Стрелы Артемиды - II

[Convollar]

Неплохо бы им помириться! Амазонкам и Адрасту. 
Конечно, многое зависит от Аэллы, а с ней договориться будет трудно!
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, большое спасибо! И другим читателям, если есть!

И царица амазонок первой решилась отбросить все сомнения. Взглянув в глаза Адрасту, проговорила:
- Здесь неудобно праздновать победу, рядом с телами погибших. Да и нет припасов, чтобы устроить пир. Поэтому я приглашаю тебя и твоих воинов к нам, в Долину Горячих Ключей.
На лице Адраста появилась на мгновене горделивая улыбка победителя, но тут же скрылась: он умел властвовать над собой.
- Для меня твое приглашение - большая честь, великая царица, - ответил он с чувством. - Клянусь Зевсом-Вседержителем, тебе и твоим воительницам не придется раскаяться в своем приглашении! - сказав это, он опять поглядел на Аэллу, словно ведя с ней безмолвный разговор. И она кивнула ему, отвечая без слов.
- Я верю тебе, царь Адраст, - ответила Эйрена. - Я же вижу, что, если бы тебе нельзя было доверять, ты без всякого моего приглашения мог бы сразу после битвы завершить то, чего не сумели варвары - захватить всех, и ту, на ком давно мечтаешь жениться. Но ты спас нашу Аэллу для нас, а не для себя. Теперь амазонки всегда будут помнить твою дружбу.
Гутсые брови Адраста сперва сошлись одной линией: что себе позволяет эта девчонка, одичавшая в своем лесу? Он напомнил себе, что сам выдал свои намерения, посылая Полидаманта, и что амазонки, видимо, и вправду непохожи на другие царства не только тем, что женщины...
- Не беспокойся, светлая царица, я не повторю ошибку Фойрага, - усмехнулся он. - Эта битва станет уроком для многих царей и вождей, если они не хотят, чтобы их побеждали женщины.
Эйрена сложила руки на коленях, чтобы не видно было, что они все еще дрожат от усталости, как осиновый лист... Но не успела найти достойный ответ, потому что братья Бореады неожиданно насторожились, как охотничьи псы:
- К нам кто-то подходит. Кто-то чужой! Сейчас мы встретим их... - и они бесшумно скрылись из виду. Амазонки удивленно переглянулись: всем им, даже Лунным Девам, с раннего детства приученным тренировать зрение и слух в самых суровых условиях, далеко было до близнецов, выросших среди гор и лесов. На таком расстоянии разве что зверь мог бы услышать, что кто-то идет.
Братья вернулись скоро, и за ними следовали четверо зархитов. Они не успели или, может быть, не решились снять доспехи - грязные и окровавленные, кое-где пробитые оружием врага. Только шлемы у всех были сдвинуты, открывая лицо. В идущем впереди многие из бывших жительниц Феры узнали военачальника, командовавшего разорением Нижнего Города. Послышались крики, кое-кто уже схватился за оружие. Эйрена подняла руку, останавливая их:
- Стойте: они без оружия!
- Благодарю тебя, благородная царица, - Хондар поклонился ей, вопреки всем обычаям зархитов. - И твоим доблестным союзникам, - его острый взгляд скользнул по Адрасту.
Тот пожал плечами.
- Царица Эйрена и ее воительницы победили бы и без меня, - ответил он. - Предоставляю ей самой решить, возможен ли договор с тобой, вождь зархитов. Я поддержу любое ее решение, - он коснулся рукояти своего меча, с вделанным в нее крупным рубином, подтверждая свое обещание.
Хондар понял, что говорить придется с Эйреной. Это не слишком обнадеживало: от победительницы могучего Фойрага глупо было ожидать девичьей мягкости.
