Выгодная покупка - III

[Нелл]

Фабиан привстал на стременах: внизу по дороге к монастырю бодро катила запряженная четверкой карета. Верону Робийяр охраняли, как драгоценности короны – надежно, но, в отличие от оных драгоценностей, - незаметно.
- Мрык? – высунулся из кармана Миро.
- Это она, - полукровка указал на карету. – Там, внутри, - Верона Робийяр. За ней ты и будешь присматривать. Не переживай, она славная девочка. Можешь обсудить с ней вопросы математики по Лепажу.
Рамиро злобно лягнул друга мягкими лапками. Друг не заметил.
- Ррруаяяя?! – кое-как выдавил сын адмирала.
- Порядок, Руи внедрился. Дань говорит, что Виктор его сосиской кормит, значит, признал. Все, погнали.
- Мрыыы, - тоскливо отозвался Ибаньес.
- Да не переживай ты, не будет она тебя за хвост дергать. Смотри поумильней, пищи пожалостней, они это любят, - идальго запихнул голову котенка обратно в карман, поворотил коня и пустил его в галоп. Спустившись с холма, полукровка помчался наперерез карете.
Верона пыталась читать книжку, но средство передвижения так подскакивало на ухабах, что девушка никак не могла уловить конец начатой фразы. Кроме того, от чтения отвлекал пейзаж за окном и роящиеся в голове мысли. Зачем матушка решила отправить ее в монастырь на моления, да еще так внезапно? Неужели догадалась, что визит дона Эрбо вовсе не огорчил юную послушницу? А ведь Веро так старательно горевала…
- А ну стой! Стоять, говорю! Куды прешь?! – заорали снаружи, и девушка высунулась из оконца.
- Оставьте его, оставьте! – крикнула она. – Это мой друг! – и тут же прикусила язычок, но было поздно: слово не воробей…
- Уф, ну просто какие-то цепные псы, - пробормотал Фабиан, подъехал к дверце и снял шляпу: - Доброе утро, сударыня!
- Доброе утро, - приветливо отозвалась дворянка, обрадованная появлением общества. – Откуда вы здесь?
- Узнал, что тебя конвоируют в тюрьму, и решил навестить.
- Это не тюрьма, - строго ответила Веро. – Это монастырь святой Магды, служительницы Араны.
- Кошмар, - вздрогнул Бьяно. – Но с чего тебя отправили в заточение? Если из-за меня, то я готов извиниться.
- Извиняйтесь, - подумав, решила Верона.
- Прости, пожалуйста, - торжественно изрек Фабиан.
- Я больше не буду, - подсказала девушка.
- Что не буду?
- Бить моих слуг об стену. Например.
- Ладно, - покладисто сказал кабальеро. – Но все-таки – почему? Ты и так проведешь там всю жизнь!
- Ну, матушка решила, что мне стоит провести месяц до нашего отъезда вдали от соблазнов столицы, - пожала плечами Верона, покосившись на карман подростка, ей показалось, что там что-то дрыгается.
- От каких соблазнов, ты и так не выезжаешь, бедолага. Ну вот тебе в утешение, - Фабиан вытащил из кармана Рамиро и вложил в руки ошарашенной девушке.
- Э?.. Сударь, вы что, дарите кошек каждый раз при новой… - Верона осеклась, нащупав под пушистым брюшком записку.
- Сударь, вы что это себе позволяете? – нахмурилась благовоспитанная девица, подавляя сердечное еканье.
- Пока-пока, монастырь уж близко, а я эти их завывания на дух не выношу, - ухмыльнулся кабальеро, приложил палец к шляпе и умчался в светлую даль, подняв клубы пыли.
- Мя-мя, - напомнил о себе Миро, ерзая пузом по записке. Девушка положила котенка на колени, погладила и развернула листок бумаги.
«Сожги при первой же возможности!!
Тебе грозит опасность, поэтому твоя маман и засунула тебя к монахиням: стены высокие, ворота толстые, тетки злые. Но мы все равно неуверенны, что пронесет, поэтому мой друг – Рамиро Ибаньес, он же кот, будет за тобой присматривать. Если что – он подаст нам знак, и мы примчимся спасать. Если все будет гладко – тебя выпустят.
Удачи, не забудь сжечь.
Миро за хвост не тягай. Ф.»
- Это что, шутка? – строго спросила падме Робийяр у котенка, когда пришла в себя. Зверек помотал головой.
- Так вы – Рамиро Ибаньес?
Котишка закивал.
- С ума сойти, - прошептала Верона.
- Мррр, - печально согласился с ней Миро, сворачиваясь клубочком в складках дорожной юбки.
Между тем полукровка гнал коня домой. Раз Родриго удачно вписался в комнату Виктора, то наверняка уже есть новости.
За новости и за связь отвечал Дануто. На столе, где стояли три хрустальных шара, по штуке на каждого усатого диверсанта, положили подушку для спанья, мисочку для еды, блюдце для питья, а под столом – лоток. Даниэль чуть не упал в обморок, когда осознал, что ему придется жить, как кошка, в прямом смысле слова, но с Феоне всегда было трудно спорить. И небезопасно…
- Какие новости? – крикнул Фабиан, влетая в комнату. Арвело помотал головой, но в этот миг загорелся центральный шар.
- Мяяя-ууу!! – в лучших традициях мартовских кошек завопил Даниэль; в комнату вбежали Рамон и Феоне.
- Это Руи! – Бьяно первый занял место у стола, и Дань, похлопав лапкой по шару, включил изображение и звук. И то, и другое, воспринимаемое через кошачьи глаза и уши, выглядело весьма своеобразно, к тому же Родриго сидел под кроватью, и видны были только сапоги Виктора и ботильоны Олсена.
- Она отправила младшую в монастырь, - буркнул маг, расхаживая по комнате; Руи плотоядно урчал, наблюдая за развевающимися полами мантии.
- Ничего удивительного, матушка удушиться давать за ней приданное, так что девчонке сразу была дорога в монахини, но вполне возможно, что нас подслушали, - Робийяр сидел в кресле, закинув ногу на ногу. – Так что я предлагаю внять гласу рассудка…
- Нет! Разбирательство назначено на этот четверг, у нас всего неделя, чтобы добыть показания Элеоноры! Лучше подумайте, кто нас мог подслушать?
- Понятия не имею, - отозвался Виктор. – Хотя… ну-ка, кис, кис, кис…
- Рамон, я же говорила, что он догадается! – зашипела Феоне.
- Но я надеюсь, что ты озаботилась маскирующими чарами?
- Я что, дура?! Конечно, озаботилась!
- Мрр, мря, мя, - мяукнул в шар Даниэль, приказывая Руи вести себя естественно. Под кроватью показалась чья-то рука, подхватившая дель Мору под живот, и картинка в шаре сменилась: Родриго смотрел прямо на Олсена, Виктор держал котенка на весу.
- Мяя-уу!
- Ну-ка, ну-ка, поглядим, - чародей схватил идальго за загривок, и рокуэлец в ответ на оскорбление действием гнусаво взвыл и полоснул его передними лапами. Олсен громко вскрикнул и отшатнулся, зажимая восемь глубоких царапин манжетой.
- Ласковее надо быть, - наставительно заметил Виктор. – Кошка – животное ранимое.
- Ранимое?! Поганая тварь!
- Что вы так кричите? Вы так и не выучили кровезатворяющее заклинание?
Метнув в котенка злобный взгляд, эмиссар занялся самолечением. Руи облизнулся.
- Твоя маскировка достаточно надежна? – спросил у волшебницы эмпат. – Я не смогу вмешаться, если что-то пойдет не так.
Феоне покусала губу.
- Ну, - наконец сказала она, - такая посредственность не сможет распознать редкое заклинание. И потом, я старалась!
- То есть все зависит от вашего старания? – заметил Фабиан.
- Не дерзи мне, мальчишка, не то…
- Ми-я! – перебил Даниэль. Олсен залечил руку и приступил к изучению хвостатого объекта. Маг впился взглядом в желтые кошачьи глаза и забормотал.
- Если это формула Стефана Ромула, то черта с два у него что-то выйдет, - прошептала Феоне.
- А если нет? – спросил Рамон.
- Это она, - сказал Фабиан. – В ключе было обращение к Аране в ипостаси Вирна.
- В кои-то веки этот щенок выучил то, что было задано!
- Похоже, это просто кошка, - разочаровано констатировал эмиссар. Руи зашипел.
- Это кот, - поправил шевалье. – На, заешь колбаской. Это я не вам.
Командор посадил шпиона на стул и положил перед носом дель Моры кусок колбасы.
- Так когда вы хотите это провернуть?
- Посчитайте сами, - брюзгливо ответил Олсен. – Если заседание в четверг, то во вторник вечером падме Элеонора должна знать, на каких условиях мы вернем ей дочь.
- Значит, самое большее – три дня. Дьявольщина, вы просто взяли меня за горло! Ладно, сообразим, - Робийяр взялся за плащ. – Мне нужно спуститься в казармы. Вас не зову. Куда доставить девицу?
- Я снял дом на окраине, вот тут, - Руи оторвался от колбасы и проследил за передачей из рук в руки куска карты. – Сюда и привезете.
- Ладно. Мне нужны деньги.
- Они вам всегда нужны, - буркнул Олсен, направляясь к двери следом за аргассцем. – И какая сумма…
Дверь захлопнулась, и дважды скрипнул в замке ключ. Даниэль коснулся шара, картинка угасла.
- Три дня, - задумчиво протянул Рамон. – И неизвестно, куда ее отвезут. Что ж, придется ловить, не отходя от места злодеяния.

