Первогород (Модерн-АУ)

[Артанис]

Здравствуйте, все, кто, возможно, станет читать мое новое произведение!
Это фанфик. Но фанфик крайне своеобразный, потому что и канон его - весьма странное произведение. Если хотите, можно найти его вот по этой ссылочке:
http://flibusta.is/b/172078/read
Если кратко - это роман о первобытных людях. Фентези - здесь разнообразные доисторические животные: мамонты, пещерные львы и многие другие, показаны субъектами действия наравне с людьми, и часть событий дана их глазами; умершие персонажи способны иногда вмешиваться в дела живых, а метеорит на головы героям грозит упасть под конец из-за последнего проклятья истребленных мамонтов. Но это здесь как раз ни при чем, и фантастическая составляющая у меня задействована не будет, ну или почти. Меня в этом романе гораздо больше заинтересовали характеры героев людей - не первобытные характеры, прямо скажем. Для своего каменного века они слишком много думают, разговаривают и сомневаются, что вряд ли могло быть в те времена. В тяжелых моральных диллемах скорее уместно путаться современному человеку. Да и характеры большинства героев более уместны для нашего времени. Вот я и решилась представить, какими бы они были, если бы жили сейчас, в каком-нибудь из российских городов, чем занимались бы, в соответствии с характером и склонностями каждого. Может, это их современные воплощения - для тех, кто верит в такую возможность. События тоже переосмыслены так, как могли бы разворачиваться сейчас. В общем-то, это почти оригинальное произведение, но я все-таки предупредила, на случай, если кто-то захочет узнать, откуда растут "уши" моей новой идеи.
И спасибо заранее всем, кто, может быть, станет это читать! Прошу Вас, только не критикуйте слишком строго.

Глава 1
Делать этого, конечно, не следовало, но солнце, сегодня светившее уже совершенно по-весеннему, придало всему вокруг необычно приветливый вид, и поросший ивами речной берег манил к себе. Золотые блики отражались на обычно мутной воде недавно вскрывшейся реки, так что глазам больно смотреть... Сергей остановил машину среди еще неодетых, но все равно густых речных зарослей и направился дальше пешком, лишь взяв с собой пакет с покупками и, поверх всего - какой-то сверток, бережно уложенный в кожаную сумку.
"Этим я рисковать не могу, на это мы с Ольгой сможет прожить несколько месяцев, - мысленно сказал себе молодой человек. - Особенно теперь, раз уж другого мне делать не дают... Нет, мне не жаль поработать несколько дней, чтобы чьи-то жены и дочки могли навешать на себя еще больше украшений. Но почему же они не хотят понять того, что значит в тысячи раз больше всей их мышиной возни? Почему они не замечают Красоту?.."
- Вот, - проговорил он вслух, не то самому себе, не то ветру и волнам. - Классик сказал: "Красота спасет мир", а как она сможет это сделать, если люди слепы к ней, видят лишь золото и доллар?
Но так ярко светило весеннее солнце, и еще влажная земля так радовалась ему, торопясь поскорее надеть свой весенний наряд, точно девушка, застигнутая врасплох женихом, поторопившимся придти на свидание, что и человеку в такой день не хотелось таить мрачные мысли. Сергей улыбнулся и, оставив старую серую "Ауди", любовно именуемую Ласточкой, направился быстрым шагом вдоль речного берега, иногда перепрыгивая через блестевшие на солнце лужи, как мальчишка.
А весна как раз входила в свои права. Где посуше, уже зеленела трава, в ней, как крошечные солнышки, виднелись желтые головки одуванчиков, а под деревьями робко поднимались на тонких ножках подснежники, звездочки гусиного лука и первоцветы. По оттаявшим дорожкам важно расхаживали грачи, подбирая с земли всякую съедобную мелочь и улетая лишь при самом приближении человека. Сергей с детства знал - на этих прибрежных ивах у грачей гнезда, и скоро они примутся чинить их, поправлять то, что за зиму повредили ветер и снег. А в камышах, пока еще сухих и бурых, станут гнездиться утки. Вот зазеленеют тростниковые заросли - и пестрые красавцы-селезни примутся соблазнять скромно одетых уток, а тем в одиночку придется после растить и учить желтых пушистых утят. И не только утки водятся здесь! На заре, утренней и вечерней, можно увидеть серую цаплю, а скоро с юга прилетят и белоснежные лебеди. Жаль, что лебеди никогда не остаются здесь, они спешат дальше, на север...

