Рецензии на Зимний Излом

Читал книгу почти не отрываясь. Удовольствие, много удовольствия. Досада - почему Вера пишет книги намного медленнее, чем я их читаю? Нельзя, что-ли, побыстрей? Еще эмоции. Много эмоций.

Что запомнилось? Главным послевкусием книги является грустная, местами горькая ирония. Привкус прощания. Нет, не с книгой, не с героямии... С юностью, может быть? Со средневековой юностью, с юным среневековьем, с Галантным Веком. Со всеми химерами галантного века - с Честью, Справделивостью, Любовью, Дружбой... С теми химерами, в которые кто-то так верил, что они как бы были и не химеры вовсе... Но вера в Добро, в то, что можно легко отделить Добро от Зла - это удел юности. Жесткий ветер реальности быстро расправляется с юношескими иллюзиями. Но грусть остается. И грустная ирония. Как мило Айрис вздергивает свой подбородок, как сверкают ее глаза! Как блестяще, точно, с какой мягкой и чуть грустной улыбкой Вера Камша выписывает Айрис, каждую ее черточку, каждую ее милую и прямодушную глупость! С какой точной и горькой иронией выписан и брат Айрис, Ричард! Расшаркивания, парики, напудренные улыбки, вежливость, жеманность, куртуазность... И на фоне всего этого беспощадный реализм чудовищной давки в день воцарения Ракана, правда войны, кровь, смерть... Некоторых героев эта правда заставляет повзрослеть, повзрослеть через боль. Особенно очевидно взрослеет Валме. Сначала он - просто мальчишка из хорошей семьи, сытый и неглупый, хоть и наивный, сбежавший на войну в поисках приключений, о чем мечтают все храбрые мальчишки. В "Зимнем изломе" Валме уже совсем другой. Щеки его ввалились, камзол истрепался, взгляд стал жестким...

Детвора играет в песочнице, строит свои песчаные замки, носится со своими бесценными куличиками из песка, а мы наблюдаем за ними, улыбаемся, но и чувствуем, как неотвратимо наползает на весь этот солнечный мир песочницы какая-то туча, неясная и неостановимая угроза, чувствуем металлический привкус грядущей катастрофы. И понимаем - настает момент истины, и чем больше миловидных юных балбесов превратятся в жестоких и беспощадных бойцов, тем больше шансов у этого мира на выживание. Выживание - жестокая вещь! Только когда герой расстанется со всеми своими химерами - с Честью, Справделивостью, Дружбой, Любовью, только когда герой научится мыслить и действовать жестко, жестоко и рационально, только тогда он сможет спасти и себя, и многих других. Робер Эпинэ уже встал на этот путь. Рокэ Алва всегда был таким. Осталось только, чтобы это поняли все остальные. Тогда у мира появится шанс. Тогда, может быть, Кольцо Всевластья канет, наконец, в огненную пучину, и мир выживет. Но выжив, мир изменится неузнаваемо! Вся его старая магия, всё его древнее очарование вечной юности уплывет на серых эльфийских парусниках куда-то в недосягаемую даль, и остануться лишь люди - безнадежно взрослые, жестокие, циничные, с ввалившимися щеками и холодными взглядами... Но все это - потом. Пока же мы любуемся бесконечно милыми и забавными окделлами, раканами, приддами, селинами арамонами, сузами-музами... Я категорически отказываюсь считать каких-либо персонажей романа отрицательными! Некоторые из них и правда претендуют на звание негодяев - тот же самый Штанцлер, или Адгемар. Но слишком многие "злодеи" - Дикон, Альдо, их союзники - на самом деле являют собой обалдело-блаженных великовозрастных балбесов, которые совершенно не ведают, что творят. И не хотят ведать. Обращает внимание в этой связи реакция на всю эту публику Великолепной Матильды. Она все пытается образумить, растолковать, утереть носы и заменить памперсы. И немудрено, поскольку сама Матильда совсем другая - нелегкая жизнь на чужбине не способствует счастливому детству и долгой юности. Матильда совершенно взросла - не менее, чем Рокэ, Фок Варзов или Луиза Арамона.

Вот такой получился роман. Роман о прощании с арамисами и констанциями, ибо если мир выживет, то в новом его аватаре им не будет места. Роман о детях, о детской жестокости, о детской наивности, и о том, чтО против воли детей безжалостно заставляет их взрослеть. Роман о конфликте взрослых и детей - отцов и детей, если угодно. Роман о том, как дети таки исхитрились и заперли Главного Воспитателя Алву в чулане, и некому их теперь воспитывать, некому и защитить, если вдруг что. О том, как Талиг превратился в связи с этим в Страну Невыученных Уроков, где все с превеликим удовольствие дерутся, безобразничают, шалят, поливают друг друга компотом (или красным вином), нацепляют на себя блестящие взрослые цацки... И не замечают затоптанных насмерть, не замечают ополчившихся соседей и морозного дуновения надвигающейся зимы. Не ощущают, не желают ощущать медленное, но неотвратимое приближение чего-то страшного... И над всем этим царит легкий невесомый аромат иронии - иногда мягкой и доброй, иногда - грустной, иногда и горькой. Но никогда не превращающейся в насмешку!

Я очень люблю Веру Камшу!