"Молодость. Доблесть. Вандея. Дон"

[Gatty]

Методом "народной стройки" на форуме создается раздел, посвященный белому движению.
Все желающие и сочувствующие могут присылать стихи, на их взгляд, отвечающие теме.
В интервале от классики до своих собственных.
Уже есть "Лебединый стан" Марины Цветаевой и подборка  Юрия Борисова.

[Gatty]

Высоцкий
В куски
Разлетелася корона,
Нет державы, нету трона, -
Жизнь, Россия и законы -
Все к чертям!
И мы  -
Словно загнанные в норы,
Словно пойманные воры, -
Только - кровь одна с позором
Пополам.

И нам
Ни черта не разобраться,
С кем порвать и с кем остаться,
Кто за нас, кого бояться,
Где пути, куда податься, -
Не понять!
Где дух? Где честь? Где стыд?!
Где свои, а где чужие,
Как до этого дожили,
Неужели на Россию
Нам плевать?!

Позор
Всем, кому покой дороже,
Всем, кого сомненье гложет -
Может он или не может
Убивать!
Сигнал!
И по-волчьи, и по-бычьи,
И - как коршун на добычу, -
Только воронов покличем
Пировать.

Эй, вы!
Где былая ваша твердость?
Где былая ваша гордость?
Отдыхать сегодня  -  подлость!
Пистолет сжимает твердая рука.
Конец! Всему конец!
Все разбилось, поломалось, -
Нам осталось только малость -
Только выстрелить в висок иль во врага.
1965

[Alavarus]

Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.

Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.

Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,

Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.

Геогий Иванов

[Gatty]

Это стихотворение молва приписывает Гумилеву, якобы написавшему его в тюрьме перед казнью. Скорее всего, это красивая легенда, тем более, что строй стиха довольно сильно отличается от гумилевского.

В час вечерний, час заката
Колесницею крылатой
Наплывает Петроград,
И горит над медным диском
Ангел твой над обелиском,
Словно солнца светлый брат.

Я не плачу, я спокоен,
Я моряк, поэт и воин,
Не поддамся палачу.
Пусть клеймят клеймом позорным,
Знаю, сгустком крови черным
За свободу я плачу.
За стихи и за отвагу,
За поэмы и за шпагу.

И сегодня город мой,
В час вечерний, час заката
Колесницею крылатой
Унесет меня домой...

[Gatty]

Розенбаум

Среди ночи грудь заныла,
                        среди ночи.
Слышен крик: "Пошто ж ты, милый,
                                саблю точишь?"
Шесть годов с тех пор минуло,
                             семь раз ранен,
Градом било, ветром дуло,
                         что с ним станет!

Среди ночи он проснулся,
                        среди ночи.
Сел на лавке, потянулся,
                        спать не хочет.
Рюмку водки опрокинул -
                     полегчало.
Завтра снова мчаться клином
                           в бой на чалом.

Эй, хорунжий, ты, брат, нужен,
Воронье над Русью кружит,
                         ох, и каркает!
Туча чёрная на красном
Купола сожрала Спаса, злато жаркое.
Эй, хорунжий! Зря, брат, тужишь,
Чалый твой пойдёт по лужам
                          да по рытвинам,
Пронесёт через канавы,
Пролетит по росным травам.
                          Спой молитву нам.

Спой молитву, кучерявый,
                        спой молитву нам,
Протащи её дубравой
                   шашкой-бритвою.
Пусть подхватят наши бабы
                         строки вещие,
Укрепи надёжей слабых,
                      клином - трещину.

Среди ночи он проснулся,
                        среди ночи.
Сбил цигарку, затянулся
                       что есть мочи.
Посмотрел кругом,
                 глаза, как кот, прищурил
И плечами передернул -
                      знает пулю!..

Среди ночи он проснулся,
                        среди ночи...
На икону обернулся,
                   как на дочерь.
Снял шинель с печи, накинул,
                            дверью хлопнул
И к коню на двор, как сгинул,
                             будто проклял.

[Gatty]

Еще Георгий Иванов. Из эмигрантского

Все чаще эти объявленья:
Однополчане и семья
Вновь выражают сожаленья...
"Сегодня ты, а завтра я!"