[Нелл]

Анжеле не спалось. Еще неделю назад девушка с нетерпением ждала свадьбы, сегодня одна мысль о женихе вызывала тихое раздражение.
"Слизняк!" - думала гордая южанка; вместо того, чтобы вступиться за честь и доброе имя нареченной, он повел себя, как последний трус! Он, видите ли, единственный сын в семье! Ну и что?! Его невесту при всей церкви оскорбил этот... этот... с позволения сказать, герцог! Обошелся с ней хуже, чем с куртизанкой! Схватил, посадил к себе на колено, наговорил гадостей... если он - высокий, статный, красивый мужчина, с сильными руками, густыми темными волосами и волнующим ароматом йельской туалетной воды, это еще не значит, что ему все можно!
Анжела повернулась на другой бок и мрачно уставилась в окно. Опять Рамон! Эти мысли преследовали ее уже вторую неделю, хотя она видела его всего один раз. Убийцу ее братьев и сестры и, как шептались при дворе, гнусного мужеложца. Анжела фыркнула. Ха, как же! Станет мужеложец лезть в чужое декольте прямо в церкви!
Девушка поняла, что не уснет, села и потянулась к лимонной воде.
- Мяу, - тихо раздалось снизу.
- И ты не спишь? Иди сюда, мой хороший, - аргасска наклонилась с кровати и вытащила из корзинки котеночка, которого ей подарила матушка. Голубоглазый золотистый полосатик выглядел трогательно до умопомрачения, к тому же был очень покладистым и умным котенком. Дворянка погладила его по спине, почесала за ушком и налила себе полстакана воды. За окном громко шуршал плющ, воздух был холоден и неподвижен. Падме Робийяр поднесла к губам стакан и вдруг зябко передернула плечами, котенок повернул мордочку к окну. Если ветра нет, то кто тогда карабкается по плющу под ее окном?
Анжела сроду не была трусихой. Не сомневаясь, что плющ колышется именно под тяжестью человека, она вскочила, накинула шаль, ссадила котенка на полку с безделушками и схватила кинжал. Воинственно настроенная дева подкралась к окну и притаилась у шторы, не совсем под ней скрываясь, чтобы не запутаться в самый ответственный момент, но и не очень на виду. Котик подобрался и сузил глаза.
Шорох снаружи утих, за стеклом маячила тень и что-то делала с задвижкой. Потом рама приоткрылась, и негодяй бесшумно проскользнул в комнату. Девушка бросилась к врагу, занося кинжал. Ночной гость круто повернулся, перехватил ее запястье, дернул Анжелу на себя и поцеловал. Дворянка испустила разъяренный писк, ударила мерзавца коленом и, несомненно, куда-то попала, потому что насильник сдавленно охнул и выпустил жертву.
- На помощь! - заверещала южанка, тыча наугад кинжалом. Вспыхнул огонек, загорелась свеча в лампе, и девушка смолкла - при слабом свете ночника она поняла, что целовалась с герцогом Вальдано. Анжела зажмурилась, помотала головой, а когда открыла очи, то обнаружила, что этот гад прячет ключ от двери в карман! Завизжав еще громче, девушка кинулась к двери и ударилась в нее всем телом.
- Ах, ну что вы, что вы, - проворковал Рамон, заботливо оттаскивая дворянку от двери и отнимая кинжал. - Разве можно так нервничать? К тому же это совершенно бесполезно.
- Это еще почему?!
- Потому что комната заколдована.
- Зачем?!
- О, - вздохнул Рамон, - вот этого-то я и не могу вам сказать.
Вдруг Анжела сообразила, что он ее больше не держит, и развернулась к ночному посетителю. Кровный враг сидел в кресле и вертел в руках, чтоб они у него отсохли, ее кинжал.
- Премилая вещица, а где же парный?
Стиснув кулачки, Анжела смотрела на второй клинок, лежащий на столике у ее кровати, за спиной Рамона.
- Зачем вы сюда явились? – сквозь зубы кинула аргасска.
- Исключительно ведомый неземной страстью к вам. Не хотите слиться со мной в волнующих объятиях?
- Подлец! Подонок!
- Не хотите. Ну и ладно, можно просто побеседовать.
- Мои братья убьют вас!
- Мда? - с сомнением протянул Рамон. - До сих пор они слишком успешно прятались за женской юбкой, чтобы...
- Хватит! - крикнула Анжела. - Довольно! Убирайтесь ко всем чертям, не то...
- Где вы набрались таких слов? - покачал головой Рамон. - Неужто от братьев? Куда катиться мир...
Девушка цапнула флакон духов и запустила им в герцога, мужчина лениво увернулся. Стекляшка вписалась в шкаф и с нежным звоном разлетелась вдребезги. За шкафом послышалось тихое, но отчетливое поскрипывание.
- Что это? - вскинулась Анжела. - Это опять вы?
Рамон покачал головой и загасил ночник.
- Сударыня, ведь из вашей комнаты есть тайный ход?
Анжела молча сопела. Котенок светил глазами с полки.
- Конечно, есть, - вполголоса продолжал герцог, - стены в вашем доме намного толще, чем... Ого, похоже, пришел мой смертный час?!
Шкаф медленно поворачивался вокруг своей оси слева направо. Рокуэлец одним прыжком оказался рядом с девушкой, зажал ей рот рукой и уволок в закрытый шелковой ширмой промежуток между высоким пуфом и туалетным столиком. Там герцог зажал девицу в угол, прикрыв собой.
- И разумеется, о них знают только члены семьи, - прошептал кровник, пока дворянка безуспешно выдиралась из стальных рук. Впрочем, вскоре она перестала извиваться, но не потому что выбилась из сил, а потому, что из тайного хода показался человек... второй... третий... Первый подошел к разворошенной постели и заглянул под одеяло.
- Ты еще в пудренице посмотри, - посоветовал второй.
- Она наверняка в уборной, - предположил третий.
- Пошли! - воодушевился второй. Анжела вспыхнула и забилась в руках герцога. Первый властно поднял руку и сделал несколько странных, с точки зрения девушки, жестов. Затем он обошел кровать и присел в углу между стеной и трюмо, в то время как второй занял позицию у двери уборной, а третий направился к ширме, за которой притаились кровные враги. В руках неизвестных тускло блеснули рукояти пистолетов. Рамон медленно задвинул девицу себе за спину, тем паче, что Анжела притихла и совершенно не возражала против того, чтобы его застрелили первым.
- Может, все же заглянуть? – спросил второй, неспешно поворачивая ручку двери в уборную.
- Ладно, - раздалось из-за трюмо. – Давай, только она бы свет зажгла.
- Вффф!! – поразилась Анжела. Она давно не видела Виктора, но его голос она бы не спутала ни с каким другим!
- Тшшш, - шепнул третий. – Тут кто-то шебуршится.
В этот миг Рамон вскинул руку. Анжеле показалось, что он только толкнул ширму, но стоящего перед ней человека подхватило и смело в угол, где засел Виктор. Треск рвущегося шелка, короткий нецензурный вопль, и второй наемник выскочил из уборной на звук.  Рамон чуть нахмурился, и его пронесло через всю комнату и вбило в секретер с милыми женскими безделушками.
- Мяяя! – заверещал котенок, цепляясь когтями за покосившуюся полку. Девушка вырвалась из рук томоэ и кинулась спасать питомца. Ее ослепила огненная вспышка, раздался грохот, и бок прошило что-то горячее, толкнув назад. Кто-то рядом закричал "Дьявольщина!", а дворянка упала на пол, потеряв сознание от боли.
Робийяр швырнул разряженный пистолет в Рамона. Герцог уклонился, достал из кармана цитрин, подхватил на руки Анжелу и бросил камень на ковер. Рассыпался сноп золотых искр, и томоэ исчез вместе с девицей.
- Валим отсюда, будь оно проклято! - прохрипел Виктор, окончательно выползая из-под подручного, но подчиненные не отозвались. Робийяр, костеря себя на все лады, поднялся и захромал к тайному ходу; топот на лестнице придавал сил. Но сверху вдруг раздалось грозное "Миииииу!!", и в лицо командору прыгнуло нечто мягкое и пушистое, мигом запустившее в физиономию шевалье полсотни когтей и не меньше клыков. Аргассец взвыл, завертелся на месте и попытался оторвать от себя полосатую тварь. Но шерстистая пакость твердо решила помереть, как мученик: она заорала и вонзила когти поглубже, а затем вспыхнул ослепительный свет.
- Так! - возвестил глас любимой матушки. - Вот и вы, сын мой.
Когтистая дрянь наконец отцепилась, предоставив шевалье истекать кровью, шлепнулась на пол и отползла в сторону.
- Взять его, - приказала Элеонора, подошла к котенку и бережно подобрала. Героический идальго мявкнул и подрыгал лапами, показывая, что он цел. Графиня погладила Хуана по голове и с торжествующей улыбкой повернулась к сыну, которого уже скрутили верные слуги.
- Что же вы здесь потеряли, Виктор? – издевательски спросила вдова. – Или вам вздумалось вернуться в лоно семьи?
Блудный сын молчал – изодранное кошачьими когтями лицо не способствовало излишней общительности.
- Убрать его, – приказала графиня, обвела разгромленную спальню хозяйским взглядом, прикидывая стоимость ремонта, и вдруг поняла, что в комнате чего-то не хватает. - А где... где моя дочь?
- Спросите у Рамона, маменька, - прошептал Виктор, стараясь поменьше двигать губами.

[Натаland]

 Нелл, я навеки Ваша, только давайте скорее продолжение!

[Mumrik]

Но мы все равно неуверенны, что пронесет,

Ничего удивительного, матушка удушиться давать за ней приданное,

ь не надо

толще, чем... Ого, похоже, пришел мой смертный час?!

Такое ощущение, что эта фраза слегка выбивается из контекста.

И еще. Что-то Рамон последнее время мне не очень нравится...
А вот Верона - очень хорошо, и Анжела получается такая.. живая.

[Нелл]

да-а? Вот и мне тоже в последнее время он стал подозрителен...

