Новый проект - Африка-42

[Colombo]

Художники должны драться за право это иллюстрировать. Но одно ожидание оправдалось.

[Руслан Рустамович]

Я б и сам с удовольствием посмотрел, ибо визуал. И да, мне ещё когда я с одним товарищем, кое-что понимающим в воздушных боях, планировал этот эпизод, сказали, что хотели бы на это посмотреть  Увы, единственный художник, которого мне иногда удаётся растрясти на иллюстрации, рисует только людей. Ну, как - увы, очень хорошо он рисует, и, может, в том году начну трясти его на портрет Астрид 

[Drago63]

Художники должны драться за право это иллюстрировать. Но одно ожидание оправдалось.

+100. 

[Руслан Рустамович]

                  *                                                      *                                        *
Раненых и погибших после столь разрушительного налёта оказалось на удивление мало – почти в полном составе погибли оба зенитных расчёта, один вместе с орудием, прочие же отделались преимущественно контузиями и мелкими ранами от осколков. Куда больше досталось строениям и технике. Помимо зенитной пушки отряд Хродгарсона потерял половину миномётов, два грузовика, бронетранспортёр и, что самое худшее, танк сержанта Брансона. Близким попаданием бомбы «Паладину» оторвало одну из ног левого борта и страшно покорёжило три оставшиеся.  Экипаж, к счастью, не пострадал, укрывшись в окопе. На крупной ремонтной базе танк вполне можно бы было восстановить, однако Томас сильно сомневался, что им дадут время спокойно разобраться с последствиями...
Поскольку от штаба, примыкавшего к диспетчерской, остались лишь руины, временный командный центр лейтенант организовал около своей машины, просто созвав туда сержантов. Пока аль-Хаммами организовывал перекличку и разбор завалов, его нормандский коллега-танкист давал наставления старшему коммандос и командиру одного из стрелковых отделений:
- Я своими глазами видел парашют – после того, как Астрид отшибла хвост второму «стервятнику». Не важно, пилот это или стрелок, он мне нужен живым. Места падений тоже стоит проверить, может, ещё кто выжил. Но быстро. Дело первой очерёдности  - восстановить контакт с внешним постами и узнать, что там пылило на юго-востоке. – Том повернулся к МакБроди. - Ваши планы, сержант, произошедшее не отменяет – берите броневик и высылайте разведгруппу. Если там противник на дистанции видимости, пусть хотя бы эвакуируют наблюдателей.
- Есть, сэр. Устроим незамедлительно. – Бывалому коммандос, как обычно, не нужно было повторять, он исчез с глаз моментально, только дослушав распоряжения. Отправив и второго сержанта – на поиски вражеского пилота – Томас разыскал среди дымящихся развалин Марсада.
- Парни Алана ушли в дозор, но нам нужна ещё одна выездная команда. – Сказал он хемрийцу, угрюмо делающему пометки в блокноте с именами солдат. Галочками пехотный лейтенант помечал раненых, косыми крестами – не откликнувшихся на перекличке. – Грузовик, медика, несколько рабочих и техников из гражданских, сопровождение… К ним – оборудование. Носилки, аптечки, щипцы по металлу… Даже не знаю, что ещё.
- Огнетушителей. – Без паузы ответил Марсад, ставя очередную галочку. – Мы мало истратили, тушить почти нечего… – Помолчав, он вдруг поднял взгляд от желтоватых страничек и добавил. – Надеюсь, она жива.
- И я надеюсь. – Сглотнув, надтреснутым голосом произнёс Хродгарсон. Тревога за желтоглазую лётчицу не давала ему сосредоточиться на самых срочных делах, и дело было не только в том, что лейтенант искренне к ней привязался. Просто… любознательная, жизнерадостная, дружелюбная, остроумная, аккуратная и чистенькая, Астрид казалась ему человеком, который не может умереть. Пришельцем из того, счастливого яркого мира, что ждёт после войны. Мира, полного спокойных солнечных дней, спортивных орнитоптеров, шуршащих свежих газет, интересных занятий и красивых девушек. Том понимал, что это глупости, «дежурная» мечта, помогающая держаться в самые тяжёлые времена, но молодая лётчица словно делала её реальней, ближе, живее. Она была кусочком этой самой мечты, залетевшим случайно в пыльную реальность Африканского фронта. Наверное, это влекло танкиста к ней даже больше, чем славный характер и приятная внешность. И потому думать о том, что девушка, возможно, погибла, причём в бою с сельджуками, было не просто тяжело или страшно, а по-настоящему невыносимо. В груди болезненно ныло, как бывало прежде после потери очередного старого друга.
- Если она жива, то ей почти наверняка нужна помощь. – Лейтенант прочистил горло, тряхнул головой, беря себя в руки. – И нам стоит поспешить.

[Colombo]

Спасибо! Ждем-ждем. Верим в гуманизм автора. Это не злобный Олдридж.
СПОЙЛЕРЫ

   Куотермейн, насвистывая, влез на задранное крыло, и самолет слегка качнулся, не изменив, однако, своего положения. Прозрачный козырек был откинут. Куотермейн заглянул в кабину и с изумлением повернул голову к своим спутникам.
   - Француз еще здесь, - крикнул он. - Но он мертв.
   - Тогда вы его не трогайте, - сказал Скотт. - Слезайте.
   Скотт сошел с грузовика, приказав остальным подождать, и побежал к самолету; Куотермейн ждал его, сидя на тупом конце крыла.
   - В чем дело? - удивился он.
   - Труп могли заминировать, - сказал Скотт.
   - Будто я не знаю! - ответил Куотермейн. - Сейчас погляжу.