- Ты победила, великая царица, - двое спутников Хондара испуганно вздрогнули: не воскреснет ли сейчас Фойраг, чтобы наказать своего полководца за неуместную почтительность к женщине, не разверзнет ли Зарх Неумолимый пропасть, полную огня, под ногами нечестивцев? Но нет, ничего не происходило...
- Наши Боги подарили нам победу, - слабо улыбнулась Эйрена. - Без их помощи мне никогда бы не победить такого могучего воина, как ваш царь Фойраг, - следовало отдать должное павшему.
На остром, очень смуглом лице варварского военвчальника мелькнуло нечто вроде удивления. Но он произнес прежним невозмутимым тоном:
- Фойраг был великим воином и вождем, но и его ошибки были велики. Он недооценил противника, думая, что легко победит, и позволил жажде мести уничтожить себя. К тому же, он... мы ничего не знали о твоих союзниках, - он взглянул на Адраста.
Никто, и тем более Эйрена, не сказала, что и она не знала о союзниках, вступая в битву. Но в словах Хондара было нечто такое, на что она не могла не ответить, не имела права стерпеть, даже если бы это привело к новой войне. Она не могла позволить переступить через всех погибших, сегодня и раньше. Отец и мать, братья, наставница Нерта, Менетий, Лунные Девы - Ксента, Пирра, Фебея, Тира, и тысячи других мужчин и женщин... Ей мало было отомстить за них - надо было, чтобы свершившуюся месть признали все.
- На месть гораздо больше имели право мы, амазонки! - произнесла она с воодушевлением. - Это вы напали на Феру ночью, на спящих и безоружных, истребили всех мужчин и вынудили женщин скрыться в горах. Мы могли бы еще долго прятаться, избегая решающего сражения, но нам была дороже месть за погибших близких. У каждой из нас погиб хоть кто-то из родных, а у большинства и все. А что, кроме самолюбия, потерял в Фере Фойраг?
Все насторожились, ожидая реакции Хондара. Амазонки выпрямились и подобрались, точно перед прыжком, Бореады на всякий случай стали за спиной царицы.Но варвар устало покачал головой и медленно проговорил:
- Теперь я могу признать твою правоту, царица. Мы побеждены, это правда, и все же я не сказал бы этих слов, если бы давно уже об этом не думал. Для нас труден был путь в хелленские земли. Мы тоже лишились своего дома и близких, царица Эйрена. Одни погибли от жажды и голода, были сожжены жгучими стрелами Зарха Жестокого. Другие не выдержали долгого пути или пали в постоянных сражениях. А уцелевшие ожесточились, как звери, изображенные на наших шлемах. Фойраг... ему нравилось вести за собой народ-победитель, народ-завоеватель. Он говорил, что нам можно все. И жрецы поддерживали его, говоря, что Великий Зарх даст нам новую землю взамен утраченной...
- Они оказались правы, - перебила его Эйрена. - Вы завоевали себе новую землю огнем и мечом. Теперь она ваша.
Вот теперь Хондар уже не мог скрыть изумления. На обветренном суровом лице появилось вполне человеческое выражение.
- Позволь понять тебя, светлая царица! Ты сказала: "земля ваша". Ты говоришь о...
- Ну да, я говорю о Фере, - подтвердила Эйрена. Лицо ее, как и у других амазонок, сделалось суровым, глаза зажглись гневом и скорбью. - Там был наш дом, вождь Хондар. Был. Теперь там только пепелище того царства, в котором мы выросли, и могилы наших близких. Люди не могут жить на могилах, там, где реют демоны боли и отчаяния. Вы завоевали себе дом - владейте им по праву завоевания. А мы, амазонки, нашли себе новый дом, в Долине Горячих Ключей. Его мы сумеем защитить от незваных гостей.
Амазонки, тоже удивленные ее решением, теперь подтвердили слова царицы приветственными криками, согласно ударив  рукоятями секир о щиты.