[Артанис]

Пусть только подсохнет и станет теплее, и он приведет сюда Ольгу, не так, как раньше, на прогулку, а надолго, чтобы показать, как здесь хорошо! И непременно напишет ее здесь, да не раз, в самых разных образах. Ольга - сама Весна, только что освободившаяся из ледяных оков, нежная и робкая, в светло-бирюзовых одеждах. Да, именно в светло-бирюзовом, лишь слегка тронутом зеленью; этот цвет удивительно идет к ее глазам. Она - Весна, которая еще не вполне проснулась и только ждет, когда Март разбудит ее первыми поцелуями Солнца... И Ольга - величественная царевна-лебедь, как в сказке Пушкина, плывущая-летящая над волнами, с белоснежными крыльями, в убранстве из белых перьев и с жемчужной диадемой на голове. А уж диадему он для нее сделает, хотя бы полгода подряд пришлось потом каждый день работать лишь над блестящей мишурой для других, чтобы купить для нее жемчуг!.. А еще будет Ольга - русалка, на ветвях ивы, она станет расчесывать волосы над самой водой, и их серебристо-пепельные волны смешаются с никнущими ивовыми прутьями. Или - танцевать на берегу, как резвая наяда, увитая цветами, в ожидании своих подруг. И все-таки, все это будет она, Ольга!
Увидев воочию все картины, что пока еще существовали лишь в его воображении, но непременно будут созданы, Сергей замурлыкал веселую песенку, готов был запеть вслух. Ему до сих пор не вполне верилось, что все это происходит наяву и именно с ним. А ведь уже три года, как они вместе... Да и никто не верил в свое время, что красавица-фотомодель Ольга Чернышова, участвовавшая в показах мод даже в Европе, окруженная множеством богатых и успешных поклонников, вдруг выберет молодого художника Сергея Резакова, бедного и никем особо не признанного.
И вот, теперь ему приходится зарабатывать изготовлением ювелирных украшений, металлических кубков и медалей "под старину", коллекционных кинжалов и прочих вещей, самим покупателям нужных для статуса, а не для красоты. А ему они не нужны совсем. В них нет красоты, есть только денежная стоимость. В них нет Ольги. Но заниматься ремеслом вместо искусства он должен именно ради нее. Нельзя, чтобы она, ради него оставив подиум, хоть на день пожалела об этом, чтобы ей с ним жилось хуже, чем раньше. Что ж, писать картины он все равно будет - и те, которые задумал только что, любуясь ранней весной, и многие другие. Пусть даже никто их не увидит, кроме него, Ольги и еще немногих, кому можно показать свои творения. Разве можно иначе выразить свое любование ею? Он, по крайней мере, не может. Не хватит никаких слов, чтобы оповестить всех на свете: его жена, Ольга - самая прекрасная, самая совершенная женщина в мире под солнцем! Стройная и гибкая, как молодая ива, нежная, как весна, с глазами как два океана... Э, да что там! Любые слова казались Сергею потасканными, затертыми от долгого использования всеми, кому не лень. Тогда как Русалка, и Весна, и Царевна-Лебедь - нечто новое, единственное, их не создавал еще никто и ни для кого. Как и созданная им ранее Утренняя Радуга, и Лесная Фея, и сама Жизнь верхом на гибнущем мамонте, и его последнее творения - Душа Света, и Богородица с младенцем, которую он подарил церкви. Старенький священник, отец Евгений, тогда осудил, что образ Девы Марии писан с земной женщины, а почему? И почему другие не позволили сделать выставку, раскритиковали его картины, обвинили в узости темы, ограниченности, и тут же - в излишнем фантазерстве, отрыве от реальной жизни, и Бог знает в чем еще. Тоже не понимают? А может, боятся тех, кто способен понять даже слишком много?
Все-таки, в этот солнечный день настроение Сергея не могло омрачаться надолго, а прогулка возле реки помогла ему развеяться. Наконец, он свернул в сторону, туда, где, среди построенных в последние несколько лет кирпичных коттеджей под цветными крышами, все еще темнели кое-где маленькие деревянные дома, времен середины прошлого века. Здесь вдоль заборов еще кое-где дотаивали последние сугробы, грязные и ноздреватые, а по плохо заасфальтированным улицам текла вода. Стоило проехать машине - и по обеим сторонам взлетали тучи брызг. Так было всегда, сколько Сергей себя помнил. И ему не хотелось, чтобы здесь что-то менялось. Только дома прежде были поменьше и поскромнее, да машин значительно меньше.
Свернув на улицу, где жил, он внезапно остановился, как вкопанный, и нахмурился, заметив нечто новое у своего дома.

[Convollar]

Интригующее начало и почему-то тревожное! Может быть, из-за предисловия. А может быть потому, что весна всегда вызывает и восторг и тревогу. Мечтатель, романтик и топ-модель - сочетание опасное. Но будем посмотреть продолжение. Спасибо, эрэа Артанис!

[Артанис]

Спасибо большое Вам, эрэа Convollar! А если кто-то еще это читает, то и им, разумеется!
Поводы для тревоги и вправду есть, но я пока подожду раскрывать, что к чему. Но прошлое действительно бывает не так просто похоронить, как люди надеются...

