Однажды мир прогнется под нас - II

[Артанис]

Благодарю Вас, как всегда, эрэа Эйлин и эрэа Convollar!

Герцог понимал, что времени у него не так много, скоро Марфельд вымотает его так, что он не сможет и шпаги поднять, и тогда уже прикончит, как барана. Но ему и в голову не приходило позвать кого-то на помощь, хотя вальхийские солдаты были здесь, рядом. Это был его враг, и никто посторонний не имел права становиться между ними. "Еще один удар... Нет, господин Марфельд, Вам просто необходимо было стать бессмертным и неуязвимым, иначе недолго бы Вы прожили! А вот это уже серьезнее..." - подумал он, в последний момент отбивая шпагу Марфельда, едва не вонзившуюся ему в бок.
Кетрена за его спиной страшно закричала, и уже готова была, забыв обо всем, превратиться в пантеру и броситься на Марфельда, но тут кто-то обхватил ее за плечи, что было сил. Женщина принялась бешено сопротивляться предполагаемому врагу, однако это оказался Редвин, сказавший ей на ухо:
- Держите себя в руках, кузина! Его Светлость сам решает, что делать, и даже Вам не скажет спасибо, если вмешаетесь. Идемте, я провожу Вас в палатку.
- Замолчите и оставьте меня в покое! - прошипела Кетрена в худших традициях "Речной птицы". - Я выцарапаю Вам глаза, если Вы попробуете меня увести от Георга!
- Герцогиня, Вам действительно не место здесь, - вмешался новый голос, и она узнала короля Карла; он со своей свитой не остался в стороне, когда другие сражались, и как раз успел, чтобы застать поединок своего министра с Марфельдом. - Послушайте меня, вернитесь в лагерь, там сейчас безопасно. Это приказ короля, если угодно!
Но Кетрена лишь окинула его свирепым взглядом. Она готова была уже, окончательно забыв обо всех правилах обращения с монархами, совершенно по-укрийски посоветовать королю, куда он может засунуть корону вместе со своими советами. Но как раз в этот момент ход дуэли, казалось, преломился. Марфельд, видимо, услышав приближение новых врагов, решил, что поединок пора заканчивать и перешел в наступление. Бесстрашно перехватив рукой шпагу ошеломленного герцога, бывший глава Чистых просто выдернул ее и с силой ударил ее эфесом в грудь противника, так что тот пошатнулся и упал. В рядах вальхийцев послышался крик, но самым громким стал вопль Кетрены. Она схватила последний, чудом уцелевший факел, выдернула его из земли с силой, которую придает лишь отчаяние, и сунула в руки Георгу, еще не успевшему подняться на ноги.
Герцог, совершенно безоружный, молча смотрел, как приближается к нему Марфельд, отчетливо видел довольную улыбку на его грубом бледном лице. Он не отводил глаз, глядя, как тот заносит над ним шпагу. Но в последний момент он успел схватить протянутый Кетреной факел - конечно же, одна лишь она могла придти к нему на помощь! - и взмахнул горящим, дымящимся факелом. Багровый всполох взметнулся вверх и выжег лицо Марфельда; тот с громким воплем упал на колени и рухнул наземь. Послышался жуткий запах, точно от паленой мертвечины.
- Мы победили! - хрипло воскликнула Кетрена, наконец, бросаясь к мужу, целуя и ощупывая его - вправду ли он невредим. - Георг, Вы убили его! Это значит, что мы выиграли сражение!
- Да, - усталым голосом ответил герцог, поднимаясь на ноги вместе в вцепившейся в него женой. - Сражение, но не войну.
Он обвел взглядом поле боя. Предрассветные сумерки уже посеребрили лежащую у моря долину, и в этом неверном свете уже можно стало отличить черные асторские мундиры от синих вальхийских, покрытую боевой раскраской кожу воинов сайени - от бледнолицых. Трудно было найти хоть одну ложбинку, один холмик или песчаную дюну, предвещающую близость берега, где не лежали бы вповалку трупы погибших. Но бой был окончен - последние из асторцев после смерти Марфельда сдались в плен. Этих "последних", впрочем, оказалась чуть ли не треть асторского войска и ополчения. Когда их, разоруженных, провели перед вальхийским королем, вперед вышел полковник с рукой на перевязи, в изорванном мундире - видимо, старший по званию среди выживших асторцев. Шатаясь, протянул руки навстречу.
- Ваше Величество, если так пойдет и дальше, Вы скоро возьмете и Фрайштадт! Прошу Вас, пощадите тогда хотя бы наши семьи, они ведь не воевали с Вами! Делайте что угодно с нами, но не трогайте женщин и детей...
- Побойтесь Спасителя, господа: кто же угрожает ваших женам и детям? - удивленно воскликнул Карл. - Хотя, чему же удивляться: тут не обошлось без господин из Тайного Совета. Представляю, что они о нас рассказывали! Что ж, значит, такие, как этот господин, - он указал на тело Марфельда, - внушают вам больше доверия?
Среди асторцев послышались перешептывания, потом тот же полковник ответил:
- Нет. Мы видели, как он погиб, а еще раньше видели Кровавую Женщину. Если Вы о них говорите, Ваше Величество, то не по пути нам с такими. Но все же обещайте, что пощадите наши семьи, а мы, если надо, пойдем с Вами в бой.
- Я думаю, им надо дать шанс, - заметил герцог Брайтштернский. - Асторцы на нашей стороне - отличный пример для остальных.
- Лишь бы не обманули, - покачал головой Редвин. - Слишком легко они меняют сторону.
Но ни король, ни министр, радуясь первой значительной победе, не были склонны опасаться пленных.
- Не беспокойтесь, господа: мы идем воевать не с вашим народом, а с несправедливыми правителями. Как только не станет Михаэля Хорегена и тех, кто стоит за ним, мы уйдем. Вы, может быть, первыми из асторцев восстали против Тайного Совета, и ваша страна не забудет, что вы для нее сделали!
Таким образом пленные повернули оружие против Тайного Совета. Теперь дорога на Фрайштадт была открыта, и вальхийцы с союзниками не собирались откладывать нападение. Кто знает, что мог придумать Айснахт, если дать ему время подготовиться!
Но перед тем, как выступить, сожгли труп Марфельда на том же месте, где несколькими часами ранее была сожжена бывшая графиня Брэй. Перед этим София долго стояла рядом с телом и молилась, а после отошла в сторону и молча стояла, скрестив руки на груди. Никто не знал, о чем она думала в тот момент.

