А все так хорошо начиналось

Вскоре Йэлхи уже стала настолько доверять Никушу, что разрешила ему одному осматривать больных и даже поехать на дальние пастбища. Владыка и его жена были не против, молодому человеку показалось, что они рады отдохнуть от нерадивого ученика.
Никуш отправился в путь вместе с мастерами по очистке воды.
Среди них он и нашел первого в своей жизни друга. Высокий серьезный Шагнаур оказался братом тех шебутных мальчишек, что были его провожатыми в первый день пребывания в Черных землях. Разговор завязался сам собой и вскоре был таким непринуждённым, будто они давно знали друг друга.
Путешествие вглубь Черных земель оказалось весьма познавательным для молодого целителя, многие его привычные представления рушились. Природа этой страны поражала своим разнообразием. За высокими горами скрывались небольшие зеленые долины, на которых пасли коз, овец и коров. В горных котловинах часто встречались небольшие озера, чаще соленые.
Такой частой смены растительности Никуш еще никогда не видел. Это в Барад-Дуре и его окрестностях повсюду был серый и чёрный камень, а здесь поросшие лесами горные вершины переходили в степи, а иногда даже пустыни.
- А на юге у нас и виноград растет, - сообщил Шагнаур. – Вулканы, горы – вот потому и природа столь разнообразна. Вдоль долин рек почва плодородна, и рыбы много, а в горных долинах скот пасут.
В одну из таких долин они и ехали. Шагнаур проверять работу какого-то сложного сооружения по очистке воды, а Никуш доставить снадобья и узнать: нет ли больных.
Больных не было, Шагнаур с мастерами занялся делом, а целитель стал изучать, как живут загадочные и таинственные ирхи. Здесь они жили в странных круглых шатрах из деревянных жердей, покрытых войлочной тканью. Вместо двери полог, отверстие на крыше заменяло окна и дымоход.
Один из молодых ирхи пригласил Никуша в дом к матери этого рода. Как целитель уже понял, вся власть в орочьих селениях делилась между самой мудрой женщиной – хар-ману, вождем и шаманом. Шаман занимался вопросами, связанными с миром духов, вождь принимал решения во время войны, а остальное было делом Мать рода. Впрочем, её слово было решающим во всех вопросах.
С опаской молодой человек переступил порог необычного жилища. Внутри шатра оказалось просторно и на удивление чисто. Пол был застелен ткаными половиками, у стен стояли сундуки, покрытые полосатыми, в центре первой половины - треножник с котлом для приготовления пищи.
Невысокая, крепкая ирха пригласила его во вторую половину дома. Здесь на сундуках высились горки цветных подушек и одеял, а в центре стоял круглый стол, застеленный расшитой причудливым орнаментом скатертью. В жилище пахло пряными травами и мясной похлебкой. С потолка свисали сплетенные из разного цвета нитей толстые шнуры, заканчивающиеся кисточкой с вплетёнными в неё перьями и бусинами. Глава поселения, одетая в юбку и кофту, столь любимых многими ирха темно-зеленых и ржаво-оранжевых цветов, встретила его вежливо и строго. Произнося слова приветствия, она лишь чуть склонила голову. Тихонечко звякнули вплетенные в височные косицы камешки и колечки. Раскосые черные глаза оглядели гостя оценивающе. Когда целитель вежливо поклонился, губы ирхи тронула теплая улыбка. За снадобья Йэлхи его поблагодарили, наказав передать добрые пожелания и целый ворох каких-то резко пахнущих трав. Спрашивать их название Никуш постеснялся.
С позволения здешней хар-ману, он посетил и другие жилища. Они были почти такими же. В южной части вход, сразу же у двери висит сбруя, приспособления для охоты, в центре очаг и круглый стол, по стенам сундуки с кухонной утварью. В следующей части размещались постели и сундуки с одеждой и одеялами. Дощатые полы застилались половичками и ковриками всевозможной расцветки. Чаще всего ярко-зеленой и ржаво-рыжей с вышивкой красной или синей нитью.
