 Автор
|
Тема: "Из глубины веков" (цикл "Темные повести") (прочитано 19231 раз)
|
|
NNNika
|
У меня 2 недели не будет доступа к интернету, так что продолжение лишь после 10 сентября смогу выложить Ну что же будем ждать 10 сентября. Счастливого отдыха (если отпуск) или работы (если командировка).  |
|
|
|
|
Авторизирован
|
...или бунт на борту обнаружив, из-за пояса рвет пистолет,
так что сыпется золото с кружев, с розоватых брабантских манжет. (Н.С. Гумилев)
|
|
|
|
Твиллайт
|
Очень ждем продолжения, да. Думаю, "Царская невеста" станет кульминационным моментом. И нож этот... Ох, наводит он на мысли, и не самые хорошие.
|
|
|
|
|
Авторизирован
|
Господа, сочиняйте сказки!
Современность — давно не новость,
так что к чёрту правдоподобность,
Выбирайте поярче краски!
Ю. Магрибский
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
 Offline
Пол: 
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
У меня 2 недели не будет доступа к интернету, так что продолжение лишь после 10 сентября смогу выложить Ну что же будем ждать 10 сентября. Счастливого отдыха (если отпуск) или работы (если командировка). Большое спасибо. От ваших комментариев на душе становится очень тепло Очень ждем продолжения, да. Думаю, "Царская невеста" станет кульминационным моментом. И нож этот... Ох, наводит он на мысли, и не самые хорошие.
Спасибо Выкладываю продолжение. А на какие именно мысли, если не секрет, наводит нож? Перед спектаклем Борис вел себя добродушно и жизнерадостно. Он общался с партнерами, много шутил, подмечая разные мелочи, начиная от дырки на заднике и кончая плохо вбитым гвоздем на крышке бутафорского сундука. Боря любой ценою старался сосредоточить внимание на бытовых мелочах, не дающих поверить в реальность происходящего. К Ольге он не цеплялся. Лишь поздоровался, подмигнул и пожелал ей «ни пуха, ни пера!» в новой роли. А еще похвалил толстую золотистую косу, добавив, что в первый раз видит Любашу блондинкой. — Хорошая мысль! Ведь «черноволосая, с собольей бровью» здесь Марфа, — сказал он хористам, и тут же начал рассказывать анекдот, не имеющий отношения к опере. Сидя на лавке и слушая увертюру, Борис старался выделить отдельные партии инструментов оркестра, чтобы не поддаться воздействию музыки. — С ума нейдет красавица! И рад бы забыть ее, да только силы нет! — начал он знаменитую арию, четко следя, как и какую именно ноту берет. Стрельцов сознательно «раздваивал» свою реальность, но не так, как раньше. Часть рассудка следила за тем, чтобы просто технически верно петь каждую ноту, не думая о смысле слов. Другая, как бы со стороны, наблюдала за тем, что он делает, скрупулезно отмечая разные нелепые и смешные детали. Грубые мазки на грязном холсте декораций… Кусочки ободранной разноцветной фольги… Плохо прокрашенное папье-маше «кубка из серебра»… Фонари прожекторов, жар которых убивает всякую веру в происходящее, пробуждая желание поскорее снять грим и дурацкий кафтан из «парчи» с синтетическими «соболями»… Усилием воли спектакль превращался в работу, которую Боре приходится делать помимо желания. Выход Ольги-Любаши не изменил ничего. Слушая ее песнь, он упорно считал, сколько гвоздей забили в столешницу. Борис разрешил себе немного расслабиться только в сцене с Бомелием, когда просил приворотного зелья для Марфы. А в эпизоде с Любашей он тупо пересчитывал «самоцветы» на манжете своего кафтана и «жемчужины» на ее высоком кокошнике. Лишь кульминационная фраза в конце ариозо любовницы стегнула, словно кнутом: — Не погуби души моей, Григорий! Но Борис вовремя сосредоточил внимание на ноже, заткнутом за голенище сапога, вспоминая его металлический блеск и короткую гладкую рукоять. Эта зацепка сработала, и он спокойно завершил первый акт. Нервничать и волноваться должна была Ольга, а не Борис. Прозвенел первый звонок, сообщающий, что через десять минут начинается второй акт, а Виктор Громов так и не смог шевельнуться, придавленный страшным и безысходным отчаяньем, от которого кровь стыла в жилах. Любаша… Сломленная и поруганная любовь, перешедшая в знаменитый «Стокгольмский синдром», чтобы выжить и не лишиться рассудка… Больная привязанность к своему палачу, порожденная безысходностью… — Снаряжай скорей, матушка родимая, Под венец свое дитятко любимое… Народная песнь, исполняемая Любашей по просьбе Малюты, превращалась в своеобразную исповедь… — Я гневить тебя нынче зареклась, От сердечного друга отказалась… Не от друга, которого попросту не было, а от самой жизни… Покорившись чужой жесткой воле, из века в век умирала ее душа… — Расплетай же мне косоньку шелковую, Положи меня на кровать тесовую… Пелену набрось мне на груди белые И скрести под ней руки помертвелые… В головах зажги свечи воску ярого… Именно так на Руси обряжали покойников, провожая умерших в последний путь… Единственный способ выжить для опозоренной девушки, которой заказано возвращение в родной дом — смириться с новой судьбою и ублажать похитителя, прихоть которого отныне главный закон. Но нужно ли Грязному подобное чувство? Готов ли он принимать безысходное обожание, полное