Записки несуществующего фронта.

[Nayro]

Однажды в мрачном настроении набросалась пара этюдов. Может кто почерпнет что либо для себя полезное. Есликому интересно высказать свое мнение - с удовольствием почитаю.
Пока этюд первый. Чуть позже выложу второй.

Хроники фронтовых обочин.

Танк горел. В моторном отделении бушевало пламя, стремясь добраться до баков, прорваться в боевое отделение… Механик боролся за жизнь – свою и боевой машины. Сам танк относился к происходящему флегматично. Нет, он не то что бы совсем ни чего не чувствовал… Вот лопнул бензопровод и остаточное давление плеснуло в отделение фонтан бензина. Механик отшатнулся, выругался и продолжил орудовать огнетушителем. Пока он справлялся с пламенем. Остальной экипаж давно покинул танк и залег где-то в окрестных воронках в ожидании подрыва боекомплекта. В корпус ударил еще один снаряд. «Без пробития» - меланхолично отметил танк и продолжил осмотр поля боя. Подбили его глупо… «Подло», подумал он сначала, но потом передумал. В конце-концов, это война и каждый ловит свой шанс как умеет… Его наживили в борт. Орудие, хоть и малокалиберное, но с такой дистанции смогло всадить в борт кормового отсека межу катками ходовой, а вторым выстрелом заклинить башню. «Пукалка» - подумал танк пренебрежительно. « Я таких как ты по десятку на завтрак ем. Эх, если бы не заклинило башню…» Впрочем, без экипажа много не настреляешь… «Поганцы, я ведь еще жив!»
    Орудию тоже оставалось жить не долго. Его нашли и теперь оно все равно, что мертво. Сейчас будут давить. Цинично. Гусеницами. В пыль и грязь… Нет, не успеет уже развернуться… Сейчас наедут сзади и раздавят в блин. «ПОСТРЕЛЯЙ МНЕ ЕЩЕ!!!» -танк аж возмущенно скрипнул, когда очередь курсового пулемета соплеменника застучала по броне. «Расчет вали своей молотилкой, снайпер хе…ов!!!»
    Все – кончилась «пукалка»… Где-то в воронках азартно защелкали пистолетные выстрелы – экипаж не поделил воронки с расчетом пушки. «Поганцы» - подумал танк еще раз и, подобно атлету, играющему мускулами, качнул двумя «забытыми» в нем пулеметами.
   Механик закончил таки борьбу с пожаром. «Один ноль в его пользу» - подумал танк и зябко поежился. Бой подходил к концу, подошла пехота и занялась зачисткой окопов, которые он переехал пару минут назад. Механик таки снял курсовой пулемет и, утвердившись с ним в проеме башенного люка, азартно палил куда-то в сторону опушки леса…
   Экипаж озадаченно бродил вокруг боевой машины. Механик откинул створки моторного отделения. С лицом обиженного ребенка он развел руками и грязно, не по детски, выматерился. «Все, командир. Капут матчасти.». «От матчасти слышу!» - обиделся танк…
   На рысях подскочил штабной «виллис» и выскочивший из него офицер долго о чем-то общался с экипажем. Слов было не разобрать, но тона были повышены. «Поделом» - мрачно осклабился танк. «Го…нюки! Прос…ли машину!» - подвел итог офицер.  Командир стоял белый и подтянутый. Башнер и стрелок-радист старательно делали вид, что их тут нет. Механик исподлобья косился на офицера, размазывая по лицу пот и сажу рукавом закопченного комбинезона. «Сейчас в морду даст» - подумал танк. Не дал. Но, когда офицер укатил, выражался бурно и заковыристо. Досталось всем, начиная с командира и заканчивая отсутствующим заряжающим. Офицеру была посвящена отдельная глава этого повествования. Потом люди куда-то засобирались, сняли второй пулемет, прособирали вещички и, закрыв «на гайку» люки, куда-то ушли. «Бросили» - мрачно заключил танк.
   Подъехал грузовик. Из него выскочил солдат, обошел танк кругом, засунул нос внутрь закопченного моторного отделения и, не найдя чем поживиться, вскочил на подножку авто. «Поехали!» Грузовик умчался куда-то по дороге.
   Потом приезжали еще люди, долго копались в моторном отсеке, выгружали боекомплект. Сняли два запасных трака и попробовали демонтировать пушку. «Гады! - возмутился танк – Падальщики! Крысы тыловые!!! Я жив! Понимаете, ЖИВ!!!» Но мысли танков людям недоступны. Механик может быть и понял бы, но его рядом не было… Оставив затею с пушкой, люди накарябали на броне «На завод», поскакали в кузов и укатили по своим делам. Потом мимо долго шли войска, топала пехота, катили грузовики, трактора тянули артиллерию. Кто-то периодически останавливался у танка, совал нос внутрь, чесал в затылке и топал дальше. А танк оставался стоять на обочине. Побитый, обгорелый, разворованный и ни кому не нужный…

[волчица]

Продолжай, мне интересно, буду читать.

