Военная, политическая и историческая проблематика в России и вокруг - XLXXVIII

[Gustav Erve]

(продолжение)
Дешёвые угрозы
Но эти усилия не мешают организациям, таким как ИГ [ТОЗРФ] или аль-Каиде, устраивать или вдохновлять теракты на Западе. Они недороги, и по данным исследования Норвежского Оборонного НИИ на 2015, более 90 процентов джихадистских ячеек в Европе в период между 1994 и 2013 годами были самообеспечивающимися, обычно за счет сбережений участников, социальные выплат, займов или доходов от мелких преступлений. Например, террористы, которые осуществили теракт в январе 2015 года против журнала Charlie hebdo были мелкими преступниками, которых познакомили в тюрьме общие обвинительные приговоры. Как сообщается, один из них, Шари Куачи, получил 20000 долларов от радикального проповедника в Йемене семь лет назад, но Куачи и Хеллип, вероятно, потратили деньги, когда приступили к планированию операции. Вместо этого, мужчины добыли средства для атаки, получая мошеннические кредиты, продажей контрафактных кроссовок, и наркоторговлей. Этим они добыли денег гораздо больше. чем им было нужно – одни займы дали около 40000 долларов.
Вышеупомянутое норвежское исследование также показало, что около 40 процентов джихадистских групп в Европе между 1994 и 2013 годами частично снабжались путём совершения мелких преступлений. Этот показатель только вырос, поскольку всё больше и больше преступников присоединялось к ИГ [ТОЗРФ]. Согласно данным немецкой полиции из 669 граждан Германии, воюющих за Халифат, о которых она знает, две трети фигурировали в полицейских отчётах, а ещё треть – имела приговоры. Алан Гриньяр, уполномоченный бельгийской полиции, описывал ИГ [ТОЗРФ] как «своего рода супер-банду».
Личные деньги являются ещё одним важным источником для иностранных боевиков, направляющихся в зоны конфликтов, такие как Ирак и Сирия. Отправка в  Сирию через территорию Турции, это популярное место отдыха для многих европейцев, стоит дёшево - в большинстве случаев, меньше, чем 1000 долларов за бюджетный билет на самолёт и поездки в аэропорт. Для оплаты своих путешествий, многие джихадисты использовали собственные сбережения и социальные выплаты или небольшие кредиты, а другие занимали деньги у своих друзей или семьи. В одном случае, молодой человек в Великобритании, надеявшийся отправиться в Сирию, убедил свою мать, что ему нужны деньги на  новый ноутбук; в другом случае, в Германии, предлогом  была школьная экскурсия. Даже самые изощрённые методы нахождения денег в мировой финансовой систему, не обнаружат таких сделок.
Более того, в отличие от аль-Каиды, пытающейся убедить своих сторонников делать бомбы на дому, халифат, больше, чем другие террористические группы, понимает, что для террора не нужны ни взрывчатка, ни особый профессионализм, ни деньги. «Если вы можете убить неверных американцев или европейцев», заявлял в 2014 году пресс-секретарь халифата Абу Мухаммед аль-Аднани (позже убитый) своим западным сторонникам, «положитесь на Аллаха и убивайте их так, как вы можете: разбивайте им головы камнями или режьте ножом или давите машиной или сбрасывайте вниз или удушайте их или отравляйте».
Эта инструкция вдохновила многие опустошительные теракты прошлых лет. Летом 2016 года 16-летний подросток атаковал пассажиров немецкой электрички с топором наперевес, а во Франции двое мужчин обезглавили 85-летнего католического священника с помощью ножей. Террористы также используют автомобили, они попытались два раза в 2014 году въехать на автомобилях в толпу на французские рождественские ярмарки. В июле 2016 года от грузовика погибли 86 человек во время празднования дня взятия Бастилии в Ницце, и позже в том же году, грузовик въехал в рождественскую ярмарку в Берлине, погибло 12 человек. И в марте 2017 года, возле здания парламента в Лондоне, злоумышленник въехал на своём автомобиле в толпу, а затем ударил полицейского. Ни одна из этих атак не стоила более 300 долларов - стоимости аренды грузовика в Ницце. Большинство из них ничего не стоило вообще.