горечи и безнадежности? Кому захочется видеть рядом с собою живой ходячий укор, пробуждающий чувство вины и раскаянья? То ли дело прелестная Марфа, дочь купца Собакина! Она не просто прекрасна! Марфа жизнерадостна и весела. Она способна согреть сердце своим присутствием! У Марфы чудные черные волосы… В ее огромных золотисто-карих глазах постоянно пляшут смешливые искорки счастья… Марфа наслаждается жизнью, она излучает Свет… Именно о такой девушке мечтал Грязной всю свою беспутную жизнь! Она снилась ему в странных снах про пустыню и пальмы… Он крался за ней, словно зверь, не решаясь схватить, чтобы сделать своею… И в других загадочных снах, про поляну у дуба, он видел прекрасную Марфу, не смея ею овладеть… Потому что Она была воплощеньем всего, о чем он бессознательно грезил… Грязной понял, что обретет счастье, только заполучив Марфу. Она — его судьба, его радость и жизнь! Разве важно, что девушка уже помолвлена? Что любит своего жениха? Григорий хочет ее получить и получит! Не только белое тело… Ему нужна душа Марфы, звонкая, жизнерадостная и чистая… Нужна вся целиком, без остатка… Стоя за деревянной колонной, Любаша слушала разговор, от которого сердце стыло в груди, превращаясь в кусок льда. Грязной просил у Бомелия приворотное зелье, чтобы Марфа полюбила его. Для Любаши же у него находилось теперь одно слово: «Отстань!» Круг замкнулся. Привязав к себе помимо желания, сломав волю, завладев телом и подчинив себе душу, он понял, что больше не хочет ее. На долгих путях сквозь века сломленная Богиня и Ведьма утратила все, что его привлекало когда-то: — Свой стыд девичий для тебя забыла я… Забыла я отца и мать, забыла племя и свой род, О них слезы не пролила… Все для тебя… Все для тебя… А ты меня покинешь? Покинет без сожаления, так как нашел другую, в которой он вновь ищет именно то, что тогда-то видел в ней… «Видит око, да зуб неймет!» Неужели за столько веков, на бескрайнем пути, он не понял, что «Это» просто так в руки не дастся? Насилие и приворот убивают Радость и Свет, распыляя живую и сладкую Силу, которую он безуспешно стремится схватить и присвоить. История вновь повторяется… Приворот должен толкнуть Марфу в его объятия, но он получит лишь тело и холод покорности. Это начнет раздражать, заставляя считать себя и обманутым, и обокраденным… Он начнет ненавидеть и бить Марфу, как раньше бил и ненавидел ее… А потом придумает способ избавиться от опустошенной, ненужной и нежеланной женщины, душа которой при помощи магии навеки связана с ним без любви и согласия… Но, обвиняя Судьбу, он продолжит искать… Находить… Привораживать… Кто остановит его? Вопрос был риторическим. Виктор, как и обычные зрители, помнил, что будет дальше. Он слишком хорошо знал сюжет. Прозвучал третий звонок, погас свет, начался второй акт. Сцены Марфы с отцом и подружкой Дуняшей Бориса не волновали. Вторую же половину акта, где Любаша с Бомелием, он провел в подсобке с рабочими сцены, которые ждали перестановки декораций. Работникам было без разницы, что происходит в спектакле. На протяжении акта парни обсуждали свою повседневную жизнь и травили неприличные анекдоты. Болтовня прекрасно отвлекала его. Виктор безумно жалел, что Татьяна не пришла на спектакль. Ощущения были запредельными. Сцена Любаши с Бомелием, в которой девушка просит лекаря продать ей зелье, которое бы: «Не совсем сгубило человека, а извело бы только красоту. И то не вдруг, а понемногу!» — бросала в дрожь, пробирая до слез. Объективно ревнивой любовницей замышлялось преступление против Марфы, которая ни представляет, что творится вокруг, и какие бурные страсти она вызывает. Однако в контексте истории навеки связанных душ и потеря красоты, и даже смерть казались спасением от вечного рабства, на которое «влюбленный» боярин стремился обречь душу Марфы. Нарушив людские законы, Любаша давала ей шанс скрыться от жадных рук. Шанс, который она безуспешно, на протяжении многих столетий, искала сама, и в котором ей было отказано. Условие лекаря, требующего в уплату за зелье ее тело и угрожающего рассказать Грязному о просьбе Любаши, если девушка не согласится на сделку, не ужасало ее. Чего еще ждать от жизни, где она просто игрушка для воплощения чужих желаний и прихотей? Фраза: «Вот до чего я дожила, Григорий,» — звучала тихо и безысходно. — Господь тебя осудит, осудит за меня… — почти невесомым дыханием ветра, печальной и скорбной молитвой, прощанием с жизнью струился над залом отрешенный, почти неземной голос Ольги-Любаши. — Она меня красивее… И косы… Длинней моих… Но любит ли его она?... Да любит ли?... Сейчас с другим смеялась… Не любит, нет, не любит… Не любит, потому что того, кто ломает, любить невозможно. А бурные страсти: отчаянье, боль, безысходность и страх, которые порождают слепую привязанность жертвы к палачу, миновали красавицу Марфу. Пусть ее душа не узнает того, что готовит Грязной… Виктор не видел уже ничего, потому что он плакал, не думая, что кто-то может увидеть его в таком состоянии. Слезы катились, размывая окружающий мир, дробя его на множество светлых сверкающих пятен. Он