А все так хорошо начиналось!

Форум официального сайта Веры Камши

Внимание! Данный форум доступен только для чтения,
для общения добро пожаловать на новый форум forum.kamsha.ru

Добро пожаловать, гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, если хотите стать полноправным участником форума.
21 июля 2026 года, 14:22:50

ВНИМАНИЕ! В ближайшие дни должен состояться переезд форума на новый хостинг и новый движок! Переезд будет сопровождаться временным отключением доступа к форуму. Подробности - в разделе "Работоспособность форума"

844443 Сообщений в 12090 темах от 7410 участников
Последний участник: Vera_Kamenskaya

За что Ортхэннэра обидели? Плач

Такой хороший мальчик и такие колечки делал, а вы его так...! Птичку жалко! Плач

цитата из: Convollar на 17 марта 2014 года, 20:58:59

За что Ортхэннэра обидели? Плач

Такой хороший мальчик и такие колечки делал, а вы его так...! Птичку жалко! Плач

Так мы тут не причем. Глазки вверх

Лиссэ - такая особа, кого угодно доведет до белого каления. К тому же все её глазами, а может быть, и другая сторона. Подмигивание

А до колечек он еще пока не дорос. Подмигивание

Ну, подождём! Радость

Где-то через две главы он и сам сможет высказаться. Если, конечно, у меня все получиться. В замешательстве

Но в любом случае, станет одним из центральных героев.

