Сага о Пути Королей

[Артанис]

- Чего ж еще желать после такого плавания, как ступить на твердую землю, уйти в зеленые леса дня на два-три, дышать лесным воздухом, пить воду из родника и жарить добытую дичь, не боясь, что волны погасят огонь, - хриплым от волнения голосом проговорил Торголл Охотник.
И на других эта земля произвела не менее сильное впечатление. Поистине, чтобы вполне понять их чувства, следует долго скитаться по морю, на протяжении многих дней видеть только море, холодную "страну рыб и льдин", лишь тогда осознаешь притяжение зеленой земли. Теперь иным из викингов трудно было избавиться от совершенно невероятного, почти безумного ощущения, что они возвращаются домой.
- Помнишь? В Аслакстунге тоже река впадает в море. Гораздо уже этой, но все равно похоже. И лес по берегам... - первыми зашептались украдкой близнецы Мар и Моди, вспоминая свой родной край, в которым им в любом случае не суждено было вернуться, даже если бы все остальные счастливо добрались домой.
- Каким это чудом нас занесло обратно в Землю Фьордов? - удивленно рявкнул на весь корабль Хальфдан, и все, не сдерживаясь, расхохотались, хотя обычно на всякий случай остерегались сердить берсерка, плохо понимавшего шутки. Но после всего пережитого людям трудно было сразу вести себя нормально.
- И верно, берег и лес почти как там, - соглашались викинги. - Уж не перешли ли мы нечаянно через край мира? Если кольцо Золотой Змеи замыкается там, где начинается, то и мы, обогнув его, могли придти обратно...
Эти рассуждения услышал Стирбьерн, вглядывающийся вперед так же пристально, как и остальные. Он подозрительно глянул на говорившего, встряхнул спутанными рыжими космами.
- Нет. До Золотой Змеи мы не добрались, - сурово возразил он. - И Земля Закатного Солнца - не Земля Фьордов, хоть и похожа. Слава могучему Тору и всем Асам, что привели нас сюда!
Викинги вместе повторили его молитву, и гул сильных мужских голосов прокатился над устьем широкой реки, подобно грохоту горного обвала.
Сразу же затем Аснар, повернувшись к берегу, тяжело вздохнул.
- И впрямь будто дома... Давно уже не видели мы Зеленый Лес! Так и кажется, что там, за деревьями, сейчас откроется просека с расчищенной землей и поле, где пасутся кони и коровы. Там стоит усадьба, над домом вьется дым от очага... Сейчас мы подплывем ближе, и моя Сигрун встретит с детьми на пороге, а маленький Эрик выбежит навстречу... - пожилой викинг поспешно отвернулся от леса и реки, встряхнул головой. - Я и забыл: это невозможно! Да и дети, должно быть, уже почти выросли...
Но большинство, вглядываясь в лежавшие впереди берега, чувствовали радость, пусть и сопряженную порой со светлой грустью.
- Пройдем вверх по реке, пока не встретится место, удобное для высадки, - распорядился Стирбьерн.
И "Молот Тора" двинулся вперед уже по речным волнам. После морских они едва ощущались, но зато и не поддерживали на плаву, как те, и поврежденный драккар сразу отяжелел, двигался медленно, кренясь на левый борт. Викинги, слаженно работая веслами, в то же время продолжали оглядываться по сторонам, не скрывая своего любопытства к новой земле. Могучие деревья по-прежнему тянулись к солнцу по обе стороны от реки. К самой воде опускали гибкие ветки ивы, точно косы русалок. Раскинув спутанные ветки, темнели в низинах кроны можжевельника. Низко стелилась стыдливая черника, зато плющ, обвивавший стволы больших деревьев, питаясь их соками, ярко зеленел среди более темной листвы. У берега среди шелестящих на ветру тростников суетливо плавали утки, по песку разгуливали важные цапли. Несколько раз путники видели у воды домики бобров, сложенные из веток, а возле них грелись на солнышке и сами мохнатые плоскохвостые водяные работники. Миг - и все бобровое семейство рядом бросилось в воду, едва услышав сильный плеск весел...
Сказочным прекрасным краем вечного изобилия, нетронутых земных богатств открылась викингам Земля Закатного Солнца.
И впоследствии не запомнилось, кто первым задумчиво проговорил, - кажется, это был Вестгар, острый на язык, но и наблюдательный к происходившему вокруг:
- Неужели здесь нет людей? Трудно представить, чтобы боги, создав такую благодатную землю, не позаботились населить ее...

[Артанис]

Викинги принялись удивленно переглядываться со своих скамей. Прежде никто из них об этом не подумал. Всех успокоил безмятежный вид открывшегося им мира, а главное - безлюдность побережья. Сыновья Земли Фьордов привыкли, что в их краю поселения лежат обычно на морском берегу, так как в холодных горах и лесах жить было гораздо труднее.
- Может быть, здесь и не живут люди, - первым отозвался Иринг. - Ведь неизвестно, какие боги устроили этот мир. Быть может, Земля Закатного Солнца сделана не из тела Имира, как наша. Если тут и живут люди, они происходят не от Ясеня и Ивы, как мы с вами.
- Тогда они могут быть и непохожи на людей, - вмешался Вестгар. - Слышал я на Тысяче Островов о людях с песьими головами, об одноглазых великанах и о гарпиях с птичьими крыльями и когтями. Там я в эти россказни не верил, но здесь ничему уже не удивлюсь...
- Будет тогда неплохо изловить одну из таких тварей, чтобы привезти в Землю Фьордов! Иначе никто нам не поверит, как не верили мы сами, - усмехнулся Бьярни, вновь сменивший арфу на весло.
Близнецы при этих словах тоже принялись смеяться.
- Ну ладно, пожелаем тебе доброй охоты! Только все-таки поосторожней: сцапает тебя какая гарпия, и некому будет сложить сагу о Земле Закатного Солнца!
Скальд только махнул рукой, не придавая значения дружеским подтруниваниям.
Зато могучий Хальфдан, легко орудующий самым большим веслом в переднем ряду, услышав эти слова, не совсем верно понял их.
- А почему мы должны остерегаться местных, с чьими бы головами и крыльями те ни были? - пробасил он. - Мы - викинги! Пусть они выходят на бой, мы всем докажем, что нас не победить!
- Замолчи! - властно произнес Стирбьерн, подошел к Хальфдану и положил руку ему на плечо. - Если нам встретятся люди, никогда не вспоминай о битвах, пока я тебе не позволю. В этой земле нам нужно сперва оглядеться, уж потом махать мечом. Ты понял меня, берсерк?
Рука Стирбьерна тяжело давила ему на плечо, прижимала к скамье. Обычный человек уже пошатнулся бы, но и Хальфдан чувствовал, что ему не подняться и не сбросить ее. Наконец, он нехотя кивнул.
- Хорошо. Если ты говоришь, я буду тих, как новорожденный ягненок, пока ты не прикажешь.
В этот момент послышался приглушенный треск и стук барабанов впереди на реке.
- Что это? - встрепенулся Иринг.
Стирбьерн жутко усмехнулся, знаками указывая своим спутникам вооружиться.
- Это? Это значит, что люди здесь все-таки живут! И нам придется с ними встретиться раньше, чем ожидали. Они нас уже заметили! - бросил вождь викингов, облачаясь в доспехи, но пока не подавая сигнала к атаке, меж тем, как викинги продолжали грести, двигаясь вперед, по направлению звука.
Постепенно барабаны звучали все ближе, хоть и не слишком громко: их звук как будто расплывался во все стороны, исходя сразу со всех сторон. Казалось, они переговариваются между собой на непонятном викингам языке.
И вот, свернув за высокий мыс, викинги увидели на реке лодки. Много лодок - не слишком больших, с загнутыми носом и кормой, сделанных, как им показалось, не из дерева, а из коры или какого-то другого более легкого материала. В каждой лодке сидело по десять человек, и их вид поразил викингов, хоть и не было у жителей Земли Закатного Солнца ни крыльев, ни песьих голов. Зато они были краснокожими! Их лица, в основном с острыми и резкими чертами, их руки, сжимавшие кто легкое весло, кто копье - все было смуглым до оттенка красной глины. Уже потом викинги стали обращать внимание на их оружие, на странную одежду и украшения. В первый миг даже сам по себе большой отряд, встречающий их в лодках, меньше поразил их, чем цвет кожи этих людей.
- Должно быть, солнце, опускаясь здесь каждый вечер в море, окрасило их кожу своими лучами, - заметил Бьярни. Только он мог в такую минуту думать о поэтических сравнениях.
Но никто не услышал его. Все напряженно вглядывались вперед, на легко скользящие по воде лодки, ожидая, чего ждать от жителей Земли Закатного Солнца.
Вот некоторые из воинов впереди поднялись во весь рост, тоже во все глаза глядя на викингов. Сами они были черноволосые, ростом пониже викингов, но стройные и крепкие на вид, все без бороды и с откинутыми на спину косами, - но, несомненно, это были мужчины. И выглядели достаточно воинственно. У каждого виднелся наготове лук и копье, однако краснокожие пока медлили. Самое же главное, что их было много, очень много. Пока "Молот Тора" медленно приближался им навстречу, на передней лодке снова коротко пророкотал барабан, и, к изумлению викингов, сзади им ответил такой же. Оглянувшись, они молча смотрели, как из неприметной заросшей протоки выходят им в тыл еще десять таких же лодок с краснокожими воинами.

