Однажды мир прогнется под нас

[Эйлин]

 Ну, герцог и Кетрена точно нашли друг друга - отчаянная парочка!
Правда, с ними  благоразумный Редвин, но все же риск - дело опасное.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, как всегда, огромное вам спасибо!

Ну, герцог и Кетрена точно нашли друг друга - отчаянная парочка!

Да, если честно, я сама не знаю, почему они получаются такими безбашенными! Еще вопрос, кто из них на самом деле главный ошалевший овцебык...

И вот на стоящее посреди зала сколоченное из досок возвышение поднялся коренастый мужчина лет тридцати. При виде его Кетрена почувствовала уже знакомое отвращение, даже в человеческом облике заставлявшее ее вздыбить шерсть и оскалить клыки. Она поняла, что это и есть Рудольф Марфельд - похоже, что вампиров ее хищная кошка чуяла так же безошибочно, как обычная кошка чует притаившуюся крысу.
- Это он! - прошептала девушка, вцепившись в руку герцога. Тот кивнул.
Марфельд обвел зал пронзительным взглядом, так что Кетрене на миг показалось, что он разглядел и узнал их. Однако глава Чистых заговорил, как ни в чем не бывало:
- Я приветствую вас всех, братья и сестры во Спасителе! По-прежнему ли вы все чисты душой и телом? Готовы ли вы защищать дело Спасителя нашего, преданное и оскверненное как марионскими лицемерами, так, увы, и нашими соотечественниками, что служат не Спасителю, а себе?
- Готовы! - послышался крик из множества глоток, мужских и женских. Эхо подхватило его и отразило от каждой стены по очереди, искажая и превращая в бычий рев.
Марфельд выждал, пока оно смолкнет, и снова спросил мягко, уговаривающим тоном:
- Подумайте еще раз, братья и сестры: всем ли из вас по силам пусть воина Чистоты, защитника Спасителя нашего? На этом пути вас ждут муки и лишения. Сами поглядите: подобно первым, уверовавшим в Спасителя, мы вынуждены таиться от рук земных владык. Впереди нас могут ожидать тюрьма, жестокие пытки и казнь. Я не упрекну тех, кто сейчас решит уйти. В самом деле, у многих из вас есть семьи, которым жаль было бы потерять близких. Разве детям, потерявшим отца или мать, легче будет оттого, что сейчас они в раю среди праведников? Или престарелым родителям, потерявшим единственного сына, послужит ли утешением, что он, претерпев телесные муки, сохранил свою душу чистой и спас множество других душ, став равным мученикам Марионской империи, людям, лично знавшим Спасителя?
Голос Марфельда теперь звучал ласково и сочувственно, и в его словах вроде бы главным было предостережение, однако, говоря о вечном блаженстве, что послужит наградой мученикам, он исполнялся такого вдохновения, что именно эта судьба казалась наиболее желанной, да что там - единственно достойной человека.
- Не иначе как магическое внушение, - произнес одними губами Редвин, и Кетрена согласилась с ним. Без колдовства трудно было бы  подчинить такую массу людей, среди которых не все же, наверняка, были глупцами в обычной жизни. Тем не менее, ни один не покинул зал, несмотря на все увещевания Марфельда. Люди больше не кричали, но воздели руки к потолку, кое-где провалившемуся и зияющему черными дырами, сквозь которые проглядывали звезды. Они смотрели вверх, словно оттуда к ним прямо сейчас должен спуститься сам Спаситель. И вот две стройные девушки в белоснежных платьях, похожие в ночной тьме на ангелов, встали на помост рядом с Марфельдом и начали играть на арфах, а потом запели высокими звонкими голосами длинную песнь. Там говорилось о том, что Спаситель позволяет людям претерпеть мучения во имя Его, чтобы выбрать из них самых верных, которые в Конце Времен сразятся с адским чудовищем Лиогром и его присными, и сокрушат все зло на свете. Поэтому пусть земные владыки терзают заступников Спасителя, пусть подвергают их чудовищным пыткам, распинают, скармливают диким зверям и сжигают заживо - тем самым они служат исполнения замысла Спасителя. Наступит день, и Он щедро отблагодарит тех, кто жил и умер за Него.
Чистые слушали девушек, открыв рты, точно вдохновенных пророчиц древности, многие подпевали гимн за ними, но их нестройный хор не мог заглушить голоса певиц, как не может кваканье лягушки перебить трель соловья. Даже Кетрена поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах приняла бы этих девушек за сошедших с неба святых. Кто же они - соучастницы обмана Марфельда или околдованные им фанатички?
- Им бы семьи с любящими мужьями, а не мечты о смерти, хотя бы за ней и следовало райское блаженство, - слова герцога Брайтштернского привели Кетрену в себя.
- А может быть, у них и есть семьи, кто знает? - тихо ответила она.
- Ничего у них нет. А если и есть, то такое, что лучше бы не было, - прошептал герцог. - Поверьте, я могу отличить счастливую женщину от несчастной. А в них обеих и от женщин гораздо меньше, чем было в Вас, когда мы только что встретились. Их вера вообще не способствует открытию себя... - Он умолк, и вовремя: на помост опять поднялся Марфельд.
- Благочестивые сестры напомнили о нашем долге перед Сспасителем, но я вынужден добавить: быть может, времена, когда Господину нашему понадобятся верные и надежные люди, уже на пороге! Ибо, братья и сестры, разве не овладели людьми раздоры, как и предсказано о Конце Времен, и не поклоняются ли люди ложным богам и лжепророкам? И Марионская церковь, и Вальхийская разве не уклонились от истинной веры, не поклоняются демонам и собственной гордыне, а не Спасителю? Разве наша знать не тонет в роскоши и распутстве, а народ не страдает? И, наконец, разве наша несчастная страна не отдана во власть тому самому чудовищу, что сожжет мир в Конце Времен? Пусть оно и сменило бычью голову на человеческую, и даже красивую на вид, чтобы совратить больше людей, отблески адского пламени по-прежнему видны на нем!
- Георг Арвилль, герцог Брайтштернский! - воскликнул юношеский голос.
- Да, именно он, распоряжающийся всей Вальхией, как собственным владением, - печально проговорил Марфельд. - Вы знаете, как он добился такой власти! Льстя и потакая порочным наклонностям старого короля, о которых и говорить стыдно, а тем временем воспиывая их в юном принце. Почему наш король не женился до сих пор? Потому что герцог запрещает ему прервать их противоестественную связь! Впрочем, он не забывает преследовать своим вниманием и множество женщин, утверждая, будто ни одна не может ему отказать. Как будто у этих несчастных есть выбор... Но час избавления близок! Спаситель послал нас остановить царство Адского Зверя на земле! Мы - или никто!
Лес рук взлетел в жутком подобии военного салюта, но новых криков не последовало: дисциплина и осторожность приучили Чистых к молчанию.
Кетрена, задыхаясь от ярости, встретилась глазами с герцогом. Он был бледнее обычного, но в остальном слушал вполне спокойно, и лишь сухой, лихорадочный блеск его глаз сказал девушке, что на самом деле его сильно задевают нелепые оскорбления Марфельда.