[Фертария]

Очень красиво, напоминает леграновский цикл Алькор.
С удовольствием прочитаю второй этюд!

[Nayro]

Этюд второй

Минуты мира

               Сгоревший танк стоял на обочине дороги и созерцал окружающий пейзаж. Собственно, пейзаж за последнее время практически и не изменился – все то же поле с редким кустарником, дорога и опушка леса вдали. Хоть какое-то заслуживающее упоминания изменение внесла похоронная команда, помародерившая  на поле боя и оставившая за собой две братские могилы – одну «нашу» и одну «ихнюю». Недавний оппонент танка,  противотанковая пушка, так и осталась раздавленная лежать под кустом. Прошедшая трофейная команда оставила на стволе номер, но за ней так ни кто и не приехал. За танком, впрочем, тоже…
   По дороге по прежнему шныряли автомобили, хоть как-то внося разнообразие в окружающий пейзаж. Правда, теперь все чаще попадались санитарные да грузовые машины, людей на них было почти не видно.
   К танку уже привыкли, использовали как ориентир, указатель, как место для собственного увековечения в памяти потомков. Да и сам он «присиделся», стал как бы старожилом. Прошедший дождь прибил гарь, корпус покрылся налетом пыли и надписями типа «здесь был гвардии рядовой Сякой Т.О.». Танк нахохлился, втянул башню в погон и мирно дремал на своей обочине, почти уже не реагируя на происходящее.
   Какая-то «добрая душа» оставила возле него несколько снарядных ящиков, а из части их устроила костер. На огонь танк сначала смотрел с подозрением, потом привык и даже как-то пригрелся. Потом люди в очередной раз ушли. А ящики остались и служили пристанищем для всех желавших перекусить, переобуться или просто вытянуть ноги. Правда была в жизни и отрицательная сторона. Стоящий на обочине танк, как магнит, притягивал к себе всех, кто отчаялся дотерпеть до леса, а справлять малую нужду в недалеких кустах решительно не хотел. Впрочем, извечному «визави» танка – пушке, в этом плане повезло куда меньше.
   Потом, на смену войскам потянулись колонны возвращавшихся мирных жителей. Каждый волок за собой свой не хитрый скарб и настороженно всматривался в разбитую фронтовую дорогу.
   «Мама, мама! Смотри! Танк!» К танку ковыляла очередная группка беженцев. Белобрысый пацаненок лет восьми пытался высвободиться из материнской руки. «Славка, побежали играть в танкистов!». Славка – серьезного вида парнишка на пару лет постарше своего брата, помог матери дотащить тележку до ящика и поднял на нее вопросительный взгляд. «Иди уж…», сказала ему мать и устало опустилась на ящик.
   Пацаненок между тем уже вполз в открытый люк механика и, утвердившись в огромном для него кресле, взялся за рычаги бортовых фрикционов. «Бжжж-ж-ж», зажужжал карапуз. Танк слегка поморщился от такой бесцеремонности и взирал на карапуза с некоторой смесью удивления и брезгливости. «Тоже мне, водитель» – подумал он. «Смотри не обкакайся, как за рычаг потянеш…»