Близким попаданием бомбы «Паладину» оторвало одну из ног левого борта и страшно покорёжило три оставшиеся. 

"У танка четыре ноги...". Вопрос с буксировкой "корабля пустыни" по песку остался. 

[Руслан Рустамович]

Вопрос с буксировкой "корабля пустыни" по песку остался.

В смысле?
Мне честно, стыдно за такие мелкие порции, но что-то я быстро стал выдыхаться. Чтобы написать три страницы с воздушным боем пришлось отпроситься на сутки с работы, предварительно поспать днём и накачаться швеппсом-орандж вперемешку с варёным кофе. Это непрофессионально. 

[Colombo]

Вопрос с буксировкой "корабля пустыни" по песку остался.

В смысле?

Да ничего, так. Притопает эвакуатор, заберет. После войны. 

Мне честно, стыдно за такие мелкие порции, но что-то я быстро стал выдыхаться. Чтобы написать три страницы с воздушным боем пришлось отпроситься на сутки с работы, предварительно поспать днём и накачаться швеппсом-орандж вперемешку с варёным кофе. Это непрофессионально. 

Это индивидуально. Главное, что профессионально выглядит результат.

[Руслан Рустамович]

- А пока спешат к нам, как я посмотрю. – Хемриец кивком указал куда-то за спину Тому. Танкист обернулся, и без труда понял, что он имеет в виду - из-за глиняных бугров на западе выходила маленькая автоколонна, возглавляемая «Паладином». Машины мчали со всех ног, насколько это позволяли широкие неуклюжие ступни-пескоходы, едва ли не спотыкаясь. Со стороны казалось, что крейсерский танк вот-вот запутается в своих длинных, бешено мелькающих лапах.
- Ну, хоть они в порядке. – С искренним облегчением выдохнул Хродгарсон - о группе майора Нийла он тоже не забывал ни на секунду. Хотя особых поводов переживать за них не было, лейтенант почувствовал себя много спокойней, увидев все машины отряда вернувшимися на базу. – Организуй спасателей, а я, пока собирается команда, перекинусь парой слов с майором. 
Томас хлопнул товарища по плечу и почти бегом двинулся навстречу колонне. Та остановилась на краю лётного поля, выстроившись вдоль бетонной полосы. Спрыгнувший прямо с башни низко присевшего «Паладина» сержант МакРири вытянулся при виде командира, в две короткие фразы доложил – потерь нет, с врагом в контакт не вступали. Через пару секунд к танкистам присоединился и штабной офицер, выбравшийся из кабины грузовика.
- У нас все целы, а что здесь? – Спросил он, вопреки обыкновению не пытаясь скрывать волнение.
- Из вашего персонала двое с лёгкими осколочными, один из них ещё и контужен. В эскорте примерно дюжина убитых, два десятка раненых. – Ответил Том. Шумно втянул воздух сквозь зубы. Сказал на едином выдохе. – Ещё… похоже, мы потеряли самолёт.
- Я уже в курсе. – Майор покачал головой с видом скорее растерянным, нежели огорчённым. – Когда начался налёт, я  приказал Астрид подняться на предельную высоту и держаться в стороне до дальнейших указаний. Будь рядом другой подходящий аэродром – велел бы уходить туда, но…
- Но мисс Торбьёрн – не из тех, кто убегает, насколько я её успел узнать. – Вздохнул лейтенант. – Даже если есть, куда. Не факт, что она вас послушалась бы.   
- Вы недооцениваете её чувство ответственности, она не столь легкомысленна, как кажется. И прекрасно понимает ценность «Кометы». – Нийл помолчал пару мгновений, потом тоже испустил тяжёлый, долгий вздох. – Хотя, наверное, неверно оценил её характер как раз я. Учитывая случившееся… Когда она атаковала бомбардировщики, я пытался её вызвать, но рация в самолёте была отключена.
Том сунул руки в карманы, оглянулся на диспетчерскую, напоминающую теперь гнилой коренной зуб. Заметил бегущего к ним от развалин и машущего рукой бойца в мундире коммандос, но, пока тот был ещё далеко, вновь повернулся к майору:
- Сэр, нет сейчас смысла обсуждать мотивы мисс Торбьёрн. Я распорядился снарядить поисковую экспедицию, однако не уверен, что она сведётся просто к поездке до места крушения. У нас сейчас, кажется, будет доклад разведки, тогда и уточним детали. Макрири, ты пока тоже будь здесь.
Ждать не пришлось – коммандос, даже не запыхавшийся от бега, затормозил перед ними, подняв каблуками пыль, вскинул ладонь к козырьку шлема:
- Сэр, разведгруппа достигла юго-восточного поста и вышла на связь. Подтверждают – в сторону аэродрома развёрнутым фронтом движется противник. Численность – более батальона, танки в развёрнутом строю и мотопехота за ними. Идут на большой скорости. Пост окажется на дистанции огня танков минут через десять, через полчаса, если сохранят темп, будут здесь. Кроме того, южнее и севернее наблюдают пылевые облака – вероятно, от движения аналогичных групп сельджуков.
- Вот тебе и новости, меняющие планы… - Хродгарсон зло усмехнулся – всё как всегда, стоит подумать, что ты готов к очередной подлости от судьбы, как та подкинут тебе неприятностей вдвойне от ожидавшихся. – Лейтенанта аль-Хамми известили?
- Да, сэр, к нему тоже послали. – Солдат кивнул, поправил ремень подвешенного за плечо «шепардсона».
- Отлично. Счёт времени на минуты, так что слушай и запоминай. Бежишь сейчас к аль-Хаммами и передаёшь следующее…

