Бардовская пеcня

[Alavarus]

Сит, беру на себя ответственность и заявляю что стОит Думаю Вера будет не против

Эх, что бы такое запостить сюда...

Ваша нежность тиха и печальна,
Как забытое озеро в забытом краю...
Ваша нежность доводит меня до отчаянья,
Убивает надежду мою.

Как сказать вам, чтоб вы поверили
В то, что песнь недопетую можно допеть,
Что, бывает, оживает весной засохшее дерево,
Начинает вовсю зеленеть.

Ничего не оставит весна от сомнения,
Душу пламенем яростным испепелив.
Я от нежности вашей погибели жду и спасения :
И изранит пусть, и исцелит.

Я разбитое сердце залью эпоксидкой,
Затяну на разорванных нервах узлы.
Вашей нежности руки повиснут легко и бессильно
В исступлённых объятьях весны.

Опрокинется небо допитою чашей,
Развернутся дороги любви и разлук.
Что ж так смотрит печально нежность тихая ваша,
Как забытое озеро в забытом краю?
Как забытое озеро в забытом краю...

[Alavarus]

Ну и чтобы Сит не считал меня совсем уж незнайкой

Песня - шагом, шагом
Под британским флагом.
Навстречу - пальма пыльная
Плыла издалека;
Меж листами - кровь заката,
Словно к ране там прижата
С растопыренными пальцами рука...


Ты не сетуй, Томми,
О родимом доме;
Бей барабан! Бей барабан!
Эй, Томми, не грусти!
Слева - слава, справа - слава,
Впереди и сзади - слава,
И забытая могила - посреди...


И взвилась рядом
С пулей, со снарядом
Песенка о добрых кобрах
И земных нетопырях,
Об акулах благодарных,
О казармах лучезарных
И о радужных холерных лагерях.

Так нужна ли миру
Киплингова лира?
Бей барабан! Бей барабан!
Эй, Томми, не грусти!
Властью песни быть людьми
Могут даже змеи,
Властью песни из людей
Можно сделать змей.

          * * *
А вот под эту песенку вырос я и теперь успешно ростет моя королева Елизовета

Я леплю   из пластилина,
Пластилин нежней, чем глина.
Я леплю из пластилина
Кукол, клоунов, собак.
Если кукла выйдет плохо -
Назову   её   дурёха,
Если клоун выйдет плохо -
Назову   его   дурак.

Подошли   ко мне два брата.
Подошли   и говорят:
"Разве кукла виновата?
Разве клоун виноват?
Ты их лепишь грубо-вато,
Ты их любишь мало-вато,
Ты сама  и виновата,
А никто не виноват".

Ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля.

Я леплю   из пластилина,
А сама вздыхаю   тяжко,
Я леплю из пластилина,
Приговариваю так:
Если кукла выйдет плохо -
Назову    её... бедняжка,
Если клоун выйдет плохо -
Назову   его... бедняк.

[Alavarus]

И еще мое любимое:

Любви моей ты боялся зря -
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой,
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.

       Ля-ля-ля, ля-ля-ля...

Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме события - страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.

Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.

       Ля-ля-ля, ля-ля-ля...

Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь...
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.

       Ля-ля-ля, ля-ля-ля...

[Великий Сит]

Алаварус, ты что? Я никогда не считал тебя незнайкой...

А кто сумел написать такое посвящение Александру Галичу, знаешь?

Снова в мир весна кинулась,
И я поверить отважился,
Будто время вспять двинулось,
Или только мне кажется?

Словно Бог нажал клавиши
Всех желаний несбыточных -
И я увидел нас, давешних,
Непохожих на нынешних.

Вот идут они, смирные,
И почти во всем первые,
И насчет войны - мирные,
И насчет идей - верные.

И разит от них силою -
Здоровы душой, телом ли,
А я хочу спросить: милые,
Что же вы с собой сделали?

Ведь это ж только вам чудится,
Что все идет, как вам хочется...
А я искал его улицу,
Вспоминал его отчество.