не понимал, где находится. В зрительном зале? Среди облаков, пронизанных острыми лучами неправдоподобно блестящего солнца? Или он заблудился в тумане, в котором мерцают блестящие грани каких-то огромных зеркал, ослепляя его? — Нет, я тебя обманывать не стану. А ты меня… — И я не обману… Ты на меня, красавица, не сетуй. Сгубила я красу твою, сгуби-и-ила. Но заплатила дорого, позо-о-ром… Грянул хор опричников. Пополз занавес, пряча от глаз сцену с вышедшим хором. Вспыхнул свет. Люди не двигались. В зале не раздалось ни одного хлопка. Не было слышно вообще ни единого звука. Никто из зрителей не шелохнулся, не встал с места, не пошел в буфет и не вышел в фойе. Все сидели, боясь шевельнуться или вздохнуть. Третий акт прошел прекрасно. Борис ощущал, что он абсолютно спокоен, собран и уверен в себе. Именно в доме Собакиных Грязной сыплет в чашу Марфы то, что считает приворотным зельем. Борис ни разу не подавал свой персонаж жизнерадостным балагуром, а тут словно что-то внутри сорвалось, забурлило и вспыхнуло яркой энергетической радугой. Впрочем, материал позволял. Ведь Грязной твердо верит, что Марфа, выпив вино, сразу же полюбит его! Приход царских слуг с вестью, что Иван Грозный выбрал себе в невесты именно Марфу Собакину, благополучно завершил третий акт, резко оживив публику. Оставался финал. |
|
|
|
« Последняя правка: 11 сентября 2014 года, 08:08:46 от Dolores(9) »
|
Авторизирован
|
|
|
|
|
Твиллайт
|
Нож меня навел на мысли, что спектакль закончится какой-то очень драматичной сценой и как бы не попыткой убийства. Ведь если в первом акте на сцене висит ружье, то... всем нам это известно.) А тут такая значимая деталь. Я только не знаю, кто попадет под удар - и это очень интересно, что интрига сохранена до конца.
|
|
|
|
|
Авторизирован
|
Господа, сочиняйте сказки!
Современность — давно не новость,
так что к чёрту правдоподобность,
Выбирайте поярче краски!
Ю. Магрибский
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
Нож меня навел на мысли, что спектакль закончится какой-то очень драматичной сценой и как бы не попыткой убийства. Ведь если в первом акте на сцене висит ружье, то... всем нам это известно.) А тут такая значимая деталь. Я только не знаю, кто попадет под удар - и это очень интересно, что интрига сохранена до конца.
Твиллайт, большое вам спасибо за такой развернутый ответ. "Ружье" действительно должно "выстрелить". И меня очень радует, что, на ваш взгляд, интрига сохранена. Мне самой казалось, что ситуация слишком предсказуема. Хорошо, если это не так |
|
|
|
|
Авторизирован
|
|
|
|
|
NNNika
|
|
|
|
|
|
Авторизирован
|
...или бунт на борту обнаружив, из-за пояса рвет пистолет,
так что сыпется золото с кружев, с розоватых брабантских манжет. (Н.С. Гумилев)
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
Спасибо! Я люблю эти оперы. Грязной в опере - образ сложный. Я этого героя, в отличие от большинства, мягко сказать, недолюбливаю. Что до образа Любаши, то она "светлой" героиней никогда не была. В опере приняты 2 трактовки данного образа: либо откровенная злодейка, либо жертва, оказавшаяся в безвыходной ситуации. В первой записи оперы, которую я слушала все свое детство, был 2 вариант. "Стокгольсмкий синдром" - явление специфическое. При данной психологической травме жертве попросту в голову не придет как-то воздействовать на мучителя. Он для нее и царь, и бог, и смысл жизни. Саже смерть из его рук воспринимается, как великий дар и счастье. Даже слух о попытке приворота Грязного означает для Любаши не столько кару от его рук, которая будет в любом случае и которую она готова принять, сколько потерю неприкосновенности. Надоевшая любовница Грязного, утратившая его защиту - игрушка любого, не только Бомелия. Да и драгоценностей для оплаты повторной попытки больше не будет. Кстати, в наше время, без всякой внешней угрозы, многие женщины рассуждают примерно так же. "Любимый" - не виноват. Это все она, соперница! Не будет ее, и он снова вернется ко мне! Психология крайне незрелой души, не желающей видеть реальность. Понятно, что адекватная женщина вообще с приворотом не стала бы связываться, а заменила бы незаметно зелье Бомелия сахаром или сушеной травой, а сама пошла к Ивану Лыкову, жениху Марфы, и рассказала бы, что к чему, чтобы тот увез девушку куда подальше. Но оперной героине до адекватности далеко, там большие психологические проблемы, возникшие не на пустом месте. |
|
|
|
|
Авторизирован
|
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
И так, Грязной твердо верит, что болезнь царской невесты, о которой твердят бояре — результат приворотного зелья. Девушка любит его и испытывает тоску от невозможности быть рядом.
— Она больна, и плачет, и горюет. Примета есть, что в ней недуг любовный…
Грязному удается обвинить в болезни Марфы ее бывшего жениха, и он лично идет к ней с докладом, надеясь порадовать девушку своим обществом и «хорошей» новостью:
— Ивашка Лыков покаялся в намеренье бесовском тебя поганым зельем извести. И государь велел его казнить. И сам я недостойною рукою злодею прямо в сердце угодил!
