Иран

[otchelnik]

Первоначально кандидатов-ветеранов КСИР было несколько: шеф полиции Мохаммад Калибаф (в прошлом командующий ВВС КСИР); глава Организации радио и телевидения Али Лариджани (офицер КСИР), Мохсен Резаи, (в прошлом главнокомандующий КСИР) и мэр Тегерана Махмуд Ахмадинежад (контрразведка КСИР). Наибольшие шансы были у Лариджани и Калибафа. Но впоследствии они лишились поддержки рахбара, который неожиданно заявил о своей нейтралитете. Несмотря на то, что Лариджани был выдвинут единым кандидатом от консерваторов, его кандидатуру отвергла партия «Абадгяран». Исследователь Вартанян прямо пишет, что от Лариджани отказался КСИР. Видимо, офицерского звания Лариджани было недостаточно для должности президента. Остальные кандидаты-консерваторы предпочли баллотироваться независимо. Вперёд вышел Калибаф, а Мохсен Резаи отозвал свою кандидатуру. Однако втайне консервативный лагерь оказал поддержку малоизвестному Ахмадинежаду. Незадолго до выборов Хаменеи официально призвал иранцев проголосовать за «антизападного кандидата». Это был удар по популистской позиции Калибафа, но особенно по Рафсанджани, который неосторожно высказался за восстановление отношений с США. Зато контрразведчик Ахмадинежад получил дополнительный козырь: в период кампании он придерживался «линии имама».

Очевидно, и то, что Ахмадинежад получил в своё распоряжение административный ресурс. Он превратился в единого кандидата от КСИР и консервативного лагеря страны. Многие исследователи пишут, что именно КСИР помог ему выиграть не только выборы, но и подсчёт голосов. Тайные сотрудники КСИР, а также добровольные помощники (басидж) контролировали работу всех избирательных комиссий. Пресечь их деятельность не удалось даже министру внутренних дел. В это время ухудшилось внешнеполитическое положение ИРИ: США и Израиль усилили давление на ИРИ в рамках переговоров по иранской ядерной программе. Многие иранцы из патриотических чувств были вынуждены сплотиться вокруг «антизападного кандидата». В результате во второй тур вместе с Рафсанджани и Кярруби вышел Ахмадинежад. Либералы (Моин, Мехрали-заде) даже не решились подать в суд на нарушения. Кярруби, у которого отобрали второе место, попытался протестовать, но его не услышали. Все остальные участники сняли свои кандидатуры в пользу … Рафсанджани. Это был явный сговор в пользу Ахмадинежада. Ведь теперь враждебные главе СЦПР силы могли проголосовать и проголосовали за консерватора, а реформаторы, наоборот, подсчитав возможные шансы Рафсанджани, успокоились, предчувствуя лёгкую победу патриарха иранской политики.

Как известно, Ахмадинежад победил с двукратным преимуществом. Его победа была настолько внушительна, что её даже трудно отнести только насчёт административного ресурса. Консерваторы буквально вырвали победу из рук опытного Рафсанджани, разыграв хитрую комбинацию из нескольких кандидатов.

Никто из соперников Ахмадинежада по консервативному лагерю не был забыт. Калибаф получил освободившееся место мэра Тегерана, Лариджани был взят в правительство на влиятельный пост секретаря Высшего Совета Национальной Безопасности. В настоящее время он играет важную роль в переговорах по иранской ядерной программе. В кабинете министров Ахмадинежада 4/5 портфелей были отданы светским деятелям, многие из которых служили в КСИР. Позиции светских консерваторов настолько усилились, что это забеспокоило даже рахбара. Он был вынужден сохранить Рафсанджани в должности главы СЦПР и передать ему ряд внешнеполитических функций, чтобы сбалансировать режим. Вслед за этим Ахмадинежад осенью этого года во всеуслышание предал анафеме Израиль, что вызвало международный скандал. И все иранские политические фигуры, государственные чиновники и дипломаты были вынуждены поддержать своего разгорячённого президента. Неудивительно, ведь Ахмадинежад не постеснялся отправить в отставку дюжину иранских послов, которые, по его мнению, недостаточно последовательно защищали его имидж за рубежом. Риторика официального Тегерана стала более агрессивной. Внешняя политика Ахмадинежада некоторые эксперты называют «курсом политического ускорения». Понимая, что Запад не готов в настоящий момент к решительным действиям, Ахмадинежад демонстрирует свою силу, вынуждая США принять его предложения на наиболее выгодных условиях. Насколько выигрышным будет этот курс, покажет время.

Впервые после Бани-Садра во главе ИРИ встал светский человек. Иранцы, уставшие от «муллократии» могут гордиться энергичным молодым президентом, но лишь в том случае, если они разделяют взгляды Хомейни и преданы идеалам исламской революции. А как показали выборы в Иране, такая консервативно-охранительная прослойка в иранском обществе до сих пор ещё очень сильна.

[otchelnik]

Выдержки из книги президента Франции Валери Жискара д,Эстена «Власть и жизнь».

                             Если его постигнет неудача , то, во всяком случае, она постигнет его , когда он возьмет на себя смелость вершить великие дела, а значит, ему никогда не будет уготовано место среди холодных и робких душ, не познавших ни  победы , ни поражения.
                                           Теодор Рузвельт.

Шах Ирана был моим первым официальным гостем.
Приглашение исходило не от меня .Его направил шаху еще президент Помпиду.
У них были сложные взаимоотношения. Президент Помпиду отказался присутствовать на празднествах в Персеполе, которые шах организовал в октябре 1971  года в ознаменование 2500 – летия Персидской империи , смело подчеркнув тем самым связь династии , основанной его отцом , с династией Ахеменидов. Президент Помпиду в частных беседах открыл причину своего отказа от участия в торжествах, проведение которых он считал неуместной и пустой затеей.
Своим представителем Помпиду направил в Иран премьер- министра Жака Шабан -Дельмаса, шах же рассчитывал , что на празднествах будут присутствовать главы государств .Он действительно придавал особое значение этому торжеству и надеялся , что оно станет апофеозом его правления.
Шах предоставил полную свободу французским оформителям и поставщикам, которые соорудили в Персеполе шатры. И поэтому отказ президента Помпиду его особенно задел.
Шах был человеком цельным, с непреклонным характером и с обостренной щепетильностью относился ко всему, что касалось его собственного положения или роли его страны в мире. Хотя он получил образование во Франции и между нашими странами не существовало никаких проблем, нормализовать отношения было непросто.
Сразу после моего избрания на пост президента я подтвердил приглашение шаху в Париж.
Шах быстро дал ответ .Он сообщил, что с удовольствием приедет во Францию. Он был готов к отсрочке визита и высоко оценил то обстоятельство, что мы сочли возможным сохранить первоначальную  дату.
Я также был рад принять его. Тем более что эта встреча пробудила во мне одно воспоминание.


Зимой 1944-45 гг 1-я французская армия проводила переподготовку в преддверии весеннего форсирования Рейна.
Как –то утром меня вызвал к себе командир роты.
-На нашей тренировке, - сказал он , - будет присутствовать шах Ирана .Вам приказано сопровождать его.
Шах Ирана? Что это за персона ?В моей памяти всплывали образы бородатых воинов с курчавыми волосами в высоких колпаках, которых я видел в Лувре, и одновременно- недавний фотоснимок участников Тегеранской конференции.
Я видел , как в тот день прибыли шах и его свита.Это был совсем еще молодой человек, хрупкого телосложения, с матовой кожей, правильными чертами лица, вдавленными висками, несколько крупноватым носом, нависающим над нижней частью лица. У него были густые черные брови и удивительно добрые глаза .В свите шаха был адъютант, похожий на англичанина и несколько французских офицеров.
Моя роль была весьма скромной. Во второй половине дня мы отправились в деревушку, где проводились тренировки по стрельбе. Шаху подали открытую машину командования.
Слышу приказ :
-Садитесь возле шаха и объясняйте ему суть маневров.
Шах сидит ко мне боком , спокойный и внимательный.
Шах оборачивается ко мне :
-Вы тоже выполняли это упражнение?
- Да, Сир, - отвечаю я
- А вам было страшно?
Он произносит слова очень четко , без тени акцента .Но в его манере говорить по – французски какая- то замедленность, иной ритм, словно знакомая песня в иной тональности.
- Да, - отвечаю я , - в первый раз было страшно. Потом прошло.
Я рассказал ему , как проходят тренировки. Он слушал меня с вниманием. Но, кто знает, может , с его стороны это было всего лишь проявлением вежливости? В нем была какая-то отстраненность. Наши глаза иногда встречались , но я не решался смотреть на него в упор из-за разницы в нашем положении. Мне показалось, что он- человек ранимый, замкнутый. Такое же впечатление произвел он на меня и при последующих встречах- совсем в иных обстоятельствах. И это впечатление разительно отличается от распространенного представления о шахе и его поступках.
Он уехал на следующий день, поблагодарив меня вместе со всеми, кто оказал ему прием.
Я встретился с ним шестнадцать лет спустя, когда он наносил визит генералу де Голлю .Не знаю, действительно ли ему запомнилось то недолгое пребывание в Эльзасе или же его просто хорошо подготовили его сотрудники; во всяком случае, он заговорил со мной о нашей первой встрече и с тех пор всякий раз возвращался к этому  эпизоду.


