А как все хорошо начиналось! - 10

[Красный Волк]

Прелесть что за продолжение . Элдамириона мне даже жалко стало: тяжелый психологический и нервный шок парню обеспечен . Но это, хочется думать, пойдет ему только на пользу. А вот эту фразочку Гортхауэра опять хочется просто золотыми буквами в мраморе выбить: "...У работающего всегда больше прав перед праздношатающимися!.."
И Гортхауэр, конечно, прав. Быть хранительницей очага, любящей и заботливой берегиней - не самая плохая доля для женщины, но его Рыжая - из тех, кому этого мало. И он любит ее именно такой... Спасибо большое, эрэа Эйлин!

[Tory]

Твой кандидат в маги из тех, кто считает, что женщина должна заниматься лишь детьми и домом!

- молодец, Лиссэ! И Волчику повезло, что он понимает ее. Все больше и больше мне нравится эта рыжая...
За что огромнейшее спасибо эрэа Эйлин.
И почему-то вспоминаются слова одной героини Макса Фрая.

[Drago63]

 
       Вечером Лиссэ задумчиво сообщила:
       - Он мне не нравится.
       Гортхауэр  сразу же понял о ком речь.
       - И чем тебе Элдамирион не угодил? Вел себя прилично, не набрасывался ни на кого с оскорблениями и кулаками. Очень достойный представитель Трёх родов. Среди них редко встречаются настолько вежливые и рассудительные.
        - Твой нуменорец полагает, что женщина лишь тень супруга! - глаза рыжей нехорошо блеснули.
         - Когда он тебе такое сказал? – майа удивился. Элдамириона он ни на миг одного не оставлял:  рассудительности все же в нем было не так много, а от человека, поставленного на грань, можно ожидать всего.
        - Он мне ничего не говорил. Достаточно было его взгляда на меня и Мгрыху, когда ты сказал, что я  возглавляю университет, а моя подруга Школу! Твой кандидат в маги из тех, кто считает, что женщина должна заниматься лишь детьми и домом! – Лиссэ возмущённо фыркнула. Оррик выгнул спину дугой и зашипел.
       

-Господи, нигде нет спасения от окаянных суфражисток! (с)   

[Эйлин]

Спасибо,  эреа Yaga, эреа Convollar,  эреа  Tany,  эреа Красный Волк, эреа NNNika, эреа Tory, эр Drago63!

[Эйлин]