Борис чувствовал небывалый подъем и, в то же время, прекрасно контролировал ситуацию. Зрители, словно завороженные, внимали каждой ноте. Крик Марфы, лишившейся чувств, вызвал общий вздох ужаса в зале. Реальность исчезла. Для зрителей существовал лишь дворец Ивана Грозного, а певцы хорошо ощущали свою власть и понимали, что делают. Обращение Марфы, потерявшей рассудок от всего пережитого, и принимающей Грязного за своего убитого жениха, Борис отыграл фантастически:
— Сказали будто мне: «Царевна, жених твой прежний – лиходей, его теперь за то и судят, что извести тебя хотел…» И тут в палаты вошел Грязной и говорит, что он тебя зарезал. Хорош же дружка… Ай, Грязной… Нашел же чем невесту тешить…
— Ой ли! Грязной тебя еще потешит! — вступил Борис, ощущая в себе неимоверную мощь. — Бояре, я… Я грешник окаянный… Я Лыкова оклеветал напрасно… Я погубил невесту государя!... Но видит бог, что сам я был обманут! Я зелья приворотного просил. Приворожить к себе хотел царевну я, затем, что я любил… Любил ее… Люблю… Люблю, как буйный ветер любит волю!
Борис отыгрывал бурю чувств персонажа, сохраняя необходимую внутреннюю дистанцию, но именно в этот момент в груди вдруг возникло мучительно острое чувство, которое отозвалось страшной болью, лишая возможности дышать и двигаться.
— Разделайся со мной! Ты про меня и позабыл голубчик! — зазвучал рядом какой-то потусторонний нечеловеческий голос.
Ночной мрак… Сияние далеких звезд… Звуки небесных сфер, недоступные слуху обычных людей… Мрачная влага грозы, озаренная блеском сияющих молний и рокот далекого грома… Страстный и удивительно чистый, пронзительный звук труб архангелов…
— Подслушала я с немцем разговор твой… Себе я тоже выпросила зелья… Ты за свое отсыпал денег много. Я за свое дешевле заплатила! Но зелье-то мое хитрей немного будет, с него как раз зачахнет человек!
Она была рядом… Мерцающий силуэт, окруженный сияющим нимбом роскошных золотых волос, реющих вокруг лица и свободно струящихся на черный бархат узкого, абсолютно не русского, сарафана, надетого на голое тело. Сарафан? Или все-таки платье? Нечто темное, узкое, вневременное… Египет? Средневековый Брабант? Московия времен Грозного? Или вечерний наряд наших дней?
— Что ты сказала?
Черная бездна огромных глаз, таких темных, что в них не видно зрачков. Бесконечный колодец, в котором нельзя рассмотреть ничего. Некогда полный света и теплых загадочных искр, он теперь дышит мраком и холодом, отнимая у Бориса силы, свет и дыхание…
— Человек зачахнет, потом умрет… Я зелье подменила…
Он слышит каждый звук, вылетающий из бледно-розовых губ, наконец понимая, кто она такая. Три цвета: черный, белый и золотой… Ангел Смерти, явившийся в облике женщины, чтобы забрать его душу… И, задыхаясь, не в силах стоять в полный рост, чувствуя, как подломились колени, Борис выдает свою реплику, вложив в последнее слово всю злобу и ненависть, что пробудила она в его памяти, душе и сердце:
— Проклятая!
Она, вопреки мизансцене, делает к нему резкий шаг и вцепляется в «меховую» опушку кафтана, вынуждая Бориса смотреть ей в глаза.
— Ну что ж, убей скорей!
Ночной берег Нила… Толпа эфиопов неподалеку от Храма… Сухой и пронзительный треск позвонков… Темный кинжал…
— Ты знаешь сам, ты погубил мне душу… Ни слез моих, ни просьб не пожалел…
Брабантский каменный замок… Площадка… Удар… Кровь на разбитых губах… Инквизиторы… Кукла, свитая из носового платка, отчаянно и безнадежно бьющаяся о камни стены… И клыки Волка…
— Убей сейчас же! Режь меня, разбойник!
Она была рядом: живое воплощение всех самых низких желаний, которые жили в его душе… Бесконечных и абсолютно бессмысленных мук… И обид… Разочарований… Отчаянной боли… Обмана… И он мог ее наказать! Мог опять за себя отомстить… Прежде, чем она снова погубит его…
— Так вот тебе!