И где его окно светится,
Я готов был ждать месяцы,
Только чтобы с ним встретиться,
Чтобы с ним живым встретиться.

Как же это вы, умные?
Что же это вы, смелые?
Чем же это вы думали,
Что же это вы сделали?

Вы в спокойствии тонете,
Но, когда дурить бросите,
Вы его еще вспомните,
Вы о нем еще спросите.

Только что ж теперь плакаться
И просить о прощении?
В край, куда он отправился,
Едут без возвращения.

Высыхает слез лужица,
Зря роняете слезы вы...
Снова мир волчком кружится
Бело-голубой, розовый.

[Opk]

Уж не Розенбаум ли? Или я ошибаюсь?

[Великий Сит]

Подначиваешь, Орче? Или добросовестно заблуждаешься?

Нет, это, конечно, не Розенбаум - хотя известность этого автора-исполнителя не уступит розенбаумовской; положу-ка я сюда ещё одну его песенку, посвящённую памяти Майка Науменко - авось, и Локи прочтёт...

До скорого, брат, похоже, окончен бой,
Рок-н-ролл отзывает своих солдат домой...
Взамен наших слов другие придут слова,
Пепел наших костров скрыла трава.

До скорого, брат, в реку дважды войти нельзя,
У наших детей уже другие глаза.
Не поднят никем заброшенный зимним днем
Наш флаг из травы с живыми цветами на нем.

Война позади, кто выиграл - не нам решать,
Нам было важнее петь, чем дышать.
Последний снаряд ударил лет шесть назад,
Отчего ж с каждым днем редеет наш отряд...

[Gatty]

Тогда еще одного "Нерозенбаума"

Пооткрыли вновь церквей, будто извиняются
И звонят колокола в ночь то там, то тут,
Только бога нет и нет, ангел не является,
Зря кадилом машет поп и бабушки поют.

А бог оставил нам в наказ старые инструкции,
Почерневший образок, высохший елей,
Ну а сам покинул нас после революции,
И теперь в других краях, где живут светлей.

Мимо кассы, чтоб быстрей, взял портвейн "Таврический",
Возвращаюсь и смотрю, верится с трудом,
Кто-то в черном у дверей смотрит иронически,
Отпираю дверь ключом, приглашаю в дом.

То ль виденье, то ль обман, то ль к беде, то ль к радости,
То ль плевать через плечо, то ли голосить.
Достаю второй стакан, набираюсь храбрости,
Мне так много у него следует спросить.

Я давно другим не лгал, врать вообще не хочется,
Только вот не врать себе во сто крат трудней.
Я   хочу   спросить   у   вас ,  ваше   одиночество ,
Как бы веру сохранить и что  мне  делать с ней.

А еще вопрос такой, каково покойникам,
Отчего маршрут туда день и ночь открыт,
Но в конце не ждет покой с тихим светлым домиком,
Не хранят  меня  глаза  ваших  маргарит.

Я  бы был ужасно рад слышать  ваше  мнение,
Только молча гость сидел, подпивал вино.
Да смотрел программу "Взгляд", депутатов прения,
На часы взглянув зевнул, и вылетел в окно.

И в раскрытое окно ночь глядит загадочно,
Дыры звезд на платье тьмы - драный материал,
Дел, как видно, у него без меня достаточно,
Ну а может он, как я силы утерял,
      Ну а может он, как мы знанье утерял,
             Ну а может он, как мы веру утерял...

А по Вере Матвеевой мемориальную страничку сделаем. Обязательно!
Ал, вперед!!!!  

Сит, а музыка таки не Кукина, мне Кане подтвердил.  


--------------------------------------------------------------------------------

[Ollyagr]

а авторство третьего не может назвать даже сам Великий...

Тогда я круче энтого Великого!
Автор посвящения Виктор Луферов

[Ollyagr]

А мне у "Нерозенбаума" вот это нравится:

Ах, варьете, варьете, шум в голове...
Мы, кажется, встречались где-то? - Наверняка!
Она улыбается всем...Нет...только тебе.
Но как-то не взаправду и очень издалека.

