Однажды мир прогнется под нас

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, большое спасибо вам!

Страшновато! Нет, Кетрена смела, но осторожность бы ей не помешала!

Так ей же "любящая сестрица" внушила проследить за ней. Тут уж не до осторожности.

- Милорд, я так счастлива видеть Вас! - проворковала графиня, словно бы не замечая всадников за его спиной, как будто они были одни.
Герцог смотрел на нее, не сходя с коня, и удивлялся, как эта женщина прежде могла казаться ему красивой. Крыса, трусливая подлая крыса, все поступки которой определяются одним - страхом! И сейчас она боится, хоть и изображает радушную хозяйку.
- Вы похитили леди Кетрену Укрийскую, мою подругу, - произнес он вслух. - Верните ее немедленно, и Вам с Вашими людьми будет позволено свободно покинуть Вальхию. Иначе Вы встретите это утро в Замке Тишины!
Ему показалось, что графиня побледнела еще сильнее, если это было возможно. Однако она собралась с силами и ответила с видом оскорбленной добродетели:
- Клянусь Вам, милорд, именем Спасителя и душами своих родителей: я не знаю, где находится женщина, о которой Вы говорите! Почему Вы ищете ее у меня?
- Потому что она ушла вслед за Вами, и теперь может быть только у Вас. Верните ее, и лучше живой и здоровой, это в Ваших интересах!
- Но у меня ее нет! - с жаром заверила графиня. - Вы можете сами обыскать замок, и, если найдете Вашу... подругу, я соглашусь принять любое наказание.
- Хитрая бестия, - прошипел сквозь зубы Редвин, но герцог не обращал на него внимания.
- А что же, графиня, и обыщем, - он мрачно усмехнулся, повернулся к своим людям. - Двадцати человек хватит, чтобы найти миледи. Если ее не окажется, мы разрушим замок. А пока пройдемте внутрь, графиня, - спешившись, герцог вспомнил о учтивости и взял женщину под руку, затрепетавшую от его прикосновения.
Он почти не надеялся найти Кетрену здесь. Будь это так просто, графиня не стала бы ничего обещать и не пустила бы его в замок так легко. Клятвы, конечно, для нее ничего не значат, но рисковать она не решится, значит, играет наверняка. Но следовало, во всяком случае, сделать для Кетрены все возможное. Герцог не имел права оставить ее на произвол судьбы, к тому же поиски позволяли ему цепляться за надежду. Пока он искал ее, у него не было времени для страха и отчаяния. И он осматривал во главе своего отряда все комнаты, все кладовые и чуланы, даже те, где вообще вряд ли бывал кто-то, кроме мышей, заглядывал во все подвалы, во все шкафы и сундуки, которые открывали его люди - все напрасно. Ни намека, что Кетрена могла быть здесь! Ни оброненной ленты, ни зацепившегося где-нибудь черного волоса. Графиня совсем успокоилась, по-прежнему следуя об руку с ним, а он с каждой новой пустой комнатой все сильнее чувствовал, что все напрасно. Ее не найти. Должно быть, она попала в беду раньше, на улицах, не сумев проследить за Шарлоттой...
После верхних этажей настала очередь подземелий, едва ли не таких же обширных, как верхняя часть замка. Судя по висящим во многих камерах цепям, кандалм и пыточным приспособлениям, прежде эти помещения отнюдь не пустовали. В некоторых еще попадались рассыпавшиеся кости и целые скелеты, по которым нельзя было сказать, кому они принадлежали при жизни. При виде их герцог еще сильнее торопил всех, представляя Кетрену томящейся в одной из этих камер. Эти люди, может быть, тоже были кому-то дороги, и их тоже разыскивали, но они умерли здесь, в одиночестве, потому что их близкие не были первыми министрами.
И снова бряцала тяжелая связка ключей в руках одного из стражников, снова с грохотом открывалась дверь или решетка, новый проблеск надежды, с каждым разом все более слабый... Не замечая вцепившейся в его руку Шарлотты, герцог заглядывал в камеру, и... все было напрасно!
Осталось всего несколько камер на нижнем ярусе подземелий,  когда герцог, наконец, услышал странные звуки: еле слышное мяуканье, переходящее то в протяжное рычание, то в жалобный плач и почти человеческий стон. Он сделал знак остальным не шуметь. Нет, ему не показалось, крик прозвучал опять, и все на том же месте.
- Что это, графиня? - спросил он, глядя ей в глаза.
- О чем Вы, милорд? - в ее чистых голубых глазах светилось недоумение. - Ах, эти странные звуки? Это вода разбивается о камень, а издалека кажется, будто кто-то кричит на разные голоса. Знаете, я в детстве верила, что там живет зверь, и искала его, чтобы освободить - мне было его жаль: такой одинокий, всегда взаперти, в мрачных подземельях. Я была наивна тогда... А слуги шепчутся, что это голоса привидений - тех, кто умер в темницах этого замка. Мои предки были так жестоки, - она печально вздохнула. - Я, конечно, не верю, но кто знает? В существование вампиров тоже мало кто верит... - прошептала графиня, наклоняясь к герцогу так, что только он один услышал ее последние слова.
Но герцог даже не обратил на нее внимание. Сбросив с себя цепки е руки графини, он прошел вдоль сплошной каменной стены. И снова услышал жалобный крик.
- Кетрена! - закричал он. Но лишь приглушенное стонущее мяуканье было ему ответом. Оно доносилось, казалось, из самой стены, с другой стороны которой они уже проходили. В холодном сыром камне не нашлось бы ни единой щели, ничего, что выдало бы возможную скрытую дверь. Герцог, как слепой, провел ладонями по камню, обдирая руки в кровь о грубо отесанную поверхность. Ничего! Только отчаянный звериный крик снова резанул по ушам и сердцу.
- Надо разбить стену, - приказал он своим людям.
- Разбить? Да такую стену упряжка быков не проломает, - возразил Редвин. - Не лучше ли взорвать?
- Нет! Если Кетрена там, она может погибнуть. Пусть найдут таран и разобьют стену.
- По какому праву, милорд?! - воскликнула графиня Брэй.
Но герцог посмотрел на нее таким взглядом, что она предпочла умолкнуть.
- Не Вам говорить о своим правах, графиня! Я не знаю, что за чудовище Вы скрываете там, но, если Вы отдали ему Кетрену, если она мертва, я клянусь своей жизнью и головой короля, что Вы будете этой же ночью отправлены на костер, как и положено вампиру!
Графиня, страшно побледнев, отшатнулась прочь, скрывшись за спинами пришедших с герцогом людей.
Стражники притащили огромное бревно, целиком вытесанное из целого древесного ствола. Размахнувшись, ударили в загудевшую каменную стену.
- Сильнее, господа! - воскликнул герцог. - Если Вы разобьете эту стену, каждый из вас получит тысячу золотых!
Эти слова подействовали на людей - они удвоили усилия в тесноте коридора, где едва хватало места для размаха, и вскоре из прочной каменной кладки стали отваливаться отдельные куски. Иные из них падали прямо к ногам герцога, но он не хотел отойти в более безопасное место, продолжал стоять и ждать, не сводя взгляда с трещащей под ударами стены. Та понемногу поддавалась. Криков больше не было слышно - затаился ли зверь или придавлен падающими обломками, нельзя было сказать, пока стена не будет пробита насквозь.