Борис не спел свою реплику, он ее прохрипел: грубо, утробно и совершенно не в такт, нанося своей жертве удар ножом прямо в солнечное сплетение. Тело Ольги пронзила резкая дрожь, а Борис ощутил на пальцах горячую влагу. Расширенными глазами он смотрел, как она прижимает ладонь к тому месту, куда он вонзил "бутафорский" нож. Платье цвет не меняло, но хрупкие белые пальцы мгновенно окрасились красными струями горячей, пронзительно пахнущей крови, бьющей толчками из раны…
— Спасибо… Прямо в сердце…
Ее голос был легок и чист, как последний вздох ветра, скользнувшего в густых ветвях пряной черемухи. Совершенней последнюю фразу Любаши не спел бы никто. А потом Ольга мягко начала оседать на пол сцены. В опере это был лишь один краткий миг, но Борису казалось, что он растянулся в пространстве и времени до бесконечности. Эта секунда зависла, давая Стрельцову возможность увидеть окровавленный охотничий нож, который он судорожно продолжал сжимать, мокрые красные пятна на правой руке и… И весь их путь сквозь века… Путь, который он выбирал за двоих, не считаясь ни с чем… Впервые за все это время ему захотелось упасть на колени и каяться, каяться в том, что он натворил. Каяться перед той, кого он безуспешно искал и, которая легкою тенью всегда ускользала из рук, исчезая в бесконечном пространстве эпох… Каяться и рыдать, понимая, что он натворил…
— Бедняжечка…
Реплика баса отчетливо прозвучала в ушах, но Борис, знавший оперу до последней ноты, не понял, кто именно это сказал, и кому из героинь предназначалась оценка. Ольга, словно в предельно замедленной съемке, оседала на сцену. Понял ли кто-нибудь, что случилось, или каждый продолжал играть роль, перестав различать жизнь и вымысел? Несколько хористов-опричников заломили руки Грязному, но Борис резким движением оттолкнул противников в разные стороны:
— Не троньте! Дайте, дайте мне проститься с ней…
Вопреки либретто, вопреки главной идее «Царской невесты», забыв о партнерах и зрителях, Борис склонился над Ольгой, лежавшей посреди сцены. Какая-то часть помраченного разума не позволяла вернуться в реальность и позвать на помощь, однако молчать он больше не мог. Прощальный монолог, адресованный Марфе, звучал для совсем другой женщины:
— Страдалица невинная, прости! Прости меня… За каждую слезинку… За каждый стон… За каждый вздох твой, правда, я щедрою рукою заплачу! Сам буду бить челом царю Ивану и вымолю себе такие муки, каких не будет грешникам в Аду… Прощай, прощай!...
Нет, прожекторы были не при чем, это поняли все. Просто из раны Ольги вдруг стало исходить золотое сияние, заливавшее всех и вся, пробуждавшее в душах зрителей восхищение и непонятный мистический ужас. Волна света, расходясь ярким блистающим веером, заливала сцену, превращая певцов в неподвижные статуи. Ни Марфа, ни хор не смогли спеть последние реплики, хотя оркестр продолжал играть, словно не понимая: на сцене что-то не так. И лишь когда под финальные звуки оркестра закрылся занавес, певцы немного опомнились.
Теперь Бориса скрутили всерьез, понимая, что он невменяем. Кто-то вызвал «Скорую» и милицию. Окровавленный нож так и остался лежать посреди сцены, откуда выгнали всех в ожидании представителей власти.
|
|
|
|
|
Авторизирован
|
|
|
|
|
NNNika
|
Прямо мороз по коже! Но ведь это же еще не конец? Золотое сияние, заливающее сцену, вселяет надежду.
|
|
|
|
« Последняя правка: 15 сентября 2014 года, 22:17:09 от NNNika »
|
Авторизирован
|
...или бунт на борту обнаружив, из-за пояса рвет пистолет,
так что сыпется золото с кружев, с розоватых брабантских манжет. (Н.С. Гумилев)
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
Прямо мороз по коже! Но ведь это же еще не конец? Золотое сияние заливающее сцену вселяет надежду.
Да, не конец. В этой повести еще на пару выкладок хватит материала  |
|
|
|
|
Авторизирован
|
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
Слух о том, что бутафорский нож был заменен настоящим, распространился мгновенно. Так как сам Борис явно утратил рассудок, допросили свидетелей. В то, что его принес Стрельцов, не поверил никто. Все считали, что нож подменили, вложив в бутафорские ножны. Борис попросту не проверил реквизит, с которым выступал постоянно. То, что «орудие преступления» несколько лет назад подарили Борису, не вспомнил вообще никто.
В тюрьму Стрельцов не попал. В том, что Боря во время спектакля лишился рассудка, не сомневался никто. Его рассказы о прошлых жизнях и бурное покаяние убедили врачей, что он их пациент. Но в психушке Бориса держали недолго. Неагрессивное поведение, искреннее раскаянье и отсутствие новых припадков привели к быстрой выписке. Ходили слухи, что этому поспособствовал главный психиатр области. Старомодный худенький старичок был поклонником Оперы, как таковой, и таланта Бориса.
На сцену Стрельцов не вернулся, хотя и мог. Вскоре коллеги услышали: Борис подался в религию, начал активно ходить в православный храм, вступил в церковный хор. По слухам, даже работу ночного сторожа и ставку дворника Борису предложил местный батюшка.
Антон, Лена и Михаил пару раз навещали его, но Стрельцов дал понять, что отныне считает работу в театре грехом, а всю прежнюю жизнь — непотребным распутством. Такой фанатизм оттолкнул гостей. А когда Боря открытым текстом сказал, что для них приготовлено место в Аду, если грешники не покаются, сделали вывод, что случай очень запущенный.
— Не дай мне Бог сойти с ума. Уж лучше посох и сума, — процитировал Антон знаменитые строки Пушкина, покидая Бориса.
Ольга осталась жива. Операция прошла удачно, но после наркоза она позабыла (или старательно делала вид, что не помнит) все, что с нею было.
— Не понимаю, о чем вы... Я лишь лаборант. Пела? В Оперном? Я?! Вы, наверное, шутите? У меня ни слуха, ни голоса, — повторяла она журналистам и местным парапсихологам, у которых ее история вызывала живой интерес.