Мы вымираем по порядку -
Кто поутру, кто вечерком
И на кладбищенскую грядку
Ложимся, ровненько, рядком.

Невероятно до смешного:
Был целый мир - и нет его.

Вдруг - ни похода ледяного,
Ни капитана Иванова,
Ну, абсолютно ничего!

***
Зима идет своим порядком -
Опять снежок. Еще должок.
И гадко в этом мире гадком
Жевать вчерашний пирожок.

И в этом мире слишком узком,
Где все потеря и урон
Считать себя, с чего-то, русским,
Читать стихи, считать ворон.

Разнежась, радоваться маю,
Когда растаяла зима...
О, Господи, не понимаю,
Как все мы, не сойдя с ума,

Встаем-ложимся, щеки бреем,
Гуляем или пьем-едим,
О прошлом-будущем жалеем,
А душу все не продадим.

Вот эту вянущую душку -
За гривенник, копейку, грош.
Дороговато?- За полушку.
Бери бесплатно!- Не берешь?

***
Нет в России даже дорогих могил,
Может быть и были - только я забыл.

Нету Петербурга, Киева, Москвы -
Может быть и были, да забыл, увы.

Ни границ не знаю, ни морей, ни рек,
Знаю - там остался русский человек.

Русский он по сердцу, русский по уму,
Если я с ним встречусь, я его пойму.

Сразу, с полуслова... И тогда начну
Различать в тумане и его страну.

***
Овеянный тускнеющею славой,
В кольце святош, кретинов и пройдох,
Не изнемог в бою Орел Двуглавый,
А жутко, унизительно издох.

Один сказал с усмешкою: "дождался!"
Другой заплакал: "Господи, прости..."
А чучела никто не догадался
В изгнанье, как в могилу, унести.

***
Эмалевый крестик в петлице
И серой тужурки сукно...
Какие печальные лица
И как это было давно.

Какие прекрасные лица
И как безнадежно бледны -
Наследник, императрица,
Четыре великих княжны...

[Gatty]

Юрий Борисов.
(Это, пожалуй, наиболее известная его вещь)

Все теперь против нас, будто мы креста не носили
Будто  аспиды  мы бусурманской крови
Даже места нам нет в ошалевшей от боли России
И Господь нас не слышит, зови-не зови

Вот уж год мы не спим, под мундирами прячем обиды
Ждем холопскую пулю пониже петлиц
Вот уж год как Тобольск отзвонил по Царю панихиды
И предали анафеме души убийц

Им не Бог и не Царь, им не Суд и не совесть
Все им "Тюрьмы долой" да "Пожар до небес"
И судьба нам читать эту страшную повесть
В воспаленных глазах матерей и невест

И глядят они долго нам вслед в молчаливом укоре
Как покинутый дом на дорогу из тьмы
Отступать дальше некуда - дальше Японское море
Здесь кончается наша Россия и мы

В красном Питере кружится, бесится белая вьюга
Белый иней на стенах московских церквей
В черном небе ни радости нет, ни испуга
Только скорбь Божьей Матери по России моей

[Rodent]

Тихонов

ПЕРЕКОП

Катятся звезды, к алмазу алмаз,
В кипарисовых рощах ветер затих,
Винтовка, подсумок, противогаз
И хлеба - фунт на троих.

Тонким кружевом голубым
Туман обвил виноградный сад.
Четвертый год мы ночей не спим,
Нас голод глодал, и огонь, и дым,
Но приказу верен солдат.

"Красным полкам -
За капканом капкан..."
...Захлебнулся штык, приклад пополам,
На шее свищет аркан.

За море, за горы, за звезды спор,
Каждый шаг - наш и не наш,
Волкодавы крылатые бросились с гор,
Живыми мостами мостят Сиваш!

Но мертвые, прежде чем упасть,
Делают шаг вперед -
Не гранате, не пуле сегодня власть,
И не нам отступать черед.

За нами ведь дети без глаз, без ног,
Дети большой беды;
За нами - города на обломках дорог,
Где ни хлеба, ни огня, ни воды.