Возле его дома стоял автомобиль. Да не какой-нибудь: подобного ему эта улица вряд ли видела раньше. Золотисто-матовая, легкая и изящная, как ювелирное украшение, иномарка смотрелась на фоне некрашеного деревянного штакетника, точно жар-птица среди стайки сереньких воробьев. Но Сергей сразу догадался, кто мог ездить на такой. Эльвира Оленина, хозяйка модельного агентства, светская львица, подруга и бывшая наставница Ольги... Недоброе предчувствие сразу заставило Сергея насторожиться. Что могло понадобиться Эльвире от них?
Окончательно его догадка подтвердилась, когда он увидел за рулем золотого технического чуда Бориса Сосновского, "официального фаворита" Эльвиры чуть ли не с детских лет. Борис от скуки отгадывал кроссворды и не заметил пришедшего, пока тот не постучал в чуть опущенное стекло. Подняв голову, радостно вскрикнул и выскочил из машины навстречу Сергею. Тот приветливо хлопнул его по плечу. Они не сближались до тесной дружбы, но были хорошими приятелями, хотя Сергею порой было жаль Бориса.
- Ну, пошли к нам! Хоть кофе попьем, если пива тебе сегодня нельзя, - он кивнул на покинутую красавицу-машину.
Но Борис поспешно замотал головой.
- Нет-нет! Эля мне велела остаться здесь. Ей надо о чем-то поговорить с твоей Ольгой - сам понимаешь, женские секреты... Она сказала: "Тебе ни к чему, да и скучно будет тратить время на болтливых баб!"
При упоминании об оставившей его здесь Борис покраснел от удовольствия, воодушевление даже сделало красивым лицо простого русоволосого парня, раз и навсегда ошеломленного вниманием самой красивой девушки, о которой и мечтать не смел.
Сергей смотрел на него и думал: смог бы он жить, как Борис, если бы Ольга оказалась другой? Смог бы, как послушный пес, сносить от нее все, радуясь малейшей ласке, любить ее такую, как есть, не ожидая ни верности, ни понимания? Или рано или поздно не выдержал, перегорел бы и ушел от нее, как узник бежит из тюрьмы? Но, может быть, настоящая любовь - именно та, что терпит и прощает все, не думая о себе, а во всякой другой слишком много эгоизма?
Он встряхнул головой, прогоняя тревожные мысли. "С чего это мне подумалось такое? Ольга - не Эльвира, и никогда такой не будет!"
А вслух спросил, хоть и не особо надеясь:
- А о чем она хотела поговорить, не сказала тебе?
Как и следовало ожидать, Борис протестующе махнул рукой, нахмурился.
- Нет, что ты! Да я и не спрашивал. Соскучилась, наверное. Они ведь дружили.
Дружили, Сергей это знал. Как и о том, что госпожа Оленина ничего не делает просто так, не надеясь извлечь пользу для себя. Еще в школьные годы она втянула в модельный бизнес совсем еще девочку Ольгу. И после возмущалась больше всех, когда та вышла замуж и ушла от нее. Так что хотелось бы поверить в случайность ее приезда, да не верится. Но Борису это говорить ни к чему, он находит хорошим все, что делает Эльвира.
- Ладно, ты как знаешь, а я все-таки пойду, послушаю "женскую болтовню". Пойдем со мной, погреешься, - он потянул Бориса за рукав.
Тот немного помялся, но все-таки покачал головой:
- Я здесь подожду. Не мое дело спорить с женщинами.
В его голосе Сергею послышалась насмешка, но он не стал возражать и дальше уговаривать Бориса. "Мерзни, мерзни, волчий хвост", - мысленно усмехнулся он и решительным, сердитым шагом направился к калитке.
Под калиткой натекла ледяная лужа, так что пришлось прыгать через нее. А щеколду заело, и дверь никак не хотела открываться. Занятый войной с дверью и собственными мрачными мыслями, он не сразу услышал, как чей-то звонкий голосок его окликает:
- Сергей Михайлович! Сергей Михайлович!
От соседнего дома к нему бежала девочка-подросток в наскоро накинутой на плечи зеленой куртке, в резиновых сапогах и съехавшей набок шапке, из-под которой выбивались пышные темные волосы. Ее круглые щеки раскраснелись на свежем воздухе, как спелые яблочки, огромные синие глаза ярко блестели.
- А, Машенька! - Сергей помахал ей рукой. - Ну зачем ты меня так называешь? Я ведь говорил тебе обращаться по имени. Иначе я чувствую себя стариком.
- Ну хорошо... Сергей! - девочка лукаво улыбнулась и опустила глаза, будто пряча какую-то тайну, как умеют лишь женщины, хотя бы и будущие.  А я увидела в окно, что вы... ты идешь, и не выдержала. Сергей, а ты закончил "Душу Света"?
- Только вчера закончил. Еще никто не видел, кроме нас с Ольгой, - как все-таки хорошо, что он не решился перевозить еще влажный холст с не высохшими красками, и оставил дома свое, быть может, лучшее творение! Хоть к "Душе Света" не протянули свои грязные лапы художественные и прочие критики...