В том, что короткая карьера певицы, кончившаяся больничной койкой, загадочна, не сомневался никто. Кроме собственно театральных событий, любителей необычного будоражил тот факт, что от трех спектаклей, потрясших весь город, не сохранилось материальных свидетельств. Не было даже нормальных фотографий Свиридовой.
Съемки ариозо Ортруды, вошедшие в «Новости» местных телеканалов, пропали. Все файлы, включая материалы, выложенные в Интернет на ю-туб, почему-то запортились. Видео «Лоэнгрина», которое сделали специально для Виктора, сохранилось кусками. Ни одной сцены Ортруды не записалось, включая финал. А на снимках в местных газетах Ольга, в отличие от Бориса и Виктора Громова, толком не пропечаталась. Костюм виден, а лица нет. Оно либо в тени, либо смазано.
Это открытие вызвало новый взрыв интереса к бывшей «звезде». Ненадолго. Для поддержания ажиотажа нужны пикантные факты или, хотя бы, сплетни, а Ольга упорно твердила:
— Не знаю… Не помню… Ничего не хочу...
Постепенно интерес утих. Жизнь вернулась в свою колею.
После ухода из труппы Бориса Серега Вечеслов занял место ведущего баритона. Довольны остались все, кроме самых рьяных фанаток Стрельцова. Сергей добросовестно относился к работе, прекрасно пел и неплохо играл. Ему не хватало безудержного куража, отличавшего Борю, однако он компенсировал это серьезной и скрупулезною проработкой ролей. Особый успех он имел как граф Тельрамунд.
Ситуация в Оперном изменилась достаточно сильно. Часть юных зрителей, побывавших на трех знаменитых спектаклях, всерьез увлеклась «древним жанром». Посещаемость Оперы выросла почти в два раза.
Певцы, занятые в «Аиде», «Лоэнгрине» и «Царской невесте» с Борисом и Ольгой неожиданно вспомнили, почему выбрали свою профессию. Каким-то чудом они опять ощутили любовь к классической музыкой, которая некогда их привела в стены консерватории. Вспомнили свои мечты, свое желание поделиться с другими открывшимся им чудом со старых нотных листов.
Новой оперной «звездою» никто не стал, их голоса были прежними. Но атмосфера любви к своему труду и сопричастности чуду каким-то образом передавалась в зрительный зал, вызывая живой бурный отклик. Энтузиазм был настолько велик, что при театре открыли «малую» сцену. Певцы второго-третьего плана и кое-кто из хористов учили романсы и песни для камерных концертных программ, чтобы как можно полнее и ярче выразить то, что они ощущают.
Концерты имели огромный успех. Поскольку мест в «малом зале» было немного, попасть туда стало труднее, чем на обычный спектакль.
Виктор Громов и Таня вскоре уехали в другой город. Успех «Лоэнгрина» сделал Виктора по-настоящему знаменитым, ему предложили место главного режиссера в одном из крупных провинциальных театров. Однако новые постановки не удовлетворяли его. Опасаясь того, с чем столкнулся, Виктор теперь выбирал оперы без мистических элементов. «Евгений Онегин» П. Чайковского, «Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини, вердиевская «Травиата»… Спектакли ставились профессионально, красиво и элегантно. Критика постановки хвалила, публика принимала, но удовлетворения не было. Все, кто видел прежние работы, твердили:
— Все замечательно, но… Чего-то в них не хватает!
Таня видела, что Виктор переживает. Он стал раздражительным, начал выпивать, несколько раз попросту не ночевал дома. Однажды ночью Таня застала мужа за просмотром кусков «Лоэнгрина».
— Я должен понять! Пока я не узнаю, что там было, я не смогу… Не смогу нормально работать, — сказал он ей.
— Для чего? У нас все хорошо. Тебя ценят, работы хватает. Зачем лезть…Зачем лезть туда, куда нас не зовут? — раздраженно спросила она.
— Все, что я здесь поставил — фуфло! — вспылил Виктор. — Фигня! Дребедень! Мне дано было чудо, а я струсил. Я побоялся того, что открылось… Я испугался той власти, которую я получил…
— Благодаря этой «власти» один из певцов просто спятил! Другая — едва не погибла! — почувствовав злость, прервала мужа Таня.
— И что?!
После этого они не говорили друг с другом несколько дней.
|
|
|
|
|
Авторизирован
|
|
|
|
|
NNNika
|
Большое спасибо за продолжение! А когда Боря открытым текстом сказал, что для них приготовлено место в Аду, если грешники не покаются, сделали вывод, что случай очень запущенный.
— Не дай мне Бог сойти с ума. Уж лучше посох и сума, — процитировал Антон знаменитые строки Пушкина, покидая Бориса. А дело тут не в душевной болезни, довольно многие граждане, отирающиеся возле церкви, считают себя чуть ли не замами апостола Петра и с удовольствием сулят Ад встречным и поперечным. Очень радуют перемены в театре, в городе стало больше счастливых людей и зрителей и, особенно, артистов. Тревожно за Громова, его душу серьезно обожгло Тайной Силой, сможет ли он теперь удовлетворится собственным творчеством без вмешательства потустороннего. |
|
|
|
|
Авторизирован
|
...или бунт на борту обнаружив, из-за пояса рвет пистолет,
так что сыпется золото с кружев, с розоватых брабантских манжет. (Н.С. Гумилев)
|
|
|
Tany
Россомахи
Герцог
Карма: 6265
Offline
Пол:
сообщений: 11073
И это пройдет!
|
Между разумом и безумием лишь тонкая красная линия(с)  Конечно, замечательно, что увеличилось количество поклонников оперы в городе, но вряд ли теперь Виктор сможет существовать спокойно. Впрочем в душе каждого творца должна жить неудовлетворенность сделанным и постоянное стремление к идеалу. А Борис так и не понял, что дело не в лицедействе на сцене... |
|
|
|
|
Авторизирован
|
Приятно сознавать себя нормальным, но в нашем мире трудно ожидать, что сохранить остатки разума удастся.
