Стрелы Артемиды

[Convollar]

Что-то я так и не поняла, кто эта дева!
Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Злобная и отвратительная особа  -  эта девица! Чем  виноваты   люди Ферры, чем  виновата та же Эйрена и  множество других в том, что погиб её любимый?  Мерзкий поступок.

Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа NNNika, эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо, что продолжаете читать и комментировать!

Вот же злобная дура! Ну почему из-за нее погиб?
И эту дрянь совсем не останавливает, что Аэлла тоже потеряла возлюбленного.
А жители Феры чем перед ней провинились? Тем, что этой мрази не удалось стать царицей?

Потому что Аэлла была там и не спасла. Значит, виновата, что вепрь не забодал ее вместо Левкона! По крайней мере, эта девушка так думает.
У Аэллы, по крайней мере, на память о Тероне остался ребенок. Правда, тут уж наша леди аноним сама виновата - не надо было отказывать хотя бы на прощание, тогда бы, может, и ей повезло.
А жители Феры виноваты, по ее мнению, тем, что недостаточно оплакивали Левкона, всего через три месяца устроили праздник по случаю явления ожерелья, да еще и нового наследника заодно народу представили. Она хочет, чтобы они страдали по-настоящему, так, как она сама. Царицей она стать не рассчитывала, будем справедливы.

Что-то я так и не поняла, кто эта дева!

Если Вы не возражаете, ее имя пока что останется в тайне, но, уверяю Вас, ненадолго. Впрочем, там есть подсказка - вспомните пароль, который она назвала зархитам.

Девушка почтительно склонилась перед вождем зархитов.
- А на какую ночь ты готовишь нападение, великий царь?
Фойраг подозрительно оглянулся на своих спутников: как-то отнесутся к его именованию хелленским титулом? Прежде зархиты, кочуя со своими стадами в степи, не признавали никаких царей; каждый род имел своего вождя, над ними стоял верховный вождь, но и его должность была скорее почетной. Так было всегда, и даже самые древние легенды не рассказывали, чтобы когда-то зархиты жили иначе. Но их Бог, свирепый и беспощадный, как раскаленное солнце пустыни, послал им перемены. Долгая засуха иссушила степь, и овцы, лошади и даже выносливые верблюды стали падать от бескормицы. Но великий Зарх послал своим людям алую хвостатую звезду, и они пошли за ней, на Закат. Долог и труден был их путь, и, чтобы привести народ в обещанную их Богом землю и захватить ее, нужен был сильный вождь. Им и стал он, Фойраг, добившийся фактически царской власти, не по рождению, а по праву сильного. Но открыто он не решался именоваться царем, и не был уверен в своих воинах. Чтобы окончательно убедить их в своем божественном праве, нужно было совершить нечто еще небывалое. Завоевание всей Хеллении и должно было стать поистине божественным деянием. С Феры предполагалось только начать.
- Я не хочу откладывать надолго. Нападем в первую же безлунную ночь. Будь готова, женщина!
Она согласно кивнула:
- Ты прав, великий царь. К тому же, Артемида - Богиня Луны, и в лунные ночи особенно сильна, а когда луна скрывается, ее власть слабеет.
Фойраг захохотал:
- Видно, ваши хеллены настолько слабы, что никто до сих пор не смог лишить Артемиду девственности! Ничего, скоро мы сочетаем ее с Всепожирающим Зархом, а в знак победы повесим ее пояс в главном храме!
На этот раз смеху вождя вторили и его приближенные. Особенно долго хохотал жрец, вцепившись унизанными золотыми кольцами руками в поводья, чтобы удержаться в седле. Отсмеявшись, он облизнул пухлые чувственные губы и снова окинул девушку масляным взглядом:
- А когда вождь научит ласкам вашу гордячку-царевну, я помогу познать радости жизни и другим жрицам! Не хочешь ли начать прямо сегодня, красавица? - он подъехал к девушке и положил руку ей на плечо. - Ты такая печальная и бледная... Тебе будет полезно немного развлечься.