[Convollar]

Ну, надеюсь, таки найдут - только кого? Пантеру?

[Эйлин]

 Графиня Брэй  отличная актриса, но угроза  костра напугала  и её.  Только, что  с Кетреной,  узнает ли  её  герцог  в таком обличье?
А если нет, то что будет  со зверем?
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам!

И, когда каменная пыль немного рассеялась, в проломе появился зверь. Похожий на огромную, черную, как ночь, кошку, он замер, просунув голову и бархатные, но страшные лапы в дыру в стене. Стражники успели схватиться кто за мушкеты, кто за алебарды, но зверь исчез внутри своего убежища так же, как и появился. И снова донесся жуткий по звучащей в нем безнадежности крик.
- Милорд, прикажете застрелить его? - Редвин уже держал пистолет наготове.
- Нет! - герцог Брайтштернский перехватил его руку. - Не надо пока. Я не знаю, что это может быть, но сначала надо найти Кетрену.
- Если она там, с этим чудовищем, как она могла выжить? - сурово заметил барон. - Но Вы туда не должны идти. Пусть другие обследуют пещеру! - он сделал знак стражникам.
Но герцог лишь надменно взглянул на него.
- Почему же мне нельзя узнать, что стало с леди Кетреной? Она, хоть и была женщиной, не бросила бы меня... - проговорил он сквозь стиснутые зубы. И, словно в ответ его невысказанным мыслям, из развалин снова послышался жалобный звериный крик-стон.
- Должно быть, зверь ранен упавшим камнем, поэтому и не бросился сразу, - решил Редвин. - Но раненый, он еще опаснее здорового.
И барон последовал за герцогом, надеясь все же остановить его вовремя. Они вместе шагнули в проем и увидели страшную картину. Посреди разбросанных по каменному полу мертвых, уже высохших тел, лежал зверь, при виде людей вновь вскинувший голову и издавший жуткий вопль. И на все это невозмутимо глядели со стен портреты всех поколений графов Брэй.
- Милорд, остановитесь! - воскликнул Редвин, однако герцог Брайтштернский уже шагнул навстречу зверю, как был, не взяв оружия, не обнажив висевший на поясе шпаги. Сам не понимая, зачем, подошел ближе. Зверь поднялся и замер, как изваяние, не отводя глаз от герцога. А глаза... глаза у него были совсем не звериные: темные и блестящие, со зрачками, как у человека.
- Кетрена... - прошептал герцог. И, обернувшись, увидел мушкеты в руках стражников. - Не стрелять! - закричал он. - Не стрелять, или я прикажу вас всех повесить!
Стражники и слуги растерянно переглянулись, не зная, что им делать. Даже Редвин был растерян не меньше других, глядя, как первый министр Вальхии протягивает руки к клыкастому угольно-черному чудовищу. Но он, а тем более слуги, привыкли повиноваться герцогу во всем. Быть может, кто-то и убедился сегодня окончательно, что Вальхией правит безумец, но никто не решился ослушаться, хоть все и приготовились стрелять, если зверь нападет.
Но герцог, не глядя на них, встал на колени перед пантерой, прильнувшей к нему своей ужасной головой.
- Что с Вами стало, Кетрена? - тихо спросил он. - Это она Вас заколдовала? Ответьте же, я ведь вижу, что Вы все помните! Глаза у Вас остались прежние... Скажите же мне, Кетрена: ведь вы узнаете меня?!
Пантера задрожала, как в лихорадке, и протяжно застонала, как будто у нее уже не было сил кричать. Герцог заметил на ее лоснящемся боку длинную полузажившую рану и осторожно провел вдоль нее ладонью. Пантера попятилась, желая уползти, а в глазах ее стояла такая боль, что не высказать было никакими словами... И он обнял ее за шею, не позволяя уйти. Мягкая шерсть большой кошки коснулась его лица. Герцог почувствовал, как ее слеза, соленая, как море, упала ему на щеку.
- Кетрена, станьте снова той, кем были! - воскликнул он. - Я зову Вас! Вы обещали всегда быть рядом со мной, Вы нужны мне!
Она выгнулась в руках герцога, словно была не пантерой, а змеей, и бессильно откинулась назад, едва не увлекая его за собой. Но вслед за тем она показалась герцогу намного легче, шерсть и когти словно бы втянулись под кожу, и вот уже у него на руках лежала прежняя, до боли знакомая девушка, только бледная, как смерть, да одета была непривычно - в мужской мундир. Но герцог сейчас этого даже не заметил. Он видел сейчас лишь, что Кетрена снова с ним, целовал ее и сжимал в объятиях, будто боялся, что она снова станет зверем или исчезнет. А она шептала в перерывах между поцелуями:
- Георг! Я снова с Вами, Вы нашли меня, Вы пришли за мной, а не к ней, как она говорила, и освободили меня...
Вдруг девушка отшатнулась, в глазах ее мелькнул ужас.
- Но кто же я теперь?! Я сама не знаю, как это произошло - она спустила на меня тех четверых, - она махнула рукой в сторону тел, - и... мне захотелось их убить! Я и раньше догадывалась, что смогу, потому и влезла в это, - она указала на мундир, верхняя часть которого была располосована почти пополам. - Но тут... Я и не заметила, как это произошло, только смотрю - а вместо руки когтистая лапища. Георг, кто же я теперь? - она умоляюще глядела на герцога.
- Полагаю, что оборотень, - это произнес незаметно подошедший Редвин, переведя внимательный взгляд с девушки на растерзанных вампиров. - Я кое-что читал о них. Превращение может быть нечаянным, под влиянием сильных чувств, особенно у необученных оборотней. В Вашем случае, миледи, это было как нельзя кстати.
- Оборотень? - Кетрене сразу вспомнились страшные сказки, запомнившиеся с детства. При этом воспоминании девушка похолодела. - Значит, я теперь буду превращаться во время полнолуния и выть на луну, да? И кусать всех, как бешеная собака, не помня ни о чем? - ее голос задрожал.
- Нет, что Вы! - уверенно ответил, успокаивая ее, герцог. - Сегодня ведь не полнолуние. И Вы не забыли себя, и не напали, когда увидели нас. Значит, останетесь собой и дальше, я помогу Вам.
- И не впадайте в панику, миледи, - для светской беседы слова Редвина, возможно, звучали слишком грубо, но Кетрену как раз привели в себя; она всхлипнула и поглядела на барона с надеждой. А тот продолжал:
- Есть разные виды оборотней, и далеко не все при превращении теряют разум. А точнее - лишь те, кто обращен насильственно и зависит от фаз луны. Либо самые жестокие из них, что нарушают законы своего племени, нападая на людей и пожирая их - но такие и в человеческом облике едва ли лучше. К сожалению, именно эти приобрели самую большую известность, потому что, не умея себя контролировать, встречались людям чаще других. А церковь объявила исчадиями ада всех оборотней подряд. Но раньше вальхи, да и другие народы, весьма ценили воинов, умеющих в бою превращаться в зверей, как правило, крупных и наносящих большой урон врагу: волков, огромных псов, медведей, быков, хищных птиц. У некоторых семейств этот дар передавался из поколения в поколение. Возможно, что и Вы, миледи, происходите от одного из таких семейств.

[Артанис]