Продолжение:
Фабиан сидел у окна и ждал, когда все закончится. Рядом примостился Даниэль. Когда будущему семинаристу сказали, что не будут его расколдовывать, дабы не сорвать маскировку его товарищей, - возмущению идальго не было предела. Ну, Рамиро, Хуан и Родриго маскируются, следят за Робийярами, это понятно, но его-то за что?! Дон Арвело уже целую неделю бегал на четырех лапах и люто возненавидел весь женский пол. Стоило какой-нибудь женщине его увидеть - все! Кабальеро хватали, тискали, целовали, тыкали пальцем в пузо и, что самое страшное, непрерывно сюсюкали. Другая опасность таилась в среде мальчишек, но о ней Даниэль был осведомлен и умело избегал их общества. А еще нужно было есть ртом из миски, умываться лапой, пользоваться лотком с песком и - о ужас! - вылизывать под хвостом.
- Мияяяя! - горько подвел итог Дануто.
- Дань, не ной, - раздраженно отозвался Фабиан. - Недолго осталось.
Котенок пошевелил хвостом. Полтора часа назад Родриго доложил, что Робийяр ушел на дело, после чего томоэ тоже куда-то исчез. Бьяно бродил по комнатам сам не свой, а потом уселся у окна и не сводил глаз с ворот. Даниэль мяукнул, запрыгнул к другу на колени и потерся спиной о его грудь, выказывая поддержку и понимание.
- Ага, - рассеянно отозвался полукровка, почесывая кабальеро шейку. А дон Арвело смотрел на длинные завязки от воротника фабиановой сорочки и боролся с позорным желанием схватить их лапой. Паренек испустил долгий вздох, взялся на завязки и принялся издеваться над другом, водя ими перед кошачьим носом. Даниэль терпел минут пять, потом инстинкты взяли верх над человеческим разумом, и рокуэлец, громко взмяучив, вцепился в кисточки обеими лапами и всеми когтями.
- Хороший кис, - так же рассеяно кивнул Фабиан, и в тот самый миг, когда Дань уже готов был расцарапать приятелю нос, посреди комнаты расцвел золотистый фейерверк. Среди букета искр появился томоэ с какой-то девицей на руках. Бьяно вскочил, забыв о друге; Даниэль улетел в корзину.
- Томоэ, вы... О боги, откуда это?!
- А, я прихватил ее с собой на память о гостеприимном доме Робийяров, - ответил Рамон, сгружая девушку на кровать.
- А поменьше сувенирчик не могли выбрать? - процедил отрок, отмахиваясь от возмущенного мява дона Арвело. - Так, что тут у нас? Пуля вошла под шестое ребро слева...
- Что там от Ибаньеса? - эмпат подхватил Дануто и почесал пушистое брюшко, невзирая на сопротивление идальго.
- Дань, не ори, отвлекаешь! В монастыре все тихо. Верона дрыхнет, Миро при ней сидит, но их пока никто не тронул. Помолчите.
Исцеление не заняло много времени: Фабиан заранее приготовил обеззараживающий раствор и сонную соль. Маг поднес к носу девушки соль, дабы исцеляемая не дергалась при изымании пули, завязал лицо шелковой повязкой и омыл руки раствором. Затем последовали очищающее заклятие, кровезатворяющее заклятие и…
- Бьяно, ну она же не солдат в лазарете! – упрекнул Рамон, когда подросток выдернул пулю взглядом.
- Переживет, - буркнул полу-оборотень, накладывая заживляющие чары. – Так что там было?
- Немного свары, немного драки, а в целом все прошло гладко.
- А что с моим компаньоном?
- Ничего. Посидит в посольстве, пока все не кончится, Ординария весьма мстительна, - томоэ ерошил шерстку Даниэля; идальго клялся отомстить за все. – Вот видите, и шевалье Даниэль нам пригодился, а вы так не хотели компаньона.
Полу-оборотень фыркнул:
- Ну да, хорошо, хоть честный оказался, а если б струсил и не рассказал?
Анжела чуть слышно застонала, приоткрыла глаза, обвела присутствующих мутным взором, приподняла голову и уронила ее обратно на подушку.
- Это бред...
- Увы, это реальность, - томоэ неспешно направился к двери: - Дон Эрбо, позаботьтесь о нашей гостье, объясните ей, в чем дело, накормите, обогрейте, а мы покамест выпьем чашку кофе.
Свисающий с руки герцога Даниэль бросил на друга сочувственный взор.
- Я с ней один не останусь! – возмутился подросток. – И вообще, это вы ее стащили!
Но дверь за герцогом уже закрылась, оставив идальго наедине с рыжей проблемой, которая уже достаточно пришла в себя для предъявления первых претензий:
- Что тут происходит? Почему я здесь? Вы вообще кто?!
Фабиан наклонился к ней и дунул в лицо. Анжела повалилась на подушку.
- Я люблю тишину и покой, - пояснил полукровка, словно уснувшая девушка могла его услышать.

[Orso]

Котята-шпионы - весьма нетрадиционно.
Мумрик, Нелл, а чем Рамон не удружил?

[Нелл]

Элеонора мерно обмахивалась веером, с ленцой осматривая Палату Благородных, пре-вращенную в место судилища над некогда могущественным монархом. Взглянув на вдову, никто бы не сказал, что ей хочется кого-нибудь придушить. Хотя почему кого-нибудь? Если в порядке очереди, то сначала Рамона, потом Виктора, и напоследок - Гийома, про-сто так, из-за выражения лица. А еще надо бы надавать пощечин - себе самой, за идио-тизм.