[Артанис]

Маша рядом с ним мечтательно вздохнула:
- Поглядеть бы хоть одним глазком...
Решение созрело мгновенно. Будь его воля, он не захотел бы сегодня видеть никого, кроме Ольги, провел бы с ней наедине этот день, как и все другие дни. Но, раз уж этого не получилось, и раз к Ольге могут являться незваные гости, то и к нему могут... Он взял девочку за руку, открывая калитку.
- Пойдем!
Шестнадцатилетняя Маша Маковская была дочерью соседей Сергея, и, вплоть до недавнего времени, они почти не обращали внимания друг на друга, разве что здоровались при встрече - два параллельных мира, существующих совсем рядом, но совершенно чуждых друг другу. Но три года назад, когда Сергей только что женился на Ольге, он увлеченно рисовал ее в саду, под цветущей яблоней, как вдруг заметил, что сквозь сетку забора на них, не отрываясь, глядит соседская девочка. Глядит, не отрываясь, и, кажется, даже не моргает, чтобы не пропустить чего-нибудь.
Тогда Сергей помахал ей рукой, в точности как сегодня, и весело спросил:
- Тебе что, интересно смотреть, как я пишу?
А она, тоже как сейчас, подняла на него глаза и ответила с придыханием:
- Да, очень! Можно я буду иногда смотреть, тихо, чтобы не мешать вам?
С того дня Маша стала его главным зрителем, а иногда и единственным, кроме Ольги - его неизменной музы и натурщицы. Вскоре он привык, чтобы Маша присутствовала при его работе или любовалась уже готовой картиной. Она удивительным образом всегда понимала его замыслы, остающиеся неясными маститым критикам, так что ее участие сделалось полезным Сергею. Иногда, спохватившись, он задумывался, что было бы неплохо нарисовать Машу и подарить ей портрет. Но очередной новый образ Ольги вновь вставал перед ним, застя все на свете, и ничьи другие лица не могли стать рядом с ней. Правда, он несколько раз дарил Маше на праздники украшения, выточенные из кости или из недорогих камней-самоцветов. Любившая красивые вещи девочка очень радовалась его подаркам. Правда, ее мать в последнее время ругала дочь, что та принимает их. Сергей не мог взять в толк, почему бы это. Впрочем, соседка, полная, краснолицая женщина, работавшая поваром в ресторане "Золотая лоза", всегда была сварливой, вечно пилила своего добродушного мужа, работавшего на недавно закрывшемся заводе, и дочку. Иногда Сергей удивлялся, как в такой, казалось бы, заурядной семье могла вырасти Маша, всегда веселая, готовая помочь кому угодно тонко настроенная ощущать красоту. Точно красный мак на мусорной куче... Впрочем, он не слишком часто об этом думал.
Они прошли через большой сад, изрядно запущенный, потому что им никто не занимался специально, после того, как не стало родителей Сергея. Сам он так и не смог полюбить копаться в земле, а Ольга, выросшая в городской квартире, вовсе к этому не привыкла.  Сейчас, когда сад еще не зазеленел, этого не было заметно, но летом здесь вырастали настоящие джунгли из одичавшей малины, смородины и крыжовника пополам с крапивой и другими дикими травами. Зато могучие яблони и вишни, посаженные еще дедом Сергея и давно не обрезавшиеся, весной роскошно цвели, радуя глаз своим подвенечным нарядом, а летом приносили плоды и ягоды - чего еще было желать молодой семье Резаковых-Чернышовых? Кроме того, вокруг дома росли высокие заросли сирени и черемухи, чей аромат каждый май разносился по всей улице, да несколько цветочных клумб. Правда, сейчас было еще далеко до майской роскоши, так что повсюду торчали лишь оголенные, почерневшие за зиму ветви и стебли.
Дом со времени свой постройки так и остался маленьким и одноэтажным, лишь был облицован белым кирпичом, да еще Сергей после женитьбы добавил к нему пристройку-мастерскую, чтобы его работа ничем не мешала Ольге. Да еще удобства в доме - ни на что большее ему не хватало средств. Впрочем, это к лучшему: ему не хотелось переделывать до неузнаваемости дом своего детства.
Дорожка через сад к дому была вымощена плиткой, но теперь и ее покрывала грязь. В грязи отчетливо отпечатались следы, особенно глубокие дыры от высоченных каблуков недавно прошедшей женщины. Зачем такие каблуки нужны бывшей модели, и без того метр восемьдесят ростом?.. Сергей злорадно усмехнулся, представив, как неприятно было чистюле Эльвире проходить здесь. Потом резко толкнул входную дверь, так что та распахнулась со стуком. Из гостиной послышались и тут же испуганно стихли женские голоса.
Он сделал знак Маше:
- Пойдем!

[Convollar]

Так кто же всё-таки "Душа Света"? То есть с той ли модели писал Сергей свою картину? Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Whisper]

С возвращением, эрэа Артанис! Рада видеть новую работу Вашего авторства. 

Но Борис поспешно замотал головой.
- Нет-нет! Эля мне велела остаться здесь.

Подозрительная барышня эта Эльвира. Что же за дело привело её к Ольге?
Начало интересное, жду продолжения.

[Эйлин]

Начало прекрасно и тревожно! Описания очень красивы! И как же любит Сергей свою Ольгу! Но   его ли она? Любит ли? Выдержит ли испытание скромной жизнью и  безызвестностью?
 Эльвира - опасная женщина. Чуется, что  тучи сгущаются над  молодыми  супругами.
Спасибо за  новую  историю, эреа Артанис! 

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Whisper, эрэа Эйлин, благодарю Вас, что читаете начатое мной произведение! Как приятно видеть, что эта история может быть кому-то интересна!
Надеюсь, что продолжение кое-что объяснит.