Дейе Лиссуаль хмуро разглядывала свое отражение в зеркале. Не то, чтобы она себе так сильно не нравилась, просто сейчас ей не нравилось все! Абсолютно все в этом поганом мире! Два года прошли. Месяц назад. И ничего! О ней даже не вспомнили, к ней даже не попытались пробиться! Она так и останется здесь! А сегодня в Академии выпускной у старших курсов. Сегодня девочки надели легкие платья, чтобы беззаботно кружиться в танце. Сегодня все мальчики элегантны и вежливы. Сегодня Магистр откроет бал с лучшей ученицей курса. Сегодня будет улыбаться даже суровая дейе Драконата, то есть почтеннейшая леди Дрейкн, заместитель Главы академии по учебной части. Сегодня Серебряный зал будет украшен цветами. Сегодня…
А под окнами её дома уже цветут бледно-голубые незабудки, белые ландыши и желтые лютики и нехотя раскрываются тугие бутоны синих и желтых ирисов. Не то, чтобы она страдала по всей этой мелкотравчатой пакости, но так хочется домой. Как он далек, её родной дом! А она так торопилась в отпуск, что даже не дождалась выпускного… Больше ей его не увидеть! Проклятый мир! Кмырговы Творцы-недоучки!
Печалиться долго было не в характере Лиссэ, она вскочила с кресла и вылетела в коридор. Залетев в тронный зал и обежав еще несколько обычных мест обитания радушного хозяина, женщина поняла, что его словно кмырги унесли. Кэннир на вопрос о Тано пробормотал нечто неопределенное и пригласил на прогулку. Сообщив юноше, что на прогулки лучше невесту взять, Аннифируэль удалилась с гордо поднятой головой. Неизвестно откуда появившийся Оррик, сжалившись над хозяйкой, предложил проводить её к Мелькору. Дейе согласилась. Наглый кот, гордо подняв хвост, медленно повел её по коридорам. Оррик шел так неспешно, что очень хотелось придать ему ускорение. Но Лиссэ благоразумно сдерживалась: обиженный кот ускорился бы совсем в другую сторону.
Прочная дверь была плотно закрыта, но не заперта. Оррик, прыгнув на неё со всего маху, влетел внутрь, вслед за ним просочилась и Лиссэ. Комната была небольшой, узкой и длинной. Совсем не подходящие апартаменты для могущественного создания. Стол, кресло, кровать и все. Странный светильник - звезда в прозрачной чаше, освещает эту келью неярким светом. Лиссэ скривилась: единственное кресло уже было занято Изначальным, читавшим какую-то толстенную книгу, а больше сесть было не на что. Недолго думая, дейе уселась на узкую кровать, которая могла бы быть помягче и пошире.
- Твоя комната перестала тебя устраивать?! – во взгляде Мелькора ясно читалось горячее желание взять нахалку за шкирку и выкинуть за порог. Но он сдержался.
- Зачем вы соорудили эту гадость?! – Лиссэ решила не отвлекаться на всякие незначительные мелочи и указала рукой наверх. И без того большие глаза Владыки стали еще больше.
- А потолок-то тебе чем помешал? – недоуменно спросил он.
- При чем тут потолок?! Я говорю про эту вашу кмыргову сферу! Какого Хмарыша вы её соорудили? Делать больше было нечего?!
Мелькор вздохнул:
- Эту, как ты говоришь, сферу, создал Эру.
- Какой Эру?! Это что за кмыргово отродье? – наличие еще одного недоучки мистрис совсем не обрадовало.
- Единый! - пояснил Вала и опять уткнулся в книгу.
- А! Элеватор! - понимающе протянула Лиссэ. - А зачем он её сварганил: чтобы вы не улетучились или чтоб атмосфера не убежала?
- О его Замысле никому не ведомо, - загадочно отозвался Мелькор, не отрываясь от страниц.
- А если его спросить?!
Ответа не последовало. Даже мерзкий кот и тот молчал. Точнее, он не молчал, а мурлыкал, устроившись на коленях у Изначального. Предатель!
- А как к нему попасть?! - отставать было не в её правилах.
- Никак, захочет – сам найдет, - Владыка перевернул страницу и почесал за ушком кота. Поганец потянулся и замурчал еще громче.
Лиссэ забралась на чужую кровать с ногами и тоже свернулась клубочком. Только ни спать, ни мурлыкать не хотелось.
- А он вас из зерна прорастил?
Мелькор не выдержал и поднял на неё взгляд.
- Какого зерна?! - в голосе так и слышалось: ну когда же ты слиняешь отсюдова!
- Откуда я знаю, какого?! - фыркнула она. – Вселенского, быть может?
- Может быть, тебе какую-нибудь книгу почитать дать? – в голосе послышалась надежда.
- О зерне?
- Да причем тут зерно?!
- Ну, он же Элеватор!
- Илуватар! - теперь в голосе была обреченность. – Он создал нас из своих мыслей.
Сегодня её любезный хозяин был не похож на самого себя. Он даже не спросил, что значит элеватор. Не то чтобы Аннифируэль хотелось рассказывать, но все же...