- Любимые цвета ирха. Удивительно, – пробормотал про себя Никуш.
- И хар-ману Лиисха, - хмыкнул подошедший совсем близко к задумавшемуся целителю Шагнаур. – Наша замечательная Лиссэ обожает сочетать несочетаемое. Но удивительного в этом мало.
- Я не о том. Просто всегда думал, что орки ужасны на вид, а они несколько необычны, но не отвратны. Только те, что встретили меня при входе в Мордор, были ужасны. Почему так?
- Стража, собираясь в дозор к ущелью, надевает специальные маски. Харт’ан считает, что люди и йерри не должны знать нашего истинного облика, - объяснил Шагнаур.
- Йерри?!
- Вы их называете эльфами, а мы зовём йерри. Для них мы чудовища, впрочем, и мы их прекрасными не считаем, - полуирха присел на камень и достал из кошеля на поясе небольшой мешочек и странного вида предмет – деревянная трубочка заканчивалась чем-то похожим на чашу. Потом он вытащил из расшитого цветным бисером мешочка щепотку какой-то траву, положил в чашечку странного предмета, помял, добавил еще щепотку, высек огонь и зажег траву.. Никуш с интересом наблюдал за действиями друга, который уже поднес узкий конец трубочки к губам и жадно затянулся.
- Трубка это и табак, - пояснил Шагнаур, выпустив несколько колец дыма. - У нас многие курят, только не в Барад-Дуре. Харт’ан не любит. Даже хар-ману и то старается при нем не курить.
- Лиссэ? – удивился Никуш, присаживаясь рядом.
- С неё все и пошло. Еще при харт’ане Мелхаре она иногда ночами выкуривала трубочку. Ученики-ирха подглядели, стащили пару листиков из шкатулки, а потом и здесь такую травку отыскали. Гортхар пытался запретить, говорил, что курить вредно, но потом рукой махнул. Но мы стараемся его уважать и в Барад-Дуре трубки прячем. Кстати, Йэлхи тоже курево не жалует.
Целитель тотчас решил, что обзаводится вредной привычкой не стоит, а лучше, пользуясь случаем, следует узнать про йолэнно.
- Я так мало про всех знаю, - начал он. – Йолэнно Йэлхи? Кто она и откуда??
Шагнаур выпустил еще одно колечко.
- В ней много всего намешано, не удивлюсь, если и йерри затесались. Бабка её была целительницей еще в Аст Ахэ. Она как раз из тех людей Твердыни, что после ухода Великого харт’ана пошли за Гортхаром. Дочек у неё много было, одна другой балованней. Старшая очень долго не могла решить за кого ей замуж идти. Один неуклюж, второй глуп, третий ревнив, четвёртый трусоват. А пятый и шестой с седьмым сами сбежали, капризов красавицы не выдержав. Тут как раз один ирха в сече пострадал. Матушка разборчивой девы его лечила. В общем, за него привереда и пошла.
- За орка? – Никуш изумился. Хоть ирха и не чудовища, но все-таки…
- А что?! - усмехнулся, блеснув белыми зубами, мастер. – Кто бы еще её капризы терпел? Ох и поизмывалась она над ним. А он лишь на неё любовался, да помогал во всем. И воды натаскает, и дров нарубит, и печь запалит, да еще цветочков нарвет. Это его уже моя матушка подучила. Даже песни красавице своей пел. У ирхи слово женщины - закон. Обидеть ир-ману - преступление. У этих двоих все счастливо сложилось, двое детей народилось. Старшая - Йэлхи, долгую жизнь от ирхи взяла. Лет ей уже очень много. Постарше меня будет и намного.
- А дети у неё есть?