[Артанис]

Ну вот, уже никто и читать не хочет...

Тем временем господин Айснахт вместе с иностранными членами Тайного Совета действительно не теряли времени даром. Не так уж много его у них было, чтобы подготовиться к вторжению вальхийцев, но они успели кое-что предпринять. Трудно было предположить, что те нападут немедленно, даже если им удастся разбить армию Марфельда, однако Айснахт привык, что его враги не руководствуются ни малейшими доводами разума и, следовательно, от них можно ожидать чего угодно.
Он сидел один в кабинете, расположенном в подземной части дворца правителей, и напряженно вглядывался в стоящий перед ним усовершенствованный вариант Всевидящего Кристалла. Он показывал не то, что было в него заложено, но то, что в настоящий момент важно было его владельцу. Правда, еще оставались некоторые недоработки - чтобы увидеть нужное место,надо было в точности представить его. Поэтому Айснахт пока не мог с помощью кристалла увидеть, что делают короли и правители других государств, проникнуть в самые важные их тайны, так как не видел, куда нужно попасть. Но этот недостаток своего прибора он собирался доработать после победы. Пока же он был доволен им и так, оставаясь незримым свидетелем битвы.
Однако ее результат обескуражил главу Тайного Совета. Он не рассчитывал на победу асторцев, но вместе с тем и не ожидал, что те проиграют настолько бездарно. То, что произошло с драконьим войском, можно было объяснить только одним - вальхийские шпионы уже проникли сюда, в самое средоточие Свободной Республики, и сломали Радужную Сферу, одну из самых тщательно охраняемых тайн Астора! Однако, когда он велел проверить ее, у двери никого не было, а ключ лежал рядом, охранников же не удалось найти. Впрочем, дверь была тщательно заперта, а Сфера содержалась в полном порядке, если не считать, что у Тайного Совета не осталось ни одного дракона, которым можно было управлять через нее, С подобными случаями даже Айснахту еще не доводилось иметь дел; впечатление, что во дворце правителей хозяйничали невидимки. И впервые глава Тайного Совета задумался: а может быть, зря они слишком полагаются на свои изобретения, напрасно совершенствуют их, вместо того, чтобы оттачивать личное мастерство каждого из членов Тайного Совета, каждого подчиненного им мага? Спору нет, проще один раз создать артефакт и поручить ему определенную задачу, чем раз за разом действовать самим. Но разве то, что проще, обязательно лучше? Полагаться только на магические предметы - все равно что ходить на костылях при здоровых ногах: рано или поздно они откажут, и наверняка совсем не вовремя.
И еще в одном господин Айснахт вынужден был себе признаться: до сих пор ему куда проще было доверять магическим предметам больше, чем людям. Он не хотел полагаться ни на кого, обладающего собственной волей, не мог позволить, чтобы остальные возомнили, что могут превзойти его. А тай и было бы, почувствуй они себя незаменимыми. Ну что ж, он еще сумеет начать сначала, учтя прежние ошибки! Он, Роман Айснахт, еще не приросший к своему креслу доисторический монстр, пораженный инерцией мышления, каким мнят его иные, тот же Марфельд.
Не без злорадства увидел Айснахт гибель своего соперника. Тот сам был виноват. Такова судьба всех выскочек: пытался в одиночку выиграть сражение, а недооценил одного-единственного врага. Если оторвать голову, нечем о карьере будет думать. А ведь Марфельд был бы жив, если бы выполнил его приказ в точности, вовремя отступив. Счел себя умнее главы Тайного Совета и сильнее вальхийского министра - что ж, туда и дорога. Если бы он хотя бы сумел забрать противника с собой или добился перевесе в ходе войны - было бы совсем хорошо.
И бывшая графиня Брэй так и не добилась своей цели, без толку погибла от рук мальчишки-меднокожего, даже не увидев лиц тех, кого должна была убить. Да еще при таких обстоятельствах, что только последние идиоты не догадаются, какие силы стоят за Свободной Республикой. И вот результат - в асторской армии появились изменники! Они уже готовы воевать за своих новых хозяев... И не приходится сомневаться, что в скором времени те, воодушевленные своей победой, будут здесь. Что ж, Айснахт рассчитывал устроить им достойный прием.
Вальхийцы и сами предполагали, что захватить дворец правителей будет не так просто, но предусмотреть всех ловушек не смог бы никто. Их драконы, выстроившись ровными рядами, подлетали к главному логову противника. Все яснее вырисовывались причудливые контуры здания на фоне розовеющего неба - фасад с колоннами и арками, башни с остроконечными шпилями по бокам - некая смесь марионского Сената с лорийским рыцарским замком, в знак того, что Свободная Республика считает себя преемником каждого из великих государств прошлого. Башни росли, заполняя собой все небо - приближались.
И вдруг передний ряд драконов швырнуло вперед, будто притянутых магнитом небывалых размеров. Видно было, как напрасно пытаются освободиться люди, сидящие на них верхом. Потом крыша дворца притянула их, и они исчезли. Никто так и не понял, что произошло: были ли они испепелены в одно мгновение, или же провалились в никуда...
Следующий ряд едва успел свернуть в сторону. Златорогий опасно накренился вправо, как корабль в бурю, и Кетрена почувствовала, как натянулись ремни упряжи. От ужаса перехватило дыхание, как будто вернулся ее былой страх высоты, но она тут же почувствовала, как обхватили ее горячие руки Георга, и, повернув голову, встретилась с ним взглядом.
- Не бойтесь, любовь моя. Я Вас не отпущу, - пообещал герцог. И, повернув дракона, прокричал остальным: - Снижаемся! Ближе не подлетать! Атакуем с земли!
Вскоре вся вальхийская армия была уже у ворот дворца. Отряд, выступивший им навстречу, был вооружен не в пример лучше ополченцев, но было их не так уж много, ведь половина гвардии была брошена в бой. Дрались они умело и отчаянно - этим людям было что терять с падением Астора.
Кетрене очень хотелось бы превратиться в пантеру и присоединиться к сражающимся, как она привыкла, однако Георг в этот раз почему-то не хотел отпускать ее от себя, и она следовала за ним, лишь раз или два зацепив кинжалом тех, кто пытался напасть на него.
По сравнению с битвой за лагерь это была просто короткая стычка, хотя и она, несомненно, для кого-то стала роковой. Но вот вход в "святая святых" Свободной Республики был открыт. Но почему-то все чувствовали себя так, словно это лишь начало опасного пути.