[Convollar]

Вот всегда было у меня отвращение к любому виду фанатизма!
 Спасибо, эрэа Артанис!

[Эйлин]

Как же все это мерзко! Страшная сила эти фанатики. Да, герцог много о себе нового  узнал.   Только бы ничего  плохого не случилось сейчас с  нашими  лазутчиками. Рискованный  человек Георг!

А у Кетрены все больше  проявляется кошачья натура. (все же  пантера  представительница этого славного семейства).
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо!

Как же все это мерзко! Страшная сила эти фанатики. Да, герцог много о себе нового  узнал.   Только бы ничего  плохого не случилось сейчас с  нашими  лазутчиками. Рискованный  человек Георг!

Не знаю, насколько эти слухи были новы для него, но чуть дальше точно придется узнать нечто новое. А почему герцог (и Кетрена с ним) постоянно во все влезают - ну, наверное, им мало тех проблем, что уже есть...

- Совсем недавно нечестивец, узурпировавший власть над Вальхией, совершил новое преступление, - продолжал вещать Марфельд. - Он захватил со своими псами дом благочестивой сестры нашей, графини Брэй, устроил там омерзительную оргию и сжег дом, вынудив несчастную женщину бежать из Вальхии. Вот свидетель, который расскажет лучше меня, как это произошло! - Марфельд оглянулся, и двое стоящих за его спиной рослых мужчин, напоминающих охранников, помогли подняться на помост невысокому щуплому человеку, одетому в черное, будто в траур. Его бледное лицо и короткие, но растрепанные, неухоженные полуседые волосы подчеркивали впечатление, что ему недавно пришлось пережить большое несчастье.
- Братья и сестры во Спасителе, - заговорит он негромким, прерывающимся голосом. - Мое имя Ян Хольт, и я до недавнего времени был личным секретарем благородной графини Брэй. В ее доме все слуги исповедовали истинную веру, и любой из Чистых мог найти там кров, пищу и защиту от преследований сильных мира сего. И вот они решили ей отомстить за все. Говорят, что у главного демона были и личные причины для этого, но лишь Спаситель ведает, так ли это. Я скажу лишь о том, что видел своими глазами,  слуга графини Брэй закашлялся, одна из девушек-певиц протянула ему простую глиняную чашку с водой, и он жадно принялся пить; в наступившей тишине было слышно лишь,как булькает воды и стучат зубы пьющего. Наконец, он смог продолжить:
- Я сам видел, как демон, правящий Вальхией, во главе целой армии королевских солдат приехал к дому графини Брэй и приказал выломать дверь. Мы все, ее слуги, готовы были с оружием в руках защищать нашу госпожу, хоть нас и было так мало, что сделать мы ничего бы не смогли. Но графиня запретила нам жертвовать собой и открыла ворота, надеясь умолить нечестивца пощадить хотя бы нас. Он засмеялся и сказал, что сначала Чистым будет полезно поглядеть, как умеют жить настоящие свободные люди. Тогда они бросят свою жалкую веру, пригодную лишь для рабов и трусов, и превратятся в верных сторонников короля. Простите, это не мои слова, а... герцога...
- Продолжайте, брат Хольт, - подбодрил его Марфельд. - Расскажите нам, что совершил демон, именуемый герцогом Брайтштернским, как бы это не было ужасно.
- Он велел солдатам согнать нас всех в подвал и смотреть, как они делят награбленное. Потом принесли вино и устроили пир, солдаты стали хватать женщин, а остальные не позволяли нам броситься на их защиту. Стыд воистину неведом этим людям, если только это люди, а не легион из ада, следующий за своим повелителем. В ту ночь мои волосы поседели. Даже сейчас я каждую ночь просыпаюсь в ужасе, переживая это снова. А герцог... он смотрел на это и смеялся. А потом я видел, как он при всех совокуплялся со страшным черным зверем с клыками и когтями, как у огромной кошки. А после этого зверь превратился в обнаженную черноволосую женщину. У нее были кошачьи узкие зрачки, а губы - красные как кровь, и ногти тоже, заостренные и очень длинные, как когти.