[Артанис]

Глава 21. Викинги и скрелинги
Некоторое время ничего не происходило. И "Молот Тора", окруженный со всех сторон, и неведомые краснокожие люди в своих лодках - все замерли неподвижно, ожидая, кто не выдержит, дрогнет первым. Так охотник удерживает взглядом опасного зверя. Чем сердце крепче, чем тверже взгляд, в ком сильней вера в себя?.. Прозрачный речной воздух раскалился, между обеими сторонами уже проскакивали искры, как перед грозой. Всем было ясно, что стоит только кому-нибудь первым не выдержать, метнуть стрелу или копье - и начнется сражение. Стирбьерн слышал, как за его спиной тяжело дышат викинги. Не оглядываясь, рыжеволосый вождь угадывал топот и глухой рык переминающегося с ноги на ногу Хальфдана, еле слышный звон тетивы в руках Олафа, прилаживающего стрелу, шепот Бьярни, затянувшего боевую песнь. Они были готовы, но пока еще не двигались с места без приказа своего предводителя.
Стирбьерн видел, как один из краснокожих, стоявший на передней лодке, с белым пером на кожаной головной повязке, обернулся к своим воинам и, в свою очередь, сделал им знак и бросил несколько непонятных слов. Речь его звучала, словно клич хищной птицы, а не человека, да и в лицах краснокожих воинов, суровых, с четким горбоносым профилем, было что-то от орлов, соколов, ястребов. Люди на этой и других лодках сникли, получив такой ответ.
- Не верят нам! Этот, впереди, похоже, не велел нападать, но другие готовы к бою. Они не знают, чего ждать от нас, но догадываются, что им придется туго, если посмеют, - расшифровал Вестгар поведение краснокожих.
- Хуже придется нам. Ведь их по целой лодке на каждого из наших, - заметил Иринг. - Я не боюсь драки, а все же не хотелось бы сгинуть безвестно. Да и долетят ли отсюда души погибших в Вальхаллу?
Слушая своих спутников, Стирбьерн признавался себе, что и ему не хочется сражаться с краснокожими людьми. Им нечего было делить, и щанесенным штормом в Землю Закатного Солнца викингам было не до набегов. Они хотели лишь отдохнуть и починить поврежденный драккар, чтобы вернуться обратно. Кроме того, даже самый безумный из викингов сообразил бы, что с единственным кораблем, так далеко от родных мест, нечего думать бросать вызов местным племенам - ведь неизвестно, кто еще живет здесь, помимо этих краснокожих. На всякий случай Стирбьерн, разглядывая их, оценил в качестве возможных противников. Конечно, его викинги, даже измотанные тяжелым плаванием, все равно остаются выше и крепче, у них превосходство в оружии и броне, а "Молот Тора" потопит много их лодок. Это будет жестокая битва, и, если краснокожие поют песни о былом, в них еще долго будет вспоминаться предание о великих светлокожих воинах на большом корабле. Но столь же очевидно было, что уцелевшие краснокожие, в конце концов, возьмут верх, и в Земле Фьордов никогда не узнают, где и как погиб морской король Стирбьерн со своим хирдом. Дома о них не споют песен, зато Золотая Змея сможет торжествовать победу. Если бы можно было объяснить краснокожим, что он не желает войны...
И он медленно поднял белый щит высоко над бортом драккара, чтобы все местные жители хорошо разглядели его со своих лодок. Щит, выкрашенный белым, испокон веков был знаком добрых намерений у племени фьордов, его знали и в других странах на побережье северных морей. Но поймут ли его краснокожие в Земле Закатного Солнца? Неверно понятый знак мог обойтись дорого. И все же Стирбьерн следил сверху вниз за каждым движением воинов в лодках, ожидая их реакции.
Лодки сблизились, и люди в них, по-видимому, некоторое время о чем-то совещались, сдержанно и бесстрастно. Наконец, тот же воин с белым пером поднял на вытянутых руках шкуру белого волка, взмахнул ею, чтобы видели все. И в тот же миг краснокожие воины стали складывать в кучу свои луки и стрелы, копья и топоры из черного камня, блестящего на солнце. Оружие с глухим стуком опускалось на дно лодки, так, чтобы при необходимости можно было взяться за него вновь, и все же, в значении этого жеста было трудно усомниться!
- Оу! У них почти такой же знак мира, как у нас! - ахнул пораженный Бьярни. - Интересно, кто бы мог их научить? Еще никто из Земли Фьордов не забирался так далеко, чтобы встретиться с ними...
- Если они правильно поняли знак мира, то с ними можно иметь дело, - отозвался Стирбьерн. - Пока что я один буду говорить, а вы сидите смирно, чтобы ненароком не разозлить краснокожих.
Он назвал тех на языке племени фьордов: "скрелинги", и этим словом прибывшие и впоследствии именовали коренное население Земли Закатного Солнца.
Передняя лодка подошла ближе, к самому носу драккара. Теперь он легко мог раздавить ее, как яичную скорлупу, лишь чуть двинувшись вперед. Но, видно, воин с белым пером доверился благородству викингов; тем предстояло оправдать ожидания.
Вдруг - неожиданно не только для скрелингов, но и для своих, - Стирбьерн широко взмахнул рукой, приглашая местное племя подняться на корабль. Он надеялся, что этот жест будет понят правильно; у всех народов, что знали викинги, он значил: "Сюда, ко мне".
К счастью, воин с белым пером верно понял его. Как только с драккара в лодку спустили сходни, он поднялся на борт "Молота Тора", протянув руки ладонями вверх. За ним последовали, хоть и куда более настороженно, воины с его лодки. Только один было заспорил - совсем еще молодой на вид, тонкий и гибкий, с алыми перьями на куртке, - но пристыженно замолчал, когда вождь с белым пером оборвал его.
- Сложите оружие, - велел своим хирдманам Стирбьерн, и первым бережно опустил на палубу рунную секиру.
Многие викинги повиновались, но некоторые недовольно заворчали.
- Никогда еще мы не складывали оружие без боя! Никогда не приглашали чужих в гости к себе на драккар! Неужели мы стали слабаками?

[Артанис]

Но стоило Стирбьерну окинуть их уничтожающим взглядом, как ропот притих.
- Мы сделаем так, как лучше для нас. Или меня вы тоже считаете слабаком? - произнес он еще без угрозы, но многозначительно.
Его предупреждение подействовало на викингов, кроме того, сообразивших, что не дело браниться перед лицом незнакомцев, да еще державшихся с таким достоинством.
Стирбьерн первым протянул руку вождю с белым пером. Рука того, темная, узкая и твердая, утонула в огромной ладони викинга, однако пожатие вышло крепким. И здесь он убедился, что у жителей Земли Закатного Солнца действительно красная кожа - оттенок меди или светлой бронзы не оттирался под пальцами Стирбьерна, это был естественный цвет, а не краска!
Прочие викинги тем временем также с любопытством разглядывали незнакомцев; не зная, как вести себя с ними, тихонько переговаривались между собой. Положительно, они прежде никогда не встречали никого, подобного этим краснокожим! Ростом и сложением, черными как смоль волосами они немного напоминали финно или даже лапландцев, однако у тех все-таки кожа больше напоминала обычную человеческую, и одевались совсем иначе. Стараясь не проявлять недостойного мужчины любопытства, Стирбьерн украдкой коснулся рукава куртки своего гостя - или, напротив, хозяина здешних мест, как посмотреть. Это оказалась мягко выделанная кожа, украшенная целыми связками бус, ракушек, камней, так что составлялся вполне определенный узор, наверное, что-то означавший в глазах местных.
Скрелингов, очевидно, ничуть не меньше удивили странные пришельцы, однако они держались куда скромнее. То ли сами по себе были молчаливы, то ли еще остерегались пришельцев, но только они, живо рассматривая все вокруг, обычно отделывались односложным: "Угх". И то сказать: позволительно удивляться чудесам в дальних странствиях, но, если чудеса являются к тебе домой, их лучше встретить с достоинством. Но все же заметно было, что больше всего их поразили светлые волосы и бороды викингов; двое краснокожих принялись обсуждать что-то, показывая то вверх, где сияло солнце, то на головы пришедших. Даже сам вождь с белым пером, в конце концов, осторожно протянул руку к рыжей гриве Стирбьерна, и тот позволил ему коснуться, после чего скрелинг отдернул ладонь, как бы в недоумении, почему огненные волосы не обжигают.
Потом он ткнул себя ладонью в грудь и произнес:
- Виквэя! - затем обвел рукой кругом, указывая на своих спутников и других воинов в лодках: - Ленапе!
Стирбьерн задумчиво нахмурился, думая, понимать ли так, что скрелинг назвал свое имя и свой народ, и не будет ли ошибкой ответить тем же. Наконец, повторил его жест:
- Стирбьерн, сын Арнульфа! - и указал на команду "Молота Тора": - Викинги!
Некоторые из краснокожих попытались повторить эти слова, невероятно уродуя речь Земли Фьордов. Особенно в этом отличился юноша с красными перьями на куртке. Слушая его, Стирбьерн невольно морщился. Однако дело сделано, и теперь, чтобы не поссориться со скрелингами, он был готов даже позволить калечить свое имя.
Тем временем краснокожие воины в сопровождении викингов разбрелись по драккару, с любопытством разглядывая его высокие борта и широкий парус, мачту и снасти из моржовой кожи, его огромные весла. Особый интерес вызвала у них статуя Тора на носу корабля; воины долго глядели то на резную фигуру бога, то на Стирбьерна, словно проверяя, похожи они или нет.
Кое-кто из викингов заметил эти взгляды.
- Ого! Как бы Стирбьерн не угодил здесь сразу в великие герои, а то и в боги, притом не успев еще ничего толком совершить! - весело воскликнул Вестгар.
Тот строго взглянул на шутника, взглядом напоминая о присутствии гостей.
- Нет. Не думаю, что им это надо, - уверенно ответил рыжеволосый вождь. - Скрелинги - воины, и им незачем прятаться за спиной живых богов и тому подобными фокусами слабаков.
Пока скрелинги с интересом разглядывали драккар, их вождь с белым пером обратил внимание на пробоину в борту, в которую непрестанно поступала вода. Жестом указал на нее, потом энергично взмахнул рукой в сторону воды и бросил туда камешек. Можно было бы истолковать это движение иначе, даже людям другого языка? Стирбьерн согласно кивнул и, тоже указав на воду, сжал кулак, потом коснулся холодного железа своей секиры, пытаясь объяснить, что значит "лед". Вождь скрелингов долго смотрел, настороженно хмурясь. Потом осторожно притронулся к секире кончиками пальцев. Отдернул руку, как от змеи, с непроизвольно вырвавшимся: "Угх!", но затем еще осторожнее снова потянулся к оружию викинга. Коснулся тускло синеющего лезвия и зябко повел плечами, почувствовав его остроту.