Глава 2
Утренний звонок подруги застал врасплох Ольгу Чернышову. Едва она проводила уехавшего в город Сергея и хотела было приготовить завтрак, как вдруг громом небесным раздался звонок мобильного телефона, и в трубке послышался веселый голос Эльвиры:
- Оленька, я сейчас буду! Жди. Чао! - и, послав подруге воздушный поцелуй, положила трубку прежде, чем Ольга успела что-то сказать.
Несколько мгновений она сидела, ошеломленная, ничего не понимая. Потом заметалась по дому, как угорелая кошка, пытаясь хоть как-то подготовить их с Сергеем скромное жилище к приходу неожиданной гостьи.
За три года Эльвира была здесь всего один раз - в день свадьбы Ольги и Сергея, и было похоже, что дом ей совсем не понравился, как, впрочем, и его хозяин, ставший мужем лучшей подруги. С тех пор она, когда хотела повидаться с Ольгой, обычно приглашала ее к себе или в какое-нибудь кафе в городе. Что вдруг привело ее сюда? Должно быть, что-то важное.
Готовить угощение было уже некогда, в холодильнике тоже шаром покати; Сергей еще не скоро принесет "добычу". Подумав, Ольга решила испечь оладьи, ничего больше все равно не успеть. Правда, сейчас идет Великий Пост, и они с Сергеем старались соблюдать его, но не слишком строго. По правде говоря, строгие религиозные требования напоминали Ольге прошлое: изнурительные диеты, когда приходилось голодать, чтобы сохранить форму... Ей, от природы здоровой и прекрасно сложенной, требовалось для этого прилагать меньше усилий, чем другим девушкам, но все равно вспоминать неприятно...
Разложив на большом блюде горку золотистых, аппетитно пахнущих, горячих оладий, Ольга достала к ним вишневое варенье. Улыбнулась, припомнив, как прошлым летом Сергей учил ее, выросшую в городе, варить варенье, как они вместе выбирали косточки из вишни. Она тогда была вся в пятнах от брызжущего из раздавленных ягод сока, разъедающего кожу, и Сергей целовал ее пальцы и слизывал с них кислый сок. Наверное, из таких вот моментов и складывается счастье...
Едва успела Ольга заварить чай и поставить на стол пару красивых фарфоровых чашек, белых с золотом, украшенных узором из цветов и листьев, как раздался звонок в дверь. Испуганно ахнув, молодая женщина помчалась открывать, но все-таки на секунду задержалась в прихожей у зеркала. Досадливо нахмурила тонкие темно-русые брови: себя-то не успела привести в порядок, даже не переоделась!
Если бы Ольга могла взглянуть на себя глазами мужчин, которые и по сей день, даже абсолютно незнакомые, засматривались на нее, когда она проходила по улице, и еще долго глядели ей вслед, то не усомнилась бы, достаточно ли хороша она и в эту минуту, в простом сером шерстяном платье до колен, без всяких вырезов и зауженной талии. Высокая молодая женщина, стройная и гибкая, с пластикой прирожденной танцовщицы,  она и сейчас, если бы захотела, могла при желании выйти на подиум, затмив всех анорексичных девочек-моделей, могла бы гордо подставить голову под хрустальную корону Королевы Красоты. Но лучше любой короны ее украшали собственные пепельные волосы, сейчас наспех сколотые сделанной Сергеем костяной заколкой в японском стиле. Некоторые пряди все же выбились из прически, никак их не удержишь, слишком густые... В зеркале отразились огромные светло-бирюзовые глаза, необыкновенно выразительные даже сейчас, без всякой косметики. Сергей, бывало, говорил ей: "Даже если бы ты жила, когда люди еще не придумали ничего, чтобы украшать себя - ни одежды, ни косметики, - ты и там была бы самой-самой красивой, все бы с ума сходили. Иногда мне кажется, я помню, как это было..."
Удивление, радость и немного тревоги были в глазах Ольги, когда она открыла гостье дверь.
- А-а, вот и наша принцесса! - весело воскликнула Эльвира, переступила порог и чуть было не запнулась одним из высоченных каблуков своих "Лабутенов". Ольга бросилась было к ней, но та рассмеялась, открывая белоснежные зубы, и тут же крепко обняла хозяйку дома. - Ну, что же ты! Или не рада?

[Артанис]