(продолжение следует)

[Gustav Erve]

(окончание следует)
Не кладите деньги в банк
После более чем пятнадцатилетней войны с финансированием терроризма политики должны признать недостатки нынешнего подхода. Финансовые инструменты не могут остановить ни одиночек, атакующих людские скопления автомобилями, ни много сделать, когда группы вроде халифата захватывают большие территории и оттуда получают большую часть своих прибылей. Политикам нужно признаться, что война с финансированием терроризма, шедшая с 2001 года, часто была дорогой и контрпродуктивной, причинила ущерб множеству невинных людей и предприятий и не ослабила значительно возможности террористических групп. Если правительства найдут способы, чтобы устроить революцию своём информационном обмене с финансистами, то большинство действующих процедур для выявления подозрительных сделок будет продолжать быть несколько более эффективными, чем нынешние дорогие упражнения.
Вместо того, чтобы делегировать эту миссию министерствам финансов, которые делают чрезмерный акцент на банковский сектор, правительства должны включать тот сектор в более широкие контекст политических, дипломатических и военных решений. Иногда действия, направленные на противодействие финансированию терроризма могут включать в себя финансовую систему, но в других случаях правительства должны использовать вместо этого армию и полицию. В январе 2016 года, например, американские военные бомбили склады халифата, уничтожив военного имущества на десятки миллионов долларов - больше, чем вся международная финансовая система с момента образования халифата.
Наконец, методы противодействия финансированию терроризма должны применяться с учётом организации и местности. Террористы накапливают деньги тысячами разных путей, но правительства склонны использовать небольшое число контртеррористических инструментов. Удушение финансирования террористов в Брюсселе будет отличаться от удушения финансирования террористов в Ракке. В Брюсселе это будет требовать борьбы с оргпреступностью и мелким криминалом; в Ракке – бомбёжки НПЗ и складов. Вместо проталкивания резолюций в Совбезе ООН, правительствам следует принять более прагматический и таргетированный подход для лишения террористов их денег. После того, как были потрачены пятнадцать лет и миллиарды долларов без особого положительного эффекта, настало время применить новую стратегию.

[Gustav Erve]

Заканчиваю вкладку своих переводов из июльско-августовского номера Fpreign Affairs
ПОЛЕМИКА ПО ИРАНУ (Foreign Affairs, July/August 2017)
Насколько глубоко иранское государство: битва за место преемника Хаменени
Алекс Ватанка (Senior Fellow at the Middle East Institute and the author of the forthcoming book The Making of Iranian Foreign Policy)
Санам Вакиль и Хосейн Рассам
Реформисты наносят ответный удар
Алекс Ватанка

В статье «Следующий иранский верховный лидер» (в номере за май-июнь 2017 года) Санам Вакиль и Хосейн Рассам согласились с утверждением, что смерть иранского верховного руководителя Али Хаменеи будет переломным моментом для Исламской Республики. Они правы, говоря, что Хаменеи отчаянно желает плавного перехода власти и настаивает на её передаче в руки такого человека, который близок к нему лично и идеологически, как только рахбар умрёт.
Но Вакиль и Рассам ошибаются, когда говорят, что «глубокое государство» – определяемое ими как «сложная структура, состоящая из органов безопасности, разведки и экономических элементов, составленная из винтиков, беззаветно ему преданных», будет «часовым Исламской Республики и через долгое время после его смерти». Проблема этого аргумента заключается в том, что он делает «глубокое государство» непобедимым, а тех деятелей режима, которые стремятся к реформам, включая президента Ирана Хасана Роухани и его окружение, очень мало что смогут сделать. На деле же реформисты рассматривают уход Хаменеи как золотую возможность для того, чтобы направить режим в другую сторону, и они уже готовятся к битве.
История колебаний
Даже если Вакиль и Раасам говорят насчёт этого двусмысленно, то в любом случае иранское глубокое государство можно может быть суммировано одной аббревиатурой: КСИР (Корпус Стражей Исламской Революции). Каким бы сильным и разветвлённым он ни был – включая не только военно-промышленный комплекс, но и СМИ и три отдельных разведслужбы – он всё равно осознаёт предел своей власти.
Это потому что КСИР лишь одна из трёх опор Исламской Республики, наряду с аппаратом рахбара и президентом. Хотя верховный руководитель и КСИР контролируют бОльшую часть иранской внешней и внутренней политики, из этих трёх опор меньше всего политически значим именно КСИР. Предшественник Хаменеи, аятолла Рухолла Хомейни требовал аполитичности вооружённых сил, говоря: «Революция принадлежит всей нации». Даже Хаменен, приблизивший к себе Корпус, придерживается этого завета. В своём коммюнике от октября 2016 года он запретил разведке, военным и органам безопасности вмешиваться в выборы. В политическом лабиринте Исламской Республике ни одна фракция не обладает монополией на власть.
Конечно, Корпус имеет продолжительные взаимоотношения с другими центрами силы, постоянно сопротивляясь попыткам маргинализировать его. В первый раз они схватились с президентом Али Акбаром Хашеми Рафсанджани в конце 1980-х годов, когда тот неудачно попытался влить КСИР в иранскую регулярную армию. Сегодня Корпус снова борется за сохранение своего статуса. Но в то же время они враждуют с Роухани, который после смерти в январе 2017 года Рафсанджани, стал лидером неформальной политической сети, которая всегда была частью Исламской Республики, отдельной от КСИР. В Тегеране их обычно называют «технократами».
(продолжение следует)