Прием иранских монархов прошел блистательно .Шаха с супругой разместили во дворце Трианон.
Мы встретили их в Орли , затем на вертолете доставили гостей в Трианон .Полет над Версалем был великолепен.
Сразу после приезда состоялся традиционный обмен подарками. Шаху были преподнесены две вазы севрского фарфора, шахине- ширма, расписанная Бернаром Бюффе, детям- игры и книги на французском языке , а также глобус .Шах привез мне бронзовые изделия из Лурестана, а моей жене Анне Эмоне- рисунки с изображением цветов .После традиционного чая мы расходимся.
На следующий день я повез шаха в Центр ядерных исследований в Сакле .Мне было известно о его желании приобрести ядерные электростанции.
Нас облачили в специальные халаты и прикрепили счетчики Гейгера. Я знал, что многие сотрудники центра и представители научных кругов отрицательно относились к политическому режиму шаха .Но, движимые любопытством, они толпились небольшими группам у аппаратов. Им льстило признание значимости их работы.
Шах слушал пояснения. Изредка задавая вопросы. Он хранил все тот же задумчивый и сосредоточенный вид.
Шах сказал мне :
-Нам потребуется несколько ядерных электростанций .Я обращусь к ряду стран. Французская техника произвела на меня большое впечатление .А главное- вы независимы .Нам нужно, чтобы были гарантированны поставки сырья. Но я готов приобрести часть акций вашего завода по обогащению урана. Я заинтересован, чтобы большая часть электростанций была поставлена Францией.

[otchelnik]

Зимой 1975 года я узнал, что шах намеревается, как обычно, отдохнуть на своей вилле в Санкт- Морице и надеется меня повидать .Настал мой черед отправиться в поездку.
Приземляемся в аэропорту Санкт- Морица. Шах встречает нас на летном поле. Он приехал на «Мерседесе», которым управляет сам. Я сажусь рядом с ним. Анна Эмона едет вслед за нами в другой машине.
Мы проезжаем городок , никто не проявляет интереса к нам .Несколько швейцарских полицейских охраняют въезд на виллу. Выходим из машин, нас окружают телохранители .Шахиня встречает нас на пороге. Я поражаюсь ее простоте и улыбчивости .Шахиня выглядит так , как будто не знает, что такое ненависть или враждебность .Мы завтракаем вчетвером .Затем шах приглашает меня побеседовать к себе в кабинет.
Со времени визита шаха во Францию положение в мировой экономике сильно ухудшилось .Однако шах остается сторонником повышения цен на нефть  и добивается поддержки этой линии в ОПЕК через своих представителей. Я пытаюсь его предостеречь :
-Цены на нефть и сейчас чрезмерно высоки. Он вызывают кризис во всех развитых странах .Эти страны- ваши союзники и партнеры .Кризис приведет к политическим потрясениям в этих странах .Отвечает ли это истинным интересам Ирана?
-Нас в течении многих лет обкрадывали, покупая нашу нефть почти даром. Нам удалось изменить это положение. И это вполне справедливо .Но если вы посмотрите за динамикой цен на нефть   на протяжении длительного периода  и примите во внимание инфляцию, вы обнаружите, что все еще покупаете нефть  дешевле, чем в 1960 году.
Он погружается в анализ цифр. Я отвечаю ему :
- Возможно это так, однако подъем цен произошел одним махом. Это нарушает торговый баланс и ведет к накоплению у вас средств, которые приведут к инфляции.
-Нам нужны эти средства. У нас протяженная граница с Советским Союзом. Я не хочу рассчитывать ни на кого в деле обеспечения нашей обороны .Я хочу превратить Иран  в мировую державу.
Я не верю своим ушам. Лицо шаха искривилось. Он продолжает:
- Вы кажется, удивлены !Однако Иран вполне может стать третьей военной державой в мире! Мы закупаем лучшие американские самолеты ( он перечисляет серии моделей) , которые намного превосходят советские. Для сухопутной армии мы приобретем танки и артиллерию .Я готов купить их и у вас. Наша промышленность тоже требует денег. Вам известна моя программа : разумеется. Развитие нефтяной промышленности, но наряду с этим производство удобрений, сталелитейная промышленность и ядерная индустрия, которая заменит нефть.
Я начинаю испытывать раздражение. Вспоминаю горы вокруг Тегерана, крохотные лавчонки, людей, бесцельно слоняющихся по улицам. Кризисное положение в наших странах ему безразлично. Он полностью поглощен своей мечтой о превращении Ирана в военную державу и проведении форсированной индустриализации.
Я не сдерживаюсь  и говорю:
- Простите, ваше величество, но вы готовите почву для революции! Иран пока еще по преимуществу аграрная страна. Невозможно за одно поколение превратить крестьян в квалифицированных промышленных рабочих. Для этого необходимо время- по меньшей мере два, а то и три поколения. Если вы попытаетесь подталкивать этот процесс, вы подготовите революцию.
Я умышленно дважды употребил одно и тоже слово- «революция».Шах ошеломлен.Он ошеломлен и самим словом и вероятностью насилия и моим поведеним .С какой стати этот гость из дружественной страны, значительно уступающий ему в опыте управления государством , позволяет себе судить о его действиях, забывая о том, каких усилий стоило ему вернуть себе власть после Моссадыка, противостоять крупным феодалам, религиозным фанатикам? .Я догадываюсь, какие чувства борются в его душе : враждебность и готовность принять критику, даже дерзкую и необоснованную.
Что-то в нем дрогнуло. Он вновь обращается ко мне, но значительно более мягким тоном :
-Главная моя проблема в том, что у меня мало времени .Я не намерен долго оставаться у власти и собираюсь отречься от престола через 7-8 лет. Мне будет тогда далеко за 60.я предпочел бы сделать это раньше, но мой сын еще слишком молод .Я должен дождаться. Пока он будет готов меня сменить .Однако мне хотелось бы, чтобы основное было сделано до его прихода к власти. На первых порах он столкнется с большими трудностями. Модернизация Ирана- это моя задача .И я исполнен решимости ее осуществить.
Добавить тут нечего. Я понимаю, что его подгоняет время,  и все же эволюцию нации невозможно осуществить по личному графику .То что задумал шах неосуществимо. Но уже по его тону  и настроению ясно, что опасные иллюзии стали для него важнее реальности.

Продолжение- на днях….

[otchelnik]

Продолжение выдержки из книги президента Франции Валери Жискара д,Эстена «Власть и жизнь».