[Convollar]

Эйрена достойна быть царицей! И решение её отдать пепелище остаткам варваров - правильное решение! Я не завидую тем, кто будет жить на развалинах Феры, хотя немало городов на нашей Земле стоят именно на развалинах своих предшественников.
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Эйрена мудра!  Истинная госудыраня. Правильно решила с зархитами.   Дальнейшая месть, убийства  ничего хорошего бы не принесли, а теперь... Пусть  попробуют построить жизнь на  пепелище, которое сами и  устроили.
С Адрастом    царица амазонок тоже  умно себя  вела.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, и другие читатели, большое спасибо вам!

Эйрена достойна быть царицей! И решение её отдать пепелище остаткам варваров - правильное решение! Я не завидую тем, кто будет жить на развалинах Феры, хотя немало городов на нашей Земле стоят именно на развалинах своих предшественников.

Зархитов вряд ли будут мучить воспоминания о погибших в этом городе. Разве что совесть у кого-то проснется. Им легче будет начать здесь все сначала.

Решение царицы амазонок было неожиданным для зархитского военачальника. Он едва мог надеяться выиграть для своих людей хоть небольшую отсрочку, чтобы отдохнуть и залечить раны. Другого пути, казалось, уже и не могло найтись для зархитов, кроме бесконечных сражений, вычерпывающих силы их народа. Но в словах Эйрены виделась надежда, и со стороны изгнанников не твердостью, но величайшей глупостью был бы отказ от нее. И Хондар взялся за рукоять меча - но только затем, чтобы проговорить с чувством:
- Если ты говоришь правду, великая царица, то я со своей стороны клянусь землей и небом, и всеми Богами, нашими и хелленскими, что при моей жизни зархиты не нарушат договор с амазонками. И еще обещаю восстановить все разрушенные нами храмы. Раз мы собираемся остаться в хелленской земле, надо примириться с ее Богами.
- Если так, то даже Леда согласится с твоим решением, Эйрена! - воскликнула Миррина. - Я вижу, песни о сегодняшнем дне будут не похожи на другие! Те рассказывают обычно лишь о битвах, а эти - еще и о примирении...
- Погоди с песнями, Миррина, - царица подняла руку. - А ты уверен, вождь зархитов, что твое племя согласится принять новые законы и чтить новых Богов?
Тот пожал плечами, лицо его снова окаменело.
- Если не согласятся, придется научить их повиноваться. Хотя они и сами убедились, что с хелленскими Богами шутки плохи. Ожерелье Артемиды трудно забыть. А кроме того, - продолжал Хондар чуть мягче, - быть может, в жилах будущих вождей зархитов будет течь и хелленская кровь...
С этими словами он сделал знак закутанной в пестрое покрывало фигуре. Та робкой крадущейся походной приблизилась и, метнув взгляд на Хондара, открыла лицо. При этом легкие складки ткани раздвинулись. Женщина была беременна. Но не это поразило амазонок.
- Филона! - первой ахнула Леокадия. - Ты жива! Вас не казнили за то, что вы вернулись? За то, что мы...
Бывшая хелленская рабыня не дала ей договорить - упала к ногам царицы амазонок и залилась слезами.
- Великая царица, прости, что я оставила тебя! Вы ушли в никуда, и я думала, что вас ждет верная смерть. Я никогда не была героиней, как ты и Лунные Девы, как вы все, - она обвела взглядом войско амазонок, смущенно потупившись. - Мне, и тем, кто остался, казалось легче стать рабынями зархитов, чем самим превратиться в мужчин. Но мы не жалуемся: нам достались добрые мужья, и нам все же легче жить, чем вам...
- Успокойся, Филога, я ни в чем не виню тебя. Жизнь амазонки сурова и подходит не каждой женщине. И я рада, что тебе не пришлось пожалеть о возвращении, - быстро заверила ее Эйрена. Она хотела еще поблагодарить Филону: ведь без нее Хондар, может быть, и не был бы готов сейчас заключить мир. Но промолчала: варвару могло не понравиться, что его считают способным поддаться влиянию женщины.
Повинуясь едва уловимому жесту мужа, Филона снова отступила назад, закутавшись в покрывало, скрывающее от посторонних взглядов.
Проследив за ней, Хондар еще несколько мгновений размышлял, борясь с собой, наконец, проговорил с тяжелым вздохом:
- Фойраг, будь он жив, за этот день велел бы разорвать меня лошадьми. Но его нет, а мой долг - думать о живых. Ты сделала нам истинно царский подарок, и я теперь обязан предупредить тебя об опасности. Фойраг послал тысячу воинов разорить вашу долину. Их ведет Орхан - разведчик, обнаруживший вас.
Кто-то из амазонок за спиной царицы испуганно вскрикнул. Эйрена и не думала их увещавать. Она сама сейчас воочию увидела, как судьба Феры повторится в Долине Горячих Ключей. Царица амазонок побледнела так, что страшно было смотреть, глаза сверкнули звериным блеском.
- Вперед, амазонки! За ними! - прорычала она, стремительно поднимаясь на ноги.
- Подожди, Эйрена! - Аэлла догнала двоюродную сестру и схватила за локоть, разворачивая к себе. - Я тебя понимаю, но мы уже ничего не можем сделать. Зархиты ушли еще до битвы, и далеко опередили нас. Нам не успеть догнать их. Нет другого выхода, как довериться отваге наших подруг и помощи Богов.
Эйрена тяжело вздохнула.
- Но мы все равно выходим сейчас же! Сотня останется похоронить погибших, а потом догонит нас. Адраст, ты пойдешь с нами? Может быть, в Долине Горячих Ключей сейчас не до гостей...
- Мое войско идет с вами, - ответил тот без колебаний. - Я не могу оставить союзников на произвол судьбы.
Показалось ли ему, давнее ли отчаянное желание  выдало желаемое за действительное, точно для последнего слабака и глупца, или же Аэлла действительно приветствовала его благодарной улыбкой?