Скорей бы уж полночь, и вот закрыт ресторан.
Домой от табачного смрада, и винных луж
Сегодня ее опять провожал капитан.
По моему, она врет, - он ей совсем не муж.
А дома счет за газ и за свет
И некормленный кот, ей двадцать семь лет,
Она еще не дурна и не ее вина,
Что все время с кем-то и все время одна.
И маленький столик, и прожженный диван.
Он заходил, но был здорово пьян,
Он снова тянет время, кончается год,
А ведь еще пара лет, и - никто не возьмет...

Ах, варьете, варьете, шум в голове...
Мы, кажется, встречались где-то? - Наверняка!
Она улыбается всем...Нет...только тебе.
Но как-то не взаправду и очень издалека.

Ее утро - наш вечер, на метро - пятак.
Это ей - работа, а людям - кабак.
И снова блестки, и снова грим
Для старых красивых женщин и нарядных мужчин.
А ближе к ночи и эти, и те
Станут друг друга искать в темноте.
Но время проходит, и бокал пустой,
Он снова ошибся и ушел с другой.
И она ждала другого, но отправилась с ним,
Быть может потому, что темно или дым.
А утром ошибка, конечно, всплывет,
Ему станет неловко, она уйдет.
Но завтра, быть может, их ждет успех,
Ведь наше варьете открыто для всех.

[Opk]

В.Сит, заблуждаюсь...  Вернее, заблуждался    Макаревича я тоже люблю (то есть его творчество)  

[Великий Сит]

2Оллиагр: каюсь, должен был сам догадаться: рядом со стихотворением Бережкова должно быть и луферовское...

2Гатти: а я и не знал... А кто же тогда написал мелодию к "Иди"

Ну, и ещё одно, "Нерозенбаумовское"... (Гатти, ты ведь с оным  "Нерозенбаумом" вроде бы знакома - поделись личными впечатлениями, а? Все говорят, что это очень хороший и интересный человек, и талантов у него разных не счесть...)

Слишком короток век -
Позади до обидного мало.
Был мороз - не мороз,
Да и зной был - не очень-то зной.
Только с каждой весной
Все острей ощущенье финала
Этой маленькой пьесы,
Что придумана явно не мной.

Это словно в кино,
Где мы в зале и мы на экране -
Всем обещан полет,
И сверкают огни полосы.
Только время пришло,
Отпирая, трезвонят ключами,
И разрушено все,
И со вздохом глядишь на часы.

Кто тут прав, кто не прав,
Я прошу вас: "Не надо, не спорьте",
Слишком короток век -
Не прошел бы за спорами весь.
Мы увидимся все
В позаброшенном аэропорте
При попытке успеть
На когда-то объявленный рейс...

[Alavarus]

Ya toje "Nerozenbauma" l'ubl'u  

Если сто раз с утра все не так,
Если пришла пора сделать шаг,
Если ты одинок - значит, настал твой срок,
И ждет за углом перекресток семи дорог.
Там не найти людей, там нет машин.
Есть только семь путей и ты один.
И как повернуть туда, где светит твоя звезда.
Ты выбираешь раз и навсегда...

Припев:
Перекресток семи дорог, вот и я,
Перекресток семи дорог - жизнь моя,
Пусть загнал я судьбу свою,
Но в каком бы не пел краю,
Все мне кажется я опять на тебе стою.

Сколько минуло лет, сколько дней.
Я прошагал весь свет, проплыл сто морей.
И вроде все как всегда, вот только одна беда:
Все мне кажется, я на нем свернул в никуда.

[Alavarus]

Есть в море закон, он стар как Земля,
Открыт неизвестно где,
Если крысы бегут с корабля -
Быть кораблю в беде.

Крыса всегда крикнет - Беда!
А значит есть шанс на успех.
За это били крыс иногда,
Но при этом не так чтобы всех.

Но боцман решил, поскольку был строг,
Серым устроить бой.
И капитану он дал зарок -
Всех перебить до одной.