Кетрена поглядела в непроницаемое лицо барона. Нет, не похоже, чтобы он шутил или даже насмехался. Вспомнилось, что он теперь, кажется, ее кузен, но думать об этом девушка была уже не в состоянии, слишком много, чтобы осознать сразу.
- У меня не было в роду никаких оборотней! Этого не может быть, ни мать, ни другие родственники мне ничего не рассказывали, даже как сказку.
- Они могли и сами не знать, - возразил Редвин. - Церковь и вправду заставила людей многое забыть. Могло быть так, что из семьи оборотней уцелел только ребенок, еще не владеющий даром, он был воспитан обычными людьми и прожил всю жизнь человеком, ничего не подозревая. А его потомки - и подавно не открыли способностей, дремавших в их крови, пока не дошла очередь до Вас, миледи.
- Но почему я? - вяло спросила Кетрена. У нее от усталости болели и ныли все кости, так что хотелось просто лечь и уснуть, вот так, положив голову на колени своему герцогу.
- Возможно, у Ваших предков по укрийской линии не было повода для превращения, или они не испытывали таких сильных чувств. Так или иначе, сегодня Ваш дар спас Вам жизнь. Не только превращение - смотрите, как быстро зажили Ваши раны.
Действительно, девушка и сама чувствовала, несмотря на усталость, что раны, полученные в бою с вампирами, перестали болеть, да и остались на их месте лишь едва заметные шрамы. Причем начали заживать они еще до превращения.
- Я читал об этом свойстве оборотней, - заметил Редвин. - Там говорилось, что их человеческое тело заимствует жизненную силу у звериного, а звериное - у человеческого. Таким образом, оба облика всегда остаются здоровыми и сильными. Разумеется, у тех оборотней, что умеют управлять своим даром. А если оборотень, будучи человеком, получит смертельную рану, он может исцелиться, обратившись, но тогда уже останется зверем навсегда - ресурсы второго облика будут исчерпаны полностью. В той книге говорилось о редких заклятиях и магическом оружии, способном ранить сразу две ипостаси оборотня, но сейчас таких средств, видимо, не существует. Серебро, которому приписывают магическую силу, действует только на подневольных оборотней - Вы же носите его спокойно.
Кетрена коснулась серебряной цепочки с пантерой. Не она ли определила ее второй облик? Она хотела что-то сказать, но герцог Брайтштернский окинул барона уничтожающим взглядом.
- Сейчас не время для Ваших мрачных пророчеств, Редвин! Нам пора уходить отсюда, - он помог Кетрене встать на ноги. - Лучше скажите, что делать с портретами Вашей семьи? Есть ли смысл забирать их отсюда?
Барон прошел вдоль длинного ряда портретов, но больше заинтересовался разбросанными по полу телами.
- Похоже, и в этом книги по монстрологии не лгут. Миледи, это ведь низшие вампиры, не люди?
- Да, - Кетрена вздрогнула при одном лишь воспоминании. - Они не разговаривали, как графиня, они просто хотели выпить мою кровь. Им бы это удалось, если бы не... - она замолчала, слишком живы были в ее памяти события этой ночи.
- Но Вы не убили их, по крайней мере, не навсегда, - "успокоил" ее Редвин. - Такие повреждения не окончательны для них, если их оставить здесь, к следующей ночи они благополучно оживут.
- Значит, надо их сжечь, - решительно сказал герцог Брайтштернский. - Завалите их всем, что может гореть. Редвин, так что насчет портретов?
- Они тоже теперь годятся лишь на растопку, - мрачно ответил барон. - Сырость проела их насквозь. Сожгите их, милорд, пусть напоследок послужат доброму делу! Кстати, а где эта подлая тварь, моя проклятая кузина?