Yaga
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
Большое спасибо за продолжение! А когда Боря открытым текстом сказал, что для них приготовлено место в Аду, если грешники не покаются, сделали вывод, что случай очень запущенный.
— Не дай мне Бог сойти с ума. Уж лучше посох и сума, — процитировал Антон знаменитые строки Пушкина, покидая Бориса. А дело тут не в душевной болезни, довольно многие граждане, отирающиеся возле церкви, считают себя чуть ли не замами апостола Петра и с удовольствием сулят Ад встречным и поперечным. Очень радуют перемены в театре, в городе стало больше счастливых людей и зрителей и, особенно, артистов. Тревожно за Громова, его душу серьезно обожгло Тайной Силой, сможет ли он теперь удовлетворится собственным творчеством без вмешательства потустороннего. Ну, каждый ищет свой путь в меру собственных представлений. Кому-то встреча с неведомы помогает, кому-то мешает. Двум главным героям повести, Виктору и Борису она, к сожалению, впрок не пошла. Между разумом и безумием лишь тонкая красная линия(с) Конечно, замечательно, что увеличилось количество поклонников оперы в городе, но вряд ли теперь Виктор сможет существовать спокойно. Впрочем в душе каждого творца должна жить неудовлетворенность сделанным и постоянное стремление к идеалу. А Борис так и не понял, что дело не в лицедействе на сцене... Вы совершенно правы. Но если Борис, как обычно, выбрал уход от проблемы, на сей раз в религию, то Виктор... Читайте финал |
|
|
|
« Последняя правка: 19 сентября 2014 года, 13:00:38 от Dolores(9) »
|
Авторизирован
|
|
|
|
Dolores(9)
Граф
Карма: 214
Offline
Пол:
сообщений: 354
Я не изменил(а) свой профиль!
|
Специфический запах женских ментоловых сигарет Таня уловила мгновенно, едва открыв двери в квартиру. Виктор был не один. Таня подождала минуту. Потом демонстративно спокойно сняла плащ и туфли, поправила волосы, подкрасила губы и вошла в комнату.
— А это Танюша, моя жена! — громко сказал Виктор, подливая незнакомке вино.
Было видно, что он тоже выпил, причем хорошо. На маленьком журнальном столике стояла ваза с фруктами, полная тарелка пирожных, бокалы, почти пустая бутылка вина и блюдце из сервиза, которое гостья использовала как пепельницу.
— Очень приятно! — взмахнув рукой с муншдуком, наигранно сексуальным контральто выдала гостья. — Карисса!
— Лариса? — сделав вид, что неверно расслышала, переспросила Татьяна.
— Карисса! Это мое имя в мирах потаенного знания.
— Карисса — экстрасенс. Настоящий! Она очень, очень известна… — начал Витюша, но Таня его перебила:
— В особых кругах?
Гостья расхохоталась:
— А вы остроумны, Танюша!
— Ничуть. Просто я скептик, и я не верю в разную мистику, — холодно сказала Татьяна, задетая фамильярностью гостьи.
Карисса напоминала героиню дешевого триллера. Или добротного детектива, в котором доблестная милиция разоблачает очередную мошенницу. Короткие, жгуче-черные волосы (краска «Бриллиант» придает восхитительный блеск!), ярко-зеленые линзы, искусственный леопардовый палантин, тяжелые серьги с кусочками малахита из «бабушкиного сундука» и специфический макияж говорили о гостье достаточно.
— Я большая поклонница таланта вашего мужа, — демонстративно закинув ногу на ногу, между тем вещала Карисса. — Слежу за его творчеством буквально с первых работ…
— В этом городе? — перебила Татьяна.
— Карисса была в Красноярске, когда я там ставил. И специально летала на премьеры в Новосибирск и Челябинск.
— А так же читала все отзывы в прессе? — продолжила Таня.
Она могла бы поклясться: Карисса, имея какие-то планы на Виктора, попросту просмотрела подшивки газет и журналов. Достаточно знать саму оперу, хорошенько ознакомиться с критикой и просмотреть пару снимков, чтобы пустить пыль в глаза режиссеру, который в депрессии, изображая фанатку.
— Это было гениально! Когда-то… Скажу откровенно, мне жаль, что Витя сломался и предал себя. У него был особый путь, но сейчас он сошел с него. Предал сам себя.
«Уже Витя!» — взбешенно думала Таня, почти не следя за ужимками гостьи.
— Танюша, Кариссу мне послал бог! — торопливо и горячо заговорил Виктор (такая манера была для него характерна, когда он хорошо «принимал».) — Она знает многие вещи, которые скрыты от нас, обычных людей!
— Витя позвал меня, чтобы я ему помогла разобраться в том, что случилось во время работы над «Лоэнгрином». После него он боится творить по зову сердца.
— Ничего хорошего. Среди певцов и актеров достаточно многие принимают алкоголь и наркотики. Это не проходит бесследно. Дурные привычки могут и убить, и свести с ума. Это общеизвестно!