Эльвира всегда вносила с собой бурю эмоций, которым окружающие редко могли что-то противопоставить. Всегда полная энергии, остроумная, разговорчивая, она заражала своим настроением окружающих, умела и любила притягивать к себе людей. Вот и сейчас у Ольги было на душе скребнули кошки: "Споткнуться на пороге - ведь это, кажется, к несчастью..." Но она засмеялась сама, шутливо отбиваясь:
- Задушишь, анаконда! - и тут же потянула подругу за собой в гостиную, где их ждал накрытый стол. - Пошли, попьем чаю! Скромненько, уж извини - но чем богаты, тем и рады.
Гостья не без опаски уселась в легкое плетеное кресло, такое же, как у Ольги. Глотнув крепкого ароматного чаю, осторожно осведомилась:
- Мы одни? А где же твой художник?
- Сережа уехал в город. За покупками, и... - она помедлила, но у нее ведь никогда не было тайн от Эльвиры, - он хотел еще раз попробовать договориться: может, ему все-таки позволят устроить выставку.
Эльвира усмехнулась, будто такая возможность почему-то забавляла ее.
- О, если так, желаю ему удачи!
Лишь на мгновение Ольге стало неприятно от ее слов, и тут же она заставила себя отмести такие мысли. Ей нужны и муж, и подруга - два самых дорогих для нее человека, хоть и жаль, что они с самого начала невзлюбили друг друга.
- Ну ладно, что о них говорить! - отмахнулась она, намазывая оладьи вареньем себе и гостье. - Лучше скажи: а у тебя с Борисом как?
- А что с Борисом? - Эльвира недоумевающе пожала плечами. - Остался сейчас в машине, ждать меня. Так лучше: не будет нас отвлекать.
- Он всегда за тобой ходит хвостом, со школьных лет, - улыбнулась Ольга. - И почему вы не поженитесь?
Эльвира насмешливо фыркнула - даже ее полная белая грудь колыхнулась в глубоком декольте леопардового мини-платья, почти полностью открывающего длинные ноги. Да и вся она, такая же высокая и стройная, как Ольга, напоминала красивую хищницу семейства кошачьих. Особенно светло-карие, почти желтые глаза, умело подведенные, так что казались удлиненными до висков. Ей очень шли все оттенки красного и золотого; даже распущенные по плечам, точно грива, волосы цвета красного дерева казались естественными для нее, не производили впечатления крашеных.
Ольга смотрела, как ее подруга берет чашку с чаем унизанной кольцами рукой. Здесь было одно лишь золото, много золота, только обручальное кольцо не украшало руки Эльвиры никогда.
- А зачем? - улыбнулась она. - Нам и так хорошо! Я дорожу Борисом. Приятно, когда в жизни есть что-то, что не меняется с годами. Когда он мне нужен - бывает тут как тут и без всякой свадьбы,а если нет - просто прошу его не беспокоить некоторое время. А в браке с ним никаких перспектив. Ни денег, ни связей... Зачем же связывать себя?
Ольга покачала головой. Иногда она все-таки не понимала свою подругу, когда та говорила вот так холодно, с неприкрытым цинизмом. Как будто перед ней появлялась совсем другая Эльвира, не та, что с самого детства столько сделала для нее, помогала во всем...
- Эля, я иногда тебя не понимаю, - призналась она, покачав головой. - Но ты хоть любишь его?
- Конечно, люблю! - Эльвира изящно потянулась в своем кресле. - Спроси, если хочешь, его сама, он расскажет, как я его люблю...
- Я же не о такой любви... ну, не только, - поморщилась Ольга. - Разумеется, ты решаешь сама, но замужем иногда быть очень приятно, поверь. Вот я ни одного дня не жалела, что вышла за Сергея. Три года прошло, а мы по-прежнему любим друг друга, как в первый день.
Эльвира хотела было что-то сказать, но прежде достала из сумочки от "Армани" изящную пачку сигарет с розовым лотосом на рисунке.
- Угостишься? - она протянула подруге сигарету.
Однако Ольга покачала головой:
- Спасибо, не надо. Сережа не курит, и я отвыкла.
- Ну, как знаешь. А я закурю, с твоего позволения, - Эльвира зажгла сигарету, и в гостиной поплыл дым с необычным, сладковатым ароматом. Женщина сделала пару глубоких затяжек и с наслаждением прикрыла глаза. - Одна такая сигаретка действует лучше любого кофе! Заряд бодрости на целый день, прямо "Энерджайзер".
Она помолчала немного, видимо, собираясь с мыслями, потом спросила у подруги ласковым тоном:
- Значит, ты ни разу не пожалела, что оставила нас?

[Convollar]

Похоже, у этой Эльвиры проблемы со штатом! Или она что-то затеяла, не очень достойное. И сигареты её мне что-то не нравятся!

[Whisper]

Спасибо за продолжение.

- А зачем? - улыбнулась она. - Нам и так хорошо! Я дорожу Борисом. Приятно, когда в жизни есть что-то, что не меняется с годами. Когда он мне нужен - бывает тут как тут и без всякой свадьбы,а если нет - просто прошу его не беспокоить некоторое время. А в браке с ним никаких перспектив. Ни денег, ни связей... Зачем же связывать себя?
Ольга покачала головой. Иногда она все-таки не понимала свою подругу, когда та говорила вот так холодно, с неприкрытым цинизмом. Как будто перед ней появлялась совсем другая Эльвира, не та, что с самого детства столько сделала для нее, помогала во всем...

Осталось выяснить, какой из образов Эльвиры настоящий. Пока складывается впечатление, что барышня способна идти по головам для достижения своих целей и зовёт себя подругой Ольги, лишь пока может извлечь из "сотрудничества" выгоду.

[Эйлин]

Ольга производит приятное впечатление.  А вот Эльвира  неприятная особа. Жаль, что    Ольга этого не понимает.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Whisper, эрэа Эйлин, спасибо вам огромное! И другим читателям, если вдруг есть!