[Convollar]

Вот я тоже чувствую, что это начало очень опасного пути! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис.

[Артанис]

Эрэа Convollar, большое спасибо!

За выломанными парадными дверями не было никого. И это не успокаивало вальхийцев, скорее наоборот, будило неясную тревогу. Потому что непонятно было, где затаились хозяева этого дворца, и чего от них ожидать.
А между тем, вокруг все выглядело так, будто жизнь кипела здесь еще минуту назад. Залы и коридоры, облицованные белым мрамором, были пусты, но по-прежнему ярко освещены, а все двери открыты, точно приглашая незваных гостей войти. И тем не менее, герцог Брайтштернский вел авангард вальхийской армии с осторожностью кота, пробравшегося в подвал, кишащий самыми свирепыми и опасными крысами. Он ни на мгновение не отпускал руку Кетрены, сознавая, что, лишь пока он спокоен за ее судьбу, может распоряжаться другими, вверенными его руководству.
Людям было велено не сворачивать в сторону на переходе, и ни в коем случае не касаться никаких предметов. Это было непросто - в иных залах встречались настоящие драгоценности, и у многих солдат, которым все, что стоило больше их жалованья, казалось заоблачным состоянием, разбегались глаза. Но, стоило одному из них протянуть руку к тяжелому литому канделябру из чистого золота, как тот превратился в  черную змею и вцепился в руку несчастному. Тот упал, забившись в судорогах. Змея, угрожающе шипя, поползла навстречу идущим вальхийцам, но Редвин, не теряя времени, прострелил ей голову, и она вытянулась, как брошенная веревка, и тут же исчезла, как будто мраморный пол всосал ее. Вот только ее укус был самым настоящим, и пострадавший умер через несколько минут.
После этого уже никому не хотелось протягивать руки даже к самым заманчивым драгоценностям.Страх оказался убедительнее всех приказов.
Но Тайный Совет успел подготовить и другие ловушки. Очередной коридор привел вальхийцев в большой круглый зал, из которого вели четыре совершенно одинаковые двери. Хуже всего - они постоянно перемещались, как стрелки на часах, и невозможно было даже определить, в какую дверь они вошли, не говоря уж о том, чтобы выбрать дальнейшее направление. И, пока они осматривались, начало происходить нечто...
Герцогу Брайтштернскому показалось, что он спит и видит сон. Потому что в одну из дверей - он так и не понял, в какую, - проскользнула... Кетрена! Но такая, какой прежде не являлась ему и во сне - слишком уж это не вязалось с ее обычным обликом и поведением. Одетая в одну лишь полупрозрачную накидку всех оттенков розового и алого, как перья фламинго, так что ее грудь и плечи были наполовину открыты, да и все остальное нетрудно было разглядеть. В ее черных косах, извивающихся на плечах, точно змеи, цвели живые розы, а на губах застыла улыбка, показавшаяся герцогу неестественной. И все же он не мог отвести взгляд. Она была сейчас гораздо красивее и женственнее, чем когда-либо на его памяти. Точно завороженный, герцог следил, как она танцует перед ним какой-то странный танец, извиваясь всем телом. И постепенно она освобождалась, танцуя, от своего странного одеяния, пока не осталась совершенно обнаженной, но ни разу с ее губ не сошла та неестественная улыбка.
Закончив танцевать, она сделала несколько шагов ему навстречу, и вдруг опустилась на колени, призывно разводя руками, откинула голову, будто и лицо ее не нужно было видеть, а одну лишь грудь - белоснежную, многозначительно вздрагивающую, мягче и полнее, чем было прежде.
И она заговорила - или, скорее, пропела, не стирая с лица улыбку:
- Я жду Вас, мой господин! Что же Вы медлите, или не узнаете ту, что всегда готова Вам служить? Придите ко мне, и я сумею сделать Вас счастливым...
Но он ответил, сперва медленно, как будто не узнавал собственный голос, затем все более уверенно, так что иные из собравшихся удивленно оглянулись:
- Если Вы попытаетесь еще обмануть меня, потрудитесь запомнить, какова на самом деле та, кого я люблю, а не в вашем убогом воображении! Она никогда не унижалась передо мной, точно собака или рабыня, и никогда не называла, - в его голосе послышалось презрение, - господином!
- Прекрасно сказано, Георг! - послышался совсем рядом голос другой, настоящей Кетрены. - А я как раз заметила, что на моей памяти Вы никогда не были так бесстыдны, и не одевались как оперетточный артист. А фальшивые драгоценности и жемчужное ожерелье - о, Спаситель! - она рассмеялась, еще не вполне сознавая, как и герцог, что кругом полно людей, иначе бы не говорили так откровенно.
Не всем из них, однако же, было так легко сбросить наваждение. Многие из солдат и офицеров все еще продолжали смотреть туда, где герцог с женой уже ничего не видели. Не все отозвались, когда их звали. Увлекшиеся фальшивыми видениями шептали что-то, но в их голосах не было несогласия с теми, кто из призывал - они смотрели и разговаривали с людьми, которые на самом деле были далеко отсюда, а возможно, и вовсе были всего лишь игрой воображения. Вот несколько человек двинулись навстречу тому, что явилось им, каждому - свое. В следующий миг на них упала натянутая под потолком сеть, из волокон такой толщины, что могла бы выдержать пару акул, и утянула вверх, сквозь потолок. Послышался громкий крик.
- Мы найдем ту комнату, куда их затянуло, и освободим, если они еще живы! - пообещал герцог Брайтштернский. - Сейчас же выходим, в любую из дверей, и ищем лестницу, первую попавшуюся, лишь бы вела наверх.
- Милорд, этого нельзя делать, - возразил Редвин. Он один нисколько не выглядел сбитым с толку, и Кетрена задумалась, а могли ли ему вообще кого-то показать видения этого зала. - Нам нужно не наверх, а в главный зал, или где там ждут наши враги. Тем, кто позволил себя обмануть, уже не помочь. Лучшее, что мы можем - это не попасть в ловушку сами.
Герцог не отрывал ненавидящего взгляда от сети, вновь качающейся под потолком, точно чудовищная паутина. Сейчас ему пришлось напомнить себе, что он отвечает не только за себя, но и за армию. Но, наконец, он произнес:
- Вы правы, Редвин. Идемте отсюда! Но какой выход, по-вашему, правильный?