   «Славка! Ну где ты там? Поехали воевать!» - карапуз крутился на сиденье и беспрерывно жужжал. Старший Славка осторожно спустился в башенный люк и утвердился на месте наводчика. Он осторожно осматривался, изучая внутренности башни, касался руками маховиков наводки, стилажей боекомплекта, повертел чудом сохранившийся перископический прицел. Танк смотрел на него настороженно и с подозрением.
   «Бжжж-ж-ж… Заряжай! Огонь! Бжжж-ж. Тра-та-та-та!» - карапуз, скорее дергался между рычагов, нежели дергал за них… «Славка, ты из пушки стреляй!».
   «А что это ты раскомандовался?» - Славка осторожно покрутил перископом. «Командир должен в башне сидеть. И вообще, я старший!».
   «Ну вот, навел порядок» – подумал танк,  «Раз в башне – значит главный. Вот и вся недолга…»
   «Ладно, ладно» - легко согласился младший, «ты только стреляй, когда скажу…». Танк и Славка усмехнулись одновременно и очень похоже. «Славка, слева ползут! Стреляй!» Славка, сурово свел брови и скомандовал сам себе «По ползучей гадине… Бронебойным…». «Осколочным» - мышинально поправил танк, «Гадину нужно бить осколочным. Бронебойные – это по танкам. И вообще, сопля, чем командовать – дави их гусеницами». «Огонь» - скомандовал Славка и зачем-то дернул за маховик поворота башни… Танк привычно подобрался в ожидании выстрела, но ничего, разумеется, не произошло. Казенник орудия был пуст как банка из под тушенки. «Ба-бах» - отстрелялся за орудие Славка. Отсутствие отката и закрытый затвор его ни мало не смутили. «Бронебойным…» - скомандовал он и деловито завертел перескопом. «Осколочным» - взмолился танк. «По окопам идем, командир. Тут пехота, ей наши болванки до звезды. И вообще – пулеметом работай. И маневр! Маневр здесь главное. Остановись – и ты труп. Мишень. Эй, карапуз, влево бери, в кювет! Прикроем борт насыпью…» Танк осекся. Мда. Так и с ума сойти не долго… Скоро сам «ба-бах» говорить начнешь…
   «Ребята!» - мать поднялась с ящика, «вылазьте, пора идти!». «Сейчас - отозвался Славка – победим и пойдем!». Он азартно вертел перескопом и жал на все, что хоть как-то напоминало спуск орудия. То, что выстрел производится педалью, ему на ум не приходило. Да и не достал бы он. Мал еще.
   «Славка, вылзь! Подбили вас давно!» - мать строго смотрела на танк… «ДУРРРАА!!! САМУ ТЕБЯ ПОДБИЛИ!» - танк аж содрогнулся от негодования – «Славка, подкалиберный! Танк слева дсять. Дистанция триста…!»
   «Горим, командир!» - завопил карапуз и на четвереньках пополз через люк. «КАК?! ОПЯТЬ?!» - танк бросил тревожный взгляд на моторный отсек… «Нееет!» - Славка вцепился в перескоп, - «Танк слева десять! Дистанция триста! Бронебойным! ОГОНЬ!»
   «Славка! Вылазь, мы уходим!». Славка с сожалением отпустил перескоп, как-то осел на кресле. Уходить ему не хотелось. Он с досадой обвел башню взглядом, погладил казенник орудия… «Я вернусь» - сказал он тихо… «Мы еще довоюем.»
   «СЛАВКА!». Паренек подпрыгнул и пулей бросился в люк башни. Получив подзатыльник от матери и впрягшись в тележку, он зыркнул глазами на младшего и обозвал его трусом. Пройдя по дороге десяток шагов, он обернулся и помахал танку рукой… «Я вернусь!» - крикнул он. «Вряд ли…» - подумал танк.