Все оглянулись, но графини Брэй нигде не было. Воспользовавшись суетой вокруг освобождения Кетрены, она ускользнула от своих стражей и скрылась в одном из потайных ходов, известных ей одной. Теперь она была уже далеко от замка, торопясь как можно скорее покинуть Вальхию и сообщить господину Айснахту, что их враги сильнее, чем ожидалось, и что политические методы решения проблем на них не действуют.
Но герцог Брайтштернский едва ли разозлился, узнав об ее бегстве.
- Может быть, это и к лучшему, - сказал он. - Теперь она знает, что мы сильнее, и больше не решится вернуться. А ее замок пусть сгорит дотла! Кетрена, ведь Вам не захочется сохранить его за собой?
- Нет, - она зябко повела плечами. - Но скажите мне, Георг: почему Вы не сказали мне, кто я на самом деле?
Герцог покрыл поцелуями руки девушки.
- Простите меня, если сможете, Кетрена! Я думал защитить Вас, скрыв правду, а получилось... За эту ночь я много раз проклял себя, когда узнал, что вы исчезли по моей вине...
Но Кетрена не могла злиться на него. Тем более теперь, когда он спас ее. Хотя ей не надо было и спасения, главное - знать, что он помнит о ней, заботится о ее судьбе и, если она попадет в беду, он готов, как рыцари прежних времен, взять штурмом неприятельский замок.
- Я готова простить Вас, милорд, - в ее голосе послышались мурлыкающие нотки, - если Вы не станете впредь ничего скрывать от меня. Не то я опять превращусь в пантеру...
- Готов изведать ее гнев, - охотно ответил герцог. Совсем как в Укрии, когда он согласился и на предательство, и на убийство с ее стороны.
- Как же я хочу домой, - прошептала девушка, которой в этот миг горячая ванна и теплая постель казались небесным даром.
- Я тоже, - согласился герцог. - Но сначала надо закончить здесь. Люди с верхних этажей ушли? Я имею в виду и слуг графини. Они не виноваты в том, что творила хозяйка.
- Да, милорд, - ответил один из стражников.
- Тогда пусть замок сгорит! - герцог бросил пылающий факел на огромную груду снятых со стен изуродованных, полусгнивших портретов, под которой были похоронены вампиры. Пламя сначала жалобно затрещало, облизывая сырой холст и дерево, испуская клубы черного едкого дыма. Но вот оно разгорелось ровнее, высушив свою добычу, и охватило ее целиком. Кетрене послышались глухие стоны, но, может быть, это само пламя издавало такой звук... Когда они дошли до конца коридора, в проломе уже появились рыжие огненные языки, готовые вырваться за пределы бывшего потайного зала.
- Теперь оно не утихнет, пока не разрушит весь замок, - удовлетворенно произнес герцог. - Камень не горит, но в огне он крошится. А на верхних этажах для огня достаточно пищи - графиня жила на широкую ногу. Прощай, замок мрачных тайн! - проговорил он, помогая Кетрене устроиться на коне впереди него. Совсем как в ночь их первого знакомства, в Укрии.
И долго еще за их спинами слышался рев бушующего пламени и грохот рушащихся камней, похожий на взрывы бомб. А, когда они уже почти добрались до дворца герцога, в алых отблесках занимающейся зари в небо поднялся огромный огненный столб, напоминающий вулкан. Поднялся и рухнул навсегда, оставив жителям Гилара только обильную пищу для разговоров: как и почему все-таки сгорел замок, стоявший тысячу лет.
Но ни герцога Брайтштернского, ни Кетрену, совершенно не заботило, что по этому поводу скажет народ. Они думали лишь о том, чтобы привести себя в порядок, а затем щедрыми ласками и вниманием друг к другу расплатиться за все ужасы прошедшей ночи.