[Convollar]

Вот, так я и знала! От тайного совета можно ожидать любой пакости! Спасибо за продолжение, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Победить на поле брани  еще не все.  Айснахт мастер на всякие подлости  пакости! От Тайного совета  можно ждать чего  угодно дурного! Надеюсь, что наши  герои  сумеют  не попасть в ловушки.  Георг и Кетрена слишком хорошо понимают друг друга, чтобы   их могла обмануть фальшивка, а   вот  некоторым не повезло. Зато Редвина кажется даже  краешком не задело.
Спасибо за продолжение эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин и другие читатели, которых нет, большое спасибо вам!

Победить на поле брани  еще не все.  Айснахт мастер на всякие подлости  пакости!

Он мог бы на это заметить, что всего лишь защищает свой дом. Разве он не имеет на это права?
 

Георг и Кетрена слишком хорошо понимают друг друга, чтобы   их могла обмануть фальшивка,

Да, "усовершенствованный" вариант друг друга их не привлек.

Зато Редвина кажется даже  краешком не задело.

На него и вампирские воздействия практически не действуют. Все-таки бывает полезно, если у тебя эмоциональный уровень как у памятника Дзержинскому...

- Я могу вам помочь, господа, - ответил неожиданно вошедший в зал человек в мундире асторского офицера.
- Кто Вы? - спросил герцог, хватаясь за шпагу, но тут же узнал его: - Капитан Ирветт? Ведь это Вы сопровождали нас во время той... ночной прогулки! - произнес он таким тоном, словно для него нападение чудовищного заколдованного зверя было привычным атрибутом ночных прогулок.
- О, я вижу, Вы узнали меня, Ваша Светлость, - асторец церемонно поклонился. - Тем лучше! Пожалуй, я мог бы показать вам дорогу. Я знаю некоторые из ловушек, приготовленных для вашей армии, точно для кабанов или лосей.
- Откуда мы знаем, можно ли верить Вам? Вдруг как раз Вы собираетесь завести нас в ловушку? - недоверчиво спросил Редвин.
- Позвольте ему сказать, кузен, - вмешалась Кетрена. Ей не хотелось думать, что человек, сражавшийся плечом к плечу с ними, может предать. Хотя заманить врага в западню - даже и не предательство, но обмануть того, кто тебе доверяет, все равно подлость.
- Благодарю Вас, миледи, - отозвался Ирветт, отлично все расслышав. И снова обратился к герцогу: - Так вот, если вы доверитесь мне, я покажу вам короткую и менее защищенную дорогу к Главному Залу. Там сейчас правитель и те, кто остался ему предан. Из зала потайная дверь ведет к кабинету господина Айснахта. Если вы не хотите, чтобы он сбежал вместе с Тайным Советом, вам лучше поспешить.
- Стало быть, Вы знаете и о Тайном Совете, - сказал герцог Брайтштернский. - Тогда почему Вы здесь?
- Смотря какого ответа Вы ждете, милорд, - усмехнулся Ирветт. - Предположим, что я понял: - дни Свободной Республики сочтены, и решил вовремя принять сторону победителей. Не я первый, не я последний, - он взглянул на бывших асторских пленников.
- Для принятия стороны победителя Вы посторонились, капитан Ирветт, - ответил герцог, догадываясь, что асторец, как и прежде, недоговаривает. - Пока что Вы пришли на помощь узникам этого зала, не знающим дальнейшей дороги.
- Раз уж я здесь, мне выгодно помочь вам, - Ирветт внимательно осмотрел вращающиеся двери, наконец, выбрал одну - трудно сказать, какими признаками он при этом руководствовался. Достав кусок мела, отметил ее. - Да, я думаю, эта менее опасна.
Он открыл дверь, осторожно выглянул, и тотчас захлопнул ее: из стен, с потолка молниеносно ударил стальной ливень. Сотни, нет - тысячи острейших кинжалов с оглушительным стуком и лязгом падали на пол, впивались в швы между мраморными плитами, ударялись о стены. Некоторые вонзились и в дверь, едва не просаживая крепкое дерево насквозь - такова была сила удара. Ирветт не скрылся вовремя, и ему в плечо вонзился один из кинжалов, рикошетом отлетевший от стены. Рана не казалась опасной, но кровь хлынула из нее ручьем...
- Спаситель, помоги людям твоим!
София научилась лечить раны; будучи вместо лекаря при вальхийской армии, она находила успокоение в помощи раненым, которым было еще больнее, чем ей. Случалось что, погруженная в эту кровавую, грязную, но и необходимую работу, она отвлекалась от собственных несчастий. И пела раненым священные гимны, не спрашивая, единоверцы они или еретики. Для нее все раненые были одинаковы, и сами они любили слушать ее пение, независимо от веры.
Вот и сейчас она умело и сноровисто обнажила руку Ирветта и припала губами к ране, отсасывая кровь.
- Как, миледи, неужели и Вы вампир? - слабо улыбнулся он. - Впрочем, я не имею ничего против, если такая прекрасная девушка выпьет мою кровь, поверьте!
- Я всего лишь боялась, что кинжал окажется отравлен! - с негодованием воскликнула София, сплюнув кровь и вздрагивая от самого слова "вампир". Наконец, сочтя, что уже достаточно, она принялась перевязывать рану, однако Ирветт остановил ее, взяв руку девушки своей здоровой.
- А Вы сами не боялись отравиться, миледи...
- София Бауэр, и Вы можете обращаться ко мне "госпожа", ведь я не дворянка, - ответила она. - И я не думала о себе...
В этот момент рядом послышался хохот солдата, услышавшего ее слова:
- Точно, госпожа София никогда не думает о себе: давеча моего брата ранили, она и вытащили его с поля боя, а вокруг драконы летают, асторцы ломятся, как бараны, а ей хоть бы что! И со многими было так же, многие из наших обязаны ей жизнью, господин офицер!
Послышались одобрительные голоса.
Однако София лишь строго окинула их взглядом, призывая замолчать.
- Теперь лучше, господин капитан? Рука больше не болит?
- Нет, - не задумываясь, отозвался Ирветт, не отводя глаз от девушки. - Я бы согласился получить и другие раны, лишь бы их перевязывали Вы, прекрасная госпожа.
Губы Софии дрогнули, а в глазах ее плеснулось недоумение, которого Ирветт не смог для себя объяснить в тот момент - но твердо пообещал себе выяснить все, что касается этой девушки.
Но сейчас вокруг было слишком много людей, и все они ждали, когда же самозваный проводник сможет указать им дорогу.
Наконец, Ирветт с сожалением отвел взгляд от Софии, утешаясь, по крайней мере, тем что она все же видит и слышит его.
- Итак, дорога свободна, ловушка сработала вхолостую. Другие двери еще опаснее, - он осторожно приоткрыл одну из них; тут же раздался оглушительный грохот. Похоже, что тот коридор перестал существовать. - В другом, если открыть дверь, хлынет вода и затопит коридор, а в последнем ядовитый газ задушит вошедших. Так что нам остается только коридор с кинжалами.
- А как же Вы умудрились придти сюда? - по-прежнему недоверчиво поинтересовался Редвин.
- Я вижу, что Вы хотите уличить меня во лжи, господин барон; ну так выйдете сейчас в любой из коридоров или пошлите туда кого-нибудь, - невозмутимо отозвался Ирветт. - Ловушки срабатывают только на тех, кто выходит из этого зала, и не трогают входящих. Оставьте здесь знак вашему королю, и следуйте за мной, - при этих словах он снова украдкой взглянул на Софию, однако она опустила голову и не видела его.
И вот авангард вальхийской армии покинул Зал Видений и двинулся по коридору, проходя по брошенным на пол кинжалам, смертоносному, но уже бесполезному оружию.