[Gustav Erve]

(продолжение)
В частности, взаимные обвинения КСИР и «технократов» вытекают из их разнящихся жизненных путей и взглядов на мир. Корпус возглавляется людьми, которые в 20-летнем возрасте присоединились к движению Хомейни и надели первыми униформу Корпуса Стражей Исламской Революции. Большинство из них составляют выходцы из сельской или городской бедноты, а известность к ним пришла в годы Ирано-Иракской войны, когда они смогли отбросить иракскую армию в годы слабости постреволюционного Ирана. Технократы тоже были в молодости исламскими революционерами, но вместо того, чтобы надеть военную униформу они предпочли занять гражданские посты. Им не нужно было выбираться из нищеты, поскольку они были родом из среднего класса. Многие из них учились в западных университетах.
Обе группы появились в хаосе, воцарившемся разу после революции 1979 года, но сделали разные выводы из этих уроков истории. Министры в Тегеране, технократы в первую голову усвоили то, что фанатизм – например, сокращающий торговлю с другими державами -  может очень быстро привести к международной изоляции и повредить экономике. А КСИР-овцы обнаружили, что фанатизм незаменим для мобилизации неопределённой людской базы для защиты их интересов, сперва на полях сражений с Сддамом Хуссейном, а потом – и на внутреннем фронте. Сейчас технократы и руководители КСИР имеют разные взгляды на пути реформ. Первые выступают за возвращение Ирана в глобальную экономику, а вторые опасаются, что проникновение западного капитала поставит под угрозу их экономические интересы.
Поскольку они являются бенефициарами нынешнего политического режима, как в политической, так и в экономической сфере, руководители КСИР имеют все причины, чтобы противостоять реформам. Так, после избрания Роухани в 2013 году, КСИР быстро мобилизовал своих сторонников. Когда Джавад Зариф, министр иностранных дел в правительстве Роухани, подписал сделку Иран-атом в 2015 году, то контролируемые Корпусом медиа изображали его как фальшивого революционера, упирая на то, что он стажировался в Денверском Университете в то время, когда будущие вожди КСИР были в окопах, воевали с Саддамом. Они также не упускали ни единой возможности изобразить Биджана Зангенеха, министра по нефтедобыче в правительстве Роухани, пытавшегося допустить западных инвесторов в иранский нефтегазовый сектор экономики, как предателя.
Но действия КСИР по защите своих интересов не означают их полного отказа от реформ правительства Роухани; генералы понимают, что зависят от Роухани в деле управления государственной машиной. После того, как Роухани стал президентом, Корпус начал новый раунд игры в «ты мне, я тебе». Их официальный бюджет увеличился, и они стали вмешиваться в дела Ирака и Сирии, но в то же время, президент попытался убедить генералов уменьшить их внутриполитический и экономический вес. Например, Роухани использовал сделку Иран-атом для торговли с генералами: он убедил их держаться от политики подальше в обмен на долю от появившихся новых экономических возможностей. Политическое танго продолжается, но Роухани, несомненно, ослабил проникновение Корпуса в государственный аппарат.
Несмотря на затаённое недоброжелательство, все фракции сохраняют самоконтроль, понимая, что разрушение политического порядка может положить конец существованию Исламской Республики в целом. Желание сохранить Республику в целости может подтолкнуть генералов КСИР к компромиссу по вопросу следующего рахбара.

(продолжение следует)

[Gustav Erve]

(продолжение)
В то же время, Вакиль и Рассам недооценивают силу Роухани и возглавляемых им умеренных реформаторов; технократы вовсе не праздно взирают на действия КСИР по концентрации власти. После неудачной попытки получить контроль над Корпусом, Роухани перешёл к грубым обвинениям. «Если вы соберёте разведку, деньги, оружие, инвестиции, спецслужбы в одни руки, то сам Салман очень быстро станет коррупционером», сказал Рафсанджани в своей речи 2014 года, обращаясь к образу первого перса-мусульманина. А насчёт экономический действий КСИР он сказал, что «То что раньше делалось тайно, сейчас делается при свете дня». Это высказывание разозлило командиров КСИР. Мохаммед Али Джафари, командующий Корпусом, обвинил президента в том, что он ведёт пропаганду, подрывающую революционные устои государства.
Роухани также обладает тем качеством, которых нет у КСИР и верховного руководителя: он выбран народом. В конце концов, президент вынужден реагировать на результаты выборов. И в отличие от ориентированных на безопасность КСИР-овцев, Роухани и его технократы могут говорить о социально-экономических проблемах сегодняшнего Ирана, от занятости и деградации окружающей среды до драконовских социальных законов. Народное мнение значит очень много даже в авторитарных странах, а в Иране технократы весьма близки к чаяниям народным. [Выделено переводчиком. Первая часть предложения вполне верна, а вот насчёт второй можно лишь процитировать Булгакова: «А, ну-ну, - ответил на это Коровьев» - примечание переводчика]
Хаменеи в затруднительном положении
Ни единый анализ борьбы за власть в Иране не обходился принятия во внимание Хаменеи. Вакиль и Рассам проделали отличную работу, проследив концентрацию власти в руках рахбара после 1989 года. Как они отметили, Хаменеи институционализировал должность рахбара, путём, которым не ходил его предшественник, и расширил его аппарат. Но Хаменеи сделал это не по своей воле, а из необходимости. Он нуждается в хорошо смазанном аппарате для компенсации того факта, что у него отсутствует огромный авторитет Хомейни. Последнему для мобилизации своих сторонников хватало одного микрофона, Хаменеи же такой роскоши лишён.
Конечно, Вакиль и Рассам переоценили способности Хаменеи ускорять ход событий. Ничего не стоит их утверждение, что конституционные перемены, приведшие к созданию Совета Целесообразности, предназначенный быть главным арбитром режима, куда подбирает людей лично рахбар, были задуманы Хаменеи даже до избрания его верховным руководителем. Такая идея витала в воздухе с начала 1980-х годов. Хаменеи получил больше всех прибыли от конституционной реформы 1989 года, но он не был её инициатором.
Чтобы укрепить свои позиции Хаменеи пошёл на альянс с КСИР. В 1990-х годах, когда технократы экспериментировали с экономическими реформами, Хамение и Корпус укрепляли свою власть. В конце 1990-х годов, как утверждают Вакиль и Рассам, верхушка КСИР открыто угрожала президенту Мохаммеду Хатами, если тот не разберётся со студенческими протестами. Но вопреки утверждениям авторов, это показало не  столько  силу КСИР, сколько глубокую зависимость их отношений с Хаменеи. Хаменеи нуждался в грубой силе Корпуса, а последнему требовался религиозный покров для прикрытия своих акций.
Хаменеи и КСИР также показали себя способными к политическим просчётам. Рассмотрим их кратковременный альянс с бывшим президентом Махмудом Ахмадинеджадом. Некогда любимец Хаменеи и Корпуса, этот ультраправый политик решил идти своим путём, всё более отдаляясь от духовенства. Это оказалось для него роковым решением. В апреле 2017 года Совет Стражей, который рассматривает кандидатов на избираемые должности, не разрешил Ахмадинеджаду выдвигаться на пост президента. Всё, что смог на это ответить Ахмадинеджада – покритиковать эзоповым языком Хаменеи и его КСИР-овских союзников.
Что же всё это значит для процесса избрания следующего рахбара? Учитывая история внутренней борьбы за власть, Хаменеи, возможно, поймёт, что КСИР неспособен обеспечить плавную передачу власти. Ахмадинеджа и его присные могут быть маргинализованы без колебания основ существующего режима, но вот с Роухани и технократами, ныне формирующими правительство, с одними из столпов режима, этот номер не пройдёт. Как один из революционеров 1979 года, Хаменеи был свидетелем краха вооружённых сил шаха, и он понимает, что одними только штыками невозможно сохранить режим у власти.
Между тем, режим сейчас гораздо менее монолитен, чем это было в 1989 году, когда в последний раз избирали рахбара. Нет столь высоких фигур, которые могли бы контролировать процесс, как тогда делал Рафсанджани. Другими словами, весьма вероятен прорыв раздражения наружу и поэтому исход этих выборов труднопредсказуем. Что до Совета Экспертов, выбирающего рахбара, то это учреждение скорее проштампует консенсус элит, чем он будет влиять на само решение.
Да, конечно, КСИР сейчас стал сильнее, чем был, и они видят Роухани и технократов как агентов влияния Запада. Но они не настолько дерзки, как предполагается, чтобы протолкнуть своего кандидата на пост рахбар без того, чтобы это деяние не вызвало глубокого разлада режима. Прежде всего они, Хомейни и Корпус, не знают, с какой степень упорства будет сражаться технократическая фракция. Но они знают точно, чего они не хотят: неудачной передачи власти, которая выведет людей на улицы. На данный момент этот страх должен удерживать каждую группировку от навязывания своего кандидата.

(продолжение следует)

[Gustav Erve]

(продолжение)

ОТВЕТ ВАКИЛЯ И РАССАМА
Алекс Ватанка прав, когда говорит, что не нужно недооценивать «команду реформистов», возглавляемых президентом Роухани, в грядущей битве за место рахбара.  Пытающиеся изменить Иран изнутри «ревизионисты», как их называют иранские «ястребы», действительно бросают вызов стабильности режима. Фракция всё ещё сохраняет относительную легитимность, как верно пишет Ватанка, и представляет значительную угрозу иранскому «глубокому государству». Но именно поэтому «глубокое государство» активно стремится проверить силу Роухани и его технократической команды в преддверии смерти Хаменеи.
Конечно, «глубокое государство» не является непобедимым, и оно имеет немало промахов, как правильно отмечает Ватанка. Эти ошибки – следствие реакционных и эволюционных процессов, создавших «глубокое государство»; оно вовсе не является организованным заговором с конкретной датой и конкретной целью. Прежде всего, «глубокое государство» стремится сохранить революционную сущность Республики, и потому его организация и способности к действию усилились как реакция на то, что они видят как «внутреннюю угрозу».
Ватанка ошибается, когда ограничивает «глубокое государство» одним лишь Корпусом Стражей Иранской Революции. Как мы писали в нашей статье, это «сложная структура, состоящая из органов безопасности, разведки и экономических элементов». Хотя КСИР и является важной опорой данной структуры, «глубокое государство» содержит целый ряд других важных учреждений, включая разведслужбы и службы безопасности, суды, религиозную бюрократию, благотворительные фонды, различные частные лица, и даже канцелярию рахбара.
Под крылом Хаменени эти структуры стали более сильными, чем избираемый президент и парламент. Аппарат Хаменеи утверждает министра иностранных дел, главу национальной разведки, министра внутренних дел, министра обороны до того, как это сделает парламент. (Это касается даже иранских послов в Ираке, Афганистане и Сирии). А разведка КСИР может арестовывать граждан Ирана и лиц с двойным гражданством даже без контроля со стороны исполнительной власти.
Более того, «глубокое государство» имеет монополию не только на насилие, но и на благосостояние. Большая часть иранской экономики эффективно контролируется государством, не ограничиваясь официально принадлежащими государству предприятиями, но также и получастными-полугосударственными предприятиями, тесно связанными с «глубоким государством». По данным исследовательского комитета иранского парламента, приватизация закончилась тем, что почти 90% от переданных активов перешли к компаниям и предпринимателям, связанным с «глубоким государством». Как мы уже писали, одной из таких компания является «Сетад», с капиталом в 95 миллиардов долларов. Чтобы понять силу компании, рассмотрим, что случилось, когда Рохани предложил новую систему подписания нефтяных контрактов, с привлечением иностранного капитала: только после того, как «Сетад» её приняла, «ястребы» вынуждены были оставить свою оппозицию.


(продолжение следует)

[Gustav Erve]

(окончание)
Доходы от таких организаций держат «глубокое государство» на плаву – и будут держать после смерти Хаменеи. Это потому, что «глубокое государство» смогло разработать систему патронажа, которая обеспечивает лояльность миллионов иранцев. По мере усиления накал битвы за преемство, это станет ещё более важным, потому что «глубокое государство» будет рассчитывать на эти составляющие, чтобы поддержать свои политические акции.
Весьма важно скорректировать неверное понимание Ватанки причин боязни иностранных инвестиций у «глубокого государства». Несмотря на разговоры о самообеспечении, «глубокое государство» не против более широких связей с внешним миром. Множество частных и получастных предприятий «глубокого государства», включая даже и ассоциированных с канцелярией рахбара, такие как благотворительный фонд Аслан Кудс Разави, имеют регулярные бизнес-связи с иностранными корпорациями. Их коммерция является важным источником дохода и рабочих мест. Различие между их экономической политикой и той экономической политикой, которую хотят ревизионисты, заключается в том, что «глубокое государство» стремится к диверсификации инвесторов, привлечению капиталов из Великобритании, РФ, КНР, а не полагаться сугубо на западный опыт и технологии. «Ястребы» отстаивают свои условия иностранных инвестиций, говоря, что лишь через диверсификацию Иран может защитить себя от будущих западных санкций и западного влияния в вопросах прав женщин и гражданского общества.
Больше всего «глубокое государство» боится краха Исламской Республики по перестроечному сценарию. Во время протестов 2009 года оно продемонстрировало наличие воли использовать силу для предотвращения такого варианта. Сегодня оно сообщает Роухани и публике, что берёт под свой контроль выборы преемника Хаменеи с той же целью.

[Змей]

За время правления Путина и Медведева Россия лишилась 26,3 тысяч школ
http://www.apn-spb.ru/opinions/article26656.htm

[Лоренц Берья]

http://inosmi.ru/social/20170827/240119752.html
Жена Радека Сикорского проводит параллели со сносом памятников конфедератам и памятникам Ленину и Дзержинскому. Разумеется одобряет.
 

[Gustav Erve]

http://inosmi.ru/social/20170827/240119752.html
Жена Радека Сикорского проводит параллели со сносом памятников конфедератам и памятникам Ленину и Дзержинскому. Разумеется одобряет.
 

Ленин, неоднократно сравнивавший русских и негров, тут, наверное, перевернулся пару раз в Мавзолее, хехе

[Gustav Erve]

68 лет ликвидации атомной монополии США:

[Colombo]

http://inosmi.ru/social/20170827/240119752.html
Жена Радека Сикорского проводит параллели со сносом памятников конфедератам и памятникам Ленину и Дзержинскому. Разумеется одобряет.
 

В одном из кинотеатров на юге США запретили показ "Унесенных ветром" - по причине "романтизации южан". Симптомы все больше совпадают. Йокна патофа...

[Змей]

Путин разменял Улюкаева на Феоктистова
http://www.apn-spb.ru/news/article26661.htm

Жителям Пермского края запретили выбирать мэров
http://www.apn-spb.ru/news/article26660.htm

[Змей]

Десять богатейших семей России нажили за год 2 миллиарда, русских из них - две
http://www.apn-spb.ru/news/article26672.htm

Планы выпуска танков "Армата" могут сорваться из-за отсутствия станков
http://www.apn-spb.ru/news/article26669.htm

Из миллиона новых российских школьников почти половина - дети мигрантов?
http://www.apn-spb.ru/news/article26666.htm

[Лоренц Берья]

DW (на русском)‏Подлинная учетная запись @dw_russian  25 мин.25 минут назад
Еще
 Возможная причина бездействия российских хакеров накануне выборов в ФРГ - эффективность немецкой ответной стратегии
http://trib.al/aZ2az3K