Мы нанесли официальный визит в Тегеран в октябре 1976 г.Шах и шахиня встречали нас в аэропорту. Оттуда мы въехали в столицу в золоченых каретах, запряженных четверкой белых лошадей.
Официальная встреча состоялась у въезда в город. Нас поджидает небольшая группа людей :дети в костюмах скаутов, именитые граждане , просто зрители , по-видимому, тщательно отобранные и мэр Тегерана .На земле расстелены красные ковры, музыканты исполняют гимны. Однако вечером Анна Эмона обратила мое внимание на то, какой искусственной была встреча.
-Это напоминает декорацию со статистами. У меня осталось мрачное впечатление. Народа там не было.
Резиденция шаха расположена на возвышенности в северной части города. Мы добрались до нее по преимуществу на вертолете .Поначалу я воспринял это как свидетельство того, что Иран- современная страна, а потом понял, что шах по соображениям безопасности предпочитает не ездить на машине по столице и вынуждает мена поступать так же.
На завтраке. Данном в мою честь премьер- министром Ховейдой в Розовом Мраморном дворце царила такая атмосфера, что я чувствовал себя словно на Монпарнасе возле кафе «Куполь».Премьер был политиком радикального толка , человеком веселым и слегка циничным, с живым и насмешливым умом, он явно стремился к модернизации страны. Чувствовалось также, что он глубоко предан шаху. Я подумал, что он самый подходящий человек для урегулирования политической ситуации в стране .Я говорю с ним о злоупотреблениях политической полиции (т.е. САВАК- прим. Отшельника).Он отвечает мне :
- Я стараюсь пресекать эти злоупотребления .На самом деле их намного меньше, чем говорят. Но надо с пониманием отнестись и к действиям полиции .У нас часто совершаются покушения на полицейских и членов их семей., некоторых из них убивают .Они отвечают насилием. Это вполне понятно.
- Но мы располагаем также сведеньями. Что  у вас применяются пытки.
- В отношении пыток , - говорит премьер- министр, - Я провел целое расследование, поскольку внимательно слежу за прессой. Ежедневно читаю французские газеты от «Фигаро» до «Монд».В них очень мало конкретной информации. Я уже  наказал кое- кого. Во всяком случае, пытки применялись лишь в отдельных  случаях. Это никогда не было системой.
Он несомненно искренен , как бывает искренен политик. Это означает, что в момент , когда излагает свое мнение он верит  в то, что говорит .Почему же я настроен скептически? Не потому ли , что во времена оккупации тоже никто ничего не знал о пытках , совершавшихся в соседнем доме?
Мы говорим о шансах политической демократизации Ирана .Премьер настроен оптимистически.
Поскольку это деловой завтрак, присутствуют одни мужчины, всего около двадцати человек, среди них – министры и и советники премьера .Оказывается, все на протяжении последних двух месяцев побывали в Париже и останавливались в гостиницах «Плаза -Атене» или «Георг 5».Мы спокойно и объективно обсуждаем различные вопросы  .Но где же подлинный Иран, Иран , скрытый чадрой, с лавчонками под выгоревшими вывесками? И почему все- таки нельзя передвигаться по городу иначе , как на вертолете?

В четверг, 7 октября , мы обедали во дворце шаха.
Когда шах приезжал во Францию, мы с Анной Эмоной старались организовать что ни будь выходящее за рамки протокольных мероприятий .В небольшом салоне одного из флигелей, именуемого Трианон – су -Буа, мы устроили завтрак на четверых , без торжественности и церемоний .Мы избегали политических тем  и говорили о предстоящих поездках, личных планах, учебе детей.
Решив отблагодарить нас за этот жест , шах и его супруга . которая стала теперь императрицей, пригласили нас на обед вместе с нашими двумя дочерьми и позвали также своих четырех детей.
Дворец стоит на возвышенности. Отсюда открывается прекрасный вид на город .Справа , несколько небоскребов и международные отели.
Идет приятная , неторопливая беседа. Императрица рассказывает о своей деятельности : она создает небольшие мастерские, чтобы обеспечить работой женщин в центральной и восточной частях страны .Она много ездит по стране. Раз в неделю посещает одну из мастерских .Судя по ее словам , за пределами Тегерана контакты устанавливаются легче  и напряженность ощущается не так сильно .Шах говорит мало, в основном прислушивается к разговору .Я вижу , что он устал. Может , это следствие политического  давления ? Или он на самом деле болен?
После обеда мы с ним уходим пить кофе вдвоем. У меня есть к нему вопрос, но я не решаюсь его задать . Пытаюсь сформулировать его как можно деликатнее :
- Я не могу не оценить ваших усилий , направленных на изменение политической ситуации в Иране. Это признают во всем мире, причем не только ваши друзья , но и в тех кругах, где к вам не слишком благоволят. Но одно портит представление о вас и это активно эксплуатируется вашими противниками- деятельность политической полиции и применяемые ее методы. Не кажется ли вам, что было бы лучше пойти на риск : ликвидировать ее и передать ее функции обычным полицейским и судебным органом?
Он не обижается. Его уже невозможно переубедить .Он ставит свою чашку на стол и смотрит на меня :
- А вам известна программа моих противников? Читали ли вы их листовки? Их программа проста- шаха нужно убить!
Он делает паузу и продолжает:
-Заметьте. Они не говорят : мы хотим убить шаха! Они обращаются к другим людям  с призывом : вы должны действовать !Главное- это убить шаха !Как же мне следует на это отвечать ?У меня много преданных людей. Мне преданна армия .Быть может, я должен позволить убить себя? Они хотят убить меня, я вынужден защищаться!
Я настаиваю :
-Неужели вы полагаете , что политическая полиция столь эффективна? Ее деятельность только разжигает ненависть к вам! Она помогает вашим противникам находить сторонников за рубежом.
Он не отвечает .Для него этот разговор не имеет смысла. Шах живет  в ином мире, чем наш , в иной системе координат. Я знаю, что он совсем не грубый  и не жестокий человек. Но он стал жертвой обстоятельств. Как бы я реагировал на действия противников, единственная цель которых состояла бы в том, что –бы покончить со мной? Какое ощущение испытываешь, когда читаешь листовку с призывом : «Убейте его! Его необходимо убить!». Думаю , что я не поступился бы своими принципами , своими правилами. Я так думаю, но ведь у меня иное положение.
Мы выходим на террасу .Шах, императрица и их дети стоят рядом друг с другом и прощаются с нами.
Когда наша машина отъезжает от дворца в сторону вертолетной площадки , я делаю шаху прощальный знак сквозь бронированное стекло.

[otchelnik]

О развитии иранского кризиса осенью 1978 г. меня информировал наш посол Рауль Деле. На перспективы развития ситуации в Иране он смотрел пессимистически. Отстранение шаха от власти было, с его точки зрения, неизбежно, хотя его поддерживала армия .Но кто может его заменить, было неясно. В хаосе верх могли взять коммунисты- партия Туде, организованная сила, пользующаяся поддержкой советских соседей.
Я направил в Тегеран посла по особым поручениям Мишеля Понятовски .Из его устного сообщения мне оказались наиболее важными следующие заключения :
-Шах серьезно болен .У него нет сил для борьбы .Он признался мне, что не спит по ночам. Его недомогание заметно усилилось .У него рак . но до сих пор с болезнью как-то справлялись .Ему нужен покой, а он живет в постоянном нервном напряжении.
Он также сказал. Что ни при каких обстоятельствах не даст армии приказа  стрелять в народ .Если бы он пошел на этот шаг, армия подчинилась бы  и он. Возможно, вернул бы себе власть Хотя бы на какое-то время. Применение силы повлекло бы казнь большего количества людей, арест 30 000 человек , море  крови  и реальную опасность гражданской войны и интервенции .
«Я вернул себе власть , не пролив крови_ сказал шах._ Около двадцати лет я правил своей страной , избегая жестоких столкновений .Неужели теперь я буду стрелять в народ? Разве я могу подвергать страну подобному риску, наносить ей такой удар после того , что я сделал для нее?»
Так или иначе, было ясно, что судьба его решена.

Во время встречи  в верхах на Гваделупе с Джимми Картером, Гельмутом Шмидтом и Джеймсом Каллагэном мы должны были обсудить вопрос о положении в Иране.
Американскую позицию понять было нелегко. Поскольку США поддерживали с Ираном тесные связи , они считали , что иранские события непосредственно их затрагивали .Однако ко мне поступила информация о деятельности американского посольства  и спецслужб США , которые явно стремились отмежеваться от шаха  и высказывались за поиск «политического»решения .Было также ясно, что американцы ищут замену шаху.
Вывод Джеймса Каллагэна пессимистичен : шах обречен, он больше не контролирует ситуацию .Достойной замены ему нет.
Я обращаю внимание на две крайние опасности : развал политической власти в Иране и возможность вмешательства СССР.В настоящее время необходимо оказывать шаху поддержку : хотя он находится в политической изоляции и нездоров, но смотрит на вещи реалистически и держит в руках армию.
Слово  берет Джимми Картер :
- Положение в Иране существенно изменилось. Шах уже не может оставаться у власти. Иранский народ этого не хочет .И нет такого правительства, которое захотело бы сотрудничать с шахом. Но беспокоиться незачем- там есть армия. Военные поставят ход событий под свой контроль.