Осталось выяснить, какой из образов Эльвиры настоящий. Пока складывается впечатление, что барышня способна идти по головам для достижения своих целей и зовёт себя подругой Ольги, лишь пока может извлечь из "сотрудничества" выгоду.

Она в свое время действительно много сделала для Ольги, и та всегда будет убеждена, что, как бы Эльвира не вела себя с другими, ей-то всегда желает исключительно добра. Впрочем, на свой лад она его действительно ей желает, можно сказать.

Ольга твердо и ясно взглянула ей в глаза.
- Да, Эля, я ни о чем не жалею. Мы с Сережей любим друг друга, и это главное. А та жизнь мне теперь вспоминается, как страшный сон. Я по глупости чуть не утонула в ней, как в болоте: сверху оно украшено цветами, прямо загляденье, а глубже - одна зыбучая трясина. Ты поняла, на что опереться, и выбралась наверх, а я так и утонула бы, если бы не Сергей. Он меня спас, как же мне его не любить?
На губах Эльвиры, покрытых золотистой помадой, появилась ироничная усмешка.
- О, я вижу, он хорошо с тобой поработал! Дело твое, конечно - спасайся на здоровье в пригородной глуши, - она обвела взглядом скромную комнату, где они сидели, и остановила взгляд на наряде самой Ольги. Ей уже давно бросилась в глаза ожерелье и из звериных клыков и когтей на шее подруги, но она искусно сделала вид, что только что заметила его: - А это что такое? Покажи-ка поближе! Волчьи клыки, кажется?
Ольга улыбнулась, расстегивая ожерелье. Оно и вправду было выточено из кости, некрашеной, лишь отбеленной до своего первоначального состояния и покрытой полировкой - искусная имитация настоящих дикарских украшений. Там были клыки и когти разного размера, от совсем мелких, означающих, по замыслу мастера, мелких хищников, до двух громадных клыков, загнутых на концах, что подошли бы лишь к пасти пещерного льва или медведя.
- Это Сережа сделал, когда я ему позировала для "Гибнущей Жизни", вот я и надеваю иногда, - застенчиво улыбнулась Ольга.
- Ах, это та картина, где ты, вся такая неземная, полупрозрачная, улетаешь в небо со спины мохнатого слона? - припомнила Эльвира. - Та, что твой муженек додумался послать господину Мамонтову?
Ольга было склонила голову, ей неприятно было, когда кто-то в таком тоне отзывался о том, что ей и самой-то было не вполне понятно. Кажется, Сергей, изображая ее на картинах, выводил их отношения на какую-то иную ступень, более высокую, но и более тайную, по сравнению с другими мужчинами и женщинами... В этот раз она не могла не заступиться за него.
- Сережа таким образом протестовал против вырубки и застройки заповедника. Помнишь ту историю, когда Мамонтов выкупил часть земли в заповеднике, чтобы построить завод? Тогда Сережа и написал ту картину, с охотниками на мамонтов. Он хотел сказать, что уничтожать природу - все равно что убить меня вместе с ней. Пойми, Эля, он не мог тогда ничего не сделать, как будто это его не касается!
Эльвира усмехнулась еще веселее и еще лукавее:
- Я-то понимаю... А вот господин Мамонтов просил передать тебе привет. Любуется даже такой, полупрозрачной. Скучает по тебе, говорит.
Она внимательно следила за подругой, наблюдая, какое впечатление произведут ее слова.  А Ольга вдруг побледнела, как мел, проговорила, запинаясь, широко раскрыв глаза:
- К-как ты сказала? Кто мне передает привет?
- Господин Мамонтов Александр Дмитриевич, - с расстановкой повторила Эльвира. - Разве ты такого не помнишь? И что тебя так удивляет, хотела бы я знать!
Но Ольга не могла и не хотела ей верить.
- Ты шутишь, как обычно? Он обо мне и думать забыл давно! - поспешно воскликнула она.
Эльвира со смехом взяла ее руку, притянула к себе и принялась гладить, обрисовывая линии, в подражание хиромантам.
- Хочешь, погадаю тебе? - и, не дожидаясь разрешения, принялась вещать таинственным голосом: - Вижу твою линию любви, она изгибается подобно молнии и разветвляется, как олений рог - это предвещает множество поклонников и неожиданные повороты судьбы! Ты думаешь, что укрылась от жизни, спрятавшись в хижине нищего художника, а где-то есть другой человек: сильный, красивый, успешный, богатый, - и он готов отдать все только чтобы ты пришла на банкет по случаю договора с американскими партнерами!
Последние слова Эльвира проговорила горячим шепотом, с придыханием, с бурной жестикуляцией и закатыванием глаз, изображая пророческий транс, так что Ольга было испугалась, взглянув в ее расширенные зрачки. Сообразила, что к чему, лишь когда ее подруга звонко рассмеялась.
- Никогда не шути так со мной, Эля! - попросила она дрожащим шепотом. - И не уговаривай! Хватит с меня их банкетов, я хорошо помню, что там творится, когда все напьются.
- Теперь все будет не так: приедут американцы - культурные люди, и Мамонтов не захочет их подводить, - терпеливо объяснила Эльвира уже совсем другим тоном. - И тебе даже не придется задерживаться там надолго: просто покажешься гостям, а потом уедешь домой.
- Сергей ни за что не захочет отпустить меня!

