Спойлеры

Ладно, подкинем народу спойлер Язык

В ДВ в сюжет вернется Жан-Флорентин и будет он на белом кане (в самом деле не таскать же такую тушу на руках, а сам он далеко не упрыгает).

И встретится Жан-Флорентин с Серпьентом Кулебрином и будут они рассуждать о Вечном в свободное от основной работы время.

ну и так, для разминочки Язык

Чтобы перевести через залив шесть тысяч всадников с запасными лошадьми нужны корабли. Много кораблей. Али понимал, что каждый день проволочки - выигрыш для Наджеда, который вот-вот узнает о том, что Бессметные оставили Эр-Гидал и идут на столицу, поднимая по дороге гарнизоны. Зря он решил срезать путь, подумав о кораблях. Залив Эр-Эйзан узок, но глупость его широка…
Улицы, ведущие к морю были запружены воинами и их конями, крики, ржанье, ругань, вопли нищенствующих монахов, призывающие не щадить своей жизни во славу Баадука, все это смешивалось в какой-то дикий гвалт. То, что переправляться придется по частям, было очевидно. Теперь предстояло решить, кто пойдет на первых кораблях и кто останется здесь, наблюдать за погрузкой. Али хотел быть везде, но понимал, что его место рядом с Иоанном и его реликвиями. Рисковать ими было нельзя, но и отправлять кого-то излишне ретивого на тот берег тоже было рискованно. Бормоча про себя проклятья, зубен шел вдоль застывших на якоре кораблей, когда прямо у его ног выскочил одетый в лохмотья калкс в колпаке из вытертой козьей шкуры.
- Восславьте Баадука, Осиянные, - провыл тот, - жертвуйте своим имуществом и своей жизнью во славу его и вы будете вознаграждены. Ты, - грязный палец с обкусанным ногтем уставился прямо в грудь Али, - ты готов отдать жизнь во имя Баадука?
Вопрос был нелеп и подразумевал только один ответ. Зубен, мысли которого были заняты подсчетом недостающих кораблей, коротко бросил «да» и хотел было идти дальше, но калкс завертелся волчком у него на пути, выкрикивая бессвязные слова. Тем не менее, можно было понять, что он призывает на голову атэвского воинство небесное благословение. Пришлось остановиться и ждать, пока поток иссякнет. Калкс испустил высокий воющий вопль и в изнеможении замолчал, и в наступившей тишине как-то неестественно громко прозвучали слова Али, которые тот произнес, ни к кому не обращаясь: только бы перейти залив…
Эти слова подействовали на калкса, как шпоры на уставшего коня. Тот с воплем воздел руки к небесам:
- О Баадук, великий и величайший. Сверши ради воинов твоих чудо, дабы могли они восславить тебя! – какое-то время безумец стоял, словно прислушиваясь, а затем без чувств рухнул на грязную истоптанную землю.
Раздосадованный задержкой зубен приготовился продолжать путь, но в небе сверкнула ослепительная ярко-синяя молния и врезалась в волны. Раздавшийся удар грома на мгновение поразил всех глухотой, а затем произошло невероятное. С востока, со стороны священной горы Дифдаа, приближался всадник на огромном вороном коне с белоснежной гривой и хвостом, несшимся по морю, словно по твердой земле. В высоко поднятой руке всадника был клинок, словно бы откованный из двух языков пламени – черного и синего. Всадник пронесся мимо оцепеневших воинов и, осадив коня напротив зубена, указал пламенеющим мечом в сторону Эр-Иссара.
Сам не понимая, что он творит, зубен послал коня вперед, и тот ринулся в волны, но море словно бы легло под копыта, конь помчался по воде, как по зеленому лугу. Раздался многотысячный рев, и охваченная безумным восторгом конница ринулась с берега в море.
Воины не думали, что будет, если вода вновь станет водой. Они шли исполнить клятву, и сам Баадук был с ними. Попробуй зубен остановиться, он был бы сметен, как сметает весенний паводок старый плетень. Али ничего не оставалось, как возглавить безумную скачку. Тысячи всадников мчались по темно-синему, слегка дрожащему полю, как по небу и дивный черно-синий клинок осенял их бег, предвещая победу, развивались бунчуки и знамена, и дивный восторг окрылял душу.
Атэвы неслись вперед, не думая ни о добыче, ни о славе, они рвались исполнить главное дело своей жизни, дело, свершив которое ощущаешь, что ты чист перед Небом и своей совестью, делом, о котором помнят даже тогда, когда правнуки праправнуков сотворивших его обретают вечный покой. И нет ничего, что может остановить войско, охваченное подобным порывом…

Бедный Наджед Язык