- Были, - Шагнаур отложил трубку в сторону. – И муж был, один из воинов, да только никого не осталось. Отправила она как-то раз своих ребятишек в маленькое селение к родственникам-ирхи. А в то время как раз йерри про то селение ирхи и людей, Мелхара чтящих, прослышали и решили тварей злобных уничтожить. Ночью они вместе со своими людьми и ударили. Стреляли гады метко, никто не ушел, а кто пытался, тех люди зарубили, а потом подожгли домишки. Муж Йэлхи, услышав о набеге, рванулся с отрядом на подмогу, но опоздал. На следующую ночь он со своими воинами нашел селение тех йерри. Всех тоже вчистую вырезали, потом и до людской деревни добрались. И там ни один не ушел, но и сами воины все полегли. Оно и к лучшему.
- Как это?!
- Да так. Лучше в бою погибнуть, чем по приказу харт’ана быть повешенным.
Поймав недоуменный взгляд друга, мастер пояснил:
- Харт’ан за неподчинение приказу карает жестоко, а Закон Твердыни они нарушили: детей, женщин и стариков мы не убиваем. Гортхар запрещает на поселения квенди и людей нападать, даже за дело. В лесу разбойников еще убивать по одиночке можно, отпор дать можно в случае нападения, а селения трогать нельзя. Потому мы и нашли эти земли, со всех сторон горами укрытые, чтобы жить спокойно, за своих не боясь и чужих не трогая. Потому идет стража в дозор к ущелью в масках страховидных, чтобы некоторым нашим, не скрывая лица, можно было изредка посещать людские земли. Дивятся на нас там, но считают выходцами с юга и востока. Харт’ан войны не хочет, да и нам война не нужна.
Никуш хотел было спросить, почему об орках ходят такие жуткие слухи, но не успел. Пришло время отправляться дальше. Теперь они поднимались все выше и выше в горы. Путь оказался трудным, лошадей оставили в долине, а поклажу везли на больших поросших густой шерстью козлах.

По дороге посетили еще несколько селений и стоянок в горных котловинах. Здесь ирхи селились в пещерах, но убранство жилищ было почти таким же, как и в шатрах. Больше было здесь и детей: от человеческих они отличались лишь внешностью, а в остальном были такие же шумные, любопытные и озорные. Женщин было немного, но отношение к ним мужчин и впрямь отличалось особой уважительностью.
Шагнаур оказался мастером на все руки, а не только по очистке воды. Без дела он не сидел. В одном селении нашлась работа и для целителя: сложный перелом ноги у скотовода. Собрать раздробленные кости да так, чтобы все правильно срослось, оказалось непросто. Вот здесь и пригодилась наука харт’ана делать все вдумчиво и аккуратно, тщательно рассчитывая силы.
Дальше их путь шел к югу. Горы стали пологими, а долины зелеными и широкими. В селениях дома были деревянные и каменные, убранство и расположение комнат больше напоминало привычные Никушу жилища. Здесь он впервые увидел ирха, трудившихся на полях, гораздо чаще стали встречаться люди.
Все настолько отличалось от ранее слышанного об орках, что целитель не знал чему и кому верить: глазам своим или рассказам прежних знакомых. Ведь даже учитель Наррен и наставник Диртон, не считавшие Мелькора злом, об орках отзывались очень неодобрительно, называя их проклятием Арды. А сколько матерей пугало ребятишек тем, что придут орки и убьют или в рабство заберут. Но рабов целитель нигде не встретил: ни на полях, ни в горах, ни даже в рудниках. Везде, большей частью, трудились ирхи, да и они явно были свободными.
На одном из привалов Никуш прямо спросил у своего друга:
- Шагнаур, я не понимаю, почему про ирхи ходят такие странные слухи? Ведь это же ложь! Вы не ужасны на вид, не воинственны: я даже с оружием почти никого не видел. И где рабы, которых, как говорят, орки забирают для тяжелого труда и издевательств? Где тюрьмы, в которых вы держите пленников?