Кетрена не закричала лишь потому, что у нее перехватило горло - настолько нелепым был рассказ, что невозможно было поверить, будто это говорится о Георге и о ней самой. Она смотрела безучастно, словно во сне, как рука герцога, бледного, как смерть, судорожно тянется к рукояти пистолета - шпагу на собрание Чистых не удалось бы пронести незамеченной. В последний момент Редвин остановил его, и герцог согласился, сжимая зубы от ярости.
А тем временем Марфельд, дав людям время обдумать то, что было им рассказано, заговорил снова:
- Можете не продолжать больше, брат Хольт! Спаситель да будет милосерден ко всем, пострадавшим от рук тирана! Мы получили свидетельства связи того, кто именует себя герцогом Брайтштернским, с силами ада. Женщина, превратившаяся в черного зверя, конечно, не может быть обычной женщиной, она одна из адских демонов, вероятнее всего, сама Ашера, покровительница распутства и колдовства. А то, как герцог сжег дом графини Брэй, не доказывает ли, что он и есть предсказанный огненный Лиогр, что сожжет весь мир? - так вопрошал глава Чистых, не подозревая, что тот, о ком идет речь, слышит его. А люди внимали ему, точно слышали одного из первых святых.
- Но только ли герцог Брайтштернский наш враг? - спросил Марфельд, взяв быка за рога, как сказали бы соотечественники Кетрены. - Прискорбно говорить, но и король, связав свою жизнь с таким другом и наставником, обрек себя разделить его судьбу. Ведь он не правит и не хочет править страной, он, как дерево, в юности придавленное снегом, уже не сможет выпрямиться, даже если освободится от давления. Но кто сказал, что Вальхии вообще нужен король? - он обвел взглядом присутствующих, удивленных смелостью его речи. - Да, я знаю: король - наместник Спасителя. Но тем страшнее его вина, если он окажется недостойным своей миссии. Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер, братья и сестры! Кто поведет нас в бой против адского воинства в Конце Времен? Совращенный ими король? Если он окажется неспособен, люди имеют право, и даже обязаны пойти дальше без него!
- Революция? - послышался недоверчивый голос.
- Да, и власть свободного народа! Как в Аланде, как в Борее, как в Укрии, как в Асторе! - воодушевился Марфельд.  Вы знаете, как много вальхийцев бежали в Астор, потому что там их никто не преследует за то, что они исповедуют истинную веру. Я был у них и договорился с главами асторских общин - они придут к нам на помощь, как только мы будем готовы выступить. Разумеется, я не говорю вам сейчас же идти штурмовать королевский дворец -- мы еще слишком слабы и нас слишком мало. Но пусть из ваших сыновей растут воины, преданные Спасителю, а ваши друзья, родственники, соседи - разумеется, только те, на кого можно положиться, - пусть тоже приобщаются к нашему святому делу. И тогда наши правители содрогнутся, увидев, какая это сила - свободный народ! Скорее, чем может вообразить король и его проклятый министр, мы скажем им: хватит!
- Хватит! - эхом повторил герцог Брайтштернский, выходя вперед и сбрасывая шляпу, отчего волосы рассыпались по его плечам, словно расплавленное золото. Редвин и Кетрена последовали за ним: он - с пистолетом в руках, она - с обнаженным кинжалом, отчаянно надеясь, что оставшиеся за дверью солдаты услышали возглас герцога.
Все замерли, ошеломленные. Даже Марфельд будто утратил дар речи. Несколько мгновений они с герцогом молча мерялись взглядами, как скрещенными шпагами, когда противники проверяют друг друга, прежде чем перейти в атаку.
- Ну что же, господин Марфельд? - негромко спросил герцог. - Вот я перед Вами, внимательно выслушал все Ваши откровения и не собираюсь содрогаться в ужасе перед Вашими единоверцами.

[Эйлин]

Все омерзительнее и омерзительнее речи этих Чистых. Сплошная клевета, отвратительная донельзя.
Но концовка главы  эффектна: "Не ждали!" Только все так  рискованно. Сумеет ли отряд герцога  вовремя вмешаться? За героев тревожно.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Convollar]

Ситуация накаляется! Но страшно за герцога и Кетрену!
Спасибо, эрэа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, благодарю вас и остальных читателей, если таковые вдруг есть!