        *                                                         *                                                                    *

[Руслан Рустамович]

Когда «Паладин» и шестиногий бронетранспортёр покидали аэродром, им навстречу попалась группа из четырёх хемрийских пехотинцев, которые тычками прикладов в спину гнали перед собой мужчину со связанными руками. Пленник был лыс, усат и облачён в мешковатый лётный комбинезон – очевидно, тот самый пилот «стервятника», за которым солдат и посылали. Стоящий в командирском люке танка Хродгарсон перегнулся через край башни и прокричал:
- Поймали?!
- Поймали, сайед! – Откликнулся один из хемрийцев, радостно осклабившись. Его нормандский был далеко не таким чистым, как у Марсада, но слова он выговаривал очень старательно. – Ногу подвернул, не убежал. Даже стрелять не пришлось, жалко…
- Молодцы! – Танк продолжал мерно шагать, и Тому пришлось повернуться всем телом, чтобы не потерять солдат из виду. - Скажите аль-Хаммами – пусть времени с ним не теряет, грузит в машину. Но если чего сболтнёт интересного – передайте мне по рации. Ясно?
- Ясно, сайед!
Когда пехотинцы остались позади, Томас опустился на сиденье, оставив люк открытым, и прикрыл глаза. Мысленно сказал себе: «Девяносто секунд на отдых», и попытался выкинуть из головы все мысли.

Вести о приближении врага не вызвали паники даже среди гражданских – после суровой бомбёжки подобным сложно было напугать. Но вот состав спасательного отряда пришлось сильно пересмотреть. Лейтенант сразу же исключил из него людей Нийла, заменив техников на пару дополнительных стрелков и трёх человек из сапёрного отделения. Сам майор предложил было возглавить экспедицию, однако Том решительно мотнул подбородком:
- Аэродром сворачивается, и эвакуируем мы в первую очередь вашу команду. Кто-то должен убедиться перед отбытием, что мы не оставили врагу какой-нибудь важный документ или ящик с секретными деталями. К тому же, спасатели гарантированно окажутся в тылу наступающего противника, им придётся выбираться самостоятельно, возможно, с раненым на руках. Это большой риск, а вы, сэр, слишком много знаете, чтобы попадать в плен, если что. У меня же есть опыт самостоятельных действий.
- Звучит логично. – Неохотно признал штабной офицер. – Но тогда уж – почему вы не пошлёте кого-нибудь из своих сержантов, они ведь тоже опытны?
- Потому что риск очень большой. – Повторил танкист с расстановкой. – Потому я иду сам и беру минимум людей. Если б я был нужен для проведения эвакуации, то остался бы. Но вы и Марсад справитесь. Сэр.
- Чёрт… - Обычно сдержанный майор поморщился, как от зубной боли, отвёл взгляд. – Я понимаю, да. Можете действовать по своему усмотрению.
- Мы позаботимся о самолёте, и о мисс Торбьёрн. – Пообещал лейтенант. – Если она пережила посадку, то вы скоро встретитесь с ней в Аммоне.

Кроме экипажа танка, медика, стрелков и сапёров в группу, отправившуюся на поиски «Кометы», вошли также двое коммандос – их прислал лично МакБроди, заявив, что «пара ребят, умеющих лепить взрывчатку, вам там точно пригодится». К тому же, один из них вместо автомата нёс на ремне снайперскую винтовку – как крепко подозревал Том, она могла пригодится не меньше. Реактивный штурмовик рухнул где-то между двумя наступающими группами сельджуков, но если пилоты, участвовавшие в налёте, рассказали о нём своему командованию, то оно могло послать отдельный отряд, чтобы захватить обломки необычной машины. Благо, сверху сельджукским пилотам место падения «Кометы» было видно куда лучше, чем нормандцам – с земли. И нельзя было исключать, что к появлению спасателей противник уже будет там. Вставать на пути у целого батальона Хродгарсон не собирался, однако и сдаваться без боя не думал.
Как только истекли отведённые на передышку полторы минуты, он опустил на глаза пластиковые очки, надвинул поплотнее фуражку, скомандовал механику-водителю поднажать, и снова встал в люке, вытягивая шею, вертя головой. Самолёт – не иголка в стоге сена, и всё же среди бесконечных невысоких взгорков и покатых холмиков, делающих местность похожей на стиральную доску, проглядеть его ничего не стоило. Даже примерно зная, где искать.