[Convollar]

Чудесно, какие милые коридоры! Но что-то Ирветт, кажется мне, слишком расчётлив! Где победитель, там и он! Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Эйлин]

Да, Ирветт не лишен расчетливости. А София можно сказать  первая  сестра милосердия на поле брани. И кажется на расчетливого Ирветта   она произвела  большое впечатление! 
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам большое!

Но что-то Ирветт, кажется мне, слишком расчётлив! Где победитель, там и он!

Ага, настолько расчетлив, что и о своем поступке с Радужной Сферой ничего не сказал вальхийцам, о том, что помог им выиграть бой, когда они еще не были никакими победителями! И под кинжал подставился от излишней расчетливости.
Я все-таки удивляюсь: мы на форуме эрэа Гатти находимся или где? Или в ее книгах тоже верим всему, что герои скажут о себе сами? Мне, конечно, до такого уровня мастерства далеко, но и у меня не все следует понимать буквально.

Следующие коридоры были заметно уже парадных и не так роскошно обставлены; как сказал Ирветт, это были боковые проходы, по которым в основном ходили слуги, стражники и мелкие чиновники. Временами коридоры сужались так, что вальхийской армии приходилось проходить по двое в ряд, так что колонна растягивалась, как ползущая змея. Это никому не нравилось, но все понимали, что другого выхода нет. Зато им долгое время не попадалось ни одной ловушки - вероятно, Тайный Совет забыл или не успел позаботиться и о боковых коридорах, ожидая, что враги вторгнутся через главный. Впрочем, без Ирветта они так бы и поступили, конечно. Теперь оставалось только следовать за ним, отмечая каждый новый поворот, чтобы королевская армия не сбилась с пути.
Кетрене казалось, что эти коридоры, бесконечно поворачивающие и петляющие, как пьяные змеи, еще и намного длиннее парадного хода, которым они проходили в тот бесконечно далекий день, когда еще были гостями Астора, а не врагами, пришедшими его уничтожить. Но зато в них действительно почти не встречалось ловушек. Только пару раз в стенах слышалось глухое потрескивание, так что все спешили поскорее пройти опасное место. Да еще однажды она сама почувствовала своим чутьем оборотня скрытую яму прежде, чем та ушла у нее из-под ног, и, взвившись черной пантерой, успела перемахнуть ее вовремя. Яма была не слишком широкой в диаметре, как предположила Кетрена, ее, скорее всего, соорудили гораздо раньше для тайной казни врагов Свободной Республики. Задержать целую армию она, конечно, не смогла бы.
Дважды они поднимались по лестницам - тоже довольно узким, с полустершейся мраморной облицовкой на каменных ступенях. Ну да, Главный Зал дворца правителей, кажется, на третьем этаже. Однако узнать дорогу вальхийцам по-прежнему не представлялось возможным. Оставалось только довериться Ирветту. Шли молча. Теперь даже Редвин, если и не доверял самопровозглашенному проводнику, ничем не выражал своих чувств.
На третьем этаже коридор, наконец, стал шире и лучше освещен, хотя, как шепотом объяснил Ирветт, тоже был запасным и вел к потайному выходу - на случай, если что-то случится, и правителю нужно будет срочно покинуть дворец. Оставалось лишь надеяться, что он не успел еще этого сделать. Впрочем, в это самое время, вероятно, вальхийская армия уже контролировала город, так что Хорегену некуда было бежать, особенно после гибели черных драконов.
Они уже почти дошли до ответвления, ведущего в главный коридор, когда впереди послышались странные звуки: как будто за стеной рычали, лаяли, визжали несколько десятков каких-то животных. Герцог Брайтштернский, услышав их, поравнялся с Ирветтом, строго спросил:
- Что это? Мы собираемся туда идти?
Асторец выглядел бледнее обычного - возможно, из-за недавней раны, может быть, и из-за растерянности.
- Я не знаю, что там, милорд! Клянусь, я не знаю. Меня не было здесь, когда устраивали ловушку. Это Малый Приемный Зал - в нем правитель обычно встречается с представителями народа и с послами других стран. Он связан с Главным.
- Значит, придется идти, - вздохнул герцог. - В таком случае, пистолеты наготове! Стрелять прицельно, что бы не встретило нас там. Кетрена, Вам лучше...
Однако она уже превратилась в пантеру и решительно направилась к двери рядом с ним, вздыбливая шерсть на загривке и гордо подняв хвост.
Двери были крепкими, но для вальхийских солдат выломать их было не так уж трудно. Но даже треск срываемых с петель дверей не мог заглушить того адского концерта, что подняли нынешние обитатели Малого Приемного Зала, помещенные туда словно в насмешку. Тайный Совет не погнушался превратить его в зоопарк - а вернее, в собрание самых мерзких и жутких тварей, каких только можно было собрать. Тут были звери, похожие одновременно на медведей и огромных уродливых собак, и гигантские гиены, встретившие вошедших злобным хохотом, чудовищные львы без гривы, кабаны ростом с быка и существа вроде того, с каким герцог Брайтштернскому и его спутникам довелось уже однажды сразиться, правда, гораздо более мелкие. Но зато их было много. Их было около двадцати, но Кетрена в тот момент не в состоянии была их считать. Да и некогда было.
Звери сидели в каменных нишах, проделанных в стене, каждый на цепи, настолько короткой, чтобы невозможно было добраться до соседа; однако, видя друг друга, они постоянно пребывали в ярости, не в силах броситься и вцепиться в горло. Цепи были толстыми, однако вряд ли сами по себе сдержали бы таких чудовищ, так что Кетрене подумалось, что там не обошлось без магии. Так оно и оказалось - едва передовые вальхийцы вошли в зал, как цепи лопнули, словно были не прочнее нитки, и звери разом кинулись к ним. Загремели выстрелы - при близком расстоянии и числе стрелявших редкая пуля не попадала в цель. Часть зверей уже лежала на полу, другие катались и визжали, и на них набрасывались, терзая, собственные сородичи. Однако они были живучи, как и зверь, некогда сожженный герцогом Брайтштернским, хоть и гораздо меньше. Те, что могли еще держаться на лапах, продолжали кидаться на людей, и раны только разжигали их ярость. Даже умирающие, боевые звери Тайного Совета грызли и раздирали всех, кто попадался на их пути, и многие вальхийцы нашли гибель от их когтей и клыков.
Ирветт, видимо, тоже вспомнил ту ночь. Левой рукой кое-как перезаряжая пистолет и  всаживая пулю прямо в кроваво-красный глаз огромной гиены, он крикнул герцогу Брайтштернскому, перекрикивая грохот канонады и вопли зверей:
- Не правда ли, милорд, хорошо, что Вы сожгли тогда питомник? Им пришлось завозить зверей из провинций, по сравнению с теми, что были там, это щенки, уверяю Вас!
Герцог ничего не ответил - в этот миг он как раз застрелил собирающегося прыгнуть льва, или кем был этот зверь. Он отчаянно искал взглядом Кетрену, но ее не было видно среди месива звериных и человеческих тел. А она в это время прыгнула на голову огромной медведесобаке и безжалостно раздирала ей когтями морду, пользуясь тем, что противник, хоть и вчетверо крупнее ее,  лишен кошачьей ловкости и не в состоянии ее сбросить.
И все же битва была тяжелой и ожесточенной. Неизвестно, какой ценой удалось бы вальхийскому авангарду преодолеть зал с монстрами, но снова загремели выстрелы, и в зал, добивая и тесня зверей, вошли новые подразделения армии в вальхийской форме, а рядом с ними - воины-меднокожие и асторские перебежчики.
Впереди них шел вальхийский король. За время войны с Астором он как будто стал лет на десять старше и заметно суровее, даже прежде мягкий взгляд карих глаз теперь способен был обжечь стальной окалиной. Но еще никогда король и его первый министр не были так рады своей встрече, как теперь, стоя по колено в крови, среди трупов растерзанных людей и убитых чудовищ.
- Нам очень повезло, что Вы пришли вовремя, Ваше Величество, - сказал герцог, как только успокоился насчет Кетрены.
- И Вам тоже спасибо, что указали мне хороший путь, - ответил Карл. - Благодаря Вашим отметкам мы потеряли в ловушках всего четырех человек.
Он замолчал, только теперь замечая, куда они пришли. Дверь в Главный Зал была рядом, отделенная от места недавнего побоища лишь небольшим коридором. Вальхийская армия наконец-то была на месте!

