, Ваша, Хедин, новелла мне нравится, буду следить за продолжением. 

[Rene pad Roke]

С литературно-стилистической точки зрения очень даже здорово, Хедин Я уж только по мелочам придерусь, не против? Рост Алукарда   по официальным источникам  - 2 м 20 см - то есть не больше 6 футов, а практически полноценные 7. Но это так ерунда... больше расстроило отсутствие одной из моих любимых фраз :"Из серебряного креста Ланчестерского Собора были отлиты эти разрывные 13-миллиметровые пули!" - хотя в манге ее помнится и не было
В остальном - полный респект!

[Хедин]

Rene pad Roke,  Sankrad спасибо большое за поддержку Рост ведь оценивает довольно невысокая Серас, для неё и 6 футов много Дальше ещё будут упоминания о росте, а насчёт патронов - в манге эта фраза была позже, будут и тех-характеристики оружия, и этот момент.

[Хедин]

… Девочка, в одночасье ставшая главой Хеллсинга, идёт по стерильно-белым коридорам. Ей уступают дорогу, люди, которым намного больше лет, вежливо здороваются.
-Леди Интегра…
-Леди Хеллсинг…
-Госпожа…
Она слушает, кивает, выдавливает ободряющие улыбки. Отныне каждый шаг должен быть взвешен, рассчитан, спланирован до мельчайших деталей. Эти подчинённые – её ответственность, они должны верить в победу так же, как верил отец.
Никогда не веди за собой тех, кто не доверяет, в ком нет единства и верности Англии. Хеллсинг стоял сотни лет, с дня, когда тот, кого считают мифов, выдумкой писателя-неудачника, показал, что со злом можно бороться. А Орден Рыцарей – и того раньше, в часы, когда Король Артур объединил Британию.
Раньше это была сказка на ночь. Теперь – всего лишь кирпичик истории, которую она обязана хранить.
Интегра знает эту правду. Знает, во имя чего создан их институт, занимающий подземные этажи обширного фамильного поместья. Ещё в детстве она так же бродила по этим коридорам, комнатам, заполненным вперемешку новейшей аппаратурой и древними фолиантами. Но тогда за руку держал отец.
На секунду девочка сбивается с шага, давя в сердце вспышку тоскливой боли. Его больше нет. Артур Хеллсинг спит на родовом кладбище и единственное, что она способна сделать – сделать покой таких же, как отец вечным. Не дать “им” не единого шанса.
Страшные сказки, сюжеты дешевых книг в мягкой обложке, наивные фильмы – больше она не сможет воспринимать всё это как развлечение. Теперь подобные выдумки  - её работа.
Как же здесь много помещений… Раньше родной дом казался волшебным замком, в котором за каждым поворотом можно найти ещё одну дверь. Она помнит наизусть каждый поворот, но всё же проходит вновь и вновь по петлям подземных залов и ходов. Ошибок быть не должно. Не будет больше игр, школьных подружек, походов в кино. Будут дни и ночи в этой тюрьме из пластика и металла, стекла и стали. Её дома, его изнанки, которая больше напоминает сверхсекретную лабораторию.
Среди белых халатов всё чаще мелькают люди в широких плащах и костюмах нараспашку. Те, кого дядя Ричард сегодня поставил вместо обычной охраны. Почему он сделал это? Три дня назад она бы не задумалась над подобной странностью, но теперь любая мелочь имеет значение. Здесь только научные сотрудники и охрана её опекуна. На секунду девочке становиться страшно. Казалось бы, чего боятся в собственном доме, наполненном столькими людьми? И всё же взгляды этих охранников чересчур напряженные. Она замечает под полами плаща одного из них раскрытую кобуру. Охрана, которая больше похожа на убийц.
Очередной поворот коридора, здесь нет никого, но с противоположной стороны доносятся голоса. Её дядя, причём не один. Топот многих ног вселяет странную уверенность, что отсюда нужно срочно уходить. Она начинает поворачиваться, и краем глаза видит, как двое охранников сзади переглядываются и направляются следом. Предчувствие толкает вперёд, в коридор, наперерез надвигающимся шагам. Она в ловушке. Ещё не понимая умом, Интегра ощущает нависшую в воздухе смерть. Её смерть.