В следующий миг ему в лоб смотрело лезвие секиры, непонятно когда появившейся в руках у девушки.
- Я знала мужчину в тысячу раз лучше, красивее и благороднее тебя, зархитский пес! - прорычала она. - Ты жив только потому, что я пока не хочу ссориться с твоим царем. Коснись меня еще раз - и отправишься в Тартар, к своему Тифону, похотливый скот!
Жрец отпрянул прочь, как ужаленный. К тому же его вождь и не подумал его поддержать - совсем напротив:
- Убирайся прочь, Вайретт, и чтобы я тебя не видел! А ты, женщина, молодец - устроила хорошую потеху! И нам всем урок - будем знать, что Лунных Дев нельзя недооценивать. Не злись на Вайретта, он привык брать податливых женщин.
- Я не злюсь, - но по голосу девушки ясно было, что она не думает доверять обманчивому благодушию врага. - Но ты дал слово, великий царь: до того, как ты возьмешь Феру и отдашь мне Аэллу, я вам союзник. Не менее того. Теперь мне пора ехать. Нужно еще подстрелить какого-нибудь зверя, чтобы объяснить, где я была. Итак, до первой безлунной ночи?
- Да. Встретимся здесь же, и ты проведешь нас подземным ходом. Но, если дрогнешь, берегись, женщина!
Ее глаза вновь по-змеиному сузились, хмуро окинув вождя зархитов:
- Моя решимость не меньше твоей, великий Фойраг. Не сомневайся, я не царь Геланор, не поступлю вероломно. Пусть твои воины будут готовы к походу, а уж я-то буду.
- Если ты все сделаешь хорошо, я поставлю тебя Верховной Жрицей Артемиды, - пообещал Фойраг. - Я не собираюсь запрещать молиться вашим Богам. Когда мы истребим феранских мужчин, а женщин возьмем в жены, пусть молятся сколько угодно. Им будет легче смириться, а от их проклятий Зарх нас защитит. Да и они недолго захотят нас проклинать,  вождь насмешливо взглянул на не решавшегося приблизиться Вайретта.
Девушка мрачно покачала головой.
- Лишь бы удалось отомстить феранцам и Аэлле, а будущее меня не волнует. Делай, что хочешь, с людьми, не сумевшими спасти лучшего из них.
Она поглядела на Восход. Луна тем времена скрылась за облаком, но серая полоска на краю неба чуть посветлела, предвещая скорый восход Эос-Зари.
- Пора... Да, еще одно, великий царь, - она повернула коня. - Боги послали храму Артемиды чудесное ожерелье - по крайней мере, все верят, что это Их подарок. Люди ждут, что оно станет защищать Феру. Уничтожь его или захвати, но не позволяй ему затеряться при штурме! Пусть оно защищает твое царство - тогда хеллены покорятся тебе.
- Я подарю его своей невесте на свадьбу, - усмехнулся Фойраг. - Пусть готовится выйти замуж! А ты прощай, союзница, - произнес он уже в спину девушке, и таким тоном, что ясно было: имеется в виду совсем другое слово. Сделав знак спутникам, он повернул коня обратно к своей крепости.
А девушка направила лошадь обратно через лес, той же дорогой, по которой приехала. Ее не заботило, что о ней думают новые союзники. Фойраг жаждет завоевать Феру и принял ее помощь - чего еще оставалось желать? Эта растущая луна округлится, станет полной и яркой, затем пойдет на убыль, а когда она состарится и умрет, придет возмездие. Всем - подлой убийце Аэлле, царю и его семье, горожанам, что смеют жить как обычно, будто ничего не произошло. Пусть поют и пляшут от радости, что нашлось Ожерелье! Скоро и они узнают, что значит потерять самое дорогое в жизни. Те, кому дороже всего собственное благо, простятся с богатством, свободой, а затем и с самой жизнью. А если хоть кто-то из них способен был любить, сначала потеряют всех, кого любят. Фера же не заслуживает лучшего будущего. Если им все равно, кто будет править, сойдет и царь-варвар. Быть может, тогда хоть кто-то поймет напоследок, что они все потеряли со смертью Левкона! 