За горами же солнце, и отдых, и рай,
Пусть это мираж - все равно!
Когда тысячи крикнули слово: "Отдай!" -
Урагана сильней оно.

И когда луна за облака
Покатилась, как рыбий глаз,
По сломанным рыжим от крови штыкам
Солнце сошло на нас.

Дельфины играли вдали,
Чаек качал простор,
И длинные серые корабли
Поворачивали на Босфор.

Мы легли под деревья, под камни, в траву,
Мы ждали, что сон придет,
Первый раз не в крови и не наяву,
Первый раз на четвертый год...

Нам снилось, если сто лет прожить -
Того но увидят глаза,
Но об этом нельзя ни песен сложить,
Ни просто так рассказать!

[Пророк]

Романс генерала Черноты
А. Розенбаум

Опять я один в постели полусонной,
Во тьме ночной лишь стук ночных копыт.
Давно лежит на золотых погонах
Паpижских улиц вековая пыль.

Блестящие тускнеют офицеpы,
Как говоpится, Боже, даждь нам днесь.
Уже не так изысканны манеpы -
Остались только выпpавка да честь.
Остались только выпpавка да честь.

Я жив, мой дpуг, покоен и свободен,
Hо стал мне часто сниться стpанный сон:
Hа водопой по василькам уводит
Седой денщик коня за гоpизонт.

Осенним утpом псовая охота.
Боpзые стелют, доезжачих кpик.
Густой туман спустился на болота,
Где ждут своих тетёpок глухаpи.

Кто мы с тобой здесь на самом деле?
Один вопpос, и лишь один ответ:
Mon cher ami, мы здесь с тобой Мишели,
Здесь нет Отечества и отчеств тоже нет.

Hе пpивыкать до пеpвой кpови дpаться,
Когда пpобьют в последний pаз часы...
Hо, господа, как хочется стpеляться
Сpеди беpёзок сpедней полосы.

[Svetlada]

Вообще- то это песня группы "Белая гвардия"

Посвящение Колчаку.

Ещё не сорваны погоны,
И не расстреляны полки.
Ещё не красным, а зелёным
Восходит поле у реки.
Им лет не много и не мало,
Но их судьба предрешена:
Они ещё не генералы,
И не проиграна война.
У них в запасе миг короткий
Для бурной славы и побед.
Сентиментальные красотки
Им восхищенно смотрят в след.
А на парадах триумфальных
Их ждут награды и чины,
Но эти сцены так фатальны,
А эти лица так бледны.


Горят фамильные альбомы
В каминах жарких на углях.
От стен Ипатьевского дома
Уже накатывает страх.
Уже сошел с небес миссия
И помыслы его чисты.
Свой тяжкий крест несёт Россия,
Считая свежие кресты.
Вчера изысканные франты,
Сегодня рыцари войны.
Они ещё не эмигранты,
Они ещё её сыны.
Но жизнь прошла, как не бывала
И не оставила следа.
На горизонте догорала
Их путеводная звезда.


Последний выстрел с сердцем скрещен,
Не умолим прощальный взгляд,
Но дневники любивших женщин
Их для потомков воскресят.
Ах, боже мой, чтоб с нами было,
Когда бы это всё не зря,
Когда бы разум не затмила
На башне красная заря.

Припев:
Кровавая, хмельная
Хоть пой, хоть волком вой
Страна моя родная
Ах, что ж ты делаешь со мной?

[Rodent]

Ловкий ты и хитрый ты,
Остроглазый черт.
Архалук твой вытертый
О коня истерт.
На плечах от споротых
Полосы погон.
Не осилил спора ты
Лишь на перегон.
И дичал все более
И несли враги
По степям Монголии,
До слепой Урги.
Гор песчаных рыжики,
Зноя каменок.
О колено ижевский
Поломал клинок.
Но его не выбили
Из беспутных рук.
По дорогам гибели
Мы гуляли, друг!
Раскаленный добела
Отзвенел песок.
Видно время пробило
Раздробить висок.
Вольный ветер клонится
Замести тропу.
Отгуляла конница
В золотом степу.


А. Несмелов

[Пророк]

А как насчет совсем уж классики?