4

       А наутро их с Элдамирионом ждала дальняя дорога. Поехали они вдвоем, Гортхауэр нарочно не стал брать сопровождающих. Нуменорец все равно ничего ему сделать не сможет, даже если захочет. Не  сможет он, и убежать. Тоненькая и незаметная ниточка чар надёжно держит пленника на длинном, но крепком поводке: время для доверия еще не пришло. Элдамирион заинтригован, он растерян, но не убежден. Черный майа не желал проиграть в этой сложной  игре. Арте нужен полководец, и сейчас, узнавая его с каждым днем все больше и больше, харт’ан  убеждался в верности своего выбора. Нуменорец станет первым Хранителем, первым магом. Он рожден для этого и есть еще что-то, что связывает его с миром воедино.
      Черные земли раскрывались перед Элдамирионом постепенно. Сначала бесплодная пустыня  сменилась горами с редкими зелеными долинами, потом пошли склоны поросшие лесами, за ними  поля, степи, леса и снова горы с цветущими долинами, с быстрыми речушками, с солеными озерами. Встречались и поселения иртхи, деревеньки и города людей, а также квенди, большей частью прибывших из Эрегиона. С Гортхауэром полководец почти не разговаривал. Элдамирион следовал  совету смотреть самому. Иногда он задавал вопросы жителям Черных земель. Те дивились, но отвечали дружелюбно и охотно. Гость харт’ана заслуживал доброго отношения, даже если он такой невежественный.
      Наконец они прибыли в Ханнату. Здесь Элдамириону стало легче и труднее одновременно. С одной стороны уклад жизни в этой стране, в отличие от Черных земель, был более привычен: знать и бедняки, господа и слуги. Пусть даже обычаи, одежда, архитектура и природа иные. С другой стороны, принять, что те, кого ты считал низшими, такие же люди, как и твои соплеменники, было  нелегко. А когда майа начала посещать больных и увечных, стало совсем тяжко. Гортхауэр специально старался приходить с визитом к воинам, получившим ранения в битвах с  Нуменором, а также  к  беженцам и выкупленным рабам.
      Обгоревший и лишившийся зрения мальчишка. Мать сумела спасти младшего из своих шести детей, когда воины врага подожгли деревню. С какой надеждой смотрела она на целителя из Черных земель и, как благодарила потом, когда к сыну вернулось зрение.
     Старик с переломанными ногами. Разграбив дом и убив родных, его просто выбросили из окна. Спасла старшая внучка. О том, что её изнасиловали, она постаралась забыть. Ей некогда было плакать, она осталась одна без дома и денег с маленькой дочкой и калекой-дедом. Гортхауэр сумел вылечить старика и накинуть легкую дымку на тяжкие воспоминания, дал он и денег.
       А сколько еще было слез и горя! И не всем майа мог помочь. Девчушка со сломанным  позвоночником, её он все же сумел исцелить. А что было делать с сошедшей с ума невестой, на глазах у которой убили жениха, а потом её саму пустили по кругу? Стереть память? Сотворенный Мелькора умел это делать, но не любил. Тано бы сумел исцелить, он, увы, не Тано. Но все-таки кое-что умеет. Задержаться пришлось надолго.
      Всю ночь после первого визита к пострадавшей Элдамирион просидел, глядя в огонь камина. Утром в его темных волосах появились серебряные нити, а в запавших глазах застыла вина – темная, неизбывная. Наверно, нуменорца можно было бы пожалеть, но не получалось. Пусть смотрит на дело рук своих!
     Гортхауэр частично сумел вернуть рассудок бедняжке, но окончательно вылечить не получилось. Возможно, время ей поможет, возможно, стоит показать её Тиниару. Братец рыжей, хоть и не  целитель, но душевные раны врачевать умеет отменно.
      И снова была дорога, и снова были нуждающиеся в помощи. И с каждым днем серебряных прядей в волосах его спутника становилось все больше и больше.

[Эйлин]