[Руслан Рустамович]

- Жалко, «Паладин» у нас не белый. – Произнёс вдруг снизу сержант Торрисон. Вернее, почти прокричал, чтобы перекрыть шум механизмов. Коленные суставы бегущего танка лязгали и скрипели так, что Том то и дело опасливо на них косился, ожидая в любой момент аварии. Потеря ходовой части превосходно легла бы на сегодняшнюю череду бедствий.
- Так мы и не в Арктике, если что. – Откликнулся командир, наклоняясь к люку, чтоб его было лучше слышно.
- Но как было бы здорово ощутить себя принцами на белом танке, спешащими на помощь прекрасной даме. – Держащийся за плечевой упор пушки, чтоб меньше шатало от тряской рыси, стрелок невесело усмехнулся. – Целым экипажем прекрасных принцев.
- Знаешь, когда война кончится, ты точно будешь служить на белом танке, где-нибудь за полярным кругом. Уж я позабочусь. – Заверил его Том и вернулся к наблюдению. Конечно, на сержанта он не обиделся – от неуклюжей шутки действительно стало капельку легче.
По прикидкам Хродгарсона, штурмовик должен был коснуться земли километрах в трёх-трёх с половиной от лётного поля. Отойдя на такое расстояние к северо-востоку, Томас планировал осмотреть местность с самого высокого холмика, а потом начать прочёсывать окрестности, разделившись ненадолго с броневиком сопровождения. Вышло, однако ж, куда проще. Жизнь, вероятно, решила учесть все сегодняшние невзгоды и малость подсластить пилюлю хоть каким-то везением. Когда «Паладин» вскарабкался на очередной взгорок, перед его экипажем раскинулась круглая долинка величиной с пару футбольных стадионов – совершенно плоская и просматривающаяся от края до края. И на другом её конце, уткнувшись носом в пригорок, лежала «Комета», блестящая серебром на солнце столь сильно, что заметить её можно бы было даже сквозь опущенные веки. Вполне возможно, что лётчица сама выбрала долину для аварийно посадки, и всё равно – это была огромная удача. Капралу Джонсону не потребовалось отдельного приказа – он сразу же двинул машину к месту крушения, не сбавляя хода, и затормозил буквально в нескольких метрах. Танк при этом заметно наклонился вперёд, передняя пара ног врезалась ступнями в глину, задняя на миг отовралась от земли, а командир чудом не вылетел из люка и потерял фуражку. Тут же о ней позабыв, он сорвал защитные очки, бросил их в люк, выбрался на лобовую броню, спрыгнул наземь и подбежал к самолёту.
С правого борта тот выглядел практически невредимым… только округлый нос вмялся внутрь от удара, как скорлупа куриного яйца, и стеклянный колпак кабины покрылся сетью трещин. Когда Том взобрался на крыло, он услышал слабый стук – кто-то колотил по фонарю изнутри. Почувствовав, как в груди лопнул пузырь с кипятком, лейтенант вцепился в край колпака, попытался сдвинуть его назад, но лишь ободрал кончики пальцев. Крышку кабины заело.
- Парни, сюда, живо! – Крикнул он, продолжая дёргать за алюминиевую оплётку. – Помогите мне!
Вместе с подоспевшими механиком-водителем и заряжающим они в шесть рук сумели кое-как расшатать фонарь и тот, хрустнув, внезапно легко сдвинулся с места. Не ожидавшие такого танкисты повалились с ног, однако Хродгарсон тут же вскочил, с замирающим сердцем заглянул в кабину.
- А… всё-таки вы. – Слабо улыбнулась ему Астрид, опуская револьвер, который сжимала в левой руке. Кажется, именно его рукоятью она стучала по стеклу. – Я… рада, честно. Очень.
- А я рад, что вы живы. – Не сумев улыбнуться в ответ, Томас сглотнул. – Что у вас с рукой? Сломана?

[Руслан Рустамович]