- Ты хочешь узнать что-то еще?! – наверно, ему в её присутствии плохо читалось.
- Я домой хочу!
- Сочувствую, но помочь не могу!
- А другие сообщники по творенью могут?
- Другие тем более. Они даже не поймут, о чем речь!
- Значит, ты тут один такой осведомленный?
В ответ лишь молчание. Тишина воцарилась надолго…. Мерцала звезда в чаше… Узкое лицо в обрамлении серебристых волос, шрамы в полумраке почти незаметны. Точеный профиль… Словно со старинной камеи… Почему словно? Он древнее всех камей этого мира. Он старше самого мира… Как же он прекрасен! Мысли рвались и путались.
Оррик, муркнув, залез на стол и пристроился рядом с книгой. Мелькор бросил на него взгляд, но не прогнал. Узкая рука осторожно почесала кота за ушком, в неярком свете блеснула полоска металла на тонком запястье.
Зачем ему эти браслеты? Аннифируэль хотела спросить о них давно… Только почему-то забыла… Сколько в нем странного, сокрытого за сотнями печатей… И ведь узнать нелегко. Он не стремится поощрять чужое любопытство. Он умеет мягко оградить себя от чужих расспросов. Нет, о мире, о Твердыне, об учениках он рассказывает охотно. Рассказывать он умеет ярко, увлекательно. А когда говорит о мире и учениках, лицо озаряется, словно изнутри. Только о себе молчит… и не спросишь…
Дейе тряхнула рыжими кудрями и с вызовом сказала:
- Что это у тебя на руках? Украшение не в твоем вкусе…
Вала опустил руку, рукав скрыл полоску металла.
- Зачем ты их носишь? – Лиссэ решила не отставать. – Что они для тебя: память? Напоминание?
- И то, и другое, - сухо обронил он, перелистывая страницу.
Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мурлыканием Оррика да редким шорохом страниц.
Не в правилах мистрис было отступать: женщина осторожно потянулась мысленно к браслетам.
Не темно… не светло… серо… тускло… и обжигает! Неожиданно, резко, но не огнем, а холодом… Ненависть! Колючая…глухая… Противно… Хуже, чем до слизняка дотронуться… Мышь дохлая и склизкая… Не живо оно и не мертво то, что на руках… А силы-то как много вложено! Ей не снять такое проклятие, ей и смотреть трудно…
Лиссэ облизала пересохшие губы. Здешние тайны не для её зубов. Да и Изначальный слишком сложен. Может, его о чем-нибудь спросить? Мистрис очень хотелось заесть неприятные ощущения. На ум пришли два священных валинорских древа. Интересно, чем они помешали этому столь не похожему на хулигана человеку, в смысле Изначальному?
- А те деревья ты уничтожил из мести или из вредности? - наверно, за язык её дергали кмырги. Как ни странно, о чем речь Вала понял сразу.
- Кому мне мстить?! Эру?! Валар?! А может, глупцу, который решил, что сможет безнаказанно делать по-своему? - Мелькор опустил голову и очень тихо добавил:
- И даже не умевшему уберечь доверившихся ему. Кому мне мстить? Тому, кто решил, что сумеет заплатить за все сам? А ему пришлось смотреть, как за него платят другие… Так кому мне мстить?..
Он усмехнулся. Смешок получился горьким.
Лиссэ молчала, она толком не понимала о чем речь, но чувствовала спрашивать больше не стоит.
- Зачем тебе чужое прошлое, девочка? - Владыка внимательно посмотрел на неё: – Оставь его тем, кто его творил. Тебе принадлежит настоящее и будущее.
- Каким же оно будет? Скажи мне, Всемогущий Бог?
- Какой я Бог?! - он махнул рукой. - Всего лишь один из многих, создавших эту землю… А будущее твое от меня сокрыто. Мне видно лишь одно – оно в твоих руках. Тебе самой его творить. Возможно, ты еще вернешься домой. А нет, так твоим домом станет Арта. Ты сумеешь стать родной этому миру.
- Твоими устами мед пить, - фыркнула дейе. – Разумеется, мне придется влиться в ваш дружный коллективчик, если я так прочно здесь завязла.
Она вскочила с кровати, еще раз окинула комнату недовольным взглядом – в этой келье явно чего-то не хватало.
- Запомни, Лиссэ, ты свободна выбирать свой путь, - сообщил ей Изначальный. – Я не держу тебя, но в землях Эльдар не должны знать, откуда ты.
- Я не спешу к первоблинным! – с гордо поднятой головой Аннифируэль покинула эти аскетичные покои. Оррик остался. Наверно, надеялся, что Владыка почитает ему вслух.
Лишь у дверей библиотеки дейе сообразила, чего не хватало в узкой келье Изначального - плетки для самобичевания.
Пожалуй, до замшелых тайн и стоит докопаться. Раз склеп не едет к некроманту, придется тому самому тащиться на кладбище.