Пребывание шаха в изгнании- отнюдь не самая славная страница в истории демократических стран .Шаху пришлось скитаться из одной страны в другую , его отвергли вчерашние друзья .Новые власти в Тегеране угрожали всем, кто взял бы на себя смелость принять его .Когда шах находился в Египте, я дал ему знать, что он мог бы сделать остановку во Франции.
Очень сильное впечатление произвела на меня достойная позиция Генри Киссинджера .Я питаю к нему привязанность и глубокое уважение, и это во многом объясняется его поведением во время трудных событий .Киссинджер  был единственным, кто искал пристанище для шаха .И дважды его усилия терпели неудачу. В конце концов президент Египта Садат со свойственной ему изящной бесшабашностью старого вояки согласился дать приют в своей стране смертельно больному шаху , которому пришлось кочевать по миру, не находя себе пристанища.
Я с болью воспринял известие о кончине шаха. Мне надо было решить, кто будет представлять Францию  в Каире на его похоронах .Шах был другом нашей страны. Ирано- французские отношения всегда были корректными .Я хотел присутствовать лично на его похоронах, министр иностранных дел пытался меня от этого отговорить : шах уже не был главой государства, никто из крупных деятелей присутствовать на похоронах не будет. Премьер – министр также был против.
Я подумал, было попросить Анну Эмону поехать вместо меня. Я знал, что она сделает это с готовностью .Она с большой симпатией относилась к императрице. Однако мне не хотелось пускаться на уловки. Я не хотел уходить от ответа. В конце концов я решил : представлять меня на похоронах будет наш посол в Египте Жак Андреани .Я передал ему личное послание для императрицы.
Я рассматривал фотографии траурной церемонии в журнале «Пари-матч» : во главе похоронной процессии президент Садат , статный , как нубийский крестьянин, больше никого. Меня там тоже не было.
Я никогда не простил себе, что принял такое решение. Разумом я не ставил под сомнение его обоснованность, но в глубине души, там, где зарождается и разрушается самоуважение, по- прежнему не нахожу себе прощения.

[otchelnik]

В прошлом сообщении упоминался премьер- министр шахского Ирана Амир Аббас Ховейда.
Вот небольшая биографическая справка о нем ( автор- Монархист).

Амир Аббас Ховейда  (18.II.1919-7.IV.1979), премьер-министр шахского Ирана (26 января 1965 – 7 августа 1977).
Родился в Тегеране 18 февраля 1919. После завершения  раннего обучения в Иране, Ховейда получил  среднее образование в Lycйe Franзais в Бейруте, Ливане. Он тогда учился в Университете Либр в Брюсселе, Бельгии, где он заработал степень магистра в политической науке и экономике, и в Сорбонне в Париже, где он получил докторантуру по истории. Ховейда присоединился к Министерству иностранных дел Ирана и служил в Париже (1945-47), Бонн (1947-51), Анкара (1957), и в Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке (1951-57). В 1958 он был назначен на правление Национальной иранской Нефтяной компании.

Ховейда был премьер-министром Ирана шаха Мохаммеда Реза Пехлеви с января 1965 до августа 1977. После того как он стал  премьер-министром, он организовал празднества октября 1971 в Персеполе, когда широко было отмечено 2,500-летие основания Персидской Империи. Как лидер правящей  промонархической партии Ирана - “Иране Новин”  Ховейда одержал блестящую победу в 1971 на всеобщих выборах. Финансовая сила Ирана позволил Ховейде заключить выгодные сделки с Западом для иранской нефти, чтобы продвинуть экономическое развитие Ирана. Но шах 7 августа 1977, заменил Ховейду Джамшидом Амоузегаром.

В ноябре 1978 Ховейда был задержан военным правительством шаха и заключен в тюрьму Эвин. Во время восстания февраля 1979 он был препровожден в лагерь революционеров, назначенного аятоллой Хомейни. В июне революционные комитеты заработали на всю мощь - главной целью конечно было поиск и расстрел монархистов, таковым являлся и экс-премьер Ховейда, но его приберегли для более показательных процессов, которые были проведены после интенсивных допросов. 7 августа он был приговорен к смерти Исламским Революционным Судом и расстрелян в тот же самый день.

Ховейда свободно говорил на английском, французском, немецком и арабском языке и написал много статьей для различных персидских газет и журналов. Его любимые виды  отдыха включали - гольф, теннис, чтение и выращивание роз.

[otchelnik]

Я уже писал ранее о Хосейне Хомейни, который уже 26 лет борется с системой правления , созданной его дедом.
Хосейн Хомейни, внук основателя Исламской Республики аятоллы Хомейни, неожиданно вернулся на родину из Ирака, где пытался выступать в роли лидера оппозиции нынешним иранским властям, передает ИТАР-ТАСС и газета "Al-Sharq al-Awsat".
Как сообщила  эта арабская газета, издающаяся в Лондоне, Хосейн Хомейни прибыл в иранский город Кум, где в ближайшее время предстанет перед религиозным судом.
По имеющимся сведениям, причиной возвращения Хосейна Хомейни на родину стали угрозы, полученные им из Тегерана. Внука Хомейни предупредили что ему "необходимо" вернуться, ибо в случае продолжения подобной деятельности его и его семью будет ожидать весьма незавидная участь.
После падения режима Саддама Хусейна внук аятоллы Хомейни перебрался в иракский город Неджеф, где в свое время в течение 13 лет проживал в эмиграции его дед, и откуда по существу началась почти четверть века назад исламская революция. В Ираке внук Хомейни стал призывать к свержению основанного его дедом режима, отмечая, что он "переродился из исламского в тоталитарный". По некоторым сведениям, он встречался с главой гражданской администрации США в Ираке Полом Бремером, который дал высокую оценку его деятельности.
В прошлом году Хосейн посетил США, где выступил с лекциями антитегеранского одержания и даже был приглашен в программу "Голоса Америки". Есть также данные о его беспрецедентной встрече в США с сыном свергнутого аятоллой Хомейни иранского шаха Мохаммада Реза Пехлеви - Резой.
Когда я представляю себе эту сцену примирения детей двух злейших врагов . примерения ради бушующего Ирана,я верю, что еще не все потеряно. Когда люди могут пожертвовать амбициями и родовой местью- это внушает уважение  .
Кто знает, быть может, через несколько лет в сообщениях новостей можно будет услышать такую фразу : «Шах Ирана Мухаммед Реза Пехлеви поручил формирование правительства премьер – министру мулле Хосейну Хомейни.
.

[qwert]

Тут на последнем US Open выступала французкая теннисистка, иранского происхождения Аравайн Резаи. Интересно она шаху не родственница?

[otchelnik]

Тут на последнем US Open выступала французкая теннисистка, иранского происхождения Аравайн Резаи. Интересно она шаху не родственница?

Не думаю.Дело в том , что Реза- это не фамилия шаха ( фамилия- Пехлеви), а имя.Реза- очень почитаемое и распостраненое в Иране имя.Так звали шиитского имама, похороненного в иранском городе Мешхеде.Все остальные 12 имамов похоронены в Ираке и Аравии, а Реза- в Иране. Вот он и почитается особо иранцами.
Иногда важно умереть в нужном месте!

[otchelnik]

Заметка хоть и не новая, но , сожалению, не устаревшая и актуальная.
http://www.voanews.com/russian/archive/2006-04/2006-04-02-voa7.cfm

[otchelnik]