Вопрос был глупый – правая рука девушки лежала у неё на коленях, неестественно изогнутая ниже локтя. Рукав куртки не пропитался кровью, а значит, обошлось без открытой раны, но всё равно выглядело до тошноты жутко. Однако спрашивать: «Вы в порядке?» при таком раскладе было ещё глупее. Астрид даже не сидела, а полулежала в кресле, лицо её цветом напоминало мелованную бумагу, а лоб покрывала испарина. На подбородок из уголков рта стекли две тонкие струйки крови, уже подсохшие – Том лишь надеялся, что кровь от прокушенной щеки, а не из лёгких.
- Ах-ха. Сломана. Аж в двух местах. – Продолжая улыбаться, лётчица прикрыла глаза и откинула голову на подголовник, позволила револьверу выпасть из ослабших пальцев. Её голос становился тише с каждым произнесённым словом. К тому же, она слегка шепелявила – очевидно, из-за прикушенного языка, так как зубы её, похоже, все были на месте. – Второй ниже плеча, я стараюсь не двигать, чтоб кость не сместилась…
- Дьявол, вы так об этом говорите… - Танкист сжал край кабины до побелевших костяшек. Девушка же вновь подняла веки и попыталась улыбнуться шире, поймав его взгляд:
- Не первый раз. Не волнуйтесь, я терплю. Не волнуйтесь, ладно?
- Ладно. – Лейтенант кивнул. - Можете сказать, что ещё?...
- Грудь болит. – Астрид сделала глубокий, судорожный вдох, прежде чем продолжить. – Тяжело дышать. Но ключицы целы. Может, рёбра… Спина цела. Ноги чувствую. Болят. Больше, чем рука. Так, что даже не знаю, какая… или обе. Кажется, прижало…
- Прижало? – Хродгарсон, мрачнея пуще прежнего, подался вперёд, вгляделся – но ниже колен ноги лётчицы скрывала массивная приборная панель.
- Да. В момент удара почувствовала, как ноги сдавило… и правую ступню, кажется, совсем… она и болит, наверное. – Улыбка на совершенно белом, мокром от пота лице девушки, становилась всё более вымученной, резиновой.
- Ох, плохо… - Прошептал Том себе под нос. Наклонившись, заглянул лётчице в лицо, бережно коснулся пальцами её здорового плеча, сказал громко и уверенно. – Мы вас вытащим, Астрид. Даже если придётся распилить эту железяку на полоски для серпантина. Сейчас подойдут инженеры, всё осмотрят и разберутся. А доктор даст вам морфий – боль отпустит.
- Н-нет. – Лётчица мотнула головой, а в голосе её неожиданно мелькнули испуганные нотки. – Без морфия. Я терплю.
- Всё будет в порядке. – Лейтенант легонько сжал пальцы на плече девушки. – Не бойтесь, от одной дозы не бывает привыкания, в газетах врут. Вы же мне верите?
- Верю. - Астрид подняла левую руку и сжала ладонь офицера. Она больше не улыбалась, и её, кажется, знобило, несмотря на жару полуденной пустыни. – Но не надо. Пожалуйста, Том, без…
Девушка осеклась на полуслове и уронила голову на грудь. Её здоровая рука соскользнула с ладони Томаса, безвольно упала вдоль тела.
- Астрид? Астрид?! Чёрт! – Похолодев, танкист спешно нащупал живчик на её шее. Мысленно вознёс хвалу Творцу, Элокиму, Конфуцию и всем богам древнехемрийского пантеона, когда ощутил под подушечками пальцев слабое, но частое биение – сердце лётчицы работало. Она всего лишь потеряла сознание. – Ладно… Держитесь, мы быстро.

[Руслан Рустамович]

Он слез с помятого серебряного крыла и жестом велел экипажу возвращаться на места – их помощь больше не требовалась, из подошедшего бронетранспортёра уже высаживались остальные члены экспедиции.
- Стрелковая команда, на вон те две возвышенности, обеспечить наблюдение. – Подходя  к ним, Томас ткнул большим пальцем себе за плечо. – Возьмите снайпера. Медик – осмотрите пилота, у неё несколько переломов. При необходимости – введите анестетики, но только в крайнем случае. Остальные… - Он обвёл взглядом трио сапёров и коммандос-автоматчика. – Торвальд, Джеймс – вам поручаю самое главное. Пилоту, похоже, зажало ноги. Вы должны её освободить как можно быстрее. И осторожно – она травмирована.
- Посмотрим, что можно сделать. – Спокойно кивнул старший из троих, капрал Торвальд Сигурдсон. В его устах это было равноценно обещанию справиться – сапёр никогда не спешил и не давал гарантий.
- Вы… - Лейтенант повернулся к коммандос и вспомнил, что никогда не знал его имени. – Сержант сказал, разбираетесь в минировании?
- Так точно, сэр. – Солдат похлопал по большому подсумку на поясе. – Опыт имеется.
- Поможете рядовому О’Кервуду. – Том указал на третьего сапёра. – Прямо сейчас начинайте минировать самолёт. Начинайте с хвоста, чтобы не мешать спасателям. Особое внимание – двигателям. После взрыва от них ничего не должно остаться. И ещё… - Офицер глубоко вдохнул. – Медик будет постоянно следить за состоянием мисс Торбьёрн. Если она перестанет подавать признаки жизни, и сердце не удастся быстро запустить – вытаскивайте её любой ценой, даже если придётся… дополнительно травмировать. В худшем случае, если и это не удастся – прекращайте работы и присоединяйтесь к минёрам. Один заряд положим в кабину. – Он откашлялся, прочищая внезапно пересохшее горло. – Мы здесь, чтобы доставить её домой живой. Только живой, и только ради этого будем рисковать, ясно?
- Да, сэр! – Несколько вразнобой, но достаточно браво грянули бойцы. Оставив их за распаковыванием ящиков с инструментами и взрывчаткой, Хродгарсон быстрым шагом вернулся к «Паладину», забрался в башню. Кряхтя, протиснулся поближе к радиостанции, попросил Карла вызвать «сто первого». Радист МакРири откликнулся немедленно:
- «Сто третий», это «сто первый», вас слышу.
- Ваше состояние? – Лейтенант понимал, что их волну вполне могут слушать сельджуки, но времени на шифровку не оставалось, так что он старался просто говорить без лишних подробностей.
- Конвой сформирован и покинул объект, наблюдатели соединились с арьергардом. – Радист второго танка тоже сознавал уязвимость канала, и выбирал самые общие фразы. – Контакта с противником нет.
- Что база?
- Продолжаем вызывать, дальности сигнала не хватает.
- Пленный?
- Не могу знать, с ним пехота.
- У пехоты связь есть?
- Да, «двести седьмой».