"О боги, кем, ну кем надо быть, чтобы довериться Рамону?!" - думала графиня. Она, прав-да, не могла поручиться за то, что сероглазый подонок замыслил похищение Анжелы сра-зу же, но сам факт...
- Матушка, Вальдано! - вскинулся Гийом, падме сжала зубы. О боги, ну тридцать пять ведь уже, а не пятнадцать!
- Да, Вальдано. Его тут судят, а меня вызвали для дачи показаний, - холодно ответила Элеонора.
- Но он идет сюда!
И верно: Рамон мог подняться к своей трибуне по любой из шести лестниц, но он выбрал ту, которая прилегала к скамье свидетелей. Графиня наблюдала, как он приближается к ней, спокойный, красивый, уверенный, небрежно придерживающий шпагу, и с наслажде-нием представила его бредущим в метеоритных браслетах на телепатический допрос.
- Сударыня, - зять остановился, снял шляпу и галантнейшим образом поклонился. Элео-нора неспешно поднялась, протянула руку для поцелуя и сквозь зубы осведомилась:
- Где моя дочь, ублюдок?
Эмпат выпрямился и улыбнулся. Когда-то Рикардо научил ее бить кулаком в челюсть, но до челюсти Рамона еще надо допрыгнуть...
- Падме Анжела находится в надежном месте, под охраной.
- Если вы сейчас же не прикажете ее отпустить, - медленно, чтоб до него получше дошло, сказала вдовица, - я дам такие показания, что вас засунут в браслеты прямо в зале заседа-ний.
Томоэ не смутился и даже не удивился.
- Видите ли, падме... Вы сыграли хорошую партию, но в этой игре я опережаю вас на не-сколько ходов. Ведь донна Анхела по-прежнему у меня, а вы не знаете, где.
- Сударь, вы угрожаете? - подал голос Гийом. - Я обвиню вас в похищении, если вы...
Рамон молча поднял на него бровь, и сын заткнулся.
- В заложниках, как вы понимаете, - чуть извиняющимся тоном продолжил эмпат, - не только девушка, но и ее честь. Вернее, репутация в глазах общества. После обвинения в похищении ей останется разве что монастырь в глуши.
- Вам требуются мои показания? - уточнила Элеонора, понимая, что венценосный паразит держит ее в кулаке. - Нужные вам показания?
Герцог согласно кивнул.
- Я бы и так молчала, - буркнула падме, садясь на место.
- Донна Леонор, дело не в том, что я вам не верю, а в том, что не доверяю, - промурлыкал Рамон, еще раз поклонился и направился к своей трибуне. Графиня Робийяр сжала веер.
"Я засажу тебя в тюрьму, даже если это будет последнее, что я сделаю", - подумала Элео-нора. Но сначала - дочь. Девочка не должна становиться заложницей этих игр...
Зал постепенно заполнялся: графиня и Рамон пришли первыми, но все остальные не на много от них отстали. Еще бы, такое представление дается редко, всем интересно, чем кончится. Обернувшись, Элеонора заметила среди рокуэльской делегации герцогского щенка. Для чего Рамон его привел? Собирается вызвать его как свидетеля?
За час Палата Благородных заполнилась магами, священниками и представителями стран-участниц. Как только все расселись по своим местам, герольды у парадного входа ударили жезлами в пол и объявили о том, что председателем нынешних Генеральных Штатов яв-ляется его величество монарх Аргасский. Все прочие титулы Элеонора пропустила мимо ушей, ее больше интересовал состав судейской коллегии.
- А Мориак разжирел, не так ли, матушка? - спросил Гийом, пытаясь принять безмятеж-ный и аристократический вид. Ему почти удалось.
- Государственные дела не идут ему на пользу, - отозвалась Элеонора. Премьер выглядел неважно и, видимо, не испытывал никакой радости от того, что ему выпало вести практи-чески процесс века. То есть это еще официально не суд, но неофициально - судейская пре-людия.
Те же герольды ударили в колокол у парадных дверей, закрыли их и заложили засовом. Мориак встал, откашлялся и развернул обильно увешенный печатями свиток.
- Заседание Генеральных штатов объявляется открытым, - хрипло сказал премьер. - Пер-вым будет разбираться дело Рамона Вальдано, герцога Рокуэльского.
Элеонора обернулась: Рамон сидел, опираясь подбородком на сложенные куполом паль-цы, Оливарес побледнел и даже как-то сдулся, Феоне напоминала тигра перед прыжком, а дон Эрбо... Он смотрел на Мориака так пронзительно, что Элеонора забеспокоилась о здоровье премьера.
- Рамон Вальдано обвиняется в нарушении первой статьи Коронельского акта, а именно: "Никогда и ни один маг-полукровка не дожен занять престол и обрести корону ни в одном государстве, что есть или будет. Наказание - смерть". Обвинителем выступает весь Совет Араны. Свидетель со стороны обвинения?
Поднялся высокий стройный мужчина с короткими рыжими волосами и ухоженной бо-родкой.
- Луи Месмер, комиссар Совета в Аргасе, - сказал он.
- Свидетель со стороны защиты?
- Дон Мигель Оливарес, - рокуэльский премьер следом за комиссаром спустился вниз, к местам, отведенным для свидетелей. Все верно: Феоне лишила Ординарию возможности выступать в роли обвинителя, но ее представители могли свидетельствовать - разумеется, против Вальдано.

[Нелл]

Мориак коснулся лба платком, сел и произнес:
- Так же была подана жалоба от графини Робийяр...
Вдова легко встала и громко заявила:
- Я обвиняю командора Совета Виктора Робийяра в незаконном проникновении в мой дом и попытке похищения моей дочери, - она обвела зашелестевший зал насмешливым взгля-дом и остановилась на аргасском комиссаре. - Чего же хотел Совет Араны добиться от меня столь странным образом?
- Сударыня, - мягко улыбнулся Месмер, - уверяю вас, что виновные понесли должное на-казание и...
- Протестую, - немедленно вклинился дон Мигель. - Падме Элеонора указана в списке свидетелей, проходящих по делу, а так как на нее явно оказывается давление, я требую отвода этого свидетеля!
Мориак стукнул молоточком по маленькому гонгу:
- Дон Мигель, мы рассмотрим ваш протест позже. Единственная причина, по которой падме Робийяр вызвана именно сейчас, заключается в том, что допрошенный командор Робийяр указал, что действовал по приказу эмиссара Олсена и этот приказ был связан с делом Рамона Вальдано, - премьер привалился к спинке кресла, отдыхая после долгой фразы, и устало сказал: - Совет ждет объяснений Ординарии.
Месмер поднялся.
- Как я уже говорил, все виновные понесли наказание. Некоторые, хм... мелкие сошки в своем стремлении выдвинуться переходят границы допустимого. К тому же, я вынужден с прискорбием заметить, что порой командоры пользуются своим положением ради личной выгоды.
Мориак уже открыл рот, но Элеонора перебила его:
- Вот как? Значит, вы признаете, господин Месмер, что кто-то отдал такой приказ из-за желания выдвинуться? Значит, вам все же что-то было от меня нужно, а теперь вы пытае-тесь убедить Совет в том, что мой сын просто хотел свести со мной счеты?
Премьер снова протер лицо платком. Он меньше всего ожидал, что графиня будет вести себя так активно. Ему бы хотелось, чтобы она, как поседевшая от горя мать из старинной баллады, указала перстом на виновного, изобличила порок и успокоилась бы на этом.
- Сударыня, вопросы такого рода здесь задает Совет, поэтому будьте добры сесть.
Элеонора и не подумала подчиниться. Ей было интересно, плюнет ли Месмер на ее пока-зания или же ему так охота отправить Рамона под суд, что он рискнет репутацией Орди-нарии и признает, что давление имело место?
Луи Месмер благодушно улыбнулся.
- Видите ли, многоуважаемые члены Совета... Нам известно, что падме Робийяр могла бы дать весьма интересущие нас показания. Это, разумеется, ни в коей мере не оправдывает действий моего подчиненного, и я приношу глубокие извинения графине. Конечно, мы сделаем все, чтобы возместить ущерб, нанесенный ей, а пока... Пока я прошу Совет за-слушать показания Виктора Робийяра.
Вот теперь Элеонора села. Будь она слабее, то упала бы в кресло, как подкошенная. Пока-зания ее сына! О боги, если Оливарес не придумает, как их опровергнуть, то конец и ей, и Рамону.
- Протестую, - вмешался дон Мигель. - Робийяр являлся участником нападения на дом графини, у него есть личные счеты и к моему сюзерену, и к своей матери, следовательно, его показания не могут быть объективными.
- Протест отклонен, действия командора будут рассмотрены в свете представленных сто-ронами доказательств, ввести командора Робийяра, - на одном дыхании выдал Мориак.
"Все, точка", - подумала Элеонора. Формулировка "в свете представленных сторонами до-казательств" означает, что если Рамона признают виновным, то все обвинения с Ордина-рии снимут.
Привели Виктора. Вдова брюзгливо отметила, что о своей физии сын уже позаботился: следов от нападения кошки не осталось.
- Матушка, он может опорочить наше доброе имя, - прошипел Гийом.
- Может, - подтвердила Элеонора, - и опорочит, не сомневайтесь.
- Но его нужно остановить!
- Я буду весьма вам признательна, если вы его застрелите.
Виктора привели к присяге (поганец успел бросить на мать торжествующий взор), и Мо-риак, чей платок уже можно было выжимать, приступил к допросу:
- Командор, расскажите нам все, что вам известно о помолвке и подготовке свадьбы Ра-мона Вальдано и вашей сестры Бертиле.
Виктор заговорил, но еще до того, как сын открыл рот, Элеонора поняла, что он расскажет все. Он и рассказал: все, что видел, все, о чем слышал, все, про что догадался. Ну а после волнующего повествования шевалье об Остенлибском инциденте можно было ставить крест не только на Рамоне, но и на семье Робийяр. Дон Мигель делал все, что мог, но про-тив Оливареса были факты и улики, кроме того, на досудебном слушании не отводят ули-ки, а всего лишь сравнивают доводы защиты и обвинения. И сравнение выходило явно не в пользу Рамона.
Сын наконец умолк, и Элеонора поняла, что сейчас будет ее выход.
- Падме Робийяр, Совет просит вас предстать перед ним, - кашлянул Мориак. Элеонора спустилась по лестнице. Она пересекла зал, чувствуя, как с каждым ее шагом напряжен-ность в зале распухает, словно губка в ванне. Графиня взошла на кафедру ответчика, и ей поднесли Святое Писание для присяги. Женщина поклялась говорить только правду, ус-мехнувшись про себя: уже тысячу лет правдивость свидетелей гарантировали не клятвы, а магия: в красивом узоре на кафедре располагался большой янтарь который вспыхивал ка-ждый раз, когда свидетель лгал. Графиня улыбнулась. Аскелони научил ее, как обвести камешек вокруг пальца.
"Просто недоговаривай, дорогая", - усмехался он.
- Сударыня, подтверждаете ли вы слова вашего сына?