Однако Марфельд быстро пришел в себя. Скрестил руки на груди, оглядел своих единоверцев и произнес с вызовом:
- Ну что ж, зовите своих псов, пусть бросят нас в тюрьму, вместе с женщинами и детьми! Спаситель даст нам силы выдержать любые пытки и казнь, и примет нас в раю! Но не думайте этим упрочить свою власть, милорд! Как пали нечестивые марионские императоры, так падете Вы и Ваш король, когда пролитая вами кровь невинных размоет пол под королевским троном!
"Перед кем он прикидывается - перед нами или перед Чистыми?" - думала Кетрена. В конце концов, решила, что все же перед своими учениками. Те, кстати, не выказывали ни малейшего страха - их вера поистине сделала из них железных людей, готовых умереть, не сомневаясь, что их ожидает рай. Только на скамье у дальней стены заплакал ребенок, а мужчины прикрикнул на него, приказывая замолчать. Девушки-певицы опять взялись на свои арфы, готовясь затянуть гимн, но герцог Брайтштернский прервал их.
- Успокойтесь, милые леди, никто не собирается делать из вас мучениц! Я не наказываю красоту и талант. Да и остальные могут быть свободны, не считая, - черные глаза снова скрестились с серо-зелеными, - не считая господина Марфельда.
В этот момент распахнулись двери, и, наконец, вошли солдаты. "Могли бы явиться и чуть пораньше", -- подумала Кетрена.
- Арестуйте господина Марфельда, - велел им герцог Брайтштернский, обводя взглядом Чистых. - И только его, - добавил он с выражением.
Кетрена пристально следила за предводителем Чистых, ожидая, что он не позволит арестовать себя просто так. Однако тот выдержал свою роль до конца, являя пример выдержки и готовности принять даже самую жестокую судьбу. Трудно было поверить, что таким человека способно сделать что-то кроме глубокой веры.
- За Спасителя и Вальхию, - проговорил он единственный раз, уже со связанными руками.
И тут же среди оттесненных солдатами в сторону, сбившихся в кучу Чистых прошла волна движения. Были ли слова Марфельда паролем или именно их не выдержал юноша, выхвативший нож и нацеливший его в спину герцогу, Кетрена не поняла. Она лишь увидела холодный блеск металла и прыгнула ему навстречу, сама не понимая, как ей это удается. С размаху ударила юношу лапами, сбивая с ног, так что тот не успел замахнуться ножом, не успел и шевельнуться. Ей не нужно было учиться, куда наносить смертельный удар, она знала это от природы, как иные из ее младших сестер - кошек, увидев мышь уже взрослыми, знают, как схватить ее. Кровь из разорванной шеи парня хлестнула ей в лицо, как фонтан. Большая черная пантера облизнулась, почувствовала соленый, пахнущий железом вкус крови. Нет, кажется, ей нельзя есть человечину. Так говорилось в книгах, что давал ей Редвин. Но она ведь и не ест убитого, кровь - не то что плоть. Да и кто это решает, что ей можно, а что нет?!
- Кетрена! - на этот голос, в котором сейчас слышалась непривычная тревога, она откликнулась бы при любых обстоятельствах. Девушка будто со стороны увидела его непривычно суровый взгляд, почувствовала, как он вытирает тончайшим батистовым платком липкую кровь с ее лица. И только теперь она поняла, что, спасая ему жизнь, невольно опять очернила его имя. "Герцог Брайтштернский, первый министр Вальхии - любовник оборотня-пантеры, кровожадного чудовища, убийцы". Кетрене захотелось провалиться сквозь землю. Она застонала, подумав, как будет объясняться с герцогом, и... внезапно поняла, что снова может говорить.