[Руслан Рустамович]

Бортовой номер «двести семь» носил радиофицированный броневик, который аль-Хаммами обычно использовал как штабную машину. Значит, пленника он захватил с собой, нетрудно догадаться, зачем…
- Принято, «сто первый», спасибо. Переключаюсь. – Хродгарсон кивнул радисту, и тот сменил частоту. – «Двести седьмой», приём. «Двести седьмой», это «сто третий», приём!
После третьего повтора из наушников раздался хрипловатый голос Марсада:
- Слушаем вас, «сто третий». Что у вас?
- Всё успешно, но можем задержаться. Требуются некоторые работы. Можем выйти за радиус связи. Хотел спросить о пленном.
- Раскололся, даже отрезать ничего не пришлось. Сам он перс, за сельджукского императора страдать не очень готов оказался. – Несколько секунд на канале лишь потрескивала статика – хемриец размышлял, стоит ли пересказывать услышанное, рискуя выдать что-нибудь врагу. Наконец, решился. – Это не рейд, большая операция. Фланговый удар по опорным пунктам вокруг Аммоны, а при удаче – и по главной базе. Авиация зачищает форпосты перед проходом ударных групп, чтоб не замедляли продвижение. Аэродром они считали заброшенным, но потом воздушный разведчик издалека засёк там активность. Ближе подходить не стали, чтоб не раскрыться, однако в список целей внесли. В общем…
- В общем, нужно связаться со штабом. – Закончил за него Том. – И предупредить. Или с любым подразделением в радиусе связи, чтоб передали по цепочке. Продолжайте попытки, и не сбавляйте темпа. Мы уходим в молчание, на всякий случай. Удачи.
- Удачи, «сто третий». – Голос аль-Хаммами сменился шуршанием помех. Том снял наушники, отдал микрофон радисту, перелез обратно на сиденье командира, откинулся, насколько это было возможно в тесной башне, и вполголоса проговорил:
- Угодили, как куры в ощип.
- Надо делать зарубки. – Хмыкнул стрелок, постукивая пальцами по казённику орудия.
- Что? – Недопонял Томас, слишком углубившийся в невесёлые мысли.
- Каждый раз, когда мы попадаем в полную задницу, надо делать зарубки. – Пояснил Торрисон. – А то я со счёта сбился. На второй дюжине, кажется, в позапрошлом месяцев.
- В танке нет ничего деревянного. – Лейтенант усмехнулся в ответ. – Хотя можно царапать гвоздем на обшивке. Но чёрт возьми, если сельджуки не обратили внимание на «Комету» - они полные кретины. А будь они кретинами – война давно кончилась бы. Раз их тут не было, когда мы пришли, значит – стоит скоро появятся. Хочешь поспорить на пять крон и банку тушёнки?
- Ха! – Стрелок шлёпнул по казённику ладонью. – Нажиться на мне решили, сэр? К тому же, нету у меня тушёнки, если только занять у интенданта…

Следующие минут десять Хродгарсон сидел на краю командирского люка, поглядывая то на караульных, занявших макушку самого высокого холма, то на работающих сапёров, то на циферблат часов. Ему хотелось быть рядом с «Кометой» - но офицер прекрасно понимал, что там он будет только мешать спасателям. Приходилось изнывать от нетерпения, ожидая результатов, а заодно и какой-нибудь новой подлости от фортуны. Подлость воспоследовала достаточно скоро – и вполне предсказуемая. Том ощутил даже некоторое облегчение, когда наблюдатели подали сигнал: «Видим противника!».
- Жаль, что не поспорили. – Сказал он вниз, экипажу. – Готовимся к бою, парни. Я сейчас вернусь.
Покинув заурчавший дизелем танк, лейтенант направился к носу разбившегося штурмовика, поймал там за рукав старшего из сапёров:
- Скоро закончите?
- Не буду загадывать. – Капрал Сигурдсон, закончив отгибать ломиком очередной кусок носовой обшивки, выдохнул, передёрнул плечами. Повернулся к командиру, кладя монтировку на плечо. – Четверть часа, в лучшем случае. Руками ведь всё делаем. Хотя даже с горелкой - минут пять бы выиграли, осторожничать ведь приходится.
Том бросил быстрый взгляд на кабину. Астрид всё ещё не пришла в себя, и, наверное, это было к лучшему. Сержант-медик снял с неё кожаный шлем и шарф, чтобы облегчить дыхание, усадил ровнее, и теперь стоял на кожухе воздухозаборника, придерживая раненую, пока второй сапёр рылся под снятой с креплений приборной панелью. Каштановые волосы девушки, не прикрытые больше шлемом, подчёркивали белизну её лица, а аккуратный, чуть вздёрнутый маленький нос, как показалось лейтенанту, заострился.
- Четверть часа мы вам постараемся выкроить. – Танкист машинально поднял руку, чтоб поправить фуражку, но вспомнил, что, подобрав её с земли, бросил на дно боевого отделения.  Неудивительно, что ему так напекло затылок… - На большее не рассчитывайте. Как только вытащите её – сразу рвите заряды. Если нас подобьют до того, как вы закончите… Тоже рвите заряды и уходите. Это мой приказ.  А теперь - к делу…

       *                                                         *                                                  *

[Руслан Рустамович]