цитата из: Convollar на 17 марта 2014 года, 20:58:59

За что Ортхэннэра обидели? Плач

Такой хороший мальчик и такие колечки делал, а вы его так...! Птичку жалко! Плач

Вот эту птичку? Так орел жеж мужчина!
СПОЙЛЕРЫ

А почему он тут блондин? Он же не Леворукий! Брюнет вроде с серыми глазами..Но и такого мне жалко! Плач

Симпатичный юноша!

Только сегодня бегло в ЧКА заглянула - на счет волос не нашла, а вот глаза "цвета светлой меди" вроде правильные. Если, конечно, оттуда брать описание.

Спасибо, эреа Tory , эреа Convollar!

Молодой человек - просто прекрасен Радость

, но все же у Гортхауэра/Ортхэннэра по ЧКА были черные волосы и серые глаза. В замешательстве

СПОЙЛЕРЫ

Если вот это, то описание должно относится к Ауле,
Цитата
Прикосновение. Другой. Кто? Сила. Пробужденный открыл глаза. Склонившийся над ним -
Кто..?
Глаза - темное золото и медь, даже зрачки отливают золотом.

В ЧКА1 и ЧКА-2 - глаза цвета серебра и все уже давно привыкли к сероглазому Саурону с иссиня-чёрными волосами.

цитата из: Convollar на 18 марта 2014 года, 22:16:20

Конечно, я только не нашла вначале цитату про внешность Гортхауэра. Торопилась, но и другая тоже подтверждает. Вообще он мне и до ЧКА представлялся черноволосым., почему-то... Глазки вверх

Глава 11. На развалинах.

Эти руины, где царствует ветер,
Были когда-то любовью и болью.
(с)

Обмолвки, обрывки, легенды, сказки… Она тщательно впитывала сведения. Как и следовало ожидать, кладезем информации оказался Кэннир, помогла и его невеста.
Владыка уже давно дозволил гостье поездки по своим землям, конечно, с надежной охраной. Лиссэ радостно пользовалась предоставленной ей возможностью. Где она только не побывала за зиму и весну, только у орков не была. И как выяснилось, некая долина все же осталась сокрытой от её глаз. Вот туда она и отправилась.
Горькие стебли полыни качает ветер. Полынь, ковыль, чернобыльник… дальше маки. Черные маки. Целое море бархатных черных маков с красной сердцевиной внутри…
Они шепчут… в них память… Её можно услышать… Можно увидеть…
И прижавшись к этим скалам, можно тоже увидеть и услышать… Здесь все пронизано памятью… Она горька как полынь… она манит… и от неё так щемит сердце…
Когда-то здесь был город… Ажурные мосты, резные арки, причудливая резьба на стенах домов… кружево… деревянное… серебряное… и люди… Совсем другие… Легкие… способные мыслью в небо взлететь. Им все было по плечу… Любое дело становилось песней в их руках, а любая песня меняла весь мир вокруг… Лишь одной они не знали! Той, что могла бы их защитить… Жить, не зная зла. Жить, не зная ненависти! Где же ты, наука убивать? Здесь тебе не было места! Теперь здесь только маки… теперь здесь только память… Лаан Галломэ …
А дальше замок… Был… Где его защитники? Нет их… Маки и память. Полынь и ковыль… Песок и ветер… Изорвано черное знамя, брошено в кровь. На черном крови не видно…

Аннифируэль смахнула пару слезинок и тряхнула рыжей головой.
Что же ты наделал, Учитель?! Что же ты не защитил их? Что же ты позволил растоптать свою лучшую песню? Такого уже не будет. Никогда не будет!
Это место затягивало и ранило… Здесь так легко было остановиться сердцу. Лиссэ понимала это, она могла отгородиться от этих голосов, услышать и увидеть, и не ранить свою душу до смерти. Но и ей было нехорошо, но и ей было больно…
Она вернулась в Аст Ахэ.