- Георг, простите меня! - воскликнула она, забыв в этот миг обо всех правилахъ этикета и обо всем на свете. - Я видела, он хотел Вас убить! Я должна была его остановить, и... вот, я превратилась. Теперь они скажут...
- Они? - герцог надменно оглядел Чистых. Одних недавнее явление оборотня испугало, других озлобило, подтвердив только что рассказанное, но все они выглядели обескураженными. - Они станут молчать обо всем, что произошло. Потому что иначе господин Марфельд будет сожжен на костре, как вампир! Вы меня поняли, господа?
Никто из Чистых не произнес ни "да", ни "нет". Только снова заплакал ребенок, которого на этот раз уже никто не успокаивал, да одна из певиц пробежала мимо солдат и бросилась к Марфельду, встав рядом, заглядывая ему в лицо. Она не решилась его коснуться - суровые законы Чистых запрещали всякий намек на близкие отношения.
- Возьмите и меня тоже, - произнесла она с мужеством отчаяния.
- София, идите домой, - непреклонным тоном ответил Марфельд. - Спаситель поможет мне вернуться, если такова будет его воля.
Женщина пошатнулась и нетвердой походкой, как больная, направилась прочь,  ни на кого не глядя. Кетрене захотелось заговорить с ней, но она понимала, что между ними пролегает пропасть.
И они покинули старую крепость вслед за солдатами, конвоировавшими Марфельда. Только Редвин задержался ненадолго, выстрелив в труп убитого Кетреной Чистого, уничтожив рану от клыков пантеры.
Возвращались в город они молча. Их дерзкая выходка увенчалась полным успехом: Марфельд находился в их руках, теперь можно было доказать, что он вампир, как и само существование Тайного Совета, а Чистые, лишившись вождя, больше не представляли опасности. И все же Кетрена не могла избавиться от чувства тревоги и стыда.
- Что же мне делать, Георг? - тихо спросила девушка, когда они вдвоем, после горячей ванны, в которой тщательно смывали всю грязь, собранную у Чистых, устроились в огромном кресле у камина. - Обо мне расходятся мерзкие и нелепые слухи, порочащие Ваше имя!  Из-за меня люди ненавидят Вас. И сегодня я дала им новый повод. Страшно даже представить, что Чистые выдумают теперь...
- Вы спасли мне жизнь, - напомнил герцог, обнимая ее за обнаженные плечи. Но сегодня даже жар в крови, рожденный его прикосновением, не мог отвлечь ее вполне.
- Но я убила человека. Впервые, - мрачно ответила девушка. - С вампирами все было по-другому, они и так мертвы, и у них не было крови. А он был живым. Конечно, я должна была спасти Вас, но... Георг, ведь я тогда была зверем! А зверю все равно, кого убивать. Сегодня я спасла Вас, а завтра могу сама на Вас броситься. Вам следовало бы держать меня в клетке, - она беспомощно усмехнулась.
Но герцог ответил почти весело:
- Когда у нас заканчиваются враги, Вы предупреждаете меня о себе самой, Кетрена? Я давно это заметил, с первой нашей встречи. Но сейчас Вы слишком торопитесь: у нас впереди весь Астор, и мне не Вас следовало бы опасаться, - он поцеловал ее в шею, и девушка замурлыкала, как настоящая кошка. - Забудьте обо всем, Кетрена! Есть только мы двое, и эта ночь принадлежит нам, а что там впереди, один Спаситель знает.
- Вы, кажется, переняли стиль Чистых, милорд? - с притворным удивлением спросила Кетрена.
- Вот и не станем сегодня уподобляться им! - ответил герцог, умело расшнуровывая на ней платье.