И были матросы против сперва,
Но тот свою линию гнул.
И кстати из крыс не ушла ни одна,
Поскольку корабль не тонул.

И поднят парус и поднят флаг,
Kорабль сверкает весь.
И под восторженный шепот зевак,
Уходит в далекий рейс.

И вахтенный крепко держал штурвал,
И волны к корме неслись,
И каждый матрос свое дело знал,
И не было в трюме крыс.

Но сутки прочь и стоять невмочь,
А ночью так тянет лечь.
Никто не слышал как в эту ночь
В трюме открылась течь.

Из тех бы крыс хотя бы одну,
И люди б тогда спаслись.
Но славный корабль пошел ко дну,
Оставшись без верных крыс.

Набей-ка трубку налей вина,
И выпьем браток с тобой,
За тех кто первым кричит беда
Спасая корабль свой.

[Alavarus]

Vopros Situ (i vsem ostalnim), chie eto?

Однажды сэр Исаак Ньютон и леди Пиккадильи,
Накинув на плечи пальто, по саду проходили.
Уже листвы краснела медь, сентябрь кружился в танце,
И вздумали на травку сесть под яблонькой британцы.

Ньютон был по уши влюблен и, сняв парик крахмальный,
Аристократку обнял он рукою гениальной.
Сказала леди: "Ой-ей-ей! Вы настоящий витязь.
Я подарю Вам поцелуй, но Вы сперва женитесь".

От страсти сэр наверняка забыл бы все на свете.
Но тут на счастье Исаака случился жуткий ветер.
В семейной праздности погиб бы гений Альбиона,
Когда бы яблочко - гип-гип! - не стукнуло Ньютона.

Ударом страшным поражен, Ньютон был нем и бледен.
Но так и не признался он в любви коварной леди.
Она ушла, а сэр Ньютон остался без движенья.
Зато потом открыл закон земного притяженья.

Мораль: "Не торопись, мой друг, в делах такого рода.
От заграбастых женских рук спасает нас природа.
И если дама, чуя брешь, тебя обнимет томно,
Ты сразу яблочко поешь и вспомни про Ньютона!"

[Gatty]

Сит, К "И хочешь, не хочешь - иди" музыку написал Валентин Глазанов.

Еще из "Не..."

Хватит о дальнем береге,
Хватит про Новый Свет!
Нет никакой Америки,
Да и Европы нет.

Коль рождены на севере, -
Здесь нам и доживать.
Будем то, что посеяли
Сами и пожинать.

Будем среди людей своих
Близких искать людей,
И хоронить друзей своих,
И поднимать детей.

В кухнях в Москве и Питере
Вновь до зари говорить,
Снова хаять правителей,
Снова себя хвалить.

С кем там опять истерика? -
Время держать ответ.
Нет турецкого берега
И Африки тоже нет!

А нам, бедой не наученым,
Все проводив корабли,
Слушать голос измученной
Странно родной земли.
Тихую песню измученной
Странно родной земли.


******
Раз артист, так с песнею, да с дорогой дальней,
С жизнью интересною, сладкой, ненормальною.
Он для сердца, для души, к нам на праздник позванный,
Раз артист, - а ну, пляши, ты для того и созданный.

А ему не пляшется, он, бедняга, мается
И хозяйке кажется, что артист ломается.
И, шутя, естественно, она скажет: "Знаете,
Видно вы, известные, нас не уважаете.

Так что зря старалися, знаем эти форты!
Вы, видать, зазналися, стали больно гордые.
Понимаем это мы нашим пониманием,
Раз жизнь полна букетами и рукоплесканием.

А за столом - веселие, а за столом - гуляние,
А он уйдет без пения и без "до свидания", -
Тоже номер номером, на эффект рассчитанный,
Знать не только с гонором, но и не воспитанный.

А жизнь полна вокзалами, номерами бедными,
И лицо усталое и без грима бледное.
И в полночном поезде плакать так захочется
От своей бездомности и от одиночества.