[Convollar]

Да, действительно месть - это блюдо, которое следует подавать холодным! А девица слишком горяча. И за что мстить городу? Людям? Всё-таки гадостная вещь - предательство. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

[Артанис]

Эрэа Convollar, спасибо Вам большое! И остальным читателям, если они есть!

Да, действительно месть - это блюдо, которое следует подавать холодным! А девица слишком горяча. И за что мстить городу? Людям? Всё-таки гадостная вещь - предательство. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

Она как раз действует достаточно обдуманно. К сожалению. Если бы сгоряча, она бы просто вызвала на поединок Аэллу, и кого там еще обвиняет. И это был бы лучший выход для всех.

И снова была ночь, но теперь непроглядно темная, безлунная. Только яркие крупные звезды проливали мерцающий свет, но ему не под силу было рассеять мрак. Именно такие ночи - раздолье для злых духов преисподней, убийц, разбойников и хищных зверей.
Но двое юношей, что бесшумно пробирались по узкой горной тропинке, заросшей вереском и призрачно светящимися белыми звездочками камнеломки, не думали об опасности. Они шли легко и быстро, почти бежали, но не похожи были на людей, которых несчастье могло заставить скитаться ночью в глухомани. Напротив, сразу можно было с уверенностью сказать, что они выросли здесь, в этих горах, как звери и птицы.Их босые ноги, никогда не знавшие обуви, двигались по каменной осыпи легко, как лапы барса, без малейших затруднений, и даже маленький камешек не сорвался вниз.
Если бы сейчас светило солнце, видно было бы их кожу, покрытую вечным загаром - похоже было, что они привыкли встречать и самое жгучее солнце, и самые свирепые морозы, не заходя под крышу и даже не прикрываясь одеждой, и оттого их кожа приобрела оттенок самой темной бронзы. И действительно, из одежды на них были только сплетенные из сухой травы набедренные повязки, да еще ожерелья и браслеты из ярких камешков и речных раковин. Но это им явно ничуть не мешало, хотя в горах и летом было холодно.
Но, несмотря на эти признаки самого первобытного образа жизни, они все же не были похожи на дикарей. Черты их лиц, хоть и смуглых до черноты. были тонки и правильны, а волосы, иссиня-черные, свисали до лопаток гладкими прядями, а не спутанным колтуном. И, конечно, никому из дикарей не вздумалось бы пойти в горы безоружными. Нет, следя за их легким, стремительным бегом, не знающим усталости, как скачка молодых оленей, скорее можно было принять их за духов этих гор, живущих здесь так же давно, как стоят сами горы.
Когда тропинка расширилась настолько, что по ней можно было двигаться вместе, второй юноша легко догнал брата - а что они братья, и притом близнецы, было ясно сразу; отражение в кристальной воде родника не бывает так похоже на глядящего, как они между собой.Первый засмеялся и прянул вперед еще быстрее, без слов приглашая к соревнованию. Да, вряд ли самый прославленный бегун в хелленских землях смог бы догнать их! Казалось, будто они не ступают ногами по земле, а скользят над ней - так стремительны и бесшумны были их движения. Горная коза, спящая на уступе над их головой, даже не проснулась и не повела чуткими ушами, когда они проносились мимо.
Вот впереди послышался грозный рокот водопада. К нему-то, похоже, и держали путь юноши. Никто из них не останавливался хоть на миг, чтобы передохнуть или обменяться словом-другим - слова им как будто и не были нужны.
В одном месте скалу рассекала широкая трещина - вероятно, след очередного землетрясения, какие бывали в этих горах почти каждый год. Даже ночью она темнела на теле горы, как свежая рана. Не каждая ловкая коза или стремительная лань решились бы перескочить трещину, оттолкнувшись копытами от ее ненадежного края, готового вот-вот осыпаться. Но юноши, не замедляя бега, прыгнули вперед и приземлились локтях в четырех от края провала. И даже при свете солнца никто бы не разглядел, который из них опередил другого хоть на мгновение или стал на шаг впереди. Они были равны во всем.
По эту сторону провала рев водопада стал еще сильнее. И вскоре перед братьями вырос острый каменный гребень, за которым - они знали - рычала и бесновалась в вечном прыжке вода, яростно вздымая седую гриву пены. Сейчас, в темноте, водопада не было видно, но братья и на память представляли его, будто воочию.
- Не правда ли, его белая пена похожа на снежные пряди Вьюг, что они наметают, кружась у самой земли? - впервые заговорил один из братьев.
- Ты прав, но только Вьюги потому и любят играть со снегом, что сам по себе он скучен и неподвижен, как камень, - рассмеялся второй. - А водопад иное дело, он всегда в движении, и даже наш отец не смог бы его заморозить. В этом уж они непохожи!