- Он не соврал, против своего обыкнования, - со смешком ответила Элеонора. - Но только в том, что видел, а его догадки просто смешны.
- В таком случае вы можете пролить свет на истинную причину всех этих событий? - спросил Мориак.
- Могу.
- Что связывало вас с Карлом Аскелони и герцогом Вальдано? Рикардо Вальдано, - уточ-нил Мориак. Элеонора молчала и улыбалась. Она думала. Сказать правду нельзя, солгать невозможно, остается выбрать - Карл или Рикардо?
- Сударыня, отвечайте, запирательство преследуется...
- Даже если ответ заденет мою честь? - так Карл или Рикардо? Хотя оба... нет, это слиш-ком для такого добродетельного общества.
- Сударыня, это необходимо для торжества...
- Мы были любовниками.
Зал взбурлил. Сынка перекосило так, словно он разжевал помидор и, только проглотив его, понял, что овощ с душком. Месмер привстал, дон Мигель поперхнулся.
- Вы... сударыня, то есть с кем? - выдавил Мориак.
- Рикардо.
- А Аскелони?
- Он знал об этом, - и их вполне устраивала любовь втроем, тем более, что это была лишь пикантная приправа к содружеству иного рода.
- Почему он женил своего сына на вашей дочери? - спросил Луи, забыв, кто ведет допрос.
- Это же мезальянс.
- Он хотел сделать мне подарок, - Элеонора возвела очи горе, подпустив в голос романти-ческой грусти.
В ходе заседания наступила пауза. Мориак перекладывал бумаги на столе, Гастон IV тя-жело дышал.
- Ваша дочь сочеталась браком с Рамоном Вальдано 4 августа 1617 года? - спросил пре-мьер, и шебушание в зале мигом стихло.
- Да. 16 февраля 1618 года умер Рикардо, а примерно через год у Бертиле и Рамона родил-ся сын. А спустя еще год они погибли.
- И вы обвиняете в этом герцога?
- Протестую, это не доказано! - возмутился дон Мигель.
- Протест отклоняется. Почему вы не подали жалобу в Суд? - продолжал Мориак, по-скольку свидетельница промолчала.
- А вы полагаете, что мне приятно здесь находиться? - осведомилась Элеонора. - Я не же-лаю, чтобы наше имя трепали на каждом углу.
Гастон IV наклонился к премьеру и что-то прошептал ему на ухо.
- Вы допускаете, что Рамон Вальдано мог убить супругу, так как она узнала, что он полу-кровка? - послушно озвучил волю монарха премьер.
Элеонора фыркнула:
- Я знаю, что он терпеть не мог жену, а наследник был, мягко говоря, неудачен.
- Значит, вы обвиняете его в убийстве вашей дочери?
- Да, - это единственное, что ей оставалось. Нозови она подлинную причину покушений...
- Его сиятельство был на пути к Кассар-Белю в ту ночь убийства, а когда охота останови-лась на ночлег, уединился с донной Феоне, - сухо сообщил дон Мигель.
- О да, но ведь донна Феоне - волшебница, - засмеялся Месмер, - и что ей стоило открыть портал для герцога? Кстати, многоуважаемый Совет, нами была представлена запись ме-дицинского осмотра ребенка Рамона Вальдано, которая сама по себе служит одним из ве-сомых доказательств его вины. Младенец родился уродом, но я предлагаю не озвучивать здесь данную запись, дабы не шокировать дам, - Луи коротко поклонился в сторону цер-ковной ложи, где находились кардиналессы и епископессы богинь. - Кроме того, Остен-либский инциндент...
- Довольно, пожалуй.
Элеонора вздрогнула и обернулась. Рамон поднялся, стряхнул вцепившуюся ему в руку Феоне и стал спускаться вниз.
- Сударь... ваше сиятельство, сядьте, это нарушение процедуры, - воззвал Мориак.
- Вы хотите знать, не полукровка ли я? - проигнорировал премьера томоэ. - Впрочем, ка-кой смысл скрывать то, что уже давно очевидно?
- Томоэ, прекратите! - закричал Фабиан.
- Не сходи с ума! - взвизгнула Феоне. Рамон остановился напротив Мориака и устремил на него пристальный взгляд, глаза в глаза.
- Месмер, остановите его! - рявкнул король Аргаса. Но комиссар только привстал, разинув рот, а с Мориаком творились дивные вещи: крупный обладатель трех подбородков и объ-емистого живота на глазах у пораженной публики превращался в крепко сбитого, поджа-рого атлета.
- О боги, - выдохнула Элеонора.
- Это невозможно, - громко вздохнул Месмер.
- Полагаю, так будет намного лучше, - любезно улыбнулся эмпат, пока Мориак ошалело ощупывал себя руками. Гийом вскочил, Месмер кашлянул.
- Думаю, что вам надлежит сдать шпагу капитану королевской гвардии, - сказал маг, по-глаживая бородку и не отводя от Рамона цепкого взгляда, в котором уже зажегся научный интерес. Эмпат отцепил шпагу и небрежно бросил ее в руки первому подвернувшемуся солдату; к герцогу подошел один из эмиссаров.
- Вашу руку, пожалуйста.
Рамон протянул ему правую, и тут с рокуэльской трибуны раздался пронзительный крик.
- Рамон! Рамон! - кричал Фабиан. Мальчик ринулся вниз, перепрыгивая через ступеньки, растолкал стражу и бросился к герцогу.
- Рамон... - жалко выдохнул полукровка, цепляясь за руки эмпата, на правом запястье ко-торого поблескивал метеоритный браслет.
- Тише, тише, тшшш, - томоэ притянул его с себе и коснулся губами лба Бьяно, на миг за-держав поцелуй. - Со мной ничего не случиться. Иди, зверек. Не бойся.
Он мягко отстранил потерянного подростка, высвободил свои руки из горячих цепких пальцев, погладил его по щеке и пошел прочь. Фабиан молча провожал опекуна взглядом, чувствуя, что внутри что-то разрывается. Мимо прошел гвардеец с герцогской шпагой.
- Отдай! - вспыхнул Фабиан. - Дай сюда! - он вырвал из рук ошарашенного солдата шпагу и выбежал вон из зала.

[Нелл]

Уй, а что опять с переносами?!!

- Томоэ, зачем вы это сделали? - безнадежно, в третий раз, спросил дон Мигель.
- Вы уже спрашивали, - терпеливо ответил эмпат. - Это все равно случилось бы рано или поздно, и я предпочел сделать свой ход, пока у меня еще есть козыри в рукаве.
- Какие еще козыри, томоэ? - вздохнул Оливарес, взглянув на браслет.
- Весьма интересные, - сверкнул зубами Рамон. - Не впадайте в отчаяние, дон Мигель, я не стану совать голову в пасть льву, не зная, как ее оттуда вытащить.
Премьер только усмехнулся. Рамон прислонился к окну, прикрыв глаза. Он чувствовал себя усталым и опустошенным, и его неуклонно тянуло к одному маленькому, далекому огоньку... Странно, но за все эти годы они никогда не расставались больше, чем на два-три дня.
- Томоэ, вы хорошо себя чувствуете? - обеспокоено осведомился Оливарес. Герцог медленно склонил голову.
- Фабиан не приходил?
- Нет, я запретил ему.
Эмпат потер лоб рукой, взъерошил волосы и помассировал пальцами брови.
- Да, вы, наверное, правы...
Дон Мигель покашлял.
- Томоэ, я бы не хотел вас беспокоить еще и этим, но... вы понимаете, что они все видели?
Рамон поморщился. Мнение почтенного сообщества о выходке Бьяно его не волновало никоим образом.
- Я предпочитаю, чтобы они судачили о невинном поцелуе, а не о том, как меня оттащили за шкирку в тюрьму.
- И поэтому вы пошли туда сами.
Рамон отмахнулся.
- С Фабианом все в порядке?
- Да, - сухо ответил Оливарес. Герцогский воспитанник бродил по посольству как оглушенный, не реагировал на вопросы и обращения и не разговаривал даже с друзьями. - Ну что ж, ваше сиятельство, вынужден вас покинуть. Будут еще распоряжения?
- Соберите кортесы и как можно деликатнее постарайтесь донести до них известия о случившемся. Вот эти указы, - герцог тронул горку свитков, - так же подлежат оглашению на кортесах.
Оливарес убрал свитки в портфель, встал, поклонился и вышел. Рамон присел на кровать, потом прилег. Состояние было какое-то муторное, как мелкий осенний дождь: вроде и ничего особенного, а противно.
Он провел в тюрьме Ординарии уже неделю. Комната, надо сказать, была вполне уютная, не считая замков, решеток и нескольких слоев магической защиты. Герцогу позволяли видеться со своими подданными так часто, как он хотел, браслет тоже не мешал жить, а душу все тянула и тянула тоска по кошачьим голубым глазам. А по ночам Рамону снова стали сниться сны, чего давно уже не бывало - с тех пор, как он приютил маленького раба. Во сне томоэ брел сквозь кромешную тьму к мерцающему вдали огню, костру, который распускал золотые лепестки во мраке. И среди них стоял Фабиан, стоял и улыбался, ждал его, обхватив себя руками, молча звал к себе. Эмпат шел, потом бежал, все быстрее и быстрее, но чем быстрее он двигался, тем стремительнее отдалялся костерок, оставляя Рамона в полной темноте, одиночестве и холоде.
Герцог почувствовал, что за ним следят, и усмехнулся про себя. Луи Месмер обвешался амулетами и заклинаниями и думал, что его не видно-не слышно. Вот и дальше пусть так думает. Рамон скинул туфли и растянулся на кровати во весь рост, еще и зевнул. Комиссар не ушел. Эмпат видел его интерес. Его любопытство. Его алчность. И, что гораздо важнее, - зависть. Зависть к другу, который смог его переплюнуть. Чародея аж свербело от желания разобрать заключенного по деталькам и посмотреть, как он устроен. И наконец это желание сподвигло Луи переступить порог камеры.
- Герцог?
- А? Кто тут? - сонно отозвался Рамон.
- Я, Луи Месмер.
- И в тюрьме ни минуты покоя, - проворчал эмпат, садясь в постели. - Что вас привело в мою скромную обитель?
- Я хочу поговорить, - неторопливо произнес Месмер, усаживаясь на стул напротив томоэ.
- Говорите, - разрешил эмпат. - Только не вздумайте курить.
Луи сунул трубку обратно в карман.
- Меня, ваше сиятельство, очень волнует Жорж Мориак и ваши анализы, - доверительно признался маг.
- Вы как-то странно объединяете категории, мессир. Какое отношение имеет местный премьер к разнообразным жидкостям, взятым у меня на анализ?
- Видите ли, - протянул комиссар, - столь радикальное похудение непременно должно было привести к серьезным сбоям в работе внутренних органов, в первую очередь - сердца...
- Не привело? – осведомился рокуэлец.
- Нет, что и странно. Мне бы так не удалось, - сказал Луи.
- И что же Мориак?
- Хм... по-моему, он вполне счастлив, хотя Гастон смотрит на него косо.
- Подозревает в получении взятки, - хмыкнул Рамон. - При чем тут мои анализы?
- Это еще любопытней. Теперь я понимаю, как вам удавалось обманывать проверяющих.
- И как же? Мне и самому интересно.
- Ваша кровь, равно как и прочие жидкости, точно такие же, как у человека. У полукровки этого быть не может, - Луи привалился к спинке стула, пощипал бородку и прищурился. - Это изумительно, - прошептал он. - Изумительно и ни на что не похоже. Вы человек, но ваши возможности...
- Странны и необъяснимы, - зевнул Рамон. - Но со временем привыкаешь...
- Собственно, ваши отличия от человека столь минимальны, что их можно обнаружить только при очень тщательном и внимательном анализе.
- Обнаружили?
- О да, но обычная проверка, которой подвергаются все королевские дети, не способна их выявить, - Месмер наклонился к Рамону и шепнул: - Так кто же вы? Или что же? И как это вышло?
Рамон задумчиво посмотрел на чародея. Неужели они все одинаковы? И это единственное, что их волнует?
- Так почему вы молчите?
Ну, раз он так этого жаждет…
- Я - искусственно созданный полукровка.
Это фраза стоила того, чтобы ее сказать. Луи три раза переменился в лице, вскочил и закричал:
- Но это невозможно! Полукровку нельзя создать!
- Аскелони же удалось, - флегматично отозвался Рамон. Чародей уставился на него, ероша волосы.
- Аскелони? Но как?!
Герцог встал, маг отпрыгнул, хватаясь за амулет. Томоэ выдвинул ящик стола и протянул Месмеру тетрадь в истрепанном переплете.
- Он вел дневник своего эксперимента, и эта первая тетрадь.
Комиссар вырвал записи из рук эмпата, как голодный тюлень - рыбу, и торопливо пролистнул.
- Они зашифрованы?
- Ключ к шифру вы подберете, - сказал Рамон. - Аскелони - ваш друг, в конце концов...
Месмер несколько минут медленно перелистывал тетрадь и наконец спросил:
- Так кто же вы?
- Не скажу, - безмятежно улыбнулся томоэ. - Впрочем, вы можете поторговаться.
- Что-о?
- Поторговаться. Скажем, вы отпускаете меня за недоказанностью обвинения - ведь анализ не выявил никаких отличий от человека - а я допускаю вас к записям Аскелони, в его лаборатории, позволяю вам изучать меня.
Луи захлопнул тетрадь и засмеялся довольно нервно.
- Сударь, сударь, но это ведь подкуп!
- Можно назвать и так, - пожал плечами Рамон. - Но, с другой стороны, представьте, какие возможности перед вами открываются! Благодарные потомки вас не забудут.
- А что мне помешает исследовать вас, пока вы здесь?
- Ничего. Но вам придется пробираться во мраке без единой свечки, во-первых, и во-вторых, придется делиться с другими, - Рамон улыбнулся. - И в-третьих, я ведь буду сопротивляться.
- Ну, позволю заметить, что это не слишком трудное препятствие. Многие сопротивлялись, недолго и без... - Месмер резко оборвал свою речь и задохнулся. Томоэ протягивал ему браслет. - Вы что?.. Вы как?.. Это же нельзя!
- Разве? - герцог вложил браслет в руку комиссара. - Подумайте обо всем этом на досуге, мессир. Это стоящее предложение. Обещаю, что не сбегу, пока вы мне не ответите.
Месмер поднялся, сунул тетрадь за пазуху и, недоверчиво оглядев стены камеры, словно сомневался в том, что им под силу удержать пленника, вышел за дверь.