Мехди Базарган и Временное Правительство (февраль-ноябрь 1979)...
( статья написана Монархистом, примечания Отшельника)
Мехди Базарган стал первым премьер-министром революционного режима в феврале 1979. Базарган, однако, возглавлял правительство, которое не управляло ни страной, ни даже своим собственным бюрократическим аппаратом. Центральная власть сломалась. Сотни полуавтономных революционных комитетов, не соответствующих центральной власти, выполняли разнообразные функций в главных городах и городах по всей стране. Диапазон политических групп, от крайне левого до далекого правого, соперничал за политическую власть. Клерикалы во главе с аятоллой Мохаммедом Бехешти установили Исламскую Республиканскую Партию (ИРП)( Бехешти погиб во время покушения устроенного исламистами- марксистами- прим. Отшельника). Партия появилась как орган клерикалов вокруг Хомейни и главной политической организации в стране. Последователи более умеренного старшего клерикала Шариатмадари установили Исламскую Народную Республиканскую Партию (ИПРП)(Шариат- Мадари  был обвинен Хомейни в организации переворота  и связях с династией Пехлеви, что не имело никаких оснований и долгие годы до смерти в 1986 г. находился под домашним арестом- прим. Отшельника). Монархисты создали свои группировки. Они заявили , что не намерены менять “режим Короны” на “тиранию тюрбана”. За это на них были обрушены жесточайщие репрессий , в результате которых деятельность активных монархических организаций была к началу 1981 года практически полностью пресечана.
Кроме того, многочисленные центры власти появились в пределах правительства. Высший лидер Хомейни расставил всех своих личных представителей на высокие должности и в ключевых правительственных организациях, установил новые учреждения и объявлял решения, не консультируясь с премьер-министром. Премьер-министр быстро пришел к выводу , что он должен был разделить власть с Революционным Советом, который Хомейни установил в январе 1979. С учреждением временного правительства Базарган и его коллеги оставили совет, чтобы сформировать кабинет. Они были заменены помощниками Хомейни с Парижского периода (основной костяк группировки реакционных аятолл, типа Хомейнистской гвардий), такими как Абульхассан Банисадр( Впоследствии избран президентом Ирана , отстранен от власти по приказу Хомейни , объявлен вне закона , скончался в эмиграции в Париже- прим. Отшельника) и Садек Готбзаде ( директор- распорядитель иранского радио и телевиденья ( 1979 г) и министр иностранных дел ( 1979-1980) обвинен в контактах без всяких доказательств с Шариат- Мадари , династией Пехлеви,ЦРУ, МОССАД, казнен 16.09.1982 г- прим. Отшельника). Кабинет должен был обладать исполнительной властью. Революционный Совет должен был владеть высшим правом в принятий важнейших решений и законодательной властью.
Различия быстро появились между кабинетом и советом в вопросах по назначениям, ролью революционных судов и других революционных организаций, внешней политики, и общего руководства Революции.
Базарган и его коллеги в кабинете министров стремились к возвращению к нормальной работе и быстрому реформированию центральной власти. Клерикалы Революционного Совета более отзывчивые к Исламскому и популярному среди массы их последователей методам  вообще одобряли более радикальные экономические и социальные меры. Они также оказались более способными мобилизовать и использовать уличную толпу и революционные организации, чтобы достигнуть своих целей.
Пытаясь поставить на место учреждения нового заказа, революционеры повернули их внимание к привлечению к суду и наказанию членов прежнего режима, которых они считали ответственными за то, что они выполняли политическую репрессию , разграбляли богатство страны, осуществляя политику наносящий ущерб экономике, и позволявшими иностранным монополиям эксплуатировать Иран ( конечно такие заявления не имели под собой абсолютно никакой основы)( обвинения , скорее были преувеличены – прим.  Отшельника). Революционный суд принялся за работу почти немедленно в здании школы в Тегеране, где Хомейни устроил свои штаб. Революционные суды были установлены в провинциальных центрах страны. Тегеранский суд предал смертным приговорам четырех генералов шаха 16 февраля 1979. Чистки были проведены в вооруженных силах и полицейских органах, а также арестовывались агенты САВАК, члены кабинета министров, представители шахского Меджлиса  и чиновники шахского режима. Данные силовые мероприятия проводились с первого же дня после прихода к власти исламистов 12 февраля 1979.
Действия революционных судов стали центром интенсивного противоречия. Базарган, также был настроен критически к действиям судов. В настойчивости премьер-министра революционные суды частично приостановили свои действия 14 марта 1979. 5 апреля были провозглашены новые инструкции для управления судами.
Суды должны были быть установлены на усмотрение Революционного Совета и с разрешения Хомейни. Суды возобновили свою работу 6 апреля. На следующий день, несмотря на международные просьбы, относительно милосердия, Амир Аббас Ховейда, бывший премьер-министром шаха в течение двенадцати лет, был казним. Попытки Базаргана подчинить революционные суды кабинету при содействии судебной власти и обеспечивать защиту для потенциальных жертв нового режима через амнистию также потерпели неудачу
Начиная  с августа 1979, революционные суды вынесли смертные приговоры членам этнических меньшинств, вовлеченных в антиправительственные и промонархические движения. Приблизительно 550 человек (в основном верхушка руководства) были казнены с этого времени до падения правительства Базаргана в ноябре 1979. Базарган также сделал попытку подчинить революционные комитеты под свои контроль , но потерпел неудачу. Комитеты, члены которых были вооружены до зубов, выполняли разнообразные обязанности. Они охраняли порядок в городских областях, занимались также охранной тюрем и правительственных зданий, которые были превращены в места для арестованных лиц шахского режима .Они служили мобильными командами выполнения требований революционных трибуналов. Комитеты часто отвечали интересам  мощных  клерикалов, революционных лиц и политических групп.
В мае 1979 Хомейни разрешил учреждение (Кодс, Пасдаран и Энгелаб и Ислами – КСИР) - Исламских Революционных Охранников. Пасдаран был задуман как военная сила, лояльная к Революции и конторским лидерам, как противовес для регулярной армии, и как сила, чтобы использовать их против партизанских организаций.
Мехди Базарган ушел в отставку 6 ноября 1979.

Дополнение Отшельника :

Базарган 15 .09 1982 г. вместе с сыном Хомейни Ахмедом и аятоллой Махдави- Кяни пытался  безрезультатно убедить Хомейни помиловать Готбзаде.
1.08.1983 г. он направил письмо Хомейни , где призывал смягчить исламистский режим. Ответа он не получил.
В конце октября того же года 300 вооруженных людей напали на штаб – квартиру партии Базаргана , устроили погром и избили двух человек, в том числе депутата медлиса Хашема Саббагияна .Когда он попытался освятить прошествие в парламенте, его просто прервали.

[otchelnik]

И я и Мухаммед Пехлеви ранее уже говорили о праздновании шахом в 1971 г. 2500 – летия иранского государства.
Хочется посвятить этому событию отдельную заметку.