[Convollar]

Огонь очищает! Хорошее решение.

[Эйлин]

Все-таки герцог узнал Кетрену и смог  её дозваться! Рада! Значит, у него  к ней все же  настоящее чувство. А от Шарлотты следует ждать новых пакостей.
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам большое! И другим, если это еще кто-то читает.

Все-таки герцог узнал Кетрену и смог  её дозваться!

А вы в этом сомневались?

Глава 5
Открытие своей тайны действительно мало что изменило в жизни Кетрены. Вернее, вообще ничего не изменило. Только герцог Брайтштернский теперь охотнее рассказывал ей о делах государства, а она слушала его со всем вниманием. Потому что это простые люди могут считать, что политика делается сама собой и не имеет к ним отношения. Да и то, Кетрене еще крушение Великого Союза показало, что это отнюдь не так. А для первого министра Вальхии и его окружения и вовсе, пожалуй, не было разницы между личными делами и государственными. Примерно так девушка и сказала ему однажды утром, помогая разобрать пришедшие на его имя прошения.
- Укры говорят в последнее время: "Если не занимаешься политикой, политика займется тобой", - она невесело усмехнулась. - Мне же надо знать, что происходит, чтобы не повредить снова по неведению и Вам, и себе.
- Кетрена, откуда у Вас такие мысли? - герцог коснулся ее рук, украшенных изящными серебряными браслетами, подаренных им не далее как прошедшей ночью. Даже сейчас девушка вся встрепенулась от его прикосновения сквозь тонкий шелк платья, но сдержалась.
- У Вас не так уж мало противников в стране, Георг. Чистые - они опасны, как все фанатики, парламент, который спит и видит увидеть Вас на эшафоте или хотя бы в изгнании, лорды, мечтающие занять Ваше место, даже одиночными врагами пренебрегать не следует...
- И от них от всех меня защитит Ваш кинжал? - рассмеялся герцог. - Нет уж, Кетрена! Прятаться за спину женщины, пусть даже самой отважной и преданной на свете, я не собираюсь, я же не асторец.
- Я не это имела в виду, - возразила Кетрена. - К тому же, у меня есть не только кинжал. По крайней мере, если я увижу, что Вам угрожает опасность, я, может быть, смогу снова... - она смущенно замолчала, но герцог понял ее и так.
О своем нечаянно проявившемся два месяца назад даре Кетрена с тех пор успела прочитать все книги, какими только мог снабдить ее герцог, но теоретические знания не могли помочь ей разобраться в себе самой. Правда, с той ночи в подвале замка Брэй ее пантера ни разу не напоминала о себе, но мнительную девушку это скорее пугало, чем успокаивало. Особенно она боялась накануне первого полнолуния, вопреки всему, что доказывало: она не имеет к лунным оборотням никакого отношения. Но полнолуние благополучно прошло, за ним и еще одно, а ее вторая сущность ничем не выдавала себя, и девушка не знала, что об этом думать.
- Если Вы это сделаете, мои враги окончательно убедятся, что мне помогает сам Нечистый, - усмехнулся герцог. - Тем, кто видел Вас тогда, я строго-настрого приказал молчать, но, если бы нас увидели мои враги, о которых Вы только что вспоминали, нам угрожал бы гнев не только парламента, но и церкви.
- Но ведь глава Вальхийской церкви - сам король, а он не отдал бы Вас ни парламенту, ни священникам, - возразила Кетрена, научившаяся к этому времени разбираться в сложных религиозных разногласиях, переставших сотрясать Лорию всего каких-нибудь тридцать лет назад, хотя отголоски тех жестоких событий порой чувствовались и сейчас.
- Да, и Карл пострадал бы из-за меня сам, разделив со мной ненависть толпы, - ответил герцог. - Нет, Кетрена, лучше нам бороться с любым противником человеческим оружием, во всяком случае, пока имеем дело с людьми.
Кетрена приняла его слова как упрек, покорно склонила голову.
- Значит, я во всем виновата? - тихо спросила она.
- Нет, что Вы! - герцог поспешил ее успокоить. - Тогда у Вас не было другого выхода. Даже если бы Вы владели своей силой, имели полное право ее применить, сражаясь с нечистью. Иное дело люди. Использовать магию против тех, кто ею не владеет - все равно что нападать со шпагой на безоружного.
Кетрена покачала головой.
- Хорошо, если они, в свою очередь, будут всегда встречать Вас не безоружным!
И, решив прервать разговор на самую страшную тему (к тому же обоим было ясно, что герцог все равно все сделает по-своему, впрочем, как и она сама), она раскрыла одно из присланных ему писем. Мгновенно насторожилась, увидев борейское имя, хотя само письмо было на вльхийском языке. Черные брови девушки сошлись одной линией.
- Вот. Читайте, - она подала герцогу письмо, держа его двумя пальцами, как нечто омерзительное.
Герцог тоже удивился, увидев подпись.
- Безерен? Бывший советник бывшего борейского правителя? Что ему может быть нужно?
Кетрена кусала губы от ярости, ногтями с силой царапала стол, совершенно по-кошачьи.
- Я достаточно слышала об этой твари, Безерене! Это из-за него, из-за таких, как он, нашими странами правят воры и бандиты, а правителей нам назначает Астор! А он был самым наглым и жадным из их клики, потому его и изгнали из Бореи. Что ему может быть нужно от Вас?!
- Успокойтесь, Кетрена, - заговорил герцог. - Безерен, конечно, подлец, но политика не позволяет иметь дело лишь с порядочными людьми, ничего не поделать. Я обещаю Вам, что не стану ни в чем помогать ему против Укрии или Бореи. Но прочитать письмо надо.
Кетрена вздохнула и принялась читать письмо сама, вслух. И чем дольше она читала, тем сильнее поражались они с герцогом. О том, что было написано в этом письме, не знали даже правители, по крайней мере, большинство из них. Это было непредставимо по своей чудовищности, гораздо хуже "царства демонов над людьми", что якобы должно наступить перед Концом Света, которым любили запугивать священники, потому что творилось тайно, так что люди и не подозревали, что делают многое не по своей воле. И врагом мог оказаться теперь каждый, если не одним из тех, то их агентом или получившим внушение сделать... а все, что угодно будет хозяевам. Были в письме Безерена и конкретные имена, они многое объясняли в тайнах политики многих государств последних лет, но мало чем могли помочь - слишком высоко эти существа, не достать...
- Как видите, Георг, - многозначительно заметила Кетрена, отодвигая письмо, - мы имеем дело не только с людьми.