А водопад тем временем ревел и прыгал по камням, будто предупреждая незваных смельчаков, что с ним шутки плохи. Холодные, как льдинки, брызги воды взлетали до самой скалы, где стояли братья, оседали на их лица, волосы, плечи. Но, если братья чуть и помедлили, то не из опасения - это было видно. Не сговариваясь, приветствовали водопад взмахом руки, как старого знакомого. Переглянулись - в темноте их черные глаза блестели. И прыгнули вниз.
У обычного человека, даже самого сильного и выносливого воина, на их месте остановилось бы сердце от страха, а если и нет, то он все равно разбился бы при падении о воду и камни, мгновенно окоченел бы в ледяных струях водопада. Но братья только засмеялись, подхваченные бешеным водоворотом. нырнули с головой и выпрыгнули из воды, как огромные рыбы. Потом течение мощно подхватило их, и они расслабились, раскинув руки и отдаваясь на его волю. Оно потащило их, как сильная спина лошади или дикого быка, на которых они бывало катались в лесу для развлечения. А низкий гул впереди все нарастал, и вот волна, которую оседлали юноши, обрушилась вниз. И сквозь ее рев прозвучал их боевой клич, резкий и дикий, как вой ветра в горном ущелье.
В следующий миг между братьями появилась девушка. Вынырнула из воды и обняла обоих за шею, серебристо смеясь. Ее черные волосы тянулись, как струи воды, концы которых тонули среди белой пены и брызг. Голубовато-белая кожа светилась в темноте, как и огромные зеленые глаза. На ней было легкое полупрозрачное платье зеленовато-голубого цвета, на шее - жемчужное ожерелье.
- Как долго вы пропадали, Бореады! - проговорила она со смехом, целуя обоих по очереди. - Я уж думала, вы совсем меня забыли. Что, Вьюги вашего отца ласковее меня, да? Теплее?
- Ну, не обижайся, Меланиппа, ведь теперь мы здесь, - ответил один из юношей.
- Какие упреки могут быть между друзьями детства? - подхватил второй брат, обнимая наяду за талию.
- Да и мы ведь не спрашиваем, скучала ли ты без нас, - заметил первый.
- Потому что знаем, что нимфы не любят скучать долго! - закончил второй брат.
Но в улыбке и взгляде наяды сегодня было что-то новое, как будто она знала то, что не было пока известно им. И она ответила с несвойственной ей прежде задумчивостью:
- Это правда, нимфы не любят скучать долго, особенно по смертным. Ведь мы можем жить вечно, пока жив наш источник или дерево. А уж горные нимфы вовсе помнят еще титанов. И всю свою вечность оплакивать несчастного смертного, который проживет свою короткую жизнь и увянет, как травинка? Ну уж нет! Для нас опасно по-настоящему влюбляться в смертных. Если нимфа слишком страдает, она может истаять, как бедняжка Эхо. Нет-нет, такая судьба не для меня, - она серебристо рассмеялась.
- Но мы ведь не обычные смертные, - заметил, лаская ее, один из братьев.
Как были, втроем, они вышли на берег, более пологий, чем выше по реке, поросший густой травой и ночными цветами со сладким, одурманивающим запахом.
- Хоть вы и полубоги, но все равно проживете жизнь обычных смертных, ну, может быть, немного длиннее обычной. Это слишком мало, чтобы мне стоило любить вас всерьез, - нимфа села на траву, повернувшись к ним спиной.
Братья переглянулись. Это было на нее совсем непохоже. Они уже приготовились прыгнуть на нее вместе, вовлекая в шуточную потасовку, но Меланиппа повернулась к ним сама. Лицо ее показалось братьям печальным. Не то чтобы они над этим задумывались - им не так уж часто приходилось видеть печаль, и уж никак они не ожидали ее от своей давней приятельницы. И все же она была непохожа на себя.
- Мы с вами видимся в последний раз, - произнесла наяда тонким и ломким голосом, как будто ее реку раньше времени сковал мороз. - Скоро вы уйдете. Я не хочу плакать без вас - в моих владениях и без того мокро. Скоро я забуду вас, а вы меня - еще раньше.
- Мы? Уйдем?! - воскликнули сыновья Северного Ветра вместе, не понимая, к чему она клонит. - Меланиппа, о чем ты? Мы и не думаем никуда уходить! Здесь наши леса, и горы, и пещеры, и ты, и Вьюги зимой. Зачем и куда нам уходить?
- Уйдете. И скоро, - повторила наяда. И вдруг, взглянув в сторону леса, вскрикнула и нырнула в свою реку, мгновенно скрывшись из глаз.
Братья поглядели в ту же сторону и почтительно склонили головы. Им навстречу вышел огромный кентавр с золотисто-каштановым конским туловищем и такими же волосами и бородой. В руках он держал два охотничьих лука.
- Эврий! Эолий! - проговорил он гулким, как раскат грома, голосом. - Не говорил ли я вам, что в лесу и в горах нельзя ходить безоружными?