[Эйлин]

 Герцог поразительно благороден.  Ах Кетрена!   Георга спасла, но  свою пантеру перед всеми показала. что же теперь будет? Ведь не заставишь этих фанатиков  молчать.
А ей сколько переживаний! Но любимый её  ценит, понимает и  успокаивает!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Convollar]

Да, рискованно! Слухи всё равно пойдут. Герцог спит с оборотнем - дамы будут в восторге! особенно, дамы, обойдённые вниманием герцога.

[Артанис]

Эрэа Эйлин, эрэа Convollar, большое спасибо вам!

Герцог поразительно благороден.  Ах Кетрена!  Георга спасла, но  свою пантеру перед всеми показала. что же теперь будет? Ведь не заставишь этих фанатиков  молчать.

Увы. Герцога предупреждала, и сама все испортила. Надеюсь, что его влияния все же хватит, чтобы защитить их обоих.
А как было разрешить эту ситуацию иначе? Или им надо было придти, послушать молча и уйти, как мышки, оставив Марфельда на свободе? Или вообще ничего не делать?

Да, рискованно! Слухи всё равно пойдут. Герцог спит с оборотнем - дамы будут в восторге! особенно, дамы, обойдённые вниманием герцога.

А когтей оборотня эти дамы не боятся, интересно?
Дамы - полбеды, вот что у Чистых теперь появилась новая пища для чудовищных слухов, действительно плохо, что и говорить...

А в это самое время Рудольф Марфельд, доставленный в одну из самых уединенных камер Замка Тишины, размышлял над своим положением. Ему было над чем подумать.
Прежде всего, враги каким-то образом узнали, кто он. Чистые, конечно, решили, что угроза герцога Брайтштернского отправить его, Марфельда, на костер, как вампира - злобная клевета, но он-то понял, что это значит. Откуда мог узнать об этом герцог? Неужели подлый предатель Безерен все-таки выполнил свою угрозу, прежде чем люди Айснахта добрались до него? Они, должно быть, переправлялись через Холодное море не на корабле, а на гигантской морской черепахе! Марфельд сжал кулаки, вытягиваясь на набитом жесткой соломой тюфяке.
Второе его открытие касалось непосредственно герцога Брайтштернского. Прежде Марфельду не случалось иметь с ним дел, да и видел он первого министра лишь издали. Слишком разными были пути этих двоих, почти ровесников, одинаково честолюбивых и энергичных. Потомок незначительных провинциальных дворян стал первым министром, а внук бывшего министра, казненного за то, что якобы давал своему королю дурные советы, превратился из дворянина в купца и оказался  искать иные средства для возвышения. Один собрался возвеличить свой род, второй замкнул его существование на себе самом, сделавшись членом Тайного Совета. Неудивительно, что жизнь прежде не сталкивала их, хотя слышали они друг о друге немало.
А теперь, оказавшись лицом к лицу с герцогом Брайтштернским, Марфельд сразу почувствовал, что тот обладает особыми способностями. Его жизненная сила была не такой, как у обычных людей. Нет, чувства и мысли его были как раз вполне человеческими, даже слишком человеческими для политика такого уровня, со злорадством заметил Марфельд. Герцог ненавидел Чистых, как обычный дворянин ненавидит своих врагов, но не как министр - мятежников, угрожающих государству. С удовольствием вызвал бы его, Марфельда, на дуэль, если бы он носил шпагу. А о своей зверолюбовнице герцог заботился с вниманием, поистине удивившим Марфельда. Любой здравомыслящий человек избавился бы от нее, чтобы не позорила его имя еще больше. А герцог ее терпел. Это было неправильно. Нелогично. И, как все нелогичное, злило Марфельда. Он не мог закрыться от эмоций герцога Брайтштернского и принимал их, как и у любого другого человека, но это было все равно что смертному глотать раскаленную лаву. В целом свете не могло найтись никого, более противоположного Тайному Совету, чем герцог. Марфельду понадобились все его силы, чтобы доиграть свою роль до конца, не выдав себя ни врагам, ни Чистым - они еще могли ему пригодиться в будущем, за которое он продолжал бороться, не смотря ни на что.
Теперь он не удивлялся, каким образом настолько быстро сгорел замок графини Брэй. Пожалуй, герцогу для этого не понадобились ни свеча, ни факел. Интересно, знает ли он сам, какой силой обладает? Вряд ли, иначе бы уже бросил вызов Тайному Совету - пожалуй, он для этого достаточно безумен. И Марфельд скрежетал зубами от бессильной ярости на герцога Брайтштернского, на господина Айснахта с его приспешниками, на предателя Безерена, а более всего - на самого себя, что позволил себя обмануть и, как последний дурак, попал в западню.
В отличие от него, графиня Брэй знала, конечно, что герцог владеет силой огня. Она-то испытала ее на себе. Марфельд вспомнил, что на последнем собрании Тайного Совета графиня и впрямь была ослаблена, как будто долго голодала. Можно было сказать, что она больна, будь это выражение применимо к вампиру.
Но, если она не открыла всей правды ему, то не сказать главе Тайного Совета, кто чуть было не прикончил ее, конечно, не могла. Да старый лис и сам узнал бы, с его опытом ничего не стоит прочитать мысли любого из своих подчиненных. И он велел ему, Марфельду, бороться в первую очередь с герцогом Брайтштернским, но не сказал, чем тот может быть опасен, помимо обычной, людской власти. Айснахт обманул его! И Марфельд догадывался, почему. Глава Тайного Совета боялся его энергии, молодости и напора, боялся, что он захочет занять его место. И правильно боялся! Он, Рудольф Марфельд, непременно станет во главе Тайного Совета. Не сейчас - сначала на очереди Вальхия и герцог Брайтштернский. Но, когда он победит, Тайный Совет охотно признает его власть. Он станет сильнее Айснахта, а вампиры повинуются только сильному.
За дверью прогрохотали подбитые гвоздями сапоги стражника, возвращая Марфельда к реальности. Теперь он знал, чего хочет, и оставалось лишь осуществить свои намерения. Прежде всего, надо выйти отсюда. Этой же ночью, иначе у него не останется шансов. Если бы его обвиняли только в государственной измене, оставили бы в Замке Тишины, и он мог бы выбраться отсюда когда угодно. Но, как вампира, его наверняка отдадут в руки церкви, а от святых отцов сбежать будет труднее - они слишком предусмотрительны. Итак, эта ночь... Марфельд поглядел сквозь решетку на здоровенного чернобородого стражника. Возможно, это его шанс...