Проводить разведку по всем правилам было попросту некогда. Так как облюбованный дозорными холмик лишь ненамного превосходил по высоте соседние, самого противника они не разглядели – только полосу пыли, вздымающуюся к небу едва ли в километре от места крушения. Единственное, что было ясно – пыль поднимал сравнительно небольшой отряд, а не батальонная группа. Это соответствовало ожиданиям Хродгарсона, потому кое-какой план у него имелся.
«Паладин» выдвинулся наперехват врага, держась низин, обходя бесчисленные – но только до поры. Когда пылевой след замаячил метрах в пятистах, танк стремительно вскарабкался на круглую макушку удобного холма и замер, приподняв корпус, а стоящий в люке Том вскинул к глазам бинокль. С высоты башни неприятель был виден, как на ладони. Сельджуки шли, растянувшись в колонну, тоже петляя меж пологих глиняных бугров, и вёл их полный танковый взвод. Бегущие следом грузовики тонули в жёлто-рыжих облаках, однако сами танки лейтенант сосчитал и опознал – три штуки, средние четвероногие «Барсуки». Вернее, средними они считались в начале войны, теперь же занимали место скорее «утяжелённых лёгких». В любом случае, для «Паладина» с его символической бронёй – опасные противники.
- Пальни-ка для острастки. – Сказал Том, опустив бинокль и зажав уши ладонями – Эдварда не требовалось просить дважды. Орудие крейсерского танка грохнуло, качнув многотонную машину на амортизаторах, и прямо по курсу вражеской колонны взвился к небу фонтан песка и глиняных комьев. Если даже сельджукские экипажи каким-то чудом не заметили до сих пор вскарабкавшийся на верхотуру «Паладин», теперь их внимание было должным образом привлечено. «Барсуки» отреагировали достойно – без промедления начали разворачиваться навстречу угрозе, задирая пушечные стволы.  Грузовики, не снижая скорости, ушли за их «спины». Нормандский танк выстрелил ещё раз (лобовой бронелист на башне среднего «Барсука» брызнул белыми искрами, но двигаться тот не прекратил) и попятился,  прячась за холм.
- По дуге влево, поменьше пыли. – Приказал Хродгарсон. Для любого другого механика-водителя пожелание насчёт пыли прозвучало бы как издевка, однако Марк Джонсон действительно заставил танк ступать плавнее обычного, не теряя при этом темп движения. «Паладин» преодолел ещё метров сто, сближаясь с врагом, и вновь выскочил на возвышенность, оказавшись, таким образом, на правом фланге противника. Сельджукский взвод был к такому готов – только орудие среднего «Барсука» смотрело вперёд, башни двух других были развёрнуты в разные стороны в ожидании атаки. Правофланговый танк выпалил сходу, стоило «Паладину» возникнуть в поле зрения. И, разумеется, промазал. «Паладин» же, пользуясь тем, что два других сельджука вынуждены разворачивать пушки, сделал несколько шагов вперёд, наклонил корпус, чтобы стрелку было удобнее целиться, спокойно навёл орудие… Бронебойный снаряд, пущенный сержантом Торрисоном с трёхсот метров, угодил точно в стык башни и корпуса «Барсука». Снова брызнули искры, но на сей раз танк противника замер – и остался стоять, с виду неповреждённый. Разве что башня малость съехала вбок, словно её просто небрежно положили на корпус.
- Вниз, вниз! И на сближение! – Прорычал Том, вцепившись обеими руками в края люка. Исполняя его команду, крейсерский танк опять нырнул в извилистый лабиринт, образованный глинистыми взгорками. Так как большая их часть не отличалась высотой, «Паладин» был вынужден пригибаться, широко расставлять лапы, и едва ли не скрести днищем по земле, чтоб избегать вражеских прицелов – трюк не столько сложный, сколько утомительный для человека за рычагами управления. Однако Хродгарсон и не думал затягивать схватку.
Его машина выскочила на ровное место метрах в ста от одного из сельджуков. «Барсук» стоял вполоборота к «Паладину», его орудие смотрело в другую сторону – почти везение. Немного дальше второй танк прикрывал остановившиеся грузовики, из которых горохом сыпалась пехота, числом никак не меньше двух взводов.
- Добрый день. – Выдохнул Торрисон, дёргая спуск – на такой дистанции ему не требовалось долго целиться. Болванка ударила в нижнюю часть «Барсука», легко прошибив тонкий щиток, закрывающий основание одной из ног. Старый танк как раз начал поворачиваться к врагу, и от его движения конечность с диким скрежетом вышла из «сустава», отломилась. «Барсук» неуклюже завалился вперёд-вбок, уткнулся краем лобового броневого листа в глину. «Паладин» сделал приставной шаг, уходя от возможного ответного огня, выстрелил ещё раз, вогнав снаряд в моторный отсек противника. Подбитый «Барсук» вспыхнул, наконец, зачадил жирным дымом.