Рассудок пытается сопротивляться, уговаривает, что это всего лишь дядя, он, конечно, её недолюбливает, но не причинит вреда. Тело мудрее, ноги сами несут в маленькое подсобное помещение, девочка запирает дверь изнутри. Страх не проходит, те двое, кто пошел следом, наверняка скажут Ричарду, что она пошла навстречу. А здесь не спрятаться, они легко вычислят запертую изнутри дверь. Глаза Интегры останавливаются на вентиляционной решетке. Не прикрученная створка легко поднимается, девочка с натугой забирается по груде каких-то коробок, слыша голоса за дверью. Медленно, стараясь не звякнуть, опускает решетку и ползёт, ползёт в узкой кишке вентиляции, стенки которой давят со всех сторон. Главное, чтобы те, позади, не догадались, не услышали шорох. Где-то вдали слышен звук открываемых дверей, недовольное восклицание. Похоже, у охранников есть свои ключи. Интегра сворачивает в левое ответвление, изо всех сил пытаясь двигаться бесшумно. Впереди решетка, откуда слышен возмущенный голос Ричарда. Глава Хеллсинга медленно подбирается к краю отверстия, смотрит сквозь пересечение прутьев вниз, на коридор, где она только что находилась. Дядя Ричард, в окружении своей шайки машет руками, худое лицо перекошено гримасой.
-То есть, как исчезла?! Немедленно найдите! Перекройте выходы в жилую часть дома, соберите все работников в конференц-зале, придумайте им какую-нибудь ерунду вроде заполнения анкет в целях проверки безопасности… да что угодно! Не дайте ей уйти, слышите меня?!
-Сэр, она была тут… - пытается оправдаться один из охранников, отводя взгляд от разгневанного начальника, – зашла в коридор и исчезла, мы проверили помещения, но там пусто…
-Ищите, черт вас возьми! Вы хоть понимаете, что я не могу каждый день менять охрану, поползут слухи, кто-то из полицейских придурков сумеет сопоставить факты. Найдите её сейчас же, любой ценой! Переверните весь Хеллсинг вверх дном!!!
-Но сотрудники скажут…
-Да плевать! Придумайте всё что угодно, тупоголовые недоумки! Я двадцать лет ждал, когда брат умрёт, надеялся, что этот его институт дурацких суеверий – золотая жила в умелых руках. И что получил? Братец подложил огромную свинью, отдав руководство какой-то девчонке…
Интегра слушает, затаив дыхание. Перед глазами встают разноцветные пятна, сердце колотиться. Они замышляют убийство. Нужно бежать, но куда? По институту бродят слуги Ричарда, выходы уже наверняка сторожат. Разве что пробраться в конференц-зал, попробовать предупредить остальных.
-Когда найдём, к вам тащить соплячку? – уточняет бритоголовый тип в черных очках. Хорошую же охрану подобрал дядя Ричард…
-Нет! Пристрелите на месте! Потом свалим на несчастный случай или покушение…
Никого из собравшихся даже не волнует, что тринадцатилетняя девочка, не сделавшая им ничего плохого, должна умереть. А ведь, судя по возрасту, у них есть свои дети. Интегра видит сверкающее обручальное кольцо на пальце одного из громил. Дядя, как ты низко пал…
-Свидетели? – по-деловому уточняют будущие убийцы.
-Убрать всех. Так даже лучше, будет на кого списать убийство, - Ричард хрипло смеётся, лицо кривиться жуткой маской.
Нет, в зал бежать нельзя. Эта банда убьёт каждого, к кому она обратиться. Дядя обезумел от жадности, даже не понимает, что такое Хеллсинг и в чём его назначение. Или понимает, но ради наживы готов разрушить всё, чему посвятил себя их род?
И всё же, куда ползти? Можно сидеть в шахте вентиляции, но рано или поздно Ричард её найдёт. Вряд ли она сумеет продержаться здесь несколько дней, пока дяде придётся снять посты. Если бы этот ход вел наверх, можно было бы выбраться в дом, там Уолтер, он не предаст и наверняка знает, что делать. Но вентиляционная шахта ведёт к перегороженной прочной заслонкой отдушине возле дома. Там не вылезти, её заметят. Вряд ли в доме и вокруг меньше убийц, раз уж дядя решил покончить с ней именно сегодня.
-Интегра, если когда-нибудь я не смогу тебя защитить, то ты должна знать…
Слова водопадом ревут в памяти. Отец говорил это совсем недавно, когда следы болезни уже нельзя было скрыть. Лишь она тогда не верила в наступающий конец и почти забыла, а сейчас всплыло…
-Когда окажешься в смертельной опасности и не сможешь найти выход к спасению, иди в заброшенную темницу Хеллсинга. Там, под институтом, храниться наше главное и самое тайное оружие.