[Convollar]

Этот Безерен, фамилия что-то напоминает!

[Эйлин]

Кетрене нелегко после таких открытий, но и даже свой   опасный дар она готова использовать, чтобы  защитить  своего герцога. Девушка любящая и отважная!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо большое!

Этот Безерен, фамилия что-то напоминает!

Ну, очень может быть, что и напоминает...

- Еще недавно я не поверил бы ни одному слову из этого письма, - признался герцог Брайтштернский. - Но только часть того, что сказано здесь, уже известна нам, верно?
- Вот здесь и имя графини Брэй, - заметила Кетрена. - Значит, она не сама по себе, а часть могущественной организации?
- По крайней мере, это объясняет, почему она во что бы то ни стало старалась отомстить нам. По своей воле она вряд ли стала бы так рисковать. Да и в остальном, следует признать, события последних лет становятся более понятными, если признать существование Тайного Совета: и возвышение Астора, и то, что стало с Вашей страной, и многое другое.
- Что нами уже двадцать с лишним лет правят вампиры, боюсь, ни одного укра или борейца не удивит, - грустно усмехнулась Кетрена. - И этот Айснахт... Кажется, графиня упоминала его перед тем, как натравить на меня тех четверых. Да-да! Она тогда сказала: "Господин Айснахт был прав: и низшие вампиры могут быть полезны". Кто он такой?
- Тайный советник правителей Астора, - задумчиво ответил герцог. - Настолько тайный, что о его существовании известно очень немногим. Он не занимает никаких официальных должностей  и не выступает перед людьми, но о том, что уже четверо, если не больше, правителей Астора на самом деле подчиняются ему, мне и так было известно. А кое-кто из лордов в Парламенте сравнивает с Айснахтом меня, - добавил герцог с презрительной усмешкой.
- Это потому что они совершенно Вас не знают, Георг, - Кетрена, при всем своем богатом воображении, не могла сравнить своего возлюбленного с мрачным, холодным, как черный дракон, и бездушным вампиром. Она мало что знала об Айснахте, но тот не мог быть иным, иначе никогда не стал бы тем, кто способен существовать только за счет других, в бесконечном страхе и коварных замыслах, чтобы продлить столь незавидное существование как можно дольше.
- Не знают, и я не собираюсь им ничего доказывать, - сказал герцог. - Для меня гораздо важнее, что люди, чье мнение для меня важно, верят мне. Мой король, Редвин, Вы...
- Я всегда буду с Вами, Георг, даже если Тайный Совет победит и станет править в Лории, как в Асторе! - воскликнула девушка.
- Тише! Даже мысленно не предполагайте, что так может статься, - герцог сделал ей знак замолчать. - Ну что ж, если это письмо так важно, мне придется встретиться с Безереном.
- Вы собираетесь сами поехать к нему? - воскликнула Кетрена.
- А почему бы и нет? - герцог позвал слугу и велел оседлать лошадей. - Вы поедете со мной?
- Да, но, может быть, Вам лучше будет взять с собой охрану? - тревожно спросила девушка. - Разве можно доверять Безерену? Он ведь и сам...
- Высший вампир и член Тайного Совета, - договорил за нее герцог. - Тем интереснее узнать, что заставило его предать собратьев, хотя я, кажется, догадываюсь.
- И что же? - спросила девушка.
- Голод, - просто ответил герцог. - Вы сами, когда рассказывали о тех четырех вампирах... простите, говорили, что они были похожи на обезумевших от голода. Высшие вампиры питаются иначе, им достаточно простого контакта с человеком, чтобы получить его жизненную силу, но если именно этой возможности Безерен был лишен? Смотрите, он пишет, что король больше не платит ему содержание, и что все слуги ушли от него. Вот он и решил помочь людям, если ему будет позволено жить хотя бы как он привык, если уж не так роскошно, как в его бытность в Борее.
- Значит, мы собираемся в зубы к оголодавшему вампиру, - совсем по-кошачьи фыркнула Кетрена. - Лучше и не придумаешь! Айснахт обрадуется Вашей опрометчивости!
Все же временами поступки Георга казались ей совершенно безумными, хоть девушка и убедилась уже давно, что ему, как правило, удается добиться желаемого. Иначе не был бы он герцогом и первым министром, да и ее бы не встретил - на другом краю света, в охваченной междуусобной войной стране. Вот и сейчас он ответил без тени тревоги:
- Уж наверное, он не опаснее графини, особенно теперь. На меня же и она влияла не так сильно, как ей хотелось бы, даже когда я не подозревал, с кем имею дело. Вы же защищены своей силой. Да и Безерен, если хочет от нас помощи, не посмеет пить нас.
- А если он и не думал ничего нам предлагать, и заманивает в ловушку с согласия Тайного Совета? - засомневалась Кетрена. - Мы приедем, а там уже ждут десятка два вампиров, чтобы высосать нам полностью, как графиня своих любовников...
- Мы зажжем факелы, когда подъедем к дому Безерена, и пусть тогда они попробуют подойти к нам! - у герцога на все был готов ответ, и Кетрене осталось лишь смириться.
В последний момент, впрочем, он согласился взять с собой двух стражников - "не на случай опасности, а на случай неприятной работы", например, если Безерена придется взять в плен и доставить во дворец силой.
Однако они опоздали. Добравшись до маленького одноэтажного особнячка за городом, где жил изгнанник, герцог и Кетрена, едва соскочив с коней, увидели, что одна из створок ворот сорвана с петель и валяется на земле, вторая беспомощно раскачивается на ветру, хлопая о чугунную решетку.
- Мне это не нравится, - сказала Кетрена, зажигая факел.
Впрочем, опасаться было уже некого. Все было закончено задолго до их приезда, скорее всего, накануне ночью. При входе в дом Кетрена почувствовала, как в замке Брэй, что ее пантера готова зарычать и оскалить клыки, однако запаха угрозы здесь почти не чувствовалось. Зато она почуяла, что не так давно здесь были люди, трое мужчин, причем пахли они не как вальхийцы - металлом и немного морской солью. А потом все перебил запах смерти и запустения, настолько сильный, что она удивилась, как его не чувствуют обычные люди.
И вот, в комнате, что, предположительно, была спальней, они увидели распростертое на полу тело. Кетрена поморщилась и отвернулась, едва взглянув на него; будь она сейчас пантерой, ей бы захотелось немедленно вылизать всю шерсть, смывая все, что могло бы осквернить ее.
Бирис Безерен, бывший советник правителя Бореи и член Тайного Совета, и при жизни не мог похвастаться располагающей внешностью. Теперь же труп изможденного старика, бескровный, высохший, как и тела вампиров в замке Брэй, с искаженным от ужаса лицом, разинутым в крике ртом и вылезшими из орбит глазами, был омерзителен и страшен. И, к тому же, деревянный кол, насквозь проткнувший его от одного бока к другому, наглядно показывал, как именно закончил свою жизнь один из членов Тайного Совета.
- Похоже, что Айснахт опередил нас, - проговорил сквозь зубы герцог и, обняв за плечи Кетрену, вышел из комнаты вместе с ней.

