там, где ветер...

[Ranee]

Там, где ветер…

Ветер во мне… Он пахнет полынью и далеким дымом. Ветер и солнце сквозь дождь, как взгляд сквозь слезы. Так ведь тоже бывает. Идет осенний дождь, после которого никогда не будет радуги. И тоскливый клич клина лебедей, и черный ворон в небе.
Медленно, неспешно брести по краю обрыва, приминая жесткие, несговорчивые стебли с неяркими звездочками полевых цветов, чувствовать упругость мягкого ковра стелющегося вереска. Степь вокруг меня. Только степь да обрыв. И сливается горизонт, обещая неизведанные дали. Зачем?
У ветра цвет стали, сбалансированного клинка, отсвечивающего грозовой синевой, тот непередаваемый оттенок заледеневших серых глаз, по сравнению с которым даже металл кажется теплым.
Низкое небо над головой, облака, которые спешат так, будто их где-то ждут. Спутанные внезапным дуновением волосы, да спокойный, немигающий, равнодушный взор. 
В голосе ветра я слышу песню моря: неумолимый рокот прибоя, шепот клочковатой пены на прибрежных камнях, крики белых молний. Нет напева более древнего, более горького, более пламенного и более легкого. Он похож на мотылька, стремящегося к огню свечи, чтобы полыхнуть звездой в последний миг своей жизни. Он похож на вечность звездной ночи, на темноту, помнящую рождение мира. Вот секрет песни ветра: и в каждом миге вечность, но вечность – миг.
У ветра вкус соли, морской пены и лимонных плодов. Льдинкой в руках, да горечью на губах… Бессильными слезами на зажмуренных веках.
Я иду, ведя ладонью по верхушкам стеблей, руки мои пахнут горечью полыни да солью крови – брошенная в землю сталь прорастает травой.
Ветер во мне… он стирает маски, оставляя меня наедине с собой. Руки мои – к небесам, голос мой – к тишине, глаза мои – отражением зеркал, сердце мое – в ладони моей.   

[Кролик в яблоках]

Очень красиво Что это? Впечатление от прогулки?

[Гела]

Скорее, отзвуки сна)) Во всяком случае, у меня такое впечатление. Очень красиво, лирично и сказочно

[Ranee]

Через тысячу лет нам позволят вернуться…
Память крови переживет и время мира, и время войны…

Свечи догорали. Я зябко поежилась – оставаться в темноте не хотелось, и без того неспокойно было в сыром, гулком и пыльном храме. Как будто в ответ на богохульные мысли, по залу пронесся  ветерок, задувая все дрожащие огоньки. Все, кроме одного. Уцелевшая свеча стояла перед главным алтарем, прямо за ней располагался основной триптих, сейчас скрытый полумраком. В колышущемся золотистом свете мелькали отдельные фрагменты: синяя чешуйчатая лапа с когтями, кусок клинка, и глаза – нечеловечески большие, продолговатые, с узким зрачком, синие вокруг черной щели, зеленые по краям. Я опустила голову и, чтобы успокоить гулко бьющееся сердце, попыталась пересчитать плитки мозаичного пола в  кругу дрожащего света.  Не помогло. Меня уже колотило, руки ощутимо тряслись, а вместо богоугодной молитвы с губ срывалось жалкое мяуканье…
   Стоп, милая моя. Ты хотела жить? Хотела стать воином? Так получай, что заслужила! « Если ты злишься, значит уже не боишься…» Ветер под потолком, который не разглядеть снизу… Ты была права, Наставница. В моей ярости - моя сила, сила берсерека... Пусть сейчас я трясусь от ужаса и вряд ли способна  правильно ухватить рукоять охотничьего ножа, но, когда я выйду за стены храма, это не будет иметь никакого значения. Спящий окончательно возродится, и, каждый раз учуяв запах крови, будет занимать мое тело – бесконечно гибкое от долгих тренировок, ненормально легкое после постов,  неимоверно быстрое от принимаемых год за годом эликсиров. Рыцари Храма – самый таинственный из всех орденов: вечно опущенные глаза, бесформенная одежда и перстень-клык на  правой руке. Я скосила глаза вниз, на свое послушническое колечко… Нет! Не может быть! На миг мне показалось, что ясный огненный камень подернулся мертвенной бледностью…но вот он вновь засиял ровным желтоватым светом.  Я упала перед триптихом и зашептала Первое из Великих Обращений, стараясь не слушать, что шепчет мне гуляющий по залу ветер – прислуга Проклятых…

…Солнечные искорки отражаются от золотого ободка на сморщенной руке Матери-настоятельницы:
- В народе ходят слухи, что рыцари жертвуют свою кровь Богам, чтобы те даровали им неустрашимость в бою. Они правы. Почти. Потому что наши Боги - это мы сами, и пришел ныне Золотой Век… - а в янтарных глазах у нее страх…

…В зале душно, хочется вырваться на волю, подальше от пропахшего пылью и грифельной пылью помещения. Девочка, вызванная читать Священную Книгу недовольно бубнит себе под нос: «И был Великий Отец того же цвета, что и небо, и молниями била его ярость непокорных, и громче грома был Его боевой рык… И были у него дети и наследники, одни – цвета солнца, такие же яркие и благодатные, так же дарующие огонь, и стали они заступниками рода нашего, помогая нам стать сильнейшей из рас,- чтица с трудом сдерживает зевок. - А были Возгордившиеся, пытающиеся ослабить род наш, помогающие недостойным жить. И стали они цветом подобны гнилой луне, отравляющей наш покой по ночам. И расстроились Заступники, и прокляли Возгордившихся, и низринули их из круга жизни, не позволив им больше возрождаться в нашей крови…» …



…От золота болят глаза – первое богослужение, на которое допустили учениц, в новом Храме. Везде изображения крылатых заступников, венки желтых цветов, яркие огоньки свеч. На центральном алтаре лежит пучок серебристой полыни. Никто не знает откуда… Скромную травку убирают, закидывают яркими бутонами южных духовивцев, стараются смехом и шумом скрыть случившееся…

…Мать-Настоятельница стоит перед нами на широком дворе храма:
- Ныне вы готовы нести свое предназначение, выбор теперь только за  Богами! Принесите же жертвы Заступникам, чтобы определили они путь, уготовленный вам Отцом, и позволили пройти по нему, не оступившись, да не запнувшись, да искореняя  лжеучение последователей Проклятых…

…Одна за другой полсотни теней исчезает в предрассветной дымке, выходя с территории храма, отправляясь за своей судьбой. Сколько их вернется, чтобы провести ночь посвящения в храме не знает никто…

…Среди разряженной толпы идет к королевскому трону фигура в черном плаще с капюшоном:
- Откажись. Короли меняются - мир остается.
Смех в ответ. Судорожно сжатые зубы, алые тягучие капли стучат об пол…Следом опускается тело человека  с блестящим обручем на волосах.
- Против воли богов не идут, брат…

…В келью настоятеля мужского монастыря, выбив ногой цветной витраж, врывается тень, с руки которой срывается в полет серебристо-алая капля. Обоюдоострый метательный нож остается в горле мужчины, упавшего на золотистый ковер, залившего его своей кровью и вином, тень исчезает в окне, оставляя после себя цепочку алых капель…

…И снова богатые залы, пропыленные склепы, темные пещеры, глухие переулки, лесные поляны, песчаные пляжи на закате… И везде смерть, кровь, неестественно вывернутые тела… Всегда и везде, неважно мир или война, неважно сколько прошло лет…

…Шепот, тихий, невесомый, легкий:
- Все имеет право на жизнь, ты же не затаптываешь стебель пшеницы, только оттого, что он не способен за час дать зерна? Ты холишь и лелеешь его… И он созреет, когда придет его час…
Его перекрывает гулкий, рокочущий рев, напоминающий зов трубы:
- Они не безмозглые колосья, они способны подняться выше, покоряя свою слабую плоть, но оттачивая разум. Не слушай, девочка!
Время золота…

…Уничтожая слабого – освободить место сильному. Переломить себя, стать идеальной боевой машиной, которой будут управлять Боги. Потерять себя, оставлять каждый раз часть себя в цепочке алых капель, пробуждающих твоего Дремлющего. Что оплачивается такой ценой? Время золота…

   Под иконостасом упала и забилась в судорогах хрупкая фигура. Резкий порыв ветра задул последний огонек, погрузив храм во тьму. Только на руке разгоралась, меняя цвет, узкая полоска… Мать-настоятельница откинулась на подушку, стараясь не смотреть на мертвый черный камень перстня – в мир пришло новое воплощение дочери дракона. Выцветшие глаза, внезапно потерявшие свой янтарный оттенок, закрылись. В бесконечной игре с судьбой золото вновь одержало верх над серебром… 

[Flashie]

Ranee

"там, где ветер" - просто отлично.