Во второй половине 1971 г. в стране было широко отмечено 2500- летие создания иранского государства .Юбилейные торжества прошли с небывалым размахом. В них приняли участие главы государств и правительств 52 стран мира .Для освящения всех событий . связанных с проведением празднеств, кроме постоянно аккредитованных журналистов в страну прибыло около 600 корреспондентов всех крупнейших агентств , радио и газет мира.
Отмечалось 2500- летие создание государства Ахеменидов, которое возникло в середине 6 века до нашей эры и считалось далеким предком тогдашнего государства. У нынешних властителей на сей счет другое мнение.
Основателем Персидского государства и первым шахом был Кир, вошедший в историю под именем Кира Великого.
Празднование широко проводилось по всей стране .Оно продолжалось около 2 месяцев, но главные торжества проходили с  15по 26 октября 1971 г.
Основные торжества проходили в Персеполисе, близ города Шираза , а затем в Тегеране, но во всех городах страны и в самых скромных населенных пунктах местные власти довольно долго готовились к этой дате, и отмечали ее.
К этому времени была осуществлена довольно большая программа по благоустройству многих городов и деревень, строительству и ремонту дорог, общественных зданий , городских улиц.В городах был снесен ряд ветхих домов, на их месте разбиты скверы и цветники .По особой программе к юбилею проводилось строительство 2500 школ (!), в основном в сельской местности, строились также новые больницы и гостиницы.
Сооружение 2500 школ являлось значительным вкладом в развитие образования. К этому времени еще не во всех деревнях имелись школы, а многие из них находились в старых, мало приспособленных зданиях .Новые школы строились более благоустроенными и снабжались современной мебелью, школьным оборудованием, наглядными пособиями .Часть этого строительства велась за счет за счет промышленных предприятий, компаний, а также средств частных лиц. Государственные и частные промышленные компании также построили за свой счет немало школ .Сторила их и металлургическая корпорация- «Зобе- ахан».в шахтерских поселках одна из самых крупных школ-  на 250 учащихся была открыта и в Керманской провинции , на шахте Пабедана.
В течении 2 месяцев было сделано все возможное, чтобы иллюминировать и украсить населенные пункты повсюду, где есть электричество .На многих главных улицах  столицы развешаны многочисленные картины иллюстрирующие  историю Ирана , а также символы страны: Лев и Солнце , а также павлин с распущенным радужным хвостом .Стилизованная его фигура была повторена многократно в виде огромных- высотой до трех метров- сооружений. Красочные павлины чередовались с пестрыми лентами из  цветной фольги , портретами всех шахиншахов Ирана, плакатами , посвященными осуществлению какого –либо из 12 пунктов  «белой революции».
Эмблемой празднования 2500 – летия государственности был щит с изображением глиняного сосуда в форме цилиндра, на котором клинописью высечены слова декларации Кира. Щит окаймлен золотым венком , над ним- дата празднества .Эта эмблема не сходила в предпраздничные дни с первых страниц газет, журналов, она была на праздничных билетах, на всех плакатах и щитах, даже на официальных документах.
Во всем чувствовалось, что проводимые мероприятия , общий план празднества, украшения городских улиц, иллюминация и т.п.- все это осуществляется по плану и обеспечивается необходимыми средствами. Иллюминация и большое количество национальных зелено-белых  - красных флагов были повсюду .Зеленый цвет- традиционный цвет ислама, белый- символ чистоты, а  мученик мусульман- шиитов, внук пророка Мухаммеда Хусайн всегда сражался под красным знаменем.
В дни проведения празднеств полотнища ми флагов и портретами  были украшены грузовики и машины, мотороллеры. Те же парады , демонстрации и спортивные соревнования, которые  обычно бывали 26 октября , состоялись вновь, но гораздо торжественнее , многолюднее и более пышно.
Чтобы подчеркнуть исторический характер празднества, центром , где оно отмечалось был избран Персеполис, по персидски Тахте-Джамшид.
В последние месяцы перед празднествами проводились реставрационные работы .Многие колонны , лежавшие в виде обломков , были скреплены, подняты  и приобрели свой первоначальный вид.
Цветные электрические светильники и прожекторы освещали в вечернее время барельефы, лестницы и колоннады. В течение полутора лет у подножия горы Милосердия возводился «Город шатров», который Его Величество назвал «сошедшим со страниц сказок 1001 ночи». «Город Шатров» был обнесен лесозащитным поясом от возможных песчаных бурь.
На празднества из 52 стран мира съехались главы государств. Горд шатров был предназначен для размещения высоких гостей Каждый дом с наружной стороны был обтянут цветными тканями и имел вид шатра древних полководцев .Внутренние стены были из особого сорта стекла, в просторном помещении было все необходимое : кондиционированный воздух, электрическое освещение, телевизор, телефон, водопровод и т.д.Два центральных шатра были для шаха и шахини, еще один, гораздо большего размера- для государственных приемов и банкетов .В нем могли одновременно находиться несколько сот человек. Для кормления высоких гостей был установлен воздушный мост между Персеполисом и Парижем.
При сооружении «Города шатров» были широко применены тогдашние достижения в области связи, телевиденья, синтетических материалов, осветительной и акустической техники .После окончания празднества помещения превратили в своеобразный отель высшего класса для туристов.
Примерно за полгода до начала праздников началось формирование «древнеперсидского войска».Из армии и энтузиастов подбирались молодые рослые люди, они проходили специальную подготовку, на них шилась форма , в которую были одеты войска Кира, Дария и других шахов. «Воины « не брились и на стриглись , и их прически и бороды должны были соответствовать тому виду, что имели древние сарбазы ( солдаты) соответствующего времени.
Военный парад в Персеполисе 15 октября 1971 г, по замыслу шаха, должен был воссоздать историю армий всех шахов – от Кира до наших дней. Он начался торжественной церемонией у гробницы Кира великого, а затем был проведен парад у подножия горы Милосердия.
Мимо трибун , где находились президенты и премьеры, короли и императоры, проходила история многотысячелетняя история Персии. Шли воины, вооруженные мечами, копьями, булавами. Проезжали боевые колесницы, двигались стенобитные машины, древние галеры со щитами на бортах. Шли воины , которые сражались в войсками Александра Великого. Пехота, кавалерия, катапульты, метавшие каменные ядра…Одежда , форма, построение- все соответствовало порядку армии тех времен.
Был определенный порядок в положении высоких гостей на трибунах : справ от шаха сидели императоры и короли, слева- президенты и премьеры. Одним из праздничных событий явился юбилейный конгресс виднейших ученых- иранистов мира. Шахиня Ирана- Фарах пехлеви, патронировавшая культуру и спорт, а также занимавшаяся положением женщин и воспитанию детей ( в этом он знала  толк , у нее было 4 детей) проводила встречи с женами президентов.
Для осмотра гостями достопримечательностей Персеполиса и для передвижения на территории Города шатров кроме автомашин были использованы также электромобили с  пассажирскими прицепами .Водитель такого электромобиля находился впереди  .Пассажирская кабина, отделенная от водительской тележки и рассчитанная на 4-х человек, имела хорошую обзорность. Очень быстрые мощные, верткие, электромобили ездили совершенно бесшумно, не было выхлопных газов.
В Тегеране к этим дням было закончено строительство нового современного стадиона на 100 тысяч зрителей. На площади у международного аэропорта Мехрабад был построен величественный монумент- башня Шахъяд .Эта башня высотой в 45 метров , созданная по проекту иранского архитектора Хосейна Аманата сочетала монументальность и легкость, неся в себе черты древних мечетей и современные архитектурные формы .С Широков площадки на высоте открывался вид на столицу и окрестности.
Под башне , в полуподвальном помещении располагался филиал исторического музея, в котором показывалось развитие Ирана за два с половиной тысячелетия .Вокруг- свежая зелень газонов  и множество кустов роз.

[otchelnik]

Для Оvchin (2.10.2006):

«два миллиона эмигранов из исламского Ирана...»

 «Поскольку это число было упомянуто уже несколько раз, хотелось бы его проанализировать. Очевидно, в эти 2 млн (=Х) включаются:
Х1- алкоголики и торговцы алкоголем
Х2 - наркоманы и наркоторговцы
Х3- сексменьшинства и сочувствующие
Х4- желтые журналисты и лица, впавшие в наркозависимость от желтых СМИ.
Х5- враги иранского народа

Об эмигрантах (Х1+Х2+Х3+Х4+Х5) иранское общество явно сожалеть не будет. У=Х-(Х1+Х2+Х3+Х4+Х5) уже поменье чем 2 млн. Конечно, среди них есть лица (пусть их число будет У1), о потере которых  ИРИ может сожалеть. Однако если сравнить уменьшение вреда для страны от эмиграции (Х1+Х2+Х3+Х4+Х5) с потерей от эмиграции У1 то неизвестно, что перевесит.»

Интересная наука математика!
Только составляя  математические уравнения, надо помнить, что это не просто цифры, но судьбы людские.

«. Конечно, среди них есть лица (пусть их число будет У1), о потере которых  ИРИ может сожалеть»

Цитата из книги С.Агеева «Иран : между прошлым и будущим» (1987г) :

По официальным статистическим данным, в Иране в то время работало 15 тыс. врачей, в то время как в США медицинской практикой занимались 16 тыс. и в Западной Европе 5 тыс. врачей- иранцев.

«Х2 - наркоманы и наркоторговцы»

Ну, эти – то никуда не девались.
Так, с 21 марта 1981г по 21 января 1982 г только жандармерией было конфисковано 12 тонн опиума и сотни кг. гашиша и морфия, арестовано 1770 человек. А в марте 1984 г- феврале 1985 г. за контрабанду наркотиков арестовано 15,5 тыс. человек , которых конфисковали уже 2,5 тонны героина и 2 тонны морфия .На один из островов Персидского залива к апрелю 1985 г. отправили до 2 тысячи наркоманов на «перевоспитание» .
В той же книге сообщается о факте контрабандного ввоза в ФРГ 1,7 кг опиума Садеком Табатабаи , зятем имама .

Я за всю иранскую эмиграцию говорить не буду, естественно. Но те люди ,с которыми мне удалось поговорить явно в первые три категории не входят. В четвертую тоже , ибо не журналисты и не наркозависимые от желтых СМИ . т.к. очень культурны, образованы и умны ( знают как минимум , три языка, большинство, больше).Поскольку я с ними изъяснялся на ломаном английском со словарем …. 
Значит, пятые. Но, дай Боже  , мне также любить Россию! Ибо после того, что им сделало иранское правительство ( не скажу Иран, , т.к. страна и ее правительство- это, все таки , разные вещи), говорить о Иране с сожалением и любовью и надеяться вернуться туда вновь ( хотя они и в эмиграции прекрасно живут)- это , для меня лично, подлинная любовь и всепрощение.
Да убережет меня Господь от этого, но  не знаю, смог ли бы я любить Родину после такого.

[otchelnik]

Представляю очень интересное интервью Мехрдад Хонсари, одного из лидеров иранской оппозиционной эмиграции, главы Конституционалистского движения Ирана. Интервью было дано Би-би-си 22.08.2006 г.
Мехрдад Хонсари родился в 1949 году в семье министра шахского двора, высшее образование получил в США и Великобритании. С 1972 года и до исламской революции 1979 года находился на дипломатической службе, в том числе в посольствах Ирана в Вашингтоне и Лондоне, постпредстве при ООН. В 80--90-е был главным политическим советником последнего шахского премьера Шапура Бахтиара и наследного принца Резы Пехлеви. В 1993-м возглавил близкое к принцу Конституционалистское движение Ирана. В 2003-м стал одним из основателей «Коалиционного фронта за свободу и демократию в Иране», включающего светские эмигрантские организации, оппозиционные нынешней теократической власти Ирана. Хонсари широко известен как ученый, работающий в лондонском Королевском институте международных проблем и с Международным институтом стратегических исследований.


-- Почему иранский режим выбрал путь конфронтации с мировым сообществом по вопросу о ядерной программе?