[Convollar]

Да, я всегда подозревала, что он вампир! И вообще их много развелось.

[Эйлин]

Ох, уж  эти вампиры!
А Кетрена старается быть   своему герцогу настоящей помощницей, и он это ценит!
Спасибо за продолжение, эреа Артанис!

[Артанис]

Эрэа Convollar, эрэа Эйлин, спасибо вам большое!

Да, я всегда подозревала, что он вампир! И вообще их много развелось.

В том-то и дело! Давно пора с ними что-нибудь сделать, хотя бы в этой версии. Правда, и здесь не так уж все просто.

- Мне его ничуть не жаль, - сквозь зубы проговорила Кетрена, жадно вдыхая влажный запах земли, напоенной недавним дождем.
- Да и мне тоже, - согласился герцог. - Но, будь он жив, мог бы рассказать нам о Тайном Совете и его кознях. Теперь мы знаем лишь, что они существуют.
- Но в письме названы и имена, - напомнила девушка. Ей очень хотелось спросить герцога, собирался ли он выполнить просьбу Безерена, приставив к нему людей, будь тот жив, но она почему-то не решилась.
- Да, но что нам делать с этими именами? - возразил герцог. - Если верить письму, большинство членов Тайного Совета - не вальхийцы. Может быть, я должен показывать это письмо правителям чуть ли не каждой страны, доказывая, что совсем рядом с нами плетут козни вампиры? Это значило бы выставить себя на посмешище и ничего не добиться.
- Понимаю, - кивнула Кетрена. - Когда-то в юности, когда я еще думала, что у меня есть друзья, я пыталась их предостеречь против одного человека. Тот пользовался их дружбой и презирал тех, кто доверял ему. Но люди решили, что иметь его своим врагом опаснее, чем меня, и предпочли поверить ему.
- Вы сами видите, как опасно ошибаться, - признал герцог. - В таком случае, что нам остается делать? Тело Безерена я, конечно, отдам священникам, чтобы доказали, что он был вампиром. Но отдать в их руки живых вампиров будет труднее. Для начала придется заняться теми немногими, кто находится в моей власти.
- Чистые, - подсказала Кетрена.
- И их предводитель, некий Рудольф Марфельд. Если верить Безерену, он тоже входит в Тайный Совет. Пожалуй, пора узнать, чему он учит свою паству.
Девушка взглянула на герцога с удивлением.
- Вы знаете, где его искать?
- Где собираются Чистые, не такой уж секрет. Они не настолько осторожны, как воображают. На одном из ближайших их собраний мы незамеченно присоединимся к ним, если, конечно, Вы согласны.
Но Кетрена еще дрожала от недавно пережитой ненависти и отвращения, и подступающей тревоги. Слова герцога дали им новое направление, и она принялась отчитывать первого министра Вальхии, как обычная сваривая укрийская супруга:
- Мы - это значит, Вы лично? Человек, которого Чистые ненавидят больше всего и с удовольствием растерзают, если увидят? - она уже не помнила себя. - Вы что, ошалели, как овцебык?! С Безереном обошлось, так Вы решили скормить себя Марфельду?! Если Вам вздумалось покончить с собой, могли бы выбрать способ полегче! Только кто, кроме Вас, знает об угрозе Тайного Совета? Скажите королю, что собираетесь делать, и, я надеюсь, он прикажет посадить Вас под замок! А если Вас все-таки убьют, домой можете не возвращаться! - девушка еще что-то кричала, когда герцог перехватил ее руку, занесенную для пощечины, крепко прижал ее к себе и осторожно коснулся губами ее искусанных, распухших губ.
- Так лучше? - поинтересовался он, прервал поцелуй. - Теперь Вы не злитесь?
- Злюсь! - прорычала Кетрена, отдышавшись. Запустила обе руки в его волосы, пропуская между пальцами их мягкое, живое золото. - Жаль будет обрезать, чтобы проникнуть к Чистым, - вздохнула она.
- Ну нет, настолько далеко заходить я не собираюсь, - ответил герцог. - Думаю, одежды Чистых будет вполне достаточно, если встать в углу, где не разглядеть будет лиц. Вы тоже наденете мужское платье?
Кетрена кивнула.
- Значит, Вы, я и Редвин. Отлично. Мы придем на собрание и выслушаем все до конца, а солдаты арестуют Марфельда на выходе, а также и остальных, если понадобится.