А тем временем по диким горным склонам, поросшим крепкими соснами, темными елями, колючими кустами и густым подлеском, где иной раз и лошади ногу поставить было некуда, двигался отряд зархитов, посланный Фойрагом в Долину Горячих Ключей.
Ведущий тысячу Орхан не признавался себе, но чувствовал, будто со всех сторон за ними следят чьи-то пристальные взоры. Он хорошо успел узнать лес, много раз выслеживал здесь бежавших феранских женщин. Но теперь он с трудом узнавал хорошо известные тропы. Деревья росли теснее и гуще, чем он помнил, а, когда всадники приближались к ним, начинали шуметь и раскачивать ветвями, даже если не доносилось ни дуновения ветерка. Бывшие кочевники, так и не привыкшие к лесам, суеверно переглядывались, кажется, жалея, что именно их Верховный Вождь отправил разорять гнездо колдуний.
Чем дальше, тем хуже. То и дело слышался подозрительный треск, лесную тропу все чаще перегораживали рухнувшие деревья и целые буреломы, которые приходилось объезжать стороной. Орхан давно заблудился бы, но его выручали зарубки на деревьях, что он сам оставил с другими разведчиками. Прошло всего несколько дней, но зарубки уже наполовину стерлись, заплыли смолой, зарубцевались, как заживающие раны. Но все же по ним еще можно было находить дорогу, и зархиты двигались вперед.
Но лес недаром внушал страх закаленным в боях воинам, не боящимся никакого открытого противостояния. Он умел не только пугать. Стоило кому-то отъехать в сторону, свернуть с дороги или схватиться за оружие, угрожая неведомым силам леса - возмездие приходило из ниоткуда. Привлеченные неожиданным треском успевали еще заметить, как сухое дерево подминает их товарищей вместе с лошадьми. Или из лесной чащи выскакивал зверь, бросился на свернувшего с тропы воина и исчезал, оставив растерзанную добычу. Те, что возвращались за отставшими, сами больше не возвращались. Иные, доведенные до отчаяния, готовились стрелять, сами не зная, куда и в кого. Но собственную стрелу всегда опережала вражеская, и никто не видел, кем и откуда она послана.
Орхан гнал коня так быстро, как только позволяла лесная чащоба, и других заставлял спешить.
- Скорей, скорей! - требовал он хриплым от напряжения голосом. - Или мы пройдем через этот проклятый лес, или его демоны истребят нас всех. Скорей, возвращаться нам некуда - Верховный Вождь казнит нас всех!
Звероголовые воины и сами понимали, что им нельзя возвращаться, не выполнив приказа. И поэтому их почти обрадовало, когда лес впереди поредел и открылись скалистые нагромождения гор.
Уже вечерело, когда воины Орхана подъехали к Большому Перевалу. Он разослал по десятку разведчиков проверить другие тропы. Те скрылись из виду, а через некоторое время где-то высоко в скалах прокатился страшный грохот, как будто обрушилась половина горы. Прокатился - и смолк, оставив варваров томиться неведением. Теперь уже никто не в силах был скрыть свой страх, даже перестали стыдиться его, как не стыдятся страха перед огнедышащей горой или вышедшим из берегов морем - бедствием, которому человек не может противостоять.
Скоро вернулся десяток, посланный на Оленью Тропу - все, кроме одного, чья лошадь оступилась при переходе через бурную реку, и та увлекла их со всадником дальше, к гремящему впереди водопаду. Прочие радовались, что вернулись, но больше им гордиться было нечем. Река размыла камни, и в скалах зиял, пересекая тропу, широкий провал. Ни перескочить, ни объехать.
- Нам не пройти там, но и амазонкам тоже, - сказал Орхан, стараясь не выглядеть обескураженным. - Теперь подождем вестей с Высокогорной.
Они пришли уже заметно - в лице израненного, дрожащего воина на охромевшей кобыле - единственного выжившего из целого десятка. Запинаясь и стуча зубами, как от холода, он рассказал, как навстречу им стали рушиться камни и целые обломки скал, снося на своем пути все живое. Чем дальше, тем быстрее и сильнее становился камнепад.  Ему одному удалось спастись.
Проехав немного вперед, Орхан и сам убедился, что темный силуэт горной цепи на пылающем багряном, словно гневном, небе изменил свои очертания. Высокогорный перевал больше не существовал.
Вот теперь вождь поневоле понял вполне, что против них поднялась действительно грозная сила, и надеяться не на что. Единственным выходом для них будет окончательная победа над амазонками. Это их проклятое колдовство двигает деревья и скалы, и, когда его удастся развеять, лес успокоится. "Зарх Великий, помоги нам выбраться отсюда, и я обещаю сжечь весь лес, оставив только выжженную землю, угодную тебе!"
Оглядев бледные испуганные лица своих воинов, Орхан понял, что не следует ждать ночи. Ночью в этом таинственном и мрачном лесу может случиться что угодно, да и воины совсем измучаются телом и духом. Лучше скорее шагнуть навстречу неизвестному. Одно было еще сильно среди его воинов - воинский порядок, повиновение начальнику.
- Идем всем отрядом через Большой Перевал. Застанем амазонок ночью, спящих. Их не может быть много. Все, что сможете найти - ваше. Вперед, дети Великого Зарха!