Как на грозный Терек выгнали казаки,
выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
И покрылось поле и покрылся берег,
сотнями порубленных, пострелянных людей.

Припев:
 Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить
 Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить
 С нашим атаманом не приходится тужить.

Атаман наш знает кого выбирает,
"Эскадрон по коням", да забыли про меня.
Им осталась воля да казачья доля,
мне осталась пыльная, горючая земля.

 Припев

А первая пуля, а первая пуля,
а первая пуля в ногу ранила коня.
А вторая пуля, а вторая пуля,
а вторая пуля в сердце ранила меня.

 Припев

Жинка погорюет, выйдет за другого.
За мого товарища, забудет про меня.
Жалко только волюшки во широком полюшке,
жалко сабли вострой да буланного коня.

 Припев:

(Пела обычно Бичевская, но слова "народные")

[Ars]

Андрей Валентинов

К Байкалу, сквозь дебри, уходят колонны,
Мелькают вдали то изба, то погост.
И снег оседает на наших погонах
Цепочкой нежданных серебряных звезд.

"Мы будем в Иркутске!" - сказал вчера Каппель,
И мы прохрипели три раза "Ура!",
Да только нога разболелаь некстати,
И холод, считай, минус тридцать с утра.

Стоят одиноко дорожные вехи,
Лишь сосны кивают солдатам в пути.
Кто там в Нижнеудинске? Наши ли? Чехи?
Как встретят? А хватит ли силы дойти?

Сегодня сказали, Колчак арестован.
За понюшку продал Иуда-Жанен.
Похоже, всем нам общих крест уготован,
Ведь черных гусар не берут они в плен.

От роты остался пустяк - только двое,
Сто десять штыков - наш отчаянный полк.
В промерзлой земле мы могилы не роем,
Друзья нам простят, что не отдали долг.

А вспомнит ли кто-то, как мы замерзали,
Как гибли в проклятом таежном кольце?
А ночью все снятся знакомые дали,
И мама встречает на старом крыльце...

[Ippolita]

Владимир Смоленский.

***
Над Черным морем, над белым Крымом
Летела слава России дымом.

Над голубыми полями клевера
Летели горе и гибель с севера.

Летели русские пули градом,
Убили друга со мною рядом,

И Ангел плакал над мертвым ангелом...
Мы уходили за море с Врангелем.

***
Я знаю, Россия погибла
И я вместе с нею погиб -
Из мрака, из злобы, из гибла
В последнюю гибель загиб.

Но верю, Россия осталась
В страданье, в мечтах и в крови,
Душа, ты сто крат умирала
И вновь воскресала в любви!

Я вижу, крылами блистая,
В мансарде парижской моей,
Сияя, проносится стая
Российских моих лебедей.

И верю, предвечное Слово,
Страдающий, изгнанный Спас
Любовно глядит и сурово
На руку, что пишет сейчас.

Недаром сквозь страхи земные,
В уже безысходной тоске,
Я сильную руку Росии
Держу в моей слоюой руке.
1955

***
Не надо о России говорить -
Не время, слишком поздно или рано...
У каждого из нас есть в сердце рана,
И кровь из раны не остановить.

Не жалуйся, не плачь, прижми к груди
Ладонь, чтоб рана медленней сочилась,
Любви не предавай, терпи и жди,
Покамест сердце не остановилось.

Мы можем только донести любовь...
И слаб герой, который в муке стонет.
И так чиста осчащаяся кровь
На медленно хладеющей ладони.

[Кейди]

Помню горечь соленого ветра,
Перегруженный крен корабля;
Полосою синего фетра
Исчезала в тумане земля;
Но ни криков, ни стонов, ни жалоб,
Ни протянутых к берегу рук
- Тишина переполненных палуб
Напряглась, как натянутый лук,
Напряглась и такою осталась
Тетива наших душ навсегда.
Черной пропастью мне показалась
За бортом голубая вода.
И, прощаясь с Россией навеки,
Я постиг, я запомнил навек
неподвижность толпы на спардеке,
Эти слезы у дрогнувших век.

     Крым

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня.
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо -
Покраснела чуть вода...
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

Н. Туроверов