[NNNika]

Великолепные Бореады! Чудесно описаны их внешность, и их божественный бег , и купание с подругой наядой
А Аэлла - действительно им единокровная сестра? Может ли она рассчитывать  на помощь Эврия и  Эолия.

Скоро вы уйдете. Я не хочу плакать без вас - в моих владениях и без того мокро.

Неужели чудесные братья погибнут от рук захватчиков?
Прощальный взгляд Меланиппы
СПОЙЛЕРЫ

[Артанис]

Эрэа NNNika, благодарю Вас!
Меланиппа чудесна! Истинная речная нимфа!

А Аэлла - действительно им единокровная сестра? Может ли она рассчитывать  на помощь Эврия и  Эолия.

Родная сестра. Вот здесь кое-что станет известно об их семействе.  Считайте, что ответ уже дан.

Неужели чудесные братья погибнут от рук захватчиков?

Не обязательно. Меланиппа имеет в виду, что они будут потеряны для нее, вмешавшись в дела людей, уже не смогут жить как раньше, и забудут ее.

Юноши почтительно склонили головы перед кентавром. Но их живой нрав тут же взял верх, и один из них весело воскликнул:
- Кого нам бояться здесь, наставник? Ни один зверь нас не тронет, а если и вздумает, мы легко уйдем от него. А люди, если встречают нас, принимают за горных духов.
Но кентавр продолжал смотреть на них сурово:
- Я ведь говорил вам, что люди бывают разные. Есть и враги, не верящие в наших богов. Лучше бы вам слушать, что говорят, а не только нырять в водопады да носиться наперегонки с оленями!
- Мы помним, - возразил один из братьев. - Но луки было никак не взять с собой: ты бы сам нас отругал, если бы мы их утопили.
- И мы слушаем тебя, Фар, - произнес второй. - Что ты хочешь нам сказать?
Но кентавр медлил, пристально разглядывая то одного, то другого. Темнота, казалось, вовсе не была ему помехой, а может быть, он так хорошо знал своих учеников, что и в кромешном мраке смог бы разглядеть их лица.
- Я должен рассказать вам о вашей семье, - наконец, сказал он.
- О нашей семье? - удивился один из юношей. - Наш отец - Борей, Северный Ветер, а его Вьюги - наша настоящая семья. Мы никогда не слышали об иной.
- Ты прав, Эолий, - кивнул кентавр. - Но, кроме отца, у каждого человека есть и мать. Даже большинство Богов имеет двух родителей. И вы не исключение. Ваша мать была царевной города Феры, сестрой Геланора, нынешнего царя. Она умерла, когда вы были еще малы.
Братья печально опустили головы. Но упоминание о давно умершей матери не могло по-настоящему ужаснуть или удивить их. Ее не было в их жизни прежде, нет и теперь. Рассказ Фара не мог ничего изменить.
- Значит, умерла, - вздохнул Эврий, более задумчивый и чуткий, чем брат. - Мы так и думали. Если бы была жива, постаралась бы нас найти, увидеться хоть раз... Но к чему ты рассказываешь о ней теперь, Фар?
- Потому что мне придется многое объяснить вам, сыновья Борея, - проговорил кентавр. - Но здесь не место для такого важного разговора. Пойдемте лучше в грот.
Братья последовали за наставником и, поднявшись обратно туда, где берег реки был еще каменист, вошли в пещеру. Оба, по укоренившейся с детства привычке, опустились на корточки, приготовившись слушать. Кентавр тоже опустился на неровный галечный пол, подогнув лошадиные ноги, чтобы быть на одном уровне с учениками. Нет, даже сейчас он оставался намного выше их, но, по крайней мере, так можно было смотреть друг другу в глаза. У кентавра они были темно-лиловые, как ночное небо, загадочные и нездешние, не глаза животного, но и не человека.
- Вы никогда не спрашивали, почему я похитил вас у вашей матери и вырастил далеко от людей, - начал Фар.
- Мы не знаем людей и не хотим другой жизни, - перебил его Эврий.
- Разве люди могут спуститься по водопаду или танцевать в хороводе Вьюг? - подхватил его брат. - Здесь у нас есть отец, и его зимняя свита, и ты, и другие кентавры, и Меланиппа, есть горы и леса, и северное царство нашего отца. Что из этого есть у людей?