- Ты была там?! - как черный росчерк на синем просвете окна. Аннифируэль вздрогнула. Не ожидала увидеть его в своей комнате. Зачем он ждал её? Солнце было таким ярким, а небо синим. Он казался ей здесь таким же неуместным, как память о маках. Высокий мужчина с рванным ранами на узком лице, седые волосы, черные одежды, обожженные руки. Непроглядная зимняя ночь кровью плачет… Что за бред! Тьфу!
- И там была и не там была! Я много где была! - женщина, не смущаясь, сбросила на стул темно-зеленый плащ. Кажется, это она здесь неуместна в своем рыжем платье. Мелькор молчал.
- Была там! Была! Чудные такие цветочки! – с досадой бросила она. – Ну, что мне теперь, плакать? Не могу я долго плакать! Не могу и не хочу.
- Не надо плакать… Просто ты все хочешь потрогать своими руками… Вот и потрогала… - Мелькор медленно пошел к двери.
- А я не жалею! Красиво там было! И песни красивые. Я услышала. Такие не для меня, но я услышала и увидела… Лаан Галломэ…
- Лаан Галломэ… - его голос эхом, и словно бы не для неё, а для себя. Мысли вслух. – Я ведь их всех помню. И резной мост, и мастеров, и детей... Всех помню. Кажется, скажу слово, и они опять будут. Но не получается… Только начну говорить и все… уходит… Трещинами идет узор и распадается на кусочки… Словно не было… Никогда не было… - Изначальный уже стоял у двери, словно не решаясь выйти.
Аннифируэль почему-то вспомнились слова из одной песенки, услышанной очень давно в каком-то из миров: «И пустили по ветру, позабыв обезглавить, разрешили в дорогу захватить только память…» Для тех, кого нет, все уже кончилось, для тех, кто остался все еще продолжается…
- Было! И будет! Пока помнят! Хоть один помнит! Все они будут! - ей показалось, что она крикнула, но Лиссэ всего лишь прошептала.
- Ты ведь тоже что-то помнишь?! Что-то хранишь? - дейе и не заметила, как он подошёл так близко. Его руки крыльями взметнулись над ней, словно защищая от боли и прошлого. Но разве можно защитить от памяти? Да и нужно ли? Он угадал, она помнила. Наверно, одна.
Ей было тогда шесть лет. Малые Лисовища. Деревенька. Двенадцать дворов. Тридцать человек. Было… когда-то… Осталась одна рыжая девочка. Серая гнилая лихоманка пришла внезапно. Старенький знахарь делал что мог, но от серой лихоманки спасенья не было. Выживала лишь четверть из заболевших, заболевали почти все. Выжившие выглядели ужасно: язвы покрывали тело, кто-то лишался зрения, кто-то ума. Болезнь была на диво заразна, а откуда возникала, не ведал никто. Просто приходила, чтобы собрать богатый урожай. Маленькая Анфиса слышала, будто её могут лечить эльфы и маги, только ни магов, ни эльфов в Малых Лисовищах не было. Староста, как положено, послал весточку в близлежащий город. Слабенькие магические средства связи тогда были даже в самой захудалой деревеньке. Нежить лезла из разломов, а впереди еще была большая война с соседями. Наверно, это и решило участь Малых Лисовищ. А может быть, то, что случилось, случилось бы в любом случае. Кто ж теперь знает? На месяц про них забыли. За это время похоронили умерших, подсчитали выживших. Осталось лишь семь человек. Старый знахарь, Фискин дед, маленький Миха, сама Фиска да две бабы и одна девка. Одна баба от болезни лишилась ума, другая окосела, дед Фиски почти совсем обезножел. Мих особо не пострадал, как и шестнадцатилетняя Марфутка. Знахарь и Фиска так и не заболели. Старичок сказал девочке, что видно её смешанная кровь спасла. Оборотни и орки лихоманкой не болеют. Про орков Анфиска ничего не знала, а вот оборотни в родне были. Кажись, материн дед не устоял перед раскосой красавицей из Рысьегорья. Та и оставила ему сыночка, не унаследовавшего её дара или проклятия. Единого мнения по поводу оборотней тогда еще не было. Кто-то считал их нечистью, подлежащей уничтожению, а кто-то разумной расой. Второй подход победил.
Но это будет потом. А пока Мих с Фиской радовались тому, что живы. Тоненькая как тростиночка, вся беленькая, голубоглазая Марфутка оплакивала матушку и бабку и чуточку печалилась из-за еле заметных шрамиков на виске, оставленных болезнью. Утром ранним, когда еще над лесом висел густой туман, пришли солдаты с магом. Дед и знахарь загнали Фиску и Миха в каменный погреб, Марфутка и бабы лезть туда отказались. Они радовались пришедшим людям и надеялись на помощь. Фиска тоже не хотела лезть, но дед замахнулся ухватом и страшно прикрикнул. От его голоса у девчонки ушла душа в пятки – так и скатилась по лесенке в холодную тьму.
Что было дальше, вспоминать не хотелось – ни тогда, ни после. Лечить и помогать никто не собирался. На лекарство нужны большие силы и деньги, а где их взять, когда того и гляди война, да и нечисть всюду лезет. А расползется зараза по государству, кто ж тогда в нем останется? Деревеньку окружили солдаты, маг воздел руки. Лето было сухим, весело горели избушки от магического огня, весело и бездымно. Сунувшихся было прочь людей расстреляли, а кто так и сгорел. Фиска с Михом, наглотавшиеся дыма, через два дня вылезли с большим трудом из погреба. Хорошо, в погребе запасы на зиму хранились, а то без питья бы померли там.
Лишь черные трубы печные торчали на месте деревеньки и ничего боле. Фиска и Мих пытались добраться до соседних погребов. Из-под одного черного еще теплого завала послышался им стон. Дорыться они сумели. Марфутку знахарь спасти сумел, прикрыв собой, а сам уже отходил. Глядя почему-то побелевшими глазами на Фиску, сказал:
- Иди в стольный град в Школу. Будешь учиться. Не говори только, откуда ты, - закашлялся и затих.
Осторожно выбрались из бывшей деревеньки под вечер. Шли лесом, таясь. Недолго шли. Сучок под Марфуткиной ногой треснул. Упала деревенская красавица носом в мох сырой. Лежит, лишь из спины изящная стрела торчит с белым опереньем, а чуть поодаль Мих с такой же в глазу. Эльфы промахов не знают. Лишь Фиску не услышал меткий стрелок. До города стольного она дошла. Ей повезло – в Школу приняли. Мэтр Гилмантий, тогдашний глава учебного заведения, распознал недюжинную силу в перемазанной и перепуганной девчонке. Не сдержавшись, Фиска все рассказала ему про маменьку и папеньку, про дедушек и родную деревеньку. И всю его мантию слезами измочила. Гилмантий не выдал, лишь прижал к себе крепче да по головке погладил. А потом не забылось - затерялось в круговороте дней. Мала она была еще, слишком мала. Но ведь до сих пор всех помнила - всех из Малых Лисовищ. А от деревеньки ничего не осталось. Как-то побывав в тех местах, мистрис и следов не смогла сыскать, так, чуть заметный фон витал над лесом. Прочитала она тогда все нужные слова поминальные, только никто из жителей ни нежитью, ни нечистью не стал. Наверно, мало грешили или что-то еще их хранило. Может, помнил кто?! Только, кроме нее и некому.