[Артанис]

Остальные краснокожие столпились вокруг и глядели, не отрываясь, словно на их глазах происходило нечто невероятно важное. Они старались держаться невозмутимо, не роняя воинской гордости, но все же нет-нет да прорывался сквозь привычную маску то чей-то возглас изумления, то выразительный жест, с каким то один, то другой воин указывал на железное оружие. И викинги догадались: жители Земли Закатного Солнца никогда раньше не видели железа!
Стирбьерн усмехнулся, но постарался скрыть выражение превосходства. Хорошо, конечно, если удастся решить дело миром с краснокожими, но все же очень кстати, что викингам есть чем удивить их, это, безусловно, большое преимущество.
Возвращаясь на свою лодку, Виквэя, вождь с белым пером, сделал знак пришельцам: "Следуйте за мной!" И в тот же миг вся речная флотилия развернулась легко и стремительно, как водоплавающие птицы. "Молот Тора" с гораздо большим трудом последовал за ними, и по-прежнему замыкали шествие следовавшие позади лодки краснокожих.
- Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, доверяясь гостеприимству скрелингов? - поинтересовался Олаф у Стирбьерна во время этого странного плавания под конвоем.
- Я знаю, что это наш единственный выход, чтобы починить драккар и уплыть, - отозвался тот. Про себя же он уже строил планы, как бы им с местными жителями лучше понять друг друга. Быть может, краснокожие, живущие на краю мира, больше других людей знают о Золотой Змее и могут указать путь к ней? И кому, как не им, известно, если ли где-то край морю, разделяющему две стороны мира? А если море вовсе не имеет края, что помешает им последовать дальше, еще дальше от Земли Закатного Солнца?.. Но об этом Стирбьерн пока не говорил даже своим спутникам, понимая, что людям сейчас необходим отдых, а драккару - тщательная починка. Морской король мысленно залюбовался своей командой. Даром, что все измучены пережитыми испытаниями, так, что на ногах едва стоят, отощали, как волки зимой, а все-таки вращают весла, как ни в чем не бывало. Не худшие в Земле Фьордов первыми познакомились с обитателями Земли Закатного Солнца, не придется местным жителям стыдиться своих гостей!
Прежде, чем указать викингам путь, вождь скрелингов высадил на берег одного из своих воинов - того самого юношу с красными перьями на куртке. Какое поручение дал ему Виквэя, никто, разумеется, не понял, но юноша немедленно сорвался с места и помчался бегом, как оперенная стрела. Он сделал большой прыжок, как олень, преодолевая раскидистый куст, как видно, нарочно красуясь, затем быстро, но размеренно кинулся через лес, едва касаясь земли одними носками своих мягких вышитых сапог. Мгновение - и краснокожий юноша скрылся в лесной чаще, почти бесшумно. Викинги смотрели ему вслед еще пристальней, чем свои.
- Хотел бы я знать, куда и зачем твой приятель вождь послал этого парня, - проворчал Вестгар, обращаясь к Стирбьерну.
- Будем надеяться, что он послан оповестить о нас остальных... и встретить как следует, - отозвался рыжеволосый викинг. - Ну а если прием нам не понравится, мы сможем их поставить на место, хоть и не хотелось бы этого сейчас... А парень хорошо бегает! Даже веткой не шевельнет зря... Клянусь колесницей Тора, вот так бежал Тьяльви, слуга сильнейшего из Асов, на состязаниях у великана Утгарда-Локи. У скрелингов, похоже, есть чему поучиться!
Но не все викинги готовы были уважать искусство бега. Например, могучий Хальфдан, с силой налегая на весло, коротко усмехнулся.
- Ха, нашел чему учиться! Легко быть шустрым тому, кто ростом с ящерицу. Хотел бы я взглянуть, что они могут в состязаниях, больше подходящих мужчине...
- Ты обещал! - предостерегающе напомнил ему Стирбьерн, и тот склонил голову.
Следуя за указывающими путь лодками краснокожих, предводитель викингов старательно запоминал все изгибы и повороты реки, по обоим берегам которой по-прежнему стоял густой лес. У него не было предчувствий, чтобы когда-нибудь довелось покинуть край без дозволения местных жителей; просто на всякий случай лучше было все предусмотреть.

[Артанис]

Наконец, лес отступил далеко в сторону от берега, и, едва успели викинги понять, что это значит, как передние лодки подошли к самому берегу и выбросились на него, как огромные рыбы. И только тут впереди показались вдалеке неказистые шалаши конической формы, похожие на хатки бобров. Очевидно, впереди лежало поселение скрелингов. Возле шалашей собралось много людей, тоже с кожей цвета красной глины. Почти все были женщины, дети и старики, мужчин совсем мало; видимо, отряд Виквэи составлял большинство из них.
Когда "Молот Тора" тоже причалил, наконец, к берегу, Стирбьерн увидел, как одна из женщин выбежала вперед и бросилась к лодке вождя. Викинг решил, что это молодая девушка, уж очень тонкой и гибкой, как ива, была ее фигура в вышитом непонятными узорами платье, да и лицо, хоть ничем не напоминало белокурых светлокожих красавиц племени фьордов, было вполне миловидно. Она подбежала легко, как молодая лань, а за ней следовала целая ватага краснокожих ребятишек, одетых по летнему времени в одни набедренные повязки, хоть среди них можно было угадать и девочек. Дети расширенными глазами глядели на корабль, который викинги как раз принялись вытаскивать на берег, поодаль от лодок скрелингов. Верно, краснокожие дети хотели бы подражать холодному бесстрастию взрослых, но еще не привыкли стыдиться проявлять чувства, и их выдавали пронзительно блестящие глаза, полупроизвольные гримасы, оживленная болтовня и жестикулирование. Дети в любой части света остаются детьми, и не было сомнений, что уж им-то явление "большой лодки" с белыми волосатыми людьми запомнится надолго.
Тем временем девушка подбежала к вождю с белым пером и что-то быстро заговорила, бросая время от времени быстрые взгляды в сторону викингов. По ее тому, доверчивому и без опаски, Стирбьерн, не понимая, о чем речь, догадался, что она родная вождю, скорее всего, его дочь. Однако Виквэя, казалось, был недоволен ее появлением. Он грозно нахмурился, и девушка сразу сникла. Тут к ним приблизился юноша - тот самый бегун с перьями красной птицы. Он протянул девушке руку, однако та гневно отдернула ее и последовала за своим провожатым, казалось, нехотя.
Стирбьерн сознавал, что недостойно мужчины подсматривать за жизнью других людей, но почему-то долго смотрел вслед девушке, быстро идущей, не отставая, за своим легконогим спутником. И одновременно красноперый бегун сделался неприятен ему. Как навязчиво тот протянул ей руку, принуждая идти! А девушка, кажется, с характером, если не очень-то жалует наглеца...
Рыжеволосый викинг встряхнул головой, разозлившись на самого себя. "Какое мне дело, что тут творится у краснокожих людей на другом краю света? Меня и дома никогда не волновало, кто в кого влюбился; пусть об этом шепчутся женщины. Эта пара сама устроит свою жизнь, а мы уплывем отсюда, как только починим драккар... в ту или в эту сторону!"
Тем временем, пока хозяева и гости высаживались на берег, в селении скрелингов женщины уже разводили большие костры, на которых что-то жарили и варили. Скоро от костров стал подниматься вкусный запах, от которого у отощавших странников едва не текли слюни. Вскоре краснокожие жестами пригласили викингов с собой. Те решились довериться им снова, оставив охранять драккар Хальфдана, чья могучая фигура одним своим видом удержала бы от нападения кого угодно, и Вестгара, который ни за что не пропустил бы незамеченным самого коварного врага.