[Convollar]

Собакомедведь! Должно быть, милое создание! Да и остальной зверинец хорош. Но вывести такое из обычных зверей - это уже издевательство!

[Артанис]

Эрэа Convollar, большое спасибо!

Собакомедведь! Должно быть, милое создание! Да и остальной зверинец хорош. Но вывести такое из обычных зверей - это уже издевательство!

А кто сказал, что они были выведены? Медведесобаки, по-латыни амфиционы - семейство доисторических вымерших животных, сочетающие признаки тех и других. Вот примерно так они выглядели:
СПОЙЛЕРЫ

Согласитесь, когда они жили, выводить их из обычных зверей было некому. Да и не из кого. Асторцы же, скорее всего, освоили клонирование, научились создавать вымерших животных из останков.
Простите мне увлечение палеонтологией, сказавшееся не только в "Легендах", где было уместно, но и здесь...

Роман Айснахт ждал. Всю прошедшую ночь он со своими соратниками по Тайному Совету сооружали хитроумные ловушки, чтобы задержать вальхийскую армию, и теперь были довольны собой. Для незнакомых с планировкой дворца главный ход таил множество сюрпризов. Сидя за столом правителя, напротив него самого и его супруги, Айснахт слушал, как один за другим звенят колокольчики, означающие, что очередная ловушка сработала. К сожалению, он не мог увидеть своими глазами, что там творится, но не сомневался, что его враги найдут там смерть, как бы ни были они упорны.
Из собственного кабинета он мог бы и посмотреть. Однако Айснахт счел нужным приглядеть за правителем: как бы не сбежал, пока другие сражаются! Не внушал ему доверия Михаэль Хореген, да и правительница Анна тоже. Сидят рядом, а друг на друга не смотрят. Сквозь всю придворную выучку  проглядывает: в разные стороны глядят и их мысли; не нужно быть главой Тайного Совета, чтобы это понять. С правителем - только его гвардия, и то не вся, да несколько высших сановников, которым некуда идти - слишком печальную славу они приобрели на службе Свободной Республике, чтобы надеяться, что их пощадят ее победители. Неудивительно, что они, да и сам Хореген, сидят как на иголках, не очень-то веря, что Тайный Совет сумеет их спасти. Да и станет ли? Айснахт и вправду думал уже, что правителя пора менять. Устроить несчастный случай? Или обвинить во всех бедах Астора и выдать разъяренному народу? Ладно, это можно будет решить позже, сначала - убедиться, что вальхийцы получили достойную встречу...
А звонков, между тем, что-то давно уже не слышно. Неужто все погибли? Как бы не хотелось в это поверить Айснахту, но он слишком осторожен, поэтому велел собравшимся оставаться на месте. И они ждут - люди и вампиры, ждут молча. Им не о чем говорить. Члены Тайного Совета чувствуют страх и растерянность смертных. Страх имеет едкий вкус, он хорош в качестве приправы, а не основного блюда. Однако эти люди теперь не скоро смогут чувствовать что-либо иное, кроме страха. Ну что ж, и этого хватит, чтобы членам Тайного Совета хватило сил справиться с врагом, если тот все же придет...
Вдруг мысли Айснахта прервал еще один звонок, теперь совсем близко. В Малом Приемном Зале, куда он велел поместить зверей. Среди его ловушек это была, пожалуй, самая жестокая, хоть и не абсолютно эффективная. Впрочем, он ведь и не особенно рассчитывал, что вальхийцы зайдут так далеко. По его замыслу, их должны были остановить гораздо раньше другие ловушки - иным из них хватило бы мощи уничтожить целую армию разом. Как проклятым упрямцам удалось, не обладая магией как таковой, дойти до зверей?! На двери стояло заглушающее заклинание, чтобы вопли и возня зверей не мешали собравшимся в зале, и Айснахт не мог узнать, что там творится. Ему хотелось подняться и выйти самому навстречу противнику, однако он поборол это желание, недостойное главы Тайного Совета, и остался на месте, как удав, поджидающий добычу, обвившись вокруг ствола дерева.
Айснахт не боялся. Он знал свою силу и своих соратников. Пусть проклятые вальхийцы дважды разбили асторские армии, пусть герцог Брайтштернский победил Марфельда - Айснахт был только благодарен ему за избавление от возможного соперника. У Марфельда были, правда, незаурядные способности и самоуверенность не в меру, но на самом деле он знал лишь немногим более обычного человека. Сам Айснахт отнюдь не собирался проигрывать. Но ему хотелось, чтобы все решилось поскорее.