[Nayro]

Очень красиво, напоминает леграновский цикл Алькор.
С удовольствием прочитаю второй этюд!

....
И не важно, кто первым выстроил
Самый первый на свете плот...
Я тебя приветствую выстрелом,
Ну, а там - кому повезет...
Победитель отметит тризною
Побежденного вечный сон.
Я на веки останусь призраком,
Уходящим за горизонт...
....

Это напоминает?  Алькор, помнится, много чего писал от имени "Лейпцега"... Тоже техника, как ни кокрути.
...
Не стоит огорчаться,
Но я - увы, увы...
В пожизненном ремонте
По срыву ходовых...
И две моих обоймы
На ваши шесть стволов
И кончился досрочно
Запас словарных слов...
 
...

У меня с той игры тоже вышла пара песен. Не такие серьезные, как у Алькор, но "Балтийский компот" она даже включила в свой диск "Это не мое", а над "Песенкой "Новика"" в свое время радостно хихикала...

[Konstantin]

  Очень интересно,эр. А будет продолжение ? 

[Фертария]

У меня с той игры тоже вышла пара песен. Не такие серьезные, как у Алькор, но "Балтийский компот" она даже включила в свой диск "Это не мое", а над "Песенкой "Новика"" в свое время радостно хихикала...

Помню, помню! А вы не можете выставить свои песни, хотя бы тексты? Буду очень благодарна!

[Nayro]

Очень интересно,эр. А будет продолжение ? 

В принципе, под ту же корку "Записок несуществующего фронта" есть несколько набросков. Но судьбы танка с обочины они уже не касаются. Честно говоря, судьба у него не такая уж и радостная. Сильно горевшую технику в основном пускали в переплавку.

Просто, что бы продолжить тему:

Солдатские байки

    Солдаты сидели вокруг костерка и «принимали обед». Один из них, активно жестикулируя ложкой, балагурил к вящему удовольствию окружающих. Завидев нашу колонну, он радостно ткнул в нас ложкой и сообщил: «Во, есть еще одна байка!». Солдаты навострили уши и приготовились слушать…
    «…Дед мой как-то сказывал… Шо, говорит, нынче за гантилерия? Вот раньше была гантилерия так гантилерия! Одних больших колес – четыре штуки и все деревянные! А скильки маленьких колес и не сосчитать…
    А старшой наш, бывало, командует: «Хлопцы, пушку за раз чисть!» Мы пушку банили-банили, банили-банили, салом терли… Она блестит на солнце аки новый пятак!
    А старшой наш уже командует: «Хлопцы, пушку за раз заряжай!» Заложили мы в пушку семь мер мельчЕнького пороху, семь мер среднЕнького пороху, семь мер крупнЕнького пороху, заложили пять пар грязных портянок, пять пар новых портянок, вставили ядро…
    А старшой наш уже командует: «Хлопцы, фитиль за раз пали!» Запалили мы фитиль, а пушка сапэ-сапэ, да не берэ… Потом я-а-а-ак ТАРАРЕПНЕТ!!! Выкатилось ядро из пушки, побачило песика, шо сало доедал, яким мы пушку чистили, и за ним! Песик под горку – ядро за ним! Песик на горку – ядро за ним! Як нагнало ядро песика на горке… Я-а-а-ак ТАРАРЕПНЕТ посередь да мимо! Семь недель шмариной пахоло!!! Вот это была гантилерия…»
    «Петро, а про казаков расскажи!» - просят солдаты. Петро, с удивлением обнаружив в ложке застывшую кашу, шурует ей в котелке и, подмигнув батарейцам, соглашается.
    «… Тоже дед как-то сказывал. Шо, говорит нынче за казаки? Вот раньше были казаки так казаки! А вы, говорит, не казаки! Вы ж – лыхвостни… Сидим мы бывало, галушки кушаем… А тут старшой наш – Яфим Супоня, ка-а-ак скомандует: «Хлопцы, к походу за раз товьсь!» Хлопцы как повскакали, одежу как понадевали… Поверх рубах - душегрейка, поверх душегрейки – кафтаны, поверх кафтанов – тулупЫ… Каждый стоит, кушаком перепоясан, столб – столбом – всемером не сдвинуть…
    А старшой наш – Яфим Супоня, уже командует: «Хлопцы, в седло за раз садись!» Как хлопцы на коней повскакали! Как за неделю семь верст отмахали! Только пыль столбом!!!
    Едим мы дальше, а на встречу нам татарва! Их двенадцать, нас – сто двадцать! Они с палками, мы с саблями! И шо вы думаете? Мы не испужались! Як начали рубаться! Рубались-рубались, рубались-рубались… Через пол часа пидравнялись. Их двенадцать и нас двенадцать. Но мы опять не испужались. Опять начали рубаться…
    Осталось нас двое. Я и старшой наш – Яфим Супоня. Назначил он меня начальником над обозом – над одним возом… Еду я дальше… Изголодался. Сел под деревом, сижу – галушки варю… Глядь, а тут едет татарин! Подъезжает он, значит, ко мне и говорит: «Курдю – бурдю?» Я ему: «Галушки варю!» Он мне: «Шаляй-валяй!» Я ему: «Слезай да сидай…!» Слез татарин с коня, стянул с себя пояс… Ка-а-ак меня стеганет! Пояс вокруг меня семь раз замотался – только пряжка по зубам «бздям»! И шо вы думаете? Я не растерялся! Тут неподалеку стаяла небольшая пушка! Зарядил я галушку в пушку! Я-а-а-ак тарарепну! От татарина только мокрое место осталось! Вот какие были казаки! А вы – так… Лыхвостни…»
    Короткий привал закончился. Построили мы свою «гантилерию» в колонну и тронулись. Ну и что, что колеса только два – так толкать легче. Бивак пехоты остался за поворотом и фронтовая дорога повела нас дальше…


PS: Обе солдатские байки были услышаны мной от моего деда "во времена моего безоблачного детства года два или три назад...". О же их наслушался от какого-то казака, катившего в Манджурию в одной с ним теплушке в далеком 45-ом году. Кое что стерлось в памяти деда, кое что в моей. Вобщем, реконструировал как смог. Если у кого то есть более полная версия - буду рад увидеть полный текст.