5

      Красный шар солнца таял, коснувшись горных вершин. Облака светились малиновым, лиловым и золотисто-палевым светом, но темное небо казалось низким и зловещим.
      Напряженной была и тишина в малом кабинете харт’ана. Лишь Оррик, растянувшись на коленях Лиссэ, безмятежно мурчал. Сама рыжая тоже выглядела довольной и спокойной, только кривоватая  улыбка выдавала её чувства. Гортхауэр, вальяжно развалившись в кресле, цепко всматривался в лицо  своего гостя поневоле. Сейчас Элдамирион выглядел более уставшим и измученным, чем при первой  встрече. Лицо осунулось, глаза ввалились, посеревшие губы плотно сжаты. Когда молчание стало невыносимым, майа побарабанив пальцами по столу, спросил:
       - Увиденного достаточно или что-то еще  показать?
       - Достаточно, - глухо ответил  полководец. – И что теперь?
       В его вопросе не было ни вызова, ни растерянности, лишь обреченность: он уже сам вынес себе   приговор.
       - Как сам решишь! – равнодушно бросил майа.
       - То есть?! – поразился нуменорец.
       - Выбирай сам, чего ты заслуживаешь!
       - Смерти! – твердо ответил Меч Нуменора и бесстрашно посмотрел в холодные глаза Повелителя.
       - Вот как? И за что же?- насмешку майа и не подумал скрыть, хотя смешно ему не было. Все так ожидаемо, что даже немного скучно.
       - За все то, что я причинил невинным людям!
       - В смерть сбежать решил? Легко отделаться? Хорошо придумано! – хмыкнул Гортхауэр.
       - А что ты от него ждал? – ядовито спросила рыжая и презрительно сказала: – Он же из высших, а они всегда только о себе беспокоятся.
       Нуменорец дернулся, как от пощечины. Лицо его стало еще белее.
       - А что еще я могу сделать?! – выкрикнул он, сжав руки. – Что?!
       - Да, с воображением у него слабовато, - тихо заметила Лиссэ, обращаясь исключительно к мужу, - зато голос сильный и гонору через край.
       - Твоя смерть ничего не исправит! Война не закончится! - майа холодно посмотрел на пленника.
       - Ханнатцы увидят справедливость! - яростно проговорил Элдамирион. – Они смогут отомстить!
      Нет, с воображением у него хорошо, это с соображением слабовато.
       - Месть разрушает душу, а народ Ханатты  мне слишком дорог, чтобы я обрек их на подобное. Перебьются без такой справедливости! Хочешь умереть – убей себя сам!
       Майа достал кинжал и бросил нуменорцу. Тот поймал его, провел пальцами по острому клинку.
        - Если я вернусь, то могу попробовать остановить войну. Поговорю с Атанамиром, - полководец и сам не верил своим словам. И правильно делал: кто же теперь его слушать будет, да и раньше бы  не стали. Так Гортхауэр и сказал:
       - Эта война выгодна Острову, а ты дал нуменорцам почувствовать вкус победы. Они не отступятся. Пусть не так умело, как при тебе, но они будут воевать дальше.
       - Ты ведь многое можешь! Почему не остановишь  эту войну?
       - Я-то много могу! Но почему я должен расхлебывать кашу, которую заварил, в том числе, и ты?!  - майа так и впился взглядом в лицо нуменорца.
       Тот опустил глаза.
        - Я не хотел такого. Я хотел счастья для всех народов, но моя цель оказалось ложной, моя Звезда  меня обманула…
        - Какая звезда? - снова вмешалась в беседу Лиссэ.
        - Я был еще так мал. Древние сказания…  Бессонная ночь… Хотелось чуда…  В окно заглянула  звезда… Ночь была так хороша, а мир казался таким  хрупким. Я так хотел защитить его и поклялся! Звезда ответила! – нуменорец вдруг рассмеялся. – Я думал это Элберет!
       - Ты поклялся Варде? – настороженно спросил Гортхауэр. Этого еще не хватало. Все планы насмарку.
       - Нет, я клялся Арде, но думал, что Гилтониэль меня услышала.
       Вот ведь болван! Поклялся неизвестно кому и вообразил невесть что! Майа выругался сквозь зубы, хотя и был доволен.
      - Ты молодец, Элдамирион! – похвалила его рыжая. – Поклялся миру хранить его и тут же развязал войну. Всегда так делай! Пути к цели должны быть нестандартными, а то вдруг враги догадаются о ней!
       - Я думал, что уничтожив Зло, спасу  мир, -   нуменорец уже оправдывался. – Я не хотел…
       - Не хотел, но сделал! – жёстко сказал майа. – Не зная ничего о мире, ты решил, что знаешь, что оного миру нужно! Думать никогда не пытался?!
       - Теперь уже поздно думать, - прозвучало очень горько. Элдамириону – гордому и бесстрашному человеку – сейчас приходилось нелегко.
       - Думать никогда не поздно! А умереть самое легкое и бессмысленное! Как же твоя клятва миру? Кто будет хранить его?
       - Какой теперь из меня хранитель?! Я стольких погубил…
       - Понятно, - протянул харт’ан и припечатал: – Клясться легко, а вот сдержать клятву, редко кому по силам. Что ж, Арте не привыкать к предательству!
        - Я не предатель! – нуменорец вскочил с кресла. – Что я должен делать? Скажи! Что?!
        - Сейчас защитить Ханнату! – Черный майа тоже встал. – Потом будет видно!
        - Как я смогу защитить?!
        - Научи воевать, возглавь оборону. Сможешь пойти против своих? Во имя Мира?
       Элдамирион вздрогнул, отвел взгляд, руки его бессильно упали.
       - Это справедливо… Наверно… Но как я…