[Convollar]

Надеюсь, этого Орхана пришибёт какая-нибудь лавина или он пойдём кому-нибудь на завтрак!
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Надеюсь, этого Орхана пришибёт какая-нибудь лавина или он пойдём кому-нибудь на завтрак!

Всецело поддерживаю!
Хондар более  мудр и осторожен, чем прежний вождь.  Он понимает, что мир лучше войны. Да и к Филоне оказался добр.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[NNNika]

Спасибо за новое продолжение, эрэа Артанис!

Надеюсь, этого Орхана пришибёт какая-нибудь лавина или он пойдём кому-нибудь на завтрак!

Если бы как-то сообщить ему о смерти Фойрага и о мире с амазонками, он сам бы с удовольствием вернулся. Он совсем не горит желанием идти дальше, идет только из страха.

Скорей, возвращаться нам некуда - Верховный Вождь казнит нас всех!

Интересно у зархитов была письменность, или может быть хоть какая то система передачи приказов: отступай, наступай и т.д., или знаки-пароли для гонцов от вождя. Кто то из Бореад мог бы сбегать передать информацию. Избежали бы лишнего кровопролития.

[Артанис]

Всем добрый вечер!

Надеюсь, этого Орхана пришибёт какая-нибудь лавина или он пойдём кому-нибудь на завтрак!
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

А мне его даже немного жалко. И без того вечно все шишки сыплются, теперь еще прибить желают. Не беспокойтесь, ему и так не слишком повезет.

Интересно у зархитов была письменность, или может быть хоть какая то система передачи приказов: отступай, наступай и т.д., или знаки-пароли для гонцов от вождя. Кто то из Бореад мог бы сбегать передать информацию. Избежали бы лишнего кровопролития.

Письменность - вряд ли. Зархиты - жители пустыни, кочевники, что и кому они могли сообщать письменно? А пароли были, вспомните встречу Пирры с зархитскими вождями. А лишних кровопролитий далеко не всегда и не всем удавалось избегать. Вспомните Феру. Да и тут уже вмешались силы природы, их теперь не остановить даже человеческой почти родне.