[Nayro]

Помню, помню! А вы не можете выставить свои песни, хотя бы тексты? Буду очень благодарна!

Да их, вобщем, не так много. Большинство из них висит по соседству в "приступе рифмоплетства":

18 мая - "Высота" - абсолютно неисторичная вещь;
22 мая - "Дубно-Луцк-Броды" - превые дни войны;
22 мая - "Безумству храбрых" - наши враги - 1945 год;
22 мая - "Другу" - не верой единой силен солдат РККА.

Еще одна вещь лежит во владениях Алькор: Агмарен>mp3 моих песен по КнК! :-)) :

22 мая - "Штурмовик" - ярость обреченных. То, что песня послужила основой для Алькоровского "Рейда" - предмет моей творческой гордости.

"Балтийский Компот" вы слышали в исполнении Алькор. Собственно, сам термин "Балтийский компот" был мной услышан именно от нее, как характеристика немцев нашей балтийской "минно-артиллерийской позиции". Песня родилась после "Леграндовки", где я бегал Ноэлем (эсминец "Новик"). Если перевести персонажей обратно в корабли, то росийский эсминец отдалживал свои 100 мм орудия британскому линейному крейсеру "Нью Зиланд", а потом потопил (взорвал!) артилерийским огнем германский линейный крейсер "Дерфлингер" (умри от зависти "Лайонн"!  ).

С той же игры родилась маленькая хулиганская частушка (популярный мотивчик частушек в фильмах ро гражданскую войну):

Песенка "Новика"

А я серенький такой,
             Как кукушка
И таскаю вымпел свой
             На макушке
Ни кого на море я
             Не боюся!
И с линкором, если что,
             Разберусь я!

Как я по морю плыву
             Мелкой тушкой...
А мне с "Кайзера" грозят
             Страшной пушкой
На линкорах, чай, снаряды
             Найдутся...
А в колонне без меня
             Обойдутся!   

Есть еще, "Аграрные технологии", но их тоже легко можно найти в исполнении Алькор.

По большому счету, на этом запас моих песен и исчерпывается.

Есть еще пара стихов. Один из них - "Без посвящения" лежит в "приступе рифмоплетства".

[Konstantin]

  "В Красной армии штыки чай, найдутся,
Без тебя большевики обойдутся..."
Вот с этими строками ассоциация возникла. Но ваше стихотворение не политизировано, эр, поэтому- низкий поклон. А байки- просто прелесть ! Я очень долго смеялся...

[Nayro]

"В Красной армии штыки чай, найдутся,
Без тебя большевики обойдутся..."
 Вот с этими строками ассоциация возникла. Но ваше стихотворение не политизировано, эр, поэтому- низкий поклон. А байки- просто прелесть ! Я очень долго смеялся...

Мотивчик тот самый. Политизироваться было пока рано. Игра начиналась на момент 1914-го.
В байках же моих заслуг, по большому счету, нет. Просто запомнил и донес до общественности.

[Konstantin]

И все равно- большое спасибо, эр ! 

[Nayro]

Маленький набросок из "записок несуществующего фронта". Когда то я хотел написать историю абстрактонго фронта, "по мотивам" второй мировой. Так что, несоответствие, калибров штатов и средств историческим аналогам здесь вещь вполне обычная и намеренная. Собственно, кто с кого рисовался, видно невооруженным взглядом. Впрочем, осмысленный кусочек пока только один и пополнений к нему не предвидится за нехваткой "моральных сил" после основной работы. В отрывке фигурирует только одна сторона.