Второе... будет продолжение?

[Ranee]

Flashie, спасибо) Насчет продолжения не знаю, может будет альтернативная история - то что выложено это просто очень большая концентрация мыслей и идей по одной теме.

[Ranee]

Тому, в ком свет – тьма,
     А тьма – свет…   

   Я стою по колено в полыни и, закинув голову, смотрю на звезды. Голубые волны дурманной травы бьются о босые ноги, горький щемящий запах морской пены и лимонов щекочет ноздри, где-то в недосягаемой вышине неба мерцают огоньки. Может это светлячки, может далекие ледяные и каменные глыбы планет, может просто сгустки света. Я не хочу тревожить сегодняшнюю ночь вопросами, она и так беспокойна: алый закат, порывистый ветер, далекие дымы над горизонтом. Что-то идет…
Кто-то грядет.
Я слышу шелест черного плаща, закрывающего луну, ветер доносит резкий, пронзительный смех черного кота, оседлавшего задом наперед вороного коня  и травящего на лету очередную байку на потеху своему владыке, печальный рыцарь позвякивает доспехами. Только рыжий демон летит молча, его присутствие угадывается лишь по ледяному отблеску острых глаз из-под низко надвинутого черного капюшона.
Он приближается.
Ночь тоже это чувствует, оттого она так неспокойна. Порывы ветра становятся все резче, в них вплетаются ноты флейт, и скрипки где-то в отдалении играют волшебный вальс, птицы и насекомые замолкают, только полынь по-прежнему шуршит сталкивающимися стеблями. Звезды начинают мигать и смещаться, и вот уже темное небо отплясывает дикий танец, полный феерических огней. Воздух накаляется, наваливается вязкая липкая духота, принесенная ночными всадниками, горло спирает спазм, и хочется кричать от внезапно навалившейся на плечи тяжести небесного свода.   
Черный конь, чьи поводья – звезды, медленно ступает на потрескавшуюся степную землю, недовольно всхрапывает, разочарованный остановкой своего неумолимого бега, бьет тяжелым копытом и вопросительно смотрит на хозяина. Тот молча качает головой, спрыгивает наземь, проводит рукой по длинной гриве и отпускает скакуна на волю. Он пришел, хотя никто не ждал его здесь и сейчас. Впрочем, есть ли хоть кто-то в этом мире способный остановить всадника в черном плаще?
Тяжелая, прихрамывающая походка, изломанная линия рта, волосы, рассыпавшиеся по устало ссутуленным плечам. В свете обманщицы-луны не видно вечного загара, лицо кажется бледным и оттого особенно ярко горят на нем два огромных глаза, один, зеленый, поймал лунный блик и светится голубоватой искрой в зрачке, второй – черен и непрогляден, хотя и он обращен к ночному светилу. Высокий лоб изрезан вечными морщинами, хмурятся густые брови. Он уходит со своей свитой, взмахнув отворотом плаща. И тишина накрывает меня.
Князь вновь пришел во владения свои. Так сказал мне ветер. Звуки вальса затихают вдали.         

[Ranee]

Где

 Где любовь? В небе? Но там только птицы, быстрые и крикливые, не понимающие, что их крылья – их свобода, их счастье… Они не знают свободы и не знают счастья любить. В ветре? Но он горд и надменен, ему ни до кого нет дела. Ветер одинок, ему не нужна любовь. В воде? Там плавают молчаливые холодные рыбы и ползают по дну твердые, упрямые раки.  Им не ведомо солнце, как они могут любить? Быть может в твоем сердце? Но чем ты лучше неба, воды и ветра?
 Где же ты, любовь…

[Flashie]

Рани 
 
разноглазый красавчик... хм... заинтересовалась...

[Ranee]

Flashie, не узнать Воланда?)))

[Flashie]

А у меня была другая ассоциация.  У моей подруги (тоже пописывает) в одном рассказе есть некий демон... его-то я и представила.