[Артанис]

Вблизи шатры скрелингов, издали казавшиеся темными и бедными, оказались пестро разукрашены причудливыми орнаментами, нанесенными яркими красками и вышитыми из бус и ракушек. Такие узоры делали внешний вид жилищ почти роскошным, а также, вероятно, что-то означали в глазах местных, как и узоры на одежде. Помимо прочего, внимание викингов привлекла и темная бахрома, окружавшая верх почти каждого шатра на высоте человеческого роста... Бахрома?.. Нет, приглядевшись, гости явственно разглядели волосы - человеческие волосы, снятые вместе с кожей. На некоторых шатрах было всего одно-два таких украшения, иначе были окружены целым кольцом из скальпов, в несколько рядов - и на таких узоров было больше, очевидно, здесь жили лучшие или знатнейшие воины.
Увидев скальпы, юный Эйнар едва не вскрикнул, но Стирбьерн вовремя положил руку ему на плечо.
- Успокойся, парень! У каждого народа свои обычаи, и, может статься, они все друг друга стоят, как и все люди, в общем-то. Во всяком случае, мы теперь видим, на что они способны, и должны понимать, как важны хорошие манеры. Не вздумай показать, что тебе здесь что-то не нравится!
Внутрь шатров гостей не пригласили. Впрочем, и большинство скрелингов разместились с удобством на земле возле костров, садясь очень прямо и обязательно подгибая под себя ноги. Викинги в точности скопировали ту же позу. Прежде чем взять из рук краснокожей женщины первый кусок жареного мяса, Стирбьерн почтительно склонил голову перед сидевшим рядом с ним вождем, надеясь, что от этого не будет хуже. К счастью, Виквэя, вроде бы, понял его правильно - он обратился к своим соплеменникам и сказал что-то, прозвучавшее, казалось, одобрительно - во всяком случае, на это оставалось надеяться.
А потом все сомнения исчезли, когда уставшие и голодные викинги ушли в процесс насыщения своих могучих тел. Их челюсти работали, как мельницы, под ними хрустели разгрызаемые кости, обгладывалось дочиста мясо. Помня о хороших манерах, некоторые из них старались есть умеренно, но долгий невольный пост дал себя знать, и им трудно было остановиться, тем более что мясо было таким вкусным, как и зелень и непонятные овощи, а также каша из сладких крупных золотистых зерен, совершенно незнакомых белым людям. Краснокожие женщины едва успевали подавать гостям новые порции, чуть ли не вдвое чаще, чем своим мужчинам.
Несмотря на голод, Стирбьерн время от времени вглядывался в их мельтешащую вокруг толпу, пытаясь снова разглядеть дочь вождя. Но, к сожалению, она лишь пару раз мелькнула в отдалении, а к гостям так и не подошла.
Уже стемнело, когда они, почтительно попрощавшись с помощью поклонов и жестов с гостеприимными хозяевами, вернулись к себе на драккар, пошатываясь от сытости и усталости. Теперь всех клонило в сон; все изнеможение после опасного пути вдруг разом навалилось им на плечи, и каждый чувствовал, что готов проспать, как медведь, несколько месяцев подряд. Но все же Стирбьерн счел нужным сделать своим воинам предостережение.
- Запомните все: нас здесь приняли как друзей, и мы обязаны сделать все возможное, чтобы не восстановить скрелингов против себя. Не смейте трогать их имущества, их добычи или дома, их женщин...
- И женщин тоже? - живо поинтересовался Иринг.
- Да, пока мы не выясним, как они к этому относятся. Как знать, может быть, их это оскорбит? Запомните все: того, кто нарушит запрет, я сам убью. Так будет лучше, хотя бы не придется мучиться. Если скрелинги захотят вам отомстить, вы можете не отделаться так дешево; сами видели скальпы на их жилищах. У кого-то еще есть вопросы?
Вопросов больше не было. Викинги знали своего предводителя, и понимали, что он способен, если не останется выбора, наказать виновного, как отсек бы зараженную, загноившуюся руку. Кроме того, все слишком устали, чтобы спорить. И вскоре лагерь викингов превратился в сонное царство, в котором вряд ли кто-то сознавал, где они находятся сейчас: в Земле Закатного Солнца или в своем доме.

[Артанис]

Глава 22. Чудеса новой земли
Так произошла первая встреча викингов с краснокожими обитателями Земли Закатного Солнца, среди которых им предстояло прожить некоторое время. Потому что, когда отдохнувшие и отоспавшиеся странники принялись за починку своего драккара, оказалось, что это непростое дело, которое займет весь остаток лета. Требовалось заменить не только поврежденные доски, но и соседние, на которые перекинулась гниль, занесенная морской водой. И вот, в лагере викингов закипела работа. Целыми днями возле драккара стучали топоры, горели костры, на которых кипятили бочки со смолой. Найдя в лесу крепкие сосны, викинги рубили их, тесали доски, парили и гнули там, где требовался изгиб, чтобы соединить с остальными, составлявшими борт "Молота Тора", как если бы они всегда были единым целым.
Во время работы за ними часто наблюдали местные жители. Вначале скрывались за ближайшими зарослями, так что лишь самый зоркий глаз и самое чуткое ухо могли заметить их. Постепенно немного привыкнув к белым, скрелинги подходили уже не таясь, но все равно оставались стоять поодаль, как бы очертив круг, за который не решались ступать. Заметно было порой, как блестят их глаза, но, если кого-то и мучило любопытство, они старались этого никак не показать. Стояли, как изваяния, скрестив руки на груди, и напрасно викинги жестами пытались подозвать их ближе. Как видно, больше всего скрелингов волновали железные топоры и другое оружие белых; они всегда появлялись, как только из их лагеря доносился стук топор. И, однако, когда Вестгар протянул топор одному из воинов, тот было встрепенулся и уже готов был взять его, но тут же овладел собой, тяжело вздохнул и покачал головой, одновременно спрятав руки еще глубже в рукава.
- Они не верят нам и боятся, - пожал плечами Вестгар, вернувшись к своим.
Стирбьерн, внимательно наблюдавший за этой сценой, заметил:
- Никогда не пойму, как это - человек хочет, но не делает.
Но, во всяком случае, за время строительства мир между гостями и хозяевами никто не нарушал. Викинги по приказу Стирбьерна старались не вмешиваться в жизнь краснокожих, и за все время бывали в их поселении, лишь когда те сами приглашали их. С каждым новым посещением пришельцы узнавали об их жизни все больше. Оказалось, например, что женщины скрелингов выращивали в поле не лен и не ячмень, а какой-то неведомый злак в человеческий рост высотой, с крупными зернистыми початками - это из его зерен варили они кашу, удивившую викингов в первый раз, и много чего еще. Но, кроме него, краснокожие не выращивали никаких полезных растений, а животных не держали совсем. Каждая семья жила в своем шатре, но стояли они недалеко друг от друга - не сравнить с раскинувшимися вширь усадьбами и хуторами в Земле Фьордов. Скрелинги скорее уж напоминали сплоченный воинский хирд, где все добытое делится на равные части. Да иначе было и не прожить племени, где, помимо железа, не знали также золота и серебра, где охота была основным источником пропитания, а вождь мог превосходить остальных деяниями и славой, но не богатством.
Насколько викинги могли разобраться, принявшее их племя ленапе считало своим предком черепаху. Во всяком случае, о том свидетельствовало изображение этого существа на священном столбе посреди поселения, украшенном также разными рисунками оленей, медведей, бобров, птиц и рыб, и совсем уж невероятными существами, например, фигурой человека с оленьими рогами и лисьим хвостом, восьминогого двухголового медведя и прочих тварей, каких и во сне не увидишь. Но встречал ли кто-нибудь таких существ или это были изображения богов, узнать, конечно, было нельзя. В некоторых отношениях оказывается к лучшему не понимать языка друг друга...
Впрочем, к этому времени гости Земли Закатного Солнца познакомились с такими существами открытого ими края, что сказочные животные мало кого удивили бы. В поисках подходящих для строительства деревьев они неплохо успели изучить лес, и смело углублялись все дальше, иногда в сопровождении краснокожих охотников. Как уже убедились викинги во время плавания по реке, здешние бескрайние леса таили в себе гораздо больше дичи, чем на их родине. Попадались и звери, совсем невиданные в Земле Фьордов. Так, ни крупной, совершенно черной куницы втрое больше обычной, ни гигантского ежа, стреляющего иглами, ни крупных темных птиц с голой шеей, оказавшихся очень вкусными, ни огромной песочно-желтой кошки у них дома сроду не водилось. А Торголл Охотник однажды столкнулся с такой кошкой, убив оленя, которого та выслеживала, и поплатился глубокими ранами на груди и руки, зато сумел прикончить зверя, длиной и весом почти не уступавшего человеку. Когда раненого нашли в лесу, краснокожий колдун взялся лечить его. Несмотря на некоторые сомнения, Стирбьерн позволил, понимая, что отказ оскорбит союзников. Но, на удивление, Торголл вполне поправился, и даже изодранная в клочья рука после заживления двигалась не хуже обычного. А в складываемой Бьярни саге было подробно рассказано и о поединке Торголла с большой кошкой. Бьярни вообще оказался самым удачливым: чуть ли не каждый день приносил ему новую тему для песни, так что складываемая им сага о Земле Закатного Солнца действительно грозила стать бесконечной. А, аккомпанируя себе на арфе, скальд ухитрялся вплести в рождающуюся мелодию дробную перекличку скрелингских барабанов и протяжные напевы их флейт, так что музыка получалась волнующей и свежей, непохожей ни на что, слышанное ранее.