"Трофейный"

   Батарея отчаянно маневрировала. Огнем и колесами… Фронт третий день пребывал в движении и нашим дивизионкам всегда было чем заняться. Низкий пыльный силуэт, длинный ствол и шестерка лошадей, вот, в общем, и весь наш портрет в эти дни. Ах да, есть еще «трофейный», о котором речь пойдет позже. Есть еще одно наше богатство. Мы чуть ли не единственная дивизионная батарея фронта, располагающая собственной рацией. Вообще то это роскошь. Рация положена одна на дивизион, а с батареей связь проводная. Это в теории. На практике к нам приезжает запыленный мотоциклист и передает пакет с планшетом стрельбы. Кто и как его составлял – нам не ведомо. Прибываем на позицию, сверяем свое положение с ориентирами, пристреливаемся с отдельных орудий и ждем ракет. По сигналу выпускаем боекомплект в белый свет как в копеечку и рвем когти. Наше счастье, мы не на острие удара. Клин взломал построение фронта где-то южнее, и вся авиация расчищает сейчас ему дорогу. Мы второстепенны, по  нам работает пехота. А потому, если не хочешь, что бы накрыли тебя, маневрируй. «Бей-беги» - старый принцип тех, кому туго. Но долго так продолжаться не может. Зуб даю, скоро про нас вспомнят и подтянут к острию. Наше счастье и наше проклятие в нашей скорости. Счастье – это потому что нас сложно накрыть, проклятье – потому что мы единственные в дивизии, кто способен подняться и пройти за день пол сотни километров. Нас суют везде, где жарко. Калибр универсален. Хочешь – бей танки, нет танков – кроши пехоту. Но избавь нас Бог от авиации. Перед ней мы бессильны. Единственная наша защита – пулемет винтовочного калибра, который лейтенант установил на «трофейном» на самопальной треноге. Он вообще у нас запаслив – наш лейтенант. Да и с юмором мужик. Собственно, «трофейный» - это легкий танк со снятой башней. Полное имя его несколько длиньше, но в документах такие слова не пишут. Добыли мы его честно. Башню ему сняли сами – прямым попаданием снесло. Идея утащить его с нейтралки пришла в голову лейтенанту. Мы тогда прилично техники нажгли, но часть ее противник ночами тягал на свою сторону. Мы препятствовали этому,  как могли, а потом решили, что сами не хуже. Подогнали тягач, позаимствованный на ночь в корпусном полку, и дернули к себе, что поближе стояло. Страху натерпелись, пока трос заводили, но Бог миловал. На следующий день на трофей пришли посмотреть соседи. Заглянул пехотный капитан, хмыкнул, и заявил, что если мы у него по тылам на этой фигне раскатывать будем, то он за своих не ручается. Сначала гранатой угостят, а уж потом разбираться будут, что за хрень и кто ей правит. На наше упоминание о знаках государственной принадлежности капитан поглядел на нас как на детей малых и сообщил, что на заборах «Миру-мир» пишут. Тогда лейтенант взял банку с краской и с невозмутимым видом крупно вывел на лобовом листе неприличное слово. «Так понятно?» - осведомился он у капитана. Капитан согнулся пополам и заверил, что «Маркировка доходчива». Лишь бы не ночью.
   На смену капитану приехало наше начальство. Осмотрев «маркировку» особист скривился и осведомился: «а не могли написать что он (кивок в сторону танка) трофейный?» «Учтем. Поправим» - невозмутимо ответил лейтенант.  «Изобретатели…» - хмыкнул майор и отбыл вместе с особистом. Батарейцы бурно сожалели о загубленной идее, когда лейтенант шел к танку с банкой краски. Через несколько минут возни на броне было начертано тебуемое начальством «трофейный». Но так как прежнюю надпись не стерли, то места под новое слово оставалось не много. Вот с тех пор и катается за нами по фронтовым дорогам ни много, ни мало – «Х…Й трофейный». Прецедентов с неправильным опознанием не наблюдалось, а пехота встречала нас жизнерадостным ржачем. Рассказы про историю создания «маркировки» даже просочились в дивизионную газету, после чего особист категорически потребовал «Убрать», но ком див за нас заступился и негласно помогал снабжать «трофейного» бензином. Собственно сам «трофейный» в документах проходил как «бронированный транспортер боеприпасов на базе легкого танка». В этой роли он и сослужил нам верой и правдой. А на раскисших дорогах вызывал зависть окружающих.

[Konstantin]

  Интересно. Знаете, мне когда-то хотелось написать нечто подобное, но не хватило фантазии и знаний по технике ...

[Nayro]

Интересно. Знаете, мне когда-то хотелось написать нечто подобное, но не хватило фантазии и знаний по технике ...

По факту - мне тоже не хватило. Обрывки, наметки... Ни чего удобоваримого...