- Я знал, что вы так скажете, - кентавр согласно кивнул. - Но так было не всегда. Может быть, вы сейчас проклянете меня, узнав всю правду. Даже воля Богов вряд ли оправдает меня в ваших глазах. Они послали мне знак, что вас обоих ждет удивительная и знаменательная судьба, но только если вы вырастете вдалеке от людей. Мне было нетрудно похитить вас: в то время кентавры свободно приходили в Феру. Приносили для обмена звериные шкуры и мед диких пчел, а взамен получали вино, сделанное людьми оружие и другие вещи, если хотели. А одаренные, к тому же, делали людям предсказания, помогали узнать посланные Богами знаки. И я тогда велел вашей матери и ее рабыням уйти из сада, куда они принесли вас - и ста дней не прошло, как вы появились на свет. И я унес вас. Не говорите ничего - я знаю, что мой поступок навлек на всех большие несчастья. Ваша мать умерла вскоре после того, а мы... Царь Геланор объявил кентавров вне закона, и многие из моего племени заплатили жизнью за исполнение пророчества.
Юноши долго сидели молча, как каменные изваяния, пытаясь осмыслить все услышанное.
- Неужели ничего нельзя было объяснить? - наконец, спросил Эврий, грозно нахмурив сросшиеся, как и у брата, брови.
- Придти к царю Геланору  все открыть ему? - Фар грустно усмехнулся. - Я думал об этом, и не раз. Но вряд ли он согласился бы оставить вас у меня. Да и не позволил бы ничего объяснить, сразу велел бы воинам стрелять. А моя жизнь была нужна вам и моему народу.
- Хорошие же обычаи у людей! - усмехнулся Эолий. - Так зачем нам знать их?
- У вас осталась сестра, - сказал кентавр.
- Сестра?! - в один голос воскликнули оба юноши.
- Да. Она выросла среди людей и сама не знает своей силы, хоть ей и дано не меньше, чем вам. Но сейчас ей грозит опасность. Она нависла над всей Ферой, но над вашей сестрой особенно. Смерть и предательство грозят ей.
- Погоди, наставник, - перебил Эолий. - Мы знаем, что такое смерть. Она и жизнь - родные сестры, и всегда ходят рука об руку. По крайней мере, так бывает у людей и зверей. А что такое... как ты сказал?
- Предательство? - кентавр вновь грустно усмехнулся. - Это то, что бывает только у людей. Я знал, что вы не поймете... трудно вам теперь будет привыкнуть к человеческим обычаям. Как бы вам объяснить... Ну, вот если бы Меланиппа, узнав, что вы скоро уйдете, разозлилась и утопила вас, чтобы вы не доставались никому - это было бы предательство.
- Но ведь Меланиппа никогда не сделает такого! - горячо воскликнул Эврий, и брат поддержал его: - Это невозможно! Меланиппа любит нас обоих, и никогда не предаст.
- Она - да, - согласился кентавр. - Но среди людей такое бывает. Самый страшный враг - тот, что притворяется другом, как змея, кусающая за пятку. Но это вы поймете позже, а сейчас у нас мало времени! В эту ночь огромное вражеское войско нападет на Феру. Бегите скорее, предупредите царя, предупредите свою сестру. Ее зовут Аэлла, она живет в храме Артемиды. Вы узнаете ее, она очень похожа на вас. Предательница - одна из жриц этого храма. Скорее! Быть может, и сейчас уже поздно!
Братьям не нужно было повторять дважды. Они только переглянулись, и, подхватив принесенные кентавром луки с колчанами, полными стрел, бросились бежать. Их бег был так же легок, как прежде, но гораздо быстрее. До сих пор они всего лишь играли, не показывая и малой толики того, на что способны. Теперь у них впереди была цель, и вряд ли хоть одна лошадь или олень смогли бы их перегнать. Если бы кто-то мог их увидеть, воображение наверняка нарисовало бы темные орлиные крылья за спиной Бореадов. Они не останавливались и не переводили дыхание, усталость была им так же незнакома, как птицам в полете. Одна лишь мысль - общая на двоих, как все, что они делили в жизни, владела обоими: успеть вовремя!