[Артанис]

- А, значит, все дело в нем! - уцепилась за эти слова Эльвира. - Так я и думала. Конечно, он бережет свою жену, как зеницу ока. Пусть она сидит, как привязанная, с нищим художником в рваных джинсах...
- Это мода такая... - заступилась за мужа Ольга, но ее подруга продолжала, не слушая:
- Если уж по уму, не так приличный мужик заботится о своей семье! Картину свою он Мамонтову послал, выразил свой протест, а дальше что? Влияние Мамонтова в городе ты знаешь, особенно теперь, картину эту у него в кабинете многие видели, да и действующие лица вышли узнаваемы. Так что те от кого зависит дать ли добро твоему Сергею на выставку, теперь трижды подумают. Вот и пусть теперь зарабатывает, как умеет, чтобы ты у него не ходила в лохмотьях... Эх, Оля, Оля! - Эльвира залпом допила остывающий чай. - А как бы ты могла жить, если бы захотела! Только руку протянуть!
- В любовницах у Мамонтова? - Ольга даже вздрогнула, словно наяву увидев перед собой высокого, статного черноволосого мужчину, бывшего десантника, а ныне успешного бизнесмена. Даже за океаном теперь партнеров нашел...
- Ольга, я тебе удивляюсь! С твоей красотой ты могла бы добиться чего угодно. Не хочешь любовницей - постаралась бы, чтобы он развелся и женился на тебе.
- Я бы и замуж за него не пошла, даже если бы не знала Сергея, тем более теперь! - резко бросила Ольга. - Я не хочу твоего Мамонтова, я почему-то боялась его всегда... Мне кажется, Эля, ты ошибаешься: он не из тех мужчин, от кого женщина может добиться чего угодно.
Однако Эльвира насмешливо хмыкнула, разглядывая свои длиннейшие ногти, цвета "золотой металлик".
- Чего там, мужик есть мужик, все они одинаковы, все просты как две копейки. Все хотят одного: сожрать кусок мяса пожирнее, да затащить в постель женщину покрасивее, да еще - чтобы мясо и женщина были получше, чем у соседа. Все остальное они предпринимают лишь ради удовлетворения этих трех потребностей! Все одинаковы: и твой Сергей, и мой Борис, и Мамонтов. А потому - обещай им, что завтра они получат больше, чем сегодня, и веди даже самого сильного и независимого мужчину куда хочешь, как бычка на веревочке.
Ольга задохнулась от этих слов, как будто давняя подруга ударила ими в грудь, как кулаком. В глазах все заволокло липкой мутью, и женщине на миг стало страшно: вдруг так и останется навсегда? Несчастные те, кто всегда видит жизнь таким образом! И спасибо Богу, что дал ей Сергея и его картины, и благодаря им она думает не так, как Эльвира. Потому что если верить, что мужчины такие, то кто же тогда она сама, женщина, которой суждено прожить жизнь рядом с мужчиной, родить сыновей - будущих мужчин?
Но она не могла высказать своих мыслей Эльвире, не могла и сама определить того, что запутанным клубком крутилось в голове. И только слабо возразила:
- Нет! Сережа не такой!
- Ну вот еще! Все они одинаковы, только по одному сразу видно, что козел, другой изображает умника или праведника, зато потом делается еще смешнее, как покажет свое истинное лицо, - усмехнулась Эльвира. - Я-то их знаю, повидала еще в моделях, как и ты. Нет такого мужчины, которым не смогла бы управлять умная женщина, поверь! Мы подруги, а потому должны быть откровенны, - проговорила она мягко, прежним задушевным тоном старшей подруги и наставницы, памятным Ольге по тем временам, когда уже успешная модель Эльвира, несмотря на собственную занятость, всегда находила время, чтобы помочь ей, делающей первые шаги на подиуме, поддержать, дать хороший совет.
И та, будто прочитав ее мысли, поднялась с кресла, подошла к Ольге сзади и обняла ее за плечи, как ребенка. А Ольга, забыв все сомнения, прижалась к ней, как когда-то.
- Я не хочу к Мамонтову! Не пойду... - прошептала она в тонкую прохладную ткань Эльвириного платья.
- И не надо, если не хочешь, никто тебя не заставляет, - отвечала Эльвира, гладя ее по голове. - Мне, в конце концов, нет до него дела, я просто надеялась попросить тебя о помощи.
- Чтобы я помогла? - встрепенулась Ольга. - А что от меня нужно?
- Видишь ли, я давно думала приобрести новый офис. Ты же помнишь, старый у нас чуть побольше собачьей конуры, с потолка течет, проводка древняя, то и дело репетируем с девочками в темноте... И вот теперь я нашла подходящий, но где, скажи, мне взять девушку, которую не стыдно вывести на публику? Там ведь будут американцы, уж они-то разбираются в красивых женщинах, и захотят видеть настоящую королеву! А моим девочкам надо бы еще подрасти и подучиться, чтобы их можно было показать важным гостям...