[Эйлин]

       Гортхауэр посмотрел на него понимающе, голос майа был исполнен участия и сочувствия.
       - Быть ненавидимым и презираемым своими, и чужими – страшно. Тебе будут плевать в спину в Ханнате, тебя будут проклинать в Нуменоре. К тебе будут подсылать убийц… Кто я такой, чтобы  подвергать человека таким  мукам?! Забудь этот разговор, Элдамирион! Я отпускаю тебя. В Нуменор  дорога закрыта, но Арта велика. Найдется место и для тебя. Я дам денег, коня, охрану… А хочешь оставайся в Черных землях. Найдешь себе хорошую девушку, построишь дом…
        Нуменорец непонимающе посмотрел на его:
        - Ты отпускаешь меня?
        - Конечно, - Гортхауэр открыто и дружелюбно улыбнулся. – Ты больше не опасен, а убивать я не люблю.
        - Но моя клятва? Ханатта? – он никак не мог поверить в такое  великодушие. Вот и не надо мерить всех по себе.
       - Ханатту защитит кто-нибудь  другой. Конечно, пройдет время, погибнут люди, но они всегда гибнут: больше, меньше – какая разница! А клялся ты еще совсем несмышленым, Арта простит тебя. Нельзя требовать с человека, свыше его сил. Я понимаю, что такой воли, такой жертвенности и убежденности сейчас уже ни в ком не найдешь. Время великих героев прошло, если оно и было это время. Иди, ты свободен!
       - Нет! Я натворил – мне отвечать! Никто другой не должен платить за меня!
       - Ты человек, ты слаб, разве ты выдержишь?
       - Сколько сумею - столько сделаю. Но примут ли меня в Ханнате…  после всего?
       - Примут как моего посланника. И слова дурного в лицо не скажут. А от яда и  кинжала тоже  есть средство, тем более, что ты не простой человек!
       - Потомок Элроса? – усмехнулся Элдамирион. – Но от яда и кинжала кровь майар, эльдар и людей не спасает!
       -  Я говорю о  другой силе, - майа снова сел в кресло и сложил ладони домиком. – Ты никогда не чувствовал странного напряжения или раздражения?
        - Серо-зеленый туман перед глазами не плыл? Плесенью не пахло в самый погожий день? -  начала  расспрашивать  Лиссэ.
       - Плыл и плесенью  пахло… Что это было?- голос  нуменорца прозвучал тревожно.
       - Магия или Дар! – ответил ему  майа. – Научившись обращаться с ним, ты проживешь долго, убить тебя станет невозможно. Он защитит тебя и послужит на благо Арты!
       Полководец буквально упал в кресло. Впечатлений и открытий для одного раза на него свалилось слишком много. Гортхауэр с некоторым опасением посмотрел на нуменорца: выдержит ли?  Выдержит, он сильный духом, а иные на роль Хранителя и не годятся.
       - Ты спрашивал, зачем я ковал кольца? Настало время ответить, - майа положил перед собой тоненькое колечко из непонятного металла. – Вот это кольцо служит накопителем, помогая  начинающему магу собрать и сохранить силу.  А главное, оно создает связь с Артой, со мной и  остальными Хранителями. Связь, а не  путы. Сейчас в кольце есть капелька силы Арты, потом ты добавишь свою. 
        Нахмурившись, Элдамирион посмотрел на кольцо:
        - Есть еще хранители? Кто они?
        - Пока их нет. Первым должен стать ты. Потом придут другие. Один волшебник у меня уже есть, он целитель, он собирает силу в кольцо, только на роль Первого не годится.
       - Значит, ты лгал, утверждая, что отпустишь меня! Значит, я нужен тебе…
       - Я никогда не лгу! –  Гортхауэр гневно сверкнул глазами. – Ты можешь убираться хоть сию минуту, все предложения и обещания в силе. Ты не единственный такой на белом свете. Придет другой и станет Первым. Я не собираюсь никого уговаривать хранить мир. Уходи!
        Конечно, Элдамирион никуда не ушел, даже из кресла не вылез. С людьми всегда так: будешь предлагать – начнут нос воротить, будешь гнать в шею – сделают все, чтобы остаться.
       - Я не отказываюсь, я хочу понять! – теперь уже нуменорец сверкал глазами. Отличный предводитель из него выйдет, когда обучится немного.
       - Все же тебе лучше уйти! Хранитель - это навсегда. Вечная память, вечная вина, вечный долг, вечная боль! Ты не сможешь уйти на Пути людей! Ты не выдержишь такой ноши! Уходи, я даже могу слегка приглушить остроту твоих воспоминаний. Ты видел – я умею.
        - Я выдержу! Не сомневайся! – брошено было с такой гордостью, что любой владыка обзавидовался бы такому высокомерию.
        - Но примет ли тебя Арта? - майа добавил в голос сомнения.
        - То есть? - растерялся Элдамирион.
        - Кольцо может надеть не каждый, - наставительно заговорил Гортхауэр. – Его нельзя надеть по приказу, его нельзя надеть из страха или из расчета. Чувства должны быть искренними, иначе сила, заключенная в нем, сожжет. Подумай, стоит ли рисковать. Такая смерть будет мучительна, тебе  никто не сможет помочь.
        Нуменорец встал, взял кольцо и твердо сказал:
       - Если я недостоин - лучше мне умереть. Если же Арта примет меня, то всю свою жизнь, свою душу, свою силу я отдам ради служения миру! Перед Эа и Артой я клянусь служить миру вечно!
        Тонкое колечко легко скользнуло на палец.
         - Очень торжественно  и трогательно получилось, я чуть не прослезилась, - сообщила Лиссэ, Оррик поддержал её громким мявом.
         Неожиданный ветер разогнал облака, солнце вспыхнуло ярко-алым, темные спирали на  небе окрасились в розовые, малиновые и палевые тона. Их пронзали тонкие золотые и серебряные нити. Так продолжалось пару минут, а потом наступила темнота.
       Майа зажег светильники.
       - Арта приняла тебя! -  спокойно сказал он. – Теперь многому предстоит научиться.