[Артанис]

Когда уже окрестные леса окрасились шелестящим осенним золотом, а звезды-листья на незнакомых деревьях заалели, как кровь, тот же Торголл, нисколько не утративший желания бродить по окрестным лесам, принес в лагерь огромную корзину винограда.
- Взгляните, чего только не растет в этом краю, точно где-нибудь на юге, на Тысяче Островов! А краснокожим олухам и в голову не приходит собирать его и делать вино! Напиток, который в Земле Фьордов даже конунгу подают не каждый день, эти простофили могли бы иметь даром, если бы догадались...
Посмеявшись над возмущением своего товарища, викинги принялись есть тугие виноградные гроздья, крупные, фиолетово-синие, еще горячие от нагревшего их солнца, источавшие терпкий хмельной аромат. Весь жар летнего солнца, всю пьянящую сладость жизни, казалось, впитали в себя эти ягоды, от которых вскоре начинала кружиться голова. Пришедшие вместе с Торголлом скрелинги, казалось, недоумевали: почему такой восторг из-за ягод, годных лишь в пищу медведям и птицам...
Так - среди новых песен и новых открытий, - пришла в Землю Закатного Солнца осень во всем великолепии золота и багрянца. К этому времени викинги едва успели закончить починку драккара, и тот был, наконец, готов пересечь Разделяющее Море. Но было уже поздно, на море начался сезон штормов, и даже возрожденный "Молот Тора" вряд ли смог бы пробиться обратно. Даже самым стойким из викингов было не по себе при мысли об обратном плавании. Если летом льды, а затем шторм на севере едва не погубили их, насколько свирепее они должны быть зимой! И Стирбьерну пришлось смириться. Возле вытащенного на берег драккара викинги сложили себе дом из торфа и каменный очаг по обычаям своей родины. И снова скрелинги приходили смотреть за их работой. На этот раз уже не дичились пришельцев, за лето успев узнать их, и мало-помалу учились пользоваться железными топорами и ножами. Несколько инструментов Стирбьерн подарил вождю Виквэе и нескольким лучшим воинам, и те, по-видимому, гордились подарками, хоть и не решались применять их повседневно. Кажется, скрелинги думали, что в железе живут духи, хоть и не знали пока, добрые или злые.
За долгую зиму гости и хозяева гораздо лучше научились понимать друг друга. Большинство викингов худо-бедно могли объясняться жителями почти всех стран, куда доплывали их корабли, кроме совсем уж далеких, где не понимали ни одного из наречий Мидгарда. И, хоть речь скрелингов сильно отличалась от всех, что им доводилось слышать, при желании можно было усвоить и ее. Наверное, они жутко коверкали местный язык, полный длинных многосложных сочетаний слов и переходов между ними, которые требовалось по-особому выделять голосом. Во всяком случае, их краснокожих собеседников, кажется, только все та же привычка к самообладанию иной раз удерживала от смеха. Но все-таки, общий язык между ними и викингами был найден.
Вождя клана черепахи действительно звали Виквэя - "Тот, кто приносит". Глядя на два ряда добытых им вражеских скальпов, украшавших жилище, и на жизнь племени в целом, которому удалось в эту зиму избежать сильного голода, нельзя было не согласиться с этим именем. Впрочем, имена скрелингов и указывали обычно на какое-либо достижение в жизни человека, и менялись вместе с ним, а вовсе не присваивались каждому при рождении. Каждый мальчик, став воином, получал наиболее подходящее имя, в будущем, отличившись, мог заработать новое прозвище, более почетное, и так по нескольку раз. Стирбьерн, сам получив свое имя в бою, понял этот обычай.

[Артанис]

За осень и зиму Стирбьерн много раз видел ту самую краснокожую девушку, что заметил еще в день прибытия. Ее звали Уит-Уис, она была дочерью вождя Виквэи. Издалека викинг много раз видел ее улыбку, слышал звонкий смех, когда она в сопровождении своих подруг собирала в лесу ягоды или просто гуляла. Но, стоило девушке заметить рыжеволосого пришельца, как она сразу замолкала и поспешно сворачивала в сторону, будто спасалась бегством. Еще ни разу она не заговорила со Стирбьерном сама, притом что с мужчинами своего племени не церемонилась, вела себя смело, как ему случалось видеть украдкой. Викинг думал, что не только положение ее отца и собственная красота, но, верно, и незаурядная сила духа позволяет ей чувствовать себя равной мужчинам, притом, что у скрелингов именно женщины, насколько можно было видеть, выполняли почти всю ежедневную работу. Они готовили пищу, когда мужчины приносили дичь; именно женщины выделывали шкуры и, сделав их мягкими на ощупь, шили одежду и обувь, которые тщательно украшали потом. Они же выращивали маис, собирали в лесу другие съедобные растения и выполняли еще множество работ, а замужние еще и растили детей. Уит-Уис пока была избавлена лишь от последнего, хоть и любила возиться с чужими детьми, как в первый день, когда она выбежала встречать прибывших. Все остальное дочь вождя не только могла, но и обязана была делать не хуже других. Но при этом она не опускала глаз перед мужчинами своего племени, точно рабыня, как можно было видеть у других. Только перед гостями-викингами, и особенно - перед ним, Стирбьерном. Он никак не мог понять, почему она его боится, ведь он не давал ей никакого повода, твердо соблюдая собственные установленные правила. Увы - проще было поймать на дереве белку за хвост, чем ему поговорить с Уит-Уис.
Узнав скрелингов лучше, он убедился, что у дочери вождя нет недостатка в поклонниках, однако Виквэя не спешил отдать ее замуж. Пока что ближе всех к исполнению заветной мечты был Лони - тот самый юноша, самый быстрый бегун и хороший охотник. Зимой он принес в шатер вождя сорок пушистых шкурок куниц и лис, двадцать нитей пестрых раковин, которые использовались у краснокожих вместо монет. Как довелось узнать викингам, редко какой воин платил за невесту такой большой выкуп. Однако Уит-Уис по-прежнему оставалась незамужней, хоть и видно было, что Лони не думает смириться, а считает свадьбу лишь отложенной. А потому, когда дочь вождя, встретив Стирбьерна, убегала, как лань, обыкновенно тут же, словно из-под земли, вырастал Лони, брал девушку за руку и уводил прочь. И чем дольше, тем больше молодой краснокожий становился неприятен Стирбьерну, хоть тот и старался ничем не проявлять своих чувств, не забывая ни на мгновение, что они - гости в чужой земле. Но ничто не мешало ему думать про себя, что Уит-Уис заслуживает лучшего мужа. Иногда после таких сцен рыжеволосый викинг едва сдержиался, чтобы не сказать об этом ее отцу, А потом, нещадно ругая себя, напоминал, что скоро навсегда покинет Землю Закатного Солнца, так что жизнь местных жителей его не касается...
Однажды, ближе к концу зимы, неплохо уже изучив язык скрелингов, Стирбьерн, наконец, попытался узнать о том, что было для него важно с самого начала - о Золотой Змее, объяснив, насколько можно было, почему он разыскивает ее. Он рассказал об этом в шатре вождя, присев возле большого костра по обычаю краснокожих. Вождь Виквэя и несколько стариков, составлявших совет племени, выслушали его совершенно невозмутимо, продолжая размеренно выдыхать едкий дым из своих глиняных трубок - один из самых удивительных обычаев с точки зрения викингов. А вот за их привычку к сдержанности Стирбьерн был сейчас как никогда благодарен краснокожим: ведь дома совсем не всегда его понимали, считая Золотую Змею сказкой. Скольких острословов у него дома лишь вид его секиры удерживал от насмешек! И можно ли было надеяться на понимание краснокожего вождя в чужой стране, когда родной дядя, конунг Земли Фьордов, не понимал?