Большой Перевал встретил зархитов сокрушительным порывом ветра. Он ударил, когда они не успели еще одолеть и половины расстояния по скалам. Ударил - самое точное слово: ветер хлестал в лицо, в грудь воинам, словно невидимый великан, стремящийся преградить им дорогу, не пустить дальше. Варвары цеплялись пальцами за острые выступы скал, раздирая руки в кровь, прижимаясь к камням, продвигались вперед ползком, как змеи - лишь бы удержаться. Орхан первым подал пример остальным, вцепившись в каменную глыбу, словно прирос к ней. И вовремя - иначе в следующий миг его сорвало бы вниз еще более мощным, чем первый, порывом. Тех, кто не нашел себе надежного укрытия, ветер подхватил и закружил, как щепки, сметая вниз по склону горы.
Отчаянно цепляясь за камни, Орхан рычал самые страшные проклятия ветру, горам, всем Богам и своей собственной жизни, никчемной и неправильной. Никогда Верховный Вождь его не ценил, не доверял по-настоящему важных дел, вот и теперь послал подыхать в горы, точно подлую собаку. Если уж умирать, то почему не от оружия врага, пусть даже женщины?
- Пусть рухнут все хелленские горы и раздавят все живое в этой земле! - отчаянно выкрикнул Орхан, и сам не услышал своего голоса. Один только рев ветра наполнял горы, и в нем явственно слышался злобный хохот. Да, ветер хохотал над бессилием варваров!
Эта мысль так поразила Орхана, что он даже успокоился. Подождал, когда ветер немного стих, и пополз вверх, осторожно выбирая направление под прикрытием нагромождения камней. За ним нехотя двинулись и воины. Орхан иногда оглядывался, следя за ними взглядом, но не пытался приказывать или кричать. Да и кто бы его услышал в этом неперестающем гуле?
Но, хоть и медленно, раздирая в клочья кожаные одежды - тяжелых доспехов воины не надели в горы, - дрожа от пронизывающего холода и сдирая кожу в кровь об острые обломки скал, - но зархиты двигались вперед. В упорстве завоевателям, во всяком случае, нельзя было отказать. Уже впереди виделось широкое ущелье между двумя хмурыми горными пиками. Только добраться до него - и ветер превратится из врага в их помощника, будет прижимать их к камню, в не отрывать от него...
Когда до перевала оставалось совсем немного, внезапно поднялась вьюга. Здесь, в этой дикой горной стране, зима неохотно расставалась со своими правами, не то что внизу, где уже давно царила весна. Именно сегодня ей вздумалось вернуться. Зархиты же и тут увидели колдовство амазонок и месть их Богов. В уже сгустившейся мгле наплыли тяжелые черные тучи, распороли себе брюхо о каменные пики гор, и густо повалил снег. Он падал сплошной завесой, кружась и мелькая перед глазами, а беспощадный ветер хлестал им по лицу карабкающихся наверх воинов, так что мягкие снежные хлопья приобретали остроту иголок. Хуже того: камни под руками и ногами ползущих покрывались льдом, трудно было держаться. То один, то другой воин вдруг чувствовал, как выскальзывает оказавшаяся предательски ненадежной опора, еще успевал  осознать, как уходит земля из-под ног и сердце замирает в груди. Иногда ветер еще доносил снизу вопль, полный ужаса.
А потом еще один сокрушительный порыв ветра обрушился на лезущих вверх зархитов. И он был не таким, как раньше: уже не рев и вой, не демонический хохот звучал в нем, но звон, пронзительный и ясный. И сквозь секущий по лицу снег иным виделись фигуры женщин с лебедиными крыльями: они кружились в неистовом танце, вздымая тучи из снега, и вдоль самой земли стелились их длинные белоснежные косы, длинные развевающиеся юбки, сотканные из чистого снега.