- Пленных мы не берем, - молодой ирха опять достал трубочку и стал неторопливо набивать её табаком. - Во-первых, мы ни с кем не воюем. Во-вторых, женщин, детей, стариков Закон обижать запрещает. В–третьих, кто пришел к нам с оружием, тот от него и смерть себе найдет. А в четвертых, в Черных землях рабство запрещено. Жить здесь нелегко. Наша земля требует особой любви и заботы, разве сможет научиться её любить и понимать раб? Разве будет он стараться отдать всего себя земле-матушке? Нет, не будет. К тому же рабство опасно для всех: и для раба, и для его владельца. Оно развращает, огрубляет душу и нарушает связь с миром. Лишь свободный может быть достойным сыном Арты. Оружие ирха почти не носят, лишь для охоты. А если назревает ссора, то первым делом спорщики свои ножи прячут, дабы не поранить противника во гневе. Грех - это страшный! Великая мать такого не прощает. Тюрем у нас нет, потому что они не нужны. За убийство одно наказание – смерть. То же за надругательство над женщиной и за предательство. За остальное можно отработать, впрочем, вора и дебошира таким презрением обольют, что и впрямь лучше на рудники или в петлю залезть.
- А кто у вас нарушителей ищет, а потом судит?
- Ищет специальная стража, что за порядок в городах и селениях отвечает, а судят старейшие. Если дело неясно или преступник утверждает, что невиновен, то ведём его к харт’ану. Гортхар точно скажет: виноват али нет.
- А как он узнает? – Никуш понимал, что Черный майа волшебник, но неужели и он действительно умеет читать мысли?
- Потребует мысли свои для него открыть и прочитает. Харт’ан и без дозволения это сделать может, но обычно спрашивает. Не волнуйся, Никуш, по ошибке да навету у нас никого не казнят.
– Откуда вы такие появились? Не верю я теперь в искажение Всем бы такими искаженными быть! – восторженно проговорил целитель.
Шагнаур посмеивался, выпуская дым причудливыми колечками.
- И не верь! – важно заявил он. – Я тебе потом пару наших легенд расскажу, а сейчас хочу твои восторги чуточку уменьшить. Люди и эльдар тоже не врут, по крайней мере не во всем. Ирхи – разные бывают. Мы приняли Закон Великого харт’ана Мелхара и стараемся жить в мире и гармонии с землей нашей. После ухода Мелхара часть из нас пошла с Гортхаром, а часть осталась сама по себе. И мы, и они называемся иртха и соблюдаем Закон. Есть другие ирхи: дортонионские урук-аи – дикие, полузвери. Закон из них приняла только часть, когда хар-ману Лиисха в свой первый приход их посетила. Принявшие пришли к нам, здесь они живут в горах, от нас уже мало отличаются. Разве что покрупнее, да черты лица погрубее, и зубы больше вперед торчат. Не принявшие Закон живут трудно, земля не родит для них, да и не стремятся они её возделывать, предпочитая бездумно охотиться и грабить. Часто дикие ирхи нападают на селения, путников грабят, в рабство забирают или убивают. На иртха они тоже нападали, все сюда одно время рвались, но мы им отпор дали хороший. Бежали урук-аи позорно, свое дубье побросав. Есть еще урухи. Те глупые совсем, из них мало кто принял Закон. После затопления Белерианда большинство урухов попрятались в пещерах на северо-востоке. Харт’ан ходил туда, уговаривал, говорил, чтобы с ним шли, Закон принимали или хотя бы в горы глубоко не лезли. Да только им хоть кол на голове теши. Внешне они страховидны, света совсем не переносят, лишь ночью выползают разбойничать. По одному не ходят, обычно сворой, пощады не знают и даже своих собратьев схарчить могут. Вот отсюда такие слухи. Да и среди нас иногда отступники попадаются. У иртха ведь, чтобы уважение и почет заслужить, надо учиться и трудиться. А у некоторых возьмет верх зависть да леность, вот и идут легкого счастья искать. Да только беду находят: и себе, и другим. Зла много от преступивших Закон. Они ведь к диким ирхи идут и их всяким непотребствам учат. Харт’ан приказал отступников ловить да вешать, чтобы вред пресечь. А наши матери и говорящие с духами утверждают, что губят себя преступники окончательно и после смерти в ничто обращаются. Не каждый ирха, Никуш, хорош.