[Артанис]

Он вытащил из складок плаща кошелек, взвесил на руке его приятную тяжесть, бросил ярко сверкнувшую в тусклом свете факелов монету через решетку, и опустился на колени прямо на холодном каменном полу, всем своим видом показывая, что молится.
Монета упала к ногам стражника, который торопливо подобрал ее и постучал в дверь, окликая погруженного в молитвенный экстаз Марфельда:
- Господин! Господин, не нужно ли Вам чего?
По волнению в его голосе Марфельд понял, что рыба уже заглотила приманку. Ну что ж, тем лучше!
- Нет, благочестивый брат, мне уже ничего не нужно, - проговорил он с оттенком светлой грусти, подобающей невинно осужденному. - Мне остается лишь молиться за себя и за людей. Прошу Вас, скажите Ваше имя, чтобы я мог сообщить его Спасителю, как имя человека, что был добр ко мне в мой последний час.
Стражник смущенно кашлянул, недоверчиво глядя на заключенного. Наконец, проговорил, не глядя ему в лицо:
- Насчет последнего часа не знаю, нам велели караулить Вас до утра, потом Вас заберут, а за что - Вам виднее. И я молюсь не так, как Вы, Чистые. Я верный слуга короля и нашей вальхийской церкви. Других в Замке Тишины не держат. А имя мое, если хотите знать, Томас Лэнг.
- Благодарю Вас, господин Лэнг, - отрешенным тоном ответил Марфельд. В действительности он был предельно сосредоточен, нащупывая мыслью второго стражника и внушая ему явиться сюда. - Не так уж важно, во что Вы верите, Спаситель оценит Вашу доброту. Скажите, господин Лэнг, у Вас есть семья, дети?
- Трое, - буркнул стражник с грубоватой нежностью в голосе. - Два сына и дочка.
- Прекрасно! В таком случае, я тем более прошу Вас, господин Лэнг: примите для Вашей семьи эти скромные деньги. Считайте, что я завещал их Вам, - Марфельд быстро просунул кошелек сквозь прутья решетки.
Стражник растерялся. Сам по себе он, видимо, был честен и без дополнительного внушения, может быть, и не взял бы денег. Но сейчас при виде округлых боков кошелька он уже мысленно видел, как на следующий год снарядит на эти деньги старшего сына в солдаты - не придется ему становиться, как он, тюремной крысой. Здесь еще останется купить младшему коня, он давно мечтает, а маленькой дочке - кукол и ленты. И он уже взял кошелек из рук Марфельда, как вдруг распахнулась дверь и ворвался второй стражник, мгновенно увидев все.
- Ах ты, грязная свинья! - заорал с порога напарник Лэнга. - Спровадил меня, а сам решил прикарманить денежки заключенного? Нет уж, придется тебе поделиться!
- Да послушай, Марк, все совсем не так... - начал Лэнг, но тот его перебил:
- Нет уж, все именно так, ты, старый мошенник! Сейчас же отдавай мне половину, не то я пойду к коменданту и скажу, что заключенный подкупил тебя, чтобы ты помог ему сбежать!
- Ах ты, подлая вонючая крыса! - Лэнг, в свою очередь, подкрепленный внушением Марфельда, выхватил длинный нож и всадил в плечо Маркую Тот с пронзительным воплем выхватил свой нож и, взмахнув им, как тесаком, едва не раскроил напарнику голову. Марфельд довольно усмехнулся, внушая обоим еще больше ярости. Вот уже оба ножа отлетели прочь, погнутые и зазубренные, и истекающие кровью стражники, не чувствуя боли от многочисленных ран, сцепились в один вопящий и катающийся по полу клубок, стараясь прикончить друг друга.
Накнец, этот ком из человеческих тел дрогнул и распался. Лицо второго старжника превратилось в кровавую маску, а голова свесилась под неестественным углом. Лэнг еще хрипло дышал, у него шла горлом кровь, и Марфельд понял, что он умирает. Теперь никто не помешает ему покинуть камеру. Он устремил пронзительный взгляд на огромный дверной замок, мысленно вкладывая в него ключ, отчетливо представляя дверь открытой - и вот он щелкнул, как курок пистолета. Марфельд не стал использовать Ветер Времени - это было сложнее, к тому же выдавало применение магии. Более простое открывающее заклятье послужило ему гораздо лучше. Те, кто придут сюда, решал, что он подкупил стражников деньгами и те выпустили его, после чего подрались, не поделив добычу, и убили друг друга. Тем более что кошелек, полный золотых, остался валяться рядом с трупами. "Вот так, милорд герцог, докажите теперь, что Рудольф Марфельд - вампир. Да свою любовницу не забудьте сдать святым отцам, оборотней они жалуют не больше, и тоже охотно отправят на костер."
Он легко и осторожно добрался до окна, расположенного под самым потолком. Для человека вряд ли возможно было бы подняться по стене без крюков и веревки, но Марфельд, не выглядевший с виду особенно ловким, поднялся, точно его ладони и подошвы были липкими, как у мухи.
Окно выходило на улицу. Лучшего и ожидать не приходилось! Во внутреннем дворе тюрьмы его еще могли бы остановить, но здесь ему никто не сможет помешать.
Марфельд взглянул вниз. Он находился, должно быть, на одном из верхних этажей Замка Тишины - накануне его долго вели по лестницам и коридорам, и теперь все, что находилось внизу, показалось ему маленьким. Даже деревья вокруг росли ниже. Однако он не испугался. Для человека падение с такой высоты означало бы верную смерть, однако никогда не принадлежало к немногим причинам, способным убить вампира. Марфельд прыгнул без колебаний. Перекатился на бок и встал на ноги, как кот. И, не теряя времени, скрылся в узких гиларских улочках. Его арест и бегство ни в коей мере не повлияли на его планы, скорее наоборот, подстегнули их. Только действовать теперь придется более осторожно, встречаясь лишь с теми, в ком можно быть уверенным, но это он сумеет. А на Чистых его объявление вне закона подействует, как красная тряпка на быка. И скоро Вальхия будет принадлежать ему, Рудольфу Марфельду!

[Convollar]

Всё-таки герцог неосторожен. Стража такого Марфельда должна быть не просто честной, она должна быть особо надёжной, проверенной.

[Эйлин]

Вот и удрал  опасный  преступник. Печально! Теперь будет еще  сложнее покончить со всеми  слухами-сплетнями. Ситуация  усложняется.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Спасибо вам, эрэа Convollar!, эрэа Эйлин!

Всё-таки герцог неосторожен. Стража такого Марфельда должна быть не просто честной, она должна быть особо надёжной, проверенной.

И недоступной к магии вампиров. Где только таких людей взять?

Вот и удрал  опасный  преступник. Печально! Теперь будет еще  сложнее покончить со всеми  слухами-сплетнями. Ситуация  усложняется.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

Всегда пожалуйста!
Хорошо еще, если неприятные слухи и сплетни окажутся самым большим, на что способны Чистые...