Он незаметно открыл дверь. Если уж они пришли, та все равно не станет для них препятствием. В приоткрытую дверь потянуло соленым запахом крови и звериной шерсти. Айснахт заметил, как напротив него правитель резко дернулся, хотел подняться, но не успел. Дверь распахнулась настежь, как от внезапного порыва ветра, и в зал вошли их враги.
Кетрена шагнула в дверь, почему-то оказавшуюся открытой, вместе с мужем, и замерла, будто превратившись в камень. Потому что в огромном зале сидели, повернувшись лицом к вошедшим, те, кого она с малолетства училась ненавидеть, веря наставлениям старших, что это они виноваты в том, что стало с ее родной страной. Это они, обещая принести благоденствие и процветание Укрии, Борее и другим странам, на самом деле разорили их и превратили их народ под именем свободных граждан в почти подданных Астора. Они по своему произволу ставили и смещали гетманов, правителей и министров. Кетрена ненавидела их задолго до того, как узнала их истинную суть. Узнав же, лишь объяснила для себя их отношение к человеческому роду как к стаду, которым можно свободно распоряжаться и безнаказанно черпать из него. Однако она ничего не забыла. Рыжие волосы и красное лицо Антала Чурасена, усики Генриха Гарма, причудливо уложенная белокурая коса и надменная улыбка "леди Йолы" - так она просила себя именовать, подчеркивая свою принадлежность к высшим кругам власти. И еще многие другие, кого она не сразу разглядела. Судьба недаром привела сюда ее, укру, чтобы увидеть, как с ними будет покончено!
Кетрена уже готова была превратиться в пантеру и прыгнуть на них, но герцог Брайтштернский удержал ее.
Вальхийская армия заполняла огромное пространство Главного Зала, а те, что сидели за столами, не двигались. Но вот поднялся высокий худощавый мужчина в черном и сделал знак остальным. Герцог и Кетрена сразу поняли, что перед ними, наконец, таинственный и коварный Айснахт, хотя никогда раньше не видели его. Во всяком случае, наяву. От него исходила внутренняя сила, какой не знал ни один из их врагов, даже Марфельд; они повидали достаточно, чтобы почувствовать это сразу же, стоило ему только подняться с места.
В следующий миг события стали разворачиваться со скоростью стаи взбесившихся драконов. С руки Айснахта сорвалась змея и полетела в лицо герцогу. Раздался выстрел - Кетрена закрыла глаза от ужаса и даже не поняла, кто стрелял. Члены Тайного Совета поднялись вслед за своим предводителем и принялись метать в вальхийцев заклятья. Кетрене некогда было глядеть, как они действуют - вся быстрота и ловкость оборотня-пантеры уходила на то, чтобы уходить из-под их действия. Судя по доносящимся из рядов вальхийской армии крикам, многим уже повезло гораздо меньше. Однако стрелять они не прекращали, будто забыв, с кем имеют дело.
Потом послышался гортанный голос Черного Сокола, приказывающего своим воинам:
- Прекратите стрелять! Не надо ружей, Бессмертных так не убить! Глаз Ночного Неба! Где Глаз Ночного Неба? Он поможет нам победить! Вперед, сыновья Небесного Белого Быка!
И король с герцогом Брайтштернским тоже вторили, воодушевляя своих воинов:
- У кого есть обсидиановые клинки? Вперед, нападайте смелее! Они приносят смерть вампирам! С обычным оружием - на людей! Возьмите в плен, кого можете!

[Convollar]

Чурасена и Гарма брать в плен и заставить их жить в коммуналке вместе с "леди Йолой" на социальное пособие 4000 рублей в месяц! В Борее.
СПОЙЛЕРЫ

Кстати, о собакомедведе я читала. Вот остальных просто не узнала!

[Эйлин]

Вот  и  прошли они  ловушки, благодаря Ирветту и   самим себе! Конечно, Айснахт  силен и  его да  остальных  так просто не взять. Но и   Георг, Кетрена, остальные  вальхийцы и  медонокожие  сумеют постоять  за себя. Тем более  у них есть и обсидиановые  клинки! Что же дальше?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, благодарю вас, как всегда!

Чурасена и Гарма брать в плен и заставить их жить в коммуналке вместе с "леди Йолой" на социальное пособие 4000 рублей в месяц! В Борее.

Боюсь, что вряд ли поможет! Вампиры ведь все-таки. Пока вокруг есть другие люди, излучающие нужные им эмоции, они не пропадут.
Впрочем, в плен здесь приказывают брать все-таки людей, правителя со свитой. А получится или нет - смотрите чуть ниже.