Всего несколько сотен из целой тысячи увидели своими глазами завораживающую и смертельную для простого человека пляску Вьюг. Одни глядели с ужасом, без мысли зная свою смерть, другие замирали, залюбовавшись их красотой, и застывали, не успев очнуться. Но и среди тез, кто боролся, многие остались в снегу навсегда. Теперь уже не приходилось не ползти, а пробираться по снегу, то и дело проваливаясь и оставляя кровавые следы, как загнанные олени. К тому же, снег заметал все опоры и вешки, все, что прежде помогало двигаться.
А по ту сторону перевала затаились в засаде амазонки, держа наготове луки и секиры, едва высовывая головы из небольшой пещеры в склоне горы. Они слышали, как бушует снежный буран на перевале, и им казалось, что все исполинское тело горы дрожит и вот-вот рухнет, похоронив их вместе с врагами. Что ж, если бы не нашлось другого выхода, они готовы были и на это.
- Если бы хоть узнать, что с нашими. Где царица и наши подруги... - сама себе прошептала вполголоса Электра.
Леда бережно достала из деревянного ящичка Лунное Ожерелье, и от осветило серебряным светом темноту пещеры.
- Еще один камень окрасился кровью, - заметила она дрогнувшим голосом. Действительно, теперь уже четыре кроваво-красных камня горели среди пяти, сохраняющих чистоту. - Но только один. Остальные еще живы и борются. И мы должны быть готовы.
- Я готова! - Электра перехватила поудобнее большой молот. - Пока я жива, ни один варвар не ступит в Долину Горячих Ключе!
- Мы все готовы, - Леда оглядела оставшихся охранять свой дом амазонок; те согласно кивнули. Жрица поцеловала секиру, на лезвии которой высечен был лунный серп. - Хорошая встреча ждет незваных гостей! Артемида-Дева, помоги мне сегодня отомстить за Феру!
Остатки отряда Орхана из последних сил карабкались по скалам, сквозь снежную бурю. Им казалось, что они так всю свою жизнь и провели здесь, среди безжалостных Дев-Вьюг, жестокого ветра и снега, готового похоронить их всех. Трудно теперь было им вспомнить свою жаркую родину или приятную прохладу хелленских земель, поверить, что они были когда-то. Уже не приказ захватить Долину Горячих Ключей гнал их вверх, но смутное желание спастись, как будто только по ту сторону перевала они могли надеяться найти тепло и спасение.
Но когда первые воины, наконец, достигли входа в ущелье, один из них, видимо, задел большой камень, невидимый под снежной толщей. Тот повернулся со скрежетом, вздыбился, как просыпающийся зверь, и покатился вниз, сначала медленно, потом все быстрее, увлекая за собой тучу снега и новый град больших и маленьких камней. Лавина из снега и камней обрушилась на войско Орхана, и Вьюги уже заметали могилу всех, кто оказался на ее пути.
Теперь уже всего нескольким десяткам из сотен удалось кое-как откопаться из-под снега и, дрожащим, измученным, из последних сил вскарабкаться на перевал. Но там их ждал самый страшный враг, рядом с которым снег и ветер были еще милосердны. Словно мрачная тень из-под земли, выросла высокая женщина в черном хитоне. Орхан, чудом спасшийся и в этот раз, с усилием приподнялся, протянул к ней руку, пытаясь вспомнить хоть слово. Но она медленным, как ему показалось, движением занесла секиру... Да, она была самым безжалостным врагом! Ветер, скалы еще могли пощадить остатки зархитского войска, но эта женщина, появившаяся, как призрак, при свете молодой луны, - это была сама Немезида: кто ее увидел, уже ничего видеть не мог.
Так, под рев ветра на перевале и звон разыгравшихся Вьюг, амазонки отомстили зархитам за гибель Феры.