Вот что ей поможет! Дядя наверняка будет ждать, что она пойдёт наверх и на проходы к темнице не оставит часовых. Всё-таки у него не так уж много людей. Интегра начинает ползти, отдуваясь и рвя рубашку на локтях. Двигаться тяжело, но вскоре проход понижается. Как всё же хорошо, что папа заставлял выучить планировку поместья. Девочка скользит на животе по пологим склонам, одновременно прислушиваясь, не долетают ли голоса преследователей. Воздух послушно доносит их шаги, слова о замкнутых дверях, перекрытых проходах, злость от того, что какой-то ребенок сумел их обойти. Злитесь, злитесь больше. Не знаю, какое оружие папа спрятал в темнице, но оно наверняка поставит тебя на место, дядя. Тебя и всех твоих бандитов.
Поиски остаются позади, стихают разговоры. Всё же она не ошиблась. Ричарду не хватает ума поймать всего лишь одну девочку, а он уже мечтает управлять Хеллсингом. Веселая досада отгоняет панику. Впереди очередное отверстие, она у цели. Минуту Интегра ждёт, слушая, не раздастся ли внизу чей-то шаг. Выбираться из кажущейся надежным убежищем вентиляции тяжело, но она всё же свешивает ноги и мягко прыгает на пол. Болезненный удар в пятки чуть не заставляет девочку упасть. Она низко пригибается, оглядываясь на слабо освещенное помещение, и бежит к нужной двери. Старые железные засовы, несмазанные тепли. Почему папа хранит оружие в таком месте? Дверь удаётся открыть с большим трудом, видно, что ей уже долгие годы никто не пользовался. Для девочки слишком тяжело, но Интегра не сдаётся, дергает засовы, раздирая руки в кровь. И, наконец, полоска света, и её собственная длинная тень падают на пыльный пол темницы.
Раньше в этом месте держали врагов их рода, но вот уже сто лет, как помещение должно было пустовать. По рассказам отца, в те времена Хеллсингу приходилось улаживать массу столкновений с лордами, которые видели в их семье возможных конкурентов и боролись за внимание короны с максимальной жестокостью. Тогда в ход шли наемные убийцы, отравления и бесконечные “нечастные” случаи, которые отняли больше жизней, чем их исконные враги. Потом Королевские Протестантские Рыцари вмешались, потребность сражаться на два фронта отпала. До сегодняшнего дня, когда никто уже и не мог бы подумать, что один из Хеллсинг способен предать все традиции и пойти на убийство.
Интегра медленно входит в темноту. Воображение не способно вычленить среди пляшущих теней контуры этого таинственного оружия. Впервые она задумывается, что будет, если эта вещь, о которой говорил отец, будет бесполезной. Вдруг он имел ввиду “защитит от наших врагов”, а против обычных людей оно бесполезно? Страх вновь давит на сердце, рождая мысли одну хуже другой. Вдруг она не сумеет воспользоваться им, или дядя тоже знает об этом месте и уже спешит во главе убийц, а может быть, никакого оружия вообще нет. Конечно, отец не мог обмануть, но всё же…
У дальней стены что-то есть. Вначале Интегра не понимает, что лежит на полу, прислоненное к голому камню темницы, а потом едва не вскрикивает. Человек! Вернее, то, что от него осталось. Мертвое тело, давным-давно высохшее, замотанное в нечто, напоминающее черный саван. Девочка подходит ближе, и видит, что неправа. Одежда мертвеца не саван, а просто черный костюм, сплошной, плотно облегающий тело, и весь обмотанный полосками ремней. Словно его долго пеленали, как мумию в бинты. Концы некоторых пут прибиты к стене, мертвец сидит, облокотившись о камни, к которым прикован.

[Хедин]

Интегра опускается на колени рядом с телом. Ей уже не страшно, после всего произошедшего осталось лишь разочарование. Неужели это и есть защита? Отец, это не смешно…
Лицо мертвеца давно высохло, четко обрисовав череп. Пустые глазницы равнодушно таращатся в темноту, длинные седые волосы падают на плечи. Сколько он здесь провёл? Может десятки лет… но ведь папа говорил, что этой темницей давным-давно никто не пользовался.
Она уже ничего не понимает. Не отец же его сюда заточил? И где ей искать оружие? В камере больше ничего нет, как нет и вещей у незнакомца, ставшего её невольным соседом.