Одна из стен, в которую попало заклятье, вдруг задрожала, потом осела, рассыпаясь на куски, и, наконец, рухнула бесформенной грудой камней и песка, как будто над ней в считанные мгновения промчались тысячи лет. Но за стеной не оказалось следующего зала, открылось лишь узкое отверстие, похожее на вход в пещеру. И к этому ходу ринулось, как пушечное ядро, нечто огромное и темное, едва не сбив Кетрену с ног. Она не сразу поняла, что это - правитель Астора, пытающийся сбежать. Хорегену отнюдь не понравился приказ вальхийцам: "Брать живыми!". Кетрена немедленно кинулась за ним, превращаясь в пантеру, и настигла у самого выхода.
Правитель Астора сопротивлялся с силой, какую придает только отчаяние. Он пронзительно вопил, но все напрасно - некому было придти ему на помощь, все оставшиеся в живых асторцы сейчас дрались за свою жизнь. Но он все равно бился и метался, как загнанный зверь, едва не сбрасывая прижавшую его всем своим весом пантеру.
- Убирайся в преисподнюю, проклятая тварь! Не надо зверей, уберите! Я скажу, все скажу... Я не виноват, это все Айснахт, проклятый вампир! Он меня заставил стать правителем... жениться на идарийской святоше... Он за меня все решал, каждое слово, что я говорил, от него! Я клянусь вам... Агрррх...
В этот миг Кетрена вонзила когти ему в горло, и он замолк навсегда, захлебываясь собственной кровью. Еще пару раз дернулись толстые ноги, и все.
- Отлично, Кетрена! - послышался совсем рядом голос ее мужа. но тут же прервался от ужаса.
Айснахт, по-прежнему стоявший неподвижно в центре зала, продолжал прицельно бросать заклятья. К нему боялись подходить, а сам он успешно разил врага издали, хоть и видел, что иные из его соратников по Тайному Совету сражаются уже врукопашную, иные, потеряв оружие, грызли врагов зубами и впивались ногтями, острыми, как у хищных зверей. И вот он, увидев пантеру, метнул в ее сторону сеть, состоящую из тонких серебристых лучей света. Она, точно живая, опутала Кетрену, сразу же принявшую человеческий облик, затем подняла над полом и, точно ей управляла невидимая рука, потащила прямо к Айснахту.
- Эй вы, господа вальхийцы! - властно проговорил глава Тайного Совета. - Если вам еще нужна эта женщина, вы сегодня же покинете Астор, а ваши союзники вернутся в свои прерии. Я отпущу ее, когда это будет сделано. Иначе она умрет! - он поглядел на сеть, и та заколебалась, раскачиваясь все сильнее, как качели.
- Кетрена! - герцог Брайтштернский страшно закричал, и она увидела, как шпага выпала из его рук. Он сделал несколько неверных шагов навстречу, наткнувшись на поставленный Айснахтом силовой барьер. Потом с безумной надеждой поглядел на своего короля: - Карл, прошу Вас, выполните его требования! Казните меня за отнятую победу, только освободите ее!
Карл тоже засомневался, глядя то на плененную герцогиню, то на другую женщину, все еще сидевшую за столом - по ее лицу невозможно было понять, что она чувствует, оставшись вдовой и окруженная врагами. Истинная королева, достойная лучшей судьбы, чем та, что досталась ей. А рядом - герцогиня, кричит не замолкая:
- Георг, не надо! Ваше Величество, не надо! Оставьте меня! Он все равно обманет, не отпустит меня! Нельзя разоружаться! - так кричала Кетрена, раскачиваясь в световой сети все сильнее, в ужасе закрывая глаза, когда облицованная белым мрамором стена оказывалась совсем близко.
Но вальхийцы уже складывали оружие, один за другим. С глухим стуком падали на пол шпаги, кинжалы, пистолеты. Редвин был одним из последних, но и он бросил оружие после повторного приказа короля. Он-то, возможно, смог бы пожертвовать своей кузиной ради победы, но не ему было решать. Отдельно держались меднокожие воины. Черный Сокол пока не спешил разоружаться, угрюмо глядя на корчащуюся в серебряной сети названую сестру. Если бы можно было сейчас сразить Айснахта... Нет, бесполезно: и самый могущественный из людских магов или шаманов не смог бы пробить его защиту!
Но Кетрена, находящаяся вместе с главой Тайного Совета в его силовом поле, вдруг нащупала у себя на поясе обсидиановый кинжал, о котором к тому времени совсем позабыла. Сжала его, незаметно пряча в рукаве. И стала ждать, когда сеть качнется обратно, приближая ее к Айснахту. Вот сейчас она поравняется с ним и ударит. В горло, чтобы наверняка. Ни одного лишнего движения, не то он заметит...
И вот сеть повлекла ее назад, повинуясь безмолвному приказу хозяина. Еще мгновение... еще... Вот сейчас!
В последний момент господин Айснахт перехватил ее руку с кинжалом и стиснул с такой силой, что черно-серое каменное лезвие выпало, ударилось о мраморный пол и разлетелось на осколки.
Айснахт сделал это, не прикасаясь к гибельному обсидиану, и не был ранен, но ту, что пыталась его убить, схватил, как человек хватает ядовитую змею. Страх за свою жизнь был слабым местом у всех членов Тайного Совета, прискорбно сближая их с худшими из людей. И сейчас Айснахт поступил как самый обычный человек, утратив контроль над собой. Он размахнулся с силой, казавшейся неестественной в его тощем, даже изможденном теле, и отшвырнул прямо к стене. Женщина ударилась о нее с глухим стуком и упала, не двигаясь. Белый мрамор вокруг ее головы окрасился кровью.
- Кетрена! - с ужасом и отчаянием закричал герцог Брайтштернский.
Мраморные стены повторили его возглас эхом, а люди молчали, ни у кого из них не было слов - ни у вальхийцев, ни у асторцев, ни у меднокожих. Хотя у многих из них в это мгновение пробежал мороз по коже - столько боли и отчаяния было в крике вальхийского министра. Нет, там уже не было министра - еще когда он бросил оружие, повинуясь приказу Айснахта, остался лишь мужчина, страшащийся потерять ту, что для него дороже всего на свете. Теперь она не отзывалась, не поднималась ему навстречу, спеша успокоить - а это могло означать только одно! И он оплакивал ее, как волк оплакивает погибшую подругу, упав на колени посередине зала. Даже подойти к ней ближе было невозможно - по-прежнему не пускал проклятый барьер.
Потом герцог поднялся и встретился взглядом с ее убийцей. Жажда мести мгновенно вспыхнула в его душе, разгораясь, как костер. Этот зал, остатки двух враждующих армий, все прочие люди на свете перестали существовать для герцога. Только Айснахт. И ему все равно было, какой ценой ему удастся отомстить, лишь бы уничтожить его.