Но у Кетрены возникла новая идея:
- Но, если мы арестуем Марфельда, то можем и разоблачить его перед Чистыми! Если уж они считают Вас нечестивцем, то что они скажут, узнав, что ими руководит вампир?
Но герцог покачал головой.
- Кетрена, Вы не так уж и далеко ушли от наивной девочки, надеющейся убедить людей в своей правоте! Чистые не станут и слушать меня, да и никого другого, кто вздумает настраивать их против Марфельда. Даже если мы публично докажем, что он вампир, они все равно решат, что это ложь или наваждение демонов. Нет, по крайней мере, пока Марфельд жив, нам не переубедить Чистых. Но побывать на их собрании нам необходимо. Осталось узнать место и пароль. Надеюсь, нам не придется ждать слишком долго...
И действительно, на следующий же вечер один из осведомителей принес герцогу известие, что Чистые собираются этой ночью в заброшенной крепости времен Эдуарда Третьего, и что пароль на входе: "Вера и свободная республика".
- Свободная Республика на манер Асторской, - повторил герцог, помогая Кетрене уложить волосы под шляпу. Задача осложнялась тем, что шляпы, что носили Чистые, отличались узкими полями, а волосы девушки, благодаря заботам служанок, были теперь на редкость длинными и пышными. Но вот, наконец, все участники маскарада были готовы.
Незадолго до полуночи из города выехали двое мужчин и юноша, одетые как представители мелкой буржуазии. По дороге им то и дело встречались, пешком и верхом, люди, одетые примерно также - по одному, по двое, а то и целыми семьями, с женами и детьми. Попадались и солдатские, а то и офицерские мундиры, и костюмы зажиточных купцов, и лохмотья нищих. Герцог Брайтштернский знал, что среди Чистых рассчитывается и немало дворян, есть даже лорды из Парламента, протестующие таким образом против короля, а вернее - против него, но здесь они, видимо, не смели показываться под своим именем.
У входа в крепость стояли двое часовых, по виду солдаты, с мушкетами наперевес, которые они и скрестили перед незнакомцами.
- Вера и свободная республика, - невозмутимо произнес Редвин, меньше рисковавший быть узнанным.
- Свет с запада да осенит вашу дорогу, братья, - сказал часовой, пропуская их.
Кетрена опять кусала губы, борясь с желанием высказать глупцу все, что думает о "свете с запада". Она-то, в отличие от вальхийцев, родом из страны, которой он уже "осенил путь". Неужели эти люди мечтают сделать в Вальхии то, что Черная Рада уже сотворила с Укрией? Ее вожди тоже были названы в списке Безерена. Но люди-то верят им, не подозревая, за кем идут в действительности! Можно ли что-нибудь объяснить хотя бы вот этому солдату или еще кому-то на этом собрании? Или их всех излечит только Замок Тишины?
- Успокойтесь, - прошептал герцог, коснувшись ее руки, хотя, судя по тому, что его прикосновение оказалось горячим, как в лихорадке, сам злился не меньше, чем она.
Крепость была выстроена амфитеатром, по марионскому образцу, так что внутри образовалось обширное пространство, теперь почти полностью заполненное народом. Только у дальней стены стояли скамьи, где, насколько можно было разглядеть, сидели старики, некоторые женщины и дети. Но большинство людей остались стоять - у Чистых было принято презирать удобства и приветствовать лишения, веря, что это приближает их к Спасителю. И герцог с Кетреной и Редвином остановились позади, не снимая шляп. Для них оказалось очень кстати, что зал старой крепости освещался лишь несколькими подсвечниками. Магических светильников, какими пользовались в обиходе большинство людей, Чистые не признавали, считая, как и всю магию, делом рук демонов. Таким образом в зале царила полутьма и почти полная тишина - разве что со стороны скамей иногда доносился шорох или голос ребенка, и мать тихо успокаивала его. Взрослые же стояли молча и почти не двигаясь, как солдаты в строю. Следовало отдать должное Чистым - по крайней мере, дисциплине их вера учила.

[Convollar]

Эти Чистые невероятно грязны, как все фанатики.