-Ты не возражаешь, если я побуду здесь? – с грустной улыбкой шепчет девочка. Голос дрожит, ноги готовы подкоситься. Интегра садиться рядом с узником, прижимается к ледяным камням. Мертвеца она не боится, дядя преподал единственных в своей жизни хороший урок – опасаться стоит живых.
Наползает усталое равнодушие. Ноют мышцы, бывшие весь день в напряжении, ломит тело, голова начинает кружиться. Интересно, ищет ли её Уолтер? Наверное, только вот дядя успеет первым.
-Знаешь, мне больше некуда бежать, - обращается она к единственному существу в этой комнате. Пусть тот и не услышит, не может ответить и тем более защитить, Интегра уже не чувствует такого одиночества. – Дядя Ричард скоро найдёт эту темницу. Будь он один, я бы отсиделась в вентиляции, но рано или поздно меня и там выследят. Так что останусь здесь.
Её слушатель молчит, по-прежнему склонив давно сгнившее лицо. Несмотря на то, что время не пощадило тело, Интегра не ощущает ни малейшего запаха разложения. Хоть разницы  нет, это место, другое ли…
-Будь ты рыцарем в сверкающих доспехах, ты бы меня не дал в обиду, да? – глядя на узкую полоску света, проникающую из двери, спрашивает она. Интересно, может этот человек тоже хотел здесь спрятаться, а враги поймали и заперли его в темнице?  Она дрожит от холода, обхватил плечи. Всё же долго здесь не выдержать. Наверное, моё тело тоже найдут спустя годы, такое же мертвое и высохшее, и все будут гадать, что же я тут делала, лезет в голову пугающая мысль.
-Я не хочу умирать, - шепчут губы, - правда, не хочу. У меня есть долг, я папе обещала, что продолжу семейное дело.
Интегра не знает, что в этот момент Ричард, обойдя практически весь Хеллсинг, направляется в подвал. Девочке просто очень холодно и страшно, но она не плачет. Время слёз прошло.
-Никуда я не пойду,  - говорит Интегра, и в голосе прорезается отцовское упрямство. – Пусть, если так уж хочет, сам побегает и поищет. Предатель…
Ей наверняка мерещиться, будто узник одобрительно кивает. В недоумении Интегра пристально вглядывается в лицо мертвеца. Ни движения. Наверное, просто тени так странно падают и мертвые глазницы кажутся наполненными черной водой.
Шаги. Громкие, торопливые, грохот ботинок по полу, приближающийся к её укрытию. Машинально девочка прижимается к мертвецу, мечтая стать незаметной, раствориться среди темноты. Будь здесь за чем спрятаться… но одного мертвого тела недостаточно. Гулкий удар распахивает ржавые двери. чуть не снеся их с петель. Скрип старого железа вперемешку с радостными криками. Только радость эта полна злости.
-Вот она! Попалась, чертовка!
Свет бьёт  прямо в лицо, люди на его фоне кажутся сотканными из темноты монстрами. Впрочем, они и есть чудовища. Бездушные, готовые убить любого, на кого укажет их хозяин.
Псы шепчет кто-то. Голос чужой, но приятный, как шелест листвы. Наверное, думает Интегра, это от страха. Загнавшая её шайка довольна. Неужели убийство девочки доставляет им столько удовольствия?
Псы, а не чудовища, продолжает её мысленный собеседник. Позже ты поймёшь разницу.
В камеру входит дядя Ричард. Лицо потное, задыхающееся. Интегра мстительно смотрит в эти прищуренные глаза, совсем непохожие на отцовские. Пришлось побегать, дядя? Привык, чтобы все на подносе приносили?
Ричард подходит ближе. Руки сжимаются для удара, она видит утопившую остатки рассудка злобу. От дяди осталось лишь не рассуждающее существо, готовое убивать. Интегра поднимается на ноги, несмотря на дрожь, прижимается к стене. Она глава Хеллсинга  и не должна валяться на полу перед этим мерзавцем.
-Ты хорошо спряталась, Интегра, - голос Ричарда переходит в рычание от переполняющих чувств. Как же ей страшно… не смерти,  того, что эти  звери захотят расплатиться за унижение погони. И всё же молчать и покорно ждать Интегра не собирается.
-Дядя, почему ты это делаешь?! Да откуда в тебе столько ненависти?!  - она действительно не понимает. Этот человек словно вообще не имеет отношения к семье, ему лишь власть нужна. Причём власть над тем, что он даже не способен оценить. Обида выплескивается гневным упреком.
-Да ты вообще достоин управлять Хеллсингом?!
Прорезавший воздух кулак сбивает Интегру с ног. Разбитые очки летят на пол, щека, словно раскаленная сковородка, пылает. Девочка лежит, зажимая разбитую губу, уткнувшись лицом в ноги мертвеца. Странно, но в этой ледяной тюрьме он единственное теплое существо. И уж куда теплее тех живых, что радостно смеются с её попыток встать.
-Заткнись!!! – орёт дядя. Несмотря на боль, Интегра улыбается. Всё-таки она испортила ему триумф.
-Заткнись, девчонка! Хеллсингом никогда не будет управлять ребёнок!
Да ведь и ты ребёнок, приходит в голову взрослая мысль. Тебе так нужна власть, что готов вырвать её из любых рук, как игрушку.
Она приподнимается, ожидая новых побоев. Отец никогда и пальцем не трогал, а для его брата, похоже, только так можно выразить злость. Дядя, ты жалкий…
-Сэр Ричард, что это? – один из телохранителей указывает на мертвеца. Похоже, её они уже сбросили со счетов, для убийц Интегра – пустое место. И куда больнее удара мысль, что она так и не сумеет им досадить в последний раз.
Ричард разглядывает труп. Не закрывай вход пятёрка головорезов, можно было бы попробовать бежать. Интегра опирается на стену и смотрит в эти равнодушные лица. В отличие от дяди, они пусты. Нет даже злости, просто секундное дело – убить девочку и разойтись по домам.
-Не знаю, - мрачно бросает Ричард. – Мумия, ещё один труп, не видишь, что ли? В записях брата ничего об этом нет.
Значит, ты и в его бумагах уже копался… Похоже, я была права. Будем мы лежать здесь вместе, ожидая момента, когда ещё кто-нибудь, прячась от убийц, не забредёт в темницу. Хоть бы это бы ты, дядя…
Ричард отступает на шаг, поднимает пистолет. Больше всего на свете хочется закрыть глаза, но в темноте ждать смерти будет ещё страшнее. Гремит раскат выстрела.
Интегра кричит, отлетая к стене и медленно сползая на пол. К руке, чуть выше локтя, словно раскаленное железо приложили. Кровавые брызги орошают камни и мертвеца, пуля прошла вскользь, но сейчас девочка верит, что рана смертельна. Дикое, раздирающее волю страдание и довольная ухмылка Ричарда. Она с ужасом понимает, что дядя не промахнулся. Теперь ему недостаточно просто убить племянницу, после всего произошедшего. Униженный аристократ, каковым считает себя этот изверг, не может позволить какому-то ребёнку водить себя за нос и упрекать. Тем более при подчинённых. От этих мыслей веет холодной логикой, ещё более страшной, потому что она подкреплена ненавистью человека, сжимающего сейчас оружие. На лицах его слуг оживление, вялый интерес к забаве своего господина. Неужели им, чтобы хоть что-то чувствовать, нужно тешить себя зрелищем пыток ребёнка? Отец, против кого же мы сражаемся? Где настоящие чудовища?
-Это за то, что доставила нам столько хлопот,- довольно улыбается дядя. –Следующим будет ухо. Не думай, что умрёшь быстро, Интегра!
Ей хочется потерять сознание, сдаться наплывающему безумию, но нельзя. Именно этого ждут собравшиеся палачи. Ждут плачущую девочку, которая будет умолять остановиться, ждут видеть Ричарда настоящим лордом, способным карать врагов. Не править, этого дядя не дано…
Никто не видит, как капли крови стремительно всасываются в мертвую плоть неизвестного пленника.
Интегра снова встаёт, зажимая рану. Сколько она сможет ещё выдержать, чтобы не сдаться? Недолго, это она и сама понимает. И всё же, каждая секунда – это жизнь.
Улыбка Ричарда исчезает, пистолет целиться в лицо. Ей удалось одержать очередную победу. Чтобы не случилось дальше, никогда дяде не вспомнитьлегкий успех…
Змеиное шипение прерывает могильную тишину темницы. Глаза Ричарда чуть не вылезают из орбит, рука с пистолетом опускается. Его телохранители отшатываются, таращась на нечто за её спиной, что-то, что приводит их в настоящий ужас. Глава Хеллсинга стремительно оборачивается.