- Все из моей памяти вытащил? - пробормотала Лиссэ, уткнувшись носом Мелькору в грудь.
- Нет, я так не делаю, - рука осторожно коснулась её пышных волос. - Если захочешь, сама расскажешь, но я же и так вижу, что тебе есть, что помнить.
- Оно всем есть, - вздохнула дейе, вывертываясь из кольца его рук. Нечего на чужой груди греться. – Поди и забыть заставить можешь?
- Никогда!
- Вот и хорошо! Я бы свои горькие за тысячу сладких не отдала, - она начала поправлять растрепавшуюся прическу. – Там у меня все просто было. Болезнь пришла заразная, а потом пришли солдаты с магом и всех оставшихся… того. Пепелище лишь. Я и осталась одна. Мала была – вот и сумела спрятаться.
Изначальный молчал, лишь в глазах потемневших чернота плескалась.
- Лекарство от болезни редкое, помогает слабо, сил нужно много, а там война, нечисть – вот и получилось. Одни, что ль мои Лисовища такие были? – она словно оправдывала тех. А что проку обвинять? Кто знает, как поступила бы она? Никто. Ведь пока с таким не столкнешься – не узнаешь. Лучше бы и не сталкиваться. – Я хотела целительницей стать, чтобы все болезни излечить - не сбылось. Дар не тот. Толку от меня не будет в целительстве. Да и нежить надо было кому-то убивать…
- Убивать не для женщины, - голос глухой.
- А если у меня такой дар?! Ведь чем больше нежити изгнать или убить, тем больше в живых останется, тем больше хлеба будет, болезней тех же излечиться… - зачастила дейе. - Каждый делает, что может. К тому же я маг-практик, или как у нас в деревнях говорят - ведьма с дипломом. То есть, и вылечить что простое могу, и заговорить, и сглаз с порчей снять, кладбище успокоить, тучку малую пригнать в засуху… Много чего могу. Полезная я женщина. Теперь других учу. Только сейчас не учу, - Лиссэ скривилась.
- Может, здесь кого-нибудь сможешь научить. Только у нас ведь нежити нет. А что это - нежить?
- Неживое и немертвое. Оно ходит, убивает и жрет, но оно не живое. Ему лишь бы утробу набить. Бывает, и из других миров какие-то чужие твари лезут. Если они разумны, то им можно помочь вернуться. Тех обычно нечистью зовут. Их обычно возвращают, если договорятся. Хуже всего свои - из-за дурости и злобы возникшие. Есть такая теория, что все они порождение нашей ненависти, зависти, жадности. Всего дурного и сорного, что копим в себе и распространяем на других. Из брошенной, обесчещенной, погубленной девушки родится упыриха и уведет обидчика со всей семьей. Оставленный под дерево замерзать ребенок станет привидением или еще чем похуже. Либо наше зло, либо чья-то злая воля. Кладбище, где все обряды проведены, где умерших любили и помнят, ни один некромант не поднимет.
Разговор получился каким-то очень горьким. Но друг другу они стали ближе. Надолго ли?