Глава 6
За окнами шел дождь пополам с липким, падавшим крупными хлопьями снегом. Они кружились, подхваченные резким северо-восточным ветром, похожие на лебединый пух, и, долетев до земли, таяли, превращаясь в слякоть под ногами прохожих, лошадиными копытами и колесами повозок. Те двигались медленно и лениво, словно унылая погода заставляла их спать на ходу. Такой уж была вальхийская зима; в этой островной, богатой водой, влажной стране настоящая зима возможна была разве что в на севере, в горах Лотиары. Жители Гилара редко переживали настоящие морозы, снегопады и метели, привычные для борейцев или укров.
Кетрена отвернулась от окна. Какое ей было дело до климата этой страны! Пусть солнце здесь не каждый день показывается на небе, зато золотые волосы герцога Брайтштернского светят ей днем и ночью. Пусть на улице кому-то покажется холодно и сыро, а ей не бывает холодно рядом с ним. Женщина с мечтательной улыбкой вернулась в кресло, кивнула герцогу, терпеливо ждавшему ее, отпила глоток горячего чинского отвара и тончайшей фарфоровой чашечки, исходящей паром. И снова задумалась.
На столике между ей и герцогом лежала шахматная доска. На ней выстроились, уже несколько смешав ряды, фигуры из черного и белого фарфора, изящные и точные изображения людей и животных.
Сейчас Кетрена задумчиво повертела в пальцах тяжелую черную крепостную башню - ладью, и, наконец, передвинула ее на пол-доски, стремительно снимая белого офицера.
- Защищайтесь, Георг! - азартно воскликнула девушка, словно они сражались в фехтовальном зале, а не за шахматной доской.
Но герцог только усмехнулся, атакуя белой королевой ее ладью, неосторожно врезавшуюся в самую гущу вражеских фигур, где никто из своих не мог бы придти ей на помощь.
- Вы слишком увлекаетесь, Кетрена, - пояснил он. - Для шахмат нужна холодная голова и умение просчитывать все ходы наперед - и свои, и противника.
- Кто бы говорил! - она фыркнула, подводя и свою королеву по диагонали, офицерским шагом, к белой коннице. - Не правда ли, она похожа на меня: и дама, и офицер, может ходить прямо, может - наискосок.
- Но, если Вы хотите научиться хорошо играть, Вам понадобится терпение, иначе Вы так и останетесь ладьей, а не королевой, - напомнил герцог, уводя из-под удара коня и оставляя незащищенным пехотинца, за которым стоял офицер. Заметит девушка ловушку в этот раз или нет? Она, к счастью, заметила и быстро отвела королеву назад, украдкой показывая "лиогровы рога" - два растопыренных пальца, знак удачи у игроков в кости, не раз виденный ею в "Речной птице".
- И все же сегодня я Вас обыграю, уж простите, - ответил герцог, объявляя черному королю шах ладьей.
Девушка в ответ взмахнула рукой, сбрасывая черные и белые фигурки на стол и на мягкий зафарский ковер, благодаря которому они, к счастью, не разбились.
- Вы же знаете, что мне и проиграть Вам приятно, ответила она, потянувшись через столик за поцелуем. - Будь это кто-то другой, я бы так просто не сдалась.
- А будь на Вашем месте кто-то другой, я ни за что не стал бы играть белыми, - в тон ей ответил герцог, лаская ее пышные волосы, сколотые черепаховыми гребнями.
- А в самом деле, почему Вы не любите играть белыми? - поинтересовалась Кетрена, уже готовясь разомлеть и замурлыкать, как кошка или, если угодно, как пантера. - Ведь они начинают игру, и...
- И еще белый цвет означает чистоту и непорочность, - подхватил герцог. - Прекрасно - вот и пусть этот цвет используют те, кто приписывает себе эти добродетели. А начать войну первым - вовсе не преимущество. Потом все равно обвинят проигравшего.
- Как у нас теперь называют Великий Союз Империей Зла, даже те, кому, в общем, в нем жилось не так уж плохо, - согласилась девушка. - Надеюсь, Вы что-нибудь поняли, обыграв меня?
- Понял, что наши враги всякий раз опережают нас на несколько ходов, - нехотя признался герцог. - Марфельду удалось сбежать, и теперь он затаился хитрее любой лисы...
- Может быть, он уехал из Вальхии? - предположила Кетрена.
- А вот этого он точно не сделал, - уверенно возразил герцог. - И не только потому что все порты были закрыты. Такая хитрая бестия могла бы обмануть или подкупить охрану в порту, как тех бедняг стражников, тут мало на кого можно положиться. Но, если бы он сбежал, Айснахт уничтожил бы его. Вряд ли между такими, как они, царят мир и дружба. Графиня - иное дело, ее трудно было бы заменить. А Марфельду ошибаться нельзя. Нет, я почти уверен, что он в Вальхии.
- И что он замышляет, в таком случае? - поинтересовалась Кетрена.
- Не знаю, - герцог поглядел в пламя камина, как будто надеялся прочесть там ответ. - Дорого я бы отдал, чтобы узнать, что замышляет Тайный Совет.
В этот миг послышался стук в дверь, и вошел камердинер герцога.
- Милорд, Вам письмо от асторского посланника. Гонец велел передать, что второе такое же послано Его Величеству.
- Из Астора? - герцог и Кетрена переглянулись. Оба сейчас подумали об одном и том же: вот он, давно ожидаемый и все же пришедший неожиданно ход Тайного Совета.
Кетрена ждала чего угодно: ядовитого порошка в конверте или какой-нибудь магической дряни, способной мгновенно уничтожить или подчинить их. Она встала рядом с герцогом, готовая разделить его судьбу, однако там оказался лишь сложенный лист гербовой бумаги с грифом. Но того, что было там написано, они никак не ожидали.
"Его Величеству Карлу, первому этого имени, королю Вальхии, Лотиары и Эйрены, и его первому министру, светлейшему герцогу Брайтшернскому - от правителя Свободной Республики Астор Михаэля Хорегена, его супруги Анны, урожденной принцессы Идарийской, и Асторского Государственного Совета.
Мы имеем честь сообщить Вам, что ровно через месяц, десятого числа месяца Волка, состоится День Рождения нашей Великой Правительницы Анны. По этому случаю состоится праздник не только для всех граждан Астора, но и для жителей Лории, в знак вечного мира и дружбы между нашими континентами. По желанию правительницы, на ее праздник приглашены все королевские семьи Лории и их приближенные. Мы настоятельно просим и лидеров Великой Вальхии почтить нас своим вниманием.
Писано во Фрайштадте, в четырнадцатый день месяца Рыси 1626 года от Пришествия Спасителя."