[Convollar]

Впечатляет!Очень напряжённый эпизод, и даже и кочевников жаль!

[NNNika]

Впечатляет!Очень напряжённый эпизод, и даже и кочевников жаль!

У меня те же впечатления.
Бедолаги зархиты погибли потому, что не знали об окончании войны.

[Эйлин]

Впечатляющая и жутковатая картина! аж мурашки по  коже! Сильно получилось.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа NNNika, эрэа Эйлин, спасибо вам!
Отряд Орхана действительно жалко. Жастокая им досталась судьба, но надо иметь в виду, что стало бы с амазонками, если бы они добрались до Долины Горячих Ключей.

На следующий день в Долину Горячих Ключей вернулись амазонки вместе с воинами Адраста. К этому времени ничто не напоминало о недавней снежной буре; небо было ясным. и вновь появившееся весеннее солнце усердно растапливало выпавший накануне снег.
Те, кто оставались дома, с волнением слушали рассказы вернувшихся о битве с варварами, о победе своей царицы над могучим вождем зархитов. Это известие наполнило гордостью их сердца. Теперь амазонки - уже не жалкие беглецы, загнанные в горы и опустившиеся до жизни последних дикарей, они - сила, с которой придется считаться надменным хелленским царям. Вот один из них, сам ищет союза с амазонками, придя к ним в гости!
Вскоре даже те из амазонок, кому не довелось сражаться вместе с воинами Адраста, перестали недоверчиво коситься на них. Время шло, а гости и не думали захватить в рабство жительниц Долины Горячих Ключей. А там, где не осталось причин для недоверия, и воинственные амазонки вспомнили впервые со времени падения Феры, что еще остаются женщинами.
Появление мужчин действительно изменило порядок их жизни. Они по-прежнему выполняли все работы, необходимые в их суровом укладе, и охотились, и состязались между собой в стрельбе из лука, в бою на секирах, в плавании по бурному течению Термодонта и в скачке верхом. Амазонки привели с собой много захваченных у зархитов коней, теперь уж их хватало на всех! Но, кажется, сейчас они особенно старались показать свою ловкость, красоту и силу на глазах у мужчин, привлечь их внимание. Мужчины охотно любовались, да и сами соревновались с амазонками. И те скоро доказали им, что не уступают мужчинам ни в чем. Тот, кто проигрывал поединок, мог больше не надеяться завоевать взаимность амазонки.
Но все чаще они, одна за другой, поддавались обаянию мужчин и на некоторое время выпадали из обычной жизни, когда жаркое весеннее солнце горячило им кровь. И по лесу гуляли влюбленные пары, опьяненные свободой и любовью сильнее, чем самым крепким вином. Поляны с шелковой травой служили им лучшим ложем, а чистое весеннее небо - крышей.
Эолий и Леокадия стали одной из первых пар. Недавняя битва помогла им вполне узнать друг друга. Они вместе сражались, вместе боялись друг за друга, готовясь отвести удар, нацеленный на другого, и теперь для них все было ясно. Во всей Долине Горячих Ключей не нашлось бы пары счастливее их. Сын Северного Ветра и бывшая Лунная Дева обрели друг друга, и знали, что никто уже не сможет их разлучить.
Этого нельзя было сказать о других амазонках. Большинство из них сознавали, что их любовь с воинами Адраста не навсегда, а лишь на время, пока те гостят в Долине Горячих Ключей. Все они были уже слишком амазонками, чтобы согласиться вернуться обратно на женскую половину дома, к ткацкому станку и домашним хлопотам. Тем, кто захотел бы прожить с ними всю жизнь, пришлось бы принять их такими, как есть, со всем, что дала им Долина Горячих Ключей. Впрочем, и далеко не все мужчины готовы были предложить своим возлюбленным законный брак. У многих дома остались жены и семьи, и амазонки не могли бы ни на что рассчитывать, даже если бы хотели. Но и понастоящему влюбленные пары понимали, что скоро им придется расстаться. Вот скоро спадут бурные горные реки, солнце высушит землю, и зеоклейское войско уйдет. Разлука должна была стать новым испытанием для амазонок, но, в сущности, не настолько тяжелым, как могло бы быть. Им, потерявшим почти все в своей жизни, трудно было по-настоящему дорожить чем-то, кроме того, что с таким трудом создавали они сами.
Адраст не препятствовал отношениям своих воинов с амазонками. Напротив, когда ему на глаза попадалась очередная пара, он чувствовал что-то вроде зависти к собственным подданным, так легко завоевывающим сердца воительниц. Сам он по-прежнему не мог получить никакого ответа от Аэллы. После их короткого разговора во время боя он больше не требовал от нее ничего, позволяя ей подумать, и молодая женщина, по-видимому, была ему за это благодарна. Но держалась по-прежнему холодно, давая понять, что видит в нем лишь гостя и союзника. И Адраст все не решался отдать приказ об уходе.
Эйрена тоже не запрещала амазонкам встречаться с мужчинами. Теперь, когда они сумели отстоять свою независимость, следовало подумать и о будущем народа и царства. Спасшихся и родившихся уже в Долине детей было слишком мало, чтобы в будущем продолжить род. Чтобы у амазонок были наследники, нужны были мужчины. Зеоклейцы стали для них подарком Богов. И не страшно, если по хелленским законам дети амазонок будут считаться незаконнорожденными. Даже самый равнодушный мужчина не отвергнет своего сына, км бы тот ни был рожден: ведь сын - честь и гордость мужчины. Ну а для амазонок важны другие законы. Артемида-Дева помогает тем, кто честен и храбр, и готов победить или умереть, а не тем, чьих родителей обвенчали жрецы. И своим дочерям они дадут именно этот закон.
Так решила царица амазонок, много раз советуясь с Ледой - та, разумеется, не поддалась всеобщей любовной лихорадке; даже самые отчаянные зеоклейские воины заметно опасались Верховную Жрицу амазонок. Она и посоветовала Эйрене предоставить воительниц своей судьбе, напомнив, что клятва не изменять боевому братству по-прежнему действует. Леда, правда, давала своей царице и другие советы, такие, от которых у нее голова шла кругом, и становилось стыдно даже смотреть на окружающих мужчин...
Однажды после такого разговора Эйрена ушла одна на берег Термодонта и села, размышляя, полускрытая камышами. Она сидела неподвижно так долго, что даже крупные стрекозы, осмелев, запорхали над ее головой, трепеща полупрозрачными крыльями. Пара уток выплыли из камышей, словно не видели девушку; яркий селезень горделиво сделал круг рядом со скромной серой уточкой, красуясь перед ней. В реке шумно плеснула большая рыба. Все вокруг кипело жизнью, все радовалось наступившей весне. А Эйрена была одна...

[Convollar]

 

А Эйрена была одна.

 
Надолго ли?

[Эйлин]

Весна, будоражит кровь. Амазонки тоже женщины, и хоть на время, но в Долине Горячих ключей царит любовь.  А вот за Эйрену стало почему-то тревожно.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!