[NNNika]

Эрэа Артанис, спасибо за продолжение!

Вот как изобразил древнегреческий художник   вдохновенный бег Бореадов на амфоре
СПОЙЛЕРЫ

[Convollar]

Таинственно и прекрасно, эрэа Артанис! Мне очень понравились и Бореады и Меланиппа! Она мне напоминает моих русалок, которые в моих историях просто кишмя кишат! Спасибо за продолжение!

[Эйлин]

 Все просто замечательно написано! Бореады и  нимфа прекрасны!  Подлая предательница вызывает горячее желание отправить её в Царство Аида! Надеюсь, братья  успеют предупредить  сестру и  царя?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа NNNika, эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели, огромное спасибо вам!

Глава 5. Нашествие
Далеко за городской стеной, на каменистом склоне холма, начинался подземный ход, ведущий в храм Артемиды. Вход в него был замаскирован огромным камнем, уложенным так тщательно, что не только безлунной ночью - и среди бела дня никто из непосвященных не узнал бы тайны. Но стройная девушка, первой подъехав к камню, указала его без всякого колебания. Тотчас же двое сильных воинов вцепились в камень и потянули на себя. Он поддался - сначала медленно, затем все быстрее, видимо, его каменное ложе было отполировано до гладкости.
В образовавшийся проем стали входить один за другим воины в кожаных доспехах, обшитых медью;  шлемы их изображали головы разных животных - драконов, львов, быков, баранов, вепрей. В темноте они казались сказочными чудовищами с головами зверей на человеческом теле. У каждого были намотаны на ноги, поверх привычных жителям пустыни кожаных чулок с толстыми подошвами, куски войлока, так что двигались они совершенно бесшумно. Лишь у входа их предводитель задержался, достал меч и поднес к лицу девушки, что привела их.
- Так запомни, женщина, что будет, если предашь!
Она не вскрикнула, даже не отшатнулась.
- И ты не забывай наш договор, великий царь. Аэлла моя!
Фойраг удовлетворенно кивнул и обернулся к своим воинам.
- Хондар, ты следишь за продвижением войска и войдешь в проход последним. Потом проследишь, чтобы они не пропустили и крысиной норы в этом городе. К утру он должен быть в наших руках. Убивайте мужчин и мальчишек, щадите женщин!
- Сделаю, - бесстрастно произнес военачальник, и его холодное лицо выражало не больше чувств, чем голос.
- Хорошо, - кивнул вождь зархитов. - Тогда я пойду на свидание к своей невесте. Завтра, милостью великого Зарха, справим много свадеб с нашими новыми хелленскими женами.
Главный жрец Вайретт ухмыльнулся, предвкушая, как сбудется это обещание. Не он один - многие зархитские воины сейчас думали о том же, но, повинуясь вековому обычаю, оставались суровыми перед решающим боем.
Неслышно, будто сонм злых духов из Тартара, двигались варвары во главе с предательницей в ничего не подозревающий город...
Этой ночью Эйрена проснулась внезапно и подскочила, как от удара. Ей послышался гневный женский голос, то ли ее матери, то ли Нерты. Голос требовал: "Проснись, Эйрена, и разбуди своих подруг, иначе будет поздно!"
Царевна сразу прыгнула на пол, в темноте хватаясь за секиру, а другой рукой кое-как натягивая тунику. И тут же поняла, как это глупо. Ничего не произошло, и не звала ее ни мать, ни Нерта. Но было уже поздно: ее подруги мгновенно проснулись, разбуженные шумом, и недоумевали, что происходит.
- Зачем ты нас разбудила, Эйрена? - лениво протянула Фебея. - Почему тебе не спится?
Но девушка не успела ответить. Где-то внизу, на нижних ярусах храма, со страшным грохотом рухнула тяжеленная бронзовая дверь. Затем кто-то закричал. Послышались торопливые шаги - видимо, сбегалась храмовая стража и младшие жрицы.
- Враги! Скорее, все за мной! - крикнула Эйрена, но Лунные Девы и сами готовы были драться. Иные из них выбежали босыми и полуодетыми, но за секиры успели схватиться все.
В коридоре еще не было боя. Судя по звукам, он шел пока где-то внизу, но постепенно приближался, нарастая, как рокот моря во время прилива. Враги наступали, а защитников храма было слишком мало, чтобы задержать их.
В коридоре горели масляные светильники, и при их свете Эйрена впервые оглядела свой маленький отряд. И ее сердце тотчас сжалось от страха.
- Одной не хватает! - прохрипела она чужим, незнакомым голосом. - Нет Пирры! Где она?
- Она там, с ними! - прорычал гневный голос, и по лестнице, ведущей из подземелья, с трудом поднялась, хромая, Нерта. Ее седые волосы разметались по плечам, как змеи Медузы Горгоны, правая рука, насквозь пронзенная дротиком, безжизненно висела, и из раны обильно текла кровь. Но левой рукой жрица упрямо сжимала секиру, и кровь и волосы на ней, несомненно, принадлежали врагам.
- Нерта! Что случилось? Где Пирра? - Миррина и Ксента подхватили под руки старую жрицу, хотели усадить на ступеньку, но та резко мотнула головой и выпрямилась.
- Скорее уходите отсюда! Зархиты напали, Пирра с ними! Вот это ее работа, - Нерта кивнула на окровавленную руку.
- Пирра?! - Лунные Девы изумленно переглядывались. Это известие было настолько же чудовищным, насколько и невероятным, оно затмевало даже вражеское вторжение.
- Этого не может быть, Нерта! Ты, наверное, не так поняла. Может быть, они взяли ее в плен, но она не могла уйти к ним сама. Мы должны ее освободить!
- Стойте, вы, ослицы безмозглые! - Нерта раскинула руки, закрывая им дорогу, встала перед девушками черным крестом. - Говорю вам: Пирра наш враг! Это она их привела сюда, сами бы они и через двести лет не нашли подземного хода. Не о ней сейчас речь! Ступайте скорее в святилище, возьмите Лунное Ожерелье, и уходите. Предупредите царя, город! Ну?!
- Нет! - Эйрена уже услышала приближающийся, хоть и смягченный, звук шагов множества ног, и поудобнее перехватила секиру, будто уже выбирала жертву. - Пусть идет кто-нибудь один. Аэлла - ей нужно жить ради ребенка. А мы останемся!
- Идите, глупые девчонки, недобитые быками, олухи Зевсовы! - всегда сдержанная Нерта сыпала проклятьями, точно сотник, обучающий новобранцев, и даже замахнулась окровавленной секирой над головой девушек. - Скорее, ну! Они уже идут! Не останавливайтесь, иначе прокляну вас и после смерти!
Лунные Девы отшатнулись от нее, как от восставшего из Царства Мертвых призрака. И бросились бежать кратчайшей дорогой к святилищу. Леда, отступавшая последней, не выдержала, оглянулась, когда шум погони приблизился вплотную. И увидела...
Сначала по лестнице взбежали из последних сил две младшие жрицы и трое стражников, видимо, последние из уцелевших. Почти все были изранены, и никто не успел толком облачиться в доспехи. Шатаясь и держась за стены, они выстроились вокруг Нерты, выставив вперед копья и дротики, что успели схватить впопыхах. А старая жрица, будто затылком почувствовав взгляд Леды, обернулась и крикнула ей еще раз:
- Беги! Не ждите и не оглядывайтесь! Людям нужна главная жрица! - с этими словами она взмахнула секирой, разрубая голову первому зархитскому воину. Удар был так силен, что череп раскололся вместе с украшенным кабаньей головой шлемом. Но Нерта уже не успела освободить секиру - та плотно застряла в высоком бронзовом украшении, а времени ей враги не дали. Стремительный удар копья - и тело Верховной Жрицы Артемиды распростерлось лицом вниз на плитах храма, которому она отдала всю жизнь.