Таня старалась держаться спокойно, хотя ощущала гнев и страх. Будь ее воля, она вообще вычеркнула бы из памяти все, что случилось. Обсуждать с кем-то историю Ольги, тем более, с этой Кариссой, совсем не хотелось. Как говорится, «Не буди лихо, пока…» Но у мужа другая точка зрения!
— И так, Ольга прямо сказала вам, что одержима духом, который помимо воли вселился в нее во время спиритического сеанса, — начала Карисса, явно продолжая беседу с того места, где Таня их прервала. — Этот дух наделил женщину способностью петь и привел в театр, где свел с Борисом Стрельцовым.
— Шизофрения — болезнь распространенная, — вставила реплику Таня. — Врачи ежедневно слышат истории про голоса, которые…
— Во время спектаклей я чувствовал себя так, словно был одним из участников давних событий и видел историю отношений героев Бориса и Ольги. Историю, мало похожую на ту, которая шла на сцене, — как будто не слыша Татьяну, продолжал рассказывать Виктор Кариссе.
— И кто из них вызывал восхищение?
— Ольга. Вернее, ее героини. Их было безумно жаль. И, в то же время, они пробуждали мое восхищение… И желание им поклоняться. По временам мне казалось, что старые мифы правдивы. Что Ольга — какое-то древнее и прекрасное Божество. Нет, не Ольга… — тут же поправился Виктор. — А то, чем она становилась на сцене. Тот голос и свет… Настоящая магия! Но…
— Но что-то вас пугает в той странной истории?
— Да. И пугает, и очень сильно смущает, — охотно подтвердил Виктор. — Во-первых, моя роль в произошедшем. Перед появлением Ольги я чувствовал, что привел в действие некие Силы, которые трогать опасно. Во-вторых…
— Во-вторых, ни Божество, ни нормальная женщина не позволят с собой обращаться так, как с ней себя вели персонажи Бориса, — продолжила за мужа Татьяна. Она понимала, что голос звучит очень резко, но любой ценою хотела прервать беседу на скользкую тему. — Богиня испепелила бы наглеца молнией! Женщина…
— Просто придушила бы ночью подушкой? — расхохоталась Карисса.
— Может, и так, — согласилась Татьяна, надеясь свернуть разговор.
— Как знаток мира духов, могу утверждать: через Ольгу и впрямь говорила какая-то древняя неприкаянная душа, — стряхнув пепел на блюдце, сказала Карисса. — Не Богиня, а обычная девочка, порождение своего времени.
— Хороши были девочки в Древнем Египте! — с нервным смешком перебил Виктор. — Если они вызывали в мужчинах такие эмоции…
— Эффект матрешки! — победно объявила Карисса, взглянув на Виктора так, словно ее слова объясняли все.
— А?!
— Девочка — проводник. Банальный медиум. Так же, как Ольга. Сосуд для некой энергии. Ребенок, которого выбрали для службы в храме за голос и кое-какие способности.
— Это как? — с любопытством спросил Виктор.
Карисса усмехнулась:
— Я не знаю подробностей древних языческих культов! Но, думаю, что, занимаясь с жрецами специальными практиками, девочка научилась входить в контакт с некой энергией. Той, которую люди привыкли считать проявлением Силы Изиды, женского Божества. Во время пения и ритуалов девочка-жрица всего лишь подключалась к эгрегору…
— Можно по-русски?
— Википедия определяет эгрегор как некий энергетический сгусток, «ментальный конденсат», порождаемый мыслями и эмоциями людей, который обретает самостоятельное бытие и через какое-то время сам начинает воздействовать на людей, — пояснила Карисса. — Все древние Боги — эгрегоры, сотворенные людской фантазией.
— Заумь, — с досадой пробормотала Татьяна.
— Подключалась к эгрегору и начинала излучать его энергию, — словно не слыша ее, продолжала Карисса. — Но сама девочка не создавала энергию света, тепла и любви. Она лишь отражала ее, словно зеркало. Эта способность и превращала подростка в желанный объект…
— Для маньяка?
Карисса рассмеялась:
— Для любого мужчины, который хочет любви.
— Но сама она, эта душа, не умела любить?
— Разумеется, нет. Тот, кто любит, не может стать жертвой агрессии.
— Но почему? Почему эта девочка-жрица, проводник женской энергии Божества, не умела любить?
— Может, попросту не успела дожить до пробуждения чувства? А может, ее вообще не учили подобным вещам.
— Таня, помнишь, мы как-то читали статью про ребенка – богиню, которой до сих пор поклоняются в Индии? — спросил Виктор. — Среди детей подходящего возраста выбирают самую красивую девочку и объявляют ее живым божеством. На протяжении нескольких лет девочку обучают особому поведению, приобщают к обрядам и верят, что она и впрямь их Богиня. А где-то в 13 или 15 лет, точно не помню, ребенок перестает быть божеством. Девочку отправляют домой и дают ей хорошие деньги, чтобы она могла выйти замуж.
— Однако до конца жизни «богиня», при всей ее красоте, остается одна. Потому что не умеет жить среди людей, не способна общаться, не может любить. Ее этому никогда не учили! — мгновенно подхватила Карисса.
— При чем тут Индия? — танин вопрос звучал резко. Она понимала, о чем речь, однако старательно делала вид, что не верит в подобные параллели.
|
|
|
|
|
Авторизирован
|
|
|
|
|
 |