[Руслан Рустамович]

- Идём на последнего, рывками! Огонь на ходу, метим в ходовую!  – Приказал Хродгарсон, спустившись в башню, чтобы экипаж его лучше слышал. Это-то лейтенанта и спасло – по меньшей мере, от доброй контузии. Стоило ему договорить, как что-то с силой ударило «Паладин» по корпусу, отчего внутренности танка загудели, а командир едва не сверзился со своего сиденья на голову заряжающему. Хрипло охнув, он ухватился за ручку под люком, спешно высунулся наружу – и увидел, что от орудия его танка остался огрызок в полметра длинной, неровно обломленный на конце, а лобовую броню украшает свежий рубец, идущий через весь лист. Третий и последний «Барсук» оказался меток – не имей лобовая броня его оппонента сильного наклона, с «Паладином» было бы покончено. Однако нормандцам в который раз повезло – снаряд лишь скользнул по закалённой стали и срикошетил вверх… попутно разбив пушечный ствол и изуродовав маску орудия. В других обстоятельствах это означало бы конец боя – но только не на подобной местности.
- Марк, уходим вправо, за гряду! – Крикнул Том, почти не слыша себя – в ушах стоял звон, на барабанные перепонки будто кто-то давил пальцами. Подчинённым лейтенанта досталось не меньше, однако механик-водитель команду понял. Стальной паук рванулся в сторону, уклонившись от второго выстрела, едва ли не боком, по-крабьи, ушёл под защиту глиняного бугра. Цепочка таких особенно высоких и обрывистых холмиков тянулась как раз в ту стороны, где разгружались грузовики с пехотой, чем нормандский командир и собирался воспользоваться. Опустившись на кресло, он захлопнул люк, прильнул к наблюдательному прибору.
Потеряв врага из виду, последний «Барсук» развернул башню влево и попятился, надеясь прикрыть тыл пехотой. Сельджукские пехотинцы, большую часть которых составляли те же хемрийцы, что входили в туземные войска Нормандии, без лишней суеты занимали круговую оборону, расставляя противотанковые ружья. Они ждали, что обезоруженный «Паладин» отступит, но на всякий случай готовились к обороне – и уже через минуту выяснилось, что не зря.
Когда крейсерский танк взобрался на узкую вершину глинистой гряды, «Барсука» прямо внизу не оказалось – он стоял метров на двадцать дальше. Хродгарсона это не смутило. «Паладин» пробежал эту дистанцию прямо по гребню, под градом винтовочных пуль, провожаемый медленно поворачивающимся орудием сельджукского танка, круто развернулся и… ринулся вниз, в последний момент высоко вскинув переднюю пару ног – так, как могли это делать только крейсерские танки. «Берсук» выстрелил, не успев довернуть башню, пустил снаряд впритирку с корпусом «Паладина» - а мгновение спустя две тяжёлые стальные ступни обрушились на его левый борт. Крейсерский танк навалился на противника всей массой, упёрся тремя парами длинных лап в землю, толкнул… «Барсук», всё ещё пытающийся навести ствол на днище «Паладина», медленно начал опрокидываться вправо. Обе конечности с левого борта оторвались от растрескавшейся сухой земли, танк потерял устойчивость и с грохотом, более оглушительным, чем выстрел его же пушки, рухнул.
- А теперь – сматываем удочки! – Воскликнул до последнего момента не веривший в успех Томас, взбираясь обратно в кресло – удар перетряхнул экипаж «Паладина» не хуже, чем внутренности сельджукской машины. Воевать дальше было нечем и незачем. Разогнать пехоту одним только курсовым пулемётом едва ли удалось бы, а обещанные сапёрам пятнадцать минут как раз истекли. Так что, пользуясь замешательством оставшихся сельджуков, крейсерский танк повернулся к ним кормой и заковылял прочь, дребезжа, как ящик с оловянными кружками. Выстрелы ему вслед ударили далеко не сразу.
Увы, далеко уйти «Паладин» не смог – метров через двести ступня его правой передней ноги отвалилась, и танк захромал, а ещё через дюжину шагов та же лапа переломилась в суставе.
- Отгуляли. – Вздохнул Том, сдвигая на лоб фуражку – он успел подобрать её с пола и надеть до начала сражения. – Джонсон, встаём в оборону. Экипажу – приготовиться покинуть машину.
«Паладин» не мог идти дальше, но его хватило на то, чтобы развернуться к вражеской пехоте левым бортом, не перевернувшись. Танк подогнул уцелевшие правые ноги, накреняясь, сомкнул все четыре левые, соединив закреплённые на них щитки в одну броневую пластину. Так экипаж мог выбраться наружу, не рискуя попасть под пули. Машина не горела, так что эвакуация проходила без лишней спешки. Командир вылез первым, принял поданные стрелком подсумки с гранатами, помог выбраться самому наводчику. Следом выбрался вооружившийся автоматом заряжающий. Радист и механик-водитель воспользовались своими люками, вытащив из танка ещё один автомат и винтовку. После безумной схватки и сразу двух лёгких контузий всех их мутило, однако танкисты понимали, что бой ещё не закончен и переводить дух рано. Достав из кобуры револьвер  - шестизарядный «Брэндон» - Томас подобрался к задней ноге своего танка и с большой осторожностью из-за неё высунулся. Досадливо прищёлкнул языком. Положение выглядело незавидным. Оправившиеся после потери броневой поддержки пехотинцы сельджуков не сидели на месте. Один взвод рассыпался вокруг грузовиков, второй же двумя редкими цепями наступал на обездвиженный «Паладин». Тот лёг на землю у подошвы довольно крутой глиняной горки, которая теперь защищала танкистам тыл – а вот с флангов они были открыты. К тому же, горка отрезала путь для отступления – пока на неё взберёшься, тебя десять раз возьмут на мушку. Сохранись башенное вооружение в целости, и можно бы было выровнять танк, прижать сельджуков к земле пулемётным огнём хоть на время. К сожалению, экипажу приходилось рассчитывать только на револьверы и автоматы.