-- Конфронтация с Западом -- это демонстрация силы, рассчитанная на население самого Ирана. «Если мы можем противостоять Америке, Европе, России, то кто вы такие, чтобы противостоять нам?» -- как бы говорит президент Махмуд Ахмадинежад. И пока режиму это ничего не стоит -- нет ни санкций, ни каких-то других форм давления со стороны мирового сообщества. Но как только им придется заплатить за свое поведение, оно изменится. Иранский режим всегда делал шаг назад, когда чувствовал, что его внешняя политика может привести к внутреннему кризису. Нужно понять: выживание режима -- это главный приоритет Ахмадинежада и мулл.

-- Иран стремится получить ядерное оружие?

-- Я не знаю ни одного иранца, который не верил бы, что это так.

-- Но ведь идея обладания ядерным оружием популярна среди простых иранцев...

-- Боюсь, это преувеличение. Откуда это известно? Никаких опросов общественного мнения в западном понимании в Иране не проводится. Все зависит от того, как сформулировать вопрос. Если спросить: «Хотите ли вы, чтобы Иран обладал ядерной бомбой ценой укрепления власти мулл?», я думаю, ответ будет отрицательный. Понимаете, они в Тегеране смотрят на пример Ирака, у которого ядерного оружия не было, и Северной Кореи, у которой оно, кажется, есть. И они делают вывод -- у кого есть бомба, того не тронут. Три года назад, когда у Америки были сильные позиции в регионе, Иран очень быстро приостановил программу обогащения урана. Потому что режим испугался.

-- А почему не боится сейчас?

-- Потому что считает, что американцы завязли в Ираке и никаких существенных мер против Ирана принять не смогут.

Красная черта для аятоллы Хаменеи

-- Россия один из немногих друзей Ирана, и при этом на предложения Москвы отвечают то «да», то «нет», то «может быть». Неужели режим Ирана не боится потерять поддержку России?

-- Это суть режима. Ему вообще нельзя верить. Даже в разгар «холодной войны» СССР и США могли договориться о чем-то и эти договоренности выполнялись.

-- А чем объяснить высказывания Ахмадинежада по поводу холокоста? Этим он себе только проблемы создает...

-- Эти заявления рассчитаны на мусульман всего мира. Они настроены антиамерикански, они против Израиля. И заявления Ахмадинежада создают ему базу поддержки, активизируют радикалов во всем мире, которые и становятся проводниками иранской политики. Это часть стратегии Ахмадинежада. Поддержка радикалов, таких как «Хизбалла», ХАМАС, «Исламский джихад», -- инструмент иранской политики и одновременно возможный предмет торга с Западом.

-- Как вы оцениваете перспективу военной операции против Ирана? Способна ли она если не уничтожить, то существенно замедлить ядерную программу?

-- Я не думаю, что режим может позволить себе даже такую вещь, как санкции, не говоря о военной акции. Полагаю, что для аятоллы Хаменеи красная черта -- это экономические санкции.

-- Так что Ахмадинежад в последний момент скажет «Извините, мы просто поиграли»?

-- Психология исламского режима и его дипломатия очень специфичны. В последний момент они выдвинут какое-то компромиссное предложение, вот увидите.

-- А чего им боятся? Многие полагают, что американская бомбежка только укрепит позиции Ахмадинежада и Хаменеи, сплотив иранцев перед лицом внешней угрозы.

-- Возможно и так. Но ведь дело может не ограничиться только бомбардировками. Режим опасается, что речь пойдет о попытках Соединенных Штатов, Великобритании, Израиля раскачать ситуацию в Иране, спровоцировать беспорядки, неповиновение в армии, волнения на этнической почве среди белуджей, арабов, туркмен. А вот этого в Тегеране по-настоящему боятся.

-- А это может оказаться эффективной стратегией?

-- Мне, как иранскому патриоту, не хотелось бы такого развития событий. Но судите сами: Тегеран вмешивается в дела Ирака, спонсирует ливанскую «Хизбаллу» и палестинский ХАМАС. В этих условиях его противники могут предложить Ирану отведать его собственное лекарство. Волнения несколько месяцев назад в провинции Хузестан, где живут этнические арабы, не могли, на мой взгляд, произойти без внешнего вмешательства. Иранскому режиму намекнули, что его может ждать в будущем.

Есть ли в Иране оппозиция?

-- В каком состоянии находится иранская оппозиция? Многие считают, что она не имеет никакого влияния...

-- Иранская оппозиция раздроблена и пока не смогла объединиться, стать реальной крупной силой. Однако различные представители оппозиции продолжают диалог, и сегодня их идеологические разногласия меньше, чем раньше. Самое главное, что должна сделать зарубежная оппозиция -- это построить своего рода мост, который связал бы ее с единомышленниками в самом Иране. Этих людей немало. Без этого эмигрантам не приходится рассчитывать на серьезное влияние.

-- А вам не кажется, что время для строительства мостов прошло? В конце концов оппозиционеры внутри Ирана имеют свой опыт, они все эти 27 лет провели в стране, а люди подобные вам -- нет.

-- Видите ли, ни один из факторов, которые вызвали к жизни оппозицию нынешнему режиму, не исчез. Другое дело, что 27 лет назад люди верили исламскому режиму, а сегодня нет...

-- Позвольте, но в 2005 году иранский народ проголосовал на президентских выборах за Махмуда Ахмадинежада!

-- Население Ирана около 70 млн человек. Сторонники нынешнего режима -- это минимум 10--15 млн. Эти люди голосуют, они и управляют страной. Кандидатов-реформаторов попросту отсеивают. Оставшиеся пятьдесят с лишним миллионов просто никак не могут повлиять на судьбу страны. Только когда в Иране пройдут свободные и честные выборы, можно будет говорить о том, за кого на самом деле большинство. Мы не исключаем, что иранцы отвергнут оппозицию, но это должно быть результатом их свободного волеизъявления. Это все, чего мы добиваемся -- честных выборов.

-- Но при предыдущем президенте Мохаммаде Хатами Иран пережил всплеск народной активности -- выборы, студенческие волнения, сопротивление властям. Сегодня ничего подобного нет. И если, как вы говорите, Ираном правит меньшинство, то большинство, видимо, с этим согласно.

-- А у них есть выбор? Это как Советский Союз -- люди боятся. Иранский режим шантажирует не только весь мир, но и собственный народ. В Иране нет свободы собраний, слова, самовыражения. В Иране существуют внешние признаки демократии -- парламент и прочее. Но ведь они были и в ЮАР при режиме апартеида, где белое меньшинство жило при демократии, а чернокожее большинство -- нет. В Иране двести тысяч священнослужителей живут за счет семидесяти миллионов.

-- Но вы не будете отрицать, что конъюнктура для режима в Тегеране благоприятная -- высокие цены на нефть прежде всего...

-- Экономическая ситуация в Иране ухудшается. За счет высоких цен на нефть режим и выживает. Но судите сами: уровень безработицы в стране -- 30%. С момента прихода Ахмадинежада увеличился отток капитала. Промышленность стоит. Биржевой индекс с 2005 года упал на 30--40%. Иностранных инвестиций нет, а все обещания, которые Ахмадинежад давал беднейшим слоям, не выполнены. А там, где они были выполнены, получился обратный эффект. Так, приказали предпринимателям поднять минимальную зарплату. Тогда те стали увольнять людей, чтобы компенсировать потери.

-- Но команда Ахмадинежада быстро взяла под контроль важнейшие элементы госаппарата в Иране, включая силовые структуры. Именно это не удалось Хатами.

-- Взгляды Ахмадинежада совпадают со взглядами духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. Эти люди хотят управлять Ираном железной рукой, по заветам аятоллы Хомейни. Хатами не смог предложить своим сторонникам новые горизонты, потому что не смог пойти против клерикального истеблишмента. А Ахмадинежад -- сторонник клерикалов.

-- Ахмадинежад реально контролирует армию, спецслужбы и Корпус стражей исламской революции?

-- Они находятся под контролем аятоллы Хаменеи. Ахмадинежад -- выходец из Корпуса стражей исламской революции, у него много друзей в силовых структурах. За два-три года многие высшие офицеры корпуса, вооруженных сил и спецслужб переместились на влиятельные посты в парламенте, стали губернаторами провинций. Пока все спокойно и все под контролем. Если возникнет крупный общенациональный кризис, ничего невозможно предсказать. Потому что рядовые военнослужащие, члены Корпуса стражей представляют все слои иранского общества.

-- Вы хотите сказать, что исламский режим может оказаться в ситуации, подобной той, в какую в 1979 году попал шах Мохаммад Реза Пехлеви -- когда значительная часть армии отвернулась от него?