[Натаland]

 Нелл,  все здорово!
Как хорошо быть автором! Захотела и Рамон стал ну просто уникальным магом.
И метеоритные браслеты-то на  не действуют на него !
Высокий класс!
Я наслаждаюсь.
Кстати,  про котят - это тоже дивно!

[Нелл]

Наталанд - 

Рамон неторопливо обходил посольство. Слуги косились на него чуть ли не как на вер-нувшегося с того света, вельможи осыпали вопросами, и только Феоне он сказал правду. Волшебница тут же обозвала его кретином и попыталась затащить в постель, но герцог увернулся от бурных ласк. Ему нужен был кое-кто другой, и к этому другому он сейчас поднимался.
Дверь в библиотеку была приоткрыта, и Рамон, остановившись за порогом, осторожно за-глянул внутрь. Фабиан сидел на подоконнике, устроившись в широкой оконной раме. Подросток прислонился спиной к стене и сцепил руки вокруг слегка согнутых колен. Длинные, стройные ноги, обтянутые белыми чулками до колена и черными кюлотами, черный кушак вокруг тонкой талии, копна русых волос; эмпат не сразу понял, что любу-ется им, вбирает каждую черточку, каждую складку на одежде. Казалось, полукровка от-дыхает, лениво наблюдая за прохожими, но Рамон чувствовал, что мальчик натянут, слов-но струна, тронь - и он разлетится, как стекло.
Эмпат протиснулся в щель и закрыл дверь. Фабиан не видел его, но почувствовал, как кто-то вошел, и раздраженно передернул плечами. Томоэ медленно подбирался к окну, он хо-тел сделать сюрприз, но его подвело тонкое обоняние воспитанника. Мальчик принюхал-ся, вздрогнул, круто развернулся и едва не пнул Рамона ногами.
Подросток громко вздохнул, а спустя секунду герцог понял, что изо всех сил сжимает его в объятиях. Фабиан вцепился в камзол опекуна, уткнувшись лбом ему в плечо; Рамон ерошил волосы воспитанника, беспорядочно целовал его макушку и ласкал губами чувст-вительный кончик уха полукровки, жадно пил, пил, пил… он так изголодался по нему, а  буря эмоций, которая охватила парнишку, пьянила сильнее выдержанного вина.
- Мой... мой... - хрипло прошептал герцог, высасывая чувства подростка с безумной жаж-дой, словно в последний раз, стиснув мальчишку так, как будто хотел задушить.
Фабиан все понял мгновенно. Горячее дыхание Рамона жгло ему шею, опекун придавил воспитанника к стене, и снова стала накатывать слабость и головокружение. Магу стало жарко и страшно. Рука Рамона скользнула по боку подростка и замерла на спине. Ноги Бьяно опять подкосились, как в тот раз, пол поплыл, перед глазами стал сгущаться мрак.
- Прекрати! - закричал Фабиан, вырываясь, но легче было скинуть хватку медведя. - Пре-крати! Да кто же ты?! Перестань!
- Я эмпат, - выдохнул в ухо мальчику опекун, и Бьяно озарило. Собственно, это больше смахивало на удар по темени, но идальго стало ясно все: от молчаливых прикосновений Рамона до своих же обмороков от общения с ним.
- Ты... ты - эмпат? Ах ты... - задохнулся Фабиан, не зная от ярости даже какие слова по-добрать. - Ах ты... ты...
- О боги, прости меня! Прости, прошу тебя, прости! - Рамон взглянул ему в лицо, но моль-ба в глазах томоэ и лихорадочные поглаживания по щеке взбесили кабальеро только боль-ше. Мальчик рванулся, не глядя, засадил герцогу кулаком по спине, а тот вдруг упал перед воспитанником на колени и приткнулся лицом к его животу.
- Не убегай, пожалуйста, прошу тебя, не убегай...
Фабиан запустил руки томоэ в волосы, но дернуть изо всех сил не хватило смелости. Под-росток закрыл глаза и привалился к стене, покорно ожидая, когда эмпат получит свое. Ра-мон не отпускал его, вытягивая все чувства без разбору, но когда мальчик заскользил по стене вниз, и вокруг все потемнело, герцог вскочил и ловко подхватил воспитанника. Он прижал Бьяно к себе и понес куда-то, а парнишка наконец прошептал:
- Да чем ты лучше Равизо, трус? Тот хотя бы не врал...

[Mumrik]

Да, переносы опять лезут.

"Я засажу тебя в тюрьму, даже если это будет последнее, что я сделаю", - подумала Элео-нора. Но сначала - дочь. Девочка не должна становиться заложницей этих игр...

Извини, Нелл, весь созданный тобой образ Элеоноры перечеркивается одной этой фразой. С чего бы падме вдруг так горячо возлюбила дочь? Ее репутация, ее честь, ее будущее; но не "девочка".
Такая классная была тетка, а тут на тебе, телячьи нежности.

- Он вел дневник своего эксперимента, и эта первая тетрадь

и это - первая тетрадь

А вот меня покоробило от снятых браслетов. С какой стати Рамон снимает эти браслеты? Супер-пупермен, блин. Бу. Хотя, если ты это потом используешь...

Томоэ сволаачь... Бьяно жалкаааа... И почему-то Оливареса.

[Нелл]

Да? вот и у меня были по поводу этой фразы Элеоноры зворовые сомнения. Убью.
Ну снял он их... для морального эффекту. Ниче, и на него, гада, управа найдется!
Нда, оливарес так трудился, и все коту под хвост...
И никому, ну никому не жалко Рамона...

[Натаland]

Тэ-экс...
Руки прочь от Рамона!
Ну и пусть супермен! Вам что, жалко что ли?

Нелл, я только не поняла, почему эмпатия  ( глубокое понимание другого человека ,  ощущение его эмоций и мыслей как своих)  вдруг превратилась в  эмоциональный вампиризм?
Ну чувствовал Рамон , что мальчик очень хорошо к нему относится и сие его "грело", помогало пережить плохое отношение со стороны всего остального мира.  Поэтому томоэ нуждался в "зверьке."
А теперь  выходит, что Рамон "пил энергию ребенка", доводя того до обмороков?
Не, это какой-то не такой Рамон, это какая-то ошибка, ей богу!

[Нелл]

Ну, это как наркотик, знаетет ли. Сначала нюхаешь. потом жуешь, потом пьешь, а потом - в вену. Кроме того, у герцога сейчас косяком идут кризисы в жизни.