[Артанис]

Но Виквэя, выслушав его, лишь переглянулся со своими советниками, и покачал головой.
- Нет, Пришелец С Моря. Мы помним свой род с тех пор, как наше племя живет в этой земле, но ни мы, ни наши предки никогда не встречали змею с чешуей как солнечный свет. Мы - не морской народ, мы добываем себе лесную дичь и ягоды, осенью ловим бесчисленные стаи голубей, закрывающие крыльями небо, а весной - лососей, что входят в нашу реку. У нас есть весь лес, и маисовое поле рядом, и еще река, по которой мы плаваем на маленьких лодках из березовой коры. Мы довольны своей жизнью, и нам ни к чему строить большие лодки и плыть в дальние края. Не спрашивай нас о ледяных горах и великих штормах над бескрайним морем, и о Змее, что лежит позади моя. Что может знать олень о том, как живет рыба?
Стирбьерн кивнул, вновь убеждаясь в уме вождя скрелингов. И не поспоришь... Своя правда у камня и у дерева, у морской волны и у шумящей лесной чащи. Но все-таки ему было горько. Не до бесконечности ли ему суждено убеждаться раз за разом в недостижимости своей цели, неуловимой, как волна?
- Значит, вы ничего не ведаете и о края моря? - спросил он уже без надежды. - Не знаете, как далеко тянется оно вдоль вашей земли, и что лежит за ней?
Однако старейший из советников вождя, Амитола - Радуга, высокий тощий старик с совершенно седыми волосами, с кожей, темной, как после дубления, вдруг неопределенно хмыкнул: "Угх!", затем передал свою трубку товарищу помоложе и проговорил резко и хрипло:
- В молодости я много странствовал, был и далеко на юге, прошел вдоль берега Великого Моря, до тех мест, где никогда не бывает зимы, а местные племена постоянно ходят в одних набедренных повязках и в плащах из огромных листьев. Там земля становится мягкой, как маисовая кожа, и выпускает воду, стоит на нее ступить. Но Великое Море омывает ту страну и тянется дальше. Никто не знает, есть ли ему край!
Стирбьерн, как завороженный, слушал старого скрелинга, кивая головой. Стало быть, Земля Закатного Солнца - не последняя, и море продолжается далеко за ней, и нет ему границ! В глубине души он верил в это всегда, в отличие от многих викингов, плававших не дальше соседних стран. И никакие ужасы открытых морей не могли укротить его желания узнать, что лежит впереди, еще дальше. Теперь викинг слушал рассказы старика, затаив дыхание, его глаза сверкали в отблесках костра. Сквозь едкий запах дыма он явственно различил дуновение теплого южного ветра...
- Если у моря нет края, возможно, оно окружает все земли, и по нему можно попасть в любую из них! - произнес он вслух с воодушевлением, обращаясь уже не к краснокожим, а к себе самому. - Там, впереди, еще земли, и я открою их, обойду вокруг них! А затем - почему нет? - мы вернемся домой через южное море. Не придется преодолевать Пояс Льдов и Злое Течение, а взамен тех вмерзших в лед островов я подарю племени фьордов новые - зеленые и цветущие. Клянусь колесницей Тора, вот дело для настоящих мужчин!
С последними словами Стирбьерн вскочил на ноги, так что вся хрупкая постройка шатра покачнулась от его движения; казалось, он готов был ненароком повалить удерживающие жилище шесты. Но тут же, услышав негромкий оклик вождя, покорно сел обратно к очагу.
- Простите меня, мудрые старейшины племени ленапе! Новость, что вы сообщаете, не оставила бы равнодушным никого из моего народа. Если наши боги помогут мне первым обойти все моря, - он коснулся рукой оберега-молоточка, - я расскажу всем, что после них, бессмертных Асов, мы больше всех обязаны вам, жители Земли Закатного Солнца.
В тот же день Стирбьерн сообщил своей команде новый замысел. Как он надеялся, викинги в основном поддержали его. Может быть, иные из них и поеживались втайне, воображая возможные опасности новых, совершенно неизведанных морей. Но они уже давно следовали за Стирбьерном, иные из них - вообще всю жизнь, и привыкли доверять ему, его силе, настойчивости и удаче, так что послушали его и теперь. Если бы большинство викингов выступили за немедленное возвращение, Стирбьерну, конечно, пришлось бы подчиниться, но он сделал все возможное, чтобы убедить их. Викинги, которым, как обычно, за долгую зиму сделалось скучно на твердой земле, ждали только установления весны, чтобы выйти в море, и пламенные речи предводителя будили в них азарт прирожденных морских странников. Да и в самом деле - лестно вернуться открывателями Земли Закатного Солнц, но насколько почетнее будет прибыть домой, обойдя все моря с севера на юг! "После такого можно сразу в Вальхаллу!" - съязвил Вестгар, но чересчур вольную шутку никто не поддержал.
Решение было принято, и викинги уже готовились, как только прекратятся на море зимние шторма, отплыть на юг, расставшись с гостеприимными хозяевами и с Землей Закатного Солнца. Расставшись не без сожаления - дикая, почти нетронутая красота этого края, которому они первыми дали имя на языке Земли Фьордов, приковывала их к себе, пробуждая не только у Бьярни поэтическую жилку. По праву первооткрывателей они считали эту землю своей, не то что всем давно известные страны в родных морях, что можно было
покинуть, не оглянувшись. И все-таки викинги готовились идти дальше, выкорчевав готовые было завязаться корни из своего сердца.
Так они собирались. Но жизнь распорядилась иначе.

[Артанис]

Глава 23. Война
Настала весна, звенящая шумом оттаявших ручьев и пением птиц, когда над поселением краснокожих, казалось, сгустились тучи. Сперва вернулся после многих дней отсутствия отряд воинов, посланный в разведку. Какие вести они принесли, викингам никто не сообщал. но из своего лагеря они отлично слышали поднявшийся рокот барабанов и видели горящие всю ночь костры. Вокруг них в сгустившейся тьме метались в неистовой пляске тени, доносилось пение на языке скрелингов, но совсем не праздничное. Казалось, скрелинги нарочно распаляют себя для чего-то, что предстоит совершить.
В лагере викингов за всю ночь никому не удалось сомкнуть глаз. Все думали об одном: что собираются делать местные жители, и чем это грозит им? Наутро Стирбьерн, на всякий случай выставив возле лагеря и драккара часовых, чего не делал с самых первых дней, направился в поселок, собираясь выяснить все. По дороге он не раз чувствовал колючие взгляды воинов, что попадались навстречу. У всех были раскрашены лица, и все, хоть и держались по-прежнему сдержанно, но без прежнего едва скрываемого любопытства. Казалось, они внезапно решили, что пришельцы чем-то виноваты перед ними. Ни один не заговорил с викингом, все отводили глаза.
Вождя Стирбьерн нашел в его шатре. Виквэя тоже раскрасил лицо резкими разводами черной, белой и синей краски, совершенно менявшими его черты, так что похоже было на маску какого-то демона. Вождь был один и, казалось, размышлял. Но, увидев Стирбьерна, кивнул, приглашая сесть напротив. И все же, его нынешний прием был гораздо холоднее обычного. Но рыжеволосый викинг твердо решил выяснить правду.
- Что случилось с твоим народом, мудрый вождь? Если вы больше не считаете нас друзьями, скажи об этом сейчас, я имею право знать.
Виквэя долго молчал, склонив голову. Наконец, взглянул в глаза Стирбьерну и тяжело вздохнул:
- Нет, конечно. Они пришли бы все равно, найдя другой предлог. Вы не виноваты...
- Они? - переспросил викинг.
- Союз Шести Племен. Наши исконные враги. Они за эту зиму прослышали, будто мы приняли к себе свирепых кровожадных демонов, полулюдей-полумедведей с железными когтями, и теперь собираются наказать нас "за неблагочестие".
Стирбьерну понадобилось некоторое время, чтобы узнать в невероятном и жутком описании, под стать рисункам на тотемном столбе, себя и свой отряд. Затем он коротко усмехнулся, хотя ему совсем не было весело.
- Демоны? Клянусь колесницей Тора, демоном меня еще не объявляли, и ради этого стоило отыскать Землю Закатного Солнца! Над подобной глупостью стоило бы посмеяться, если бы вам не грозили из-за нее войной.
- Вы - лишь предлог, - краснокожий вождь поднял руку, успокаивая собеседника. - Не будь его, они нашли бы другой, а истинная причина - их земли снова не могут прокормить всех. Они живут севернее, там выдалась суровая зима, а их много и они не хотят голодать. Шесть Племен идут охотиться на наших оленей и увести к себе наших женщин. Так было много раз задолго до вашего появления. Вы ни при чем.
Стирбьерн мысленно представил, как красавицу Уит-Уис потащит в свой шатер какой-нибудь пришелец с севера, и понял, что не хочет оставаться "ни при чем". Но не выдал себя. Вместо этого сказал:
- Ты принял нас, как гостей, еще не зная, кто мы и с какими намерениями пришли. Благодаря твоему гостеприимству мы смогли починить свой драккар и прожить здесь зиму. И мы теперь должны поджать хвост, как зайцы, и убраться прочь, когда нашим друзьям грозит опасность? Нет, вождь! Ваша война - наша война. "Демоны с железными когтями" помогут вам.
Такой решимости был исполнен голос предводителя викингов, что Виквэя медленно протянул ему руку.
- Если мы победим, я отдам тебе в жены мою дочь Уит-Уис, желанную многим, весенний цветок племени ленапе.
Как оглушенный громом, вздрогнул Стирбьерн, и застыл, не смея поверить своим ушам.
- Как ты сказал, мудрый вождь? - проговорил он хриплым голосом.
Но Виквэя не смутился.
- Я отдам тебе в жены мою дочь Уит-Уис - надеюсь, что ты достаточно хорошо знаешь наш язык, чтобы это понять. Я не раз замечал, какими глазами ты смотришь на нее, хоть и не подаешь вида. Знаю я и сердце своей дочери: она не могла подойти первой, а сама в эту очень четырежды отказала Лони и другим молодым охотникам. Понятно - у вас своя тропа, у нас своя. Но, раз они на время пересеклись, почему бы мне не вручить тебе высшую награду, о какой мечтают все в моем племени?
Стирбьерн все еще не мог поверить тому, что слышит. Это казалось невероятным - ему, морскому бродяге, не дорожившему домом и родиной, предводительствующему такими же странниками, лишенными корней, предлагают в жены прекраснейшую дочь Земли Закатного Солнца, желанную и недоступную... И в тот же миг он понял, что сердце его уже давно тянется к смуглой лесной красавице. Прежде осознанию этого мешала, видимо, необходимость скорого отплытия, вот и старался убедить себя, что девушка ничего для него не значит. А между тем, не он ли так радовался случайным встречам с ней и сожалел, что она каждый раз проходит мимо? И ревновал ее к Лони... Еще никогда ни одна женщина так сильно не занимала Стирбьерна, поглощенного всецело лишь поисками Золотой Змеи.
Но то же чувство, едва осознанное им, не позволяло согласиться сразу, не думая ни
о чем. Он переспросил вождя:
- Ты ведь понимаешь, что я не могу остаться здесь навсегда. Когда мы покинем Землю Закатного Солнца, что станет с Уит-Уис?
- Она будет принадлежать тебе по нашим обычаям. Если ты оставишь ее, она сможет снова выйти замуж. Женщине не прожить одной, поэтому, овдовев или расставшись с мужем, она становится женой другого, и он не должен попрекать ее первым браком. Если вы, викинги, поможете нам выиграть войну, я дам жен и твоим спутникам.

[Артанис]

Стирбьерн, весь поглощенный мыслями об Уит-Уис, едва не прослушал этого обещания собеседника.
- Ты отдашь не только свою дочь, но и других девушек за чужеземцев? А что скажут мужчины твоего племени?
Вождь медленно прикрыл глаза, а когда открыл их снова, они были холодны и темны, как лезвия из вечно холодного непрозрачного камня, из которого скрелинги делали оружие.
- После битв с Союзом Шести остается много свободных женщин...
Краснокожие воины вместе с викингами выступили в поход на следующее утро. Шли быстро, спеша перехватить врага как можно дальше от собственной земли. Где-то в это время должны были выступить и два других клана - Медведя и Индейки. Виквэя послал к ним гонцов с алыми нитями бус, означавшими войну. Одним из гонцов был Лони, и Стирбьерну было спокойнее без него. Когда идешь в бой, неприятно присутствие человека, имеющего повод тебя ненавидеть.
Викинги по большей части были мрачны. Они не отказывались от битвы, и сразу согласились, что обязаны отплатить добром принявшему их племени. Но всем также было ясно, что эта война откладывает их отплытие, задерживает на неопределенный срок в Земле Закатного Солнца.
Скрелинги скользили по лесу с грацией прирожденных уроженцев бескрайних чащ, словно в самом деле родились и выросли здесь, как лисы или олени. Ни одна ветка не была сломана зря на их пути, ни один камень они не переворачивали носками своих мягких мокасин. И, хоть викинги обулись так же, да и лесной опыт многие из них у себя дома получили еще в детстве, все же им трудно было двигаться столь же стремительно и вместе с тем плавно, как их спутникам и провожатым. Но они шли, внимательно вслушиваясь и вглядываясь во все стороны, чтобы не зависеть и в этом от краснокожих. Те предупреждали их о коварстве противника, и викинги не собирались позволить застать себя врасплох.
И все-таки, как ни старались, первые воины Шести Племен появились неожиданно не только для них, но и для скрелингов. Выросли неожиданно из-за камня, за которым, казалось, только кошке прятаться, и вышли на лесную тропу, смело заступив дорогу. Их было всего трое, они выглядели выше и крепче воинов ленапе, с бритыми головами при единственной отпущенной длинной пряди. К тому времени викинги успели достаточно хорошо узнать своих гостеприимных хозяев, и люди другого племени, хоть тоже краснокожие, совсем не показались им похожими. Даже их одежда и обувь, раскраска на лицах сильно отличались. Ни один из пришельцев не имел при себе оружие, зато у каждого на шее до середины груди свисали черно-красные связки бус, по десять рядов в каждой. Видимо, это был знак послов войны, потому что северяне сразу протянули их вперед, предъявляя противнику.
Виквэя окинул их суровым взглядом, но проговорил вежливо:
- Чего хочет от нас Союз Шести Племен?
- Чтобы вы ушли отсюда. Иначе никакие белые демоны вам не помогут, - требовательно произнес старший из послов, таким тоном, словно вовсе не стоял перед лицом целого войска врагов, а находился прямо сейчас под защитой своего Союза.
Впрочем, никто из воинов ленапе не посмел выразить своего возмущения, хоть, несомненно, наглое требование врагов разозлило многих.
- Передай своим вождям, что мы остаемся и будем биться за свою землю. Мы сделали бы это, даже не будь у нас могущественных друзей, а тем более с их помощью.
При этих словах ряды скрелингов раздвинулись, открывая хирд Стирбьерна, выстроившийся в боевой порядке, в железных кольчугах и шлемах. Выглядели викинги очень внушительно, тем паче для тех, кто видел их впервые. Вражеские послы смотрели на них долго. Им явно будет что поведать своим вождям.
- Вы узнаете ответ Союза Шести, - многозначительно произнес старший из послов, и тут же повернулся и совершенно спокойно пошел прочь, безбоязненно подставляя свою незащищенную спину. Двое других воинов последовали за ним, и вскоре скрылись в лесу.
Для краснокожих с обеих сторон, должно быть, все произошедшее было естественным, потому что не только стрела или копье - даже ни один грубый окрик не донесся в спину послам, хотя многие воины ленапе прямо-таки дрожали от ярости. Наблюдая за ними, юный Эйнар негромко произнес на своем родном языке, обращаясь к товарищам:
- Удивительно встретить такое почтение к послам у людей, не строящих городов и не знающих железа! Казалось бы, откуда у них взяться правилам приличия...
Стирбьерн, услышав юношу, подозвал его к себе и, пока шли дальше, поинтересовался у него, тоже на языке племени фьордов:
- Как ты думаешь, парень: почему люди творят зло?
Такого вопроса Эйнар явно не ожидал; он даже запнулся в строю, не поспевая за размашистым шагом Стирбьерна, удивленно вскинул голубые глаза, как бы сомневаясь в серьезности заданного вопроса.
- Я думаю, по многим причинам, мой вождь. Например, из мести, ради выгоды или думая угодить богам. Одних жизнь сломала, другие сразу родились испорченными...
Но Стирбьерн покачал головой, не дав ему договорить.
- Нет. Месть и большинство других причин вторичны, они начинаются после того, как человеку причинят зло. Но почему его творит тот, первый, еще не имея повода? Потому что может его себе позволить, считая себя безнаказанным.
Викинги, следовавшие за Стирбьерном, внимательно прислушивались.
- Только потому что может? - растерянно протянул юноша.

[Артанис]

- Только поэтому. Люди придумывают множество оправданий, сами верят и своим жертвам внушают, что те чем-то провинились перед ними; но все же мучают всегда лишь более слабых. Простолюдин стерпит оскорбление от ярла, да еще поклонится ему, а, вернувшись домой, выместит злобу на жене, детях или рабах, потому что они не могут дать отпор. Хозяйка швырнет головой о стену кошку, стащившую мясо из кладовой, но она же удерет, сверкая пятками, если застанет там рысь. Завоеватель легко захватит маленький не укрепленный город, но, встретив крепость с каменной стеной и сильным войском, повернет прочь. Коварный Локи дразнит богов и богинь, только когда среди них нет Тора. Всегда и везде по одной причине - потому что могут, а все остальное - отговорки. Обычно такие становятся жалки, когда есть кому поставить их на место.
Никто не возразил Стирбьерну, хоть иным и хотелось найти слова: слишком уж простое объяснение человеческой жестокости он предлагал, не хотелось в него верить...
- А причем тут скрелинги с их манерами? - Хальфдан один не понял связи.
- Они как раз ни при чем. Они - воины, как и мы. Потому мы и стоим выше других людей, что только нам хватает мужества поднять руку на тех, кто не беззащитен перед нами. Скрелинги не исключение. Они слишком хорошо знают, на что способен вооруженный воин, чтобы нарочно унижать его. Раскроить ему голову топором из черного камня, содрать с него скальп - да, унижать - нет: слабее он от этого не станет, а злее - обязательно.
- Тогда, значит, и с нами получилось так же? - уточнил долго молчавший Эйнар.
- Если хочешь - да, - кивнул юноше Стирбьерн. - Они решили, что лучше принять нас как друзей. Но и мы могли бы решиться напасть первыми, будь нас больше, не так ли? Во всяком случае, хорошо, что все вышло так, а не иначе.
Он отвернулся, представляя себе Уит-Уис, что была ему обещана, и не хотел, чтобы кто-то из спутников разгадал его раньше времени. Тем более, что до нее еще далеко, и каждый шаг уводит дальше от поселка скрелингов, от лагеря на речном берегу, где стоит "Молот Тора", от возвращения домой. Впереди лежала война...
А сражение между краснокожими в густой чаще Земли Закатного Солнца оказалось совсем не похоже на те, к каким привыкли викинги. Два войска не встречались на широком открытом месте, да и откуда бы оно взялось здесь? Враждующие стороны не сходились лоб в лоб, как два бодающихся быка, гремя оружием и выкрикивая боевой клич. Совсем напротив, до последнего мгновения не слышалось никакого шороха из окружающих зарослей, можно было подумать - они одни в лесу. Как вдруг, будто птичьи трели, справа и слева долетел негромкий звон. И тут же дождь стрел с обеих сторон осыпал продвигающееся войско. Стирбьерн увидел, как рядом с ним упали два викинга и несколько воинов ленапе. Две стрелы со стуком ударились в его нагрудную броню и упали, обломав каменные наконечники, еще одна воткнулась в дерево перед самым лицом предводителя викингов. И только тут он услышал боевой клич Союза Шести, похожий на волчий вой.
Скрелинги немедленно ответили им таким же дождем из стрел и не менее бешеным воплем, какой трудно было представить себе исходящим из человеческой глотки.Стреляли они действительно отменно: более десятка только что совершенно невидимых в зарослях бритоголовых воинов скатились вниз по склону холма, мертвыми и тяжело ранеными, причем некоторые были утыканы стрелами, как ежи иглами. Викингам и прежде доводилось видеть, как стреляют их краснокожие союзники: хороший воин свободной выпускал в цель пять стрел подряд, так что последняя слетала с тетивы, когда первая вонзалась в цель; а лучшим воинам удавалось пустить и восемь стрел кряду. И все же, такое доказательство их меткости потрясало сильнее...
Викинги тоже выпустили залп стрел и тотчас приготовились к рукопашной, как обыкновенно бывало в стычках с равными соперниками. Но враги не показывались,
продолжая хладнокровно стрелять из засады, и, казалось, могли там оставаться, сколько заблагорассудится.
Тогда один из воинов, по сигналу Виквэи, подтащил к себе труп застреленного врага и, схватив за единственную прядь волос, принялся снимать скальп. Действовал он спокойно и нарочито медленно, так что даже некоторые викинги отвели глаза. Но уловка сработала: затрещали кусты, и сквозь них проломились сразу трое разъяренных бесчестием своего павшего сородича.
- Спасибо! - крикнул вождю Стирбьерн, с размаху опустив свою секиру на голову первого врага. Он к тому времени тоже порядочно разозлился, что в его воинов стреляют из засады, как в дичь, и не собирался давать врагам спуска. Лезвие из небесного железа, не встретив преграды, рассекло врага почти пополам. Рыжеволосый викинг отвернулся от хлынувшего потока крови и, освободив секиру, оглянулся в поисках нового противника...

[Артанис]

Если прежде воины Шести Племен вряд ли верили всерьез в белых демонов с железными когтями, с какими якобы водились их противники ленапе, то теперь впору было действительно в это поверить. Тем более что и остальные викинги следовали за Стирбьерном, мощные и грозные, сверкающие железом. Стрелы могли быть для них опасны, лишь вонзившись в прорези шлема, да в шею, где она не была прикрыта, а прочих ран они, казалось, вовсе не замечали. Добравшись в зарослей, где прятались враги, викинги косили густой подлесок вместе с ними. Могучий Хальфдан, заметив краснокожего, целившегося в него из-за молодого дерева, одним взмахом меча перерубил дерево вместе с противником. Освальд, выживший близнец, бросился в бой без брони, точно не заботясь, выживет или погибнет; но все враги отступали от него, как от безумца. Вестгар отбил топором удар каменного лезвия, и то, совершенно гладкое, как зеркало, черное и блестящее, треснуло и рассыпалось на куски.
- Не годится ваш камень против доброго железа! - воскликнул он, насмешливо скаля зубы.
Стрела с каменным наконечником вошла сбоку в его шею, Вестгар захлебнулся смехом и упал лицом вниз на подстилку из прошлогодних сосновых иголок. В тот же миг высокий краснокожий воин в богато вышитой одежде схватил его железный топор и, держа его обеими руками, занес над головой ничего не подозревающего Стирбьерна...
Вслед за тем послышалось приглушенное шипение, и отрубленная голова того, кто хотел его убить, покатилась к ногам рыжеволосого викинга, источая целый поток крови. Стирбьерн, справившись еще с одним противником, вскинул глаза и удивился, узнав не одного из своих людей, а вождя Виквэю. Тот еще держал в руках топор из черного камня, зазубренный и обломившийся. Зато голова врага была отделена одним ударом.
- Пусть хранят тебя боги, вождь! - с чувством пожелал ему Стирбьерн. - Возьми себе топор Вестгара.
Виквэя едва заметно улыбнулся на его пожелание, а в ответ на следующие слова покачал головой.
- Не дело нам брать оружие тех, кого считают демонами. Пусть эта глупая ложь умрет вместе с нашими врагами, не получив пищи!
Стирбьерн только пожал плечами в ответ. Да и некогда было разговаривать: сзади снова послышался шум битвы, наверное, подошли другие кланы ленапе; их боевой клич раздавался особенно сильно. Но сражение еще не заканчивалось, и северяне не собирались легко отдавать викингам и скрелингам победу.
До позднего вечера было непонятно, в чью пользу закончится битва. То хозяева этих мест вместе с викингами, вроде бы, брали верх и оттесняли противника назад, заставляя вновь отстреливаться из-за угла, то воины Шести Племен переходили в наступление, оправдывая свою грозную репутацию. Девять викингов остались лежать мертвыми по итогам этого сражения, и еще шестеро были тяжело ранены, а среди скрелингов пало не меньше трети, считая и два других клана, пришедших на помощь вовремя. Стоило кому-то из воинов пасть, как над его телом закипала свалка: свои пытались унести тело, враги стремились завладеть им, чтобы снять скальп. Безразлично, с какой стороны был погибший; в этом обычаи разных племен совпадали: снятый скальп врага приносил славу воину, но душа оскальпированного не могла предстать явиться в Страну Вечной Охоты, перед лицо Великого Духа. И в каждом стычке оставались лежать еще несколько человек с обеих сторон. Иногда их удавалось спасти от бесчестия, иногда нет.
И все-таки, участие отряда викингов сильно помогло их союзникам ленапе. Их сила и боевая ярость, а главное - куда более мощное оружие дали им неоценимое преимущество перед врагом. После того, как воины Союза Шести Племен отступили, словно растворились в ночной темноте, Виквэя признал, что без их поддержки половина тех, кто теперь выжил, были бы мертвы.
Сколько потерь было среди врагов, неизвестно, так как им удалось унести многих погибших. Но уж наверняка не меньше, раз в итоге они все-таки отступили. Их послали преследовать воинов клана Индейки, пришедших к месту битвы позже других и менее потрепанных. Всегда следовало учитывать возможность, что враги вовсе не ушли далеко, а готовят новое нападение, и нельзя было терять их из виду.
Но они ушли. Викинги и скрелинги провели во временном лагере двадцать дней, пока вернувшиеся разведчики не сообщили, что северяне вернулись на свою землю. За это время умерли тяжелораненые, и были сожжены, как и погибшие враги, а остальные поправились настолько, чтобы выдержать обратную дорогу.
Пятнадцать человек потерял хирд Стирбьерна в этой войне на Земле Закатного Солнца. Для оставшихся в живых это возвращение было бы мрачным, если бы они не думали об отплытии домой.