-- В случае большого внутриполитического кризиса -- почти наверняка.

-- Но откуда взяться кризису?

-- Например, если режим заиграется в ядерные игры. Элемент внешнего давления будет очень важен для развития подобного кризиса.

[otchelnik]

-- Со времени исламской революции прошло 27 лет. Вы работали дипломатом при последнем шахе Мохаммаде Резе Пехлеви. Почему он до последнего не замечал опасности?

-- Шах был исключительно работоспособным человеком. Он работал с восьми-девяти утра до девяти вечера. Он ставил перед собой задачу модернизации Ирана, превращения его в великую страну. Шах был авторитарным правителем, при нем были социальные и экономические свободы, но не было свободы политической. Он много хорошего сделал для народа. Но монарх стоял во главе системы, которая никогда не спрашивала мнения этого самого народа.

В последние годы правления династии Пехлеви около 400 тыс. иранцев обучались за рубежом на деньги государства. Но эти люди возвращались в Иран и видели -- у них дома нет демократии и свободы. Шах попал в западню -- чем больше он заботился о модернизации страны, чем энергичнее создавал новый образованный класс, тем сильнее подрывал свою позицию отца нации, которому все всем обязаны. Он просто не понял, что следовало пойти на политические реформы. Впрочем, с приходом исламского режима многие осознали, сколько хорошего он сделал.

-- Шах был жесток?

-- Нет. Если верить исламскому режиму, то в последний предреволюционный год от рук сил безопасности погибло более тысячи человек. Да и то никакого списка имен даже муллы представить не смогли. Конечно, смерть даже одного -- трагедия. Но при исламском режиме десятки тысяч были официально казнены только в первые два года после прихода Хомейни к власти в 1979 году.

-- Каким человеком был шах?

-- Я не принадлежал к его ближнему кругу. Но как личный секретарь министра иностранных дел я часто и близко его наблюдал. Он был серьезный человек, почти полностью лишенный самоиронии. Шах был достойным человеком, настоящим патриотом, любящим семьянином. Шах -- трагическая фигура. Система, которую он создал, оказалась нежизнеспособной. Но она нуждалась не в революции, а в эволюции.

-- Вы помните, когда впервые увидели Мохаммада Резу?

-- Мой отец был министром правительства, послом, так что видеть шаха мне доводилось и в детстве. Но сам я впервые пожал ему руку после возвращения с учебы за границей. Шах тогда принял группу студентов в Тегеране, во дворце Ниаваран.

-- Как шах строил свои отношения с лидерами других государств? Известно, что даже те, кто ему не симпатизировал, уважали его дипломатические способности.

-- Мохаммад Реза Пехлеви был лучшим министром иностранных дел Ирана за всю историю страны. Он был первоклассным аналитиком, великолепно владел собой, умело использовал свой опыт. Многие говорят, что он слишком много внимания уделял внешней политике в ущерб внутренней, и я, пожалуй, с этим соглашусь.

Я был секретарем министра иностранных дел почти два года и видел шаха ежедневно. И это было для меня вторым университетом. Я старался угнаться за его мыслями, читать то, что он читал. А это были не только деловые бумаги и донесения, но и книги, специализированные журналы по космической тематике или вооружениям. Я бы сказал, что во внешней политике он не допустил ошибок, разве что в последние годы чересчур опирался на Америку. Но он был патриотом, талантливо и умно защищал иранские интересы и никогда не был «лакеем» Соединенных Штатов, как утверждает нынешний режим.


-- А какими были отношения шаха с советскими лидерами?

-- Он никогда не позволял этим отношениям опуститься ниже определенного уровня. В 1964 году Мохаммад Реза Пехлеви отказался разместить американские ракеты на территории Ирана. Это сразу улучшило климат в отношениях с Москвой. Кстати, Брежнев в бытность председателем Президиума Верховного Совета СССР приезжал с визитом в Иран. И у него сложились неплохие отношения с шахом. Есть даже снимок, на котором сын шаха, наследный принц Реза, сидит на плечах у Брежнева. Советские специалисты помогли построить Исфаханский металлургический комбинат, Иран закупал в СССР военные материалы и оборудование, чтобы сохранить некую дистанцию от Вашингтона.

После того как в 1973 году по завершении арабо-израильской войны цены на нефть взлетели, Иран стал закупать массу современного западного оружия, прежде всего американского. Это беспокоило Москву. Во время последней встречи шаха с Брежневым в 1975 году советский генсек в довольно резкой форме заявил об этом Мохаммаду Резе. Шах ответил не менее резко. Мне пришлось потом делать официальную запись переговоров, и помню, как я старался смягчить жесткие формулировки, звучавшие с обеих сторон. В конце концов Брежнев спросил: «Вы что, вооружаетесь против нас?» Шах засмеялся и ответил: «Конечно, нет. Но у нас беспокойные соседи, прежде всего Ирак и Сирия».

-- С кем из мировых лидеров у шаха были наиболее теплые отношения?

-- В Европе -- с Шарлем де Голлем, в Соединенных Штатах -- с президентом Ричардом Никсоном. Никсон сказал ему во время визита в Иран в 1972 году, что Америка готова продать Ирану любое оружие, кроме ядерного.

-- И все же почему шах не почувствовал опасности в 1977--1978 годах?

-- Если его отцу, шаху Резе, никто не осмеливался лгать, то сыну боялись говорить правду. Его окружали льстецы, его дезинформировали МВД и тайная полиция САВАК. Ему говорили, что все в порядке и народ его любит. В последние месяцы, когда шах понял, что дела плохи, он выступил в парламенте и сказал: «Я услышал голос революции». И что же? Многие при дворе тут же стали убеждать шаха, что это проявление слабости.

-- Почему Мохаммад Реза не дал карт-бланш армии? Пусть даже ценой большой крови, но она могла спасти монархию?

-- Нужно отдать шаху должное -- он не захотел спасать трон ценой большой крови. Верхушка армии требовала, чтобы он применил силу. Но шах предпочел уехать. Этим он изменил ход иранской истории и фактически отдал власть Хомейни. Но при этом он оставил оппозиции, в том числе тем из нас, кто был частью прежней системы, хорошее наследство. Мы всегда можем сказать иранскому народу: «На нас нет вашей крови».

-- Однако можно сказать, что шах уехал, оставив на произвол судьбы сотни тысяч своих сторонников, которых потом расстреляли или замучили в тюрьмах?

-- Это, конечно, так. Чего тут спорить. В истории всегда так -- победителей не судят, побежденных судят по самому большому счету.

-- Когда вы узнали об отъезде шаха, что вы испытали? Формально он выехал на лечение, на деле все понимали -- это навсегда.

-- Я тогда работал в нашем посольстве в Лондоне. Шах вылетел из Тегерана в шесть минут второго пополудни 16 января 1979 года. И хотя то, что шах уедет, было известно за двое суток, в этот день я ощутил настоящую горечь и боль.

-- Что было дальше?

-- В марте срок моего пребывания в Лондоне подходил к концу. Я заявил, что ухожу с дипломатической службы. Мне угрожали, пытались заставить вернуться в Тегеран, но я отказался. Мой отец, который был заместителем министра иностранных дел, успел к тому времени выехать из Ирана. В один из последних дней перед уходом из посольства я зашел в подвал в поисках завхоза. Там в куче мусора я увидел старый герб Ирана, который украшал вход в посольство. Он был сделан из прочного дерева и покрашен белой и золотой краской. Тут же валялись портреты шаха. Я понял, что все это порвут, разломают и сожгут. Мне удалось тайком вынести герб Ирана, и с тех пор он висит на стене в моем доме. Я верю, что когда-нибудь он вернется на свое законное место.

-- Ваше Конституционалистское движение поддерживает тесные контакты с живущим в США наследным принцем Резой, сыном Мохаммада Резы Пехлеви. Вы серьезно считаете, что в Иране можно восстановить монархию?

-- Наше движение не против монархии. Но мы, строго говоря, не монархическое движение. Монархия в Иране всегда была фактором сплочения народа. Зная принца Резу, я уверен, что он мог бы сыграть очень позитивную роль в иранской истории. Он не плейбой-миллионер, каким его часто представляют, а серьезный и бесконечно преданный своей стране патриот. Другое дело, что его возможности влиять на ситуацию в Иране ограничены. Я понимаю, что когда нынешний режим сойдет со сцены, иранцы могут предпочесть республику. Но для нас главное, чтобы Иран стал светской демократией, где народ свободен выбрать тот строй, который его устраивает.