[Drago63]

Это жестоко... но необходимо.

[Tany]

Нет, с воображением у него хорошо, это с соображением слабовато. - напомнило одного... гм... героя...

[Эйлин]

Спасибо, эр Drago63, эреа Tany !

Это жестоко... но необходимо.

Да, иначе нельзя.  Нужно, чтобы  увидел, понял.

Нет, с воображением у него хорошо, это с соображением слабовато. - напомнило одного... гм... героя...

Кое-что есть от оного героя, но все-таки в этом случае не так уж  плохо с соображением.  Просто трудно сразу  перестать мыслить  стереотипами.

[Yaga]

Очень убедительно написано, эрэа Эйлин. Сильно. Спасибо.

[Эйлин]

Спасибо, эреа Yaga!

[Convollar]

Прекрасно написано, эрэа Эйлин! Просто замечательно, и, притом, это  один из самых сложных моментов во всей истории. Я ждала этого разговора и ваша версия просто превзошла все мои ожидания! Спасибо, эрэа Эйлин!

[Красный Волк]

Замечательное продолжение. Очень сильное. Текст до того накален психологически, что буквально искрит... "...Думать никогда не поздно! А умереть самое легкое и бессмысленное!.."- прав Гортхауэр. И Элдамирион, в котором произошел очень серьезный внутренний перелом, действительно это понял. И разумом, и сердцем. Да, путь, на который он встал, более чем нелегок. Но хочется верить: он выдержит - и пройдет его достойно... Спасибо большое, эрэа Эйлин!

[NNNika]

Спасибо, эрэа Эйлин, за продолжение!
И отдельно за трудоустройство Элдамириона.