[Convollar]

Страшная сцена! И очень выразительная. Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Эйлин]

Вот и  выяснилось  имя предательницы! Жаль Нерту, страшно за других  жриц Артемиды, и   тревожно за жителей города. сколько   погибнет! Очень ярко написано.
Спасибо за  продолжение, эреа Артанис !

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели, благодарю вас!

Они бежали, как робкие зайцы от охотника, слыша по пятам топот погони, лязг оружия и жаркое свистящее дыхание преследователей. Одни враги еще могли бы отстать, заблудиться в каком-нибудь храмовом коридоре, уводящем в тупик, но та, что вела их, знала здесь все повороты. Лунные Девы все же бежали быстрее тяжеловооруженных воинов, но это преимущество все больше сокращалось.
У каждой из них не раз возникало отчаянное желание остановиться и принять свой последний бой. Пусть он будет неравным и безнадежным, но они, последние из жриц Артемиды, еще могут умереть с честью, чтобы даже враги почтили их, а певцы сложили бы легенды, что переживут века. Но последний завет Нерты еще звучал в их ушах, и ни одна не осмелилась его нарушить.
Когда Лунные Девы добежали до святилища, их уже отделяло от преследователей всего шагов двадцать. Но было еще не поздно: добраться до святилища, закрыть изнутри дверь, заложить тяжелым бронзовым бруском, и тогда всему зархитскому войску понадобится время, чтобы выломать ее. Снять Ожерелье и выбраться в окно, отодвинув ставни. Эта мысль воодушевляла их и придавала сил.
Но, вбежав в святилище, Эйрена закричала от ярости и отчаяния. Бруска-задвижки не было на привычном месте, одни лишь широкие кольца скоб блестели тускло и бесполезно. Проклятая предательница все предусмотрела! А по пятам уже напирали враги...
Тогда Ксента вставила в скобы обе руки и прижалась всем телом к холодной бронзовой двери, как не могла бы прижаться к горячему телу возлюбленного. Тем временем Эйрена взобралась по мраморной статуе Артемиды и, стоя на вытянутой руке Богини, натягивающей лук, принялась расстегивать Ожерелье, пока другие девушки открывали ставни на окне...
Страшный удар потряс дверь - похоже было, что зархиты приволокли с собой таран. Дверь выгнулась, коробясь, и тут же пронзительно, как раненое животное, закричала Ксента, которой новый рывок сломал обе руки. Этот крик ее подруги слышали в кошмарах до конца своих дней.
Девушка упала на колени, теряя сознание. И тут же искореженная дверь открылась,  первый же враг, переступив порог запретного для мужчин святилища Артемиды, раскроил топором голову искалеченной жрицы.
Это был конец. Отступать было некуда, и Лунные Девы приготовились к своему последнему бою - все, кроме Эйрены, еще не успевшей спуститься. Неосознанно они выстроились полумесяцем, точно на Испытании. Да, Лунные Девы Артемиды обязаны быть готовыми в любой миг отдать свою жизнь. И сейчас перед ними бык - чудовищный, многоголовый, многорогий, многокопытный, но все же бык, который сейчас принесет их в жертву вслед за Ксентой.
Но у зархитов были другие планы на молодых и красивых девушек. Не принимая боя, они развернули подвешенные на поясе арканы, захлестывая ими Лунных Дев. Мало кто успел вступить в бой. Фебея метнула секиру первой, и та вонзилась в шею львиноголовому воину, между нагрудником и шлемом. Но другой враг тут же бросил аркан, приматывая ей руки к туловищу, точно кольцами гигантской змеи. Проворная Леокадия успела-таки распахнуть окно, но гибкая волосяная веревка обхватила ее за талию, стаскивая вниз. Аэлла, чьей стремительной реакции отнюдь не отняла беременность, дважды рассекала летящие к ней арканы. Но врагов было много, и она не могла уследить за всеми. Откуда-то сзади прилетел еще один аркан, больно хлестнул ее по запястьям, затянулся на груди петлей.
И тотчас из рядов зархитов вышла, сбрасывая плащ, девушка с волосами цвета пламени. Она посмотрела в лицо поверженной Аэлле, и безумная усмешка искривила ее тонкие губы.
- Отнесите ее на верх Дозорной Башни, чтобы я могла поговорить с ней без помех, - сказала она двум воинам в шлемах в виде бараньих голов.
Аэлла хотела плюнуть в нее, но вспомнила, что находится в храме, пусть и оскверненном убийством своих служителей.
- Иди в Тартар, подлая предательница! - прохрипела она и замолчала: веревка больно врезалась ей в грудь.
Пирра усмехнулась и пошла вперед, показывая дорогу воинам, тащившим Аэллу. С ними двинулся и отряд Хондара, посланный захватить город.
Эйрену схватили одной из первых. На мраморной статуе она была хорошей целью. Первый бросок оказался неудачным - петля вместе с девушкой захватила и мраморную голову Богини, накрепко привязывая к ней царевну, точно ребенка на груди у матери. Тогда огромный воин ударил обитой бронзой палицей по ногам статуи, отделяя ее от пьедестала. Статуя покачнулась и рухнула на пол, увлекая Эйрену. Только чудом ее не накрыло ни одним из крупных обломков. Но от сильного удара об пол девушка ненадолго потеряла сознание и распростерлась, точно мертвая, все еще сжимая в одной руке Лунное Ожерелье.
Фойраг тут же подскочил к "отличившемуся" воину и с силой хлестнул его арканом по лицу.
- Вон отсюда, дурак, чуть не убивший будущую жену вождя! Больше ты не мой воин! Баранов пасти и то не всякое стадо доверю! - убедившись, что девушка жива, вождь зархитов разжал ее стиснутые пальцы и взял ожерелье, залюбовавшись. - Слишком уж тяжелое, холодное. Но какой блеск! Будет ей истинно царский подарок утром, на свадьбу.
Он спрятал Лунное Ожерелье в кожаную сумку, предназначенную для добычи, и во главе своего войска покинул храм Артемиды. Надо было идти дальше. До утра вся Фера должна быть в его руках.
На улице уже полыхали пожары, слышались крики захваченных врасплох, погибающих людей и торжествующие вопли победителей. Какие-то люди, наспех одетые и почти все безоружные, бежали наверх, к царскому дворцу, еще надеясь спастись. Фойрагу следовало поторопиться со взятием дворца. Он еще раз окинул взглядом бледную оглушенную Эйрену. С кровавой ссадиной на лице, полураздетая - туника разорвалась на левом плече, обнажая большую часть девичьей молочно-белой груди. Она показалась вождю очень соблазнительной. Но прежде следовало закончить дела с ее родственниками. Тот не мужчина, кто позволяет объятиям даже самой прекрасной женщины отвлекать себя от войн и свершений!
Лунные Девы остались в зале одни, под охраной небольшого отряда воинов. Их ловко связали теми же арканами, так что руки и ноги не немели, но и возможности освободиться не было. Не удалось и развязать их зубами - зархитские узлы не поддавались распутыванию. И они лежали на обагренных кровью плитах, рядом с разбитой статуей Артемиды - ее голова откатилась на несколько шагов и теперь глядела на своих жриц мертвыми, слепыми глазами. Они не разговаривали, лишь напряженно вслушивались в шум за стенами храма. Им нетрудно было представить, что происходит сейчас в городе.

[Convollar]

Люди всё-таки любят войны! Войны и кровь. жертвы. Очень жаль Аэллу. Всех Лунных дев жаль. надеюсь, предательница своё получит. Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!