"...Но друг другу они стали ближе. Надолго ли?.."
Хочется верить, что - надолго. Очень хочется. Ведь эти двое не просто стали ближе: они наконец-то распахнули друг другу душу. И обоим стало легче. Потому что у каждого из них в душе - столько боли, копившейся так долго... И такая тоска по теплу - пусть и спрятанная очень глубоко, на самое дно души. Потому что оба они - сильные, умные, чуткие, сполна узнавшие, что такое ответственность за других и как она тяжела - убеждены, что просто не имеют права позволить себе кому-то показать: мне тоже бывает больно и плохо. Ради тех, кто верит в них - и видит в них наставников и учителей...
А Гортхауэру-Саурону, мне кажется, еще придется дальше сражаться спина к спине с Лиссэ против общего врага. И переоценить свое предвзятое отношение к ней, порожденное тревогой за Учителя.
Спасибо огромное за продолжение, эрэа Эйлин!

И - за Ваших героев, таких живых и чем дальше, тем крепче входящих в сердце...

Прошу прощения за неканонного Саурона, просто у этой художницы лица такие... сильные. Настоящие.
И - да. Два вышеопубликованных отрывка - очень хороши. Лично меня - так просто до мурашек пробирают. Мне всегда нравятся такие моменты - когда персонажи открываются с неожиданной стороны, и здесь так - ироничная ведьма хранила в душе боль и память.
Спасибо, эрэа Эйлин!

Перейти в раздел: